Старая дева для инкуба

– Миленько, миленько! Как ты миленько здесь все устроила, милая Меделин!

Я усадила пухленькую посетительницу в действительно миленькое кресло. Сделала благожелательнейшее лицо и предложила чашку шоколада и печенье. В свое время я закончила «Лучшую школу для девиц» этого города. У меня полно таких знакомых. Все они давно замужем, имеют по паре очаровательнейших ребятишек и маются от жары, скуки и безделья. Большинство мечтают похудеть. И мне это на руку.

Моя очередная подруга хвалила меня чуть снисходительно, с невесомой завистью и широкой щедростью душевной. Так хвалит успешная столичная дама простоватую приятельницу из отдаленной провинции. Я кивала, соглашалась и выслушивала бездну советов, как сделать хорошее еще лучше. Советы эти были потрясающе банальны и все, как под копирку, одинаковые. Что-то вроде: зря ты тратилась на ситцевую обивку стен, могла бы обойтись бумажными обоями. Или: ты заказываешь настоящее стекло для баночек? Даже хрусталь?! Ты сошла с ума, разоришься, дорогая, и на эти окна нужно поставить цветы!

Разумеется, я всех уверяла, что готова снять и заложить последнюю юбку, лишь бы сделать для своих покупательниц все по высшему разряду. Многие верили.

Мы мило поболтали. Какао закончилось в пузатом кофейнике. Молодая женщина, нежно улыбаясь, рассказала мне, что имеет любимую, давно испытанную аптеку для разных семейных нужд и менять ее не собирается. Взяла свой зонтик от солнца и попрощалась. Даже крошечного лавандового саше от моли не купила в память о школьных совместных годах!

Я подавила вздох и велела себе не обращать внимания.

Все началось полгода назад. Я, наконец, стала свободна. Тетка, вырастившая меня, скоропостижно вышла замуж и отчалила в неизвестном направлении вслед за супругом. Я получила в полную собственность домик в сносном состоянии и холщовый мешочек с украшениями – память о моей матери. Первый этаж дома занимала аптека «лекарственных зелий и омолаживающих притираний», как сообщала вывеска над входом.

Пять лет я трудилась в лавке, чтобы она приносила более-менее сносный доход. Исчезновение тетушки развязало мне руки. Повздыхав над наследством, я снесла его в ювелирный магазинчик на соседней улице. А на вырученные деньги сделала апгрейд старинной лавчонке. Теперь лекарства занимали едва десятую часть моей новой аптеки. Остальная тема заведения касалась исключительно «омолаживающих притираний». Назвала я обновленный до неузнаваемости салон, не мудрствуя лукаво, собственным именем: «Меделин».

Открытие состоялось в первый день лета.

Не смотря на все усилия, какао и притирания, дела шли со скрипом. Разум советовал подождать. Потерпеть, пока заработает реклама и надежное сарафанное радио. Но чувства жаждали аншлага и успеха.

– Нужно что-то необыкновенное, какая-то фишка, чудо. Чтобы шли именно к тебе. Ты привороты составлять умеешь?

Моя школьная подруга Верочка мешала клубничное мороженое в розовой креманке с бешеной скоростью, словно хотела сепарировать розовое пюре назад в ягоды.

– Успокойся, – я поймала молодую женщину за руку, – брызги летят. Я не могу составлять приворотные зелья.

– Почему? Тебя ведь учили! У тебя диплом, – возмутилась подруга.

– Я в них не верю. Правило номер два магистра зелий и снадобий гласит – не берись за дело без достаточной мотивации.

– Почему ты не веришь? Ты дипломированный аптекарь и мастер препаратов! Не верит она! Я лично мужа приворожила бабушкиным настоем. Я! вот сижу перед тобой и мороженое ем!

Верочка гордо поглядела на меня. Это была любимая легенда ее молодой семьи. Супруг об этом знал и всегда снисходительно улыбался, когда его драгоценная половина рассказывала в обществе эту историю. Влюблен в Верочку он был еще в начальной школе, но удостоился внимания только после окончания Морского училища. Так что для кого составлялся магический настой – еще большой вопрос. Родная бабка Веры была лицензированной ведьмой.

– Я не могу обманывать людей и продавать им микстуру от кашля вместо средства от любовной тоски, – вздохнула я.

Тут я кривила душой и не слегка. Я имела на своем прилавке и шоколадки против грусти, и взрывную карамель для привлечения удачи. Разный цвет для разных видов везения. Здесь я не чувствовала себя обманщицей. Леденцы варила сама, шоколад заказывала у надежного кондитера. Сказки рассказывала и придумывала в полном соответствии с лекциями по психологии. Печеньки с предсказаниями покупали охотно. Но суеты здесь было больше, чем денег.

Настоящие деньги могло принести все, что запрещали закон и моя совесть аптекаря. ЗаговОры. И, разумеется, не больных зубов.

– Ну хочешь, я поговорю с бабушкой, Мели? Вдруг она захочет тебя принять? Может быть, она тебе даже посоветует что-нибудь? – добрая Вера глядела на меня прозрачно-незамутненным лишней мыслью взглядом, – твою бабушку она знавала в свое время. И маму. У них ведь был дар.

Яркое полуденное солнце вдруг беспощадно прорвалось сквозь полосатые маркизы кафе. Ослепило на миг до белых кругов под веками. Что это? Знак? Я не суеверна, легковерна и наивна. Я доверяю только тому, что можно потрогать рукой.

– Все! – заявила подруга и поднялась на ноги. Не дождалась от меня ответа. – я сегодня же поговорю с Веригией и сообщу тебе.

Мы расцеловались. Мужчина в щегольском лиловом сюртуке и высоком цилиндре торчал в дверях веранды кофейни. Он разглядывал нас с интересом. Вера простучала каблучками мимо. Он проводил ее взглядом и уставился снова на меня. Я отвернулась. Мужчины часто радовали меня предложениями разного характера. Иногда это здорово злило.

В восемь утра следующего дня раздался звонок в калитку. Я выложила из фартука на траву большие раковины устриц, сняла сам фартук и пошла открывать. Кто бы это мог быть?

На пороге стоял рослый посыльный, одетый в опрятную светло-голубую форму прислуги из хорошего дома. Он тыкал пальцем в кнопку звонка и прислушивался потом к мелодичному звону в доме. Никогда не видел электрических дверных звонков?

– Что вы делаете? Вы переполошили весь дом! – строго заявила я великовозрастному балбесу, – сейчас же прекратите!

– Простите, мадам, – тут же покаялся он. И протянул письмо, – велено ответа дожидаться.

– Разве у вас дома нет телефона? – бессмысленно упрекнула я неповинного лакея, беря в руки послание. Не собиралась приглашать чужака на свою территорию. Отнюдь.

– Есть, – он раздвинул рот от уха до уха. На фасаде не хватала резца, всхлипнул от смеха, – телефон-то есть, но старуха его боится.

Тут он опомнился и даже заглянул себе за спину, подул на левое плечо и скрестил пальцы на левой руке:

– Мадам Веригия против электричества. Принципиально. Можно я вишню сорву?

Я резко отказала. Вишневая карамель пользуется самым большим успехом в моем салоне. И в мастику для губ я добавляю экстракт для аромата. Каждая ягода в моем саду наперечет. Я развернула послание. Лакей топтался за калиткой, как конь.

Стандартное приглашение на завтрак в одиннадцать ноль-ноль. Подписано Верочкой. Что ж, моя подружка мало изменилась со школьной поры. Кует железо влет.

Я взяла изящный конвертик и насыпала туда десяток вишен с низкого дерева. Ягоды поспели и сами падали в ладонь, едва коснешься.

– Передай, что я обязательно буду, – не меняя строгого тона, сказала я. Протянула парню вишню, – смотри не испачкайся. Иди.

Он снова расплылся в щербатой улыбке. Вдруг быстро наклонился и чмокнул меня в ладонь. И подмигнул:

– А ты красавица, Меделин. Особенно, когда не корчишь из себя важную даму.

Схватил конверт и потопал на восточный край района. Я захлопнула калитку и вспомнила. Это же Пит, в детстве мы воровали груши на соседней улице. Про него говорили, что он был на Войне.

Я мягко говоря, преувеличила, когда упрекнула посыльного за баловство со звонком. Никого он переполошить не мог. Я живу одна. Даже две кошки, одна старенькая тетушкина, а другая приблудная, не тревожились красивой мелодией моего электрического чуда. Находились на утреннем променаде по окрестностям. Конечно. Я не отказалась бы от сторожа, хотя бы четвероногого. Но кошки против.

В девять часов ровно пришла Полли. Ей шестнадцать, она мечтает поступить в аптекарский колледж и работает у меня приказчицей и горничной. Очень старательная девица, опрятная и работящая. Звезд с неба не хватает, но голубые смеющиеся глазки и ямочки на ее нежных щечках с лихвой покрывают этот недостаток. Если мои дела и дальше будут идти в том же полуживом темпе, то придется с ней расстаться. Не хотелось бы.

Я дала девушке ценных указаний и отправилась на кухню. И дальше в святая святых: в Лабораторию. Именно с большой буквы. Здесь происходило все то, для чего я родилась на свет. Правда, оборудование для изготовления современной косметики и кремов существовало пока в моем воображении. Уж слишком дорого. Но и бабушкины средства и рецепты годились в дело. Тут я могла кое-что и очень неплохо.

Я надела колпак, халат и тонкие шелковые перчатки. Я недавно закончила составлять бальзам для выведения бородавок. Запах у него получился исключительно прекрасный. И стойкий!

– Может быть, перепрофилировать его в парфюм с неожиданным эффектом?

Я рассуждала сама с собой. От частого одиночества со мной случилась такая привычка. Прилипла.

– Надо проверить его на живом существе. И на запах, и на бородавки.

Это правильная мысль. Надо бы еще проверить на вкус. Отравиться моим снадобьем невозможно, но. Вдруг кто-то попытается? Я осторожно лизнула. Прозрачная зеленая субстанция обожгла отчаянно горьким ментолом.

– Заодно можно дыхание освежать, – пробормотала я, отплевываясь, – да и кашель лечить, если вдуматься…

Часы пробили четверть одиннадцатого. Я костяной лопаткой зачерпнула многостороннее средство и наполнила им стеклянный флакончик. Такая же притертая пробка и золотая наклейка «не следует употреблять во внутрь», от греха подальше. Потом уложила склянку в мешочек из малиновой бархатной бумаги и перевязала блестящим шнурком. Упаковка – это страшно важно! Сделаю презент подруге за оперативность и доброту. У Верочки большая семья, можно легко собрать отзывы. Причем, иногда самые неожиданные.

Я надела розовое платье с кружевной отделкой, вооружилась сумочкой и зонтиком, чтобы отпихивать навязчивых велосипедистов, и отправилась на завтрак в знакомый мне с детства дом.

По-моему, мадам Веригия мало изменилась с той поры, когда я увидела ее в первый раз. Тогда мне было шесть лет, я поступила в первый класс «Лучшей школы для девиц» и села за одну парту с Верочкой. Вроде бы бабка Веригия на самом деле доводилась ей прабабкой, но упоминать про это вслух было непринято.

За миновавшие двадцать лет взрослая женщина осталась верна себе во всем. Фасон платья изменился, но цвет шелка остался прежним жемчужно-серым. Она все также раскладывала карточные листы по бархатной скатерти в своей гостиной. В младших классах я отчего-то воображала, что старуха не ходит. Но потом убедилась, что это не так.

Веригия кивнула на мое приветствие и показала рукой на банкетку напротив себя.

Я послушно села.

– Как зовут твоего парикмахера?

Я не ожидала вопроса и уставилась на взрослую женщину с удивлением.

– Хочу знать, кто так неудачно тебя подстриг? – сердито допрашивала мадам.

Стрижки, обнажающие шею, совсем недавно вошли в моду. И я бы не рискнула на такой эксперимент с собой никогда. Но три дня назад взорвался старый чан, где варилась синяя краска для ресниц по секретному египетскому рецепту, и выяснилось, что выстричь ее из волос проще, чем вымыть. Повезло, что лицо и руки не пострадали…

Избегая подробностей, я сдала милый куафюрный салон на Цветочной улице с потрохами.

– Хочешь стать ведьмой? – в лоб спросила бабка моей школьной подруги, как только я закончила свою парикмахерскую повесть.

Я решила, что чем проще, тем лучше и ответила однозначно:

– Да.

– Это непростое дело и недешевое, – заявила старуха.

Меня вдруг стало слегка подташнивать. Как на качелях-лодках, когда лодка поднимается до высшей точки, зависает на полмига и идет назад. Я сглотнула.

Веригия глядела на меня в упор не мигая. Я снова попыталась проглотить ком в горле.

– От матери у тебя осталось что-нибудь?

Я вытащила из сумочки почти пустой наследный мешочек и положила его на стол перед колдуньей.

– Ты угощайся, не стесняйся, – внезапно с улыбкой проговорила Веригия и показала рукой на стол.

Сразу в затененной гостиной сделалось как будто светлее, и тошнота прошла. Я сдвинулась на самый краешек неудобной низкой банкетки. Потом встала на ноги, налила себе чаю. И ватрушки подтянула к себе ближе на блюде. Я ведь не завтракала. Запах выпечки манил и гнал слюну.

Веригия натянула тонкие шелковые перчатки и вытряхнула на ладонь остатки моего наследства. Три разномастные монеты и пара сережек на сандаловом закрепе. Все, чем побрезговал барыга-ювелир. Из монет она выбрала самую уродливую, почерневшую и тяжелую, остальное положила обратно.

– Такое ощущение, что ее клали на рельсы под колеса дизель-электропоезда, -продемонстрировала знание современной техники ведьма и сунула монету в рот.

На зуб пробует? И действительно. Когда пожилая дама вытащила деньгу на свет божий, на той сияла свежая зазубрина. Сияла ярко чистым золотом. Бабка поскребла ребро желтоватым когтем.

– Ну вот. Начистим ее, как следует, и полдела сделано, – пробормотала себе под нос старая ведьма. Подняла лицо к изумленной мне: – знаешь, что самое засадное в нашем деле, девочка?

Я замотала головой. Отношение колдуньи ко мне и к ситуации менялось прямо на глазах.

– Ничто не имеет обратного хода. Став ведьмой один раз, ты останешься ею на всю жизнь. Передумать и переделать ничего нельзя.

– Уже сейчас нельзя? – ужаснулась я.

– Практически, да, – кивнула седой элегантной головой Веригия. Короткая стрижка шла ей бесповоротно.

Я откусила кусок ватрушки и стала жевать. Почему я паникую? Ведь я за этим пришла – стать ведьмой. Все идет по плану, о чем переживать? Радоваться надо.

Я смело посмотрела во внимательные глаза волшебницы и кивнула ей в ответ.

– Механику дела знаешь?

Откуда? Ну то есть я слышала о разных вариантах обретения дара. Но что имеет ввиду многоопытная Веригия? Я снова отрицательно мотала головой.

– Вот это самый настоящий полновесный золотой империал, – Веригия повертела в пальцах расплющенную монету, – не знаю, кто так поиздевался над ним и зачем, но истинного значения и статуса он не утратил. Известно, что ведьма может им расплатится с инкубом, и проклятый развратник не имеет силы ей отказать. Так же девственница может обменять монету у инкуба на дар. Тут, как обычно, масса условий и ограничений, но надежнее способа я не знаю. Девственность подойдет любая. Хоть натуральная, хоть восстановленная. У тебя имеется или надо к лекарю бежать?

Я не очень поняла при чем здесь лекарь, но махнула короткой челкой положительно.

– Самая большая проблема – это отыскать инкуба. Ведь в свете новых законов их снова запретили и отменили. Но один, вполне себе законный, среди моих знакомых есть.

Колдунья вдруг поднялась на ноги и прошлась по гостиной энергичным шагом туда-сюда.

– Может ведь заартачиться, красивый ублюдок! Но ничегоо, есть у меня одна фишечка для засранца…

Женщина откровенно рассуждала сама собой. Остановилась так же резко, как и забегала. Задрала палец указательный к потолку:

– Иди домой, Меделин, и занимайся своими делами. Если в течении трех дней ничего не произойдет, то значит не судьба тебе измениться. Останешься лавочницей, как была. А если дело сдвинется, то дерзай, девочка! Все только от тебя зависит, я сделала все, что смогла.

Когда старая женщина вещала, ее глаза горели красным, как у всамделишной колдуньи. Я слегка испугалась. Но интересно.

– Почему вы помогаете мне, госпожа Веригия?

Она вернулась в свое кресло. Взяла в руки обычную карточную колоду и протянула мне:

– Две карты достань.

Я вытянула двух королей: пикового и бубнового. Старуха хмыкнула и смешала их с другими картами.

Поглядела на меня выцветшим взглядом:

– Должок у меня имеется перед бабкой твоей. Глядишь и отдам.

Я завернула недоеденную ватрушку в салфетку и взяла с собой. На завтраке сэкономлю и повод будет зайти в этот дом без приглашения. Вернуть вышитый анютиными глазками кусок ткани. Я посмотрела на взрослую женщину. Та кивнула молча и протянула мне еще одну булку. Я не стала отказываться. Присела в книксене и побежала домой.

Из салона доносились голоса. Посетители! Я прислушалась. Полли ровным рассудительным голосом докладывала о средстве против перхоти. Я улыбнулась сама себе и пошла в обход дома к другой калитке.

Раковины все так же валялись в беспорядке на клумбе, никто их красиво не уложил вокруг розового куста. Я дала себе обещание, что сегодня же закончу и побежала в дом переодеваться.

До обеда Полли умудрилась всучить покупателям все пробники нового бальзама. Особенно меня порадовал визит господина Гюнтера. Его дом и участок примыкали к моим владениям с тыла, были только значительно больше. Господин Гюнтер явно имел на меня некоторые планы, не очень ясные, по-моему, ему самому. А пока он старательно приобретал в моем салоне все новинки. И его друзья частенько делали то же самое.

Конец июля стоял жаркий. Все, кто имел такую возможность, попрятались по домам. Сиеста. Я отпустила девушку отдыхать и закрыла магазин до пяти часов. До вечернего чаепития. Надела фартук и отправилась к розам и раковинам.

– Мне сказали, что здесь есть аптека.

Я услышала шаги по гравию и подняла голову. Голубой шелковый сюртук, такие же брюки, только на тон темнее, тонкая белая сорочка, из обшлагов выглядывают золотые массивные запонки с камнями. Камни фиолетово искрятся на солнце. Синий цилиндр сдвинут на затылок. Высокий брюнет с ярко-синими глазами. Розовые губы раздвинуты в улыбке. Я даже на коробках с шоколадом не видела таких красивых мужчин.

– Мне сказали, что здесь есть аптека, – повторил красавец и показал мне указательный палец, замотанный носовым платком.

Я молча кивнула, сняла рабочий передник и хотела вести незнакомца вокруг дома.

– Послушайте, давайте не будем отправляться в дальнее путешествие, – он оооочень красиво улыбнулся, показав белые ровные зубы, – у вас наверняка здесь в саду есть йод или, упаси боже, зеленка. Окажите мне первую помощь, милая барышня. Прошу.

От его «прошу» в пальцы ног побежали колючие искорки. Я машинально переступила с ноги на ногу. Послушно кивнула и повела его в садовый домик.

Я храню здесь инвентарь, сушу душистые травы и фрукты с ягодами. Да много еще чего делаю. И совсем не пускаю сюда всех подряд. Незнакомый господин вошел спокойно внутрь и огляделся.

– Можно присесть? – его невероятного цвета глаза ухмылялись.

Я с трудом отклеила взгляд, кивнула и полезла в шкафчик за йодом.

Не дождавшись позволения мсье уселся дорогим шелковым задом в мое любимое плетеное кресло и протянул мне раненую конечность. Я размотала платок и прикоснулась к коже чужака.

Тут же оказалось, что шелковый шикарный костюм исчез, а мужчина в моем кресле сидит совершенно голый. Длинные черные локоны спускаются на плечи и спину обнаженца, а на шее красуются множество разных золотых украшений. Он взял меня за руку и усадил к себе на колени.

– Мое имя господин Хьюго Ламберт. А как тебя зовут, девочка?

Когда это он умудрился раздеться? Рот мой не открывался. Сомкнуло челюсти от удивления? Под попой я ясно ощущала кое-что твердое. Я девственница и старая дева, но на мужских коленях мне сиживать доводилось. И образование я имею аптекарское, мужской организм для меня не тайна.

– Вы инкуб? – спросила я в лоб.

Всеблагая! Разве можно им так вопросы задавать?!

Мужик усмехнулся и вроде как кивнул. Он провел ухоженными пальцами по пуговицам корсажа, и тугие петельки сами спрыгнули с жемчужных шариков. Дышать от этого легче не стало. Наоборот. Воздух сделался горячим и плохо в легкие проникал. Зато пальцы синеглазого господина проникали, куда хотели. Я с ужасом почувствовала его ладонь на своих трусах. Я ношу новомодные трусы, коротенькие батистовые, вчера только купила. Настольно крошечные, что непонятно, за что такие бессовестные деньги дерут. У них нет прорези в промежности, как у панталон, зато прощупываются на раз, до того тонкая ткань.

– Ммммм, – промычал с одобрением нахальный мсье.

Я совсем не сопротивлялась. Наоборот. Мне было интересно, как далеко он зайдет в моем неудобном кресле. И все-таки. Как быстро он появился! А говорят, что раздобыть инкуба в наше время совершенно невозможно.

Господин Ламберт раздвинул лиф моего платья и прижал пальцами левый, уже вовсю торчащий сосок. Сладкая судорога пробежала скоро по всему моему бедному телу. Как хорошо, что я отпустила Полли домой, вот бы она застукала нашу парочку!

Трусики упали к самым носкам туфель. Рука инкуба прошлась хозяйски по моей горячей коже, нырнула внутрь. Указательный палец лег на самое чуткое место. Мсье знал, что делал, я сама не сделала бы лучше. я задыхалась и желала, чтобы он ласкал меня вечно. До заветной разрядки оставался миг.

– Да неужели? – раздался голос Ламберта, и что-то коснулось моих губ. Скользнуло шелковисто-гладко. Язык инкуба?

Я попыталась поймать ртом невесомое касание. Удалось. Я прижала прохладную кожу зубами.

– Ммммм, – простонал глухо мсье.

Заведенный механизм выстрелил, необычайно яркий оргазм разбежался по закоулкам меня со скоростью дизель-электропоезда. Я выдохнула и лишилась чувств.

– Всякая модная девушка должна уметь ездить на велосипеде, – объявил Пит.

Я с сомнением оглядела конструкцию в его руках.

– Скажи еще на карете без лошадей, – пробурчала я.

Совершенно вылетело из головы, как называются страшно красивые и такие же вонючие повозки. Пижоны около Хейд парка целыми днями выставляются друг перед другом своими «тачками». Девушки среди них встречаются. Одеваются в галифе и куртки, как у летчиков. Кепи на голове и белые шелковые шарфы...

– Это называется автомобиль. Не сомневаюсь, что у тебя получится, Меделин. Просто у меня нет машины, чтобы тебя научить управлять, пока только велик.

– Да он даже не стоит без поддержки, – проворчала я, – я видела, как в парке катаются на четырехколесных…

– Это все глупости для трусов и ленивых. А ты не из таких, добрая моя храбрая Мели, – договорил парень тихо.

– Хорош подбивать клинья, Персиваль Нибс! Учи, давай, – громко скомандовала я.

Не дрожащей рукой обняла парня за шею и полезла на подозрительный аппарат.

Через сорок минут, порвав на обеих коленках новенькие спортивные брюки-гольф, заработав синяки на локте и левой ладони, мне удалось проехать нашу тихую улицу от начала до конца.

– Молодец, Мили! – кричал хозяин велосипеда, стуча следом ботинками в пыль, – разворачивайся теперь по широкой дуге, разворачивайся!

Я высунула от усердия язык и пошла на маневр. Язык не помог, и я свалилась в кусты смородины. Пит бросился поднимать и отряхивать с меня листья и ягоды. Последняя часть велозанятий увлекала его сильнее всего. Я в десятый раз сегодняшним вечером задумалась: поцеловать его, что ли?

– Кто это к тебе? – услышала я голос приятеля и посмотрела в сторону своей калитки.

Как я могла проглядеть это чудо?

Сверкая лаком черных боков и крыльев и слепя хромированным перебором спиц колес, на нашей заштатной улице стоял автомобиль. Открытый алый верх и возница в цилиндре и очках-консервах.

– Студебеккер, – выдохнул счастливо Пит, – диктатор.

– Что ему нужно?

Я отмерла от невыносимо-шикарного зрелища. Из-за руля выбрался мужчина и снял очки. Ламберт.

– Что ему нужно? – повторила себе под нос.

Вчера.

Когда я пришла в себя, мне показалось, что миновала минута или того меньше. Но за стеклами садового домика уже спустился вечер. Мистер Ламберт стоял ко мне спиной, смотрел в окно и курил сигару. Был полностью одет, не считая сюртука на спинке стула и цилиндра на столе. В лучах угасающего солнца пуговицы на его белом жилете тускло поблескивали черными агатовыми огоньками. Цепочка от часов на животе провисала под тяжестью золотых подвесок и шармов.

– Приведи себя в порядок, пожалуйста, – вежливо попросил мужчина, не оборачиваясь.

Тут только я заметила, что валяюсь в кресле расхристанная до крайнего неприличия. Корсаж распахнут, подол задран выше пояса. Трусы висят на спинке стула. Чья-то рука не поленилась подобрать их с пола. Я судорожно сунула их в карман. Опустила платье вниз и принялась застегивать жемчужные пуговки. Трех штук не хватало. Краем глаза я оглядывала пятна на юбке.

Тут я увидела знакомый холщовый мешочек на столе. Не припомню, чтобы я его доставала.

– Вот что, милая, – он обернулся сразу, как только я защипнула последний крючок на платье, – давай-ка мы с тобой забудем это недоразумение. И разойдемся каждый по своим делам.

Господин Ламберт красиво улыбнулся, но глаза его остались холодными. В них больше не искрились синие звезды.

– Я нашел вот это на подоконнике, – он показал мне стеклянную баночку с бальзамом, – мне понравился запах. Я покупаю.

Он высыпал на стол горсть разноцветных монет.

– Я не понимаю, – сказала я. Не понимала.

– Произошло недоразумение. Нас обоих слегка запутали, – красивый мужчина продолжал улыбаться. Глаза только делались светлее. Он не хотел ничего объяснять. Давил из себя слова через силу, – но Всеблагая удержала меня от последнего шага и потому все в порядке, милая девушка. Ничего не случилось непоправимого. Мне пора.

– А как же вот это? – я бросилась к своим сокровищам и вытряхнула на стол монеты.

Я отчетливо вдруг поняла, что шанс мой единственный того и гляди рухнет.

Ламберт не взял монету в руку. Он подобрал со стола мою костяную лопатку и ею повернул изуродованный империал из стороны в сторону.

– Кто же это так с тобой? – усмехнулся очень тихо инкуб.

– Вот мой империал. Я вас призываю, – проговорила я в отчаянии, понимая, что он сейчас уйдет навсегда.

– Кто наболтал тебе чепуху? – рассмеялся мсье с ледяными глазами, – за кого ты меня принимаешь?

– Вы инкуб. Я хочу стать ведьмой. Я плачу вам золотой империал, – я выдала все, что знала.

– Хочешь угодить в святую Каталину? Нет? тогда перестань городить чушь! Или я отправлю тебя туда немедленно за клевету. Моя же любовь стоит слишком дорого, маленькой городской сумасшедшей она точно не по карману. Послушай, вот мой совет: забудь сегодняшнее приключение, не стоит хвастаться им перед подругами. Узнаю, упеку в Каталину. Прощай!

Он проговорил свои угрозы тихо, очень разборчиво. У самого порога вытащил из кармана еще горсть мелочи и бросил на стол. Мелочь у господина инкуба вся была золотая.

Я заревела от обиды, когда он удалился. Меня раздирало дурацкое горькое чувство, сродни тому, что мучает в детстве, когда всех позвали играть в интересную игру, а тебя выставили, потому что твоя мама кухарка.

Моя мама кухаркой не была, но играть меня не брали частенько. В основном, из-за возраста и за всезнайство. Никому не нравится, когда кто-то угадывает быстрее и все подряд.

Я постепенно успокоилась. А когда позвонил Пит, предлагая велопробег по нашей улице, я и вовсе отложила красивого месье в дальний ящик загадок. Я люблю загадки. Я разгадываю их постоянно.

Зачем же он явился сегодня? Хочет добавить угроз?

Господин Ламберт взял с переднего сиденья автомобиля солидный букет розовых роз и направился ко мне.