Спрячь меня в шкафу!

Сидя в шкафу, я чувствовала себя ужасно глупо. Ну да, признаю, дурацкая была идея - соглашаться на свидание в чужой гостиной. Конечно же, в самый неподходящий момент кто-то пришел, и галантный кавалер, будь он неладен, запихнул меня в шкаф и велел сидеть тихо. Отлично просто. Заначка, да. И вот я сижу. В пыльном темном шкафу и подсматриваю в щелочку, как дурацкие “медведи” сидят за своим дурацким столом и едят свой дурацкий торт. И уходить, надо заметить, не собираются. Я вздохнула и тут же пожалела об этом, потому что мне тут же судорожно захотелось чихнуть. Черт-черт-черт... Меня аж затрясло от стыда, что вот сейчас меня обнаружат, и...

И тут мой рот внезапно закрыла чья-то ладонь. Я дернулась, чуть не окочурившись от ужаса, но другая рука уже крепко сжала меня в объятьях, и некто зашептал мне в ухо, почти обжигая своим дыханием:

– Тсс! Ты же нас спалишь!

Я замерла и скосила глаза вбок, насколько позволяли мои стесненные... гм... обстоятельства. Слабый свет выхватил из пыльного мрака рыжие волосы, блеснули цветные булавки на лацкане... Блейз Хантер! Староста “акул”!

– Не будешь кричать?

Я помотала головой. Он убрал руку.

– Что ты здесь делаешь? – возмущенно прошептала я.

– А с чего ты решила, что это вообще я? – Блейз близко наклонился к моему лицу. - Вдруг это кто-то другой, прикидывающийся таким милым и привычным Ханти, а?

Я нервно поежилась. По спине пробежал легкий холодок. Я протянула руку и коснулась... ну, до чего дотянулась, кажется, штанов. Рука Блейза перекочевала на мою талию, он плотнее прижал меня к себе.

– Ты же уже слышала про бугимена, правда? – прошептал он мне прямо в ухо и слегка прикусил мочку. Я чуть не вскрикнула. Блин, вот попала, а!

Хотелось не то разрыдаться, не то... Я почувствовала, как его вторая рука медленно ползет по моему бедру, задирая юбку.

– Бугимен может прикинуться кем угодно, – горячий шепот Блейза раздавался уже от моей шеи. Он говорил, касаясь губами кожи, рука его бесстыдно скользнула между моих бедер. – Но самое главное – он всегда приходит из шкафа!

Меня охватило какое-то неожиданное сочетание чувств. Мне было стыдно, что я сижу в шкафу чужой гостиной и меня лапает староста факультета Бездны, страшно от его слов, и внизу живота внезапно проснулось... желание! Я мысленно прокляла свое тело, предавшее меня в такой идиотский момент. И повернула к Блейзу лицо. Он приблизил свои губы к моим и прошептал:

– Если ты оставишь на ночь приоткрытой дверцу шкафа, то он обязательно почует и придет к тебе. Пока ты будешь спать.

Последнее слово он произнес, впиваясь в мои губы поцелуем. Я обмякла, приоткрыла рот и позволила ему засунуть его язык чуть ли не мне в глотку. А его пальцам – беспрепятственно хозяйничать под кружевными трусиками. Я же шла на романтическое свидание, поэтому предусмотрительно надела чулки, вот дура... Или нет? Я вдруг поймала себя на том, что самозабвенно отвечаю на его поцелуй и подаюсь навстречу его руке, ласкающей мой клитор.

– Бугимен – очень опасная тварь, – оторвавшись от моих губ снова зашептал Блейз и убрал руку с моей талии. Раздалось едва слышное "вжжж". Видимо, молния на его брюках. – Хоть и выглядит порой нелепо и по-дурацки, – рука Блейза властно повернула мои бедра. – Но если у тебя хватит ума над ним засмеяться, – Блейз приспустил с меня трусики, переместил руку на поясницу, заставив меня прогнуться. – То он превратится в очень, очень зловещее чудовище, – я почувствовала, как его член касается меня... - И убить его может только Посвященный Тьмы!

Он прикусил мочку моего уха и я снова услышала его шепот.

– А сейчас я закрою тебе рот, чтобы ты не закричала и нас с тобой не обнаружили в таком интересном положении.

Блейз зажал мне рот, и одним движением вошел так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Перед глазами заплясали звездочки, и я, кажется, даже на секунду потеряла сознание. 

Блейз держал меня за живот и ритмично двигался, стараясь не создавать шума. Я злилась на себя, но мне в какой-то момент вдруг стало все равно. Я смотрела сквозь щель в шкафу на ничего не подозревающих медведей, обсуждавших свои дурацкие медвежьи проблемы и двигала бедрами в такт тому ритму, который задал Блейз. Он слегка ускорился и снова приблизил губы к моему уху.

– Как ты думаешь, если ты сейчас вывалишься из шкафа, тебя примут за бугимена и побегут звать кого-то из темных?

"Заткнись, – подумала я, потому что говорить не могла из-за его же руки, зажимающей мне рот. – Заткнись и продолжай".

Я чувствовала, что вот-вот взорвусь, еще секунда, и... Оргазм накрыл меня разноцветным фейерверком, чтобы не заорать от избытка чувств, я вцепилась в его ладонь зубами. А он, гад такой, снова наклонился к моему уху и прошептал:

– Торопишься, детка, я за тобой не успеваю...

И нарастил темп еще больше. Но я уже ничего не видела и почти не слышала. И мне даже уже было наплевать, если кто-то из “медведей” сейчас распахнет шкаф и увидит нас здесь. Я почувствовала, как член Блейза внутри меня запульсировал, он убрал руку с моего лица и сжал меня так, что хрустнули ребра. Внутри живота разлилось тепло, перед глазами плясали цветные пятна. В голове мелькнула дурацкая мысль, что если бугимен так себя ведет на досуге, то я в следующую ночь специально лягу спать в шкафу…

________

Большое спасибо, что заглянули в мою историю. 

Нас с вами ждет много волнующих приключений, так что устраивайтесь поудобнее, пристегивайте ремни и погнали!

Не забудьте добавить книгу в библиотеку и подписаться на профиль.

За сердечки буду очень благодарна!

– Тссс… – снова услышала я голос Блейза. – Если я тебя отпущу, не упадешь?

– Нннет… кажется, – ответила я, разлепив губы.

– Вот и славно, – руки Блейза разжались. – Скоро медведи разойдутся спать, и мы сможем отсюда уйти. Кстати, как тебя зовут?

Я чуть не задохнулась от возмущения. Он что, меня не узнал?! Я, конечно, понимаю, что он староста, отличник, первый боевик в команде по айрболу. Хотя команда факультета Бездны последние три чемпионата выступала не очень… Но все равно! Блейз Хантер, или Ханти, как все его называли, однозначно был один из самых популярных парней. Мог ли он реально не запомнить, как меня зовут? Или просто считает прикольным спросить у девушки имя после секса. 

– Сейчас ты прожжешь дыру в двери, и нас обнаружат, – глумливо прошептал мне на ухо Блейз. – Так назовешь свое имя или нет?

– Льюис, – буркнула я.

– Вильгельмина или Доротея? – со смешком спросил Блейз. Я дернулась, потому что мне нестерпимо захотелось залепить ему пощечину. И пофиг, что нас бы это демаскировало! Меня и мою сестру перепутать невозможно! 

– Тссс, не кипятись, я пошутил, – Блейз поймал меня за руку. Одной рукой. А другой опять прижал к себе. – Я тебя сразу узнал, Дороти. Но ты так сексуально злишься…

И как бы иллюстрируя его слова, мне в спину снова уперлось что-то твердеющее…

– Отпусти меня… – прошипела я и задергалась.

– Что-то мне подсказывает, что ты не очень-то хочешь, чтобы тебя отпускали… – губы Блейза коснулись моего уха, а рука скользнула под блузку, и пальцы сжали напрягшийся сосок. 

– Ах ты… – я задергалась, но с ужасом осознала, что делаю это, не чтобы отодвинуться. Мне хотелось повторения! Сейчас! Немедленно! Хотелось снова ощутить его так глубоко, чтобы перед глазами звезды вспыхнули…

Но тут он отстранился и прильнул к щелочке в шкафу.

– Ага, они уходят! – радостно объявил он. – Значит и нам пора!

Я чуть было не вцепилась в него и не притянула обратно. Я даже почти сказала “Нет!”

Но сдержалась, ощущая, как внутри все горит от нетерпения.

Ах, как мне хотелось, повторения!

И как же мне было стыдно за это страстное желание… Лицо залила краска стыда. Хорошо, что здесь темно, и Блейз не видит, как я краснею. 

И тут он улыбнулся.

И мне захотелось провалиться под землю.

Конечно же, он видит! Факультет Бездны же! Первое же, что осваивают “акулы” – это умение идеально видеть в темноте.

– Не отпускай мою руку, когда мы выйдем, – сказал Блейз. – А то полог небытия рассеется.

И тут меня бросило в жар еще больше. 

Под пологом мы могли выйти из этого дурацкого шкафа хоть в самый разгар медвежьей вечеринки! Да мы могли рядом с их столом трахаться, нас бы никто не заметил даже!

– И ты с самого начала… – я задохнулась от нахлынувшей ярости.

– Нет, моя сладкая Дороти, – рука Блейза снова скользнула мне под юбку таким хозяйским жестом. – Это было бы не спортивно.

Он притянул меня к себе и едва коснулся губами губ. 

– Обожаю, когда ты краснеешь, – выдохнул он прямо мне в рот. Его губы касались моих губ. Но едва-едва, будто он меня дразнил, заставляя податься вперед и приоткрыть рот. И я даже почти сделала это.

Но тут Блейз отодвинулся, сплел пальцы в жесте чары полога небытия и распахнул дверь шкафа. Я торопливо схватила его за руку.

Мы пристроились вслед выходящей из гостиной студентов факультета Чащи. Но за дверью наши пути разошлись. “Медведи” потопали в сторону своих спален, налево. А мы направо, к лестнице.

На площадке между третьим и четвертым этажом Блейз крепко сжал мои пальцы, приблизил свое лицо к моему и проговорил.

– Ты же понимаешь, что все это должно остаться нашей тайной? 

Потом он стремительно отпустил мою руку и скрылся за черно-пурпурными портьерами, скрывающими вход на территорию факультета Бездны.

– Такая вот романтика, – пробормотала я и привалилась к стене. Колени дрожали, руки дрожали. Да все дрожало! Страстное наваждение начало отступать. Реальность возвращалась. Я услышала шаги и голоса на лестнице.

– Эй, Льюис, стой! – раздался снизу голос Марты Шерр, старосты нашего факультета. – Ты должна была сегодня дежурить в библиотеке, ты где была?!

 Марта была выше меня чуть ли не на целую голову. И больше всего на свете она любила отчитывать. Так вдохновенно стыдить не умел никто из профессоров и аспирантов. Она была прямо-таки чемпионом по чтению нотаций. Могла даже факультатив вести…

Свита нашей старосты столпилась у нее за спиной. Все трое выполняли важную функцию – смотрели на меня с осуждением.

– Так где ты была? – требовательно потребовала ответа Марта.

“Ой, где я была…” – подумала я, и краска снова бросилась мне в лицо. Когда же я научусь держать под контролем эту “суперспособность”?!

Мне сейчас почему-то казалось, что у меня все написано на лице. Ну или над головой. Прямо огромными светящимися буквами, как вывеска у придорожной забегаловки. “Я трахалась со Ханти в шкафу”. Любой дурак же может прочитать, что она ко мне пристала со своей библиотекой?

– А можно мне в другой день отдежурить? – спросила я, чтобы как-то свернуть разговор в сторону. 

– Нужно! – воодушевленно воскликнула Марта и тут же извлекла откуда-то учетный журнал. Где она хранит эту книгу размером с дом, интересно?

– Вот смотри, можно в среду с рассвета до обеда, – наманикюренный палец Марты скользил по строчкам в таблице. – Можно в четверг во второй половине дня. Или можно ночью. Когда?

– В четверг, – быстро ответила я.

– А у тебя разве нет в четверг практикума по истории магии? – нахмурилась Марта.

Я скривилась. Как жалко, что она вспомнила. А так была бы уважительная причина пропустить…

– Ой, точно, – как бы вспомнила я и вздохнула. – Тогда пиши в среду.

– Ночью не хочешь подежурить? – язвительно спросила Ханна-Сью, правая рука старосты, тоже та еще дылда.

– Уступлю это козырное время тебе, – отозвалась я и подмигнула.

– Ах ты… – Ханна-Сью подалась вперед. Но так-то ее никто за язык не тянул. Вообще-то это ее там застукали в обществе одного из егерей Зачарованного Леса.

Холодный взгляд Марты, и Ханна-Сью отступила.

– От меня что-то еще нужно? – невинно спросила я. 

– Если прогуляешь завтрашнее дежурство… – Марта угрожающе прищурилась.

– То ты меня накажешь, – как послушная школьница кивнула я. – Тогда я побежала.

Я протиснулась сквозь свиту нашей старосты и помчалась вверх по лестнице. Не обращая внимания на то, что Марта что-то еще хотела мне сказать.

Она потом, конечно же, будет меня отчитывать, ну и пусть. Сейчас мне жизненно необходимо было скрыться за дверью своей спальни и все хорошенько обдумать…

Хотя кого я обманываю? Не буду я ничего обдумывать. Я спрячусь в душевой, врублю ледяной душ на максимум и буду мерзнуть под ним, пока меня не отпустит. Пока я не перестану чувствовать на себе уверенные руки Блейза Хантера. Ощущать его внутри себя.

В животе разлилось предательское тепло. Моему телу было все равно, что мне стыдно. Оно продолжало полыхать огнем, потому что ему было недостаточно. Ему хотелось, чтобы Блейз…

Я захлопнула дверь и прижалась к ней лбом. 

Какой кошмар…

Как стыдно.

И как… как сладко.

– Как прошло свидание? – раздался за спиной голос Вильгельмины.

О нет… Я надеялась, что она еще в библиотеке. У нее вечерний моцион – перед сном сходить и почитать очередную умную книжку. Чтобы потом рассказывать мне и спрашивать, что я по этому поводу думаю.

– А ты почему не в библиотеке? – спросила я.

– Ты как-то странно выглядишь, – проигнорировав мой вопрос, сказала Вильгельмина. – Дороти, с тобой все в порядке? Стефан тебя обидел?

– Стефан? – удивленно приподняла брови я.

– А ты разве не с ним была? – удивилась в ответ сестра.

– А… да, – я медленно кивнула. Точно. Сегодняшний вечер же начался со Стефана Гордона. Который притащил меня в гостиную факультета Чащи. И трусливо сунул в шкаф, когда пришли остальные медведи, чтобы устроить свои уютные посиделки.

– Мне надо в душ! – почти крикнула я и, отпихнув сестру, промчалась через нашу комнату к двери в ванную.

– Эй, я, если что, бесопокюсь! – раздалось мне вслед.

Ну да, беспокоится она, как же… Просто ей хочется докладывать все родителям, вот она и выспрашивает…

Я включила холодную воду. Ледяной поток хлынул из лейки. 

Я содрала с себя красную форменную юбку, чуть ли не отрывая пуговицы расстегнула блузку. И осталась только в кружевных трусиках и в чулках. Посмотрела на себя в зеркало. Мысленно представила над головой сияющие буквы “Я трахалась с Ханти в шкафу”. Посмотрела на ледяной душ. Надо теперь как-то решиться под него залезть. Говорят, что холодная вода охлаждает страсть…

Я сунула под холодные струи ладонь. И быстро отдернула руку.

Нет, что-то я не готова в героизму. И может быть не так уж мне и хочется на самом деле избавляться от этой самой страсти…

Через полчаса я вышла обратно в комнату. Завернутая с ног до головы в махровый халат и чалмой из полотенца на голове. И мало-мало восстановленным здравым рассудком.

Вильгельмина сидела за столиком и методично мешала ложечкой чай в чашечке. И лицо у нее было таким, что становилось понятно, что от допроса с пристрастием мне не отвертеться.

Но душ привел меня в чувство, так что я была готова вдохновенно врать. Я не собиралась рассказывать сестре про Ханти. И вовсе не потому что наглый староста акул потребовал, чтобы я никому ничего не говорила. Просто моя сестра не из тех, кто это мое приключение сочтет невинной шалостью. Она та еще моралистка. А мне с ней еще три года жить в одной комнате. Ну, это до конца учебы, в смысле. Дома у нас с ней разные комнаты.

– Ну давай, спрашивай, – смиренно сказала я, усаживаясь на стул напротив нее.

Но тут раздался стук в дверь. Сестра окинула меня недовольным взглядом, встала и пошла открывать.

– Мина, прости за поздний визит, – раздался от двери виноватый мужской голос. – Ты не можешь позвать Дороти, пожалуйста?

Давайте познакомимся с нашими героями поближе и представим, как они выглядят.
Вот наша очаровательная героиня.
Доротея Льюис, второй курс факультета Инферно, колледж колдовства Индевор.

А вот и герой.
Блейз Хантер, обычно его называют Ханти. Четвертый курс, факультет Бездны. Староста. 

Разговор со Стефаном получился дурацкий, но он спас меня от допроса сестры. За что я своему незадачливому кавалеру из медведей была даже немного благодарна. Он многословно и стыдливо извинялся, а я думала о происшествии в шкафу. Смотрела на Стефана, а представляла Блейза.

Меня отпустили колотившие меня эмоции. И пришло в голову, что так-то Блейз – это был бы очень классный вариант личной жизни. Прямо-таки головокружительно классный. Ведь если я стану его девушкой, то…

Я представила, как мы с Блейзом под ручку приходим на осенний бал, как завистливо шепчутся девчонки. Как другие парни прячут досаду, что сами вовремя меня не разглядели… Да и вообще…

– В общем, может… это… еще раз попробуем? – глядя на меня глазами заискивающего щенка, закончил свои извинения Стефан.

– Что попробуем? – я удивленно приподняла бровь. Где-то даже величественно, я ведь его не слушала, а представляла себя на месте официальной девушки старосты факультета Бездны. Место, кстати, было вакантно…

– В этот раз точно никто не придет, у них сегодня тренировка по айрболу, – торопливо продолжил Стефан. – А еще мне родители прислали коробку пряного шоколада Хинко, а это же сама знаешь, какая редкость, так что…

– То есть, ты меня заманиваешь на шоколадные конфеты? – едва сдерживая насмешку, спросила я.

– Ты обижаешься, да? – расстроенно протянул Стефан. – Но я честно сразу же пришел, как все ушли. Но тебя в шкафу не оказалось. И я вообще не понял, как тебе удалось выйти из нашей гостиной самой… Кстати, как?

– Пока, Стефан! – сказала я, хихикнув. Ну да, наверное, ему странно. Двери в гостиных факультетов были зачарованы так, что без потерь и повреждений войти туда может только студент этого факультета. Чтобы гость прошел через дверь гостиной, например, факультета Чащи, без потерь, нужно, чтобы его держал за руку кто-то из медведей. А если он сунется сам, то получит каким-то несмертельным, но очень болезненным заклинанием. Не просто болезненным, потом придется лечить последствия. И объясняться, за какой-такой целью ты пытался прорваться на чужую территорию.

В общем, Стефан Закономерно удивился. Но мы прошмыгнули в открытую дверь вслед за выходящими медведями. Оказывается, так тоже можно. Но без полога небытия или какого-то иного маскирующего заклинания подобное не провернешь. А я пока ничего такого не умела.

– Значит, ты не придешь? – убитым голосом проговорил “медведь”. Он вообще-то был довольно симпатичным. И шутил забавно, когда мы с ним по парку гуляли. Но…

Но нет.

– Нет, Стефан, – я похлопала его по плечу. – Предложи свои конфеты Молли Стоун или Агате Нокс. 

– Но…

– Пока, Стефан! – повторила я и скользнула в дверь нашей с сестрой спальни обратно.

За время моих разборок со Стефаном, Вильгельмина ушла в душ, дав мне возможность преспокойно нырнуть под одеяло и сделать вид, что я сплю. 

Вопреки всякой логике, когда я проснулась, у меня было отличное настроение. Я прямо-таки порхала по комнате, собираясь на завтрак. Мне даже оказалось не лень задержаться у зеркала и привести лицо в порядок – нормально уложить волосы, а не стянуть их в удобный пучок, как обычно. Я подвела глаза и намазала губы блеском. Для помады время было еще ранее.

Отступила на шаг, полюбовалась на себя.

“А ты отлично сегодня выглядишь, Доротея Льюис!” – сказала я сама себе и чуть ли не вприпрыжку поскакала вниз, в столовую. И песенка еще эта в голове крутилась… Про феечку и матроса.

Народу было уже, ясное дело, тьма. Но заставить себя, как Вильгельмина подниматься с постели до рассвета и завтракать с “первой волной” было выше моих сил. Я пристроилась в хвост очереди к раздаче, взяла себе здоровенную кружку кофе, пышный омлет, бутерброд с ветчиной и сыром. И даже потянула руку к куску яблочного пирога. Но вовремя остановилась. “Будущей девушке старосты факультета Бездны не пристало ходить с толстой жопой”, – строго сказала я сама себе и гордо прошла мимо сначала подноса с выпечкой, потом мимо десертов, потом мимо пирожных. Уже не так решительно, но силы воли хватило.

Я подхватила поднос, приметила в зале столик, где сидели Аша, Флора и Мика, мои закадычные подружки. И направилась туда. Длинным путем, чтобы продефилировать мимо столиков, где сидели парни с факультета Бездны. Огненноволосую голову их старосты было видно издалека…

Только вот он, конечно же, был не в курсе, что я его будущая девушка. Он скользнул по мне равнодушным взглядом, будто мы с ним вообще были незнакомы! И склонился к уху своего однокурсника, здоровенного белобрысого детины, который ходит все время с открытым ртом, будто чему-то удивляется.

Тот заржал.

А я почувствовала, что краснею.

И вся эта радость и легкость куда-то испарились.

Нет, не сказать, чтобы акулы меня вообще не заметили. Один громко причмокнул. Другой присвистнул. Несколько голов точно повернулись мне вслед. Кроме одной.

Я огненно-рыжими волосами.

Я дотащила свой поднос до столика девчонок и плюхнулась на стул.

– И перед кем это ты хвостом крутишь, Дороти? – с понимающей усмешечкой спросила Флора. Вот ведь сучка, ничего от нее не скроешь.

– Решила оседлать кого-то из акул, да? – подключилась к ней Аша.

– Неужели рыжего? – захихикала Мика. – Лучше даже не смотри в его сторону, никаких шансов!

– Это почему еще? – удивилась Флора. – Ты что-то знаешь? Давай, рассказывай!

– Ну, не то, чтобы я знаю что-то конкретное… – начала кривляться Мика.

А я смотрела на своих девок почти влюбленными глазами.

Язвительные мои. Змеиный клубочек. Люблю их!

Но тут я почувстовала, как что-то коснулось моей лодыжки. Я опустила глаза и увидела смятый комочек бумаги. Будто его сквозняком ко мне принесло.

Я наклонилась, подняла бумажку и разгладила на коленях под столом. 

На мятой бумаге светились буквы:

“Жду тебя рядом с уборной. Б.Х”.

– Что там? Что там? – Флора беспардонно заглянула в записку, спрятать которую я не успела. Но буквы бесследно растворились, превратившись в набор штрихов.

– И зачем ты подбираешь какой-то мусор? – разочарованно протянула Мика. Тоже, разумеется, сунувшая нос не в свое дело. 

– Случайно, – я дернула плечом. – Пойду выброшу. Не уходите, я скоро вернусь.

Я вскочила и быстро направилась к арке, за которой был ряд умывальников и уборные. Мельком оглянулась на ту часть зала, где сидели акулы. И рыжеволосой головы там не увидела. Хотя я быстро смотрела…

“Зачем? Зачем я это делаю?!” – билась в голове мысль. 

“Мне надо выбросить бумажку!” – строптиво отвечала я самой себе.

Понимая, конечно же, что дело совсем даже не в бумажке… Точнее, в ней, конечно же. Точнее, в буквах, которые там были написаны…

Мысли скакали в голове, сердце колотилось, как бешеное.

“А что, если мне вообще показалось, что там были какие-то буквы?!” – мелькнуло в голове в тот момент, когда я подошла к ряду умывальников и увидела свое отражение в зеркале. 

Рядом с дверьми в мужскую и женскую уборную –  никого. И в этом холле вообще никого, кроме меня.

Я попыталась успокоить дыхание. На что я вообще сейчас рассчитывала? На свидание возле туалета? Очень романтично…

Кажется, мечты о том, что я стану девушкой Блейза Хантера совсем затуманили мне мозги…

Я подошла к мусорной корзине, смяла бывшую записку в шарик и бросила к прочему мусору.

“Тебе надо сунуть голову под холодную воду!” – сказала я сама себе. И даже кран открутила…

И тут колыхнулась занавеска, скрывающая нишу в стене. Из-за нее высунулась рука, схватила меня за запястье и с силой дернула.

Закричать я не успела, потому что другая рука немедленно закрыла мне рот. 

Я затрепыхалась, пытаясь вырваться. Но…

– Поддразнить меня решила, маленькая шалунья? – касаясь губами моего уха прошептал Блейз.

Ну… Кажется, я не очень искренне пыталась освободиться. Как только я опомнилась от испуга и поняла, кто это меня держит, в моем животе начался прямо-таки пожар. И сердце застучало радостно. И в голове мысль такая: “Это он, он! Он пришел!”

И в это же время меня обожгло стыдом.

Да как же так?! Почему какой-то парень вдруг имеет надо мной такую власть, что мне прямо хочется, чтобы сейчас произошло то, что…

– Ты же знаешь четвертое правило кодекса нашего колледжа? – горячее дыхание Блейза обожгло мне щеку. А рука, которая закрывала мне рот, скользнула вниз под юбку. 

– Не выглядывай из-за угла? – прошептала я. Кодекс колледжа или Тринадцать Максим Индевора мы знали наизусть. Их заставляли зубрить и проверяли первый месяц в любое время дня и ночи. И нужно было оттарабанить без запинок, даже если тебя вытащили из кровати. Все всегда относились к этому кодексу как к местечковой придури, не больше. Учили, конечно, без этого никак. Так что теперь любую из тринадцати максим я могла вспомнить в любом состоянии и настроении.

– И ты наверняка не знаешь, почему появился такой странный запрет? – теперь под моей юбкой были уже обе руки Блейза. Пальцами он сжал мои ягодицы. Я тихонько ахнула и прогнулась.

Кошмар, как стыдно! 

Но не из-за стыда ли я сейчас горю и плавлюсь, как свечка?

– Это случилось еще четыреста лет назад, когда один из основателей, Маркус Берег, нашел фарфоровые руины, – Блейз говорил, касаясь губами моей кожи на шее. Касания обжигали и заставляли тело дрожать. Блейз стянул с меня трусики и просунул руку между ног.

Я громко выдохнула, раздвигая бедра и подаваясь навстречу его ладони.

– Ммм, моя похотливая шалунья, – пробормотал Блейз мне прямо в ухо. И я снова услышала этот звук. Тихое “вжжжжж!” – Я мечтал это сделать, как только тебя увидел сегодня. Ты же специально светила передо мной чулками, да?

Я попыталась что-то сказать, но Блейз резко и властно наклонил меня, упирая в стену, и его член одним рывком оказался во мне. 

В этот раз я закрыла себе рот ладошкой сама. Потому что услышала множество голосов – на завтрак организованной толпой явились первокурсники. Они выстроились в очередь к раковинам, галдели, обсуждали, какие занятия им сегодня предстоят, смеялись… И были они сейчас на расстоянии буквально вытянутой руки. И если сейчас кому-то из них приспичит отдернуть занавеску и посмотреть, что находится в этой нише, то…

– Возбуждает, правда? – прошеплал мне на ухо Блейз и двинул бедрами. Его член вонзился в меня глубоко-глубоко. И совершенно неожиданно для себя я кончила. Да еще и так бурно, будто у меня внутри взорвался фейерверк. Блейз сжал меня крепче, удерживая, чтобы я своими неконтролируемыми движениями не зацепила ведра и швабры, которые хранились в этой нише. Он еще шептал мне на ухо что-то самодовольное, но слов я не разобрала. Галдеж первокуров и фанфары оргазма в голове помешали.

Мне стало так хорошо, что на несколько мгновений это даже отодвинуло стыд на задний план.

И тут Блейз задвигался снова. Он плотно прижал меня к стене своим телом и всаживал в меня свой член. Кажется, я ощущала внутри себя каждую его выпуклость.

Я прогибалась, чтобы пропустить его еще глубже. Я мне даже стало почти все равно, если сейчас какой-нибудь борзый акуленок отдернет занавеску и заорет: “О, смотрите, кто здесь!”

Почти все равно.

Сама мысль об этом делала все происходящее еще более обжигающим…

Настолько, что я почувствовала, как внутри меня поднимается новая волна. И когда Блейз запульсировал внутри меня, кончая, меня накрыло еще одним оргазмом, чуть ли не сильнее первого.

Мы замерли. 

Галдеж первокуров превратился в гул на заднем плане. 

На какое-то долгое мгновение мир как будто перестал существовать, оставив нас внутри влажного пульсирующего наслаждения…

– Тебя ждет твой завтрак, – прошептал Блейз, расцепляя наше “единение”. – Мы быстренько справились. Но, кажется, теперь ты кое-что мне задолжала!

Я медленно повернула голову, и мы встретились взглядами. Его глазах цвета полярного льда плясали веселые искорки.

– А что там было дальше с одним из основателей? – спросила я неожиданно даже для себя. – С Маркусом Берегом?

– И это единственное, что тебя сейчас интересует? – с укором прошептал Блейз и ущипнул меня за бедро.

– Вообще-то нет, – осмелев, начала я. Но продолжить он мне не дал. Прижал палец к губам и прислушался.

– Кажется, путь свободен, – сказал он. – Давай, беги первая, как всегда!

Я неловко наклонилась, пытаясь в тесном помещении натянуть обратно трусики, упавшие в район лодыжек.

– Нет-нет-нет! – Блейз ухватил меня за руку. – У меня появилась отличная идея!

Он повернул меня лицом к себе, обхватил ладонями мою талию и, как куклу усадил на непонятного назначения приступочку на стене. Потом сдернул мои кружевные трусики. Подмигнул и сунул в карман своей мантии. 

Потом невозмутим поставил меня на пол и вытолкнул наружу. Шепнув перед этим:

– Ты же понимаешь, что об этом никто не должен знать?

Я замерла, глядя в зеркало на свое лицо.

Мне казалось, что я сейчас должна выглядеть так, что по моему виду каждый встречный поймет, что я только что делала.

Но уровень растрепанности был, скажем так, не особо заметный. Я одернула юбку, стряхнула с нее невесомые пылинки, пригладила волосы.

В зеркале все было более или менее в порядке.

Но я-то знала, что сейчас было! 

А значит и другие могут узнать. Некие проницательные люди, для которых над моей головой сейчас будто бы засветилась надпись огромными буквами: “Я трахалась с Блейзом Хантером! Опять!”

Я сжала пальцы на обеих руках, чтобы унять в них дрожь. 

Очень хотелось убежать прямо сейчас обратно в спальню. Но меня еще ждал завтрак.

Остывал на столе, к которому нужно было пройти через весь зал. Мимо столиков “акул”, сквозь толпящихся “медведей”, которые давно доели, но вдруг решили поболтать и потусоваться. В ту часть зала, где сидели мои однокурсники-саламандры.

Без трусиков.

Внезапно юбка показалась мне чересчур короткой.

Еще сегодня с утра я надела именно ее, чтобы при каждом шаге мелькали кружевные резинки моих любимых чулок. А сейчас у меня было ощущение, что я иду через зал голая.

И как назло все как-то очень внимательно за мной следили.

“Не смотрите на меня!” – думала я, титаническим усилием воли не позволяя себе опустить подбородок. Я убеждала себя, что мне только кажется, что никто не может этого знать…

Я протиснулась сквозь компашку медведей, порадовавшись, что среди них нет Стефана.

Я злилась на Хантера и его больную фантазию.

Этот дурацкий путь через столовую казался мне бесконечным.

Я шла, мучительно борясь с желанием прижать юбку обеими руками, чтобы подол перестал так бесстыдно задираться. 

Парни оборачивались и смотрели, конечно же, на сверкающие чулочные кружавчики.

Разумеется, пытаясь глазами проникнуть как раз туда, где у меня сейчас не было трусиков. Я как будто всей собой ощущала, как каждый, кто уставился на мой “центр композиции” мысленно меня трахнул.

И это все было похоже на пытку. 

На очень сладкую пытку.

Возбуждение пульсировало внизу живота, как пожар. 

Так сильно, что, кажется, эта самая светящаяся над головой надпись “Я трахалась с Блейзом Хантером!” сменилась на “Я хочу, чтобы Блейз Хантер трахнул меня еще раз прямо сейчас!”

Кошмар, о чем я думаю…

И это мне сейчас еще нужно будет со своими стервочками-подружками разговаривать! 

– Что-то долго ты бумажку выбрасывала! – язвительно пропела Флора. – Мы уже почти доели!

– Ничего, я быстро! – ответила я и торопливо плюхнулась на стул. Спрятав, наконец, под стол от посторонних глаз свои чулочки. Перевела дух.

– Какое-то у тебя лицо странное, – Аша склонила голову, пристально разглядывая меня. На мгновение у меня сердце ухнуло куда-то в район низа живота. Но я быстро с собой справилась.

– Просто накрыло пошлыми мыслями, – я подмигнула и сунула в рот кусок остывшего омлета. И с набитым ртом закончила фразу. – Ефли фы понимаете, о фем я!

Подружки дружно заржали. Отлично, я выиграла минуту. Могу спокойно торопливо пожрать. 

Чем хорошо иметь стервозных подружек, так это тем, что они не дают расслабляться. Держат в тонусе, так сказать. Подколы, ехидные шуточки и зубоскальство каждый день – и вот ты уже умело делаешь покер-фейс, когда внутри все полыхает от стыда и паники.

Хотя вот на Блейзе Хантере эта моя тренированность отказала. Никакого покер-фейса не вышло, наглый староста акул развел меня на столько настоящих эмоций, что ужас просто.

“Надо как-то перестать о нем думать!” – мелькнуло в голове. Но какое там…

– Кстати! – сказала я, прожевав очередной кусок омлета и запив его щедрым глотком кофе. – А кто-нибудь знает, почему у нас в колледже нельзя выглядывать из-за угла?

– В смысле? – приподняла рыжую бровь Аша. – Это же четвертая максима. Выглянешь – получишь звезды.

– Ага, кому охота сортиры неделю драить… – пожала плечами Флора.

– Да нет! – я всплеснула руками. – Понятно, что нельзя, потому что запрещено! А почему запретили? Ну, была же какая-то причина!

– Причина? – протянула Флора и нахмурилась. – А зачем для этого какая-то причина?

– Думаешь, их просто так сочинили? – я хихикнула. – Чтобы драконить несчастных нас, выгоняя посреди ночи в коридор на проверку знания кодекса?

– Могли, – фыркнула Аша. – Придумал какой-нибудь Альберт Буркл теорию, что для развития магических способностей необходимо поставить десять дурацких рамок и посмотреть, как они будут выкручиваться, чтобы их нарушить.

– Так Буркла уволили год назад, – напомнила Флора. – И вовсе не за эксперименты над людьми, а потому что он первокурсниц трахал вместо зачетов.

– Ой, ну может не Буркл! – поморщилась Аша. – Но вы поняли мою мысль, да?

– А если это, например, опасно? – сказала я. 

– Выглядывать из-за угла? – уточнила Аша.

– Ну да, – кивнула я.

– Не слишком ли разыгралась ваша фантазия, мисс Льюис? – раздался над моим ухом противный голос профессора Вильерса. И вот тут я снова пожалела, что не сбежала с завтрака, когда могла. 

Не могла обойти вниманием "гадючий клубок" подружек главной героини.
Итак, Аша, Флора и Мика с факультета Инферно. Иначе их называют саламандры.
Полное имя Аши - Анастейша Зейн.

А вот так выглядит Флора Флогистон. 

И третья, Мика. Полное имя Микаэла Ван-Кассель. 

Такие милашки получились!

– Как хорошо, что я вас встретил, мисс Льюис, – профессор Вильерс широко и издевательски улыбнулся, демонстрируя весь набор крупных желтых зубов. – Кажется, вы должны были ко мне прийти еще вчера. Что же вам помешало, интересно знать?

– Я забыла, – быстро ответила я. Кстати, вообще не соврала, вчера я и правда забыла. Впрочем, меня это не извиняло ни капельки, потому что если бы я помнила, то все равно бы не пришла. Ненавижу! Всей собой ненавижу писать эти дурацкие эссе по дурацкой истории магии! Ну вот скажите, чем мне вообще в жизни поможет то, что я проведу несколько часов, уткнувшись носом в пыльные книжки, а потом накорябаю несколько страниц очень важного собственного мнения относительно Большого Бума в провинции Матиат или, скажем, истории о том, почему Герберт Сазерленд, герой второй войны Мертвых Опоссумов, предпочел разорвать помолвку и уйти в тотальную аскезу…

Пф.

Ну вот правда, зачем мне? Я понимаю, когда нас гоняют на боевом полигоне, добиваясь, чтобы мы швырялись огнем четко в цель. И когда надо. Огненная магия без должной дрессировки, так-то, может быть опасна и для самих магов, и их окружения. Опять же, у меня нет претензий, когда мы зелья варим до посинения. Практический смысл ясен, хороший зельевар не только легко найдет работу, он и свою жизнь может улучшить и облегчить. А история магии? Самый скучный предмет! Сначала сидишь и слушаешь про всякие неинтересные дела каких-то старых пердунов. А потом еще и должен сочинения про них писать.

При этом Вильерс, насколько я знаю, довольно одаренный боевой маг… И учился он вовсе не в нашем колледже для середнячков и полукровок, а в Академии Хорта, лучшей из трех. 

Но потом что-то пошло не так, и вместо блестящей карьеры Вильерс преподает третьесортным бездельникам. В смысле, нам. Во всяком случае, именно так он нас называет, когда орет в бешенстве. Поймав, что кто-то на его паре вместо того, чтобы раскрыв  рот, слушать его лекции, играет, например, в карты…

– Я сегодня приду, честно, – пообещала я, скрестив за спиной пальцы, вскочила и попыталась прошмыгнуть мимо Вильерса к выходу. Но хрен там у меня это получилось!

Профессор все-таки тоже боевой маг в прошлом. Так что реакция у него нормальная… К сожалению. Я пару раз дернулась, пытаясь освободить свое запястье из его широкой, как лопата, ладони. Но какое там! Так что я перестала трепыхаться и обреченно поплелась за профессором. Разок оглянулась на подружек, которые на прощание скорчили сочувственные рожи и заржали.

Эх, никакой тебе моральной поддержки!

Еще подруги, называется…

– Профессор Вильерс, мне сегодня нужно еще в библиотеке дежурить, – вдруг вспомнила я про другую свою неприятную обязанность.

– В библиотеке? – профессор остановился и посмотрел на меня поверх своих уродливых круглых очков. – Что ж, тогда совместим приятное с полезным!

– Неприятное с бесполезным скорее… – себе под нос пробормотала я.

Профессор круто развернулся и поволок меня в противоположную сторону. К библиотеке.

– Мне нужно зайти в свою комнату… – попыталась поныть я. 

– Ваши уловки на меня больше не подействуют, мисс Льюис! – не оборачиваясь, отозвался профессор. И шага не сбавил.

Вот блин!

Дежурить в библиотеке без трусов. Отлично, блин! Спасибо, Ханти, удружил, нечего сказать…

С другой стороны, не будет же Вильерс у меня над душой все время стоять? В туалет отпрошусь… Или… В общем, что-нибудь придумаю.

Тем временем Вильерс с грацией дракона на пенсии вломился в тяжелую дверь библиотеки и пристально оглядел читальный зал. Внезапно вовсе даже не пустой, как я надеялась. В дальнем углу несколько столов занимали акулы. Они закопались в какие-то свитки и шепотом спорили. Заткнулись, когда мы вошли, и посмотрели в нашу сторону.

В остальном зале столы были заняты вразнобой еще десятком студентов. Все старательно штудировали книжки и что-то записывали. От этого вида у меня сразу все зубы от тоски заныли.

– Думаю, вот здесь подходящее место, – профессор Вильерс подтащил меня к столу, стоящему напротив всех остальных. Обычно, если в библиотеке проходили какие-то лекции, за ним сидел преподаватель. 

Я плюхнулась на стул и быстро сжала коленки. 

Заррррраза… Он что, видит сквозь юбку и специально это сделал? Этот стол был единственный без передней стенки, так что я, можно сказать, на всеобщее обозрение выставлена!

Вильерс наконец-то отпустил мою руку. Но перед тем, как уйти, сложил пальцы в знак силы. И тонкий светящийся шнур тут же протянулся от моей лодыжки до задвинутой в угол старинной конторки.

– Вот таким образом, мисс Льюис, – профессор самодовольно поправил очки. – Путы позволят вам беспрепятственно передвигаться внутри библиотеки. Но покинуть ее вы сможете только когда я увижу у себя на столе ваше эссе. Вам все понятно?

Акулы на задних рядах заржали.

Я молчала. А что тут скажешь, вообще?

– Вам все понятно? – требовательно навис надо мной Вильерс.

– Понятно, – буркнула я.

– А вы, молодые люди, между прочим, зря смеетесь, – громко сказал профессор, обращаясь к акулам. – Между прочим, я вам услугу, можно сказать, оказал! Мисс Льюис сегодня дежурит. А значит без нее вы бы не смогли попасть в закрытые секции.

И Вильерс величественно вышел.

Ну, то есть, он, наверное, думал, что величественно. По-моему, его походка похожа на гусиную.

Где-то с минуту я кипела, вибрировала и жалела себя. 

Потом я попробовала контрчары к путам. Ну да, как бы не так… 

Потом я с тоской оглядела сидящих за столами заучек. Они старательно не смотрели в мою сторону.

“Неужели им и правда интересно? – подумала я. – Или они только вид делают, чтобы особенными казаться?”

Потом я зацепилась взглядом за толстенную книгу, которая лежала прямо передо мной на столе.

Длинное ее название гласило:

“Колледж колдовства Индевор, его основатели и Тринадцать главных максим. Истории, очерки и самая полная хронология”.

Хм…

Мне стало любопытно. А вдруг книги – не всегда бесполезная нудятина? Может быть, здесь написано продолжение той истории, которую мне Блейз не дорассказал?

И я решительно открыла обложку.

Я решительно пролистала первые страницы, лишь пробежав глазами. Скучное вступление, и ничего из того, что мне интересно.

Потом я поняла, что если листать по очереди, до интересного я дойду еще хрен знает когда. И открыла книгу на середине.

Ага, вот это ближе!

Тут было про Маркуса Берега. Он, оказывается, был военным стратегом и героем Войны Трех Тайн. 

– Ну офигеть теперь… – недовольно пробормотала я, пролистывая долгие живописания подвигов, тактических раскладов и стратегических решений. Блин, на обложке же написано, что книжка про Индевор! Зачем сюда запихали столько лишнего? Когда уже начнется про колледж?

А, ага…

Я погрузилась в чтение, мучительно пытаясь продраться через зубодробительный канцелярит, которым сей труд был написан.

Так.

Маркус Берег, Майна Бельфлер и Кречет Кресс договорились. Бла-бла-бла.

Ага, сначала было десять максим!

Через семь лет после основания добавлены еще две. И еще одна через тридцать два года, уже после того, как Маркус Берег погиб, героически отбивая нашествие призрачных грифонов через разлом.

Эй! А где подробности-то?! 

Тринадцать Максим Индевора были приведены одним куском, без всяких обоснований и объяснений. Причем эти вот пояснения, насчет того, что сначала их было десять, а потом добавили еще три, – они тоже были без уточнений, какие были сначала, а какие потом добавили!

Я листнула книгу дальше, ожидая, что там все-таки хоть что-то расшифруют. Но ничего подобного! Там дальше шли разделы про выпускников, ставших знаменитыми, вопреки всему. Еще было немного про архитектуру колледжа. И три версии, почему его именно так построили, а не по-другому.

Я со злостью захлопнула книжку. Это получилось так громко, что все на меня посмотрели. Я еще крепче сжала колени.

Еще и юбка сегодня, как назло, самая короткая из всех.

Я скрестила руки на груди и попыталась отвернуться. Мне хотелось подумать, а на меня пялятся. Мешают.

Хотя… Я же могу не сидеть! Вильерс наложил путы так, чтобы я могла перемещаться по библиотеке.

Я вскочила и отошла от стола к полкам. 

Зарррраза! Ну вот зачем я взялась эту книжку читать? Теперь у меня в голове застряло, как крючок это самое правило. 

Реально, а почему? Почему нельзя-то? Везде можно, а в Индеворе нельзя?

И как это узнать теперь?

Дверь вежливо приоткрылась, и в читальный зал просочился седенький профессор Мастерс. Он выглядел как скромный клерк старшего пенсионного возраста. Мантия топорщилась на сутулой спине, руки похожи на птичьи лапки. И даже не скажешь, что он вообще-то довольно грозный дядька. И преподает тактические полеты. 

А что, если?...

– Профессор Мастерс, а можно задать вам вопрос? – заговорила я, не успев додумать свою мысль.

– Слушаю вас, мисс… эээ… Льюис, – интересно, он споткнулся на моем имени, потому что не сразу его вспомнил, или потому что залип на кружевных резинках чулок, выглядывающих из-под моей короткой юбки?

– А что означает четвертая максима Индевора? – спросила я напрямик.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился профессор. – Ответ содержится в вашем вопросе. Вы что, не помните, в чем состоит четвертая максима?

– Что вы, профессор, конечно помню, – мило улыбнулась я. – Я имею в виду, почему она? Для чего? По какой причине вообще ввели это правило? Выглядывать из-за угла опасно? Или кто-то когда-то выглянул из-за угла, получил магическим болтом в лоб, и с тех пор… Ну, вы понимаете?

– Кажется, понимаю, – профессор кивнул и посмотрел на меня внимательнее. И даже, кажется, слегка улыбнулся. – А вы, оказывается, пытливая юная леди! Что ж, точно я вам на этот вопрос не отвечу, но в свое время я слышал одну версию… Видите ли, Маркус Берег, которому приписывают авторство этой максимы, был не только могущественным магом, но и блистательным стратегом. Он считал, что самое опасное в магическом сообществе — не тёмные ритуалы, а сплетни, интриги и подглядывание. Однажды из-за того, что студент подслушал чужой разговор, выглянув из-за колонны, вспыхнула дуэль, стоившая жизни двум талантливым ученикам. Берег ввёл это правило не из-за магической угрозы, а как суровый урок этикета и выживания. "Не выглядывай из-за угла" — значит, не подслушивай, не шпионь, не выискивай чужих секретов недостойным путём. Колледж — джунгли, и тот, кто крадётся, рискует наткнуться на хищника или быть принятым за него. Это правило воспитывает "прямую" спину и открытое, хоть и осторожное, поведение. Я ответил на ваш вопрос, мисс Льюис?

– Пожалуй, – медленно кивнула я, испытывая легкое разочарование. Так просто? И никаких жутких тайн?

– Я вижу, вам не нравится мой ответ, – профессор хитро улыбнулся. От его глаз разбежались тонкие морщинки. – Мой вам совет. Не останавливайтесь, если и впрямь хотите докопаться до истины. Уж кто-то, а я-то точно не истина в последней инстанции в этом вопросе.

И профессор тихо проскользнул между стеллажей с книгами. И скрылся из виду где-то в стороне Секретных Секций. 

Я снова посмотрела на свой стол. И на книгу.

Я отсюда не выйду до тех пор, пока не напишу это треклятое эссе. Может, написать его про четвертую максиму? Раз уж я все равно о ней все время думаю.

Так, надо вспомнить, где у нас стеллаж с книгами по истории Индевора…

Я медленно обошла читальный зал. Кое-кто считал, что ничего ценного в открытых секциях библиотеки по определению быть не может. Что весь сок – в трех Секретных секциях, шести Тайных, и двух Запретных. А в открытом доступе – только всякий ширпотребный мусор.

Но прямо сходу идти в закрытые части я не торопилась. 

На мое несчастье, нужные мне книги оказались прямо рядом с кучкующимися акулами. Я сделала невозмутимое лицо и принялась изучать корешки книг. И как раз в этот момент дверь библиотеки снова распахнулась и впустила еще одного посетителя. При виде которого акулы радостно загалдели.

– Ну как, получилось?

– Принес?

– Вейланд ничего не заподозрил?

Акулы за моей спиной обступили своего старосту и говорили разом быстрым шепотом. Но мне, разумеется, было слышно, я же рядом стояла.

– Ха, а вы сомневались?! – самоуверенно ответил Блейз. Не особо понижая голос. Его сейчас вся библиотека слышала, включая тех, кто в дальние углы забился. Раздался какой-то шорох и шелест. Будто что-то бумажное положили на стол. И беспорядочные шаги, скорее всего акулы обступили этот самый неведомый предмет.

– Настоящий? – через несколько секунд благоговейного молчания спросил один из акул.

– Я кому-то в глаз сейчас дам, – с усмешкой зазвучал голос Блейза. – Ты что, мне не веришь?

– Да я верю, верю, – торопливо сдал назад тот парень.

Как же любопытно! Что это такое там акулы обступили? 

Я поднялась на цыпочки, чтобы снять с одной из верхних полок книгу. И на секундочку оглянулась назад, чтобы подсмотреть хотя бы одним глазком.

На столе, прямо на стопке раскрытых книг, над которыми акулы корпели до этого, лежал туго свернутый свиток с радужной печатью профессора Вейланда. Ого! Я чуть было тоже не ахнула вслед за незадачливым однокурсником Блейза: “Настоящий?!”

Профессор Вейланд был магистром Предсказаний и Иллюзий. Уникальным в своем роде человеком, обычно эти две дисциплины в одном человеке не сочетаются. И в свободное от преподавания время Вейланд занимался созданием Свитков Реальных Фантазий. Или, как их еще называли – идеальных свиданий. Это была сложно сплетенная магия, которая могла превратить банальный вечер в кофейне в удивительное романтическое приключение с фейерверками, пыльцой фей и нежной музыкой. Мол, ни одна девушка не устоит против такого коктейля иллюзорного волшебства пополам с реальными желаниями.

Вот только эти штуки он делал вовсе не для студентов, а специально для магазина “Шаг единорога”. Где свитки продавались за баснословные какие-то деньги. Про эти свитки ходила масса слухов, в основном восторженного характера. Но все они были про “того парня, который знает того парня, который пробовал”.

– И я правда могу это взять? – осторожно спросил тот парень, который сомневался.

– Конечно, я же проспорил! – заверил Блейз. – Удачного свидания тебе. 

Я сделала вид, что пристально смотрю в книгу и старательно читаю и снова повернулась так, чтобы мне было видно, что там происходит.

Темноволосый парень в “акульей” мантии благоговейно протянул руку к драгоценному свитку.

– Кстати, а вы же слышали, какой скандал недавно замял “Шаг единорога”? – понизив голос, проговорил Блейз.

– Неа, – синхронно покачали головами акулы.

– Ха, – на лице Блейза заиграла довольная улыбочка. – В общем, один наш с вами хороший знакомый, имени которого я, конечно же, не скажу, купил в этом магазине вот этот самый свиток, для идеального свидания. И пригласил на него другую нашу хорошую знакомую.

– Имени которой ты тоже не скажешь? – хмыкнул один из акул.

– Ну естественно! – хохотнул Блейз. – Честь дамы – дело святое! В общем, он ее пригласил в “Тайный сад Милча”, заказал самый дорогой столик. Знаете, который на возвышении, его еще со всех сторон видно. И когда дама пришла, развернул под столом этот самый свиток. И в тот же момент оказался голым. И привязанным к этому самому столу. 

– Совсем голым?! – ахнул кто-то.

– Ну, не совсем, – пожал плечами Блейз. – На нем было несколько кожаных ремней. А его дама принялась деловито раскладывать на нем еду. И поливать сверху соусом. Острым, между прочим!

– Подожди! Но как такое возможно вообще? 

– Да ну, не может быть!

– Ну раз вы не хотите, дальше рассказывать не буду, – засмеялся Блейз.

– Нет-нет, рассказывай! – зашумели акулы.

– В общем, с этими свитками вот какое дело… – Блейз хитро прищурился. – Это же не просто запечатанная иллюзия. Это магия магистерского уровня, смесь предсказаний и иллюзии. Свиток фактически выполняет желания. И если у твоей дамы идеальное свидание – это фейерверк, романтическая музыка и танцующий единорог, то все в порядке. Но если ей на самом деле хочется, чтобы ты ее немедленно в шкафу трахнул…

– В шкафу? – удивленно переспросил кто-то.

Меня бросило в жар, кажется, даже кончики ушей горели. Я отвернулась, уткнувшись в полку. 

– Просто к слову пришлось, – хмыкнул Блейз. – Необязательно в шкафу. В шкафу – это считай что повезло. А вы прикиньте, как трудно было уладить скандал в “Тайном саду”! Виль… эээ… нашему с вами хорошему знакомому понадобилось все свои связи подключить, чтобы его снимки в такой… гм… пикантной позе не появились во всех газетах…

– Так это был Виль… – начал один из акул. И я тоже развесила уши, несмотря на сжигающую меня краску стыда.

– Тсссс! – зашипел Блейз. – Ты бери, бери свиток, пока кто-то не заметил!

Акулы заговорили хором. А мне снова захотелось повернуться и посмотреть, возьмет ли он свиток после этой истории или нет.

– Эй, как там тебя? – снова раздался голос Блейза. – Льюис? Ты дежурная сегодня?

Я даже не сразу сообразила, что это он ко мне обращается. 

– Ау, саламандра в короткой юбке! – теперь голос Блейза звучал прямо за моей спиной. – Ты оглохла? Ты дежуришь или что?

– Ой, прости, я зачиталась, – отозвалась я.

– Ммм, умеешь читать перевернутый текст, – усмехнулся Блейз. – Хороший талант.

Я снова вспыхнула. Блин, представляю, как я со стороны выгляжу! У меня, наверное, щеки красные прямо как моя юбка…

– Детка, ты же дежурная, – сказал Блейз и хлопнул меня по заднице. – Принеси мне “Практикум сноходческих интервенций” Говарда Картера. Он вон там, на верхней полке.

Я подняла голову, проследив, куда он показывает. На полку под самым потолком можно было добраться, только забравшись по лестнице.

– Давай-давай, ты же дежурная, – подмигнул Блейз.

Несколько секунд я стояла столбом. В ушах грохотал пульс, колени стали деревянными.

“Какой позор!” – крутилось в голове. Глаза начало жечь от обиды и стыда, я поняла, что еще секунда, и я разрыдаюсь.

Кажется, все в это время замерли и молча пялились на меня.

И убежать не могу, потому что эти путы дурацкие, которые на меня Вильерс наложил…

Что делать? Что делать?!

Блейз выжидательно смотрел на меня, в глазах его плясали смешливые искорки.

“Вот сволочь!” – вдруг подумала я. И разозлилась.

“Хочешь меня поддеть, да? – я прищурилась, поймав глазами его взгляд. – Не получится!”

Я гордо вздернула подбородок и направилась к лестнице. Экстремально виляя бедрами.

Ну увидят акулы и случайные залетные заучки, что я без трусов. И что они мне сделают? Ректору нажалуются? Ха! Это у нас из-за угла выглядывать нельзя. И носить на виду украшения из перьев, согласно восьмой максиме Индевора. А без трусов ходить можно. Во всяком случае, точно не запрещено!

Я уперлась руками в тяжелую лестницу на колесиках и покатила ее к нужной полке. Приняв максимально соблазнительную позу – отставив задницу и сверкая кружевными резинками чулочек. 

Акулы, затаив дыхание, следили за мной. Заучки делали вид, что смотрят в свои книжки. Воздух в библиотеке сгустился. Пульс стучал у меня в ушах. Нет, решимости я не растеряла. Сейчас я пододвину лестницу и заберусь по ней на самый верх, позволив парням разглядеть в подробностях, что там у меня под юбкой.

Но как же мне было страшно от этой моей смелости!

Я прямо внутри вся тряслась, но вроде бы снаружи это было незаметно. Во всяком случае, парни смотрели только на мою юбку, никто вроде бы не пытался проникнуть внутрь моей головы и узнать, что я на самом деле чувствую.

Лестница со стуком ткнулась в нужную полку. Я посмотрела сначала на акул, потом перевела взгляд прицельно на их старосту. Встретилась с его льдисто-голубыми глазами…

Это мгновение длилось целую вечность.

А потом он сделал почти незаметный жест рукой, на кончиках пальцев блеснула магия. Остальные так ждали представления, что никто ничего и не заметил.

Зато в глубине библиотеке, между стеллажей, раздался грохот, а потом звук посыпавшися на пол книг.

– Что встала, Льюис? – с вызовом усмехнулся Блейз Хантер. – У тебя там какой-то непорядок, сходи проверь.

– Так “Практикум сноходческих интервенций” тебе больше не нужен? – приподняла бровь я.

– Сам достану, тебе еще книжки по полкам раскладывать, – сказал Блейз.

И акулы с досадой взвыли.

А лица заучек разочарованно вытянулись.

Я облизнула пересохшие губы и спешно сбежала за стеллажи. Пока он не передумал. Или кому-то еще в голову не пришло загнать меня на лестницу.

По полу были рассыпаны книги с полки про всякую магическую живность. Как будто кто-то толкнул их заклинанием простого телекинеза. А грохот… Что-то же должно было упасть с таким звуком?

Ага! На каждой полке лежит металлическая фигурка, их берут, когда нужно большие свитки на столе раскладывать. Скорее всего, это она и упала, только вот куда делась?

Закатилась под стеллаж, наверное…

Хорошо, что меня сейчас из читального зала не видно. А то шоу было бы еще более живописным. Я опустилась на четвереньки, чтобы заглянуть под стеллаж.

И в этот же момент у меня между ног скользнула чья-то рука.

– Ах… – я задохнулась от возмущения, дернулась, чтобы подняться, но чье-то тело навалилось на меня сверху. И на рот уже очень знакомым жестом легла ладонь.

– Тссс, моя маленькая шалунья, – зашептало тело голосом Блейза Хантера. – А то нас с тобой могут услышать. И потом в полный голос произнес. – Ничего себе, у тебя тут кавардак. Сама справишься, или помочь?

Пальцы Блейза тем временем скользнули внутрь меня. 

И мне так захотелось податься навстречу его руке, что сразу же захотелось сквозь землю провалиться от стыда. Да что он со мной такое делает вообще?! 

– Что ты молчишь? Обиделась? – опять же в полный голос сказал Блейз. Явно для сидящих в читальном зале акул и заучек с других факультетов. И продолжал при этом ласкать меня пальцами. 

У меня кружилась голова.

Стыд и совесть внутри моей головы твердили, что это все плохо и очень стыдно.

И что мне нужно прекратить это немедленно. 

Скинуть с себя наглого Ханти и больше никогда…

Только вот телу было явно плевать на мнение стыда и совести. Оно таяло от удовольствия и мечтало только о том, чтобы Ханти прямо сейчас вжикнул своей молнией на штанах и трахнул меня немедленно. Прямо здесь, на полу библиотеки, когда за шкафами сидят его однокурсники. 

– Ладно, можешь ничего не говорить, Льюис, я и так помогу, – сказал Блейз запихивая пальцы внутрь меня на всю глубину. 

Я вцепилась в его ладонь зубами и выгнула спину. 

– Ой, прости, ты же не могла ничего ответить, – прошептал Блейз, касаясь губами моего уха. И убрал ладонь.

– Почему? – прошептала-простонала я.

– Почему я не дал тебе взобраться по лестнице, маленькая шалунья? – рука Блейза продолжала скользить между моих ног. 

– Да… – выдохнула я.

– Потому что я вдруг понял, что не хочу, чтобы эти придурки на тебя пялились, – ответил Блейз. – Что я хочу, чтобы этот твой пошлый секретик был только для меня.

– Ах… – чтобы не закричать, я вцепилась зубами в свою руку. Фейерверк оргазма полыхнул так, что мне показалось, что у меня голова лопнула. Перед этим я успела подумать только, что раньше я никогда так быстро не кончала, а тут…

Но потом мысли вылетели у меня из головы, а тело затрепетало и затрепыхалось. Блейз удерживал меня, чтобы я что-нибудь еще не уронила. И что-то шептал, но я не слышала, что именно…

– Что там у вас происходит? – раздался голос однокурсника Блейза. И до моего затуманенного оргазмом мозга медленно дошло, что этот придурок сейчас выйдет из-за стеллажа.

– Никто ничего не должен знать, поняла? – быстро прошептал мне на ухо Блейз. Однокурсник из акул обо что-то громко споткнулся.

И этого мгновения хватило, чтобы Блейз вскочил на ноги сам и вздернул меня практически за шкирку. И даже успел сунуть мне в руки стопку книг.

Мой вопрос “А почему?” застрял у меня во рту.

– Что за ерунда тут под ногами валяется? – возмутился появившийся между стеллажей парень.

– О, отлично, что ты нашел, а мы как раз думали, куда это делось! – как ни в чем не бывало заявил Айвен. И одной рукой потянулся за металлической рыбой, которую держал его однокурсник, а другой одернул на мне юбку. – Слушай, Кевин, я же тут одну важную вещь вспомнил… – Блейз приобнял однокурсника и повел его обратно в читальный зал. И перед тем, как скрыться, повернулся ко мне. – Ты сама же справишься, Льюис?

Я фыркнула и вернула книги на полку. 

Коленки все еще подрагивали, но сейчас я уже думала не об этом.

Я злилась.

Ну, то есть, нет, мне бы, конечно же, не очень хотелось, чтобы нас застукали в этом вот интересном положении. Бесило меня то, что Блейз так старательно держится за эту секретность. И я не понимаю, почему. Я недостаточно крута для него? 

Я отступила на шаг и поняла, что книжки расставлены не по порядку. Взялась переставлять, одну уронила.

Подняла. 

“Простейшие суеверия как один из недооцененных источников магической энергии”. 

Хм.

Нет, я не удивилась, что раньше никогда о такой книжке не слышала. Я так-то вообще довольно мало книжек читала пока что. Может быть когда-нибудь…

Впрочем, сейчас мне стало любопытно.

Получается, книжка сама на меня напрыгнула. Может быть, это знак? И это то, что мне нужно, чтобы написать это треклятое эссе?

Я еще раз проверила, чтобы на вверенных мне полках все было в порядке и вернулась в читальный зал. Акулы уже склонились, сдвинув головы, над столом. И Блейз им там что-то заяснял громким шепотом.

Заучки сосредоточенно скрипели перьями.

Так что я тоже вернулась на свое место. Сжала плотно колени, чтобы не смутить никого случайно. И с тоской посмотрела на белый лист бумаги. В голове крутилось только две мысли. И первая, которая про Блейза, волновала меня куда больше, чем какое-то там эссе. Написать которое все-таки придется. Хотя бы чтобы освободиться от этих идиотских пут профессора Вильерса.

Я открыла книгу. Полистала. Пробежалась глазами по строчкам. И зачиталась даже.

Забавно.

Автор, некто Д.Мэнхэн, не представляю даже, какого он пола, рассказывал про интересный опыт в какой-то своей экспедиции к каким-то аборигенам. Где место магов занимают жрецы. Ну, там, идолы-капища, принесение в жертву еды, цветов и напитков, бла-бла-бла. Но интересно было другое. У этих аборигенов был миллион всяких ритуалов. Только не тех, которые у нас на ритуалистике преподают, а бытовых таких. Вроде нашего поцелуя под омелой, стука по дереву, когда что-то упало, или знак, отводящий зло, когда над тобой ворона каркает.

Знак, кстати, магической силы никакой не имеет. Вообще непонятно, откуда взялся и когда. Просто у меня так бабушка делала. И мама. И я… Автоматически так. Слышу “каррр!”, складываю пальцы в пучок и встряхиваю рукой.

Детальное описание миллиона привычек аборигенов я честно пролистала. Не то, чтобы мне было совсем неинтересно, просто я хотела уже выводы почитать. 

Но выводы оказались не очень крутыми. Автор как будто в какой-то момент растерял запал, и смелое утверждение, что эти вот все суеверия, если им следует достаточно много людей, являются бесперебойным источником энергии для жрецов. Которые их и придумали.

Ха!

Я посмотрела на две книжки. А это ведь два источника, на основе которых я могу написать свое эссе! Будет звучать бредово, конечно, но главное – я выполню это дурацкое задание! 

Я схватилась за перо и принялась вдохновенно выводить на листочке буквы. Злорадно представляя себе, как перекосит лицо Вильерса, когда он эту ахинею прочитает.

О том, что неведомые кукловоды используют Тринадцать Максим Индевора как источник энергии, потому что уже множество поколений обучающихся здесь магов, не задумываясь, выполняют этот кодекс. А значит…

Я поставила точку. 

Надо же, я так увлеклась, что не заметила, как в читальном зале библиотеки вообще никого не оказалось. А еще… Теперь я была свободна от пут. Меня кольнула легкая зависть. Похоже, Вильерс зачаровал путы так, чтобы они растворились, когда я заполню эту бумагу осмысленным текстом. Меня все эти сложные плетения всегда завораживали. Было в этом какое-то изящество и красота. А мне же самой достался простой и прямолинейный дар. Я стопроцентый боевой маг огня. И вот эти все сложные изыски мне, может быть, даже доступны. Но чтобы у меня получилось, потребуется столько времени и усилий, что…

Эх.

Ладно, на сегодня я могу собой гордиться. Я написала это дурацкое эссе.

И теперь в моей голове осталась только одна мысль.

Хотя она осталась не столько в голове, сколько внизу и внутри. Теперь каждый раз, когда я вспоминала про Блейза, на меня накатывала жаркая волна стыда и удовольствия.

Убийственный коктейль…

Но мне сейчас вовсе не хотелось в пустом зале библиотеки погружаться в сладкие грезы. А хотелось подумать об этом всем.

Ведь это же были какие-то неправильные отношения!

Ведь отношения же, да?

Почему-то же он не захотел, чтобы я сверкала своими голыми прелестями перед его однокурсниками. Значит ли это, что я что-то для него значу?

“Хочу, чтобы этот твой пошлый секретик был только для меня”, – как будто снова услышала я его шепот.

И мне снова захотелось дать себе оплеуху, чтобы мозг не расплавился, как сахарная вата на солнце.

– Дороти? – раздался голос от входа. – Марта сказала мне, что ты должна быть здесь. 

Я скривилась, как от зубной боли.

Стефан! Ну что ему опять надо? Вроде бы мы с ним все обсудили.

– Привет, – кисло сказала я. – Чего тебе?

– Послушай, я бы хотел, чтобы… – Стефан сначала замялся, но потом взял себя в руки и посмотрел прямо мне в глаза. – Доротея Льюис, я хочу пригласить тебя быть моей парой на Осеннем Балу!

“Я в прошлый раз что-то непонятное сказала?”

“Ты совсем что ли обалдел, медведь?”

“А не пойти ли тебе лесом, дорогуша?”

И другие оригинальные ответы один за другим всплывали в моей голове, пока я стояла соляным столбом, выдерживая умоляющий взгляд Стефана.

На самом деле, он не был каким-то лохом или мудаком. Стефан объективно неплохой парень. Бесхитростный такой. Ну и довольно симпатичный, в принципе. Во всяком случае, хватало девчонок-саламндр, которые по нему тайно вздыхали. Так что явиться с ним на бал – это было бы вовсе не моральное падение в глазах всего колледжа. 

Кроме того, бал уже совсем скоро, а у меня в этом вопросе реально конь не валялся.

Нет, туда конечно можно прийти и без пары. Но это как раз позорище. Это означало, что во время торжественного выхода и представления, мне придется стоять возле Стены Тупизны. В обществе всех неудачниц и неудачников Индевора.

Особенно это будет позором, учитывая, что в прошлый Осенний бал я там была в обществе Нэтана Хармонта, звезды айрбола того сезона. Благодаря его невероятной игре Индевор взял второе место в Кубке Ковена, чего никогда в истории не случалось. Нет, потом, конечно, выяснилось, что он тот еще придурок. И мы с треском и фанфарами разбежались еще до Зимних Праздников. Но сам факт! 

На прошлом балу – Королева Осенних Холмов. На этом – звезда Стены Тупизны.

– Дороти… – напомнил о себе Стефан и скромненько взял меня за руку. – Если ты все еще злишься за тот раз, то я готов загладить вину, как ты скажешь. Честно. Ты мне очень нравишься. Ну прости меня! Хочешь, на колени встану?

– Да погоди ты! – нахмурилась я. – Не видишь, я думаю!

И не соврала. Я реально прямо очень активно думала! Настолько активно, что у Стефана появилось все больше и больше шансов. 

Прямо ощутимо так на чашу весов падали увесистые аргументы в его пользу.

Во-первых, если я сейчас соглашусь, то минус одна головная боль. И нужно будет думать только про платье.

Во-вторых, Вильгельмина успокоится и перестанет клевать меня в мозг. Моя высокоморальная сестра считает, что Стефан идеален, а я – дура и вертихвостка. Если я ей скажу, что иду с ним на бал, она по крайней мере несколько дней не будет поднимать тему моей личной жизни перед сном.

В-третьих… Мне хотелось подразнить Блейза.

И вот это последнее было самой главной причиной. “Ты не должна никому говорить!” – каждый раз говорит он. И в то же время “Хочу чтобы твой пошлый секретик был только для меня”. 

А что он будет делать, если увидит меня под ручку с другим?

– Ладно, Стефан, уговорил! – сказала я.

– А? – обалдело замер Стефан, будто не веря своему счастью. Просто он как раз что-то такое убедительное говорил в тот момент, когда я его перебила своим согласием.

– Согласна я, ты что не слышал? – я захихикала над его растерянным выражением лица. – Я пойду с тобой на бал, Стефан Гордон. 

– Ты точно не передумаешь? – прищурился Стефан.

– А это от тебя зависит, милый, – пропела я. – Будешь вести себя, как дурак, передумаю!

– Понял! – просиял Стефан и протянул ко мне руки. Явно чтобы обнять. И даже губы вытянул в предвкушении поцелуя. Пошляк!

– Но-но, не так быстро! – я уперлась руками в его могучую грудь. Вот уж чего было не отнять у Стефана, так это то, что он здоровяк. Блейз тоже, конечно, немелких габаритов, особенно в некоторых местах… Я тряхнула головой, отгоняя мысли о Блейзе. – Это же библиотека! Храм священных знаний, можно сказать! Нельзя осквернять его пошлыми поцелуями!

– Обожаю твое чувство юмора! – засмеялся Стефан. – И обещаю вести себя хорошо!

В этот момент в библиотеку ввалилась толпа желторотых первокурсников, которые еще только-только прошли распределение. И возглавляла их Марта Шерр, наша староста.

– А это, дорогие мои, библиотека! – громко сказала она, смерив меня и стоящего напротив Стефана прищуренным осуждающим взглядом. – Сюда можно приходить в любое время. В открытых секциях вы можете брать книги сами, а из закрытых секций книги выдает дежурный. Сегодня это мисс Доротея Льюис. Которая, кажется, забыла, что в ее задачу входит выдавать книги, а не устраивать свидания!

– Вот, что я тебе говорила! – сказала я Стефану. 

– Мисс Шерр, Дороти не виновата! – тут же включился в разговор Стефан. – Это я пришел и сбил ей весь рабочий настрой. И я уже ухожу!

Я закатила глаза.

Жалко, что не успела сбежать. Придется теперь полчаса нянчиться с “молодежью”.

Вообще, в этот раз первый курс был прямо-таки великовозрастный, так что они были очень условной молодежью. В колледже новички, а так уже весьма пожившие. И некоторые даже изрядно потрепанные. 

Дело в том, что в Индевор, в отличие от более благополучных академий, можно было поступить в любом возрасте. Сюда попадали все бастарды и самородки, для которых было закрыто высшее магическое. А также аристократам приходилось отправлять сюда тех отпрысков, у которых манифестация магических способностей случилась позже восемнадцати лет. А на частного наставника, например, не было денег. Или желания не было тратить время и деньги на оболтуса с поздним зажиганием.

Так что иногда случалось и вот как сейчас, когда среди первокуров факультета Инферно реально юных студентов было всего трое. Остальные семнадцать смотрелись в форме факультета, мягко говоря, нелепо. Потом они, конечно, все подгонят, сошьют или закажут юбки подходящей длины и формы… Но до распределения шить форму считается плохой приметой, так что надевают ту, которую выдает Индевор. И в базовой форме юбка прилично так выше колена…

– Дороти Льюис? – вдруг сказал один из первокурсников, толстенький такой, и стянул с носа очки. – Дороти, ты что, меня не узнаешь?

Вот примерно так выглядит вредный профессор истории магии, в прошлом боевой маг и выпускник знаменитой Академии Хорта.

А вот и Стефан Гордон с факультета Чащи, с которым нашей главной героине теперь придется идти на Осенний бал. Посмотрим, что из этого выйдет.

Ну и староста факультета Инферно. Красивая, грозная и очень ответственная Марта Шерр.

– Ты правда меня не помнишь? – упитанное лицо первокура стало обиженным. 

Вот же хрень! Теперь моего ответа ждали и Марта, и не успевший выскочить за дверь Стефан, и остальные первокурсники. Как еще двое молодых, так и великовозрастные.

А мне реально это лицо ничего не говорило. Кто такой вообще?

Какой-нибудь тип, у которого я нянькой подрабатывала?

Я даже поперхнулась. Вот будет позорище, если узнают об этом факте моей биографии!

Хотя нет, этого не может быть. Этому толстячку минимум восемнадцать лет. Я его старше на максимум на три с половиной года. А нянькой я работала в двенадцать-тринадцать. Так что…

Тогда кто это, блин?!

Все эти мысли неслись в моей голове стремительным потоком, пока бутуз-первокур пучил глаза на меня, а все остальные – на нас.

– Вообще-то я Квентин Татстон! – чуть ли не со слезами в голосе сказал первокур. – Мы с тобой вместе…

Ох, как меня отпустило сразу! Ну конечно же! Квентин Татстон! Мой невероятно-аристократичный кузен. Точнее – троюродный брат. Сын кузины моей маман. Той самой, что умудрилась очень удачно выйти замуж за светского льва, филантропа и владельца техномагической корпорации Вильяма Татстона. В последние лет восемь наши семьи не общались, потому что случился какой-то мутный скандал. А вот до этого мы частенько гостили у Татстонов. То в загородном поместье, то в высокогорном шале… Ну и мы с Квентином, разумеется, тоже общались. Только тогда он выглядел как белокурый ангелочек с очень миленькими ямочками на щеках. А сейчас превратился в не особо симпатичного пухлого подростка.

Но это все равно были очень хорошие новости.

Но Татстон!

За что папаня так невзлюбил своего отпрыска, что отправил его аж в Индевор?!

– Квентин, – протянула я и улыбнулась. – Прости, у меня был безумный день, так что я правда тебя не узнала. Мы ведь не виделись… сколько лет? Восемь?

– Семь с половиной, – ответил мой кузен и радостно просиял. – Я надеялся, что мы встретимся. Но ты не пришла на распределение, а потом…

– Так он твоя детская любовь? – с интересом спросил Стефан, глядя то на меня, то на Квентина.

– Эй, але! Он мой кузен!

– Эй, але! Она моя сестра!

Мы возмутились одновременно. А я вспомнила, что на самом деле Квентин был реально прикольным. Ну, тогда. Семь лет назад. Сейчас все-таки уже немного другое время и другие обстоятельства. 

– Так, – молчавшая до этого момента Марта нетерпеливо постучала по столу. – Может быть, вы оставите радость по поводу счастливого воссоединения родственников на потом, а сейчас займетесь делами поважнее?

Я вовремя захлопнула рот, чтобы не сказать Марте, что я думаю о ее мнении насчет важности. И широко улыбнулась всем первокурам скопом.

– Добро пожаловать в библиотеку, мальчики и девочки! – сладким голосом пропела я. – Давайте я покажу вам, как здесь все устроено…

Я сидела на самой дальней парте и отчаянно скучала. Вообще-то ритуалистика мне нравилась. Но только ее практическая часть. Но к практикам по ритуалам нас допускали хорошо если раз в месяц. Мол, без должной теоретической базы ритуалистика может быть опасной как для самого практикующего, так и для страны в целом. На самом деле, это чушь собачья. По-настоящему опасными могут быть только очень сложные ритуалы, до которых нам еще как до Сильфея на ушах. Мы сейчас на том уровне, когда максимум себе ослиные уши можно случайно отрастить. Ну, или, в худшем случае, вызвать ненароком из тонкого мира какого-нибудь инкуба или суккуба. Но последнее максимум чем может грозить, так это парочкой нежелательных беременностей, да и то только среди тех студентов, у которых хватило ума приехать в колледж без Амулета Невинности. Ха, слышала я такие рассуждения! “Я не собираюсь заниматься сексом до свадьбы! Зачем мне Амулет Невинности?!” А потом, такая, с третьего курса полным ходом в загородное поместье к родителям. Нянчить неожиданную “ляльку” и размазывать слезы по щекам. Мол, “он обещал, что женится…”

– Мисс Льюис, у вас такое лицо, будто вам скучно, – раздался с кафедры требовательный голос миссис Малкаски, аспирантки весьма преклонных лет. Она читала нам теорию, когда профессору Стэйблу было некогда, лень или у него было свидание. – Может быть, вы поведаете, каким рассказом я могла бы привлечь ваше драгоценное внимание?

– Мне интересно, миссис Малкаски, – неубедительно соврала я.

– Да-да, и вы всегда зеваете, когда интересно, – ехидно фыркнула Малкаски. 

– Миссис Малкаски, а как вы думаете, почему у нас в Индеворе запрещено выглядывать из-за угла? – спросила я.

– Хм, а какое отношение это имеет к ритуалистике? – прищурилась миссис Малкаски.

– Прямое, – уверенно заявила я. – Согласно эксперименту Мэнхэна, примитивные суеверия являются ритуальным источником магической энергии. Если знать… гм… точку слива. А практически все максимы Индевора сейчас – это как раз подобные суеверия, потому что мы понятия не имеем, откуда они появились и почему.

– Хм, резонно, – миссис Малкаски покивала уже вполне одобрительно. Остальные студенты тоже загомонили. Но кажется совсем даже не потому, что им тоже был интересен мой вопрос. Просто пока Малкаски отвлеклась на спор со мной, все преспокойно занялись своими делами.

– Что ж, это интересная точка зрения, – сказала Малкаски, выползая из-за своей кафедры. – Но конкретно правило про угол вовсе не является нелепым суеверием, а имеет весьма практический смысл.

– И какой же? – спросила я.

– Дело вот в чем, мисс Льюис, – Малкаски остановилась перед моей партой. – Колледж Индевор печально известен своими рискованными экспериментами. Многие аудитории и даже коридоры экранированы, но "зона действия" мощного ритуала может простираться и за их пределы. Угол в такой магической "геометрии" является точкой концентрации остаточной энергии. Резкое появление из-за угла (с движением, нарушающим поток энергии) может вызвать катастрофический "обратный выброс". Это сравнимо с внезапным открытием шлюза под давлением. Неподготовленный студент может быть ослеплён вспышкой чужой магии, получить случайное проклятие, предназначенное для другого, или, что самое унизительное, "перезаписать" собой компонент ритуала (например, на неделю превратившись в кристалл фокусировки). Так что это правило — суровая техника безопасности!

Последняя фраза совпала с замигавшим над дверью сигналом завершения лекции. И студенты сорвались со своих мест и стремительно помчались к выходу. Образовав в дверях, разумеется, многорукую и многоногую кучу.

– Иди уже, – махнула рукой миссис Малкаски. – А то обед с тарелки убежит.

Вообще-то аппетита у меня особого не было. К концу моего дежурства, в библиотеку заявились мои закадычные подружки, нагруженные ворохом сладостей. Аше пришла посылка из дома. Так что я была совершенно не голодна, и даже наоборот.

Но столовая – это столовая. Место встречи, сплетен, новостей и прочего интересного, упускать которое совершенно нельзя. Отстать от новостей – это такое…

Так что я тоже помчалась вперед, хоть и не очень искренне. Одна из последних.

Свернула за угол, дисциплинированно не выглянув за него сначала. И меня за талию немедленно обхватили чьи-то сильные руки. И рванули в глубокую нишу окна.

– Как ты медленно ходишь, Льюис, – раздался рядом с ухом жаркий шепот. – Я тебя уже десять минут дожидаюсь.

Горячие ладони скользнули под юбку и сжали ягодицы. Блейз, а это разумеется был именно он, приподнял меня и посадил перед собой на подоконник. И в первый раз мы оказались с ним лицом к лицу и в весьма освещенном месте. Его самодовольное лицо, огненно-рыжие волосы и ледяные голубые глаза…

Он еще только меня коснулся, а предательское тело уже как будто мечтало о моменте, когда он войдет в меня. Колени разъехались, обнимая старосту акул за бедра, трусики моментально промокли.

“Какая удобная высота подоконника”, – мелькнула в голове мысль.

И сразу же вслед за этим мне стало чудовищно стыдно за это все. 

Кошмар, что со мной вообще происходит?! Будто я хожу и только и мечтаю о том, чтобы Блейз зажал меня в углу и трахнул.

Это же просто… Просто…

Я крепко зажмурилась и почувствовала как все лицо заливает краска. Даже ушам стало жарко.

А уверенные руки Блейза временем даром не теряли.

Он чуть отстранился, чтобы свести мои колени вместе, и одним движением сдернул с меня трусики.

“Обоже, я ведь теперь, даже не задумываясь, надеваю чулки…” – мысленно простонала я.

– Мне так нравится твоя фальшивая стыдливость, – самодовольно проговорил он, уверенно и по хозяйски скользнув рукой между бедрами. Его пальцы глубоко вошли внутрь меня. – Ты же хочешь, чтобы я тебя трахнул, верно?

Я прикусила губу, отвернула лицо, чувствуя, что краснею еще сильнее. Но бедра категорически не желали проявлять стыдливость и какую-то там сознательность. И бесстыдно двинулись навстречу руке. Чтобы пальцы погрузились еще глубже. 

Я тихонько простонала. Не то от удовольствия, не то от стыда.

– Можешь не отвечать, я все вижу по твоему лицу, – навалившись на меня всем телом прошептал мне в ухо Блейз. И легонько прикусил мочку зубами.

И вот этот звук раздался. Тихое “вжжжжж!”

И Блейз одним уверенным толчком вошел в меня. Теперь уже не пальцами.

Я издала полувсхлип-полустон.

Как же мне было хорошо! 

И как же мне было стыдно…

Я поняла, что все еще зажмуриваюсь и сижу, отвернув лицо.

Ну теперь-то уже зачем?

Я заставила себя открыть глаза и посмотреть на Блейза. Столкнулась взглядом с его обжигающими льдисто-голубыми глазами. Не позволила себе снова зажмуриться, хотя ужасно хотелось.

Не видеть.

Только чувствовать его глубоко внутри себя.

И двигаться навстречу, чтобы стало еще глубже!

Что со мной происходит? Я как будто раскалываюсь на две части – похотливое тело, которое приветливо распахивается, стоит в видимой близости появиться Блейзу Хантеру. И мозг, который…

– Ах… – простонала-выдохнула я, когда Блейз расстегнул пуговки на моей рубашке, распахнул ее и задрал лифчик. Предательские соски тоже хотели Хантера и стояли торчком так, будто участвовали в конкурсе на самые твердые соски.

– Тебе нравится, что нас в любой момент могут спалить, ведь так? – проговорил Блейз, самодовольно улыбаясь. И не прекращая двигаться внутри меня.

Я, не отрываясь, смотрела в его глаза. Мы как будто сцепились взглядами. 

Ладони Блейза накрыли мою грудь, потом одна ладонь пропутешествовала по талии и спустилась вниз. И тоже включилась в движение, прижимая меня еще плотнее. 

По ту сторону невесомой занавески раздались приближающиеся голоса. 

Та часть меня, которая отвечала за здравый смысл, стыд и прочие неинтересные вещи, похолодела от ужаса, представив, какое зрелище предстанет сейчас перед всеми, если кто-то додумается отдернуть занавеску.

Но другой части меня было уже все равно на такие житейские мелочи. 

Лишь бы Блейз Хантер не сбавлял темп.

– Не останавливайся… – с выдохом прошептала я.

Рука Блейза сжала мой сосок, потом быстро скользнула на затылок, и его губы впились в мои в поцелуе. 

В поцелуе, как же… Его язык сначала скользил в мой рот, а потом обратно, будто он Блейз меня трахает еще и языком.

Голоса приблизились, теперь они были уже совсем рядом, буквально в паре метров. 

Блейз замер.

Почти.

Его бедра продолжали почти незаметно двигаться. А губы и язык продолжали терзать мой рот. “Только не останавливайся! – мысленно кричала я, выгибаясь навстречу и распахивая все, что только можно. – Не останавливайся-не останавливайся-не останавливайся…”

Компашка студентов остановилась неподалеку, громко болтая. Я слышала их голоса, но разбирать слова было выше моих умственных возможностей сейчас. Блейз крепко меня держал, двигаясь практически бесшумно. Но не замирая ни на секунду.

И вот это заводило еще сильнее.

Страсть и стыд снова сплелись в головокружительном коктейле, и… буммм!

С фанфарами и фейерверками в голове, я кончила так, что думала разобью головой окно. Но рука Блейза держала крепко. Я билась в его сильных руках. Ну, типа стараясь быть бесшумной. Но меня этот момент как-то не сильно волновал…

И когда волна наслаждения начала откатываться, я ощутила, как запульсировал внутри меня член Блейза. И он зубами впился мне в плечо, а та ладонь, на которой я почти сидела, приподняла меня от подоконника. В этот момент мы с Блейзом сплелись в единое целое. И меня накрыло второй волной оргазма…

Голоса.

Они совсем рядом, кто-то говорит и смеется.

Возможно, занавеску уже давно отдернули и стоят вокруг. И смотрят на мои голую грудь, которую передавливает стянутый наверх лифчик. 

И перекошенное непристойным блаженством лицо.

И…

– Тссс, – прошептал, касаясь губами моего уха, Блейз. – Это не твои подружки там спорят, что за хахаль у тебя появился?

Реальность нахлынула отрезвляющей волной. Я узнала голос Аши. Потом голос Мики.

– Да ерунда это все! – я почти увидела, как Мика сморщила носик. – Если бы что-то было, она бы нам рассказала!

И тут я снова почувствовала, как щеки заливает краска стыда.

– Ты ничего им не скажешь, поняла? – пршептал Блейз.

“Но почему?” – почти спросила я. 

А Блейз, тем временем, вернул на законное место бюстгалтер и принялся методично застегивать пуговки на форменной рубашке. Приводил меня в приличный вид.

Все еще находясь во мне…

Я инстинктивно сжала коленки. Безумной части меня не хотелось, чтобы мы разъединялись.

“Ну почему у нас всегда так быстро?” – подумала я, жадно вглядываясь в сосредоточенное лицо Блейза. Ах, как мне бы хотелось продолжения прямо сейчас! Чтобы он трахал меня долго, изобретательно, до изнеможения… Чтобы я видела его целиком, могла вцепиться в его голые плечи, чтобы…

Внизу живота снова стало жарко.

И когда Блейз взял меня за коленки и медленно расцепил наш “тандем”, я чуть не закричала от расстройства. 

– Значит так, Льюис, – прошептал мне Блейз. – Твои подружки тут совсем рядом, у соседнего окна. И сейчас они смотрят в другую сторону.  Так что ты можешь незаметно выскочить и скрыться за углом. Поняла?

Голубые глаза Блейза сверлили мое лицо. А вот слова его доходили до мозга как-то медленно.

– Ты меня поняла? – спросил Блейз. – Кивни, если да.

Я медленно кивнула.

– Готова? – Блейз аккуратно снял меня с подоконника и поставил на пол.

Я была вот вообще не готова! Категорически! Совершенно!

Но кинвула, а фигли делать?

– Тогда вперед!

И Блейз практически вытолкнул меня из оконной ниши. “А мои трусики?!” – запоздало вспомнила я.

Я чудом не кувыркнулась, запутавшись в ногах. Сквозанула за угол и встала, прижавшись спиной к стене.

Вроде бы, мои подружки меня не заметили.

Да точно не заметили! Если бы заметили, заорали бы на весь колледж.

Выдох-вдох, Дороти!

Сейчас надо сосчитать до пяти, восстановить дыхание и выйти из-за угла, типа я лениво топаю в столовую. И подозрения меня во всяком – это что-то совершенно из ряда вон, бездоказательное, и вообще…

– Ты от кого тут прячешься, Льюис? – раздался над ухом отвратительный голос выскочившего из ниоткуда профессора Вильерса.

– Ни от кого, – я сглотнула и одернула юбку. Блин, разгуливать по колледжу без трусов становится моим “любимым” хобби. 

– Ну, дело твое! – Вильерс широко улыбнулся, и мне захотелось провалиться сквозь землю. Потому что я не знаю, что выглядит хуже – когда Вильерс орет, или когда он улыбается. – Между прочим, я прочитал твое эссе.

– Эссе? – недоуменно нахмурилась я. – Какое эссе?

– Что значит, какое? – угрожающе навис надо мной Вильерс. – Да гениальное практически эссе! В котором вы, мисс Льюис, проводите блестящие параллели между ритуалистикой и историей магии! Можно даже сказать, вы вкладываете новый практический смысл в тот предмет, который многие считают бесполезной тратой времени…

Сладкий туман постепенно выветривался из моей головы. Вильерс вдохновенно вещал, рассказывая мне, какая я молодец. И какие неожиданно умные мысли рождаются в моей непутевой голове.

А за углом, как я слышала, уже шушукались сплившие меня подружки. 

Не выглядывали, разумеется.

Хрен знает, что там с метафизическим смыслом этого правила.

Но они отлично слышали, что здесь профессор. И попасться на нарушении правил колледжа – это стопудово наказание.

Какое-нибудь.

Зависит от настроения профессора.

– Очень рада, что вам понравилось, профессор Вильерс, – дождавшись паузы, вклинилась в его экспрессивную речь я. – Только у меня очень мало времени, чтобы пообедать. Можно я…

– Да-да, Дороти, конечно! – Вильерс убрал руку, преграждающую мне дорогу к столовой. – Но ты все-таки подумай над моим предложением!

– Над каким? – я похлопала ресницами и мысленно выписала себе леща. Понятно, что я его не слушала! Но только что я ему в этом призналась своим собственным ртом!

– Над твоей специализацией в истории магии, – не моргнув глазом, ответил Вильерс. – Я считаю, что под моим руководством ты можешь многого добиться…

– Я подумаю! – пискнула я, увернулась от руки профессора, которой он, кажется, собирался похлопать меня по плечу, как младшего товарища. И нырнула за угол. Прямо в объятья гадючьего кружка моих подружек.

– Личная ученица Вильерса? – прошипела мне на ухо Аша. – Вот это достижение!

– Далеко пойдешь! – подключилась  Мика.

– В такой-то компании, – давясь от хохота, проговорила Флора.

И мы все вчетвером, грохоча туфлями, рванули в сторону столовой. Чтобы громким хохотом не вызвать гнев Вильерса, который только что ко мне подобрел.

Народ из столовой, в основном, уже выходил, мы пришли одни из последних. Что неудивительно, в общем. Пришлось постоять рядом с дверью, вежливо пропуская уже изволивших отобедать студентов. И потерпеть тычки в бок и хихиканье от подружек.

Но внутри я ликовала.

Как же вовремя Вильерс притащился с этим своим эссе. Точнее, моим эссе.

Если бы не он, то подружайки точно начали бы меня пытать насчет того, с кем я трахаюсь. Они уже явно навострили носы.

И разговор этот еще, конечно же, предстоит.

Но лучше все-таки позже. А не сейчас, когда я только что вынырнула… гм… из-под Блейза. И без трусов.

Ну как-то сложно, знаете ли, делать честные глаза и доказывать свою невинность и невиновность, когда ты без трусов…

Когда нам, наконец-то, удалось прошмыгнуть в столовую, какое-то время девкам было не до меня, потому что мы все ухватили себе по подносу и ринулись к раздаче, в надежде, что там осталось к концу обеда хоть что-нибудь съедобное.

Мика увела у меня из-под носа последнюю порцию жареных крылышек, так что пришлось довольствоваться каким-то сомнительным рагу. Но зато нам всем каким-то чудом достались аппетитно зарумяненные пирожки. Такое впечатление, что весь остальной колледж резко решил сесть на диету и привести себя в форму к Осеннему балу.

Ну, кроме меня. Потому что я все равно иду на бал со Стефаном. Можно и не заморачиваться… С этой мыслью я взяла еще два пирожка. И кружку какао еще, чтобы уж наверняка.

– Слушай, Дори… – начала Мика, когда я плюхнула свой поднос на наш столик.

– А вы уже слышали, что в Индеворе теперь учится сын Вильяма Татстона? – не дав ей договорить, выпалила я.

– Это с ним ты трахаешься? – тут же спросила Аша.

– Эй, але! Он мой брат! – возмутилась я.

– С каких это пор Татстон твой брат? – приподняла бровь Аша.

– Двоюродный, – уточнила я. 

– Серьезно? Настоящий Татстон? – ухватила меня за руку Флора. – Тот самый? Коропорация “Татстон-магик-индастри”?

– Точняк, – кивнула я и вгрызлась в пирожок. Он бы с яблоками. А я ем его перед основным блюдом… Да и пофиг.

– А почему ты раньше молчала? – укоризненно надулась Мика.

– А что он делает в Индеворе? – удивленно округлила глаза Аша.

– Познакомишь? – прищурилась Флора.

– Легко! – энергично кивнула я. – Только сразу предупреждаю, он далеко не атлет…

– Не как Ханти, да? – ехидно прищурилась Мика.

Я снова сунула в рот пирог и принялась активно жевать.

Только бы не покраснеть до ушей.

Только бы не покраснеть.

– Татстон может выглядеть хоть как обезьяна! – махнула рукой Флора. – Так получается, никто не знает, что он тот самый Татстон?

– Навефняка кто-фо зфает, – с набитым ртом ответила я. Проглотила. – Но точно не все, иначе бы за ним вился шлейф девчонок.

– А он уже решил, с кем идет на бал? – спросила Флора.

– Могу спросить, – подмигнула я и увидела, что к нашему столику, активно раздвигая как попало расставленные стулья, двигается Стефан.