Трудно представить, как круто изменилась моя жизнь за последние несколько дней. А всё началось со звонка, одним не очень прекрасным утром.
Под подушкой разрывался Фрэнк Синатра. Нащупав телефон, поднёс его к уху.
– Чего? – будто медведь, выглянувший из берлоги, прорычал на осмелившегося разбудить меня в понедельник.
– Оскар, ты спишь? – пропищал знакомый голос.
У меня было пара секунд, чтобы решить уравнение на определение звонившей. Ведь у такого сердцееда, как я, нет права на ошибку.
– А-а-а, Оливия, – узнав сестру, вспомнил, как клялся себе смотреть на экран, прежде чем отвечать.
– Слышу, что ты рад, – хихикнула она и начала угрожать, – только попробуй сбросить. Я маме расскажу, где ты провёл выходные.
– Да рассказывай, – опершись на руку, сел на кровати.
– Папе расскажу, – в ход пошла тяжёлая артиллерия.
Проведя ладонью по лицу, оценил свои финансовые возможности без отцовского вмешательства.
– Чего надо? – буркнул, дабы не выйти из образа.
– Так вот, братец, – в её голосе явно были слышны самодовольные нотки, – ты должен приехать в наш загородный дом.
– Легко, – хмыкнул я потянувшись.
– Там будет моя компания, – начала перечислять Оливия, – мой жених и главное…
Мне не понравилась эта пауза.
– Ты должен быть с девушкой, – контрольный.
– Нет, – я покачал головой, будто она меня могла видеть. – Это не приемлемо!
– Выбери одну из своего гарема и, тридцатого декабря приезжай, а не то…
– Угрожаешь?
– Нет.
– Мне нужно произвести хорошее впечатление на сестру Адама.
– А я здесь при чём? – взревел я.
– Она за семейные ценности придушить готова, а если увидит какой ты…
– Не подбирай слова, – перебил я её, – я знаю, что мне все завидуют.
– Жалеют тебя, а не завидуют, – выпалила сестра. – И если не выполнишь условия…
– То скажешь отцу, – закончил за неё, – ладно, притащу какую-нибудь…
– Нет! – вот тут Оливия зашипела, – самую милую привезёшь. И не вздумай меня расстроить.
Я сглотнул.
– Погоди, ты выбираешь, с кем мне лечь в постель?
– О боже, – выдохнула, – нет!
Я отстранился от телефона.
– Чего так орёшь?
– Оскар, милую девушку привези. Раскладывай с ней всю ночь пасьянс, но днём изобразите влюблённую пару.
Я перевёл дыхание.
– Зачем? – усмехнулся я.
– Эта дура считает, что в их семью может войти девушка из приличной семьи.
– А может, я эту дуру в койку затащу? – еле сдерживая смех, предложил я. Зря.
– Ты с ума спрыгнул? Идиот! – как и ожидалось, Оливия завопила.
Я осуждающе покачал головой, пока она переводила дух.
– Оскар, миленький, как только Адам сделает мне предложение, я её…
Я молчал, не мешая выбирать Оливии орудие пытки.
– Я привяжу её к колесу обозрения и запущу на сутки.
Чтобы подразнить сестру, решил прокомментировать:
– А если ей понравится?
– Нет.
Улыбнувшись, представил свою сестрёнку. Маленький комок ярости.
– Ладно, придумаю, что-нибудь. В крайнем случае…
– Нет! Оскар, не вздумай притащить проститутку, – процедила она сквозь зубы.
– Хорошо ты меня знаешь, – я рассмеялся.
Оливия фыркнула и дождавшись, когда я успокоюсь, сказала:
– Тридцатого декабря жду тебя… Нет, жду вас, – видимо, нужное подчеркнуть, – в нашем загородном доме.
– Хорошо, – на выдохе произнёс и огляделся в поиске сигарет.
– И ещё…
Я закрыл глаза. Это точно не к добру.
– Оскар, не будь собой.
– Это как? – я опешил.
Меня это не возмутило. Меня это… скажем культурно, обидело.
– Выключи режим аниматора. Стань серьёзней.
Оливия замолчала. Она ожидала мою реплику. А я, уставившись в стену, примерял на себя все имеющиеся образы.
– Хорошо, – наконец произнёс я, – буду в образе.
– Каком? – осторожно поинтересовалась сестрёнка.
– Увидишь.
Я отключился и кинул телефон на кровать. Обычно она не перезванивала, зная, что не отвечу. Годы дрессировки не прошли даром. А тут, Синатра снова заголосил.
– Да ёб…
Схватив телефон, посмотрел на определившееся имя: «Исчадие ада».
Я замер.
Она не звонила два года. А тут… Мне звонила бывшая.
💖 Вас ждут 20 историй о воссоединении влюблённых. 💖
Жми
Любопытство взяло вверх. Я смахнул по экрану.
– Алло.
Я был великолепен. Сказал самым брутальным голосом. Красавчик.
– Оскар, это Элис.
Боже, благодарю тебя за эту возможность.
– Какая Элис?
Прикинуться идиотом? Легко!
– Которая лишила тебя яиц, – прошипела она в трубку, – хочу их вернуть.
Я протяжно выдохнул. Только она могла моментально сбить с меня спесь.
– Что? – буркнул и начал активнее искать сигареты.
– Мне нужно отсидеться где-нибудь…
– Увы, Алькатрас закрыли в 1963 году, – я изобразил несколько элементов из победного танца.
– Это ты сейчас попытался пошутить? – в её голосе я услышал нотки иронии.
– Что значит попытался? – возмутился я.
– Поверь, – она усмехнулась.
Насупившись, схватил пачку сигарет.
– Чего надо? – я изобразил, что теряю терпение.
Закуривая, внимательно слушал дыхание Элис. В былые времена мог определить, насколько она огорчена. Сейчас дело было совсем плохо. Она прерывисто дышала.
– Мне нужно отсидеться в твоей квартире, пока ты будешь прыгать в койке.
– Ты знаешь, в последнее время, я обленился, – я сделал паузу. Держал интригу, так скажем, – лежу…
– Изображаешь спящую красавицу?
Мало того что она меня перебила. Так, ещё и высмеяла старания всех моих девчат.
– Элис, давай начистоту.
Я подошёл к зеркалу, чтобы контролировать мимику, образ и эмоции.
– Угу, давай.
– Звонишь мне ты, – я бросил на себя надменный взгляд.
– Это легко доказуемо.
– Просишь тоже ты, – в отражении, я вылитый дон Корлеоне.
– Оскар, мне грозит опасность. Это не учебная тревога.
Сбив пепел на пол, пошёл на кухню.
– А что случилось? – садясь на стул, пододвинул пепельницу.
– Это не телефонный разговор, – дрожащим голосом проговорила Элис. – Я ушла от Макса, а он чудить начал.
Я широко улыбнулся, с трудом сохраняя невозмутимость. Мне перепадёт!
– Да? А чего так?
– Между нами ничего не будет.
Я оглядел кухню на наличие скрытых камер.
– Оскар, я приеду в три часа, тридцатого числа.
– А почему ты решаешь? – я выпучил глаза.
– Потому что, твои яйца у меня.
Она валит меня как злой препод на экзамене. Во мне боролись два чувства. Одно, это слабая надежда на секс с лучшей. Второе, это оскорблённое самолюбие и чего-то там ещё.
– Хорошо, – сказал так, будто это я принял решение.
– Молодец. Получишь вкусняшку, – и завершила разговор.
– Эй, Эверест, – я обратился к своему мужскому достоинству, – скоро приедут твои друзья.
Со временем всё плохое забывается. После неудачных отношений партнёры начинают скучать друг по другу. Звонят бывшим…
Вот на этот бред я надеялся все два года.
Наш телефонный разговор с Элис пошёл не по плану. Хотя и плана как такового у меня не было. Но. Теперь я буду готов. Весь день я прокручивал наш следующий разговор. Подходил к зеркалу, примеряя образы кинематографичных мачо.
Однозначно я был великолепен, поэтому она вспомнила и позвонила. Не забыло меня её сердечко…
Ох, а как я исстрадался. Ни одна девушка не прижилась в моём сердце. Я закрыл глаза, вспоминая Элис.
Миниатюрная как игрушечка. По подобию её фигуры нужно отлить женскую статуэтку и вручать в паре с Оскаром. Это я сейчас о кинопремии.
Хм. Кстати, я не буду возражать, если с меня отольют новую версию статуэтки. Меня тоже зовут Оскар. Сам бог велел.
Улыбнувшись, посмотрел в окно.
Снега много в этом году. Но детский восторг заканчивается, когда приходится искать парковочное место. Ненавижу снег.
Вспомнив, что придётся ехать по заснеженной дороге в загородный дом, застонал.
Нажав кнопку на селекторе, произнёс:
– Катарина, принеси мне зелёный чай.
– Хорошо, сэр, – гнусавым голосом ответила моя секретарша.
Подойдя к столу, сел в кресло. Через четыре минуты вошла женщина, неся в руках поднос. Катарину я принял сразу, как только увидел. Она совершенно не во вкусе большинства мужчин. Я считаю, что на работе нельзя отвлекаться на интрижки.
– Чай, конфеты, договор на подпись, – она перечислила всё, что перенесла с подноса на стол, – это всё. В этом году больше никаких подписей.
– Замечательно, – одобряюще кивнув, потянулся за чашкой.
Секретарша ловко подсунула бумаги.
– Мистер Болтон, сначала подпишите, – буркнула она.
Закатив глаза, взял ручку и, поднеся к документам, начал читать.
– Это стандартный договор с поставщиками света, воды и…
Я, скривившись, отмахнулся.
– Не забивай мне голову, Катарина.
Шумно выдохнув, она выжидающе посмотрела на меня.
– Ты как навязчивая поклонница, которая просит автограф у звезды.
Я поднял на неё глаза, ожидая, хотя бы искренней улыбки. Но, она была непробиваема.
– Скажи, – оставляя на бумаге размашистый росчерк, решил поинтересоваться, – своё чувство юмора ты сдала в багаж и его потеряли?
– Сэр, когда мне смешно, я смеюсь, – Катарина взяла со стола договора и, бросив на меня серьёзный взгляд, добавила, – вы не умеете шутить.
– Ну, не знаю, – протянул я, – благодаря своему чувству юмора, я столько красоток в постель затащил.
– Каждый раз новую? – спросила она, заинтересованно склонив голову.
– Конечно, – я самодовольно откинулся на спинку кресла.
– Какие добрые девушки вам попадаются.
– Это ты о чём? – я почувствовал изощрённый подтекст, но решил уточнить.
– Благотворительностью занимаются, – хмыкнув, направилась к выходу.
Когда она закрыла за собой дверь, я выкрикнул:
– Я им нравился!
Нет, ну какова нахалка? Знает, что не уволю, и издевается. Просто мне некогда новую секретаршу искать. Пока нашёл её, пришлось три недели просидеть в офисе, рассматривая резюме. А со сколькими кандидатками встретиться. Как вспомню, так вздрогну.
Было пару свиданий, которые приятно вспомнить, но увы, путного ничего не вышло.
Ну и знание трёх языков, два высших и отсутствие личной жизни, тоже добавляют преимущества Катарине. Ладно, пусть работает.
Попивая зелёный чай, заглянул в телефон и подпрыгнул. Семь сообщений от Элис.
«Оскар, изменились обстоятельства, приеду сегодня».
«Ты когда дома будешь?».
«Я в кафе рядом с твоей квартирой. Жду тебя».
«Если ты читаешь мои сообщения и игнорируешь, то я…»
«Ладно, ничего тебе не будет. Шучу».
«На меня косятся официанты, когда ты приедешь?».
«Оскар, мне некуда больше идти. Макс точно не будет искать у тебя. Приюти меня, пожалуйста. На несколько дней. Я не хочу видеть его. Он абьюзер. А ты котик. Секса между нами не будет».
Так, появилась надежда на секс!
Первое правило любой переписки. Если, прочитав сообщение, возникает чувство, что девушка хочет близости, то так оно и есть.
Элис, я спешу к тебе!