Стань моим оберегом

— А когда ты разведешься, то подаришь мне дом своей кикиморы? — мурлычет Юля за дверью спальни. 

— Дом, машину, драгоценности. Всё будет твоим, — голос моего мужа срывается, раздается стон. 

Юля довольно хихикает. 

Я разворачиваюсь и выхожу из квартиры, и только в подъезде даю волю эмоциям.

За спиной дверь моей квартиры. Моей и Андрея. В которой он сейчас с Юлей – юной невестой его лучшего друга. 

Я вытираю проступившие слезы, дрожащими пальцами поудобнее перехватываю ручку небольшого пухлого чемодана и поднимаюсь на один пролет. Сажусь на ступеньки так, чтобы меня не было видно, когда Юля выйдет на площадку.

Всего минуту назад я со счастливой улыбкой бежала вверх по лестнице. Я приехала раньше и думала, что Андрей обрадуется. Специально не стала его предупреждать.

В голове набатом бил голос Юльки: “А ты отдашь мне дом своей кикиморы?”

Дом! Мой дом, ипотеку за который я выплачивала десять лет! 

Злость накатывает волной. Я подскакиваю, чтобы влететь в квартиру и вырвать волосы этой твари, а мужу – расцарапать лицо. Но быстро беру себя в руки. 

Я не могу. Нельзя поддаваться эмоциям. Не сейчас. 

Слезы льются ручьем, я вытираю их рукавами кашемировой кофточки. Кофточку эту мне подарил муж, и сейчас я едва держусь, чтобы не порвать ее в клочья прямо на себе.

Прислоняюсь к перилам. Глотаю слезы, чтобы не вслух. Ору молча. Душой. 

Скрипнула дверь. Я прислушиваюсь и зажимаю рот рукой. 

— Сладкая, — Андрей не говорит – шепчет. Слышится шлепок ладони по голой коже. Юлька в шортах или в юбке. — Я уже скучаю. 

— Приезжай завтра, — просит Юля, и ее голос звонким эхом разносится по подъезду. — Марк вернется только в пятницу, и до того времени я полностью свободна. 

— Я постараюсь вырваться, — Андрей влажно целует любовницу. — Аля вернется с минуты на минуту, и если вы пересечетесь в подъезде, нехорошо получится. 

Юлька обиженно фыркает. Стук каблучков разносится в глухом помещении. Цок-цок-цок…

Дверь захлопывается. Я не могу пошевелиться. Руки и ноги не слушаются, как если бы на меня положили бетонную плиту. Только всё сильнее сжимаю пальцы на перилах, кусая губы до адской боли. 

Я поднимаюсь. Оставляю чемодан прямо на лестнице и бегу вниз. Юля уже ушла, но я и не собираюсь догонять ее. Мне всего лишь нужен свежий воздух прежде, чем я вернусь домой. 

Домой. У меня его больше нет. 

Выскакиваю на улицу, и ветер тут же швыряет в лицо горсть дождевых капель. Вода смешивается со слезами, лишая меня зрения на несколько мгновений. 

Чья-то крепкая рука хватает меня за плечо. Я не реагирую. Мне плевать. Сознание туманится, колени подкашиваются, и я тихо скулю от ненависти к этому миру. 

— Аля, в машину! — грозный голос звучит прямо над ухом. 

Кто-то тащит меня к черному автомобилю, открывает дверцу и запихивает меня внутрь. Только сейчас я нахожу в себе силы сделать глубокий вдох и осмотреться растерянным взглядом. Аромат нагретой дорогой кожи на долю секунды расслабляет, но тут же напоминает мне запах салона в машине моего мужа. Я вновь заливаюсь слезами, не в силах остановиться. 

Марк обходит авто и занимает водительское сиденье. Он захлопывает дверцу, и шум дождя становится тише. Включает печку. 

Он не смотрит на меня, не спешит объясняться. Заводит двигатель нажатием кнопки, машина выезжает из двора и останавливается на парковке. 

Я смотрю на знакомое лицо с недельной щетиной, невидящим взглядом скольжу по крепкой груди, отмечаю новые часы на правом запястье. Марк не любит менять часы, последние десять лет он носил одни и те же. А теперь другие.

— Юля подарила? — вырывается у меня, и я всхлипываю. — Марк… Они… Ты знал? Скажи мне, знал?!

— Нет, — голос тяжелый, усталый. — Догадывался, но не знал. И уж точно не думал, что она с Андреем. 

— Давно они… — я хочу спросить: “Давно они вместе”, но слово “вместе” застревает в горле. Вместе можем быть только мы. Мы женаты!

Я задышала часто и прерывисто. Руки затряслись, из груди рвется крик. Поймала себя на том, что, не задумываясь, ударила панель. Физическая боль в руке – ничто по сравнению с душевной. 

— Тише, — Марк перехватывает мои руки, прижимает меня к себе крепко. 

Я цепляюсь за его рубашку, вдыхаю аромат одеколона и со злостью кричу в плечо. 

— Я поймала их в постели! 

— Они тебя видели? 

— Нет, я не смогла показаться. Выбежала и спряталась. Не могу туда вернуться. Что мне делать? Андрей… Он хочет со мной развестись! Я все слышала! Он говорил, что отдаст ей мой дом, машину и драгоценности! Но это же все мое, я сама заработала!

Марк обнимает еще крепче, и я успокаиваюсь. Только всхлипываю, прижимаясь к теплому телу. Дышать легче, но дыра в груди разрастается все сильнее. 

— Ты не должна признаваться ему, что знаешь правду, — говорит Марк. 

Я вскидываю голову и смотрю в серые глаза. Они полны печали. 

— Я не смогу промолчать, — выдыхаю судорожно. 

— Постарайся, Аля. Если бы я не увидел тебя, выбегающую из подъезда, то уже бы разбил Андрею рожу. Я и собирался сделать именно это, но если он узнает, что его интрижка больше не тайна, он тебя обчистит. Понимаешь?

— Нет, — я возвращаюсь на пассажирское сиденье, смотрю перед собой в лобовое стекло. Дождь усилился. 

— Только ради тебя… Аля, ты сама подписала брачный договор не глядя. Помнишь? И по договору, если именно ты становишься инициатором развода, то всё имущество переходит Андрею. 

— Что? — не верю своим ушам, рассеянно оборачиваюсь к Марку. Он шутит?

Друг хмурится. Поджимает губы. 

— Прочти, когда будешь одна. Ты ведь никогда в договор не заглядывала?

Я отрицательно мотнула головой. Сознание затуманилось, и я на миг перенеслась в прошлое, на десять лет назад. 

Я любила Андрея больше жизни, и когда он предложил составить брачный договор, то страшно обиделась. Мне было двадцать пять, я была глупа и наивна. А потом просто забыла, потому что любовь затмевала разум. 

Подписала разозлившись. Не читая. 

— Аля, — Марк неловко дотронулся до моего плеча, — мы справимся, слышишь? Я подыграю тебе. Мы должны добыть доказательство измены Андрея, и тогда все, что вы нажили, получится поделить поровну. Большего не обещаю. 

— Зачем тебе помогать мне? — я стреляю в Марка взглядом. — С чего вдруг? Вы дружите с детства, а помогаешь ты мне. Только потому, что он завалил твою подружку? 

— Мою невесту. Она – моя невеста. Я собирался жениться на ней.
— Прости, — я закрываю лицо руками, глубоко вдыхаю. — Я не могу вернуться домой, только не сегодня. 

— Ты должна. Аля, ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю, и ты сможешь выдержать некоторое время. Я сделаю все возможное, чтобы поймать этих двоих на камеру. Иди домой, сделай вид, что только что приехала. Пожалуйста, не наломай дров. 

Я заскулила, успокаивая эмоции. Боль предательства сменилась жаждой мести. 

Марк прав – я сильная. Я справлюсь. А сейчас я должна идти и улыбаться своему мужу, который несколько минут назад трахал другую.

— А почему ты здесь? — опомнилась я. — Юля сказала Андрею, что ты вернешься только в пятницу. 

Марк откидывается на сиденье, трет глаза. Если бы я не знала, как хорошо он умеет скрывать свои эмоции то решила бы, что ему все равно на предательство. Но нет, я точно знаю, что Марку сейчас ничуть не легче, чем мне. Мы в одной лодке, которая тонет во лжи. 

— Для нее я в командировке. Два дня следил, с утра до ночи. Сначала был шопинг, потом встречи с подругами, спа-салоны и снова шопинг. Я решил, что разыгралась паранойя и я зря Юлю преследую, но сегодня она села в машину и прикатила сюда. В твой дом. Для чего? Вы не подруги, а даже если бы и были, то ты уже неделю гостила у своей матери. Я отправился за ней, наблюдал за подъездом несколько часов и тут увидел тебя. Ты вышла из такси, скрылась в подъезде, и я решил подождать. Если бы через некоторое время не вышла ты или Юля, то я поднялся бы и узнал, в чем дело. 

Я обнимаю себя за плечи. Дрожу, но не от холода. Дождливый летний день не способен заморозить душу и тело настолько сильно. 

— Аля, — Марка поворачивается ко мне, и я наконец-то вижу боль в его глазах. До этой секунды думала, что ему и впрямь все равно. — Я еле держу себя в руках, чтобы не подняться в квартиру вместе с тобой и не разукрасить своего лучшего друга как картину Репина, поэтому, пожалуйста, сохраняй спокойствие. Ты сможешь? 

— Смогу, — шепчу я, и слезы катятся по щекам. 

Марк протягивает руку к бардачку, мне приходится отклониться, но он все равно касается моих коленей. Извиняется, вытаскивает из бардачка сухую салфетку, отдает ее мне. 

— Помни, ради чего ты это делаешь, — говорит он. — Ты должна сохранить все, что заработала, а я буду безумно рад видеть Андрея у разбитого корыта. Мы вместе, слышишь? Захочешь поговорить – звони или пиши. Я “вернусь” из командировки сегодня. 

— Уже сегодня? Я слышала, как Юля просила Андрея приехать к ней завтра. 

— Приедет, — усмехается Марк. Он разминает шею и тяжело вздыхает. — Приедет…

Я поднимаюсь по лестнице, прохожу еще один пролет мимо своей квартиры и забираю чемодан. Потом спускаюсь и долго стою у двери, то прижимаясь к ней лбом, то отстраняясь. Как мне смотреть в глаза человеку, который меня предал? Как вести себя, чтобы он ничего не понял? 

Набираю в грудь воздуха и медленно выдыхаю. Знаю, что дверь не заперта, а потому нарочито громко дергаю ее за ручку, как будто я вовсе не крадусь, а действительно только пришла. 

В коридоре меня встречает цветочно-древесный аромат. Не мой, не Андрея. Незнакомый. До отвращения. 

Я слышу шум воды в ванной. Из гостиной доносится тихая расслабляющая музыка. По полу тянется сквозняк – наверняка в спальне открыто окно. 

Я смотрю на родные стены. Шкаф, который выбирала так долго, что Андрей уже был согласен на другую квартиру, в которую этот самый шкаф поместится. Я смеялась и искала мастера, который уменьшит мебель по размеру. Квартира мне нравилась, и менять ее я не хотела. Просторная, с тремя спальнями, кабинетом и просторной кухней. А, главное, с панорамным окном в гостиной. Современный, лаконичный и минималистичный интерьер – моих рук дело. 

Мне нравилась эта квартира до сегодняшнего дня. 

Я убираю чемодан на нижнюю полку шкафа. Возможно, он мне еще пригодится совсем скоро. Стягиваю с ног кроссовки, оставляю их у двери. На мне “дорожный” костюм: кашемировая кофточка и темно-синие легинсы. Удобно в длительном перелете. 

Пока шум воды не прекратился прохожу в спальню на цыпочках. Кровать аккуратно заправлена, но здесь аромат Юлиных духов еще крепче, поэтому окно нараспашку. Андрей надеялся, что запах выветрится. 

Я усмехаюсь, до боли кусаю губы. Не плакать, только не плакать. Улыбайся, Аля, мать твою!

Гордыня требовала ворваться в ванную, переключить воду с теплой на горячую, и пока Андрей заживо варится, рассказать ему о том, какой он урод. Потом собрать вещи и уехать в дом – тот самый, который был обещан Юле. 

Хера с два она его получит. 

На кухне вижу, что посудомойка не включена, но в ней два бокала с каплями красного вина и тарелка под фрукты. Оплошал, дорогой муженек.

Делаю себе чай, сажусь за стол, зачем-то глажу стеклянную поверхность. Мне необходимо помыться, перелет был слишком долгим, и если в любой другой раз я бы обязательно присоединилась к мужу в душевой, то сейчас сама мысль об этом была мне противна. 

Шум воды затихает. Я напрягаюсь и глотаю обжигающий чай, не чувствуя вкуса. Взгляд направлен на дверной проем…

Андрей появляется на пороге и улыбается так искренне, что у меня замирает сердце. Полотенце на его крепких бедрах напоминает мне, почему он только что мылся. С темных волос капает вода. Идеальное, невыносимо красивое лицо с едва заметными морщинками светлеет при виде меня.

— Я ждал тебя раньше, — говорит он негромким, бархатистым голосом, который я всегда так сильно любила. 

Через силу улыбаюсь в ответ, сжимая чайную чашку ладонями. Вот-вот лопнет. 

Муж подходит ко мне и чмокает в затылок. Меня словно током прошибает. Он этими губами целовал другую только что…

Смотрю, как Андрей делает чай и себе. Напевает под нос что-то неразборчивое, но веселое. Достает из морозилки упаковку стейков и кивает мне: 

— Приготовишь ужин? Я голодный как зверь.

— Я только что с дороги, — напоминаю дрогнувшим голосом. — Мне бы помыться и отдохнуть. Закажи из ресторана, пожалуйста. 

— Ну нет, — Андрей картинно приподнимает брови, сдвинув их к переносице. — Я не хочу ресторанную. Тебя не было неделю, я соскучился по домашней еде. Давай, это ведь недолго. 

Он отпивает чай, подмигивает мне и выходит из кухни. 

Я растерянно смотрю ему вслед. И как я раньше не замечала потребительского отношения ко мне? Он ведь всегда таким был. Но я будто не видела. 

В кармане вибрирует телефон. Дрожащей рукой достаю его и смотрю на вспыхнувший экран. Сообщение от Юли.

“Привет! Марк попросил меня написать вам с Андреем и пригласить завтра в загородный дом. Твой был бы удобнее, он ближе нашего. Как ты думаешь? Марк возвращается сегодня из командировки и очень хочет встретиться всем вместе”

Я тупо смотрю на сообщение. Читаю его снова и снова. Поразительная наглость восемнадцатилетней девицы не имеет границ. Но может, в силу возраста она такая беспринципная. 

Не отвечаю. Сворачиваю чат с ней, в котором за целый год, пока они встречаются с Марком, набралось от силы пять сообщений. Открываю чат с Марком, набираю сообщение:

“Загородный дом? Серьезно? Ты хочешь стать свидетелем массового убийства?”

Ответ не заставил себя ждать:

“Доверься мне”

Доверься! Я хмыкаю, понимая, что глухая боль под ребрами с левой стороны отступает. Обида растворяется в жажде мести, злость заставляет думать холодной головой. 

— Милая! — кричит Андрей из гостиной. 

Я скриплю зубами, смотрю на упаковку стейков. Мне кусок в горло не полезет, но если я хочу и дальше играть роль глупой, ничего не подозревающей женщины, то должна вести себя так, как всегда: то есть, как овца. Влюбленная, тупая овца. 

— Ужин скоро будет готов, — отвечаю самым милым голосом, на какой только способна в данной ситуации. 

Стейки плюхаются об тарелку в микроволновке. Вообще-то, Андрей не любит мясо после быстрой разморозки, но сам виноват – не стоило класть его в морозилку. Пусть жрет, что есть. 

Пожарить стейк, настрогать салат и запечь несколько маленьких бутербродов с ветчиной – дело десяти минут. Для меня же они тянутся вечность.

От меня неприятно пахнет. Лететь из Рима, где живет моя ма, пришлось через Дубай,  а это тринадцать часов вместе с ожиданием. Я спала сидя, умывалась в туалете аэропорта, и все время таскала за собой пусть небольшой, но тяжелый чемодан. В то время как мой муж…

С силой бросаю тарелку на стол, выкладываю на нее стейк и поджаренную стручковую фасоль. 

— Ужин готов! — зову я Андрея, растягивая губы в подобие улыбки. 

Стою у стола, сцепив руки в замок. 

Муж появляется почти сразу. Он уже одет, как всегда – с иголочки. Выглаженная белоснежная рубашка, синие брюки. На запястье браслет из белого золота – мой подарок на нашу десятую годовщину. 

И что-то еще. Что-то, чего я никогда не замечала во внешности любимого мужчины: пустой взгляд, когда он смотрит на меня. Как на предмет мебели. Будто я стул или что-то вроде. 

Я есть и всегда была – привычная, удобная, как ортопедическая подушка. Не жена, не любимая, а так – часть интерьера. 

Андрей не остается на кухне. Бросает через плечо: “Поужинаю в кабинете” и собирается выйти. 

Я успеваю остановить его:

— Мне Юля написала, — голос преломляется. 

Я вижу, как напрягаются мышцы спины под тонкой тканью рубашки. Как нога мужа зависает в воздухе, не успев коснуться пола. 

— И что же? — спрашивает он вкрадчиво.

Только Бог видит, каких усилий мне стоит не выплюнуть: “Призналась, что у вас отношения”. 

— Говорит, что Марк просит нас всех поехать завтра в загородный дом. В мой дом. Он ближе их. Думаю, у Марка была трудная командировка и он хочет отдохнуть. Ну, знаешь: банька, шашлыки, прохладный бассейн. Я не помню, когда в последний раз просила чистильщица заняться бассейном, но думаю, что он в порядке. 

— Так себе идея, — бросает муж разворачиваясь. — Если честно, давно хотел тебе признаться, что Юля мне не нравится. В смысле, она может быть и ничего, но не для Марка. Он мой лучший друг, ты ведь знаешь, и я желаю ему настоящего счастья. Юлька – восемнадцатилетняя писюха, с такой как она семьи не построить. 

Я едва сдерживаю истеричный смех. Пальцы сжимаются на спинке стула, я покачиваю его и ударяю об пол. 

— Ладно, — киваю, отводя глаза. — Но давай потерпим ее еще завтра? Я давно собираюсь наведаться в дом, проверить его, да и отдохнуть не отказалась бы. Мой отпуск скоро закончится, как и твой, а мы еще ни разу не были на природе. 

— Ты – партнер нашей компании, — улыбается муж. — Можешь продлить свой отпуск, я не буду против. 

— Не стоит этого делать. Ты сказал правильно, я – партнер, а значит, работать должна наравне с тобой и Марком. Кто, кроме нас троих, будет этим заниматься? Мы поедем завтра с Марком и Юлей, не спорь. Мне необходимо развеяться. 

Я вижу, как темнеют глаза Андрея. Стейк на его тарелке уже остыл, и в другое время мой муж уже бы ворчал на этот счет, но сейчас его занимали панические мысли. Я более чем уверена, что он паникует. 

— Поедем, — кивает Андрей и все-таки уходит. 

Вечер тянется бесконечно долго. Ночь вступает в свои права целую вечность спустя, и я, после часа отмокания в ванне, ухожу в гостиную. Включаю первый попавшийся сериал, забираюсь на диван с ногами. На столике – бутылка вина, открытая не мной. Она уже была открыта, когда я ее взяла. 

Я жду, когда Андрей заснет. Не могу найти в себе сил лечь с ним в одну кровать, но и пойти спать в другую спальню тоже не выход. Муж начнет спрашивать, и я не выдержу. 

На экране телевизора мелькает парочка: парень целует свою подругу, их отвлекает чей-то голос…

Я отворачиваюсь. В моей голове всплывают воспоминания одно за другим. Я и Андрей. Андрей и я. Только мы вдвоем на протяжении десяти лет. Всегда вместе, всегда рядом, и со стороны – идеальная пара. Нам завидуют. Нашей семьей восхищаются. Нам подражают. 

Я отпиваю вино прямо из бутылки, игнорируя бокал. Лунный свет проникает через тюль и рассеивается на паркете. Под окнами шум машин, чей-то смех, крик. 

Ложусь на диван, подминаю под себя подушку. Чувствую себя как в гостях – так же неуютно. Квартира и не была моей, Андрей купил ее. Я лишь нашла дизайнера и контролировала рабочих во время ремонта. Но всегда ощущала себя дома, а теперь так, словно осталась ночевать у подружки. 

Утро встретила в гостиной. Не заметила, как заснула, но так даже лучше. Андрей еще спал, и я поспешила выбросить бутылку, поправить подушки на диване. 

Пора собираться и выезжать. Улыбаться Юле. Болтать с ней о глупостях, вроде новой коллекции сумочек или перемывать косточки ее новой парикмахерше. 

Марк сказал правду – мы с ней не были подругами, хотя бы потому, что я старше в два раза. Мне не о чем говорить с Юлей, но сегодня придется.

Говорить, и через силу останавливать себя от желания врезать по кукольному личику.