Среди врагов. Хильд. Том 2

Не забудь , чтобы не пропустить оповещения о новых главах!

Глава 1. О том, чего я не знала, не знали другие, но о чем рано или поздно становится известно 

1.1

Ноги вязли в глубоком мокром снегу, под ним скрывались выступающие из земли корни, что будто стремились удержать меня. Словно хотели затормозить, вынудить остановиться, подумать еще раз.

Запнувшись в очередной раз, я зло пнула снег и обхватила себя руками, ощущая, как под ткань академической формы пробирается ледяной ветер.

Шедший чуть впереди Тьяцци обернулся. Вскинув одну бровь, он ждал, когда с меня схлынет очередной приступ раздражения, которые я переживала последние пару часов достаточно часто.

– Где Марвия?!

Я выпалила мучивший меня вопрос. Ведь не стала тратить время, пока мы отойдем достаточно далеко. Была уверена, что наставник объединится с ведьмой потом. Но ее все не было и не было, и в сердце начали закрадываться ледяные, самые худшие опасения.

– На, – Тьяцци протянул мне сверток, – Переоденься, а это тряпье брось здесь.

– Где она?! – снова не выдержала я, – Она не может оставаться в Равене, она помогала! Мы должны забрать ее!

Наставник смиренно пережидал очередную бурю, не прерывал, не пытался осадить. Он подождал, пока, запыхавшись, я не склонила голову, начиная осознавать произошедшее.

– Некого забирать. Госпожа пожертвовала сейдом, что поддерживал в ней такую долгую жизнь. Она соединилась со своими близкими в Хельхейме.

– Нет! – запротестовала я, мотая головой, – Нет у нее там никаких близких! Я здесь, и она должна была быть со мной! – сорвавшись с места, я оказалась рядом с Тьяцци и с силой толкнула его, – Ты лжешь! Почему ты не захотел забрать ее?

Подняв лицо, я столкнулась с его печальным бесцветным взглядом:

– Переодевайся, – он снова тряхнул свертком и, всучив прямо в руки, пошел дальше, не оборачиваясь.

Я почувствовала, как по щекам, и без того раздраженным от тягости последних часов, покатились горячие слезы. Шмыгая носом, я сняла ненавистное синее одеяние, натянула одежды, к которым снова придется привыкать. Мех приятно коснулся шеи, я повела подбородком из стороны в стороны, успокаивая себя его мягкостью. Взяла в руки китель и застыла. Пальцы коснулись черной нашивки, огладили небрежные, но очень плотные стежки, сделанные руками старательной Елесны.

– Мы торопимся, – напомнил о себе Тьяцци.

Недолго думая, я вцепилась зубами в край лоскута. Зажав, чуть вытянула нить, подцепила краешек черной ткани и отодрала от одежды. На отброшенный в сторону китель даже не посмотрела, только еще раз взглянула на нашивку. Сжала и сразу же спрятала в сумку, что собирал для меня наставник, готовясь к побегу.

Я быстро нагнала его, и мы продолжили путь молча.

Наверняка, Тьяцци о многом должен был мне рассказать. Нам следовало обсудить мое возвращение. Была необходима подготовка.

Но у нас еще было время.

А сегодняшний день он позволил мне провести в скорби по той, кто пожертвовала ради меня последним.

***

Я склонился над землей, собирая деревянные щепки и осколки блестящей глазури, похороненные под слоем падающего снега.

– Разве щиты не были зачарованными? – спросил у подошедшего Николло.

Тот озадаченно почесал лоб:

– Должны были быть… Я сам проверял чары. Может, успели снять перед церемонией…? – похоже, у дяди прибавилось головной боли. Я знал, что теперь он будет корить себя еще и за это. И виновного найти придется.

– Я сам посещу собор, – решил подбодрить родственника и похлопал его по плечу, – В конце концов, это моя последняя возможность прогуляться свободно. Завтра будет объявлено о моем регентстве.

– Лучше бы решилось все сразу.

Николло, собрав всех советников в стенах академии, настаивал на полной передаче власти законному наследнику, то есть мне. Но не все были готовы поддержать эту идею. Империя была стабильна, и многие высказали опасения на счет резкой смены правителя. Ведь император все еще оставался жив, и было необходимо поддерживать веру в милость Единого, что вернет Его Императорскому Величеству здоровье.

Но я понимал и сомнения Магистра. Управляя страной лишь временно, я не мог бы полностью опираться на собственные решения. Теперь на все должно испрашивать совет. Сама мысль об этом угнетала.

– Ладно, – Николло тяжело вздохнул, – С этим тоже разберемся. Если сейчас Хильд перейдет к активным действиям, и у нас, и у них не останется выбора. На войну страну должен повести император. А, значит…

Я вскинул руку. Так, как часто делал мой отец и сам Николло. Тот удивленно хлопнул глазами, но притих.

– Не могу даже предположить, как она себя поведет. Молюсь лишь о том, чтобы ее соотечественники хотя бы ей не навредили. Все же, хоть она и не верит, там она тоже теперь чужая.

Мимо нас прошли двое адептов, волочащих носилки. Тело на них было укрыто белым покрывалом. Николло остановил их, заглянул:

– Ну, конечно…

Я посмотрел тоже. Хмыкнул и отвернулся:

– Собаке собачья смерть, – о подлости Лерны даже не приходилось собирать слухи. Наш отряд хорошо помнил, как жестоко она обращалась с вверенными ей адептами. Но особенной нелюбовью Магистр воспылала к Эгил, – Даже не удивлен, что отец именно ее использовал.

– Я все в толк не возьму, – наставник отпустил адептов и снова встал ближе, – Как он, просчитывая все до мелочей, мог так ошибиться? Он ведь должен был понимать, что унижением только лишь больше укрепит ее во мнении, что…

– Не удивлюсь, если к этому имеет отношение Киа, – меня не тревожило, что я перебил дядю. Напротив, я желал скорее пресечь его ничем не подкрепленные рассуждения, побыстрее высказав самое очевидное, что должно было прийти в голову первым, – Я в этом почти уверен.

– Объясни.

– Погибшие вёльвы. Она привела их в Империю. Значит, она уже здесь. И, похоже, давно. А для чего она так жестоко над ними надругалась? Явно же, какой-то ритуал. Одному Единому известно, что стоит за этим кровавым жертвоприношением. Мы не слышали о подобном в Хильд, значит, это что-то особенное. Что-то, от чего у меня мурашки бегут по коже и кровь стынет в жилах. А вдруг она изменила внешность? Теоретически, такое ведь может быть? Ведь Ели так умеет. А если она совсем близко?

Николло слушал внимательно, чуть прищурившись. Я видел, что он хотел развеять мои опасения, но не стал. Знал, что не это мне было нужно:

– Рант, она ведет себя осторожно. И я не думаю, что при всех этих возможностях, если бы ее целью было уничтожение императорского дома, она бы этого не сделала. Ей нужна Эгил. Если подумать, твоя версия звучит правдоподобно. Она словно специально расставила фигуры на доске так, чтобы подтолкнуть ее к нужному ходу. Похоже, ей было нужно, чтобы дочь вернулась домой. Но вот…

– Для чего…?

Каждое новое предположение было хуже предыдущего. Зная немного больше об истории их взаимоотношений, я все равно не мог нащупать эту ниточку. Иногда я бы легко поверил в то, что мать хочет смерти для дочери. Но и казалось, что, напротив, она лишь запугивает и в самом деле не хочет навредить.

– Не очень нам повезло с родителями.

Николло пожал плечами:

– Или дело совсем в другом?.. – проговорил он достаточно загадочно, – Просто каждая встреча мужчины из нашей семьи с женщиной из Хильд обычно заканчивается не очень хорошо.

Я шумно выдохнул носом и улыбнулся:

– В общем-то, мне повезло.

– Повезло, – тяжелая рука опустилась на мое плечо, и Николло по-свойски прижал меня к своему боку, смотря куда-то вперед, – И я почти уверен, что вы еще встретитесь. И однажды уже не расстанетесь.

Настроение немного улучшилось. В конце концов, мой план, пускай и не совсем так, как изначально задумывался, исполнился. Да и я не остался без поддержки.

Чуть пихнув родственника в бок, подыграл:

– Что это еще за «почти»?

Не забудь , чтобы не пропустить оповещения о новых главах!

Глава 1. О том, чего я не знала, не знали другие, но о чем рано или поздно становится известно 

1.2

Несколько недель в пути показались… Сложными. Но эффект от этого странствия оказался предельно неожиданным.

Словно я проходила путь исцеления.

Сердце, что стало тяжелым, будто камень, с каждым днем становилось легче. Время стало союзником в моей борьбе с болью от предательства.

Думала, все утихнет насовсем, если буду меньше думать и вспоминать, но снова и снова перед сном разглядывала черную нашивку, снятую с формы академии.

– Скучаешь? – как-то спросил Тьяцци, заставший меня в этот момент. Наступали сумерки, и наставник забрасывал костерок снегом. Он вел себя осторожно, разводя огонь только иногда и совсем ненадолго, чтобы хоть изредка у нас была горячая еда.

– Не знаю, – пожала плечами и отвернулась, не очень горя желанием продолжать эту тему.

Но Тьяцци не унимался:

– Этот юнец… Рант, да?

– Не надо! – я укрылась подбитым мехом плащом с головой.

«Только не это!»

– Я просто хотел сказать, что, хоть он и имперец, но о чести знает не понаслышке.

– Это не так! – запротестовала я, глухо звуча из своего укрытия, – Он лжец и предатель. Это не имеет ничего общего с честью.

Старик хохотнул в бороду, кутаясь в меха:

– Он устроил твой побег, юная кюна. Не хотел, чтобы знала, но врать тебе я не стану.

Я ничего не ответила, ошарашенная новостью. Замерла, наблюдая за снежинками, падающими с неба. Через время Тьяцци засопел, а я так и не смогла уснуть.

Крутилась, вертелась… И все думала и думала.

– А мне он всегда нравился.

Я закатила глаза, в сотый раз пожалев, что не могу остаться с собственными мыслями один на один.

«Я была уверена, что ты категорически против!»

– С чего бы? Если ты была счастлива, то и мне хорошо. Я, знаешь ли, тоже чувствую. Коли Эгил плохо, сам страдаю. Можем это прекратить?

«Я была бы, знаешь ли, рада», – с тяжелым вздохом выпустила изо рта облачко пара.

– Думаю, как домой попадешь, в заботах быстро забудешься. А там, глядишь, и замуж выскочишь. Да детьми увлечешься.

Я громко хмыкнула, от чего Тьяцци мгновенно проснулся. На его вопросительный взгляд, я закашлялась, делая вид, что пытаюсь прочистить горло.

– Заболеваешь?

– Нет, просто… Подавилась. Хель… Спи.

«Мне даже думать об этом противно. Чтобы другой… А дети – нет. Ни за что!»

– А что делать? Разве же выбор есть?

«Я такой путь проделала, Снорри. Кто мне указ?»

Под плащом я сцепила руки, окутывая пальце багровым светом. Снорри прижался прохладной чешуей к шее. Магия слабо заискрилась, переливаясь короткими более яркими всполохами, а затем потемнела.

– Ты что?! – заверещал дракон в голове.

Я ничего не ответила, наблюдая за тем, как красный превращается в черный.

– Почему не скинула?! – Снорри будто бы поперхнулся. Следующие слова застряли где-то между вздохами удивления и очень выразительными протестными ругательствами.

«А зачем?» – я перевернулась на спину, расслабила тело и уставилась в небо, – «Проклятье не убьет меня быстро. Сил на путь кюны хватит, а большего я не желаю. Ни мужа, ни детей».

– Глупая!

Фамильяр не унимался. Он был крайне уязвлен моим решением, ведь и его участь теперь была предрешена. Когда я умру, он вернется в колыбель своей жизни – в ничто, где будет ожидать следующего носителя. Но появится ли он…?

На утро, словно предчувствуя мои опасения, наставник сам завел разговор о том, что меня ожидает. А, так как Тьяцци был умным мужчиной, не раз имевшим дело с женщинами, беседа возникла в момент, когда сбежать от нее стало невозможным.

Он замахнулся огромным двуручным топором, рукоять которого едва не достигала двух третей моего роста:

– Младшие ярлы пока поутихли, но кто за кого уже и без этого известно. Самое простое, что можешь сделать, взять в мужья кого-то из них или их сыновей, – наставник даже не запыхался, тогда как с меня сходил уже десятый пот.

Упав ничком, ушла от удара. И, пока знаменитый в Хильд воин заносил оружие для очередного удара, перекатилась в бок и снова поднялась. Сегодня у меня было несколько удачных выпадов, что могли бы в реальном бою нанести урон такому огромному медведю, как Тьяцци, но на этом все. Теперь я все больше уходила в оборону, чувствуя, как выматываюсь.

– Мы правда будем обсуждать это сейчас?!

– А почему бы и нет? Вряд ли у тебя будет слишком много времени подумать.

Он мог предположить, что станут делать ярлы, как только я появлюсь на пороге родного дома. Большинство отнесется с недоверием, и это не самое страшное. Стоит опасаться тех, кто достаточно решителен, чтобы действовать. Убрать угрозу, пока она не превратилась в реальную проблему, так сказать.

– Ну, есть же Сидри. Да, малец лишился глаза, но это было так давно, что он прекрасно живет и с этим увечьем.

Я вспомнила о друге детства. Действительно, не смотря на ранение, Сидри мог бы стать завидным женихом для любой девушки в моих родных краях. И все же…

– А еще красавчик Сиг. Забыла?

– Забудешь тут, – пропыхтела я, пытаясь достать до Тьяцци оружием, – Его брат оказался предателем, принявшим черную магию.

– Знаю, знаю… Слышал…

Охотник отступил в сторону и опустил оружие, заканчивая тренировку:

– Эти двое почти как дети мне были. Родными ведь не обзавелся, вот и тяготел к воспитанию чужих, – наставник небрежно погладил меня по волосам, когда я склонилась, упираясь в колени, чтобы отдышаться, – А когда Фогг ушел, воспринял как личное оскорбление. На его брата теперь даже смотреть не могу. Одно лицо, а какие разные судьбы.

– Что ж, спасибо, что пока не предложил мне в мужья кого-то из стариков вроде тебя.

Я засмеялась, а Тьяцци сделал вид, что оскорбился.

Не забудь , чтобы не пропустить оповещения о новых главах!

Глава 1. О том, чего я не знала, не знали другие, но о чем рано или поздно становится известно 

1.3

Я засмеялась, а Тьяцци сделал вид, что оскорбился:

– Это я-то старик?!

– За тебя уж точно не пойду!

– А я и не возьму! Ведьмы мне еще в доме не хватало!

Мы оба расхохотались, но затихли, заслышав вдалеке какие-то крики.

Замерли, крутя головой. Лес, в котором остановились, оберегал нас, но и не позволял быстро сориентироваться, откуда звук. По крайней мере, мне. Охотник быстро определил направление, смотря куда-то сквозь деревья. Он вернулся к нашим вещам и стал собираться.

– Уходим.

– Что?! – возмутилась я, – Но там женщина! Нужно помочь!

– Эгил, помочь всем в Мидгарде не получится. Для начала нужно побеспокоиться о себе. Собирайся, сказал! – он сдвинул кустистые брови к переносице, напуская  на себя все более грозный вид. Спорить с таким медведем не слишком хотелось, но от чего-то именно сейчас пройти мимо чужой беды показалось мне большой ошибкой.

Я не сдвинулась с места. Тьяцци раздраженно обернулся:

– Хель тебя задери! Собирайся, говорю! Куда мы с этой бабой? Ты хоть и тощая, но тренированная. Дорогу сдюжишь. А с ней что делать будем?!

– А зачем ее забирать? Поможем, да и дело с концом. Давай же!

– А затем, глупая ты девчонка, что баба язык за зубами не удержит. Расскажет, хоть подружке, хоть любовнику, как избежала беды, и кто ей помог тоже расскажет.

Я сжала губы, понимая, что Тьяцци, конечно, прав:

– Значит, ты собирайся. Я сама. Сделаю так, чтобы она меня не увидела.

– Девочка! – он позвал, но я уже побежала на звук, – Фенрир бы ноги тебе отгрыз! – впереди уже редели деревья, а Тьяцци продолжал звать, – Девочка! Герда!!!

Еще несколько крепких ругательств в мой адрес, и я выскочила к дороге. Вокруг был снег, но тракт замело грязью, а проезжающие по нему телеги нанесли ее на обочину в таком количестве, что ее было трудно даже перепрыгнуть.

Впереди я увидела группу из нескольких мужчин, что окружили девушку. На моих глазах она, поскользнувшись, упала в грязь прямо задницей, чем вызвала гогот у приставших к ней негодяев. Те и вовсе не торопились, словно точно были уверены, что оказать сопротивление девица неспособна.

Услышав, какими гадкими планами относительно нее негодяи обмениваются, почувствовала, как у меня срывает крышу. Ярость окутала мгновенно, возникнув откуда-то изнутри.

– Снорри, – скомандовала я, ощущая, как магия подпитывается моими эмоциями.

Дракончик расправил крылья, возникнув на моем плече, и издал клич, больше похожий на стрекот сверчка. Еще тихий, не такой сильный, чтобы вызвать трепет, но уже не молчание, не только возникающий в моей голове голос. Фамильяр становился сильнее, а вместе с ним и я.

Призрачная птица устремилась вперед. Она взмахнула огромными полупрозрачными крыльями лишь раз прежде, чем достигла цели. Напавшие на девушку даже сообразить ничего не успели. Тело помощника, хоть и было, словно легкая вуаль, сбивало с толку, я была уверена, что меня не видели. Несколько вскриков, быстро превратившихся в предсмертные хрипы, и все было кончено.

Девушка вскочила на ноги и закрутила головой. Не знаю, хотела ли она разглядеть своего спасителя, или лишь убедиться, что больше ничего ей не угрожает. Я уже готова была уйти обратно в лес, но вдруг заметила, что под потрепанным плащом на ней была грязная, почти уже не имеющая живого места, форма адепта.

– Йормунганд меня заглоти!

Я тут же сорвалась с места. Это было плохо. Сбежавшего ученика быстро найдут, поймают. А после допроса эта выложит все, что произошло. И, если Рант не продумал, каким образом сбивать преследование с нашего следа, нас очень скоро нагонят.

Самым ужасным было признавать тот факт, что Тьяцци окажется прав. И я лишь ввязываюсь в еще большие проблемы. Не дай Фрейя, мы окажемся знакомы, и мне придется убить не только преступников, но и…

– Эгил?! Эгил!

«Твою ж…»

Стоило оказаться достаточно близко, как девушка тут же бросилась в мою сторону, явно узнав. Я же пока знакомых черт в ней не находила. Вид у нее был такой, словно ее валяли в грязи на протяжении нескольких месяцев, волосы, спутанные в один большой пушистый ком, стояли на затылке. Я присмотрелась: девушка дрожала всем телом. Должно быть замерзла. Но, как только она поравнялась со мной, я поняла, что трясет ее вовсе не из-за холода. В безумных пустых глазах возникла какая-то странная, неестественная теплота, тремор в руках не позволил ей даже спокойно протянуть их ко мне. Я отшатнулась от неловкого объятия, совсем растерявшись.

– Эгил! Это же я… Я… Ты помнишь…? Я знала! Знала… Знала! Знала... Я шла к тебе! К тебе… Эгил… Эгил!

Похоже, у нее начинался какой-то припадок. Речь все более сбивчивая превращалась в хрипы, становилась неразборчивой, заканчивалась тяжелыми вздохами. А потом она закатила глаза и стала оседать.

Я успела подхватить ее. Тут же потащила к деревьям, пытаясь поскорее покинуть открытую местность и оживленную дорогу.

– Тьяцци! – позвала я наставника.

Тот отозвался почти моментально. Он быстро перехватил девушку, уволакивая к месту нашей недавней стоянки, а я вернулась к дороге, пытаясь замести следы. Как минимум замаскировать борозды от волочения ног этой несчастной.

Теперь не помочь ей стало невозможно. Тем более, я сразу поняла, что за припадок и безумие ее одолело. Девушку все-таки лишили магии этим варварским способом, она жива лишь наполовину, что само по себе является чудом.

Это была Катринца.
___________________________________________________
Интрига за интригой... 
А в книге Руслёны Фринбот событий ничуть не меньше! 

Аннотация: Он пришёл к ним ниоткуда и ушёл внезапно. Её Ромка... Он разбился на мотоцикле и оставил её один на один с её горем.
Встреча с незнакомцем повернула её жизнь на 180 градусов. С его нечистой руки Натка попала в странную школу в странном городе. Плата за то, чтобы ей стёрли память...
Но память - такая штука... Своенравная мадам. Сегодня её нет, а вот завтра...
Книга для читателей 18+

Не забудь , чтобы не пропустить оповещения о новых главах!

Глава 1. О том, чего я не знала, не знали другие, но о чем рано или поздно становится известно 

1.4

– Знаешь, я что-то совсем запутался.

Я поднял глаза на Грима, что стоял с подготовленной мантией, подбитой мехом. Холода пришли в Равен неожиданно. Еще не истекла осень, а морозы ударили такие сильные, какие не были свойственны даже зиме.

Друг протянул мне элемент императорского одеяния, и скептически оглядел результат наших сборов.

– Ну? В чем запутался? – я передернул плечами. Мне было неуютно в этой одежде, кроме того, мучила совесть.

Я был уверен, что поступил правильно. Справедливо. Но не мог не навещать отца каждое утро. Я не помогал ему, лишь делал вид, что пытаюсь. Но взамен только забирал еще больше сил, чтобы он не приходил в себя.

И я просил у него прощения, надеясь, что, пребывая где-то на границе между жизнью и смертью, он меня слышит. И понимает.

– Кто чей родственник? Я не слишком силен, конечно, в этих деверях и золовках, но не пойму, почему и ты зовешь Николло дядей и он зовет дядей Его Императорское Величество. Кто врушка?

Я вздохнул и снова повернулся к собственному отражению. Увиденное не обрадовало. Выглядел я еще хуже, чем в те времена, когда мое тело одолевало проклятие черной магии. Николло настоял на том, чтобы я обстриг, как он выразился, свои космы. Зато теперь я со спокойной совестью хвастал растительностью на лице, какой не обладал мой дядя даже в своем, более старшем возрасте.

Сожаления о пережитом сопровождались мыслями и о хорошем, и я невольно улыбнулся, вспоминая об Эгил. Я скучал, о, как же я скучал. Не чувствовать ее любовь стало подобно пытке, ведь я буквально ощущал ее кожей, а теперь… Без нее мне было слишком одиноко. 

– Николло является двоюродным братом императора Аверилла. Их разделила внушительная разница в возрасте. И мой дядя с детства привык так обращаться к старшему родственнику. Просто маленькая причуда нашей семьи.

– Кстати, да! – снова оживился друг и театрально насупился, смахивая невидимые пылинки со своего парадного мундира, – Как же так вышло, что ты даже мне ни словечка, ни единого даже намека, а?!

– Таковым было условие отца. Он не планировал отправлять меня в академию вообще. Только если буду готов пройти этот путь, как и все, без каких-либо преференций, он был согласен. И то… – я скривился, – Вывернул все в политическую интригу.

– Ну, – по плечу прилетел хлопок. Бодрящий такой, уверенный, тяжелой твердой рукой, – Тебе есть, чему у него поучиться. А будешь и дальше вести себя, как простачок, так и развалишь нам тут все.

– Вот же глупости! – подала голос Елесна, когда Гримнир заржал, как конь, брызнув слюной в сторону, – Рант справится!

Я перевел взгляд на подругу, что ободряюще улыбнулась. Мне было приятно, что друзья остались собой рядом со мной, даже при открывшейся истине. Отношения между нами никак не изменились. Напротив, теперь я чувствовал еще большую близость, когда груз этой тайны наконец свалился с моих плеч. Наверное, даже задышал глубже, свободнее.

Ели подошла ближе, решив приложить женскую руку к моим сборам. Она заботливо оправила церемониальное одеяние, расправила собравшиеся складки, пригладила непослушные волосы, будто утешая, что пришлось лишиться длины, устроила на голове драгоценную корону и проговорила очень тихо, но уверенно:

– Я верю в тебя, Рант! Сейчас будет непросто, но мы рядом. И это никогда не изменится.

Я крепко обнял подругу, принимая ее поддержку. Очень бы хотел, чтобы и Эгил была рядом…

Я представлял, как она одевает традиционные имперские одежды и выходит на церемонию вместе со мной. Как жена, как правительница…

– Разнылись тут! – вот и Грим подоспел, окутывая нас своими мощными лапами, – Эх, вы! Ну, чего ты, милая? – он быстро стер скатившуюся по щеке Ели слезинку, а она улыбнулась в ответ.

– Просто мне очень боязно за нее. Даст ли она о себе знать...?

– О, ну, конечно! – фыркнул друг, – Голубя отправит прямо в вашу комнату с добрым письмецом!

Елесна тут же возмутилась:

– Грим!

– А что? Должно быть, она уже вычеркнула нас из своей жизни. Будто ничего этого и не было.

Мы удивленно переглянулись. Кто бы мог подумать, что Гримнира так уязвит побег подруги?

– Ты тоже переживаешь за нее, – Ели сохраняла свою мягкость. Ее ласковый подход как-то по-особенному воздействовал на Грима, тот сразу смягчался в ответ, готов был прильнуть к ней и едва не начать мурлыкать, словно бродячий кот, которого наконец приголубили, – Нам остается лишь надеяться, что у нее все получится.
 

Так мы и замерли, задумавшись каждый о своем. Все смотрели вперед, в отражение в зеркале, где нашлось место для нас троих. Грим наклонился, приложив голову на плечо возлюбленной, Ели положила крохотную ладошку на мое плечо, но оставалась на расстоянии.

Между нами сохранилась небольшая дистанция. Пустое место.

Нет, не пустое.

Опустевшее.

***

– И что с ней теперь делать?!

Тьяцци был преисполнен возмущением. Его ноздри раздувались, словно у какого-то зверя. Он указывал на лежавшую без чувств Катринцу.

В ней я едва бы могла узнать ту красавицу, которой она слыла в академии. Теперь даже симпатичной она не казалась. Один сплошной комок грязи.

– Ее лишили магии, еще и обесчестить хотели! Не слишком ли много тягостей для девчонки моего возраста?

Мужчина тут же смягчился:

– Девочка, ну что же ты никак не вырастешь? Столько горестей сама перенесла, а все никак не очерствеешь, – Тьяцци покачал головой, – Сама на розовый куст похожа, сердце прямо наружу. Вижу, что дочь своего отца. Но не вижу в тебе кюну. Ты ведь не Один, Герда. Иногда можно и просто постоять в стороне.

– Глупости! – я всплеснула руками, – Просто уведем ее с собой. Я попробую ей помочь, как доберемся, – добавила еще тверже, – Это ничего не меняет!

Охотник вздохнул и, взгромоздив на плечо Катринцу, пошел вперед. Я похватала наши сумки и поплелась следом.
 

Наставник молчал. Больше не заговаривала и я.

Все следующие недели, что мы окольными путями добирались до границ родной Хильд, Катринца не приходила в себя. Тьяцци вздыхал, но молча помогал отпаивать ее водой и похлебкой, что мы наскоро вываривали с запасом специально для нее, рискуя привлечь внимание разведенным огнем.

Когда впереди показались горы и Ревущий Перевал, что славился своей неприступностью, я ощутила страх. Это не был трепет, какой можешь почувствовать перед исполнением желания. Это был настоящий ужас.

Неизвестно, что ждет меня дома.

Да и станет ли Хильд мне домом снова…?

Не забудь , чтобы не пропустить оповещения о новых главах!

Глава 1. О том, чего я не знала, не знали другие, но о чем рано или поздно становится известно 

1.5

– Как мы проскользнем незамеченными в Перевал?

Я перевела взгляд на совершенно спокойного Тьяцци. Тот с безмятежным видом перебирал дорожную котомку.

– Ты меня поражаешь, девочка, – только и выдал он, когда закончил, – Я охотник, а не тупоголовый берсерк, упившийся медом, чтобы переть напролом. Терпение и хитрость – я этому тебя учил, – он тяжело вздохнул, выражая явное сожаление тому, что я растеряла навыки, которые наставник любезно прививал мне с самых юных лет, – Есть тропы, о которых ведомо только тем, кто бродит через границу, преследуя добычу. А уж зверь это или редкая травинка не имеет значения.

Я задумалась, сразу укладывая полученную информацию в воображаемый ящик с полезностями. Ведь всего два пути могли привести вражескую армию в Хильд – Ревущий Перевал и морем, через Льдистый Фьорд. Земли северной страны считались неприступными, ведь за столетия войны, даже в самые  активные ее периоды, можно было насчитать лишь пару случаев, когда имперцам удалось проникнуть вглубь.

Под плащом зашевелилась Катринца. Она что-то неразборчиво бормотала. Как-то я пыталась прислушаться, разобрать хоть что-то, но, клянусь, это было не больше, чем бред сошедшего с ума бывшего мага. Слова не складывались в общий смысл, словно девушка снова и снова воспроизводила выученное из разных свитков еще в академические времена.

Не знаю, от чего мне было ее так сильно жаль. Должно быть, где-то в глубине души я понимала, что с ней обошлись несправедливо. Пускай она и прибегла к запрещенному в империи сейду, но ведь то была лишь подростковая шалость. Приворот. Это же… Совсем не серьезно. Даже в моей культуре такие заклятия считались не больше, чем фокусами.

Тряхнув головой, я снова задумалась о словах Тьяцци:

– Через сколько мы будем на месте? – мне было жаль и его. Возрастной мужчина провел на чужбине много месяцев. Одним богам известно, что за недуги терзают его тело, тяжело ли ему, ведь сам он никогда бы не подал вида. А теперь на себе еще и девчонку нести. Пусть она и худенькая, но все же…

– От погоды зависит. Да милости Скади.

– Скади… – повторила я и резко отвернулась, чувствуя, как глаза заволакивает пелена слез, – Мы сможем остановиться в домике отца?

Я помнила, что где-то, затерянный среди ледяных хребтов, спрятан крошечный охотничий домик, что некогда принадлежал Ингвальду, в те года еще не бывшим ярлом. Родители рассказывали, что повстречались именно там, когда мама случайно вышла к чужому жилью. Там родилась их любовь.

Мне так хотелось побывать там. Хотя бы попытаться прикоснуться к его духу, представить, хоть на миг, что он рядом. И всегда был со мной.

– Когда я бывал там в последний раз, дом был уже очень плох.

Я предприняла еще одну попытку. Округлила глаза, взглянула на наставника с надеждой:

– Всего на несколько мгновений…

– Хелевы приемы! – возмутился старик, но улыбнулся, – Я дам тебе возможность проститься с отцом, девочка. Я понимаю. Но и ты кое-что пообещаешь мне, – я вопросительно вскинула брови, и он продолжил, – В отцовском доме ты оставишь свое детство и наивность. Покопайся внутри, вспомни о корнях, о том, кто ты есть, и выйди оттуда кюной, Герда. Решительной и сильной.

Когда я сдержанно кивнула, Тьяцци поднялся. Он сказал, что проверит тропы и вернется через час–другой, мне же предложил перекусить и попытаться накормить Катринцу.

Я перевела взгляд на девушку. Как могла, я пыталась привести ее в порядок во время таких остановок. Вместе с грязью стиралась и обретенная некрасивость. У Катринцы было довольно милая мордашка, хорошая женственная фигура с выдающейся грудью и округлыми бедрами, темного цвета волосы, но та в академические годы без конца их чесала, от чего они переливались и блестели. Я совершенно не помнила, какого цвета ее глаза. Даже увидев спустя столько времени, я совершенно не обратила внимание. Помню лишь ужас, какой в них стоял, и искру надежды, стоило ей узнать меня.

Почему-то я была уверена, что смогу ей помочь. Конечно, я не в силах вернуть ее магию, но могу попытаться изгнать безумие, что одолело ее душу. И, конечно, это не станет великим чудом «одного взмаха руки». Если я смогу изготовить нужный отвар, Катринца придет в себя. Но его нужно будет принимать постоянно. До конца жизни. Если она, конечно, согласиться.

«Хотя кто бы не согласился?»

– Пф-ф! – фыркнул появившийся рядом Снорри. Я как раз стояла на коленях рядом с девушкой, пытаясь прочесать ее волосы, – Знаю я одну, что предпочла бы забвение действительности, – я улыбнулась, а фамильяр добавил, – Ты должна избавиться от хвори, пока не стало слишком поздно!

«Рант жил с ней много лет…»

– Рант не вел войну! Твоим людям может понадобиться каждая крупица твоей силы! Что за неразумная девка!

«Не наседай, дракон!» – Снорри повернул небольшую голову и удивленно моргнул, – «Черная, красная – все одно. В отличие от имперской золотой, и то, и другое – сейд. Моя родная стихия. Не смогу черпать в одном, возьму в другом. И хватит об этом!»

– Что ты так упираешься? Я никак не пойму! Почему руки опустила? Думаешь, что с мальчишкой все, а я вот уверен, что еще повстречаетесь…

Я махнула рукой в сторону духа. Тот взмахнул крыльями и поднялся над землей на короткий миг. По выражению его морды я быстро поняла, что обидела его. Но отступать не стала:

– Прочь! – рыкнула и отвернулась. Вынести этот взгляд было сложно. Мне не хотелось расстраивать Снорри. Но…

– Кого боги целуют, того и колотят по темени, Эгил. Я только защитить тебя хочу.

Дракончик издал недовольный вскрик и исчез. Его голос затих. Наконец я осталась одна.

***

Сокрытые тропы уводили нас все выше. Путь, не смотря на крутизну, выглядел безопасным – мы оказались под прикрытием неглубоких ущелий. Снег здесь не копился, облизывающий склоны ветер быстро выметал то, что нападало.

– Здесь легко пройдет отряд, – заключила я, следуя за Тьяцци по пятам, – Почему мы не используем такие тропы для вылазок?

– Ярлы говорят, долго и опасно. А по мне, они просто полупьяные дураки. Раньше-то ходили, и ничего.

– Сейчас-то что изменилось?!

– Люди, девочка, – наставник ненадолго остановился, перехватывая Катринцу по-другому. Мужчина тяжело дышал, и, видимо, прикрывшись необходимостью сменить положение, отдыхал, – Раньше война была делом жизни. Тем, для чего был рожден. Предназначением. Смерть в битве – величайшая честь. А что теперь? – он махнул рукой и снова взгромоздил себе на плечо тяжелую ношу, – Брюхо лишь бы набить, да способ изыскать, как избежать прямого столкновения. Да так не только у нас. Думаешь, имперцы другие? Те, что попроще и ничего не имеют, может, и не откажутся воевать за родной дом. Самые малодушные только вид сделают, чтобы прославиться и свое получить. А те, кто мнят себя самыми хитрыми, вообще дома останутся, только предлог найдется.

Его речь прервал протяжный волчий вой. Мы замерли, прислушиваясь.

– Совсем рядом, – я покрутила головой, – Ульфанги?

– Они. Самки. У них волчата народились.

– Ты говорил, они умные. Чего глотку тогда дерут? Их так охотникам найти проще.

– Герда! – мужчина резко обернулся, – Охотник никогда вреда не причинит беременной самке и той, что только-только ощенилась! Позор ему тогда!

– А если она сама нападет? Вон, как близко подошли.

– Не нападет, – просто ответил он, уже отворачиваясь, – Своя у ней забота. Это она тебя так приветствует. Чует, молодая волчица домой возвращается.
 

Я хихикнула и прибавила шагу, чувствуя, как поднимается настроение, и на душе становится теплее:

– Значит, это хороший знак?

– Еще какой! Наконец ты в родных землях.

Не забудь , чтобы не пропустить оповещения о новых главах!

Глава 1. О том, чего я не знала, не знали другие, но о чем рано или поздно становится известно 

1.6

Охотничий домик ярла Ингвальда встретил нерадушно. Покосившаяся крыша с дырами-провалами, кое-где отсутствовали окна, и гуляющий внутри ветер неприятно завывал, словно прогоняя прочь. Печная труба совсем разрушилась.

– Ну, ступай, – подтолкнул в спину Тьяцци, привалив спящую Катринцу к косой стене, – Давай, по-быстрому. Холодно тут, внутри заночуем.

Я кивнула и толкнула дверь. Та открылась не слишком охотно. Повиснув на одной петле, низом ободрала половую доску. Я цокнула, навалившись всем телом, чтобы расширить проход. А потом так же уперлась всем весом в обратную сторону, чтобы закрыть себе путь к отступлению.

– Хелев дубак! – я дыхнула на руки и уже подняла голову, чтобы осмотреться, как вдруг услышала голос.

– Ну, не моя работа. Фимбулветер предвестник страшных вещей.

У дальней стены под отсутствовавшим окном на скрипучей лавке сидела моя старая добрая знакомая.

– Хвала Одину! Ты здесь!

Я бросилась к ней, но Марвия даже не поднялась навстречу. Лишь смотрела на меня, так грустно и пронзительно. Она снова была похожа на великаншу из самого Йотунхейма, была похожа на Скади. В руках ее замерло веретенце, а на плече повис старый лук.
 

– Девочка моя, домой все ж вернулась.

– Как ты спаслась? – тут же напустилась я на нее с вопросами, – Я думала… Думала…!

Марвия тяжело вздохнула, передавая мне свое оружие:

– Не спаслась, девочка. Сил уже не осталось. Хель приняла меня, как старую подругу. Давно она меня поджидала, а я боялась. Зря!

Я не поняла:

– Как же ты здесь?

– Кто знает…? – женщина пожала плечами и улыбнулась, – Может, и нет меня совсем, а тебе привиделось, – лицо ее в миг стало серьезным, – Но коль я здесь, то не ради праздных речей, Эгил. Я расскажу тебе о Киа. Пока время мое не истекло, слушай. И слушай внимательно…

***

Прошло полтора года с начала многолетней зимы Фимбулвинтер

– Я не получал донесений уже несколько месяцев!

Рант в ярости стукнул кулаком по столу, от чего ближайшие советники вздрогнули. Они не решались даже шевельнуться, не то, чтобы переглянуться или обменяться взглядами. Только те, что сидели друг напротив друга, округлив глаза, искали друг в друге поддержки.

– Ваше Императорское Высочество, смею предположить, что мы потеряли связь с нашими шпионами, – высказался самый отчаянный, смелый военный, что еще служил его отцу, – Эти записки последнее, что было получено. Одному Единому известно, что с ними…

Мужчина не договорил. Быстрым шагом Рант подошел прямо к его месту и одним резким взмахом собрал в кучу несколько мелких свитков, комкая их в кулаке.

В последнее время я все чаще наблюдала друга в подобном настроении. Он рассчитывал на… Я даже не знаю, на что.

«На мир...?» – думала я, наблюдая, как он перебирает донесения одно за другим, – «Он ведь не настолько глуп. Все же они не слишком хорошо расстались…»

Я каждый день думала о подруге. Должно быть, как и Рант. Представляла, как она там. И сама ожидала каждого письма от доносчиков, в тайне надеясь, что там будут добрые вести о ней, даже если для всего Равена они станут скорбными.

Академию Аргент наш отряд закончил спустя пару месяцев после побега Эгил. Дело было больше в Ранте, нас поторопили из-за него, но выпускные экзамены от того легче не стали. С боем одолев и это испытание, мы в полном составе получили наши первые воинские звания, новую форму и статус, близкий к элитному. Каждому из отряда досталось место на службе в соответствии с навыками, магическими способностями и собственными желаниями. Лишь у меня особенно не спрашивали. Гримнир настоял на том, чтобы я осталась рядом с нашим принцем. А тот и рад! Нет, нет, да и заставлял меня примерять чужую личину, прикидываясь Его Высочеством.

Грим же, клявшийся Единым, что ноги его не будет на флоте, сам вызвался на службу в море. И теперь уже даже руководил эскадрой, ушедшей в моря близ Хильд. Рант быстренько присвоил ему подходящее звание, назначив в помощники хорошо нам знакомого капитана Сандра.

Я ужасно за него волновалась…

– «И явила народу Хильд истинное чудо!». Это что за ерунда?

Я моргнула, возвращаясь разумом к происходящему в зале совета. Рант потрясывал листком бумаги:

– Что это значит?! Какое чудо?! О чем идет речь? Дальше… – скомкав донесение и швырнув его в центр стола, взял другую бумагу, – Приняла решение о замужестве до наступления ночи, – правитель хмыкнул, не посчитав нужным прокомментировать новость, что, должно быть, причинила боль, – … Так–так–так… Отмечают холодность и отстраненность. Это что, я вас спрашиваю? У нас тут политика и шпионаж или романтические стишки?!
 

 Из донесений, приходящих до этого, мы узнавали больше о том, какой путь проделала наша подруга. Спустя какое-то время после ее побега пришли первые вести о ее возвращении в Хильд. Конечно, оно не было триумфальным, мы такого и не ожидали. Лишь молились, чтобы она добралась благополучно на родную землю. Разумеется, встретили ее как врага. Особенно близкий к ярлам шпион сообщил, что ее длительно испытывали на прочность и терпение, в открытую выражая недоверие. Но что-то вдруг изменилось. Теперь речь шла о каком-то чуде, о чем-то, что заставило остальных увериться в ее истинном стремлении вернуть в Хильд мир.

«И правда, что случилось…?»

Я снова посмотрела на друга. Принц все так же стоял у стола, сжимая пальцами переносицу. Похоже, у него снова разболелась голова. Такие приступы мучили его очень часто. Должно быть, он снова потратил излишне много сил на отца.

– Что с посольством, что я отправил три месяца назад? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному.

– М–м–м… – промычал ближайший к принцу советник, – С границы пришло сообщение, что тела уже направляются в столицу.

– ЧТО?! – снова взревел Рант, испепеляя взглядом говорившего мужчину.

Советник пожевал губы и поднялся:

– Простите, Ваше Императорское Высочество, но вы ошиблись, делая ставку на этой дикой женщине. Даже воспитанная здесь, она никогда бы не стала своей. И благородство, что закладывается еще в утробе, ей незнакомо.

Мой взгляд скользнул дальше, к следующему сидящему, а потом к лицу еще одного. Все они, собравшиеся здесь, молча выказывали согласие.

Мы с другом переглянулись, уже предчувствуя, что следующим предложением императорского совета будет возобновление активных действий:

– Ваше Императорское Высочество, ваш отец никогда не стерпел бы такого оскорбления.

Заговоривший военный кивнул своему соседу. Тот сцепил руки перед собой, звякнув драгоценными браслетами. Его слова прозвучали словно приговор:

– Нужна война.