(старая) Дева для дракона

Воздух в покоях был свежим, пах неизвестными мне благовониями и мужчиной, раздевавшимся сейчас передо мной.

Расио стоял у края кровати, и свет хрустальных светильников падал на его силуэт, отражаясь в мерцающих в темноте золотых глазах. 

Не мужчина, а мечта… Только вот такие хищные красавчики никогда меня не привлекали. Я вообще в мужчинах давно разочаровалась, и собиралась умереть старой девой с девятью котами.

Я судорожно сглотнула. Глаза Расио не мигали, словно у хищной птицы, и были прикованы ко мне с таким невероятным, всепоглощающим вниманием, что мне хотелось провалиться сквозь эти шелковые простыни и каменные плиты пола. Почему он так смотрит? Веснушки на декольте пересчитывает? Я поежилась.

Я сама пришла сюда, в его логово. Мне нужно было оказаться здесь.

– Может быть выпьем еще? – предложила, прижимая рукой заветный мешочек на талии.

– Нет.

Его пальцы, длинные и удивительно изящные для таких сильных рук, расстегивали застежки его черного камзола. 

Движения были неторопливыми. Каждый щелчок серебряной застежки громко отдавался в тишине комнаты. 

Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле бешеным и испуганным зверьком. Повезло мне, конечно, с первым разом, не зря ждала тридцать пять лет… дождалась на свою голову.

– Ты дрожишь, – у него был бархатистый приятный баритон и он не задавал вопрос. Он констатировал факт. В нем не было насмешки, лишь легкое, почти равнодушное любопытство. – Боишься или мерзнешь?

Я попыталась ответить что-то о сквозняке, о холоде мраморных стен, но слова застряли в горле. Я лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Ложь была бы слишком очевидной.

Он бросил камзол на спинку ближайшего кресла, и ткань бесшумно соскользнула на пол. Под ним была лишь тонкая темная рубашка, и я могла разглядеть очертания мощного торса, широких плеч. Он был не просто мужчиной. Он был воплощенной силой, и каждое его движение говорило о власти, которой он дышал.

Он двинулся ко мне, и я инстинктивно отпрянула, прижимаясь к изголовью. Прохладная резьба дерева впилась в лопатки. Он не ускорился. Он приблизился, медленно.

Его колено уперлось в матрас рядом с моим бедром, и постель прогнулась под его весом. Он навис надо мной, блокируя все пути к отступлению, заполняя собой все пространство. Его дыхание коснулось моего лица, теплое, с терпким послевкусием выдержанного вина.

– Может поговорим? – Я вжалась в изголовье кровати сильнее. 

– Говорить – твое любимое занятие в постели? – он наклонился ближе, и его губы едва не коснулись моей щеки. – Ты здесь не для разговоров, милая.

Я могла только дышать, вдыхая его запах, чувствуя исходящее от него тепло.

– Я… я знаю, – прошептала я, и мой голос прозвучал жалко и слабо. Обычно я не такая мямля, но обычно я и не попадаю в такие ситуации. Все мое общение с мужчинами сводилось к работе в библиотеке, а там мужчины как-то не располагают к совместному раздеванию.

– Тогда молчи, – приказал он.

Его пальцы коснулись моего плеча. Прикосновение было обжигающе нежным, почти до боли осторожным, будто он боялся раздавить хрупкую бабочку. 

Кончики пальцев скользнули по моей ключице, к вырезу платья, к шнуровке на груди. Он не торопился, изучал, разгадывал. 

Каждый нерв на моей коже пульсировал под этими медленными, методичными касаниями. Страх сжимал желудок в ледяной ком, но под ним, глубже, что-то темное и запретное начало шевелиться. Кажется, сексу быть… Не такая большая цена за возвращение домой… наверное.

Он нашел первый шнурок. Медленно, не сводя с меня глаз, он потянул за него. Ткань с глухим шелестом ослабла. Потом второй. Третий. Грудь сдавило, дыхание перехватило. Я зажмурилась. 

– Смотри на меня, – прозвучал приказ, мягкий, но не терпящий возражений.

Я послушалась, что мне еще оставалось? Его глаза горели в полумраке, и в них было любопытство и та же всепоглощающая концентрация, с которой он делал все – пил вино, выслушивал комплименты придворных, развязывал шнуровки на платье ничего не значащей для него девушки из другого мира.

Платье окончательно расспахнулось, и прохладный воздух коснулся обнаженной кожи. Ткань упала с плеч, обнажая меня до пояса. Я попыталась прикрыть руками грудь, но он твердо отстранил мои запястья, прижав их к ложу по бокам от моего тела.

– Не надо, – сказал он. – Мне нравится на тебя смотреть.

И что-то во мне дрогнуло. Ледяной страх начал таять, уступая место чему-то новому, острому и пугающему.

Его ладонь легла на мой живот, и я вздрогнула, но уже не отпрянула. Тепло его руки растекалось по коже, разливаясь тяжелым и густым медом по венам. Большой палец провел по линии ребер, поднялся выше, скользнул по чувствительной коже под грудью, и внутри все сжалось, замирая в томительном ожидании.

Он наклонился, и его губы коснулись места, где бьется сердце. Губы были мягкими, но мне, непривычной к такому, их прикосновение показалось до ужаса развратным. Поцелуй был медленным, за ним последовал другой, чуть ниже, потом еще один, на трепетной коже между грудей. Каждый мой мускул напрягся, я застонала. 

Звук вырвался против моей воли, тихий и сдавленный. Он услышал. Ответил низким, удовлетворенным гулом в груди, который отозвался вибрацией во всем моем теле.

– Как легко тебя заставить стонать, – насмешливо сказал король и моя кожа кажется вспомнила как краснеть. Его позабавило мое смущение.

Руки скользнули по моим бокам, обхватили талию, приподняли бедра, чтобы снять с меня нижнюю часть одежды. 

И я позволила. Я помогла ему, приподнимаясь, чувствуя, как стыд и страх отступают, смытые накатывающей волной желания, такого сильного, что перед ним меркли все доводы разума и все мои планы.

Когда не осталось ничего, он откинулся, чтобы посмотреть. Его взгляд был физическим прикосновением, он ласкал, обжигал, проходя по каждому сантиметру обнаженной кожи, и я чувствовала, как под этим взглядом расцветаю, краснею, влажнею. 

Я была полностью открыта, уязвима, во власти красавчика короля и почему-то не чувствовала неприятия.

Его руки легли на мою грудь, сжали ее, заставляя меня откинуться на подушки. Рот прижался к моему медленным чувственным поцелуем. Я ответила неумело, но старательно.

Когда он накрыл меня собой, и его вес, его тепло, его сила стали окончательной реальностью, стерев все остальное. Его губы нашли мои, и этот поцелуй уже не был нежным. Он был требовательным, властным, голодным. Его тело прижималось к моему, голова кружилась от новых восхитительных ощущений. Я чувствовала его гладкую кожу, его уверенные прикосновения и собственное возбуждение.

И когда он вошел в меня, боль была острой и короткой, как укол булавки. 

– Девственница? – Спросил он замирая, и я подумала, что сейчас самое подходящее время, чтобы сгореть от стыда. Потом вспомнила, что теперь мне на вид лет двадцать пять и немного успокоилась.

– Да, – смущенно призналась я, чувствуя как боль постепенно уходит.

– Неожиданно…. – Он говорил это так спокойно, но я видела, как напряженно подрагивает его тело, как расширяются черные вертикальные зрачки, заполняя собой золотистую радужку. А потом он задвигался. 

Я обвила его шею руками, впилась пальцами в его волосы, отвечая на его движения, на его поцелуи, на его тихие, хриплые слова. Моя скованность растворилась, испарилась, уступив место страсти, яростной и всепоглощающей.

– Это так… так – я стонала, не находя слов, чтобы выразить свои ощущения.

Я не понимала, что со мной происходит. Я всегда была сдержанной, серьезной и меньше всего меня интересовал секс. Я вообще не очень любила, когда ко мне прикасались, даже рукопожатий старалась избегать, а тут…

А потом… потом было только пламя. Пламя, которое он разжег во мне, пламя, которое пылало в его золотых глазах, пламя, в котором сгорали все мысли, все страхи, все границы между нами. 

Сейчас.

Первым пришло осознание тепла. Глубокого, животного тепла, исходившего от мощного тела, прижатого к моей спине. Тяжелая, мускулистая рука лежала на моем боку, владея моим бедром с безраздельной собственностью. Вторым пришел запах. Нежный, едва уловимый аромат дорогого мыла и чего-то неуловимого, что было просто… им. Расио.

Свинцовая тяжесть в конечностях и оглушительная тишина в голове, которую я боялась нарушить первой же мыслью. Потому что за ней должна была прийти лавина.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, приоткрыла глаза.

За тяжелыми занавесями цвета старого вина было еще темно, но приглушенного света светильников было достаточно, чтобы оценить масштаб своего падения.

Я лежала в постели короля-дракона.

Все вокруг дышало подавляющей роскошью. На стене висел гобелен с изображением дракона в полете, его чешуя была выткана золотыми и серебряными нитями. На массивном прикроватном столике из черного дерева стоял недопитый кубок из темного стекла и лежала пара изящных ножен.

Я замерла, вспомнив пальцы, развязывающие шнуровку моего платья. Картины вспыхивали в сознании одна за другой, яркие, обжигающе живые, словно это происходило только что.

Его губы на моей шее. Глубокий, довольный звук, который он издавал, когда мои пальцы впивались в его волосы. Взгляд его золотых глаз, пристальный, изучающий каждый мой вздох, каждый содрогающийся мускул. Как его тело двигалось над моим, внутри моего, заполняя все пространство, стирая границы, сжигая стыд и страх в очищающем пламени чистой, животной страсти.

– Докатилась, – Я сглотнула комок, застрявший в горле. Сердце заколотилось бешено и беспорядочно, словно птица, попавшая в силок. Боги, что я творила? Что я позволила ему делать с собой?

Моя задача была просто уединиться и подсыпать ему порошок в еду или вино. Забрать артефакт и бежать пока он спит, а вместо этого… я переспала с ним, лишилась невинности еще и отзывалась на его прикосновения с такой позорной, такой безудержной готовностью.

Стыд обжег мне щеки жарким румянцем. Я попыталась осторожно, не дыша, приподнять его руку и отодвинуться, но его рука лишь сжалась, притягивая меня еще ближе к его теплому, голому телу. Его дыхание ровно и глубоко вздымало его грудь у меня за спиной.

И тогда я рискнула. Я медленно, словно совершая преступление, повернула голову, чтобы взглянуть на него.

Расио спал.

Его лицо, холодное и насмешливое вчера, теперь было расслаблено. Резкие, словно высеченные из гранита черты, смягчились. Длинные, угольно-черные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы. Губы, поджатые в тонкую, жесткую линию на балу, сейчас были слегка приоткрыты. 

Он выглядел… моложе. Почти беззащитным. И от этого сердце сжалось еще большей паникой. Легче было видеть в нем монстра, о котором мне рассказывали маги, а не человека, с которым я разделила постель.

Мой взгляд скользил по его лицу, выхватывая детали, которые я не разглядела раньше. Небольшой шрам, рассекавший левую бровь. Идеальная линия сильной челюсти, уже тронутой темной щетиной. И его волосы. Они были не просто черными. Они были цветом воронова крыла, с синеватым отливом, и сейчас несколько прядей выбились и лежали на его лбу и на подушке, мягкие и удивительно шелковистые на вид. Я помнила, как они ощущались в моих пальцах.

Он был чертовски красив. Опасно, смертельно красив. Такие мужчины никогда не встречались на моем пути, в моем предыдущем мире. 

Воспоминания нахлынули с новой силой. Я чувствовала на своей коже грубость его ладоней, помнила вес его тела, сокрушительную силу его объятий, сменяющуюся почти болезненной нежностью. Я слышала свой собственный стон, смешавшийся с его низким, хриплым шепотом у самого уха…

Я резко дернулась, наконец выскользнув из-под его руки. Шелк простыни зашелестел подо мной, зазвучал оглушительно громко в звенящей тишине покоев. Я замерла, затаив дыхание, ожидая, что он проснется.

Но он лишь глубже вздохнул во сне, повернулся на другой бок, откинув покрывало. Ранний рассвет, пробивавшийся сквозь щель в шторах, лег на его торс, и я застыла, завороженная и напуганная одновременно.

Даже во сне его тело было воплощением силы. Широкие плечи, мощные руки, покрытые тонкой сетью стальных мускулов. Темный рисунок, сложный, извивающийся узор, похожий на драконью чешую, начинался у его запястья и терялся где-то под одеялом на боку. Он был совершенен.

Внутри все перевернулось от стыда и смятения. Я сидела на краю чужой, невероятно роскошной постели, вся голая, с распущенными волосами, с кожей, еще хранящей следы его зубов и поцелуев, и чувствовала себя абсолютно разбитой. Не физически – тело было усталым, но приятно, предательски расслабленным. Душа была в клочьях.

Я украдкой потянулась к своему платью, бесформенной груде ткани на полу, рядом с его сброшенным камзолом. Оно выглядело жалко и потерянно, как и я сама. 

Тихо, стараясь не издавать ни звука, я наклонилась чтобы поднять его. В этот момент скрипнула дверь в дальнем конце покоев.

Я замерла, схватив платье у самой груди, сердце остановилось, уйдя в пятки. 

Платье выскользнуло из моих ослабевших пальцев и беззвучно упало на ковер. 

Скрип двери прозвучал, как выстрел в гробовой тишине покоев, но за ним не последовало ничего. Ни шагов, ни голосов. Лишь холодок, пробежавший по моей коже. 

Я зажмурилась, и вместо темной резьбы на дверях, перед глазами всплыл другой образ. Не золото и бархат, а тусклый свет магической лампы, дрожащий на потрескавшихся каменных стенах. Не запах дорогих духов, а запах плесени, сушеных трав и страха.

Тогда.

Холод. Ледяной камень под босыми ногами. Я дрожала сжимая руки, в слишком тонкой для этого холода ночной рубашке. 

Воздух был густым и тяжелым, я пыталась дышать ровно, но горло сжималось от паники. Это было не похоже на сон. Слишком реально. Слишком… страшно.

Три черные фигуры стояли полукругом передо мной, залитые тенью и мерцающим светом, словно выходцы из какого-то триллера.

– Не бойся, дитя из другого мира, – произнесла женщина. Монара. Ее имя я узнала позже. Старуха-маг, что провела обряд. 

– Ты здесь, потому что мы призвали тебя, – продолжала она, не моргая. – И должна подчиняться нам.

– А три желания вам не исполнить? Это вам к джинам и золотым рыбкам, а не ко мне.

Маги переглянулись, – Только одно.

Я чуть не рассмеялась, не до конца еще понимая, в какую передрягу попала. 

– Молчи и слушай, – резко оборвал меня мужчина справа. Высокий, сухой, с лицом аскета и холодным взглядом инквизитора. 

– Твое сопротивление бесполезно. Ты – инструмент. Пойми это, и тебе будет легче.

У меня возникло непреодолимое желание сделать какую-нибудь гадость. Пока я думала о том, какую именно, третий, помоложе, с нервными движениями и горящим взором фанатика, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. 

– Времени мало, Монара. Нужно уходить, пока никто не почувствовал всплеска энергии.

Монара медленно кивнула, ее взгляд буравил меня, выискивая слабости, словно сканируя душу. 

– Если мы оставим тебя здесь, тебя казнят за запрещенную магию. Так что пошли, – она протянула мне руку и еще один черный плащ.

Я взяла его, одела, идти не идти, хоть теплее стало.

– Ты в мире, который тебе неведом. В королевстве Дракона. У нас правит тиран. Узурпатор. Расио Аль-Тар. 

Она говорила это уже на ходу, произнесла его имя с такой ненавистью, что воздух, казалось, затрещал.

– Дракон? Настоящий? – я, наконец, начинала верить, что все происходящее не просто ночной кошмар.

Старый маг усмехнулся, коротко и сухо. 

– Он чудовище, облаченное в человеческую плоть. Обладающее силой дракона. Его правление держится на страхе. Он украл у нас реликвию, источник магического могущества.

Монара шла рядом и кивала. Тень от капюшона скрывала ее лицо. 

– Оно дает ему силу. Бессмертие, некоторые говорят. Пока он владеет им, он непобедим. А наш народ обречен на рабство и вымирание.

Магия… Бессмертие… Слова звенели в ушах, неестественные и пугающие. Я потянулась к голове, где еще гудела боль, видимо, от перехода между мирами, от насильственного выдергивания из своей реальности.

– И что вам нужно от меня? 

– Мы хотим, чтобы ты украла артефакт. – Сказала Монара, поднимаясь по лестнице, а потом продолжила, – Его слабость женщины. Красивые женщины. Он собирает их. Как коллекционер диковинки. Они становятся его фаворитками. Ненадолго. Пока ему не наскучит.

Тут уж я не могла удержаться. Красивые женщины? Я рассмеялась, и чуть не оступилась на очередной ступеньке, а серьезные маги остановились и мрачно посмотрели на меня.

– Это истерика? – холодно поинтересовался один из магов. 

– Господи, да вы посмотрите на меня! О какой красоте идет речь? Вы явно призвали не ту женщину, – я постаралась успокоиться.

Маги смотрели на меня непонимающе.

– О чем ты? Ты идеальна. Только волосы подлиннее отрастим, – заявил более молодой маг. 

– Ритуал не ошибается, ты именно такая как нужно для того, чтобы свести его с ума.

Смеяться я перестала. Они были такие серьезные, так непонимающе смотрели на меня…

– А можно мне зеркало?

– Конечно, сейчас мы поднимемся, уедем отсюда и отправимся в особняк, в приготовленных для тебя покоях есть зеркало. 

Монара взяла меня за руку и мы пошли дальше. Я думала о том, что, возможно, драконы те еще извращенцы, и им нравятся именно девственницы за тридцать, невзрачные и стервозные, тогда да, я идеальный вариант…

Снаружи нас ждала черная карета с четверкой лошадей. Мы ехали довольно долго и маги мне что-то говорили, но я просто смотрела в окно. На темное небо с двумя лунами и яркие звезды нового мира.

Вот так легла спать у себя дома, а очнулась тут. Интересно, в библиотеке кто-нибудь заметит, что я пропала? Я столько лет там работала, что стала, наверное, неотличимой от предметов интерьера, в своем сером костюме и с пучком на голове.

В особняке мне дали время только чтобы помыться и переодеться с помощью двух служанок. Ну и насмотреться вдоволь на красивую себя. Зеркало в покоях действительно было, огромное, в полный рост и я замерла перед ним удивленная изменениями в своей внешности. 

– Это перенос так повлиял, – сказала не отходившая от меня ни на шаг Монара, – обратил вспять негативное влияние вашего отвратительного мирка на твой организм. Как вы там вообще выживаете…

Вопрос был риторическим, и я молча смотрела на себя. Ничего особенного. Просто глаза и губы ярче, идеальная кожа и волосы. Все как-то подтянулось, налилось и вот она я, действительно, красивая, какой не была никогда.

– Это для волос, просто намажь на голову перед мытьем, – Монара протянула мне голубую, переливающуюся перламутром, мазь в баночке.

И теперь на моей голове была роскошная шевелюра густых, блестящих здоровьем пшеничных волос.