Старые сказки Вильно

«Оказывается, есть такая не то примета, не то легенда: если ищешь ответ на какой-то вопрос, хочешь узнать что-то важное или, скажем, совета спросить, иди на улицу Всех Святых, ходи по ней туда-сюда, думай свою думу и слушай внимательно, рано или поздно дадут тебе ответ человеческим голосом, главное — не прохлопать, потому что повторять никто не станет.».

Макс Фрай

Я никогда не верила в чудеса, всё интересное и странное происходит где-то с кем-то, но не со мной. Я заботливая жена, любящая мать, дисциплинированный сотрудник, мне некогда заниматься ерундой и фантазировать. Всё это с одной лишь поправочкой — была... Сейчас мне 50, дети выросли, я работаю на фрилансе и я разведенка. Что делают обычно свежие разведенки? Перекрашивают волосы, худеют, толстеют, скупают одежду, рыдают, впадают в депрессию, сходят с ума?

Я не делала ни того ни другого и пошла туда, куда меня послал Генадий — мой уже бывший муж. До сих пор помню, как он цедил сквозь зубы:

— Клуша! Бесчувственное бревно! В тебе нет никакой легкости! Ты не развиваешься!

Собака сутулая! Кошак облезлый! Это я-то не развиваюсь? Ну-ну!

Раскрывать дремлющую во мне 50 лет силу и чувственность я отправилась на класс тантра-йоги с гордым названием i.Love Tantra in Kapotnya.

Копотню я там ощутила, I Love тоже почерпнула, а вот с развитием не заладилось. То корона жмёт, то стринги чешутся, в общем, расти мне еще и расти. Где-то там между Копотней и I Love, в поисках внутренней богини, мы познакомились и подружились с Софой, она же София Сикорская. Вместе с ней в моей жизни появились мистика, авантюры, приключения, домовые, ведьмы и всякие там посторонние В, причем посторонние В все норовили угробить меня и увести в разные неизведанные дали.

Мы совпали с Софой, как две половинки старой монетки, которую используют пропуском в тайное общество или ключом к утерянному сокровищу. Про таких, как она, часто говорят: «Имей таких друзей, и врагов не нужно…» Но я не согласна, это точно не про мадам Сикорскую, София — мятежная душа, но несет всем только свет. Дружить с ней — это постоянно опускаться в жерло вулкана и отмахиваться от драконов, в этом вся Софа. После нашего похода в Велесов овраг я нашла новую работу и начала писать книгу о Кубе. Она помогла мне забыть моего мерзавца Генадия — приволокла свечи и старинный заговор, двадцать один день я его читала-читала, и как отрезало от меня Гену-крокодила, просто чудо… Столько всего хорошего, и всё это с ее легкой руки!

Сейчас Софа начиталась «Сказок старого Вильнюса» у Макса Фрая и решила, что нам нужно слетать в Литву, походить по улице всех Святых и что-то там услышать.. Сначала я упрямилась и упиралась. Не надо мне на улицу всех святых, нет у меня никаких вопросов! Но на десятом витке «А ты спроси… А мне не надо» мое терпение лопнуло. Я не выдержала и сдалась. Хватка у Софии Сикорской железная, недаром, что ли, она коуч по всему, что только можно вообразить, и пишет детективные романы. Знает, за какие ниточки дергать, если она решила причинить кому-то счастье и заботу, отползти уже не получится — проверено. Взялась она за меня в этот раз всерьез. Мы уже дышали маткой, стояли на голове и пили прану, теперь у Софы новый генеральный план по мне, непутевой. Литва так Литва. Лететь мне все равно куда, хоть к черту на кулички, главное, чтоб эти самые кулички в Вильнюсе не водились. Но они, естественно, там водились…

Время для нашего вояжа Софа выбрала самое «удачное» — Самайн. Несколько дней мне от нее прилетали ссылки по теме кельтского Нового года, я читала и ужасалась, вяленько пыталась потрепыхаться и дать задний ход, но увы. Жребий брошен, рубикон перейден, Софа запустила свой план в действие, свернуть ее с выбранного пути не сможет никто, ну, кроме ее первой любви Бреда Пита, жаль, что он не в курсе и не поможет.

Гора Гедеминаса, Ужупис, Макс Фрай и все 108 улочек старого Вильнюса смешались у меня в голове, мне снились странные тени, ведьмы и некроманты, просыпаясь каждый раз в холодном поту, я боялась открыть глаза и радостно находила себя дома в своей постельке с розовым одеяльцем. Даже мой ИИ по имени Вацлав Омарович вел себя странно, отвечал невпопад и тупил, всё шло через пень-колоду и валилось из рук, на запрос о сказках старого Вильнюса он выдал мне справку о городских мифах и легендах, среди историй о Василиске и Трех Крестах была явно новая современная легенда о девушке Агне… Я принялась искать ее и гуглить, но странным образом ничего не нашлось, такой сказки нигде не упоминалось. Вацлав Омарович ее придумал? А между тем время неумолимо движется, и приближается день отлета.

И вот… 30 октября. Внуково. Хмурое осеннее утро. 16 часов в пути, перелеты, интернациональный шум-гам и толкатня аэропортов. Наконец, Вильнюс распахнул нам свои прохладные прибалтийские объятия.

— Laba diena, — бодро выдала Софа таможеннику, протягивая свою паспортину.

— Labas nakties, — поправил замученный парень, со вздохом пропечатал наши паспорта и махнул рукой: — Покиньте здание аэропорта…

Мы переглянулись. Чего? Софа уже собралась включить фурию, но мы оглянулись по сторонам: никого не было, вообще ни одной души. Может, они запирают всё на амбарный замок и уходят спать? Это странно.

— Вильнюс в Самайн – это не просто город. Это portal в неизведанное, ждущий, чтобы его открыли, — процедил таксист, глянув на нас в зеркало заднего вида. Софа уже хотела вставить свои пять копеек, но мы внезапно приехали, а больше он не произнес ни звука, только глянул неодобрительно на табличку Ckapo 8, выволок наши огромные чемоданы и растворился в ночи.

Улица Скапо встретила нас тишиной и туманом, спустившимся с холмов. Канун Самайна витал в воздухе, окутывая старинные дома пеленой таинственности. Наш дом на эти несколько волшебных дней притаился от посторонних глаз в глубине двора. И сразу бросилась в глаза странная деталь: торец дома украшен разрезанными пополам чашечками. Они вмурованы в стену, образуя причудливый, зловещий узор. Софа, знаток всяческих поверий, сразу помрачнела и заявила, что это плохая примета, битые чашки — это плохо.

Сомнения по поводу дома рассыпались, как только мы увидели хозяйку. Старуха стояла в дверях, словно ждала нас, вся в черном, седые как лунь волосы, рассыпанны по плечам, лицо, испещренное тонкими морщинками, казалось древним, как и сам Вильнюс. Словно она героиня одной из сказок Макса Фрая. Софа замерла, словно зачарованная. И прошептала тихонько мне на ухо, что мы попали в дом ведьмы. Я сразу же начала возражать, но она перебила меня, прижав палец к губам.

Хозяйка улыбнулась нам, словно услышала наш шепот. Улыбка получилась какой-то грустной и зловещей:

– Добро пожаловать, дамы. Меня зовут Ядвига.

Пока мы затаскивали наши чемоданы в дом, Софа украдкой изучала Ядвигу. Потом, когда мы остались одни в нашей комнате, она заговорщицки подмигнула мне и спросила, знаю ли я, как можно узнать ведьму. Конечно же, я не знала, но уже чувствовала, что мы вляпались в новую авантюру, поэтому пожала плечами, ожидая очередную порцию эзотерических бредней. И сказки последовали. Софа тихонько перечислила приметы ведьмы:

– У некоторых ведьм на левой руке шесть пальцев, у других зрачки вертикальные, как у кошки. Многие боятся серебра и святой воды, а некоторые… — она замолчала, словно обдумывая, стоит ли продолжать. — А еще они обладают особой силой притягивать взгляды. Ты только посмотри, как от нее глаз не оторвать!

Я хотела было возразить, что это всё глупости, но тут вошла Ядвига. Она несла поднос с какао и печеньем.

— И зачем вам в Вильно? — спросила она, и в этот момент ее глаз на секунду блеснул каким-то странным огнем. Лишь на долю секунды, но я успела это заметить.

Софа замерла с чашкой в руке, словно окаменела. А у меня по спине пробежал табун мурашек. Мы попали, этот вояж может обернуться для нас чем-то совершенно непредсказуемым. Но вместо того чтобы испугаться и делать ноги из этого жуткого места, я почему-то со страху заговорила с «ведьмой», спросила ее об Агне и ее сказке. Это точно влияние Софы! Клянусь своей талией, я ее когда-нибудь придушу!

Старая Ядвига удивленно глянула на меня, ее страшный глаз опять зловеще сверкнул.

— Откуда ты знаешь эту историю? Она не для туристов!

— Это еще почему? — Софа подбоченилась, она понятия не имела, о чем разговор, но чутко ощущала, когда посягали на ее интересы.

Ведьма вдруг улыбнулась: — Да ерунда это! Легенды, которые придумывают… для таинственности и интриг. Отдыхайте, девочки, завтра в городе будет много интересного… Не забудьте купить фонарь и покормить духов.

И вышла, словно она не хозяйка апарт отеля, а снежная королева. Спина идеально прямая, шелест юбок, аромат каких-то пряностей и холодный ветерок вслед…

Софа сразу же на меня набросилась: — Во-первых, не пей это какао! Во-вторых, что это было? Это же ведьма, нельзя их спрашивать, ты с ума сошла!

— А сама-то? Это еще почему? — я ее передразнила, но было не смешно…

— Что за Агне, почему я не знаю? Ну-ка рассказывай! — наконец вспомнила самое важное Софа.

И я полезла за ноутбуком, в его недрах лежала сохраненная сказка от Вацлава… Уже в постелях, засыпая, мы перечитали сказку несколько раз — обычная сказка, что в ней такого?

Агне пришла ко мне во сне, это была красивая рыжеволосая девушка, она грустно смотрела и молчала. А утром мы обнаружили две картины в старинных рамочках — ее портрет и сказку. Та-дам… Это сказка от Вацлава Омаровича, бьюсь об заклад, ночью этих картин на стене не было.

*****

АГНЕ

Самайн окутал Вильнюс дымкой мистики, и в старинном доме на улице Скапо начали происходить невообразимые вещи. Сгущались тени, слышались скрип половиц и чей-то шёпот, казалось, что сам воздух пропитан магией прошлых веков. Молодая художница Агне, приехавшая за вдохновением, предчувствовала что-то таинственное и загадочное…

Её комната, словно сошедшая со старинной открытки, была очаровательна и таила свои секреты. Одна из дверей вела в крохотную кладовую, заставленную старинной мебелью. В центре возвышался огромный тёмный шкаф, словно страж времени, хранящий в своих недрах нечто большее, чем просто старые вещи.
С первого дня Агне чувствовала тягу к этому шкафу. В нём, словно в волшебной шкатулке, хранились не только пыль и забвение, но и отголоски давно ушедших эпох. Она проводила у него часы, вглядываясь в резные узоры, чувствуя холод дерева под своими пальцами.

Однажды ночью, когда город погрузился в предсамайнскую тишину, Агне услышала лёгкий шорох из кладовой. Сердце забилось быстрее, и она, не раздумывая, открыла дверь.

В тусклом свете она явственно увидела… зайца. Белый, пушистый, он сидел на полу, словно из ниоткуда, и смотрел на неё своими большими чёрными глазами. Агне не успела и глазом моргнуть, как заяц, словно растворившись в воздухе, исчез обратно в шкафу.

Агне решила, что ей привиделось. Усталость, впечатления от города, магия Самайна — всё могло повлиять на её восприятие. Но на следующий день, когда она снова заглянула в кладовую, в воздухе запорхала бабочка. Большая, яркая, с причудливым рисунком на крыльях, она словно играла с лучами света, проникавшими сквозь щели в ставнях.

А потом началось и вовсе невероятное. Из шкафа стали появляться жуки — огромные, с блестящими панцирями, стрекозы с прозрачными крыльями, мотыльки, оставляющие за собой след из мерцающей пыльцы. Это был словно портал в другой мир, в сказочную страну, где реальность переплеталась с фантазией.

Агне не боялась. Она воспринимала происходящее как знак, как приглашение окунуться в мир магии и тайн, которые таил в себе Вильнюс. Она начала рисовать, вдохновлённая этими ночными видениями. Её картины становились всё более яркими и необычными, пропитанными духом старинного города и магией Самайна.

Однажды ночью, когда луна висела высоко в небе, Агне почувствовала необъяснимую тягу к шкафу. Она открыла дверцы и увидела не просто пыльную кладовую, а свет. Мягкий, тёплый свет, исходящий из глубины шкафа, словно манил её за собой.

В этот момент она поняла, что шкаф — это не просто предмет мебели. Это портал, дверь в другой мир, где царит вечная весна, где живут волшебные существа и где сбываются самые заветные мечты.

Она шагнула в свет, оставив за спиной свой привычный мир и доверившись магии Самайна. Что ждёт её за дверью, она не знала. Но чувствовала, что это что-то прекрасное и незабываемое.

Агне исчезла, оставив за спиной привычный мир и свои невероятные картины, лишь лёгкий аромат цветов и шёпот ветра в старинном доме иногда напоминал о ней на улице Скапо. С тех пор никто больше не видел её, она растворилась в бесконечности. Но поговаривают, что в Самайн в доме на Скапо можно увидеть бабочек и зайцев, вытанцовывающих свой волшебный танец у старого шкафа, охраняющего вход в сказочный мир. Возможно, кто-то сможет последовать за Агне и открыть для себя тайны Вильнюса, скрытые за пеленой мистики и магии.

*****

— Жуть! Может, давай поменяем отель, на что-нибудь современное, урбанистическое, ну ее, эту старину? У меня уже не мурашки, у меня уже поджилки затряслись, и я готова бежать.

Но Софа капитулировать и делать ноги не желает, Софа радостно бьет копытцем, Софа в своей стихии. — Еще чего! Мы останемся и разгадаем тайну этой Агни. И мы остались …

Утром наконец обошли все комнаты нашей арендованной квартиры. Старинный дом был полон странностей. Скрипучие половицы под ногами, камин, словно сошедший со старинной гравюры, и, конечно, старинные оконные рамы, беленые стены, украшенные картинами. Самым загадочным местом дома была кладовка. Там стоял огромный тёмный шкаф, чьи дверцы не открывали уже много лет. И тогда нам вспомнилось: «Из этого шкафа выбежал пушистый белый заяц…».

И… испугалась даже Софа, она подошла к картине с текстом, еще раз перечитала сказку — всё в точности, как описано моим ИИ:

…Одна из дверей вела в крохотную кладовую, заставленную старинной мебелью. В центре возвышался огромный тёмный шкаф, словно страж времени, хранящий в своих недрах нечто большее, чем просто старые вещи.

Осталось только найти следы заячьих лапок на полу и бабочек с жуками, и мы тоже отправимся к шкафу, нас потянет туда, и мы исчезнем? Стало жутко, аж волосы дыбом, но моей подруженции всё нипочем. Она откопала в недрах своего чемодана гениальный план на 31 октября, и вот мы уже топаем по старому Вильно искать улицу всех Святых и что-то там еще, не менее важное. Первым делом Софа хочет найти все приметные места, описанные в книге Макса Фрая, сначала Скапо — самая мистическая улица Вильно. Казалось, что она живет своей жизнью, независимо от того, какой день на календаре. Скоро нашлись все приметы из рассказа о Скапо у Макса Фрая: золотой заяц, зеленый велосипед, черный почтовый ящик, босая старуха и мальчик на самокате. Каждый раз Софа прыгала от счастья. Всё бы хорошо, но на улице всех Святых мы услышали скрипучий старческий голос, который сказал: «Твое время пришло». Что бы это значило? И о ком?

Мы забрели в небольшую кофейню с вывеской, на которой витиеватым шрифтом было написано: "Atsiminimai kava" (Кофе воспоминаний). Внутри было тепло и уютно, пахло корицей и еще чем-то неуловимо-странным. За стойкой стоял пожилой мужчина с седыми усами и внимательными глазами. Он не выглядел удивленным, увидев нас,

— Кофе? — спросил, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Да. — Только мы не знаем, какой.

— Сегодня Самайн, — улыбнулся он. — Сегодня нужно пробовать «Кофе теней».

Мы кивнули, не вдаваясь в подробности. Кофе оказался горьковатым, с привкусом дыма и чего-то еще, что я не могла определить. После первого глотка  почувствовала легкое головокружение, словно я куда-то проваливаюсь.

Когда пришла в себя, улица Скапо изменилась. Стала более размытой, словно нарисованной акварелью. Тени стали гуще, длиннее, и в них начали мерещиться какие-то фигуры. Я почувствовала легкий озноб, хотя в кофейне было довольно тепло.

— Что-то не так? — спросил старик, наблюдая за мной.

— Мне кажется, я вижу… что-то не то. Тени двигаются.

— Это они приветствуют вас, — усмехнулся он. — Сегодня граница между мирами тонка как никогда.

— А я ничего не вижу, — возмущалась Софа.

— Бывает, тени показываются не всем.

Он рассказал нам, что улица Скапо – место особенное. Здесь, на перекрестке энергий, всегда было много призраков и духов. Особенно в Самайн.

— Но будьте осторожны, не заговаривайте с теми, кого увидите в тени.

Мы вышли на улицу и покормили духов тыквенным пирогом. Теперь я их  видела. Тени шевелились, принимали очертания людей, животных, каких-то странных сущностей. Они смотрели на меня, но не враждебно, скорее с любопытством.

Запах опавших листьев смешивается с ароматами специй, свежесваренного кофе и горячего вина — сейчас везде варят глинтвейн. Вильнюс всегда пахнет чем-то двойственным и парадоксальным. В этом, наверное, и заключается его магия. Толпы ряженых, шумные гуляния и узкие улочки, по которым замечательно бродить, вдыхая прохладный воздух, прислушиваться к шепоту ветра. На Ратушной площади установили сцену, где вечером будут выступать музыканты. В окнах домов зажигают свечи, а на рынке продают резные тыквы и осенние цветы. Город погружался в самайн. В эту ночь между мирами стирается грань, и городские легенды оживут, будут бродить тенями среди прохожих и шептать свои истории на древнелитовском языке.

Но настоящая магия началась с наступлением темноты. Мы тепло оделись, обмотались шарфами и вышли на улицу. Город сверкал огнями, а воздух наполнился шумом и смехом. Шли по Старому городу, чувствуя, как нас окутывает атмосфера таинственности, было зябко и волнующе, казалось, протяни руку и откроется портал или упадет звезда...

На Замковой пылали огромные костры, они освещали все вокруг и отгоняли злых духов. Мы стояли у огня, зачарованные зрелищем, и вдруг я почувствовала, как кто-то касается плеча.

Обернувшись, увидела пожилого мужчину в темном плаще. Его лицо скрывала тень капюшона, но я почувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Не смотри на него, — прошептала Софа, — не вздумай с ним говорить.

— Будь осторожна этой ночью, — прошептал человек-призрак хриплым голосом. — В Самайн духи бродят особенно вольно. Не ходите одни в темные переулки и не разговаривай с незнакомцами.

С этими словами он исчез, словно растаял в тумане. С каждым часом становилось все тревожнее. Казалось, что за нами кто-то следит, мы постоянно чувствовали на себе чей-то взгляд.

Подходя к своему дому, мы заметили странную фигуру, стоящую у ворот. Девушка стояла под фонарем, и свет выхватывал из темноты ее бледное лицо и длинные рыжие волосы. Она была вся прозрачная, одета в старинное платье, и в ее глазах была такая грусть, что у меня защемило сердце.

Нам нельзя с ней разговаривать. Но что-то в ней было такое… притягательное. Мы подошли ближе.

— Ты… заблудилась? — спросила Софа, и голос ее дрогнул.

Девушка посмотрела на нас с легкой улыбкой. — Я потерялась. Очень давно.

Это была Агне. Она не призрак. Она – воспоминание. Эхо прошлого, застрявшее между миров. Ночь Самайна в этом году опьяняла своей бесконечностью. Казалось, что время застыло, а граница между мирами истончилась до предела. В промозглом осеннем воздухе витали шепотки забытых богов и духов. Старый дом, словно живое существо, вторил этой тревожной симфонии: скрипели половицы, тихонько стонали балки под тяжестью ветров. За окном, словно безумный дирижер, взмахивала ветвями древняя калина, её красные ягоды казались каплями запекшейся крови в лунном свете.

Сумрак то и дело нарушался жутким уханьем филина, облетавшего окрестности. А где-то вдалеке, за пределами слышимости, раздавался протяжный вой собак, полный тоски и предчувствия. Лунный свет мягко проникал в комнату, заливая её призрачным серебром. Но даже он не мог рассеять плотную тьму, притаившуюся в углах, за границей света. Казалось, что она дышит, наблюдая за нами.

В эту ночь я не могла сомкнуть глаз. Чувство тревоги, словно ледяная рука, сжимало сердце.

Утро наступило внезапно, словно кто-то грубо оборвал бесконечную ночь. Но с его приходом тревога не утихла, а напротив, усилилась многократно. Софы не было. Я обошла весь дом, заглянула во все уголки, звала ее, но в ответ – лишь оглушающая
тишина.

Дом казался мёртвым. Ни шороха, ни звука. Только безмолвие, которое давит на виски, словно невидимые тиски. Искать Софу во дворе не было смысла — надежды, что она выскользнула наружу, почти не оставалось. В эту ночь, когда Самайн стёр границы, души не уходят просто так. Они либо возвращаются… либо переходят в иной мир.

Я вернулась в спальню, где в последний раз видела её. Комната выглядела так же, как и ночью: лунный свет сменился бледным утренним сиянием, но тени в углах казались гуще, чем прежде. Ничего. Ни клочка шерсти, ни царапины. Только эхо моего собственного дыхания нарушало тишину.

И тут мой взгляд упал на пыльный пол. Рядом с огромным резным шкафом, тем самым, что пережил поколения и хранил секреты, которых никто не смел касаться, виднелись крошечные следы. Маленькие отпечатки лапок, свежие, словно только что оставленные. Они вели прямиком к дверцам шкафа… Потемневшим от времени, с вырезанными рунами, которые сначала казались мне просто узором, а теперь шептали что-то на забытом языке.

Я замерла. Сердце заколотилось, как пойманная птица. Сквозь узкие щели в дверцах пробивался солнечный свет — не тот, тусклый, осенний, что сочился через окно, а яркий, золотистый, словно из другого мира. Он пульсировал и манил, а еще звучало… пение птиц. Не тех ворон и филинов, что выли ночью, а радостное, весеннее щебетанье. И запах — свежий, сладкий, как от полевых цветов в разгар лета. Цветы? Здесь, в этой комнате, пропахшей плесенью и пылью веков?

Ещё шаг… Только один, я уже протянула руку к ручке дверцы. Пальцы коснулись холодного дерева, и на миг показалось, что оно тёплое, живое, как кожа. За шкафом открывался не тёмный чулан, а портал в иной мир— место, где Самайн не кончился, а расцвёл. Софа была там, я знала это. Её следы вели внутрь, в свет.

— Не смей!

Голос хлестнул, как удар плети. На пороге стояла Ядвига — с седыми космами, собранными в узел, и глазами цвета выцветшего неба. Она не вошла — стояла в дверном проёме. Её лицо было бледным, но не от страха, а от ярости, смешанной с чем-то древним, как сама земля.

— Ты не понимаешь, девочка, — прошипела она, не двигаясь с места. — Этот шкаф… Он не просто мебель. В ночь Самайна он открывает двери. Но то, что за ними, не для таких, как ты. Софа выбрала свой путь. Если шагнёшь следом — потеряешь не только её. Потеряешь себя.

Я замерла, рука всё ещё на ручке. Свет из щелей манил, пение птиц звало, а запах цветов кружил голову. Но в глазах Ядвиги я увидела тьму — настоящую, не ту, что таилась в углах. Тьму, которая знала, что скрывается за солнечным обманом. Что теперь? Отступить или шагнуть? Шкаф скрипнул, словно в нетерпении, и следы на полу дрогнули, будто оживая...

Теперь я приезжаю сюда каждый год в канун Самайна. Старый дом ничуть не изменился, те же чашечки на торыце, так же скрипят половицы и стучат окна. На беленой стене висит два портрета в старинных рамках: грустной Агне и веселой, смеющейся Софы. Надеюсь, ей там хорошо, и она наконец нашла то, что искала.

«Оказывается, есть такая не то примета, не то легенда: если ищешь ответ на какой-то вопрос, хочешь узнать что-то важное или, скажем, совета спросить, иди на улицу Всех Святых, ходи по ней туда-сюда, думай свою думу и слушай внимательно, рано или поздно дадут тебе ответ человеческим голосом, главное — не прохлопать, потому что повторять никто не станет.».

Макс Фрай

Конец

Дорогие друзья! Поздравляю с наступающим Хэллоуином — Самайном — временем, когда темнота шепчет самые интригующие истории.
И не дайте мистическому настроению уйти! Все рассказы нашего «Мистического октября» собраны здесь:

Ана Кох Она сказала "Берегись"

Рия Косма Как я стала ведьмой
 

Анастасия Гуторова В ночь на Ивана Купалу 


Лариса Ясень Самайн: назови желание