⛩ Спрячьте босса мафии!

10 лет назад, Крысиный квартал

Лекс

– Кажется, я люблю тебя, – с полустоном выдохнула ливерийка мне в шею.

Захотелось рассмеяться, но я сдержался, потому что момент был, мягко сказать, не подходящий. Вот же дура. Что за демон тянет дамочек за язык в эти мгновения? Нахрена признаваться в любви кому попало? Или это еще один дурацкий способ не считать себя шлюхой?

Я накрыл ее рот своим просто для того, чтобы заткнуть. Для лучшего эффекта, чтобы она точно больше не сморозила глупостей, протолкнул язык глубоко в сладкий рот Сурии. Она застонала и крепче прижалась ко мне всем телом, поддаваясь на мои ласки и продолжая двигать бедрами. Нежная и разгоряченная она сидела верхом на мне и, признаться, я не замечал неудобного кресла под моей задницей. Ее черные кружевные трусики сильно намокли – по-хорошему стянуть бы эту тряпку, но мне доставляло истинное наслаждение понимать, насколько женщина меня хочет. От этого член становился еще тверже.

Мы встречались около месяца, то есть обговаривали дела, мои помощники рыли на нее всякие мерзости, но по итогу вышло, что эта пусть бойкая, но наивная в плане мужчин дамочка, оказалась относительно чистенькой. Выяснилось только, что свалила она из Ливерии после того, как императорские служащие решили покарать юную прелестницу за тройное убийство и отсечение члена сыну какого-то чинуши. Эта новость и послужила мне знаком, что вложиться в ее идею будет неплохой перспективой. Предполагалось, что мы станем деловыми партнерами: я крышую и даю место, а она платит тридцать пять процентов прибыли после вычета на бытовые расходы.

Предполагалось… Если бы не ее длинные ноги и взгляд с поволокой.

Ах, да, грудь тоже идеально ложилась в ладонь – это я понял после нашей прошлой встречи, когда мы осматривали помещение для будущего борделя. Она сама потянулась ко мне, а я был готов трахнуть ее прямо там, среди строительного мусора, но, к сожалению, нам помешали работники и мои ребята. Я не любитель входить в женщин в публичном месте.  

Это было вчера. Уже сегодня Сурия, придумавшая себе псевдо-аристократическую фамилию Честерфилд, зашла обговорить пару моментов из договора, но сдалась практически сразу, как был выпит первый бокал вина. Никто не надевал столь красивое сексуальное белье, если собирался решать лишь деловые вопросы.  

Большим пальцем сквозь ткань я скользил вдоль ее чертовски горячих и влажных половых губ. Сурия всхлипнула, когда я надавил на клитор. Кружева только добавляли ласкам… хм, фактуры. Совсем скоро ливерийка содрогнулась, забавно морща лоб и вытягивая губы – пришлось ненадолго оставить ее рот в покое, чтобы отстраниться и полюбоваться.

Она открыла глаза и, вампир меня загрызи, туманно-влюбленно уставилась своими темно-карими глазами.  

– Лекс, я…

«Мать твою!»

Пришлось срочно подхватывать ее на руки и перемещаться на ковер с высоким ворсом, чтобы эта сумасшедшая не начала опять признаваться в том, чего просто не могла чувствовать. Ох, уж эти молодые дамочки.  

Трусики полетели в сторону. Я скользнул пальцами в ее горячее лоно, припадая губами к твердому соску. Она схватилась за мою шевелюру, скребя ноготками по коже. Мне хотелось, чтобы она сильнее, до крови впивалась, дергала за локоны, но девочка оказалась слишком нежна для этого. Ну, хоть говорить ей перехотелось – гостиную наполнили сладкие стоны. Ливерийка была такой податливой, жаркой и открытой, что становилось дурно.

Легкий цветочный аромат ее кожи опьянял и заставлял сильнее сжимать в объятиях. Она была лучше рядовой шлюхи или дамочки из высшего света: не грязная, не относилась к сексу, как к работе, не слишком чистенькая и скованная, как мадам Руж из парламента.

Сурия сама потянулась к моим брюкам. Девчонка знала, чего хотела и брала инициативу в свои руки: в фигуральном и буквальном смысле.

Я резко вошел в нее, до боли сжимая упругие ягодицы. Она заметалась подо мной, кусая губы, вздымая грудь с торчащими темными сосками. Сурия пыталась еще что-то сказать, но мне было как-то пофиг. Яростно вбиваясь в тугое лоно моей деловой партнерши, я решил больше никогда не совершать такой глупости, как мешать секс и работу.  

Обещал себе в сотый раз, но краем уплывающего в страсть сознания понимал, что все это бесполезно и пусто. Позже я держал ее крепко за волосы, пока брал сзади, вбиваясь с такой силой, что хотелось уничтожить, заставить молчать, раздавить. Бил по рукам, когда она в моменте касалась моего шрама на лице. Меня брала такая ярость, злость и боль, что готов был задушить, но все продолжал трахать наивную мерзавку.

Первый и последний раз.

– Я думаю, что люблю тебя, – прошептала она мне в губы перед самым рассветом, уставшая, нагая, нежная и сочная.

А я все же расхохотался. Громко, с надрывом, от широты всей своей темной душонки.

Крысиный квартал
Песни поет сладко...
Горячечный бред.

Публичный дом мадам Честерфилд

Лекс

– Я тебя убью, скотина! – госпожа Честерфилд попыталась ударить меня в грудь ногой, но я пусть неловко, но все же увернулся.

Алкоголь сильно притуплял реакцию, но я мог справиться с этим. Тело двигалось рефлекторно, потому тонкая шпилька прошла мимо. И чего Сурия так взъелась? Подумаешь взял без спроса и денег гребанную катту. Куда это годится, чтобы женщины в борделе орали так, словно на них напал какой-то грязный бандит? Пусть ливерийка радуется, что катты и эльфы несовместимы генетически. Я немного перебрал с бренди и, кажется, не контролировал себя до конца. Злые царапины от когтей на плече очевидно остались напоминанием, что огромным кошкам не нравилось, когда их тянули за хвост.

– Она сама подавала знаки! – попытался возразить я между ударами взбешенной Сурии. – Это мой бордель, и я имею право на каждую шлюху здесь!

– Только если заплатишь, идиот, – прошипела она и достала из ножен короткий меч.

А вот это уже плохо. Я хорошо помнил, что она любительница отрезать хрен всякому мужику.

– Хочешь новый шрам, а, Лекс? – ее голос вдруг стал сладким, как поцелуй красотки. Она улыбнулась, наступая на меня с вытянутым на изготовку мечом, гулко стуча шпильками по дубовому полу.

Вот же гадюка! Прекрасно знала, какое слово могло включить во мне неимоверную жестокость.

– Ты ходишь по тонкому льду, Честерфилд, – опасно сощурился я.

– Могу сказать то же самое, – ливерийка показала белые зубки.

Это была пятая попытка Сурии учинить скандал. Благо сейчас внизу во всю шло представление для потенциальных клиентов. Шлюхи Честерфилд были не только хороши собой и искусны в постели, но еще обладали певчими и танцевальными талантами. Каждую субботу дамы и мужчины устраивали небольшой мюзикл под джазовые мотивы, чтобы как можно больше платежеспособной клиентуры потянулось за новыми ощущениями.

«Он мне сказал, что жизнь скучна, но я не такова. Мое имя на устах у всех мужчин квартала – Сладкая Рокси – поет стар и млад, кидая кронты к моим ногам», – приглушенный голос одной из солисток доносился с нижнего этажа и проникал в кабинет госпожи Сурии.

К слову, с Рокси я еще не имел чести глубоко познакомиться, но это поправимо.

– Ты пьешь уже второй месяц подряд! – всплеснула руками Сурия. – Квартал загибается, а ты нажираешься и трахаешься, как последний ублюдок. Очнись, мать твою!
______________________
Дорогие наши читатели, рады приветствовать вас в нашей новинке! Устраивайтесь поудобнее, добавляйте в библиотеки, ставьте лайки, этим вы невероятно поможете истории Лекса и Сурии и добавите нам вдохновения! Всем прекрасных праздничных дней!

– Мои глаза всегда открыты, Честерфилд, – прищурился я и ткнул в ее сторону пальцем. – И если ты чего-то не замечаешь, то это еще вопрос: кому же все-таки стоит очнуться?

Не скрою, алкоголь легко вливался в глотку последние месяцы, но я вовсе не бездельничал и аккуратно запускал пальцы в провонявшие Ливотой уголки квартала. Непривычная роль наблюдателя, безусловно, утомляла. Постоянно возникало ощущение, что делаешь недостаточно: поэтому, чтобы меньше думать о вынужденной изоляции и ограниченности в действиях – я пил и любил женщин.

Стоило предположить, что Флавиус с большой охотой вольется в криминальную жизнь Аркена и самого Крысиного квартала. Для человека этот тип был чертовски предприимчив. Как только все завертелось в руках гребанного катта-наркомана, мне пришлось драпать из города, чтобы громкое дело охочего до ведьминской крови Рика Боллсви не хлопнуло попутно еще и меня. В это время Флавиус высунул крючковатый нос из своей Демранской дыры и быстро с ребятами организовал захват моего бизнеса, убив тройку самых доверенных и подвесив за ребра консильери, перед тем выведав у него многое о финансовом положении и текущих сделках.

Возможно, правильней было бы сесть в тюрьму, чтобы обрасти нужными связями, но в случае с моими ребятами, которых я подрядил недолго поработать на Боллсви, эти идиоты устроили настоящее пиротехническое шоу с невинными жертвами. А такое нужные ребята не любят.

Пока я скрывался, индюк успел развалить тонкий мир в квартале, закрепляя свой авторитет в основном лишь страхом – понял, что просто так почивать на лаврах ему не удастся. Я, мать его, не был зубной феей, у которой все само собой хорошо получается и удается. Держать квартал и огромную группировку – дорого мне стоило не только по финансам.

– Значит, у тебя все-таки есть план? – казалось, она немного успокоилась – по крайней мере перестала приближаться с воинственно выставленным мечом.

– Все-таки? Обижаешь, куколка.

Убедившись, что праведная месть ливерийки откладывалась и не придется связывать ее на полу собственного кабинета, – что было бы бесконечно унизительно для нее и непедагогично с моей стороны, – я поднял упавший стул и сел, широко расставив ноги, перед ее рабочим столом.

Сурия недоверчиво наблюдала за моими действиями, не торопясь убирать меч в ножны. Ее небольшая, но аккуратная грудь часто вздымалась под фривольной версией ливерийского национального женского костюма. Из традиционного наряда на Сурии был лишь алый шелковый халат с широким поясом, расписанным цветочным узором по ткани и длинными, почти до колен рукавами. Вместо двух плотных нижних платьев на ней было лишь нижнее белье, кокетливой сеткой бюстгальтера выглядывая из-под несильно запахнутого ворота. Вкупе с туфлями на шпильке – новой моде среди шлюх – и ножнами, прикрепленными поверх широкого пояса, она выглядела, как хорошее вложение.

Я спокойно смотрел на нее сквозь дым благовоний, чадящих в красивой керамической посуде, и ждал, пока дама решится хоть на что-то. Но, видимо запал, с которым Сурия так рьяно хотела порезать меня, куда-то улетучился.

– Прошу, – жестом указал на место напротив меня, – возможно, нам стоит еще раз обсудить наш договор.

Мы были знакомы более десяти лет, но до последнего времени редко сталкивались, ведя бизнес в основном через помощников. Моя правая рука, Варзит часто захаживал в дом мадам Честерфилд, чтобы отдохнуть в веселой праздности кордебалета и ласке местных умелых шлюх. За тем и делались дела, взымалась плата и убирались свидетели. Публичный дом Сурии мог скрыть множество наших дел, а его хозяйка услужливо закрывала на все это глаза, пока дело не касалось ее работников.

За время, которое прошло с заключения сделки и нашего весьма близкого обсуждения всех деталей, Сурия успела стать не просто держательницей знаменитого на весь квартал дома удовольствий, но и прослыть достаточно жестокой и непрощающей женщиной. К такой в трусики не залезешь. Желающих с каждым годом убавлялось… ровно на несколько голов в сезон.

Мне же она была интересна лишь как хорошее вложение, которое до сих пор способно приносить мне плоды. Сурия все еще тщательно скрывала мое присутствие от новой грозы квартала. От ублюдка Флавиуса ее дом страдал не меньше, чем другие забегаловки. Он требовал непомерной платы и вечно домогался ее девочек, не желая расплачиваться, от чего часто возникали конфликты, и дамоклов меч уже маячил над головой молодой и сильно предприимчивой дамы.

– Сядь, Сурия, – нельзя было верить моему нарочито мягкому тону.

Моя вкрадчивость и излишняя мягкость не могли принести спокойствия знающим меня личностям. Обычно после этого я доставал нож.

Женщина вздохнула и грациозно…нет, скорее сексуально загнала меч в ножны.

Когда она села напротив, то халат съехал с ее плеча, обнажая нежную кожу. В былые времена Честрефилд обязательно бы поправила ткань, но сейчас ей было плевать на то, что бретелька бюстгальтера выставилась на всеобщее обозрение.

– Наверное, ты плохо меня поняла, – я откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Это был мой публичный дом и огрызаться на меня в его стенах ни одна тварь не имела права.  – Ты даешь мне укрытие, но не лезешь в мои дела. Я слишком давно веду бизнес, чтобы позволять столь… юной особе диктовать мне, как и что делать. Оправдываться перед тобой я не обязан, куколка.

– Распитие бренди от заката до рассвета мало похоже на «ведение бизнеса», Лекс, – она положила перед собой на стол меч в ножнах. – Не забывай, что по моей милости ты все еще инкогнито в Крысином квартале.

– А по моей милости ты имеешь то, что имеешь, – я добавил в голос немного стали, чтобы знала свое место. – Даже сейчас я могу отобрать у тебя все, и мне не понадобится для этого выходить на улицы Аркена. Ты это знаешь, милая.

– Тебе не выгодно менять меня на кого-то еще, – уголок ее рта нервно дернулся. – Слишком заметно…

– Мне решать, что заметно, а что нет. Или ты сама хочешь в этом убедиться? – Сурия молчала, буравя меня злым взглядом. – То-то же, лапонька. Выполняй свою работу, как обычно, и, глядишь, сможешь не только поспособствовать свержению Флавиуса, но и порадовать меня. Ты же знаешь, что за свою радость я неплохо плачу.

На мгновение от гнева ее чувственные губы сжались в тонкую линию. Я решил, что было бы забавно провести по ним членом, а после хорошенько трахнуть прямо в рот, прекрасно зная, что эта крошка не осмелится меня укусить.

Наверное, после такого долгого непрерывного возлияния мой организм решил, что я умираю и спешит размножиться с как можно большим количеством женщин.

– Он давит, Лекс. Хотелось бы поскорее избавиться от его руки на моем горле и моем бизнесе.

– Понимаю, ты привыкла к моей руке, Сурия, – я позволил себе злую усмешку, видя, что даже спустя много лет она помнила некоторые детали нашей совместной работы над договором. – За шестьдесят пять лет в квартале, втираясь в верхние круги Аркена, я понял, что ни одно хорошее дело не стряпается сгоряча. А Флавиус требует чуть больше хладнокровности.

– Но…

– Если потребуется, чтобы ты легла под него, то ты не станешь спорить, а только спросишь: как глубоко заглатывать.

– Ты ублюдок, – прошипела она, ладонь девушки дернулась в сторону меча.

Я предупредительно вскинул руку, останавливая движение. Женщина напротив замерла. Глаза ее метали молнии. Я все еще помнил, что она делала с теми, кто пытался унизить ее достоинство. Можно было просто натравить ее на Флавиуса и отделаться малой кровью, но мой план был куда глубже, чем столь расточительная игра в одного козыря.

– Ах, Сурия, – я поднялся на ноги и медленно подошел к ней сзади. Честерфилд будто превратилась в неподвижную, напряженную статую. – Помни, кто тебя вытащил, – склонился к ее уху, чтобы только посмотреть реакцию, – дал шанс.

Я нагло сдавил правое предплечье госпожи Честерфилд одной ладонью, второй заскользил по обнаженной коже, показавшейся из-под халата, вниз, к красивому бюстгальтеру держательницы публичного дома.

– Ты лишь полезная фигура на моей доске, – упругая грудь ладно легла в ладонь. Сурия задохнулась от возмущения, но не поспешила сразу же отрезать мне кисть. Боялась. Я сдавил ее сосок между пальцев и чуть оттянул. – Спасибо за оказанное гостеприимство, лапочка.

Тут она не выдержала и боднула меня головой. Прямо по лицу. В следующий миг мне пришлось спешно уворачиваться от сверкнувшего лезвия ее ливерийского меча. Я расхохотался, глядя на ее разгневанное милое личико с раскосыми глазами.

– Ты меня не интересуешь в этом плане, Сурия, – капитулирующее поднял вверх руки, чтобы она не решила сделать следующий выпад. На губах ощущался солоноватый вкус крови. Чертовка разбила мне губу. – Помоги мне сейчас, не дергайся, и я решу все так, как нужно, иначе Флавиус с дружками основательно возьмутся за твою задницу. Слышал, ему нравится насиловать женщин.

– Запугать меня не выйдет! – рявкнула она. – Мерзкий, жалкий эльф!

Завязалась небольшая потасовка. Мне все же ужалось вывести даму из себя. Каюсь. Мне это принесло определенную долю кайфа. Мы с Честерфилд кружили по всему кабинету, сбивая все на своем пути. Она пыталась достать меня мечом или каблуком, а я лишь с хохотом легко либо парировал удары, либо удачно избегал.

За этим презабавным действием нас нашел один из моих людей. Остроухий смущенно постучал по опрокинутому столу мадам Честерфилд носком ботинка и громко прочистил горло, привлекая наше внимание. Мы резко остановились, застыв в той позе, когда я вот-вот должен был добраться до ее задницы, чтобы в насмешку шлепнуть по ягодице.

– Э, господин. Тут к вам дело одно, и информатор ваш подкатил, – чистым выговором выходца из Крысиного квартала пробасил он. – Че сказать ему?

Я строго глянул на Сурию. Та быстро остыла и, вогнав меч в ножны, ретировалась из собственного кабинета, не сказав больше ни слова.

– Пусть заходит. У меня к нему важное поручение.  

Подул ветерок,

Листья принес лохматые.

Вестника не гони.

Сурия

Выскочив на закрытый задний двор, я шлепнулась прямо на ступеньки крыльца и прикрыла глаза. На коже все еще горели отпечатки пальцев мужчины. Того самого, кому я вовсе не дозволяла меня касаться. Руки чесались взять кинжал, холодивший лодыжку, но не стала.

Почему?

Обхватила себя руками, чтобы унять сотрясавшую меня дрожь и стала медленно раскачиваться. Вперед-назад. Вперед-назад. Губы сами собой сложились в горькую усмешку. Такой преуспевающую мадам Честерфилд не видел никто. Я просто не позволяла. Но порой, выбегая на крыльцо заднего двора, становилась собой. Женщиной, что позволяла себе минутные слабости. Той, у которой они в принципе были. Но остальным о них знать не обязательно.

Пройдет несколько томительных минут, и я вернусь в зал, просто не сейчас.

Рука нащупала во внутреннем кармане халата небольшой бутылек. Пальцы отчаянно сжались вокруг него. Поборов свое внутреннее «я» и гордость, пригубила обжигающее нутро пойло. Закари, наш охранник, уверял, что его брат гнал лучшее средство от дум. И, о, все демоны Преисподней, он был прав. Ящики этого эликсира забивали наш погреб и подавались только самым отчаянным. Я же обычно к нему не прикасалась. Обычно, но не теперь.

«Эти мужчины, они просто сговорились свести меня с ума!»

Засилие уверенных в себе кусков плоти. Между прочим – я покосилась на собственную грудь под лифом – отростков у нас было даже на один больше. Подумаешь, сверху, а не между ног. Можно подумать, природа компенсировала им неудобства при ходьбе, подарив мировое господство.

Фыркнула, уже чувствуя, как меня повело. И всего-то с одного, даже неполного глотка. Как же Грегори его настаивал? Им же убить можно.

Я глубоко задышала, подпевая легкому мотиву, тихие звуки которого доносились даже сюда. Большая Ронда начала выступление, запевая джазовый – переделанный, конечно – хит уверенным и сильным голосом во всю богатую амплитуду своих легких. Большая Ронда была одной из самых старших моих девочек, ей уже минуло тридцать пять. И если бы не характер мамочки-наседки, убедивший ее, что меня следовало оберегать, было бы трудно с ней сладить. А так... доставалось, порой, кому угодно, но не мне. Я искренне ее ценила, и она отвечала мне тем же. Не зря поговаривали, что человек все чувствует, даже отношение к нему собеседника.

Приоткрыв глаза, я облокотилась о перила и начала мурлыкать песню себе под нос. С каждым куплетом настроение улучшалось, а произошедшее блекло в воспоминаниях.

Лекс.

Мне казалось, я все забыла: его прикосновения, горячее дыхание на шее, ощущение огромной, едва не разорвавшей меня плоти. Сейчас я бы ни за что не согласилась на секс с мужчиной, даже близко столь одаренным природой. Здоровье как-то важнее минутного удовольствия. Мужчинам то что? Сунул, подвигал бедрами и пошел. А мне потом ходи в раскорячку неизвестно сколько дней.

Нет уж.

Из горла вырвался смешок, а веки снова потяжелели. О чем только думала? У меня не было мужчины уже полтора года. И не то что бы я страдала от этого. Напротив, желания улеглись и теперь не хотелось иметь в противоположным полом ничего общего. Может, я старела? Двадцать восемь – довольно большая цифра. Все хорошие девочки знали, что нужно выйти замуж до двадцати одного и к моим годам уже стать многодетной матерью. Я же не желала семью. Мне хватило предательства собственных родственников. Никогда не прощу им того, что со мной стало.

Да и на хорошую девочку я не тянула. Так стоило ли печалиться, что не смогла угнаться за их идеалами? Они не видели ту изнанку жизни, которую наблюдала я. И не так хорошо разбирались в мужчинах.

Ноги коснулось что-то пушистое, и я тут же распахнула глаза.

– И тебе привет, бродяга, – выдохнула я, уставившись на большого кота, подошедшего попросить лакомства. Его длинная шерсть свисала клочьями, правый глаз заплыл, а по лбу прямо над ним тянулась кровоточащая царапина. – Да ты боевой, – с уважением признала я и потянулась погладить за ухом вопросительно уставившееся на меня создание.

Вот только кот отскочил и сел в паре шагов от меня.

– Не хочешь, чтобы тебя трогали? – догадалась я. – Понимаю. Сама не люблю все эти нежности, – даже передернула плечами в доказательство своих слов.

Кот, а скорее даже кошка, судя по трехцветному раскрасу, молчала, склонив голову набок. Встретиться с трехцветной – большая честь и удача. На моей родине почитали кошек, мы верили, что эти создания призваны в мир помогать нам и оберегать. Трехцветки же часто предупреждали о надвигающихся бурях.
_______________________________
Дорогие читатели, рады сообщить, что у нас появилось расписание! Теперь проды в нашего босса будут выходить в понедельник и пятницу, приятного чтения! Пока так. Если удастся потом написать большой запас, то сделаем чаще.
Также сообщаем, что планируется подписка. Самым активным читателям мы отдадим ее в дар за наше вдохновение и хорошее настроение. Вот такой будет натуральный обмен. На этот раз это все новости, всем удачной недели!

– Знаешь, пушистая, ты немного опоздала. Этот урод достает меня уже пару месяцев. Буря меня уже поглотила, тут не до предупреждений, знаешь ли.

Кошка вдруг мявкнула, легла, потянувшись во всю свою внушительную длину, и завозила хвостом по грязной земле, поднимая пыль. Недовольна, что я не оценила упавшую на плечи благодать. Дескать, смотри, какая я уставшая, с боем к тебе пробиралась, а ты? Даже спасибо не скажешь?

Мотнула головой, прогоняя странные мысли. Хотя…

– А ты не видела тут моих крыс?

Сама не знала, зачем спросила. Ответа ведь ждать глупо.

– Представляешь, как ни заведу питомца, они куда-то деваются. В газетах пишут о ведьмах и магических кругах, но я-то понимаю, что это глупость. Может, одна и могла забрести в эти провалы, но не все же. Сдается мне, их тут просто кто-то недолюбливает, – поделилась я с кошкой заговорщицким шепотом и тут же присмотрелась к ней, будто примеряя, поместились бы они ей в живот или нет. Выходило, что очень даже поместились бы. – Ты их не ела?

Кошка фыркнула и повела усами. Это нет или да?

– А знаешь, мы с тобой похожи, – уголок губ приподнялся в кривой улыбке. – Ты такая же недотрога и лезешь в драки. Многие нас не понимают, но иначе мы бы просто не выжили.

Кошка моргнула, побуждая продолжить. А из меня будто хлынул сдерживаемый все это время поток. Он несся, не видя преград, на манер сéли – беснующего потока воды и горных пород, сметающего все на своем пути. В моей стране подобные не были редкостью, только тут я от них отвыкла.

Я все говорила и говорила, объясняя бродячей разбойнице, что будь она человеком, выглядела бы как мой двойник. Что я посчитала бы честью обучить ее боевым искусствам нашего народа. И что ее дух силен, сильнее, чем у многих людей, понапрасну топчущих эти землю. Плутовка мурлыкала, переворачивалась на спину, вытягивала лапы и была, казалось, совершенно довольна случившимся между нами разговором.

Как и я выдавшейся передышкой.

– Госпожа Честерфилд! Госпожа Честерфилд! – услышала я крики в коридоре своего публичного дома. Кажется, кричала Лулу. Причем взволнованно.

– Вот так всегда, – вздохнула я, пожаловавшись усатой собеседнице, – уйдешь, а тебя через пару минут потеряют. Какие же они не самостоятельные.

Я потянулась, совсем как кошка недавно, разминая затекшие от сидения на ступенях мышцы, и поднялась. В первую секунду меня повело, и я пошатнулась, но немного постояла, схватившись за перила, и стало легче.

Уже возле двери я обернулась на желтоглазую собеседницу, смотревшую на меня немигающим умным взглядом.

– Подожди меня тут, я принесу чего-нибудь вкусного.

С этими словами я вошла в дом, тут же погружаясь в эту таинственную атмосферу полутьмы. Внутренние залы были оформлены в традициях востока. Я запомнила, как выглядели залы императора, когда меня, совсем еще маленькую, звали с родителями во дворец. Пронесла эти ощущения волшебства и преобразила доставшееся мне здание в нечто свое, откликающееся в сердце. Одновременно такое родное и иное. Мой собственный уголок Ливерии вдали от дома.

В основной массе комнат преобладали спокойные тона, отделка исключительно из натуральных материалов: дерево, камень и бамбук. Для таинственности атмосферы я попросила развесить повсюду полупрозрачные ткани и гобелены, за которыми можно было легко скрыться от любопытных глаз в подобии ниш. Над входными дверьми – музыка ветра. Она меня успокаивала. А еще повсюду располагались атрибуты востока для пущей атмосферы: фонарики, геометрические тонкие ширмы, крошечные фонтаны с рыбками кои, а еще, конечно, статуи и элементы мебели, изображавшие мифического дракона с длинным телом и усатой мордой – символ силы и выносливости. Я очень требовательно подходила к интерьеру. Он должен быть идеальным. Таким, чтобы местные жители, побывав однажды, захотели непременно вернуться. Мы дарили им ощущение сказки, уникальности, запретного опыта, которого у них никогда не было прежде.

И пусть большинство горожан посматривали в мою сторону с осуждением и задрав подбородок, я решила, что для меня и моих девочек это лучшее, что могло с нами случиться. Всех их я нашла на улице – кого избитыми, кого изнасилованными, кого просто в отчаянии и слезах. Мой духовный путь – дарить надежду в мире, принадлежащем мужчинам.

Моим девочкам не посчастливилось родиться в богатых домах, удачно выйти замуж или заиметь даже мало-мальски полезных заступников. Все они – дети улиц в кой-то мере или просто те, кому не повезло. Я стала той, кто поднял их с колен и сказал, что они не обязаны сносить скотское к ним отношение. Что они должны стать главными героинями своих жизней, а не отсиживаться в тени. Это их тело и только они должны решать, кому его дарить. Тогда, когда они хотели и на своих условиях. И почему бы не брать деньги за собственное удовольствие? Я создала место, где мужчины могли лишь предлагать и выслуживаться в надежде на внимание заинтересовавшей их особы.

– Госпожа Честерфилд, вот вы где! – воскликнула Лулу позади.

Я даже подскочила от неожиданности и резко обернулась.

– Сколько раз говорила: не подкрадывайся ко мне, – процедила я.

Воровские замашки Лулу трудно было искоренить. Я и не хотела. Они тоже часть ее, как шебутной и смешливый характер. Но вот что не любила, то не любила. Должны же у меня быть свои принципы.

– Конечно, госпожа! Простите дуреху, – она надула свои пухлые губы и взглянула на меня честнейшими и большими голубыми глазами. Ее белые волосы обрамляли миниатюрное личико в форме сердца, родинка под левым глазом добавляла ей какой-то непосредственности и игривости, а стройная и подтянутая фигура гибкой бывшей форточницы сводила с ума ее поклонников.

– И что приключилось на сей раз? – слабо улыбнулась я, упираясь руками в бока.

Свет в ее комнате не включался? Глория все же попросила ей не петь вблизи нее? Снова не поделили головной убор с перьями?

– Там новенькая! – громким шепотом отозвалась Лулу, прижав руки к груди, ее глаза увлажнились от непролитых слез, и она даже шмыгнула носом.

– Веди, – я посерьезнела. Если Лулу так впечатлилась, значит, случай тяжелый.

Лулу закивала, как куколка, а потом развернулась и быстро засеменила по коридору. Судя по тому, какие повороты она выбирала, мы направлялись в синюю гостиную. Я слышала шумную толпу, улюлюкающую возле сцены, но сейчас не думала об очередном успехе девочек. Они наверняка сорвали куш с новыми номерами, кто-то даже выступал впервые. Пришлось утром отпаивать успокоительными двоих девчонок, у которых случился неожиданный и непреодолимый страх сцены. Ронда обещала проследить за ними.

Затормозив возле деревянной резной двери, Лулу тяжело сглотнула, словно ей трудно было решиться зайти в комнату, ее рука замерла над ручкой и чуть дрожала. Тогда я взяла инициативу на себя, отстраняя Лулу и распахивая дверь.

Гостиная утопала в полумраке – как и большинство комнат, – потому сразу разглядеть девушку не вышло. Лишь сделав вперед несколько шагов, я заметила свернувшуюся калачиком фигуру возле дальней голубой стены с фреской дракона, прямо напротив нее затопили камин, и желто-оранжевые блики отражались на коже девушки.

И только когда остановилась в паре шагов от нее, поняла, что состояние ее и правда очень плачевно. Платье было покрыто грязью, кое-где даже засохшими корками, в нескольких местах оно оказалось порвано: рукав оборван, обнажая сиреневую от синяков кожу, лиф едва держался на груди, но разошелся бы, не удерживай его незнакомка с отчаянием утопающего в Ливоте бедняги. Рюши висели полуоторванными кусками, а на подоле виднелся большой зазор – там, где ткань разорвали надвое, – он являл на всеобщее обозрение полупрозрачный подъюбник.

– Здравствуй, милая, – мягко и медленно проговорила я, опираясь спиной о каминную полку. – Похоже, день у тебя сегодня неудачный.

Девушка смотрела на меня полными слез серыми глазами, ее рыжие локоны с зелеными прядями были всклокочены и смотрелись свалявшимся комком.

– З-з-здравствуй-те, – отозвалась она, покрепче обхватив себя руками.

Если убрать все синяки и совершенно затравленный взгляд, из нее бы вышла отличная подчиненная. В самой глубине глаз, однако, хоть она это и скрывала, горел огонь. Такое я встречала, только если обидчикам уже отомстили.

Мне же лучше. Обычно я поручала такие дела Лексу – найти виновного и наказать, прислав нам доказательства. Сейчас же у нас не было такой возможности. Этот эльфийский потрох развлекался теперь в этом же здании, в паре коридоров отсюда. Конечно, он вел свою игру. Манипуляция людьми и нелюдями была у него в крови.

«Даже я когда-то попалась».

Эта мысль царапнула болью, и я сжала зубы.

– Как тебя зовут? – уточнила я.

Куда же мы могли ее пристроить? Мои девочки занимали комнаты по двое, а то и по трое – если, конечно, сдружатся и сами захотят. Я никого не принуждала.

– Полли, госпожа, – слабо проговорила она, проведя вверх-вниз по предплечьям, словно никак не могла согреться.

Ее губа кровоточила и, видимо, еще болела, поскольку, когда я задала уточняющий вопрос о ее жизни, Полли отозвалась столь же тихо и аккуратно, едва приоткрывая рот. Мне нужно было узнать о возможных родственниках. В один из самых первых разов, когда я набирала персонал, случился казус – пришедшая девушка рвалась участвовать везде, лишь бы быстро завоевать внимание толпы. И она завоевала. А следом за ней ворвался разъяренный муж, едва не спаливший мое здание за то, что мы превратили его жену в «падшую женщину». Он выразился более резко, но я старалась игнорировать подобные высказывания.

Правда или нет, но Полли сказала, что она сирота. И не вступала ни в какие длительные отношения.

«Что же…»

– Почему ты пришла сюда? – я медленно отошла от камина, проскользив пальцем по полке. Чисто.

«Джули отлично справляется».

– Мне больше некуда идти, госпожа. Я слышала, что у вас можно найти приют.

– И ты знаешь, чем мы занимаемся? – выгнула я бровь.

Знала, какие про мое заведение ходили слухи, но никому не следовало питать иллюзий, что у меня обычный приют.

– Да, госпожа, – шепнула Полли, опустив взгляд и нервно сцепив на коленях руки.

– И тебе это подходит? – продолжила напирать я, остановившись прямо перед ней.

– Да! – вдруг выкрикнула она и вскочила на ноги, чуть не упершись своим носом в мой. Я приподняла брови, и девчонка тут же отпрянула, возвращая между нами дистанцию, спутанные волосы дернулись следом. – Я поклялась, что больше ни один мужчина не тронет меня без моего дозволения, – ее нижняя губа задрожала под звуки первых аккордов фортепиано, донесшихся из зала. Получилось на удивление в такт. – По-помогите мне, – совсем умоляюще закончила она, смотря на меня влажными штормовыми глазами.

– Ты ведьма? – прищурилась я, рассматривая цветные пряди в ее волосах. Подобные присущи только одному виду разумных созданий.

– Э-это проблема? – насупилась она и поморщилась, опуская плечи с совсем уж несчастным видом. – Я выгорела.

Еще одна ведьма без магии, значит. Это я смогу пережить.

– Я принимаю тебя, Полли. Испытательный срок – два месяца. В это время тебе не положено жалование. Еду и одежду я тебе предоставлю, остальное – после, если справишься. Все же я управляю лучшим заведением в Крысином квартале. Это большая ответственность и требует хорошей самоотдачи ради общего дела, милая.

– Я п-понимаю, – закивала она и чуть заметно улыбнулась. – Спасибо, госпожа Честерфилд!

– Пока не за что. Я пришлю к тебе врача, – проговорила я и направилась к выходу из гостиной. Лулу наверняка подслушивала за дверью. В силу чрезвычайно любопытной натуры она бы ни за что не пропустила наш разговор.

И я оказалась права. Стоило лишь распахнуть дверь, как та чудом не задела курносый нос.

– Лулу, покажи тут все новенькой. И посели пока в фиолетовой спальне с Диной и Кирой. Потом сами разберетесь.

– Слушаюсь, – расплылась она в довольной улыбке. – Люблю пополнение. Наша семья все больше, это так волнительно!

Я едва заметно улыбнулась и, обогнув сияющую Лулу, поспешила на кухню. Обещаниями я не разбрасывалась, но если все же что-то вырвалось, непременно исполняла. Потому сейчас спустилась в подвал и направилась в кухню, до ушей донесся шум горящего огня, кипящей воды и звон шкрябающей по котлам утвари, тут все звенело и булькало, а божественные ароматы манили задержаться возле старой Цирии – самой давней жительницы нашего дома. По сути, само здание мне досталось уже с ней. Вздорная, но добрая старушка никак не желала покидать свое рабочее место. Распробовав ее еду, я была только рада такому повороту судьбы. Не иначе духи оказались на моей стороне.

– Сколько не кормлю, все худая, – пожаловалась она сухим, каркающим голосом при виде меня, помешивая огромную кастрюлю с дурманящим ароматом острого супа.

– Потому что руки у тебя волшебные, – усмехнулась я, вытаскивая из зачарованной камеры самый маленький кусок мяса.

– Куда понесла? – удивилась Цирия, поправляя съехавшие и чуть запотевшие очки на носу, светлые брови взлетели к поседевшим волосам. Она тяжело закряхтела и повернула ко мне свою внушительную фигуру. Взгляд у нее был такой, словно у меня отросла вторая голова. – Ты посмотри на нее, на сырое потянуло? Ох, и не выдержит с вами мое несчастное сердце! – она театрально приложила свободную руку к груди и часто задышала.

– Ты здоровее всех нас, – закатила я глаза. – Не перешла я на сырое мясо, не переживай. Там кошка…

– А, все убогих подбираешь, – усмехнулась она, зыркнув на меня своими светлыми, почти выцветшими глазами в обрамлении глубоких морщин.

– И ничего не убогих. Только тех, в ком вижу потенциал. Как и в тебе, – подмигнула я ей, быстрым шагом покидая пределы подконтрольной Цирии территории.

– Во мне старой потенциал, – расхохоталась позади кухарка, пока я перескакивала через две ступени.

Снова преодолев длинный коридор с множеством дверей по обе стороны, я выскочила в весеннюю свежесть вечера и стала оглядываться по сторонам.

– Где ты, Разбойница? – я спустилась по ступенькам, держа перед собой маленький кусок охлажденного мяса.

Но на заднем дворе гулял только ветер, нашептывая о невыполненном обещании. Моя предвестница бури сбежала.

Лист падает в реку,
Жизнь течет иным путем.
Открывается новая дверь. 

Лекс

Я в который раз отхлебнул виски и сморщился. Оно было дрянным. Давненько мне не попадалось что-то столь ужасного качества. Раньше я бы нашел поставщика и депортировал из Аркена далеко и надолго. Теперь лишь отставил стакан и в мыслях пожелал Флавиусу сдохнуть от этой дряни. Либо у него совсем нет вкуса на такие вещи, либо он позволил вылезти на свет низкопробным бутлегерам, не стеснявшимся нарушать технологию и использовать откровенно плохое сырье. Такими темпами недолго осталось алкогольному бизнесу, который прибрал к рукам Флавиус.

Что же, лишний повод не пить и запретить Сурии брать что-то у него, а то клиенты передохнут раньше, чем залезут под юбку очередной шлюхи.

– Джентльмены, надеюсь, вы вывезли наших лучших бутлегеров и их винокурни подальше от ручонок этого идиота, – я демонстративно откупорил принесенный ранее виски и перелил остатки из стакана обратно.

В кабинете, который мисс Честерфилд любезно отдала мне для деловых встреч и ведения бизнеса собралось трое подручных. Те, кто уже показал себя ранее и доказал верность не просто словами, а действиями. Варзит – орк-полукровка, удачно заведовавший солдатами, шпионами и тихими убийцами. Его размеры могли внушить страх в кого угодно. Выше двух метров ростом с толстой серой кожей и желтоватыми глазами. Одной рукой он мог свернуть шею или раздавить череп кому угодно. Перечить такому я бы не советовал тем, кто бережет свою жизнь и здоровье.

Варзит неловко расположился в кресле, казавшимся по сравнению с ним игрушечным, но не выражал недовольства и не просил принести что-то более подходящее его заднице.

– Наши партнеры в безопасности и не собираются прогибаться под господина Флавиуса, – отозвался из дальнего угла Марсель – тощий бледный эльф в привычной шляпе.

В отличие от меня Марсель был чистокровным эльфом, урожденный подданный эльфийской короны далеко на севере. Но когда в империи эльфов случилась гражданская война, и правящего императора посмертно сместил его младший брат, Марс с семьей бежал в Ливерию. Уже там местные расисты крайне жестоко вырезали его семью, а маленькому эльфу обстригли кончики ушей в качестве издевательства. Об этом знал только я и не донимал его тупыми вопросами вроде: на кой черт ему шляпа даже в самый жаркий день, и почему он не желал прибрать безумную, отросшую и топорщившуюся в разные стороны белыми кудрями прическу.

Марс прятал след единственного своего поражения.

– Что ты делаешь? – Варзит недовольно обернулся к скользкому эльфу, который в этот момент что-то пытался нашарить в ящичках секретера за его спиной.

– Проверяю, нет ли здесь шпионов, – невозмутимо ответил Марсель, продолжая выдвигать ящички.

– Туда никто не поместится, – хохотнул орк.

– Друг мой, ты не учитываешь циркачей. Опасные скрытные ребята.

Варзит покачал головой, понимая, что бессмысленно пытаться что-то донести до него. Мания эльфа была за пределами понимания орка-полукровки. Я же лишь с весельем наблюдал за ними, за сорок лет, успев привыкнуть ко всем странностям Марса.

На самом деле, Марсель был единственным из всех собравшихся, с кем я начинал свой криминальный путь.  Мы прибыли в Аркен вместе, вместе же построили свой бизнес.

Сегодня он был особенно подозрительным, потому как мы встречались в тот самый момент, когда шлюхи Сурии давали премьеру их новой программы. Всю неделю меня донимали ранние репетиции девочек вместе с музыкантами. Кажется, сегодня у них в сольном блоке будет выступать новенькая. Ведьма, с которой мы пересеклись лишь раз, когда она по ошибке зашла в мою комнату, пытаясь найти госпожу Честерфилд.

На премьеру собралась целая толпа жаждущих поглазеть на девочек в откровенных нарядах. Внизу грянули аккорды и женский голос взял высокую, чистую ноту. Публика радостно заверещала.

– Что болтают на улицах, Марс? – я откинулся на спинку небольшого ливерийского диванчика, широко расставив ноги. Аромат благовоний все еще щекотал нос несмотря на то, что я выкинул их сразу, как утром обнаружил на столике у дивана. Бутылка смотрелась здесь куда лучше.

– Всякое, Лекс, – он отошел от секретера и отодвинул штору. Ярко-голубые глаза внимательно осмотрели пространство перед собой. – Слышал, что ты умер.

– Как интересно, – фыркнул я.

Этот слух ходил уже не первый месяц. С того самого момента, как сенатора Боллсви повязали в кулуарах психиатрической клиники. Поговаривали, рядом обнаружили еле живого катта с голой задницей и перепуганной ведьмой, повисшей у него на шее. Хреновая ситуация. Мои парни тоже были там замечены. Кого-то нашли мертвым, а кто-то сдался законникам сам. Таких было немного, в большинстве своем там орудовали люди Рика Боллсви. Идиоты, мать их. Теперь этот Олфорд стал звездой газетенок разного пошиба. Дело все еще не остыло. Многие до сих пор мусолили новость о пожизненном сроке для некогда уважаемого первого сенатора.

– Слышал, что ведьма ждет котят.

Не скрою, тут я удивился. Не думал, что Джойс решит таким образом заиметь себе крышу. Надо же, ее предприимчивость смогла так далеко зайти.

– Глупый кошак, позволил ведьме крутить собой, – фыркнул я.

– Я всегда говорю: какие бы там травы ведьма не пила, спускать в нее не стоит ни при каких обстоятельствах, – гоготнул Варзит.

– Ну, почему же не стоит, – деланно удивился я. – Есть и другие отверстия…

– Рот – самое грязное место в теле, – Марсель даже прекратил осмотр помещения, чтобы поморщиться в отвращении.

Странная брезгливость для того, кто почти всегда работал с беспризорными детьми и бомжами, распространяя сеть наблюдателей далеко за пределы Аркена.

– То есть ты никогда не давал девке в рот? – Варзит, кажется, ошалел от всплывшего неожиданного факта.

– Его девка, Варзит, вообще-то еще тут, – хмуро встряла в разговор Ребекка.

Такая же эльфийская полукровка, как и я, отличалась особым умением молчать. Да, странная фишка той, кто ведет все финансовые сделки, переговоры по слиянию и нередко выступает на допросах с особо провинившимися партнерами. Она же была женой Марселя и той женщиной, к которой я бы сам не рискнул приставать. Как эти двое смогли сблизиться больше десяти лет назад, до сих пор оставалось для меня загадкой.

– У меня есть свои убеждения, друг мой, – невинно пожал плечами Марс.

– Ваши встречи почти всегда скатываются в разговоры о девках и сексе, – черные, как ночь, глаза Ребекки осуждающе уставились на мужа. – Мне это успело порядком надоесть.

Если Марсель был тощим и светлым, почти прозрачным эльфом, то его жена казалась практически полной противоположностью: загорелая, коренастая эльфийка с черными, как вороново перо, короткими волосами, которые она всегда смазывала гелем и укладывала волнами по голове. Довольно пышные формы никоим образом не мешали ей со скоростью расправляться со всеми неугодными.

– Улицы шепчут, что Флавиус через «Синюю кобылу» добрался до неизвестного нам чинуши в мэрии. Теперь у него есть свой «деловой партнер» в столице.

– Гребаное все, – челюсти сжались в ярости.

Потеря самого фешенебельного игорного дома Крысиного квартала стала для меня ударом сразу после возвращения. Мы неплохо вели там дела и могли прижимать к ногтю проигравшихся чиновников. Только вот я в равной степени предпочитал вести дела не только страхом расправы, но и приобретать полезные знакомства, давать партнерам ощущение взаимной выгоды для всех сторон сговора. И сколько бы я ни слушал о том, как вел свои дела пришлый ублюдок, то каждый раз задавался вопросом, может ли он вести настоящие деловые отношения?

Вряд ли.

– Может, кокнем Артура? – не первый раз за эти месяцы предложил Варзит.

Огромным козырем Флавиуса оставался мой бывший помощник, правая рука Артур Бойл. Заметная фигура не только криминального мира, но и светской жизни города. Он был вхож во все звездные тусовки, и у нас отлично получалось отмывать безумное количество кронтов с помощью различных социальных проектов, кино, радио и благотворительных организаций. Через них же отлично шел трафик с наркотиками. Мало того, что знаменитости давали нам возможность безопасно провозить килограммы Молли, Мяты и Веза, так они еще и сами отлично сидели на наших таблетках, порошках и уколах.

С того момента, как Бойл решил снюхаться с Флавиусом, у меня остался лишь ручеек от огромного потока.

А ведь это я не дал Артуру сдохнуть в сточной канаве, увидел в нем потенциал и дал парню дорогу в то единственное будущее, где у него есть больше, чем угол бездомного сироты в квартале. Его предательство до сих пор выводило меня из себя.

– Его надо убрать правильно, без насилия, шума. И лучше, чтобы при этом он остался живым и гнил там, где я его нашел, – злобно процедил я.

– Но как? Даже мои парни до него не доберутся. Он сидит в своей башне, устраивает приемы и ведет себя, как королева этого гребанного мира, – орк так сильно всплеснул руками, что достаточно крепкое кресло под ним тяжело заскрипело.

– Тише, Варзит. Тут нужен другой подход.

Возможно, стоило связаться с кошаком. Теперь я мог гарантировать молчание катта, раз в его постели лежит та, про кого я знаю так много, что они не рискнут идти против, не заложив Джойс перед Ковеном и законом.

– Оу, узнаю этот взгляд, – осклабился Марсель, возвращаясь к своему привычному потаканию собственной паранойи о вездесущих шпионах. – Наш босс что-то придумал.

Не просто придумал, а уже давно построил план в голове и потихоньку, дозировано, как это делает наркоман, плотно сидящий на Везе, подталкивал своих ребят к верному пути. Признаюсь, что несмотря на то, что Варзит, Марс и Ребекка не отвернулись и уже не раз доказывали свою верность, все же предательство Бойла заставляло оставаться острожным. Никто из них не видел общей картины.

Возможность привлечь катта-полукровку стала приятным элементом в общей картине действий, которую писал мой ум.  

– Бросьте весточку Майклу Олфорду, – я хищно улыбнулся.

******

Кэпмены нагрянули неожиданно. Беспризорники Марселя не успели сообщить о масштабной операции в Крысином квартале. Когда надо, законники могут действовать быстро и очень слажено. Мой человек в их рядах был взят с поличным при передаче информации одной из моих шестерок два месяца назад. Потому канал связи был очень нестабильным и редким. Из-за большой шумихи по делу гребаного Боллсви общественность требовала от полиции решительных действий.

Вот же гады, работали отлично, когда это совсем не в руку моим делам.

Перед самым рассветом в мою комнату залетела перепуганная новенькая ведьма и, совсем не стесняясь того, что обнаружила, силком заставила подняться и двигаться за ней.

– Они внизу с госпожой Честерфилд, она держит их, как может, – тихо пробормотала она, пока я натягивал трусы на задницу. – Лейси, приберись тут.

Темнокожая девчонка с готовностью кивнула и быстро поднялась с кровати, не теряя время на одевание, она начала быстро убирать следы моего присутствия в публичном доме Честерфилд. Эта шоколадка едва достигла возраста согласия и только-только начала предлагать свои услуги клиентам Сурии. Если быть честным, я давно положил на нее глаз, но все ждал подходящего случая, то и дело оказывая внимание юной проститутке. Хотелось чего-то свежего, невинного, чтобы можно было сполна насладиться трепетом юного неопытного создания.

В любом случае, ей это пойдет на пользу.

Мягкие, пухлые губки оставили на моей щеке быстрый смазанный поцелуй в тот момент, когда я натягивал туфли и цеплял к лодыжке держатель для любимого ножа.

– Если все будет хорошо, – шоколадные глаза уставились на меня с таким безграничным доверием, что стало тошно, – то жду на рандеву завтра.

– Это вряд ли, куколка, – усмехнулся я.

Туманная улыбка исчезла с лица проститутки.

А к чему мне давать обещания, которые никогда не будут исполнены? Я утолил свое желание и не собирался возвращаться к пройденной истории.

 – Жестоко вы с ней, – буркнула рыженькая, выводя меня в смежный коридор.

Я не стал напяливать на себя что-то кроме белья и брюк

– Какой у тебя дар? – не собираясь никак оправдываться, спросил я у девушки.

Зеленые пряди в огненных волосах красноречиво говорили о принадлежности к профессии Джойс.

Она резко затормозила и обеспокоенно начала оглядывать стену. На лице читалось такое напряжение и растерянность, что на коже выступила испарина.

– Вот же…

– Потеряла потайную дверь?

Смешная она.

Должна была вывести важного гостя в безопасное место, но запорола главную часть и теперь могла подставить не только мою скромную криминальную персону, но и приютившую ее госпожу Честерфилд. Сокрытие преступника выйдет ей чертовски неприятным предприятием и придется либо сдаваться властям, либо попытаться дружить с Флавиусом. А мы все знаем, чего этот засранец хотел.

– Рассредоточиться! Прочесать каждый угол! – со стороны основной лестницы послышались жесткие команды.

Что за идиоты проводят рейд так громко? Любой уважающий себя преступник исчезнет быстрее, чем они поднимутся наверх. Вот и мы с ведьмой не стали стоять и глупо ждать, пока меня повяжут. Я схватил ее за запястье и резко дернул в сторону декоративной ниши с крохотным столиком и красивым бонсаем на нем. Здесь надо было только надавить на деревянный молдинг, чтобы фальшивая стена утонула в темноте.

– Откуда…? – пораженно выдохнула ведьма и тихонько вскрикнула, когда я с силой протолкнул ее вперед.

– Я видел чертежи, когда это место было лишь проектом, – фальшстена за моей спиной вновь встала на место, погружая нас в непроглядный мрак.

Здесь было так тесно, что нам невольно приходилось прижиматься друг к другу всем телом. Ведьма дышала в мою грудь и, кажется, была немного обескуражена столь неудобным положением. От нее приятно пахло чем-то сладковато-цветочным.

– Что нам делать? – горячий шепот коснулся кожи на груди.

Дыхание тоже оказалось приятным. Будто она только-только пожевала листик мяты.

– Для начала представься, – так же тихо проговорил, одновременно прислушиваясь к шуму за тонкой стенкой.  

– Что? Но…

– Я видел тебя на следующий день после того, как Сурия дала тебе кров и защиту. Тебя избили, ведь так?

Она тяжело вздохнула, от этого я ощутил, как вздымается ее грудь, прижимаясь ко мне еще сильнее.

– Да, – нехотя, на одном выдохе, шепнула она. – Я Полли…а вы?

Ха, она либо не узнала меня в лицо, либо и вовсе не ведала о моей личности.

– Что тебе сказала Честерфилд?

– Вас надо разбудить и спрятать. Кэпмены могут сильно испортить работу госпожи, если обнаружат нарушения, к которым, судя по всему, вы относитесь, – она обратила ко мне лицо, что я почувствовал по легкому движению ее тела и коснувшегося шеи дыхания.

– Так, Полли, нам надо двигаться дальше: в трех метрах от нас есть пространство пошире.

Тихонько, шаг за шагом, испытывая тесноту и необходимость действовать слажено, мы зашагали к заветной скрытой комнатке, куда можно было войти только по этому коридорчику. Обычно подобные ходы делались для того, чтобы неверный муж мог незаметно скрыться от ворвавшейся разъяренной жены, также на случай неожиданной проверки или для передачи особых товаров, сообщений. Конечно же, дом мадам Честерфилд не был бы образцовым, если бы в его конструкции не заложили потайные ходы, комнаты и даже окна. Здесь можно было скрываться бесконечно. Единственное, что могло выкурить сбежавшего – пожар.

Но главным преимуществом в этом борделе было то, что о многих ходах знал только я и, возможно, Сурия. Когда проект только готовился мы решили добавить несколько особых деталей.

– Может, вы уже представитесь? – Полли активно завертела головой, наверное, нарвавшись на паутину.