Ставка на невинность

Лев

Я с мрачным видом наблюдал, как служанка набивает чемоданы вещами моей жены. Пока ещё жены. Как же, будет белоручка сама это делать. Не дай господь, ещё ноготок сломает. Всегда бесил длинный маникюр, которым только сковородки чистить. Ну, или накрайняк, накипь с чайника оттирать. Развернулся и пошёл в свой кабинет.

Достало всё, хоть залезай на дерево и кричи: «Помогите!» Ну, это я утрирую, конечно, никуда не полезу. Было бы из-за чего. Пусть катится колбаской по Малой Спасской. Куда запихнуть свой член я в любом случае найду. Открыл дверь и увидел, что Камилла сидит прямо на столе.

— Сколько раз говорил, не сиди своей задницей на моём столе. Это, как минимум, неприлично, — буркнул я.

— Ой, правильный ты наш. Что же ты раньше о приличиях не думал?

Камилла спрыгнула со стола и поправила подол короткого чёрного платья в белый горох. Красивая стерва, этого у неё не отнять. Курносый носик, зелёные миндалевидные глаза. Густая копна медно-рыжих коротко стриженных волос, так и манила дотронуться, а губки бантиком напрашивались на поцелуй.

С фигурой тоже всё отлично. Изящная талия, покатые бёдра и грудь четвёртого размера. В общем, не женщина, а секс-символ. Я подошёл к ней и встал, не доходя пару шагов.

— Может, одумаешься и останешься? У нас семья, маленький сын, — сказал я.

Нет, я не просил, не умолял и тем более не унижался. Вопрос был произнесён так буднично, будто спросил который сейчас час.

— Не много ли ты хочешь, Ястребов? Да, понимаю, ты дал мне карты в руки. Типа давай будут свободные отношения. А я так не могу. Не могу я, слышишь?! Терпеть измены мужика можно, но не так!

— Не кричи, слуги услышат, — спокойно сказал я.

— Не кричи?! А я не могу не кричать! Ты испортил мою жизнь! Ты и мой грёбаный папочка! Видите ли, ему приспичило породниться с давним другом! А сынок этого друга оказался больным ублюдком!

Тут я уже не выдержал и подошёл к ней вплотную.

— Не ори, сука! — рыкнул грозно.

— Скрыл от меня эту тайну перед свадьбой. Знаешь, если бы я тогда частного детектива не наняла, то никогда не узнала, что ты болен на всю голову, — злобно процедила она.

Никогда и пальцем не тронул женщину, но всё же влепил ей пощёчину. Впрочем, не сильно, переживёт.

— Я повторяю ещё раз для особо тупых! Я не болен и лечиться не собираюсь!

— А я не собираюсь с тобой жить. Дилан Форд сделал мне предложение. У тебя же денег дохера. Сделай так, чтобы нас развели за пару недель. Дилан мне уже визу в Америку прислал.

— Нормально, выходишь замуж за этого старого пердуна, моего партнёра по бизнесу?!

— Да, ему уже пятьдесят пять, но он хочет семью и детей, — заявляет она, отталкивая меня от себя.

— Дилан тугодум. Всё делает в последний момент. Столько лет был холостяком — и вдруг двадцатипятилетнюю жену и детей подавай. Понимаю, ему некому своё дело оставить. Но знаешь что, дорогая, Костя останется со мной!

Камилла отошла к окну и сказала безразличным тоном:

— Кому нужен ребёнок ущербного? Дилан сказал, что чужих детей ему не надо. И потом, вдруг он взял твои гены и вырастет таким же неполноценным. Ни мне, ни моей новой семье позор не нужен. Рожу Дилану ребёнка. Придётся потерпеть его вялый член. Но зато, когда Форд сдохнет, нам с детьми достанется вся его империя. Поеду к Верке, поживу у неё, пока самолёт не умчит меня за океан.

— Вали! Только учти, у тебя больше нет сына, раз ты его назвала ущербным! Тварь конченная!

— Ой, на себя посмотри, ублюдочный. Пока, — она уходит и машет мне рукой.

Я не пошёл её провожать. Даже в окно не стал смотреть, как она садится в свой автомобиль. По большому счёту мне жалко только одно: сын останется без матери. Костя ещё маленький, ему только год. Ничего, как-то сам воспитаю. Да и няня имеется. Эта дура после родов только и делала, что по салонам да по фитнесам шлындала. Так что, думаю, сынишка немного потерял. А я так и подавно.

Камиллу я на самом деле не любил. Она не была из тех людей, которых хочется холить, лелеять и защищать. Эта стервозина, с острыми коготками, сама кого угодно обидит. Просто папа сказал, что его лучший друг хочет породниться. Я был не против.

Камилла красивая, подумал, будут такие же дети. А другие проблемы можно решить с помощью свободного брака. Впрочем, то, что я ей изменяю, не говорил. Она сама, идиотка, наняла детектива. Не потому, что ревновала. Заподозрила измену и боялась, что уйду к другой. Как же, разве она может остаться без денег? Ведь её папа пригрозил: не выйдешь замуж — оставлю без наследства. Вот она и вцепилась в мой тугой кошелёк.

В случае развода она от меня ничего не получает. Детектива наняла, мать её! Кстати, парнишка оказался мастером своего дела. И вот, в один не прекрасный момент, Камилла кинула мне пачку фото прямо в лицо. Вернее, это были не совсем фотографии, а отпечатанные на принтере листы. Я, мягко говоря, прихуел, рассматривая эти бумажки. Я в гостинице занимаюсь БДСМ-играми с красивой девушкой, а потом трахаю её.

Тогда я сжёг эти « весёлые картинки » , а мои ребята, из службы безопасности, выбили из детектива все исходники. Заодно вежливо попросили молчать. Ладно, каюсь, почти вежливо. Нужно думать, кому тропинку переходишь.

Ну да, не любил я Камиллу, каюсь ещё раз. Просто решил, что нужна семья, так сказать, ширма. Наследники тоже не помешают. А так я за свои двадцать восемь лет ещё не влюблялся настолько, чтобы захотелось сгрести девушку в охапку и заорать: «МОЁ!»

— Лев Александрович, вы просили сообщить, когда Костик проснётся, — в открытых дверях появилась няня, держа ребёнка за руку.

Я был благодарен этой сорокалетней медсестре. Она практически мать Костику заменила. Своих детей у Людмилы нет по причине женской болезни, вот она и отдаёт всё тепло моему малышу.

— Спасибо, Людмила Ивановна. Хотелось самому с ним погулять. Кстати, Камилла Викторовна уехала. Она бросила сына. Не подпускайте её к нему если явится.

Впрочем, охрана позаботится, чтобы она не появлялась тут в моё отсутствие. Подхватил малыша на руки и понёс на улицу. В отличие от жены, я люблю своего сына.

София

Папа стоял посередине гостиной и раздувал от бешенства ноздри. Мама смотрела на меня, скрестив руки на груди. Она мне не поможет. На этот раз точно не поможет. Хотя такое было редко за все мои восемнадцать лет. Мама считала, что я разгильдяйка и меня нужно воспитывать. Блин, я не мажорка, вытворяющая чёрт-те что! Да, из богатой семьи, и всё равно! Мне их деньги давно поперёк горла!

— Задолбало всё! Это моя жизнь! Я поступлю в кулинарный техникум! Вам какое дело, кем я буду?! Мне уже восемнадцать лет, имею право сама решать! — крикнула я, не выдерживая.

— Моя дочь никогда чернорабочим не будет! Повара мне в доме не нужны! Один уже есть, я ему деньги плачу! Я сказал, ты идёшь на юридический факультет! — заорал отец.

— О да, ты всегда был снобом и считал себя выше других! Я не такая! С меня хватит! Отвалите от меня! Ещё раз говорю, я взрослая и сам решу свою судьбу!

— Сама, говоришь?! Ну-ну. Я тебе сейчас покажу, в каком месте ты взрослая! Молоко на губах ещё не обсохло так со мной разговаривать?!

Отец вынул ремень из петлиц брюк и начал бить меня по спине и ягодицам. Я уворачивалась как могла. На глазах слёзы, рука у папы тяжёлая. А ещё мне до жути обидно. Я уже взрослая!

— Пап, не надо. Пап, пожалуйста, больно! Пап, не надо, пожалуйста! Мам, помоги мне! — заплакала от боли.

— Ну давай, пореви ещё! — зло выкрикнул отец. И тут меня накрыло. Вот никогда не думала, что дойдёт до истерики. Подбежала к окну, вынула скрипку из футляра и расхерачила её о подоконник.

— Всё, баста, больше играть не буду! — крикнула в голос.

— Десять дней домашнего ареста! И попробуй из дома выйти, я тебя покалечу! На занятия будешь на костылях ходить! И паспорт свой верни!

— Мне ещё в налоговую идти. В институте ИНН потребуют, а у меня его нет, — решительно заявляю я.

— Хорошо, в понедельник пойдёшь заказывать. Во вторник я уезжаю в командировку на три дня. Приеду, чтобы паспорт был у меня. А за скрипку я у тебя из карманных денег вычту. В этом месяце получишь только две тысячи.

— Ну и хрен с тобой, — разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Он ещё что-то кричит мне вслед, но я уже не слушаю.

Зашла в комнату и быстро надорвала матрас по шву. Нужно спрятать документы. Хрен тебе, а не паспорт! Это ты ещё не знаешь, что я остальные документы из сейфа умудрилась выкрасть. Вчера отец открыл его, чтобы достать наличку, а я проходила мимо. Подсмотрела пароль от сейфа и ночью выкрала свидетельство о рождении и СНИЛС. Медицинский полис и паспорт были на руках. В частную поликлинику пару дней назад ходила медосмотр делать. Школа закончилась и пора поступать в новое учебное заведение. А там медицинскую справку потребуют.

Вот так, документы не отдам. У папы же пунктик насчёт паролей. Он каждые две недели его на сейфе меняет. Поэтому в следующий раз могу его не открыть. Родители у меня люди специфические, особенно отец — жестокий и жадный тип. Папа даёт минимум карманных денег и следит за моей жизнью. Я без его согласия не могу даже шаг из дома сделать. Да вообще ничего не могу. Он считает меня собственностью. Всё должно быть так, как он сказал, а нет — ремнём по заднице. Так было с самого детства. Это всё у него называлось выколачивание дури.

Мама не лучше. Она потакает отцу и ползает у него в ногах за возможность носить норковые шубки и ходить по дорогим салонам красоты. Именно из-за косметических процедур моя мама в сорок выглядит так, что больше тридцати лет ей не дают. Ещё один её бзик — любовь к искусству. Именно поэтому они с отцом перетягивали меня с шести лет, как канат. Мама считала, что я должна играть на музыкальном инструменте. Причём не на каком-то, а именно скрипка. Папа орал: «Я намерен отдать её на курсы английского и немецкого языка». Скандал тогда в доме был знатный. В конце концов родители решили, что я буду ходить и в музыкальную школу, и на английский язык. Оказалось, что я в языках не преуспею. Учитель поведал папе, что я бесполезна. Да, на троечку буду знать, но ЕГЭ по языку не сдам.

Отец не поверил, он думал, что я филоню. Дома стал кричать, брызжа слюной, что я просто не хочу учиться. Снова избил меня ремнём.

Спасибо хоть в школе не обижали, но, в случае чего, отыграются. Конечно, я же была хорошистка, кругом пятëрки, кроме иностранного языка. Давала всем списывать, на этом и выехала. Меня боялись тронуть, знали, что потом кукиш покажу и домашку не дам. Как они собирались ЕГЭ такими темпами сдавать, меня не волновало. Хотят — пусть списывают. Потом, когда учились в десятом и одиннадцатом классе, ребята стали ходить в клубы. Богатенькие родители разрешали. А я сидела дома и учила английский язык или пиликала на ненавистной скрипке. А вообще, я больше люблю рисовать и готовить.

Свою страсть к рисованию я скрывала, чтобы в очередной раз не избили. Папа считает художников лодырями. Типа они бездельничают и только и умеют, что малевать всякую мазню. Картин у нас в доме нет, папаша их ненавидит. А вот за второе мне сейчас крепко перепало. С детства мечтаю стать поваром. Что, если я богатая, то должна только престижную профессию получить? Так думает папа, но не я. Он указывает мне не только кем я должна быть, друзей мне тоже выбирает. Типа я не могу дружить с дочерью простого рабочего. Это ниже моего достоинства. Блин, но достоинство — моё, я сама выберу, что ниже его, а что нет. И судьбу свою решу сама. Хватит, мне уже два месяца как восемнадцать. Они не имеют права мне указывать. Блин, кому я это говорю. Папаша всё равно заставит. Он скорее мои ягодицы в фиолетовый цвет разукрасит, чем позволит сделать по-своему.

Лев

Отсутствие Камиллы немного подпортило мне жизнь. Неделю пришлось приходить домой не позже шести вечера, чтобы отпустить няню домой. Я знал, что у Людмилы нет своего угла. Она вынуждена жить с сестрой и её мужем в квартире покойных родителей. С супругом она развелась, как только узнала, что бесплодна, а после замуж не вышла.

Сегодня пятница. Я приехал с работы и застал сына и няню, гуляющими на улице.

— Людмила Ивановна. Я тут подумал, у меня иногда могут быть дела вечером. Встречи с партнёрами по бизнесу в неформальной обстановке и всё прочее. Я хотел попросить вас перебраться в мой дом. Будете круглосуточной няней. Впрочем, Костик спит по ночам. Я готов прибавить вам десять тысяч к зарплате.

— Я очень люблю Костика и с удовольствием согласилась бы. Но, понимаете, у меня пару месяцев назад появился мужчина. Он разведённый офицер в отставке. Квартиру оставил жене и детям, а сам снимает. Я планирую переехать к нему.

— Замуж собрались? — удивлённо спросил я.

— Да. Егору уже сорок восемь лет, но мы подали заявление в ЗАГС.

— Кем сейчас работает Егор? Права у него есть?

— В Чопе. Обычным охранником. У Егора своя машина.

— Поговорите с ним. У меня водитель увольняется. Переезжает с семьёй в другой город. Я готов взять его на это место, а жить будете тут. На первом этаже есть гостевая комната с отдельным санузлом. Думаю, зарплата моего личного водителя гораздо выше, чем охранника.

— Хорошо, я сегодня с ним поговорю и позвоню вам, чтобы дать ответ.

— Спасибо, надеюсь на вас. Идите отдыхать.

Няня пошла в дом за сумочкой, а после упорхнула со двора. Мне было несложно поселить в доме чужих людей. Людмиле я доверял. Она работала у меня год. А её Егор? Ну, посмотрим, что за человек. К тому же в доме охрана, поэтому я не волнуюсь. Сложнее для меня таскать сюда своих любовниц. Так было всегда, не только когда тут жила Камилла. Я предпочитал трахаться в клубе или снимать гостиницу на пару часов. Один раз даже в офисе умудрился переспать.

Мне всего двадцать восемь лет, но уже имею свою огромную фирму. После окончания института я работал вторым заместителем в компании деда по маминой линии. Из наследников только мама и я. Дедушка составил завещание, отдав всю фирму и её активы мне. Маме выделил денег.

Год назад дедушка умер от обширного инфаркта. У отца свой бизнес. Он у меня хороший. Старается в жизнь не лезть. Вот только эта свадьба. Тут он, конечно, подсуетился. Но я и сам был рад. Никто не должен знать, кроме сексолога, к которому я обращался, что у меня сексуальное отклонение. Кстати, доктор предложил пройти курс психотерапии, может, мозги на место встанут. Но вся беда в том, что я не верю в психологов. А к сексологу ходил не потому, что считаю себя больным. Просто хотелось узнать, что я за человек такой. Мои увлечения не мешают мне жить.

При таких деньгах я могу себе позволить быть членом закрытого элитного клуба за городом. Да и на внешность не жалуюсь, женский пол липнет ко мне, врать не буду. Только вот вчерашняя девица заявила, что мои усики и бородка колются. Может, действительно сбрить ко всем чертям. Наверное, так и поступлю.

— Послушай, сынок, нам пора ужинать.

Поднял сына с пледа, на котором он сидел, и пошёл в дом. Сейчас накормлю ребёнка, потом сам поем, пока он мультики смотрит. Блин, жизнь в последнее время стала скучной. Какого-то драйва нет, что ли. В субботу в клубе, как всегда, рулетка. Сходил бы, но на кого пацана оставить? Вот когда Людмила согласится тут жить, можно будет и в выходные на пару часов уехать.

Я же купил себе двухуровневую квартиру в городе. Первый этаж — это гостиная, переходящая в кухню. Второй этаж — просторная спальня. Скажете, не солидно для бизнесмена? А мне хоромы не нужны. Предпочитаю жить за городом. А квартиру купил, чтобы встречаться для секса. Надоело номер в гостинице снимать.

Сегодня заехал посмотреть, как продвигаются дела с ремонтом. Уже закончили, осталась пара штрихов. Дизайнер, к слову, постарался на славу. В понедельник привезут мебель и поставят на место, в соответствии с его проектом. Скоро у меня будет место, где я могу беспрепятственно трахаться. Развод мой идёт полным ходом. Камилла уедет, а жениться я больше не хочу, наелся этим.

Впрочем, нужно найти постоянную любовницу. Случайные связи надоели, да и не всякая девушка согласится исполнять мои невинные фантазии. В отличие от некоторых людей из клуба, я не люблю причинять боль. У меня иные увлечения, но, как ни странно, именно из-за них Камилла назвала меня больным.

Включил телевизор прямо на кухне. Накормил ребёнка, потом стал есть сам. Мой повар не из элитных, но готовит вкусно. Служанка наводит чистоту. Они приходят в дом каждый день, кроме субботы и воскресенья. Охрана пускает. Следит, чтобы ничего не вынесли с собой. Хотя Марина Дмитриевна и Вика тоже год здесь работают, никаких нареканий в их адрес не было.

Что-то нужно менять в жизни. Стремиться к новому. Развод — это не конец света, тем более, что я не любил свою жену. Она уже улетела в Америку. Сказала, что всю жизнь мечтала жить за границей. Мне и на Родине неплохо, я валить из страны не собираюсь.

Отец таки выдал мне две тысячи. На этот раз наличными, а не на карту. Даже если бы он перевёл деньги на счёт, я бы сняла их. Как только мне стукнуло восемнадцать лет, я сделала собственный банковский счет и никому не сказала. Один раз уже было, когда папа на время заблокировал карту, которую выдал мне. Откладываю деньги на личный счёт. Таким образом, удалось скопить только двадцать тысяч.

Теперь он мне две тысячи презентовал перед отъездом по делам фирмы. Мама ушла к подругам. Сказала, что они будут гулять допоздна. Ясненько, им всё можно. А у меня домашний арест. Хотя охрану он предупредить об этом забыл. Смотрю в окно, как отъезжает его автомобиль. Скатертью дорожка, папа. Но я никак не могу взять в толк, почему всё так. Хорошо, отец может быть тираном. У знакомой девушки пьяный папаша не только её, но и мать поколачивал, пока не сдох от палёной водки. Отец ладно, но почему мама меня редко жалела. Она ни разу пальцем не ударила, но и заступалась только в крайних случаях.

Ненавижу ли я их за это? Не знаю. Родителей не выбирают. Но как же сложно так жить. Друзей я домой не приводила никогда. Папа не любит гостей. Парня у меня нет. Кому нужна заучка, которой даже в клуб не разрешают сходить. Вечеринки у одноклассников тоже отпадают, а современная молодёжь это любит. Тем более что я училась в школе для элиты. И вообще, несмотря на то, что мне уже восемнадцать лет, у меня нет никаких прав, только одни обязанности. Ощущаю себя рабом отца и боюсь его до трясучки.

Сижу у себя в комнате, общаюсь с друзьями в чате. Неожиданно в комнату заходит отец и быстрым шагом идёт к столу. Я поднимаю голову и смотрю на него снизу вверх. Папа у меня высокий, метр девяносто, и крупный, как медведь. На лицо не скажешь, что красивый, так просто симпатичный. Вижу, он о чём-то задумался. Ой, мама, мне пришёл капец!

— Сейчас общался с партнëром по бизнесу. Он из нашей диаспоры. Хочет женить своего сына на тебе. Я дал согласие. В августе сыграем свадьбу, — на полном серьёзе говорит отец.

— Как свадьбу? А учёба? — мямлю я, округляя от шока глаза.

— А что учёба? Будешь также ходить на лекции. Я знаю, их Камиль учится на втором курсе экономического факультета. Это выгодный брак. Семья Урхан побогаче нашей будет. Скажу матери, чтобы готовилась к свадьбе. А ты не сиди у компьютера. Поздно уже, ложись спать.

— Пап, я не хочу замуж за неизвестно кого. Я этого Камиля ни разу не видела, - заскулила я жалобно.

— Поговори мне ещё. Я из тебя дурь быстро вышибу. Познакомитесь через неделю. Камиль сейчас в отъезде, — грозно говорит отец, а потом уходит.

На глаза навернулись слёзы. Я закрыла ноутбук, переоделась в пижаму и легла спать. Жутко захотелось пить. Пришлось снова вставать и тихо спускаться на первый этаж. Оказалось, мама и отец ругаются на кухне. Я встала за открытой дверью.

— Плохо ты дочь воспитываешь. Из дома допоздна уходишь, когда меня нет. За ней же глаз да глаз нужен. Я сговорился о её свадьбе. Не дай господь, она окажется не девственница, я тебя вместе с ней пристрелю, — рычит папа.

— Я-то тут при чём? Половое воспитание провела. Рассказала, что до свадьбы нельзя в постель к мужчине. На этом всё. Ты же сам хотел её забрать. Мне дети от твоего покойного брата и шлюхи даром не нужны были. Ты орал, что обязан позаботиться о ней. Теперь расхлёбывай, дорогой. А вообще, Софья взрослая. Пусть делает, что хочет, мне насрать. Если тебе нет, это твои проблемы, — гневным голосом выдаёт мама.

— А что я должен был делать, когда Ира принесла мне Софью и сказала, что бросит в детдоме?

Я на цыпочках зашла в уборную. Жадно напилась прямо из-под крана. Потом поднялась к себе и упала на кровать. Слёзы жгут глаза. Так вот почему она так холодна ко мне. Меня родила другая женщина и папа мне вовсе не родной. Я слышала, что младший брат отца разбился на мотоцикле в двадцать три года. Получается, я его дочь и какой-то русской девушки, которая не пожелала меня воспитывать.

Всегда задавалась вопросом, почему я блондинка в отличие от остальных. Отец объяснил это тем, что прабабушка с его стороны была русская. Это действительно так. Даже фото имеются. Я немножко похожа на неё.

Что теперь делать? Формально они мне не родители. По закону всё наоборот. У меня и отчество Рустамовна, по имени приëмного родителя. Видимо, отец поменял документы, чтобы оба ребёнка в семье были с одним отчеством и никто не заподозрил, что я не его. У меня же старший брат есть. Насколько я помню, отец и его временами воспитывал кулаками, но его всегда защищала мама. Она любила Алима, это было видно. Странно только, что они мне имя не поменяли, у нас вроде не принято так девушек называть.

Я тихо скулю в подушку. Всегда подчинялась отцу. Редко когда перечила и скандалила с ним. Хватит. Если они мне не родители, я не обязана делать то, что они мне говорят. Да, воспитали, кормили, одевали, за это им большая благодарность. Больше я не хочу подчиняться. Мне восемнадцать лет, пойду своей дорогой. Завтра же начну искать колледж в другом городе. Сбегу из дома. Нужно только немного денег у отца из сейфа взять. Сейчас лето и общежитие не дадут, а квартиру сдавать забесплатно никто не будет.

София

Утром папа улетел в командировку. Я вышла на кухню и увидела, что мама пьёт кофе. Скупо поздоровалась. Она ответила тем же, отмахнувшись от меня рукой как от назойливой мухи.

По её жестам я поняла, что она не намерена мной заниматься и видеть меня не хочет. Вот и славно. Сейчас возьму дубликат ключей от задней калитки и уйду к Юльке. Хоть бы охрана не заметила. Папа с утра мог рассказать о моём домашнем аресте.

Быстро выскочила за калитку. Прошла до остановки. По этой дороге часто ездит маршрутка. Махнула рукой, чтобы водитель притормозил. Фух, действительно повезло, я улизнула из дома. Сегодня суббота и Юлькина мама дома, но она не станет нам мешать. Была бы у меня такая добрая мама, как у подруги, я была бы счастлива.

Ехать пришлось сорок минут, но зато этот маршрут без пересадок. Многоквартирный дом подруги недалеко от остановки. Набираю номер квартиры на домофоне. Мне быстро открывают. Юлька меня уже ждала. Сразу с порога засыпала вопросами.

— Привет. Чего такая срочность? Почему не на машине?

— Привет. Папа меня снова арестовал, но я улизнула из дома через запасную калитку. Он сегодня в командировку укатил. Вернее, улетел дня на три.

— Проходи в мою комнату, чай будешь? — снова спрашивает подруга, но уже без улыбки.

— Спасибо, я не хочу, — говорю грустно.

Прохожу в комнату подруги, увешанную постерами знаменитых рок групп. Везёт ей, мама не против. У меня бы дома сказали, что порчу дорогой ремонт. Юля, девушка непримечательной внешности, но с красивой улыбкой. Она очень коротко стрижёт волосы. Красит их в розовый цвет. Наводит яркий макияж. Мы с ней одного возраста, но выглядит она чуть старше. Ходит в секцию восточных единоборств. Собственно так и мы и познакомились год назад. Юлька шла с тренировки и защитила меня от гопников. Я уговорила её пойти со мной в кафе за мой счёт, и мы подружились.

Семья у подруги не совсем бедная. Мебель в квартире дорогая, ремонт тоже. Наталья Константиновна работает медсестрой в поликлинике. Юля рассказывала, что еë отец держит небольшой бизнес. Он им и помогает. Наталья когда-то была его любовницей, забеременела и решила родить.

Сажусь на стул у стола. Тяжело вздыхаю. Наверное, Юля подскажет, что делать.

— Ну рассказывай, за что тебе снова досталось от этого мудака? — подруга прикрыла двери, подошла ко мне и села напротив.

— Ты же знаешь, что я мечтаю быть поваром. Готовка — моя страсть. Только стоило мне заикнуться, что я в кулинарный колледж поступать хочу, как мне тут же досталось.

— Бил? — сочувственно спросила Юля.

— Смотри.

Я повернулась к ней и задрала футболку. Там были синяки и кровоподтёки от пряжки ремня.

— Юль, я… Ничего себе?! Это кто тебя так, София? — в комнату неожиданно вошла Наталья Константиновна.

— Ой, — я тут же одёрнула одежду. — Никто, я упала, — буркнула себе под нос.

— Ладно тебе, Софа, она всё равно всё видела. Отец еë так избивает, мам. Послушай, Соф, может, мне ему морду набить, а? Тебе уже восемнадцать, школу закончила, а он так издевается.

— Сдурела? — я от страха аж глаза выпучила. — Он тебя в тюрьму посадит. Кто-нибудь тебя испугается, как те малолетки, к примеру, но не мой отец. Он тебя в два счëта скрутит, мужчина всё же.

— И что, так и будешь всю жизнь побои терпеть?! Со скольки лет он тебя мутузит, с двух, с трёх?! — взвилась Юля, взмахнув руками.

Наталья Константиновна села на кровать. Видимо, тоже хотела знать ответ. Она выжидательно глянула на меня своими добрыми карими глазами.

— Недолго терпеть осталось. Замуж меня отдают. Теперь только молиться, чтобы муж хороший достался, — я опустила голову.

— Как это муж хороший достался? Ты его не знаешь, что ли? Давай рассказывай, — потребовала Наталья.

Я посмотрела на неё. Красивая, худенькая. Тонкий нос, губки бантиком. Лицо такое добродушное, что хочется открыться ей.

Я вкратце рассказала, из-за чего вышел конфликт с отцом.

— Это моя мечта, понимаете? Не придурь обеспеченной девушки. Я себя и богатой не считаю. Да, одевают, кормят хорошо, в хоромах живу. Но он меня с детства мутузит почём зря. Когда повзрослела, мне ничего не разрешалось: ни клубов, ни вечеринок у одноклассников. Могу обойтись и без них. Просто надо мной все одноклассники ржали. У нас всегда так. Родители сговариваются о свадьбе. Отец приходит и объявляет, что ты выходишь замуж. Я этого Камиля ни разу не видела. Отец сказал, он на втором курсе института учится. Значит, на два года старше меня. Как правило, дети богачей в армии не служат.

— И что, ты не можешь побои снять и в полицию обратиться? Ужас какой. У нас средневековье, чтобы замуж по сговору родителей выходить? И вы в России живёте, а не у себя на родине, — с возмущением сказала Юлина мама.

— Не могу. В этом городе у папы связи кругом. Даже если сбегу из дома и сниму квартиру, меня найдут и папе вернут. А он уж из меня постарается душу выколотить за побег. И в юридический институт запихнёт, как планировал. Он уже озвучил, что если я не соглашусь, перебьёт мне ноги. Я буду туда на костылях ходить, но буду. А замуж меня за молодого отдают. Мог и сорокалетний вдовец посвататься. Отец бы отдал, если выгодно. В России мы давно живём. Прабабушка у меня русская. Поэтому, замуж на родину прадеда могут отдать, а я туда не хочу.

На моих глазах появились слёзы. Было так обидно, что другие в восемнадцать лет имеют право распоряжаться своей судьбой, а я нет.

— Может быть, у него здесь подвязки кругом. Но в другом городе нет. Как только полиция твой паспорт увидит, тут же отстанет. Даже если родители в розыск подадут. Ты совершеннолетняя, имеешь право заниматься, чем хочешь и где хочешь. Кроме нарушения закона. Может, тебя где-то родня примет? — спросила Наталья заинтересованно.

— Нет, у нас все здесь живут или на родине прадеда. К тому же отца как огня боятся.

Наталья посмотрела на меня пристально несколько минут, о чëм-то раздумывая. Я молчала. Ждала, что она в итоге скажет. От своей задумки сбежать я не отказалась, но так страшно уходить в никуда без поддержки.

— Не знаю, правильно ли я делаю, что ввязываюсь во всё это, но у меня тоже есть дочь. Я еë никогда не обижала. Мне тебя жалко, — наконец-то говорит она решительным тоном. — Я предлагаю тебе сбежать из дома. Не просто так, а хорошо изучить куда. В крупных городах легче затеряться. К тому же сейчас всё больше в институты заявки на учëбу подают. В колледж поступить легче. У меня школьная подруга теперь в одном из крупных городов живёт. Она как раз в таком колледже преподаёт. Могу с ней поговорить, но там вроде общежития нет. Придётся квартиру или комнату снимать, а значит, подрабатывать где-то.

Я спрашиваю, что это за город. Далеко отсюда. Возможно, там мне действительно удастся затеряться.

— Бежать сломя голову я не могу. Нужно посмотреть, сколько там стоит съëмная квартира. Изучить спрос на работу. Я могу дать ответ, к примеру, завтра? — произношу с надеждой.

— Разумеется. Это мудрое решение с твоей стороны. Юля даст тебе мой номер телефона. Как определишься, позвони. Пойду обед готовить.

Наталья уходит. Мы с подругой снова остаëмся одни. Я тереблю ремень сумочки, перекинутой через плечо. Нервничаю жутко. Неужели я действительно решусь сбежать?

— Софа, мама дело говорит. Если она хочет кому-то помочь, не сомневайся, сделает.

— Юль, прости, но я не могу вот так взять и уехать. Нужно оценить все риски. Понять, смогу ли я там на работу устроиться. Придётся по вечерам трудиться ещё и учиться. Без денежной поддержки снимать квартиру трудно.

— Так чего мы сидим? Давай в интернете копаться, — Юлькины глаза сверкнули, а на лице появилась улыбка.

— Домой надо. Мать не очень мной интересуется, но брат придёт с гулянки и заметит, что меня нет дома. Ещё на маршрутке пилить долго. Деньги я на побег берегу. Я позвоню по мессенджеру.

— Юль, я дам денег. Мне не жалко. Вызывай такси. У тебя будет новая светлая жизнь. Выучишься, начнёшь работать. Со временем маленькую квартиру в ипотеку купишь. Всё будет хорошо, подруга, ты мне веришь?

— Верю, Юля. А знаешь что, помирать так с музыкой. Если меня папаша там найдёт, у меня будет основание не ехать с ним. Я взрослая, учусь и работаю. Даже полиция с этим согласится, — говорю решительно, но чувствую, как трясёт всю.

Такси приехало буквально через пять минут. Я попрощалась с подругой и Натальей Константиновной. Вскоре была дома. Также прошла через заднюю калитку, которую никто не запер. Навстречу шла мама. Я поспешно убрала сумочку за спину.

— Вот ты где? В саду гуляешь? Я тебя ищу. Нужно же начать подготовку к свадьбе. Хотя бы платье на сайтах именитых магазинов посмотреть. Не хочется, но никуда не деться, — недовольно сказала она.

Я до сих пор, даже про себя, называю её мамой. Это правильно. Пока пусть так, зато не ошибусь при разговоре. Кривлюсь намеренно, изображая, что мне больно.

— Мам, я вышла погулять, потому что голова болит. Выпила обезболивающее, а от него ещё и спать захотелось. Давай на завтра отложим. Или на вечер хотя бы, — скулю я умоляюще.

Мама резко разворачивается на пятках, при этом её густые чëрные волосы взмывают вверх, как развивающийся на ветру флаг.

— Хорошо, отложим до завтра. Но только до завтра. Мне не хочется получать из-за тебя взбучку от отца. Иди спать, — говорит она, уходя в сторону дома.

Я плетусь за ней, изображая из себя болезную. Потом дожидаюсь, пока она зайдёт в дом. Ещё немного времени и я открываю двери. В холле никого. Несусь к себе, стараясь не шуметь. Нужно срочно заняться поисками жилья и работы. А ещё денег ночью у отца украсть. Возьму немного, так, чтобы незаметно было. Как же страшно сбегать из дома в неизвестность, но я не вижу себя юристом. За Камиля замуж тоже не хочу. Я сама буду решать свою судьбу. Вот влюблюсь, тогда и подумаю о свадьбе.

Лев

Вечером позвонила Людмила. Она сообщила, что Егор согласился на моё предложение. В субботу он на сутках, а в воскресенье отдаст ключи хозяйке и переедет ко мне. Сама няня может появиться хоть завтра. Замечательно, я пообещал прислать к вечеру охранника на машине. А пока пусть необходимые вещи собирает.

И вот встречаю этого Егора во дворе дома. Знакомимся, здороваясь за руку. Мужчина он подтянутый с военной выправкой и крепким рукопожатием. Карие глаза смотрят строго, но увидев моего ребёнка, его взгляд смягчается.

— Какой хороший карапуз. Люблю детей. Я и со своей женой долго не разводился, ждал, пока дети подрастут. Впрочем, не буду говорить о своей жене плохо, бог ей судья.

Ишь ты, благородный какой. Наверняка жёнушка изменяла. Мужчина на внешность очень даже неплох. На какого-то голливудского актёра смахивает. Но мне какое дело до его жёны. Главное, он к детям нормально относится.

— Людмила Ивановна покажет вам комнату. Будете жить там. Разрешаю ходить по дому, только в мой кабинет и спальню не заходите. Там нет ничего интересного, — произношу с улыбкой.

Он благодарит, а после идёт к своей машине за вещами. Я веду сына в беседку. Там стоит специальная люлька с бортиками. Малышу пора на дневной сон.

Вечером оставил Костика на няню и отправился в клуб. На переднее сидение автомобиля положил венецианскую маску Баута. Особенностью этой маски было то, что она полностью скрывала лицо, но расширялась книзу, позволяя есть и пить. Устрашающая вещь. На брюки и рубашку надел чёрный плащ с глубоким капюшоном. Он такой длинный, что даже туфли не видно. Рукава тоже широкие и длинные, они полностью скрывают руки. Если я надену маску, и капюшон, то невозможно понять женщина я или мужчина. Но сегодня не будет рулетки, поэтому прикрепляю к плащу плоскую брошь в виде треугольника. Она покрыта голубой эмалью, обозначающей меня как мужчину. В середине нарисована стрела, летящая вверх, это значит, что я никогда не участвую в принимающей роли. Не сплю с представителями своего пола. Для меня это табу.

Я подъезжаю к клубу. Это большая закрытая территория. Забор метра три в вышину. Но особняк тоже немаленький. Три этажа и подвал. На первом — огромный зал со столиками и баром. На двух других этажах комнаты на любой вкус. В подвале я ни разу не был. Паркую машину на стоянке и, надев маску с капюшоном, выхожу. На калитке есть домофон. Звоню и подношу к камере чёрную карточку, на которой золотыми буквами написан номер и моё вымышленное имя. После я ставлю указательный палец на считыватель. Охрана должна удостовериться, что это точно я.

— Добро пожаловать, господин Дарио Валенса, — говорят мне, и дверь автоматически открывается.

Я захожу на территорию. Здесь кругом беседки, фонтанчики и клумбы. Можно прогуляться и подышать свежим воздухом. Но у меня сейчас настрой совсем другой. Целую неделю держал целибат, пора и повеселиться.

В зале приглушённый свет. Атмосфера здесь приятная. На сцене играет настоящая музыкальная группа. Девушка с красивым голосом поёт какую-то старую песню советского периода. Сажусь за один из столиков. Ко мне подбегает официант.

— Что будете заказывать, господин? — слащаво улыбается мне.

— Стакан апельсинового сока.

Расторопный парнишка приносит высокий стакан с трубочкой. Отлично, теперь можно насладиться живой музыкой. Через какое-то время ко мне подходят. По розовой брошке вижу, что это женщина. Она вежливо здоровается. Я отвечаю и предлагаю присесть.

— Есть предложение? — спрашиваю заинтересованно.

— Нам нужен третий человек. Как вам такой вариант? — говорит женщина.

Я не раздумываю ни секунды, отвечаю вежливо и решительно:

— Простите, но нет.

— Извините, — говорит она и уходит.

Медленно пью апельсиновый сок. Делаю пару глотков, ставлю стакан на место, потом потираю его пальцем. Это намёк, что я ищу сексуальное удовольствие на вечер.

Ко мне снова подходят. Опять женщина. Предлагаю присесть. Оглядываю её, собственно, смотреть тут не на что. Её маска разрисована зелëным орнаментом вокруг глаз, что даёт мне понять: у девушки возраст до тридцати лет. Особам младше двадцати не дают пропуск завсегдатая клуба. Старше можно, но вступить сюда не так просто. Людей из рабочего класса тут практически не бывает, разве что когда в рулетку играют. Вступительный взнос тут немаленький, да и сидеть просто так не принято. Обязательно нужно что-то заказать.

— Какие будут предложения? — спрашиваю её.

— Судя по вашей броши, вы практикуете грубый секс. Хочу попробовать со всеми вытекающими. Шлепки по заднице и прочее. Только не переусердствуйте. Всё же не надо меня пытаться избить, — смело говорит она.

— Хорошо. Идёмте.

Я знал зачем сюда иду, поэтому заранее забронировал комнату с нейтральной обстановкой. А вообще, тут есть разные фетиши, от лëгкого БДСМ до настоящей пыточной. Есть комнаты в розовом стиле. Есть кабинет гинеколога. Владелец клуба учёл большинство популярных кинков и фетишей. Но разнуздано вести себя никому не позволено. Если пыточная, то это не означает, что тебя реально будут мучить. Всё действие происходит в рамках игры. Нарушения караются строго. Просто отбирают карточку члена клуба и выгоняют.

Забираю у бармена ключи. Потом мы идём в комнату. Мне по барабану, что она увидит моё голое тело. Во время секса здесь не принято снимать маску, к которой сзади приделана ткань. Кроме этого, люди приходят с чистыми руками, то есть снимают все кольца с пальцев, по которым их потом можно хоть как-то опознать.

Бывают ситуации, когда партнёры решаются раскрыть себя и снимают маску, но это весьма редко. В клуб ходит много женатых мужчин из высшего общества. Женщин в постоянные члены клуба принимают только одиноких или тех, которые приходят с мужьями. Тут и парочек свингеров полно.

Девушка раздевается. Теперь я вижу её руки. Да, она действительно молодая. Под накидкой скрывалась пышная грудь. Сама она довольно высокого роста, даже без обуви. Девушка наклоняется, снимает брюки. Накидка от маски висит до плеч и скрывает волосы. Впрочем, мне всё равно, как она выглядит.

Я раздеваюсь сам. Жаль, что сегодня попался такой экземпляр. Как говорится: ешь, что дают. Люблю девушек маленького роста, худеньких, с небольшой грудью, которая уютно ляжет в мою ладонь. Есть такая филия, когда фанатеешь и возбуждаешься сильнее всего на партнëра метр с кепкой. У этого сложное название. Мне врач говорил, я даже запомнить не пытался. Моя жена, увы, была не такой, как я люблю.