«Сколько там? Всего лишь половина восьмого?! Боже! Когда же это всё закончится?!», — думала я, в очередной раз смотря на наручные часы. «Согласиться на мамину авантюру, взять пригласительный на эти идиотские быстрые свидания было худшим решением в моей жизни. Сейчас я могла беззаботно отдыхать дома, поедать любимые карамельные кексики и смотреть чертовски интересный сериал… Но вместо этого приходилось слушать безумные интересные, в кавычках, истории маминого красавчика, который, к великому сожалению, не имел представления о том, как выглядела бритва…».
Пройдясь обречённым взглядом по сидящему напротив мужчине, я положила подбородок на кулак и тяжело вздохнула.
Нет. Внешне Николай был очень даже ничего: тонкие, красивые черты лица, слегка выдающиеся очерченные губы и потрясающей глубины зелёные глаза. Но эта его невыносимая духота и до смешного пушистые усы портили всё впечатление.
— Женечка, я вас утомил?.. — поправив очки, расстроенно спросил Николай, кажется, Петрович. — Снова увлёкся разговорами о работе... Просто поймите: физика — моя жизнь!
— Что вы, что вы! — отмахнувшись от надоедливых мыслей, натянуто заулыбалась я. — Просто день сегодня был ну о-о-очень загруженный. Из-за этого я немного утомилась… А так ваши рассказы об испытаниях, основанных на принципах неопределённости, ядрах и, прости господи, электронных облаках безумно познавательны.
— Правда?! — снова потянувшись к очкам, воодушевлённо воскликнул мой собеседник. — Я очень рад. Тогда продолжим!
«Конечно, продолжим…», — подумала я и снова отключилась от реальности.
Э-э-эх…
Когда мама настаивала на этих идиотских быстрых свиданиях, я думала, что они действительно будут быстрыми! Минут пять, десять от силы… Но не пятнадцать же на человека!
Так весь вечер в пустую пройдёт... Ну зачем я пришла?!
Гневаясь на своё неразумие, я не сразу услышала звук спасительного сигнала. Тяжело вздыхая, Николай Петрович стал нехотя подниматься — он явно не желал расставаться со мной.
Я же незаметно радовалась тому, что наше свидание наконец-то подошло к концу.
— Женечка, вы чудо! — в сотый раз поправив свои несчастные очки, Николай улыбнулся. — Я счастлив, что встретил вас. Меня никто и никогда ещё с таким вниманием не слушал… Жаль только время быстро закончилось! — он с досадой махнул рукой. — Если вы не против, может, обменяемся номерами? Я бы в скором времени смогу выкроить для нас вечерок…
Николай был настолько воодушевлён нашим знакомством, что мне неожиданно стало не по себе… Ведь дальше нам было точно не по пути.
— Николай Петрович… — поджав губы, вздохнула я. — Николай! Я тоже рада знакомству. Но… Не думаю, что переживу ещё одно свидание. Мы слишком разные. Простите…
В мгновение счастливое мужское лицо потухло. Видя, как горящие интересом глаза в секунду тускнеют, я почувствовала себя бессердечной стервой.
Это было, как отобрать у ребёнка конфетку — ужасно неловко.
Но даже если так… Не могла же я дать Николаю пустую надежду? В любом случае горькая правда была лучше сладкой лжи.
Николай мне совершенно не понравился.
— Женечка! Евгения, вы… — теперь мужское лицо побагровело от злости и досады. — Я…
— Извините, не могли бы вы побыстрее уйти, — в момент, когда Николай хотел высказаться, позади меня послышался до боли знакомый голос. — Время уже идёт… Вас с нетерпением ждёт во-о-он та пышногрудая красотка. Уверен, из вас выйдет прекрасная пара!
Голос Аверина был максимально спокойным, а у меня от его близости поджилки тряслись. Встретить босса на быстрых свиданиях я была ну никак не готова!
В тысячный раз нервно поправив очки, Николай раздражённо поджал губы, кинул на меня презрительный взгляд и поспешил удалиться. Герман Романович же в привычной ему вальяжной манере быстро занял место напротив.
— Здра-а-авствуйте, Евгения Александровна — одним уголком губ самодовольно ухмыльнулся Аверин. — Хотя что это я… Мы же не на рабочем месте, — облокотившись на стол, Герман Романович положил подбородок на кулак. — Женечка! Дорогая… А что ты здесь делаешь? Где же твоя мама?! Гости? Никогда бы не подумал, что вы так, — это слово он выделил особой интонацией, — будете праздновать её день рождения. Безумно весело…
Аверин продолжал сыто скалиться. А я, не открывая взгляда от его горящих зелёных глаз, пыталась придумать тысячу и одно оправдание своему нахождению здесь.
— Ну что же ты так на меня смотришь? — слегка подняв брови, чуть тише спросил Аверин. — Боишься? Не стоит… Уверен, мы прекрасно проведём этот вечер вдвоём.
Тот же день. Несколькими часами ранее
— Что это такое?! — швырнув на мой стол несчастные документы, взревел Герман Романович. — Какого чёрта поход в театр оказался в списке представительских расходов?! — босс буквально горел от негодования. — Я же просил всё прикрыть встречей с деловыми партнёрами.
— В списке каких расходов? Такого не может быть! — схватив бумаги, фальшиво воскликнула я. — Наверное, это ошибка... Я помню, что прикрепляла к ним счёт из ресторана. Как же это... — я изо всех сил старалась изобразить искреннее удивление.
Получалось, конечно, отвратительно… Ведь я своими ручками подменила несчастные чеки в прошлом отчёте.
Ну, а что?! Я была полностью уверена в том, что Герман Романович заслуживал хорошенькой порки от главного бухгалтера.
В прошлом месяце мне целую неделю пришлось таскаться за этим змеем, умолять подписать моё заявление на отпуск. Это же мерзкий уж сначала до последнего морочил голову, а потом вообще заявил, что отдохнуть я смогу только в сентябре!
Видите ли на конец июля у нас запланировала деловая поездка в Питер! А без меня присутствовать там он попросту не мог…
Боже, как же я тогда была зла! Я и так пахала на Аверина аки конь — без выходных и проходных. А он даже не удосужился на несчастные две недели замену мне взять.
Хотя я даже претенденток нашла! Всем отказал…
И вот когда Змей Романович в очередной раз попросил прикрыть его золотую задницу, я не сдержалась и насолила ему: специально включила променад с очередной легкодоступной девицей в представительские расходы.
Знала, что увидев такое, Людмила Рудольфовна обязательно настучит Аверину по голове. Да и не только она…
— Как ты могла, Женя?! — безупречное мужское лицо побагровело от гнева. — Чёрт бы тебя побрал... Ты хотя бы понимаешь, что теперь мне придётся объясняться не только с Людмилой Рудольфовной, но и с отцом?! Он же с меня живым не слезет...
«И по делом тебе, Змей Романович! Будешь знать, как свои гульки за счёт компании финансировать, да кайф мне обламывать...», — подумала я и невольно усмехнулась.
— Ты что это... Смеёшься надо мной?! — пуще прежнего завопил Аверин.
— Что вы, Герман Романович, — подняв невинный взгляд, ответила я. — Разве я могу над вами смеяться?.. Просто в горле от неловкости пересохло. Прокашляться пыталась.
— Прокашляться она пыталась! — раздув ноздри, воскликнул босс. — Давай теперь придумывай, как косяк свой исправлять будешь… Людмила Рудольфовна ждёт нас в три часа...
— Не меня, а вас… — пожала плечами я.
— Что значит «не меня, а вас»?! Пойдёшь со мной!
— Нет! — ухватившись за край стола, приподнялась я. — Извините, Герман Романович, но никуда я не пойду, потому что работаю сегодня до обеда.
— Это ещё почему?! Разве я давал разрешение?!
— Давали, — строго отрезала я. — Если не помните, можете найти моё заявление, собственноручно вами подписанное. Там сказано, что эти несчастные несколько часов я взяла за свой счёт! За свой счёт, Герман Романович, — с особым удовольствием повторила я. — Поэтому вы не можете меня задерживать...
И без того багровый Аверин в этот момент от бешенства готов был воспылать. Несчастная венка, выступившая на его виске, так яростно пульсировала, что, казалось, от напряжения готовилась разорваться.
Конечно, Змей нервничал. Он же не привык получать от меня отказы.
— Я... Ты... — хрипло прошипел Герман Романович. — Да я тебя...
— Может быть, чаю? — сохраняя максимальное спокойствие, спросила я. — Кажется, у вас в горле пересохло... С мятой и мелиссой. Говорят, успокаивает...
На мужском лице выступили белые пятна.
Господи, какое же наслаждение было видеть его таким. Прямо бальзам на мою измученную душу...
Лучше всяких этих ваших оргазмов.
— Нет. Спасибо!
Процедив сквозь зубы, Аверин резко развернулся и тяжёлой походкой направился в своё логово. Переступив его порог, Герман Романович с такой силой захлопнул несчастную дверь, что окна в приёмной задрожали.
«Псих», — подумала я, и уже было хотела вернуться к работе, как в дверном проёме снова показалась голова Аверина.
— Может быть, всё-таки передумаешь? — слегка сморщив нос, спросил он. — Я без тебя не справлюсь...
— Извините, — пожала плечами я. — У мамы сегодня день рождения. Юбилей! Соберутся гости, родственники приедут... Никак не могу такое пропустить.
— Чёрт! — воскликнул Аверин и, сжав губы, снова скрылся в кабинете.
Признаться честно, терпеть выходки этого мальчишки с каждым днём становилось всё тяжелее и тяжелее. Даже призрачная надежда зацепится в этой компании больше не радовала, а удручала…
Работать под начальством такого самодура было той ещё перспективой…
Но я же так желала здесь оказаться! Грезила работать в Алькасаре.
Трудиться наравне с лучшими архитекторами, проектировать жилые комплексы, квартиры в которых, несмотря на баснословную стоимость, продавались в первую неделю открытия продаж, было моей несбыточной мечтой. Я больше пяти лет пыталась пробиться сюда...
А сейчас думала, как быстрее сбежать.
И всё из-за того, что мне пришлось познакомиться с этим беспечным лентяем.
Господи, как же он меня раздражал!
Как только Роман Соломонович додумался на место генерального директора поставить своего непутёвого сынка.
Герман Романович же совершенно не разбирался ни в строительстве, ни в архитектуре, ни в управлении!
Пока наш Ясно солнышко наслаждался беспечной жизнью за него половину работы выполняла я, а вторую половину — бесчисленное количество сотрудников, которые трудились в поте лица.
Ну ничего... Не всё коту масленица. Пусть почувствует смертоносную силу Людмилы Рудольфовны. Может, после её взбучки за голову возьмётся?
А то одни девицы на уме, которых откровенно говоря, было не просто так сосчитать... Они менялись чаще, чем бумага в нашем многострадальном туалете. Уверена, этот бабник даже имён их не запоминал — разве что размер груди, ну или особые способности.
Тьфу! Даже думать об этом не хотелось…
Как же хорошо, что я была не из числа тех, кто бы мог случайно оказаться в постели моего босса. Из-за такой удивительной способности меня, кстати, и наняли. Пообещали после года кропотливой работы бок о бок с Авериным перевести в проектный отдел. Я же уши развесила — поверила!
А меня жестоко обманули... Отнекивались — мест нет! Но они были! Я узнавала...
Так и приходилось в надежде на светлое будущее продолжать прислуживать этому самодуру.
— Евгений Александровна! — грозный голос, прозвучавший в логове змея, вытянул меня из размышлений. — Женя!
— Да, Герман Романович, — подойдя к кабинету и открыв дверь, ответила я. — Что-то случилось?
— А что мы такие недовольные? — стрючил губы Аверин. — Тяжело уже пятую точку с кресла поднять? Движения — это жизнь, Евгения.
— Всё в порядке, Герман Романович. Вам показалось, — любезно улыбнулась я. — Так по какому делу вы меня звали?
— Отдел маркетинга распечатал макеты рекламы — сходи, забери их.
— Может быть, они на почту скинут? — пытаясь скрыть нежелание спускаться на второй этаж, спросила я. — Я бы могла их...
— Нет! — строго отрезал Аверин. — Мне нужна именно их распечатка. Твой принтер давно пора выкинуть на свалку! — он тяжело вздохнул. — Ещё... Забери оставленную на посту охраны посылку, документы из финансового отдела и, дождись, пока Крицкий подготовит отчёт о продажах за прошлый квартал. Уже неделю добиться от него ничего не могу! А на обратном пути захвати двойной эспрессо в нашем кафетерии. И сахар не забудь... — Герман Романович исподлобья посмотрел на меня. — Пора бы уже самой научиться справлять с кофемашиной... Только деньги транжирить вынуждаешь!
Теперь закипала я.
Чувствуя, как пульсирует выступившая на моём виске вена, я через силу улыбнулась, коротко кивнула и поспешила скрыться с глаз его долой. Ведь до греха сейчас было ой как близко...
/Герман/
Подумать только, сегодня Женечка, и правда, не стала задерживаться на работе. Стоило часам пробить полдень, как мой ручной хомячок, собрав свои немногочисленные пожитки, помахал лапкой и оставил меня расхлёбывать созданные ею проблемы.
Гадство!
Из-за чёртовой невнимательности моего дорогого секретаря, я целый час выслушивал от отца лекцию на тему недопустимого поведения. Видите ли, драгоценный сын империи не должен позорить светлое имя своего уважаемого родителя!
Будто позориться было не в нашей крови…
Слава богу, хоть карту в этот раз не тронул. Не знаю, что бы я делала, если бы папочка снова заблокировал все мои счета. Побираться точно не входило в ближайшие планы.
И всё из-за этой мерзавки!
Нет, конечно, можно было назвать Женю растяпой. Но моё внутреннее чутьё подсказывало: счёт за билеты в театр оказался в распоряжении Людмилы Рудольфовны не случайно.
Это была хорошо спланированная диверсия. Видимо, таким образом Женечка решила отомстить мне за неудавшийся отпуск!
Подумаешь, свои пышные булочки она на морском морюшке не погрела! Загар вообще-то вреден.
Да и дату питерской конференции определял не я. Без её мозгов мне там точно было делать нечего…
В общем, из бухгалтерии я вышел чернее тучи. Невыносимо хотелось рвать и метать! Если бы только мне на глаза попалась несчастная, заблудшая душа… Я бы на ней точно отыгрался!
Но, как назло, в этот момент коридоры офиса опустели. Даже в лифте пришлось одному ехать…
— Гадство! — толкнув дверь приёмной, воскликнул я. — Да чтоб ты провалилась... Чтоб праздничный торт поперёк горла встал! Чтоб...
— Ого-го… Злющий босс, кажется, вышел на тропу войны. На кого порчу наводишь? — стоило мне переступить порог, как сбоку раздался знакомый мужской голос. — Кто успел насолить нашему Барсику?
Повернувшись, я увидел покачивающегося на Женином стуле своего лучшего друга Славу.
— Ты ещё что здесь забыл?! — прошипел я. — Не помню, чтобы мы договаривались встретиться...
— А мы и не договаривались, — пожав плечами, Слава запустил стоящие на столе Жени шары Ньютона. — У меня выдался свободная минутка... Вот я и решил тебя навестить. Соскучился, так сказать...
— Ага, — ухмыльнулся я, остановив ход шайтан-машины. — Думаешь, я поверю в эти сказки? — покачав головой, протянул: — Не-е-ет! Я слишком хорошо тебя знаю. Говори: зачем приехал? Денег я тебе вроде бы не задолжал...
— Денег не задолжал, — довольно ухмыльнулся хитрый лис. — А вот желание... Да. Забыл?
— Желание? — задумался я. — Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Я так и знал! — воскликнул Слава и достал телефон. — Вот... Любуйся!
Там на большом экране его навороченного айфона, я увидел своё вдрызг пьяное лицо. Косые глаза, мокрые от коктейля губы и невнятный бред — конечно же, я не помнил ни ту ночь, ни тот спор, который, оказывается, проиграл, ни данное обещание.
Ярослав же, к сожалению, обладал феноменальной памятью. Правильно — профессия обязывала!
— И что ты от меня хочешь? — раздражённо вздохнув, я пренебрежительно оттолкнул его телефон. — Сразу скажу: голым по городу не побегу, слизывать текилу с мохнатого пупка бармена не стану, а на ползучих гадов у меня аллергия! Подохну ещё... Устанешь потом по судам таскаться.
— Как жаль... — с наигранной печалью вздохнул Слава, — ...что ты ни разу не угадал! Я придумал для тебя задание круче всего перечисленного! Уверен, тебе понравится...
По зловещей ухмылке Гордеева я понял, что встрял по самые помидоры.
Спустя три часа
— Да ты издеваешься! — увидев место, в которое Слава меня привёз, гнусаво воскликнул я. — Нет. Не пойду... Не заставишь!
— Не пойдёшь — завтра же продолжение того видео будет отправлено в нашу беседу, — Гордеев скрестил руки на груди. — Думаю, Алик удивится, узнав, что не только он спал с Ритой. Сомневаюсь, что невеста рассказала ему, как зажигала с тобой на Ибице.
— Во-первых, это было задолго до того, как они познакомились! — возмутился я. — А во-вторых, это шантаж.
— Нет, Герман. Это не шантаж... — вздохнул Слава. — Это способ добиться желаемого. Ты проиграл спор и теперь должен страдать. Забыл, как заставил меня провести вечер с престарелой «Мисс отеля»? Эта бомбита тогда меня так облобызала, что потом ещё месяц кошмары снились. Я же даю тебе выбор...
— Так это месть! — внезапно осенило меня. — Тогда, может, всё-таки текила и бармен?
— Нет! Ночь в компании красотки с быстрых свиданий, — он кинул мне на ноги оплаченный пригласительный. — Да не волнуйся ты так — уверен, тебе понравится! Как и мне танго с семидесятилетней Паулой.
Понравится?! Ага. Щас! Было страшно представить, какой контингент бывал в таких местах. Только отбитые или отчаянные люди могли поверить в то, что найдут здесь свою любовь. От одной только мысли о том, с чем мне придётся столкнуться, на шее выступил холодный пот.
Но разве мог я отступить, когда на кону стояла девичья честь? Пусть и слегка запятнанная моим совершенством.
— И как же я докажу, что провёл с ней ночь? — закатив глаза, вздохнул я.
— Легко, — расслабленно улыбнулся Слава. — Пришлёшь её утреннее фото из постели. Естественно, без лишних подробностей…
— Как тебя такого земля только носит? — раздражённо спросил я. — Ирод — не человек! — воскликнув, я хотел открыть дверь, но лис в последнюю секунду добавил:
— И ещё, Барсик… Не думай меня обмануть! Я твоих расфуфыренных кукол за версту чую. Попытаешься втюхать одну из этих подделок заместо нормальной женщины — можешь ждать ответку. Я тебя сразу предупреждаю...
— Я тебя сразу предупреждаю, — с особенной интонацией передразнил я. — Да понял-понял. Не дурак… Был бы дурак — не понял бы.
— Иди уже, дурак… Ты и так опоздал.
Это было настоящее сумасшествие.
Нет, наши развлечения и раньше выходили за рамки разумного — вспомнить только вечеринку на двадцатипятилетний юбилей Славы. После празднования нам целые сутки пришлось тухнуть в обезьяннике. Даже связи отца не смогли вытащить нас раньше.
Но тут, друг перешёл все мыслимые и немыслимые границы. Чёртова Гордеева злопамятность.
— Простите, но вы опоздали, — когда я зашёл в кафе, произнесла рыжеволосая кудрявая девушка. — Первый круг уже подходит к концу.
— Ничего страшного, — осматриваясь, вздохнул я. — Начну со второго. Не думаю, что нашёлся желающий, занявший моё место.
— Не нашёлся. Но и одна забронировавшая место девушка тоже не пришла. Поэтому в зале сейчас все по парам… Вам просто не к кому будет подсесть.
— Какая ерунда, — цокнув языком, закатил глаза я. — Мне всегда и везде будет к кому подсесть.
Сказав это, я направился прямиком в зал, из которого доносилась тихая музыка. Марина, так звали встретившую меня девушку, изо всех сил пыталась меня остановить. Но все её старания были тщетными, ведь, переступив порог, я сразу стал искать жертву.
И практически с первого взгляда я попал в цель.
За самым дальним столиком, обречённо смотря на сидящего напротив мужчину, задумчиво скучала та, кто бессовестно подставила меня перед отцом. Та, из-за которой я получил последнее китайское предупреждение.
Наглая лгунья Евгения Александровна — моя дорогая секретарша, отпросившаяся сегодня отпраздновать день рождения своей драгоценной мамы.
Сказать, что я обрадовался — ничего не сказать. У меня появился отличный шанс не только отдать должок Славе, но и проучить предательницу.
— Эх, Женя, Женя, — вздохнув, довольно ухмыльнулся я. — Зря ты сегодня сюда пришла… Я научу тебя начальство уважать!
/Женя/
«Нет. Это просто не могло быть правдой! Какого чёрта этот самодовольный змей здесь забыл?!», — растерянно смотря на Аверина, мысленно сокрушалась я.
— Женечка, ну что ты застыла? — слегка надув губы, спросил Герман Романович. — Словно призрака увидела... Моргни хотя бы, что ли... Чтобы я понял, что ты жива.
Он продолжал надо мной глумиться, но мне было совершенно не до смеха.
Во-первых, наша встреча в таком месте порождала кучу подколов, камаз с которыми мог свалиться на мою несчастную голову прямо на работе. Уверена, взбучку от Людмилы Рудольфовны и нагоняй от сурового папеньки, Аверин надолго заполнил. А во-вторых, я всё же ему соврала. Не могла же я признаться, что ухожу раньше только для того, чтобы провести вечер на быстрых свиданиях? Или могла...
— Герман Романович, — манерно улыбнувшись, сдавленно протянула я, — а вы что тут делаете?
— Как что? — пожал плечами он. — Пришёл поздравить твою маму с днём рождения. Хотел сделать сюрприз! Кстати, ты так и не сказала: где она?
С его лица не сходила самодовольная ухмылка, но и я была не промах.
— А где подарок? — непонятно откуда набравшись смелости, огрызнулась я. — Разве вас не учили, что на праздник без подарка приходить невежливо? — полувопросительно нахмурилась. — И вообще, какая я вам Женечка? Взяли моду... Не хотите называть Евгенией Александровной — называйте просто Евгенией.
«Лучшая защита — нападение», — подумала я и выставила иголки.
Признаться честно, меня всегда бесило, когда Аверин переступал грань разумного. Женечка, милая, дорогая — мне претила эта фамильярность. Я даже как-то раз пыталась отплатить той же монетой: назвала босса Мусей. Но либо ему понравилось, либо он не услышал меня...
Потому что выводов никаких не сделал.
— Хорошо, Евгения, — шумно вздохнул Герман Романович. — Я согласен держать себя в руках. Только...
— Только?! — в удивлении моя правая боль взлетела на лоб.
— Не хочешь для начала извиниться? — он сцепил пальцы в замок. — Никогда бы не подумал, что такая честная девушка может, не стесняясь, лгать мне в глаза... Возможно, всё же тот счёт у Людмилы Рудольфовны тоже неслучайно оказался?
Чувствуя, как щёки заливаются румянцем, я невольно стиснула зубы. Сказать, что в тот момент жгучий стыд охватил меня — ничего не сказать. Но разве я могла показать свою уязвлённость самодовольному ужу, который загнал в угол несчастную мышку?
Конечно же, нет!
— Это был не обман, а способ добиться желаемого, — скрестив руки на груди, уверенно ответила я. — И вообще, Герман Романович, я же сказала, что взяла часы за свой счёт! Какие должны быть вопросы?
— Способ добиться желаемого, говоришь, — ухмыльнувшись правым уголком губ, хмыкнул Аверин. — Способные вы мои… Ладно! Забыли... В любом случае я рад, что всё вышло именно так.
— Рады? — удивилась я.
— Да. Мы сейчас же заканчиваем эту вакханалию, говорим, что пару для себя нашли и уезжаем ко мне, — невозмутимо произнёс Герман Романович. — Там нас ждёт незабываемая ночь. И если до самого утра ты будешь хорошей девочкой — я смогу закрыть глаза на твоё бессовестное враньё. Будем работать как раньше.
— Подождите, подождите, — подняв ладонь, я отвела голову и слегка прищурилась. — Это шутка такая?
— Что ты?! Нет, конечно. Я сейчас же вызову нам такси.
Услышав это, я, мягко говоря, обомлела.
Мой босс, человек, предпочтения которого не выходили за рамки «девяносто шестьдесят девяносто», сейчас предлагал мне, девушке, чьи пропорции никогда не входили в эти стандарты, провести вместе ночь.
Нет, конечно, когда я только пришла в компанию, слюни при виде Аверина спускались до пола. Глупо отрицать, что высокий зеленоглазый шатен, не порождал в голодном женском разуме грешных мыслей. Но! Как только я узнала Германа Романовича лучше, вся моя симпатия к нему быстро улетучилась.
Я настолько охладела, что теперь его близость не вызывала ничего большего, чем брезгливость. Ведь подумать только, сколько барышень прошло через его постель…
— Издеваетесь?! — я непроизвольно вздёрнула бровь. — Как только наглости хватило такое предлагать…
Казалось, мою презрительную насмешку слышали все.
— «Такое предлагать»? — спокойно переспросил Аверин. — Позволь поинтересоваться… О чём ты подумала?
— Как о чём?.. — внезапно стушевалась я.
Разве, когда мужчина открытым текстом говорит о незабываемой ночи, кроме секса, можно о чём-то другом подумать?!
— Неужели решила, что я осмелился затащить тебя в постель? — на выдохе усмехнулся Герман. — Нелепица… Мне просто нужна твоя помощь. Никто с тобой спать не собирается, — он сделал многозначительную паузу, после которой добавил: — Даже подумать страшно…
А вот теперь я оскорбилась!
Как это склизкое существо могло такое ляпнуть?! Конечно, я понимала, что далека от его идеала, но услышать это вот так в открытую была, честно говоря, не готова.
Такое спустить с рук Аверину я просто не могла.
— Я, конечно, прошу прощения… — теперь мои щёки багровели не смущением, а раздражением. — Но! Почему это про близость со мной подумать страшно?! Чем я вам… Нет! Тебе не угодила?
— Я… — на секунду замялся он.
— Последняя буква алфавита, Герман Романович, — меня конкретно понесло. — Раз вам так страшно, тогда сами себе и помогайте. А я пошла…
Оставаться здесь было выше моих сил.
Выразив своё недовольство, я плюнула на данное маме обещание и решила уйти из этого ужасного места. Мало того что я впустую потеряла столько времени, так ещё и наслушалась оскорблений.
Гадство.
Чувствуя, как обида и злость медленно разжигают в груди пожар, я схватила стоявшую рядом сумочку, и, демонстративно поправив волосы, с ужасным скрипом встала со стула. Даже угроза увольнения не могла заставить меня задержаться.
Но в последний момент Герман Романович, взявшись за запястье, остановил меня.
— Я не хотел тебя обидеть. И… Мне, правда, нужна твоя помощь, Же… — оборвавшись, он недовольно сморщил нос. — Евгения. Пожалуйста, выручи меня в этот раз.
Я впервые видела Аверина таким. Растерянный, взволнованный и встревоженный — он смотрел на меня полным надежды щенячьим взглядом.
Но я прекрасно понимала, что это не более, чем умелая актёрская игра. Ведь Герман Романович привык добиваться своего.
— Нет, — уверенно ответила я. — Что-что, а ночь наедине с вами точно не входила в мои планы. И неважно, какой именно смысл вы в это предложение ни вложили.
Кивнув Герману Романовичу на прощание, я сделала шаг в сторону выхода, как за спиной услышала:
— Я готов выполнить любое твоё желание! Только спаси меня, Женя.
Сумасшедшая. Нет, я определённо сумасшедшая, раз согласилась помочь Аверину и без объяснений отправилась ночью к нему домой. Конечно, Герман Романович был вынужден не только поднять мне зарплату, но и больше никогда не беспокоить по выходным. Но сам факт...
Я спокойно, по доброй воле поехала в логово змея. Даже не артачилась сильно! Вот какой чудотворной силой обладали деньги.
— Располагайся и чувствуй себя как дома, — кинув ключи на небольшую тумбу, стоящую рядом с вешалкой, сказал Аверин. — Только не забывай, что в гостях. Квартира большая, поэтому до утра мы вряд ли пересечёмся.
— Может быть, всё-таки объясните, что происходит? — застыв в дверях, спросила я. — Какая необходимость заставлять меня проводить здесь ночь?
— Давай ты не будешь задавать глупых вопросов, — огрызнулся Герман Романович. — Если я согласился на все твои условия, значит, у меня была в этом острая необходимость. Поэтому... Лишний раз не разговаривай со мной. И не отсвечивай! Прошу... Не терплю гостей в своём доме.
— Я могу уйти! — схватившись за дверную ручку, воскликнула я.
— Нет! Просто... — устало почесав затылок, вздохнул Аверин. — Прости... Идём, я покажу твою комнату.
Возможно, стоило вновь показать характер — попытаться выбить для себя любимой ещё немножечко плюшек: например, добиться увеличения обеденного перерыва до часа или даже заставить босса подписать заявление на долгожданный отпуск. Но глупая совесть не позволила мне сильно наглеть...
Поэтому, послушно сняв обувь, я аккуратно повесила джинсовку на вешалку и, вцепившись в сумочку, молча последовала за Авериным.
— Здесь кухня, — кивнув вправо, буднично произнёс Герман Романович. — Если вдруг захочешь есть, пить — всё в холодильнике. Тут ванная, а следующая дверь — туалет. Осмелишься сходить в душ — возьми полотенце в шкафу. Твоя комната рядом с моей спальней, — резко остановившись передо мной, Аверин медленно повернул голову. — Надеюсь, ты не храпишь. Потому что я очень чутко сплю...
«Надеюсь, ты не храпишь», — мысленно передразнила я. «Ишь какие мы нежные... Небось сам заливается так, что соседям беруши надевать приходится».
— Герман Романович, я всё ещё могу уйти, — скрестив руки на груди, я не постеснялась показать своё недовольство.
— Ладно. Извини... — поджав губы, он отвернулся. — Если будет что-то нужно, ты можешь...
Аверин не успел договорить — полуприкрытая дверь его спальни отворилась, и в проёме показалась небольшая собачья морда. Внимательно оглядев нас, рыже — белый худой пёс слегка нахмурился и гавкнул так громко, что у меня зазвенело в ушах.
— Бам, виноват, — опустившись на корточки, Герман Романович потрепал питомца за ухо. — Я опоздал... Проголодался, наверное?
— А говорите, чутко спите, — закатив глаза, тихо усмехнулась я.
— Прости?.. — подняв на меня взгляд, недовольно спросил Аверин.
— Ну собака в доме... Так громко лает, что уши закладывает. Боюсь представить, что она творит по ночам.
— Во-первых, это кобель. А во-вторых, Бам по ночам не лает, — холодно ответил Герман Романович. — Он вообще очень редко лает, потому что глухой.
— Глухой? — чувствуя, как неловкость иголками прошлась по затылку, тихо переспросила я. — Простите... Я не знала.
— Откуда ты могла знать? — встав, Аверин поправил брюки. — С Бамом знакомы только самые близкие люди. А ты, как понимаешь, в данный круг не входишь. Поэтому... Забей, — сказав это, он направился в сторону кухни. — Идём, дружище, я накормлю тебя. Погулять, к сожалению, не получится — там страшный ливень.
Пёс ещё несколько секунд пристально изучал меня, а потом, демонстративно отвернул морду, и, ускорившись, побежал за Германом.
«Правду говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Один в один...», — мысленно вздохнула я, и толкнула дверь в предложенную мне комнату.
Трудно признать, но эстетический вкус у Аверина был отменный. Светлые тона интерьера, минимум мебели и много света — никогда бы не подумала, что в холостяцкой берлоге может быть настолько уютно. Здесь даже пахло приятно — свежестью и тёплой медовой ванилью.
Никогда бы не подумала, что Герман Романович домашний чистюля. В офисе он мог с лёгкостью разбросать бумаги, кинуть на диван в кабинете пиджак, складировать стаканчики от кофе на столе. Я уже привыкла всё за ним убирать. Правда, то, что Аверин ухаживает за больным псом, я бы тоже представить не смогла.
Признаться честно, я даже слегка зауважала босса. Оказалось, нашему аспиду были не чужды человечность, сострадание и доброта. Хотя казалось, что его сердце давно уже прогнило...
Думая об этом, я не сразу заметила, что оказалась в комнате не одна.
— Может, ты тоже голодная? — прислонившись плечом к дверному косяку, тихо спросил Герман Романович. — Давай накормлю.
— Не нужно. Спасибо.
На самом деле, я бы с радостью чего-нибудь перекусила — сегодня мне удалось только позавтракать. Но Герман Романович никогда не упускал возможности упрекнуть мои формы, поэтому, есть здесь я категорически была не готова.
— Как хочешь... — пожав плечами, он вышел из комнаты.
А вот его хвостатый друг, незаметно устроившийся около моих ног, не спешил следовать за хозяином. Подняв морду, Бам с интересом рассматривал меня. Неужели, появление женщины в доме было для него чем-то новым, чем-то неизведанным? Эта мысль показалась мне странной, ведь вереница девиц Аверина не могла остаться для него незамеченной.
— Давай знакомиться, что ли, — опустившись рядом с псом на пол, я прислонилась спиной к дивану. — Меня зовут Женя. Очень приятно познакомиться...
Понимая, что Бам не слышит моего приветствия, в надежде на более близкое знакомство, я медленно протянула к нему руку. Рыжий пёс сначала не желал приближаться — скептически смотря на ладонь, он долго сомневался в том, можно ли мне доверять. Но потом, Бам всё же осмелился.
— Хороший мальчик, — когда мокрый нос коснулся кожи, прошептала я. — Не бойся. Я тебя не обижу...
Постепенно моё присутствие перестало быть для пса чужеродным. Он совершенно не спешил возвращаться к хозяину, поэтому пробыл со мной до самой поздней ночи. За это время я успела пролистать ленты социальных сетей, посмотреть несколько серий турецкого сериала, а Бам хорошенько вздремнул.
Ближе к часу ночи мой несчастный желудок внезапно завыл серенаду. Есть хотелось так, что я была готова на стенку лезть... Понимая, что уснуть смогу, только утолив голод, я решила совершить дерзкую вылазку до холодильника. Бам же, как настоящий мужчина, согласился мне в этом помочь.
Бесшумно открыв дверь, я убедилась, что во всей квартире выключен свет, и на цыпочках направилась в сторону кухни.
Стыдно признаться, но холодильник я нашла с трудом. Продуманный Герман Романович решил замаскировать его под кухонный гарнитур, поэтому, чтобы отыскать еду, мне пришлось пооткрывать кучу ящиков. Зато, когда я наконец-то добралась до заветных полочек, моему удивлению не было предела.
Оказалось, Аверин так же, как и я, любил вкусно поесть.
С грехом пополам найдя тарелку и вилку, я наложила себе картошки, мяска, маринованных огурчиков и добавила к этому всему немного аджики. Пахло настолько изумительно, что мои несчастные слюнные железы затопили рот. Но стоило мне начать лакомиться, как в коридоре послышались шаги.
«Нужно срочно прятаться!», — словно воришка подумала я, и, в надежде, что в кромешной темноте Герман Романович не заметит меня, встала в проём между шкафами.
Буквально через несколько секунд Аверин в кухне показался. Сонной походкой подойдя к холодильнику, он открыл дверцу и достал бутылку с водой. Еле справившись с крышкой, Герман Романович хотел утолить жажду, но именно в тот момент, когда горлышко коснулось его губ, лежащая на тарелке чёртова вилка с ужасающим грохотом упала на пол.
Медленно повернувшись в мою сторону, Герман Романович не сдержался, и всю ту воду, что у него была во рту, выплюнул на меня.
— Евгения... Евгения Александровна! Какого чёрта?! — включив свет, словно маленькая девчонка, заверещал Герман Романович. — Что ты творишь?!
Зелёные глазищи Аверина горели от страха, а побледневшая нижняя губа предательски дрожала. Признаться честно, за все полтора года нашего знакомства я первый раз видела босса таким уязвимым, таким испуганным. Гримасе побитого щенка даже удалось разбудить мою глубоко спящую совесть.
Но разве я могла ему это показать?
— Ничего, — сделав вид, что ничего не произошло, я поставила тарелку на столешницу и спокойно вытерла сырое лицо. — Просто решила перекусить. Вы же сами сказали, что я могу...
— Конечно, можешь! — в голосе Аверина всё ещё слышались истерические ноты. — Но при свете и за столом! Как только додумалась в кромешной темноте шарахаться. Да ещё и спряталась! А если бы у меня от испуга сердце остановилось?
— Во-первых, я, как вы выразились, не шарахалась, а просто не желала тревожить ваш сон! Сами же сказали, что чутко спите. Проснулись бы, а потом до утра бухтели... А во-вторых... — тяжело вздохнула, — ... если бы ваше сердце остановилось — я бы с лёгкостью его завела. Зря, что ли, проходила курсы первой медицинской помощи? Искусственное дыхание творит чудеса!
— Хочешь сказать, если бы я сейчас бездыханный валялся на полу, ты бы пускала мне в рот свои слюни?! — пуще прежнего завопил Аверин.
В момент осознания сказанного мной, растерянное лицо босса искривилось от брезгливости. Видимо, даже мысль о том, что такая, как я, может прикасаться к его священному, барскому телу, была Аверину противна.
Когда я поняла это, от мук совести не осталось и следа. Герман Романович настолько яро показывал степень своего отвращения ко мне, что я не смогла сдержаться и возбуждённо выпалила:
— О-о-о, конечно! Я же так об этом мечтала! — мой голос был пропитан иронией, но Аверин, кажется, её не заметил. — Во снах грезила, как поцелую вас, Герман Романович, — чтобы усилить замешательство босса, с каждым словом я приближалась к нему. — Вы же такой привлекательный... — он медленно отступал от меня, — ... такой сексуальный, такой...
Я не успела договорить, как у меня во рту оказался зефир.
— Никогда! Ни за что! — вытирая о полотенце пальцы, раздражённо воскликнул Аверин. — Не смей даже думать о таком... И лучше вообще молчать иди спать!
— Не хочу... — вынув сладость, жалобно простонала я. — Не спится! Без вас не спится, Герман Романович...
— Евгения Александровна!..
Господи, как же забавно было за ним наблюдать: личико побледнело, губки продолжали трястись от негодования, а в глазах зиял животный страх. От прежнего ядовитого Змея Романовича не осталось ни следа — передо мной, дрожа, как осенний листок, сжался беззащитный ужик.
И я в попытке окончательно изгнать из него пресмыкающуюся сущность, могла бы ещё больше надавить. Да не стала... С его впечатлительностью действительно пришлось бы вспоминать всё, чему учили меня на курсах медицинской помощи.
А учили там, признаться честно, немногому.
— Расслабьтесь, Герман Романович, — откусив зефирку, победно ухмыльнулась я. — Я шучу. Просто трудно заснуть с пустым желудком, — чуть тише добавила: — А ваш тощий зад мне вообще не сдался...
— Что?! — оскорблено усмехнулся Аверин.
— Можно, говорю, я поем? С пустым желудком ну совсем не спится. Чтобы не тревожить ваш чуткий сон, я даже постараюсь не шуметь и не чавкать!
— Ты ещё и чавкаешь?! — удивлению босса не было предела.
— Конечно! — довольно улыбнулась я. — Чавкаю и от удовольствия хрюкаю, иногда…
— Боже мой, кого я нанял! — тяжело вздохнув, Аверин закатил глаза и поспешил скрыться из кухни.
После разговора с Германом Романовичем весь мой дикий голод сошёл на нет. Поэтому, дождавшись, пока за боссом закроется дверь в спальню, я тихо убрала припасённую тарелку в холодильник и, выключив свет, вернулась в свою комнату.
Там, расслабленно вытянувшись на диване, безмятежно посапывал Бам. Бессовестно бросив меня на растерзание хозяину, этот жулик внаглую занял уготовленное мне место. Не удивлюсь, если в этом изначально и был его план.
Но разве я могла злиться на такого умного пса? Конечно же, нет.
Не думая раздеваться, я медленно подвинула спавшего беспробудным сном пса к стене и аккуратно легла рядом с ним. Как только я закрыла глаза, поток непрекращающихся мыслей сразу же стал терзать уставшее сознание.
Правда, мучится ему пришлось недолго. Стоило согреться, как гостеприимный Морфей принял меня в свои мягкие объятия.
/Герман/
Этой ночью мне так и не удалось уснуть.
Ворочаясь в кровати, я никак не мог отогнать назойливый образ пухлощёкой брюнетки, которая, самодовольно улыбаясь, раз за разом пыталась меня поцеловать.
Конечно, я прекрасно понимал, что весь тот бред, что Евгения несла на кухне, был не более, чем шуткой — глупой попыткой насладиться моей уязвимостью. Но… Перестать думать о нём, я просто не мог.
«Что, если глубоко в душе, Женя, и правда, испытывала ко мне далеко не рабочие чувства? Что, если она тайно любила меня и ждала момента раскрыть этот огромный секрет?!», — размышлял я, наблюдая за тем, как в спальню медленно пробирался рассвет. «Нет, это невозможно! Мы на дух друг друга не переносим!».
Признаться честно, свою помощницу я не возлюбил с первого взгляда. И дело было даже не в её пышной фигуре! Нет… Она выводила меня из себя несносным характером.
Упрямая, своенравная, несдержанная, языкастая! Женя никогда не принимала мой авторитет, обращалась так, словно это я был её беспечным помощником. Возможно, конечно, свою роль играла разница в возрасте — девушка на целых четыре года была старше меня. Но!..
Разве количество прожитых лет давало ей превосходство?! Конечно же, нет! Превосходство давало моё положение и деньги, которые Жене исправно платились.
И я, уставая от её выходок, даже пару раз порывался уволить зарвавшуюся негодниц! Но всегда в последний момент останавливался… Понимал — лучше, умнее Жени мне вряд ли найти.
Размышляя об этом, я не заметил, как наступило утро. Солнце уже встало, и мне наконец-то удалось пробраться в соседнюю комнату, чтобы в качестве доказательства проведённой вместе ночи, сделать несколько снимков.
К счастью, Женя безмятежно спала. Прижав Бима к себе, она забавно вытянула губы уточкой и тихо посапывала. Этот засранец же, даже не сопротивлялся такому вероломному посягательству на своё личное пространство.
Предатель! Мне он всех этих телячьих нежностей никогда не позволял.
Проверив беззвучный режим, я включил камеру и сделал первую фотографию. На ней практически не было видно лица Жени — уверен, Слава бы точно придрался к такому снимку. Тогда я слегка занёс телефон над помощницей и снова нажал на кнопку.
«Прекрасно», — рассматривая получившиеся кадры, про себя подумал я. «Даже симпатичненько вышло… Слава точно будет доволен!».
Ведомый чувством исполненного долга, я победно улыбнулся и уже хотел сматывать удочки, как Женя внезапно что-то пробурчала и повернулась на другой бок.
Это было настолько неожиданным, что, казалось, я успел испустить дух.
— Снова пугаешь! — пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце, шёпотом прошипел я. — Даже спать спокойно не можешь…
— Не могу, — внезапно простонала Женя. — Потому что ты снова где-то шастаешь… Ложись уже спать! Я замёрзла.
Сказав это, она чудесным образом сумела ухватиться за руку и резким движением потянула меня к себе на диван.
/Женя/
— Я сказала, что сегодня же напишу заявление по собственному, — еле переставляя ноги, я подошла к офису. — Хватит с меня этой клоунады! Сначала он измывается, как только может, потом, совершенно не мотивируя свой порыв, просит переночевать в его квартире, а в конце ещё и наблюдает за спящей! — шумно вздохнула. — Это была последняя капля…
Вспоминая произошедшее утром, я невольно поморщилась. Пробуждение в объятиях Аверина принесло моей несчастной голове десяток новых седых волос. Змей в одной постели со мной... Подумать страшно!
А оправдание какое глупое — собаку он, видите ли, на прогулку забрать хотел!
— Не пори горячку, — в динамике телефона раздался сонный голос подруги. — Во-первых, если уйдёшь — на что будешь жить? Ипотечная квартира, бешеная коммуналка, да и на еду тратиться придётся. Не святым духом же питаться… А во-вторых, не жалко выкинуть в мусорку полтора года жизни? Пахала, пахала, а сейчас просто уйдёшь?! Это не в твоём характере, Женя.
— Нет у меня никакого характера! — прикрыв глаза, я устало потёрла переносицу. — Весь уже вышел. Даже добиться обещанного не могу… — не решаясь войти в офис, продолжала переминаться с ноги на ногу рядом со входом. — Так, что решено! Увольняюсь…
— А с другой стороны, правильно! — в воздухе переобулась Настя. — Что мы тебе лучше работы не найдём?! Найдём! Да ещё такую, что ты своего Змея Романовича только в страшных снах вспоминать будешь… А он будет локти себе кусать — плакать, что потерял такого идеального работника.
— Спасибо за поддержку, — снова вздохнув, я подняла голову и с грустью посмотрела на фасад офиса. — Тогда я вечером приеду. Выпьем — отметим моё долгожданное освобождение от крепостного гнёта. Я же наконец-то получу вольную!..
— Хорошо, — приглушённо ответила Настя. — А я пиццу испеку. Только ещё чуточку посплю…
Признаться честно, иногда я по-доброму завидовала подруге. Ей не приходилось ходить на ненавистную работу, платить баснословные суммы за ипотеку, думать: как прожить на несчастные остатки от зарплаты. Отец Насти сделал всё, чтобы обеспечить дочери безбедную жизнь.
Мне же, чтобы добиться желаемого, приходилось грызть землю зубами, услуживать самодурам, бесчисленное множество которых встречалось на моём трудовом пути.
И всякий раз, сталкиваясь с непроходимостью больших начальников, мне хотелось бросить всё, уволиться и, купив билеты, рвануть куда-нибудь далеко, далеко, где меня бы никто не нашёл!
Но всегда тихая трусость, обустроившая себе уютный уголок в сердце, останавливала меня.
— Что ты здесь стоишь?! — задумавшись о сложностях взрослой жизни, я не заметила выпрыгнувшего из табакерки чёрта. — Рабочий день начался пять минут назад.
— И снова здравствуйте, Герман Романович, — не удостоив босса взглядом, тяжело вздохнула я. — Да после того, что произошло между нами этой ночью, я даже не знаю, куда мне идти: то ли на своё рабочее место, то ли сразу же в отдел кадров…
— Не понимаю, о чём ты.
— О том, что уволиться хочу. Думаю, примут так рано моё заявление или нет…
Повисла неловкая пауза. Я никак не решалась посмотреть на Германа Романовича, он же, до скрежета сжимая зубы, не сводил с меня пристального взгляда.
С Авериным мы не поладили с самого начала.
Казалось, разбалованный сын строительной империи только и мечтал о том, чтобы избавиться от ненавистной секретарши. И работой загружал, и исполнять идиотские задания требовал. Трудно представить, но один раз посреди ночи мне пришлось сломя голову нестись в какой-то задрипанный бар, чтобы забрать оттуда забытые Змеем Романовичем ключи.
Видите ли, запасных у него не нашлось… А вскрыть дверь денег не было. Тогда ещё пришлось его в стельку пьяным домой затаскать. Как вспомню — так вздрогну.
И даже сейчас, спустя полтора года, мы никак не могли привыкнуть друг к другу. Поэтому, мне казалось, Аверин будет счастлив услышать про моё увольнение.
Но не тут-то было…
— Во-первых, ничего страшного не произошло. Я же объяснил, что просто хотел выпроводить Бама! Это недоразумение. А во-вторых… — я нехотя посмотрела на босса, — кто сказал, что я тебя отпущу?! Нет, Евгения Александровна, даже не думай о таком…
— Не думать? Не отпустите?! — нахмурившись, негодующе усмехнулась я. — Да что вы о себе возомнили… Я вам что, крепостная?! Захочу и сегодня же напишу заявление по собственному!
— Пиши, — пожав плечами, махнул Змей Романович. — Пиши, пиши… Только все твои заявления полетят в мусорку! Потому что без моей подписи они — пустышка.
Аверин в открытую надо мной издевался! Наслаждаясь тем, как я медленно закипаю от гнева, он вальяжно засунул руки в карманы брюк и самодовольно улыбнулся.
О-о-ох! Была бы моя воля, я бы с радостью сбила спесь с этого напыщенного на лица… Сковородкой. Да прямо по макушечке. С душой! Пару раз…
— Ладно, — пытаясь изобразить максимальное спокойствие, кивнула я. — Не хотите по-хорошему — значит, будет по-плохому. Я сегодня же напишу заявление! И если вы его не подпишете — отправлюсь в инспекцию по труду. Там умеют доходчиво объяснять последствия такого самоуправства.
На секунду Аверин задумался. Конечно, сбить идиотскую ухмылку мне не удалось. Зато в глазах, наконец-то, появилось призрачное просветление.
— Я тебе зарплату поднял? Поднял, — босс решил зайти с другой стороны. — Согласился на выходных забывать о твоём существовании? Согласился! Чего тебе ещё надо?
— Спокойствия и умиротворения, Герман Романович, — вздохнула я. — Спокойствия и умиротворения... Работать с вами, это как обниматься с бомбой замедленного действия: не знаешь в какой момент рванёт! — попытка держать себя в руках с треском провалилась. — Вы невыносимы, Герман Романович. Постоянно всем недовольны, постоянно придираетесь ко мне, оскорбляете! Я уже не говорю о том, что практически все ваши обязанности лежат на моих плечах!
Внезапно меня прорвало.
— А эти невыносимые заскоки… Подловили на быстрых свиданиях, вынудили уйти вместе с вами. На кой-то чёрт потащили к себе домой! Ладно… Пусть. Не стала требовать объяснений. Но утром-то зачем припёрлись? За собакой?! Да не поверю! — внимательно слушая меня, Аверин молчал. — Я устала от этого цирка! Устала… Честно. Лучше буду получать меньше, но сберегу нервы.
Закончив свой монолог, я шумно выдохнула и вытерла выступившие на лбу капельки пота. Не знаю, как моей трусливой душонке вообще хватило смелости высказать маленькую долю того, что так долго в ней копило.
Но, благодаря этой возможности, я почувствовала, что снова могу дышать.
Аверин же, судя по гневному выражению лица, совершенно не разделял моего облегчения. Вынув руки из карманов, Герман Романович с особым остервенением расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а потом сквозь зубы спросил:
— Я-то бомба? Ха! А ты? — выставив указательный палец, он ткнул мне прямо в грудь. — Неуравновешенная, дерзкая, упрямая! Постоянно всё забываешь, часто путаешься, каждую секунду что-то ешь! Любой документ возьми — везде следы! — сегодня несло не только меня. — Возможно, ты, правда, взяла на себя часть моих обязанностей… Но! Это не даёт тебе права так зазнаваться!
Словно супруги, прожившие бок о бок ни один десяток лет, мы, не стесняясь, прямо на улице цапались друг с другом.
— Так если я настолько плоха, почему же не хотите дать мне вольную?! Подпишите заявление, и дело с концом!
— Действительно, — поправив пиджак, на выдохе ответил Аверин. — Нашёл за кого цепляться… Подобрать замену какой-то секретарше — раз плюнуть!
— «Раз плюнуть»?! — злорадно усмехнулась я. — Удачи! Можете начинать плевать прямо сейчас.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги
Загрузка...