Стая

В любой момент готовы к драке

Псы — драчуны и забияки.

Псы — гордецы и недотроги

Спокойно дремлют на пороге.

А сладкоежки-лизоблюды

Все лижут из любой посуды.

Среди собак любой породы

Есть и красавцы и уроды.

Известны всем собачьи свойства:

И ум, и чуткость, и геройство,

Любовь, и верность, и коварство,

И отвратительное барство,

И с полуслова послушанье,

И это все — от воспитанья!

Сергей Михалков.

Часть первая.
Пролог. О разговорах и болотах.

Сапог с хлюпаньем провалился в мутную воду, которую скромно прятала под своим покровом пожухлая трава. Каждый шаг сопровождался противным чавканьем, раздражавшим куда больше, чем насыщенный влагой ветер, весьма искусно проникавший под одежду. Казалось, он продувает тело насквозь, выскребая остатки души из ненадежного временного пристанища. Хотя, ходят слухи, что души у таких, как он, нет. Геральд позволил себе усмехнуться. После таких путешествий у него точно не останется ни души, ни тепла. Все так, как нравится людям. Он шел по этим чертовым болотам уже два часа, и от души завидовал своим собратьям из человеческих легенд: они бы точно прошли, ступая невесомо, как духи, не замочив ног, не промокнув в этой непонятной взвеси из воздуха, воды и болотных испарений. Что ж, легенды хороши, но, увы, жизнь вносит свои прозаичные коррективы: перспектива провалиться где-нибудь в трясину и провести свою бесконечную жизнь в тщетных попытках выбраться из недр болот не слишком привлекала Геральда. Но выбора у него не оставалось: не предпринять попытку уговорить Гис означало отказаться от хорошей возможности выиграть войну.

Пошатавшись еще с полчаса, Геральд пришел к выводу, что он может несколько месяцев угробить на методичное прочесывание трясин и уйти восвояси. Обнаружить Гислину, если она того не захочет, представлялось все более сомнительной идеей. Он трижды проверил координаты, по которым, согласно его данным, должно было располагаться ее жилище. То ли цифры были не верны, то ли его подводил навигатор: ничего даже близко похожего на жилье, не обнаружилось. Остановившись посреди болот, ругая чертов ветер, которому не за что было даже зацепиться, чтобы остановить свой безумный бег над ровным полотном желтовато-серой травы, Геральд еще раз взвесил все доводы и решился. Скинув капюшон и опустив шарф, оберегающий лицо от колкой мороси, он запрокинул голову и закричал так громко, как позволял его голос:

—       Гислина! Гис!

«Гииииииииз» — отозвался ветер, растрепав его волосы, мгновенно ставшие влажными и тяжелыми.

—       Гислина! — повторил он попытку, уже не особо веря в успех.

—       Не кричи, — раздался сухой скрипучий голос прямо у него за спиной. — Не глухая.

Геральд развернулся, пытаясь скрыть оторопь. На столь мгновенный результат он не рассчитывал. С минуту он созерцал фигуру, стоявшую перед ним. У Гис была бледная, фарфорово-розовая  кожа, яркие и холодные, как ледяное крошево, голубые глаза и русые волосы с теплым медовым оттенком. Правда, сейчас он видел лишь прядь, выбившуюся из-под плотного капюшона, мягко обрамляющую округлую щечку. Гис выглядела молодой и полной сил, как и прежде, и только голос выдавал в ней старуху. Пожалуй, им просто слишком редко пользовались. Вероятно, он ожидал увидеть на ней традиционное платье с перешнурованным цепочкой лифом, хотя, разумеется, более неподобающей одежды для прогулки по болотам придумать было сложно. Вполне современный костюм защитной расцветки и высокие сапоги, не в пример удобнее его собственных, поразили Геральда.

—       Удивлен? — прокаркала Гис и кашлянула, пытаясь совладать со связками. — Ожидал увидеть древнее ископаемое?

—       Вроде того, — взял себя в руки Геральд, инстинктивно плотнее кутаясь в собственную куртку. — Здравствуй, Гислина. Рад тебя видеть в здравии.

—       Сожалею, что не могу ответить взаимностью, — поджала губы женщина, замерев без движения. — Зачем пришел?

Геральд медленно переступил с ноги на ногу. Едва Гис возникла за его спиной, мужчину охватило вполне физическое чувство опасности, исходящее от собеседницы. Ее сила ощущалась ровным, спокойным потоком, уверенным и неколебимым. С этой, хрупкой с виду, женщиной следовало держать ухо востро.

—       Ты как черт из табакерки выпрыгнула, — вместо ответа с показным недовольством пожаловался он. — Шла за мной?

—       Разумеется, — Гис стояла, выпрямив спину и замерев. Будь на этих унылых болотах чуть больше деревьев, с десяти шагов в таком сумраке ее силуэт был бы неразличим. — Как я могла оставить без внимания дорогого гостя? Нечасто, знаешь ли, братья из высшего общества совершают вечерний моцион по моим болотам.

—       Почему же ты заставила меня так долго бродить в поисках, а не вышла сразу?

—       Так ты не звал, — усмехнулась Гислина. — Кликнул, так сразу бы и вышла. Откуда мне знать, какие диковинки ты вознамерился найти среди трясины. Зачем пришел, Геральд?

Геральд уже и забыл, как ее язык коверкал его имя, подчиняя звуки привычному ей произношению, огрубляя, делая их резкими, жесткими, словно ледяные глыбы. По спине пробежала дрожь.

—       Я пришел просить у тебя помощи, Гис. Себастиан…

—       Я знаю, — резко оборвала его собеседница. — Мои болота не так глухи, как думают городские жители. Жаль, не могу принести соболезнования: меня не печалит смерть Себастиана. Поделом.

—       Зло, — хмыкнул Геральд.

—       Мне не за что его любить, Геруш. Себастиан, повинуясь своей прихоти, забрал у меня жизнь. Жаль только, что ни его, ни моя любовь не выдержала проверки временем. Какая там вечность. Нам хватило пары лет. Себастиан не спрашивал у меня, нужно ли мне бессмертие. Не посчитался с моими желаниями. Впрочем, он ни с чьими желаниями не считался, и, как я вижу, века опыта его привычек не изменили.

Ее голос постепенно набирал силу, оживая, обретая звонкость, переливчатость и мелодичность. Сейчас, объятая яростью, Гислина походила на себя прежнюю. На ту себя, которую Геральду довелось видеть много десятков лет назад.

—       Да, ты имеешь право на ненависть к Себастиану. Но ненавидеть наше общее дело ты не можешь, Гис. Ты не захотела помогать ему тогда, но неужели ты откажешь нам теперь? — Геральд почти взмолился. Участие Гислины решало слишком много проблем, чтобы позволить себе быть гордым.

—       Чего ты от меня хочешь?  Чтобы я покинула болота и возглавила вашу безумную армию? Тому не бывать, — Гислина тряхнула головой, впервые пошевелившись. В ее интонациях ярость причудливым образом мешалась с усталостью. Складывалось впечатление, что за последнюю неделю ее посетила целая вереница геральдов, и однообразие интенций порядком утомило вампиршу.

—       Нам нужен твой опыт и твоя сила, Гис. Как только все закончится, мы оставим тебя в покое. Обещаю. Никто не собирается поднимать тебя на знамена, — Геральд покачал головой и скривился. — Таких героев у нас вдосталь. А вот с вожаками, пусть даже теневыми, туго. Нам нужен твой изощренный ум, твоя дьявольская хитрость, твое умение предчувствовать события и ловить идеальный момент.

Гислина рассмеялась, звонко и по-девичьи.

—       Льстец. Не выйдет, Геруш. Я не участвую в ваших играх. Все, что нужно мне, есть на этих болотах. Охотники сюда не забредают и не забредут. И мне дела нет до того, как устраиваете свою жизнь вы.

Геральд сделал пару шагов к собеседнице и умоляюще протянул к ней ладони:

—       Гис, мне нужен мальчишка. Габриэле нужен мальчишка. Да и выбить из седла самого везучего, на данный момент, противника не помешает. Мы с тобой могли бы…

Гислина в доли секунды преодолела разделяющее их расстояние и стиснула на его горле холодную когтистую руку. Стиснула так крепко, что Геральд мгновенно потерял возможность дышать, говорить, предпринять хоть что-то для своей защиты. Лишь слабо сжал своей ладонью ее запястье, пытаясь оторвать от себя сильные пальцы.

—       Насколько я знаю, сейчас их там две. Этих ваших «везучих» противниц. И я не могу тебе сказать, которая из них опаснее, — почти прошипела вампирша. Острые и длинные клыки поблескивали в опасной близости от его горла. — Мальчик тебе нужен? Себастиан снова не посчитался с чужими чувствами, наворотил дел. В итоге, вы потеряли мальчишку, добились прочного объединения наемников с охотниками, восстановили против себя сообщество бойцов целого округа. Ве-ли-ко-леп-ный результат. И теперь вы хотите, чтобы пришла добрая тетушка Гис и все исправила? Ну, уж нет. Поди к черту, Геральд. Ты и все остальные приспешники Себастиана. Из всех вас я пожалела бы только Габриэлю: девочке пришлось несладко. Над могилой остальных я не расплачусь. Катись к дьяволу и не смей приходить ко мне больше. Живым не уйдешь. Остальных это тоже касается.

Разжав пальцы, Гислина с силой оттолкнула собеседника, и Геральд шлепнулся в грязь, не удержавшись на ногах.

—       Ты пожалеешь, Гис, — без тени угрозы произнес вампир. — Мы пытаемся стать чем-то большим, чем рассказанной у костра жутковатой легендой.

—       А меня устраивает участь жутковатой легенды, — криво усмехнулась женщина и ткнула пальцем за его спину. — Тропа начинается прямо от твоей задницы. Выведет тебя к дороге через час. Через полтора я пойду по следу и, если обнаружу тебя на моих болотах, убью. Убирайся.

Светлым призраком, мелькнувшим среди сереющих болотных пейзажей, силуэт Гислины истаял в ядовитом мареве.

Глава 1. О героях и упущенных шансах.

—       Самоубийца! — успел напряженно выдохнуть мне куда-то в шею Вин, а потом его объятия сжались, заключая меня в надежное кольцо, и я почувствовала, что совершенно потеряла равновесие. По левую сторону от узкого асфальтового полотна подъездной дороги тянулся искусственный ров, шириной метра полтора и почти два — глубиной. Его бетонное дно неуклонно приближалось, и я поняла, что переломаю себе, как минимум, ребра. Видимо, в голову моему ученику пришла та же мысль, потому что дампир развернулся в полете, оказываясь снизу. Я довольно неловко плюхнулась на него, машинально подставив руку. Локоть врезался Ирвину в живот. Тот глухо застонал, но, не позволяя себе ни секунды отдыха, молниеносно перевернул нас, прикрывая меня своим телом. Эти акробатические трюки заняли пару секунд, после чего мы замерли. Вин крепко обнимал меня, прижимая к себе и едва не причиняя боль. Мне было крайне некомфортно чувствовать себя почти скованной в его жестких объятиях.

          Три выстрела, сопровождавшие наш полет, уже смолкли. Даже их эхо рассеялось и погасло, возвращая заводскому складу привычную тишину. Первая пуля почти чиркнула по моему рукаву, когда я еще бежала по дороге. Вторая понеслась вслед нам, а третьей Тень снял увлекшегося снайпера, ориентируясь, похоже, на один только звук. На несколько секунд обе стороны затаились, выжидая. Вин рвано и сбивчиво дышал над моим ухом.

          Я недовольно пошевелилась, но щенок никак не хотел выпускать меня, наоборот, прижал ближе. Я вздохнула. Я чувствовала, как его руки дрожат от пережитого страха.

—       Тебе удобно? — язвительно поинтересовалась я и довольно грубо его оттолкнула. Вернее, попыталась оттолкнуть, потому что попытка бесславно провалилась: руки Ирвина вполне могли поспорить с тисками. — Вин, слезай с меня, иначе я решу, что ты ко мне пристаешь.

Ирвин поднялся за секунду до того, как над краем рва возникла голова Мрака. Лихо повязанная бандана спрятала непослушные темные пряди.

—       Ребята, вы там как? — напряженно поинтересовался он.

—       Живы, — откликнулся Вин, задрав голову.

—       Тогда хватит разлеживаться, нас время поджимает, — напомнил брат. — Леди, кости все целы? Вы так улетели вниз, я думал, придется тебя по кусочкам собирать.

—       Норма, — подтвердила я, поднимаясь, и вновь съязвила. — Некоторые дампиры иногда не могут отказать себе в удовольствии слегка размяться.

—       Если бы некоторые женщины не ловили адреналин при малейшей возможности, ему не пришлось бы заниматься акробатикой, — парировал Мрак, нетерпеливо наблюдая, как Ирвин подставляет мне сцепленные руки.

Я воспользовалась помощью и, ухватившись за протянутую ладонь наемника, выбралась обратно на дорогу. Ирвин легко подпрыгнул, подтянулся и появился на асфальтовом полотне вслед за мной.

—       А как ты предполагал выманить этого чертового снайпера? Он нам головы до самого утра не дал бы поднять, — ругнулась я в ответ.

—       Ты у нас, конечно, самая бессмертная, — саркастически поднял бровь брат.

—       Бессмертные тормозят. Приходятся геройствовать обычным смертным людишкам.

Мы сердито уставились друг на друга. Ирвин, старательно избегая наших взглядов, молча прошел мимо. Подошедший Тень подтолкнул нас в спины.

—       Хватить переругиваться. Время, ребята, время.

Мы замолчали и, подстроившись в общую группу, быстро миновали открытое место перед входом на территорию заводского склада. Внутри было темно и тесно. Сваленные в кучи груды металлических листов, труб, каких-то деталей, от мелких до огромных, ящики и контейнеры превратили первый этаж в лабиринт. Что ж, в ситуации имелись как темные, так и светлые стороны. Позитивная сторона выражалась в том, что нам необходимо было преодолеть каких-то пятнадцать метров, до лестницы на второй этаж. Группа рассредоточилась и замерла за прикрытием, изучая темный провал наверху. Наемники чутко слушали пространство. Тишина стояла такая, что, казалось, будто я оглохла. Плохая тишина. Нездоровая. Любое помещение всегда исполнено звуков, если не лишено их искусственно. Порыв сквозняка, едва различимый скрип усталой конструкции, тихий вздох вентиляции… Тишина, царящая здесь, была мертвой. В ней кто-то затаился, схоронился, напряженно выслушивая пространство. Двигаясь в плотной цепочке, мы совершили короткую перебежку по лестнице и вновь замерли.

—       Я вперед, Вин за мной, — жестами предложила я, — Тень и Красавчик прикроют огнем, Свят, Мрак и Саня возьмут на себя фланги.

Ирвин едва не открыл рот, но Святоша выразительно коснулся пальцами губ и кивнул, идите уже, мол. Группа начала осторожное продвижение вперед.

Второй этаж, в отличие от первого, все же был освещен: тусклыми огоньками перемигивались высоко над нашими головами аварийные лампочки. Потолки здесь были высоченные, метра четыре, не меньше. Света едва хватало на то, чтобы разбить густой сумрак. Все пространство склада было заставлено металлическими стеллажами, гружеными коробками. Что производили на заводе ранее, никто уже не помнил. Но простаивало без дела предприятие достаточно долго, чтобы заподозрить неладное при виде вполне себе свежих картонных емкостей, тщательно и аккуратно промаркированных непонятным буквенно-числовым кодом. Стеллажи расположились в четыре ряда. Я взяла на себя центральный проход, Святоша нырнул налево, Мрак и Саня — направо, а Ирвин, тронув меня за плечо, дернул подбородком наверх. Я подумала мгновение и кивнула, соглашаясь. Он из нас самый бесшумный, быстрый и ловкий. Раз уж акробатика так ему по нраву, отчего же не проверить пространство на стеллажах? Шустро и практически не издавая звука, Вин взобрался по железным полкам и растаял в сумраке, двинувшись вперед. Я шла медленно и осторожно, тщательно осматривая каждый метр, сжимая пистолет. Обстановка нашего текущего дела существенно ограничивала мои возможности по применению любимого оружия. Полуторный меч, слишком длинный и громоздкий для узких переходов склада, я с сожалением оставила. Две единички надежно покоились за спиной, но до сей поры мне не представилось возможности ими воспользоваться. Стреляла же я весьма посредственно. Вернее, относительно посредственно. Необходимый минимум подготовки наемника включал в себя, в том числе, и навык качественной стрельбы. Но огнестрел я никогда не любила, пользовалась им довольно редко, посему особой уверенности пистолет мне не добавлял. Тот же Мрак спокойно дал бы мне фору в этом навыке.

Склад занимал три этажа здания, но действовали сейчас только полтора, фактически: часть первого этажа была непроходима, а третий завалило лет двадцать назад, когда на заводе что-то взорвалось, и пожар перекинулся на соседние складские помещения. Этот корпус устоял, но перемещения были возможными не везде. Тем не менее, Глетчер, Джокер и Бинго остались проверять первый уровень и контролировать территорию. Меня охватывала дрожь предвкушения: я понимала, что противник наш мог находиться только здесь.

Долгих четыре месяца предшествовали этой операции. Я, словно вчерашний день, помнила момент, когда мой телефон настойчиво воззвал ко мне, демонстрируя краткое «Гася» на цветном экране. И ликующий, дрожащий от возбуждения голос подруги, сообщавший, что засветился Геральд Верински. Охотники занимали более легальное положение, чем мы, во всяком случае, здесь, в восточной части страны.  Агата имела возможность сотрудничать с военными структурами, составляющими основной правительственный аппарат города, и получать от них информацию. Я с растущим изумлением открывала в молодой женщине дипломатические таланты, равно как и дар руководить. И все чаще думала, что, вздумай Агата обратиться к основной карьере охотницы: рождению и воспитанию детей, все сообщество охотников потеряет куда больше, чем обретет с появлением ее отпрысков. Видимо, и сами представители древних семей отчетливо понимали это. Во всяком случае, Агата не торопилась отойти от дел. Вполне возможно, я наблюдала становление новой главы охотничьего сообщества.

Верински прибыл в город. Разумеется, без фанфар и помпы, просто приехал и занялся какими-то делами, старательно скрываясь от обострившегося внимания двух боевых сообществ: охотников и наемников. Гася придержала разгоревшийся азарт моих друзей, требовавших немедленно изловить гада. И я была с ней согласна. Геральду что-то требовалось в нашем захудалом городишке, ведь вернулся он не от тоски по урбанистическим пейзажам. Необходимо было выяснить, что. Увы, Себастиан на допросе молчал, как рыба, и вытянуть из него что-то, кроме того, что он сообщил после нам с Вином, охотники не смогли. Казалось, кроме Ирвина, у него не было никаких интересов. Но обе мы, и я, и Агата, нутром чуяли, что это не так. К сожалению, мой щенок не был в курсе планов своей доминанты. Его догадки быстро исчерпали себя. И в информации мы нуждались куда острее, чем в голове отдельно взятого Верински.

Святоша высказал мысль, что целью вампира может быть месть нам, мне и Ирвину в частности, и остальным, в целом, за смерть Себастиана, но эта гипотеза подтверждений не нашла. И мы развернули сеть, наблюдая и анализируя. Вся деятельность вампира крутилась вокруг этого старого завода, расположенного в глубоком пригороде, отделенного от города лесом и рекой. Узнать, что же там происходило, возможным не представлялось: объект тщательнейшим образом охраняли. И вот, когда Агата уже решилась на штурм, начав вновь стягивать в город силы охотников, разведка принесла сенсационную новость: вампиры сворачиваются. Мы торопились, как могли, но успели только к финальным сборам. Однако была в этом и приятная сторона: количество и качество охраны уменьшилось на порядок.

Мы напали на исходе дня, когда от завода ушла колонна грузовиков, забрав с собой основные защитные силы вампиров. Главная наша цель, Геральд Верински, все еще оставался в здании.

Я прошла уже около шестидесяти метров, ощущая такое же напряженное движение моих партнеров за стеллажами, когда моего уха, наконец-то, достиг первый звук. Очень легкий и тихий, даже немного домашний: не то скрип, не то едва уловимый скрежет, с которым створка покачивается на ветру. Черт. Окно? Дверь? Я была уверена, что со второго этажа только один выход. Окна, конечно, здесь имелись, но были забраны плотными решетками и, в большинстве своем, заколочены. Ситуация усложнялась. Невольная тревога за Джокера, Бинго и Глетчера, оставшихся на первом этаже, коснулась сердца. Но сигнала от них не было, а одновременно и бесшумно снять троих опытных наемников, будь они хоть трижды «невампирского» профиля, мне представлялось маловозможным.

Я чуть ускорилась, когда не то услышала, не то почувствовала движение воздуха. Короткий свист и тяжелый звук падения метрах в пятнадцати впереди, за длинным стеллажом, перегораживающим нам проход. С таким звуком может падать только тело. Я бросилась вперед, не забывая контролировать фланги. Когда я уже практически достигла цели, на ходу соображая, как лучше обойти препятствие, громоздкий стеллаж с противным скрипом наклонился и завалился вперед, угрожая подмять меня под себя. Недолго думая, я бросила тело вниз, змеей проскальзывая в узкий просвет между картонными коробками, стоявшими на самой нижней полке. Едва успев подтянуть ноги, я перекатилась и тут же вскочила, лицом к лицу оказавшись с невысоким мужчиной в черном защитном костюме. Я точно и сильно ударила его с левой, попав по скуле перчаткой с посеребренными гранями кастета, отступила назад, едва не споткнувшись об основание лежащего стеллажа, и выстрелила в упор, в область сердца. Мой противник пошатнулся, за его спиной возник темный силуэт, и длинный нож тускло блеснул в узкой ладони моего щенка, перерезая горло. Я шустро обошла Вина, мимоходом одобрительно кивнув, сунула пистолет в кобуру и потянула из-за спины мечи, едва ли не с наслаждением: передо мной открывалось пространство метров десяти в диаметре. Если мои товарищи не станут лезть под руку, а они не станут, мне есть, где поработать.

Слева мелькнула тень, и я сместилась, зацепив противника длинным скользящим ударом. Развернулась, атакуя еще одного колющим выпадом. С привычным шелестом за моей спиной покинули ножны мечи Ирвина, и я сдвинулась вперед, давая ученику пространство для работы «спина к спине». На нашу долю досталось шестеро. Слева было относительно тихо, но я была уверена, что Свят присоединился бы, если бы смог. Значит, ему кто-то мешал. Справа же точно шел бой, причем, судя по коротким, малоцензурным, но довольным комментариям Мрака, у них с Саней все было в порядке. Я проткнула первого своего противника, сцепилась со вторым, отслеживая краем глаза недорезанного в предыдущем выпаде третьего. За его спиной темнел коридор, из которого отчетливо сквозило свежестью. Все-таки, там выход. Черт.

—       Вниз! — скомандовал из-за спины Вин, выбрав значительно более краткую форму набравшего популярность в фильмах «ложись!». Я упала, умудрившись параллельно зацепить противника по ногам, подрезая его. Раздались выстрелы, и пули, просвистевшие надо мной, сняли оставшихся двух врагов: включилась «огневая» поддержка в лице Тени и Красавчика. Ирвину, как оказалось, помог вовремя вынырнувший из своего импровизированного коридора Святоша.

—       Леди, там Геральд, быстрее! — позвал ученик, подталкивая в направлении того самого коридора, дарившего сквозняк затхлому, настоявшемуся пылью воздуху склада. Мы побежали.

Коридор оказался коротким, всего пара десятков метров, и заканчивался тупиком: массивная железная дверь была забаррикадирована упавшей балкой. Зато сбоку от нее качалась распахнутая, почти сорванная с петель створка окна. Решетки так же отсутствовали, судя по следам, вырванные с мясом. Высокий мужчина с темно-каштановыми, забранными в хвост волосами, оглянулся, сидя на подоконнике. Его темные глаза, зло глядевшие на нас из-под резко очерченных бровей, недобро сощурились. Убрав руку с грязного откоса, он скользнул наружу, в прохладную ночь, оставив нам на память отпечаток ладони на сером от пыли пластике.

—       Я первый, — уверенно бросил Вин. — Тут метров шесть. Переломаешься.

Убрав оружие, он легко забрался на подоконник.

—       Поймаешь? — едко улыбнулась я, несколько уязвленная его командирским тоном.

—       Хорошо, но в этот раз я сверху, — неожиданно улыбнулся дампир и шагнул в темноту, пока я не успела сообразить, что ответить.

Выглянув в окно, я обнаружила, что в полуметре правее по стене тянется пожарная лестница. Выглядела она не слишком надежно, но выбирать не приходилось. Быстро и  осторожно выбравшись наружу, я переступила с подоконника на лестницу, старясь не смотреть вниз. Панический страх высоты мне удалось преодолеть в первые годы работы, но легкая тошнота, сопровождающая перемещения вдали от земли, осталась. Прислушиваясь к себе, я стала спускаться, стараясь не пропустить момент, если уставшая от долгой службы лестница вздумает отправиться на покой. Едва я коснулась ногами земли, попросту спрыгнув с последней ступеньки, зависшей на высоте моего роста, как мимо меня лихо промчался мотоцикл, унося в темноту такую желанную фигуру. Геральд ушел.

—       Черт. Упустили, мать его! — ругнулась я, от бессилия хлопнув ладонью по своему бедру.

Вин появился из-за угла здания, запыхавшийся, с длинной царапиной на скуле. Виновато покачав головой, он развел руки в стороны и собирался что-то сказать, когда вновь раздался рокот мотора, мотоцикл, вынырнувший с другой стороны склада, на пару мгновений затормозил, и Свят приглашающе хлопнул по сидению позади себя:

—       Вин, скорее!

Мой ученик послушно сел за Святошей, и они унеслись в ночь, силясь догнать нашего беглеца. Решение Святоши я одобряла: Ирвин гораздо лучше чувствовал своих собратьев, чем я, он был полезнее для погони. Но небольшое разочарование все же точило меня изнутри.

—       Леди? — окликнул меня Мрак, высунувшись из окна.

Я покачала головой, потом, сообразив, что в темноте брат вряд ли видит мой жест, пояснила:

—       Ушел. Вин со Святом пробуют догнать.

Мрак витиевато выругался, разделяя мое настроение. Вздохнув, я отправилась обходить склад, планируя подняться снова на второй этаж и помочь оставшимся с обыском. За дампира я особо не волновалась: с одной стороны, доверяла его мастерству, а, с другой, чувствовала интуитивно, что их погоня успехом не увенчается.

Капля пота, вязко и липко скатившись по спине, оставила за собой искрящийся прохладой отпечаток. Казалось, если сейчас кому-нибудь вздумается плеснуть на Вина воды, от тела дампира повалит густой пар. Воздуха не хватало. Каждая попытка вдохнуть резала легкие. В голове сквозь мутные, душные образы упорно продиралась мысль о том, что происходящее — неправильно. Тело в его руках вздрогнуло и выгнулось, мелкая дрожь прокатилась от напряженных плеч до натянутых носков глухим стоном. Ирвин приник губами к шее, панически ощущая, что контакт разорвется через считанные секунды и оставит его в ледяной пустыне безмолвия. На поцелуй получившееся походило мало. Он крепче стиснул объятия, но тело уже обмякло и расслабилось, утекая из его пальцев. Леди убрала со лба прилипшую прядь волос и алчно улыбнулась. Губы ее были искусаны и усеяны мелкими точками запекшейся крови.

—       Это то, чего ты хотел, Вин?

Кожа ее стремительно тускнела и застывала, теряя естественность, делая женщину подобием восковой куклы. Глаза, яркие, болезненные, наполнялись злобой и мрачным торжеством. Глубокие тени залегли от переносицы до висков, искажая привычное лицо до неузнаваемости. Тело, еще мгновение назад дышавшее страстью и возбуждением, превращалось в безжизненный манекен.

—       Это точно то, чего ты хочешь?..

Хриплый, болезненный смех еще звучал в ушах дампира, когда тот открыл глаза и уставился в расписанный золотисто-розовыми лучами потолок. Ужас постепенно уступал место осознанию нереальности произошедшего. Просто еще один сон. Ирвин готов был дорого заплатить за право не видеть снов вовсе.

Со стороны могло бы показаться, что в их с Леди жизни все наладилось. Прошло невыносимо долгих восемь месяцев с того дня, как они вернулись от падальщиков. Восемь месяцев, которые не были простыми ни для кого из них. Выйдя из ступора, овладевшего его разумом в первое время после тех событий, Вин осознал, что в мире вокруг для него изменилось все. Прежде для окружающих он был отродьем тьмы, нагло поправшим заведенный порядок. Теперь же дела обстояли куда хуже: он был отродьем тьмы с клеймом предателя. Если наемники не плевали ему вслед, то исключительно по причине хорошего воспитания и уважения к труду обслуживающего персонала «Тыквы». Сказать по правде, для Леди мир тоже стал куда хуже: она была человеком, приведшим отродье тьмы с клеймом предателя в святая святых: в тесное общество наемных убийц, с его традициями и секретами. Правда, ей вслед не плевали из опасений получить отпор. Хотя, подобного поворота событий опасались далеко не все.

Впервые ее попытались подловить в ноябре. Ирвин, в то время еще не желавший покидать пределы логова, понял, что что-то не так, как только внизу хлопнула дверь. Шаги наемницы были нервными и нестройными. Желудок сжался в тугой осклизлый комок и попытался сбежать из организма. Скудные остатки инстинкта самосохранения требовали забиться поглубже в комнату, предварительно заперев дверь, и не высовываться. Слишком жива еще была в теле память о том, что собой представляет по-настоящему рассерженная Леди. Но Вин, желая укрепить едва зародившийся робкий контакт между ними, заставил себя осторожно спуститься вниз. В холе было темно: свет наемница почему-то не включила. Ее сгорбленный силуэт застыл у зеркала, едва не уткнувшись носом в стекло. Злостью от женщины веяло вполне отчетливо, чтобы почувствовать с расстояния нескольких метров.

—       У тебя все в порядке? — нервно выдавил Ирвин, не решаясь приблизиться.

Она резко повернула голову. Падавшие из дверей гостиной лучи тусклого лунного света не добирались до фигуры наемницы, и Вину на мгновение показалось, что перед ним не Леди, а какая-нибудь кошмарная тварь из фильмов ужасов, принявшая облик его мастера. Но «тварь» пошевелилась, ступив вперед, и лунный луч выхватил неестественную, напряженную улыбку.

—       Все в порядке, Вин. Иди спать.

Ноги уже практически понесли его в направлении комнаты: за краткий период пребывания у падальщиков, Ирвин научился автоматически следовать приказам мастера, но рука сама собой нашарила выключатель. Вспыхнувший у лестницы желтоватый свет бра озарил лицо Леди. Перекошенное, украшенное парой полноценных синяков и длинной ссадиной на скуле, усеянной мелкими крошками запекшейся крови. Дампир замер, не решаясь ни сдвинуться с места, ни задать вопрос. Леди вновь вымученно улыбнулась и мягко попросила его вернуться к себе, небрежно бросив:

—       Издержки профессии.

Ее осторожные, бережные движения свидетельствовали о том, что пострадало не только лицо. О том, что под «издержками профессии» Леди подразумевала бой с коллегой, посчитавшем нужным объяснить наемнице ошибочность принятых ею, как мастером, решений, Ирвин узнал много позже. От Саньки.

Поначалу в общем сумбуре чувств доминировали вина, раскаяние и страх. Леди вела себя подчеркнуто заботливо. Не касалась его, если замечала, что ученик стремится избежать контакта. Всячески демонстрировала желание восстановить отношения, наладить общение, помочь Вину справиться с собственным состоянием и изменившимся мироустройством. И от ее чуткости становилось лишь хуже. Дампир, постепенно осознававший, сколь серьезные последствия вызвал его поступок, еще глубже проваливался в самоуничижение. Ирвин не мог отделаться от мысли, что наставница обошлась с ним слишком мягко, а заслуживал он куда большего. Раскаяние в собственных ошибках и острая боль от невозможности их искупить разрушали до основания жалкие остатки самоуважения. Мастер же в глазах ученика была практически святой. Справедливым божеством, ниспославшим заслуженную кару, но смилостивившимся и даровавшим прощение недостойному. И ее уверенность в успешном восстановлении ученичества казалась высшей благодатью. С тех пор, как Вин пообещал попробовать, Леди даже перестала опускать барьеры внутри дома. Все. Включая тот, что вел в ее спальню и кабинет. Доверие было продемонстрировано максимально наглядно.

Все, что он мог предложить ей взамен, заключалось в двух набивших оскомину словах: послушание и искренность. С первым все обстояло довольно просто: нарушить приказ Вин бы не осмелился, в любом случае. Сама мысль о возможности проявить своеволие повергала его в панический ужас. А приказом становилось все, что угодно: от пожелания провести вместе время за завтраком, до настойчивого предложения выпить крови, вампирской или из «аварийных» запасов. С искренностью дела обстояли сложнее. После того, как шок отпустил Вина, его объяло непреодолимое желание говорить. Выговориться. Выплеснуть боль, ужас и отчаяние, скопившиеся внутри. Но Санька был по-прежнему недосягаем, да и самому дампиру недоставало уверенности в том, что друг поймет его. Выслушивать же упреки и обвинения пока оставалось выше его сил. А говорить с Леди… О чем? О том, как страшно ему было у падальщиков? О том, как больно было понять, что Ирвин утратил всякое значение для собственного мастера? О том, что с ним обошлись хуже, чем с заказанными наемнице вампирами? Те могли хотя бы рассчитывать на контакт с ней. На личное участие. Или поделиться своими опасениями насчет возможности хоть когда-нибудь еще общаться с Леди на равных? Вин не представлял, как сможет завести речь хотя бы об отголосках своих переживаний. Несмотря на старания наемницы, дистанция между мастером и учеником была подобна пропасти. Места для искренности просто не осталось. Как и доверия.

Спустя время, Вин, постепенно привыкавший к своему новому положению, стал замечать то, о чем ему пыталась сообщить Ами. Тень вины, сквозившей в каждом действии Леди. Он не мог понять, в чем может себя считать виноватой она, находившаяся в своем праве, потребовавшая вполне адекватную цену за предательство, поставившее под угрозу ее жизнь и жизни ее друзей. Наемница имела все основания требовать смерти ученика.

…Но имела ли право запросить такую расплату? Сомнения стали вгрызаться в сознание дампира исподволь, как личинки моли в небрежно сложенную шерсть. Падальщики знали, как обращаться с вампирами, безусловно. У них имелось все необходимое для того, чтобы усилить боль, сломить отличную от человеческой выдержку. Но Леди не освободила ему рук. Более того, именно она сковала ученика, заранее надев наручники. Наверняка отлично понимая, что вреда ей раскаявшийся щенок не причинит. Ирвин ни разу не сопротивлялся ей, с момента обнаружения его связи с Лизой. Он принимал заслуженное наказание. Значит, она понимала, что, обездвижив его, облегчит работу падальщикам. И то, что сказал ему Эрик, после приказа остановиться… Даже если о фанатичной преданности и любви к мастеру могли знать другие наемники, то о значении Леди для дампира доподлинно было известно только самой наставнице. С Санькой Вин не говорил настолько подробно. Значит, и эти занятные факты поведала исполнителям сама Леди…

Мастер не только не посчитала нужным присутствовать при исполнении выбранного наказания. Не только лишила его себя, своей реакции, своего участия. Она предала его доверие, раскрыв падальщикам все, что Вин полагал разделенной на двоих тайной. И, коль скоро она, действительно, провернула весь отвратительный план исключительно ради головы Себастина, то принесенное в жертву доверие было осознанным шагом. Преднамеренным. Циничным.

Злость разгоралась в нем пожаром, снедая чувство вины, постепенно угасающее под напором жадного пламени. Едкая, жгучая обида наполняла нутро ядовитыми парами ненависти. Между ним и Леди существовало соглашение об обучении. Да, он нарушил его, совершил предательство. И, по принятым законам, должен был расплатиться за это своей жизнью. Знал об этом заранее, наверняка. Но имела ли мастер право требовать расплаты душой? Бросать, как мелкую монетку в шапку просящего, его любовь и доверие? Его человечность? Леди надеялась восстановить обучение, признав, что сможет ему доверять вновь. Но как теперь он мог доверять ей? И захочет ли сам Вин продолжать обучение? В конце концов, Леди обещала отпустить его, когда ситуация выровняется. Возможно, стоило терпеливо выждать некоторое время, а потом уйти, чтобы не длить пытку в собственной душе?

Но цена таким бравадам была невелика. Вин был достаточно сообразителен, чтобы понять, что время мало на что влияет. Не нужно было быть гением, чтобы понять, как мало шансов выжить останется у него, если он лишится покровительства мастера. Сейчас или через год. Всегда останутся люди, испытывающие страх и ненависть по отношению к предателю-вампиру. Те наемники, кто захочет устранить угрозу. Или продемонстрировать, насколько чревато пытаться шпионить в их кругах. Уходить придется слишком далеко. Да и в том, что Леди спокойно отпустит его, Ирвин испытывал глубокие сомнения. Говорила-то она искренне. Но, возможно, потому, что была уверена в желании ученика остаться с ней.

Еще некоторое время спустя, Вин ощутил, что ненавидит Леди. Всей душой. Ненавидит за то, что та сделала с ним. Не у падальщиков, а вообще все, от первой встречи. За то, что она буквально заставила поверить, что он сможет быть человеком. Дала надежду. И вновь сравняла с грязью, лишив права на человеческое прощение и человеческую смерть. Отняв право на человеческое достоинство. С вампиром можно было поступать как угодно: враг, отродье тьмы, кровавое чудовище, безжалостный убийца… Охотники тоже никогда с зубастыми не церемонились. Если Леди, неспешно ведя машину сквозь лес в направлении базы падальщиков, знала, что простит своего щенка по окончании операции, зачем она позволила исполнителям зайти так далеко?

Ирвин, имевший в своем распоряжении достаточно времени, обдумывал произошедшее со всех сторон, подпитывая пожиравшую его ярость. Он тщетно искал выход из сложившейся ситуации. Вариант, позволивший бы ему восстановить хотя бы самоуважение. Рассчитывать на искренне продолжение общения. И не мог найти ничего, способного вселить хоть робкую надежду. Минуло уже почти два месяца от его встречи с падальщиками, а он по-прежнему не мог найти подходящего решения.

Однажды ночью Ирвина озарила идея. С тем, что он виноват в предательстве мастера, Вин был полностью согласен. Как и с тем, что мастер совершила свое предательство, похоронив их дружбу и доверие навеки. Продолжать обучение дампир не хотел. Но и уйти не имел возможности. Просить мастера было слишком опасно: невзирая на установившиеся почти дружелюбные отношения, Вин не испытывал ни малейших сомнений, что, прояви он своеволие, порядок наемница наведет железной рукой, не дрогнув. Ей даже падальщики не потребуются: крови все еще было недостаточно. Тело восстановилось, но сил не набрало. И любая травма, даже незначительная, вновь вернула бы боль регенерации, превратив Ирвина в послушный скулящий комок у ног своей наставницы. Оставался лишь один вариант: вынудить Леди освободить его. Единственно возможным образом, приняв окончательную плату за совершенное предательство.

Он лежал еще с час, обдумывая пришедшую в голову сумасшедшую идею. И, дойдя до крайней степени отчаяния, откладывать воплощение не стал. Ирвин неслышно вышел из своей комнаты и, ступая бесшумно, миновал коридор. Дверь отворилась с едва различимым звуком, вряд ли хоть сколько-нибудь заметным для человеческого уха. Остановить дампира было нечему: барьеров внутри дома по-прежнему не было. Демонстрация доверия… или силы и превосходства? Вин приблизился к кровати и остановился, вглядываясь в очертания тела, закутанного в одеяло.

В темноте, в обрамлении облака черных волос, рассыпавшихся по подушке, лицо Леди будто светилось. Она спала, скривившись, примостив голову на плече. Словно долго ворочалась и заснула, измотанная, не успев занять более удобное положение. Тонкое запястье, свесившееся с подушки, расслабленные пальцы, чуть согнутый локоть. Неестественная, будто надломленная поза делала женщину хрупкой и беззащитной. Ее дыхание, такое ровное и медленное, словно его специально поддерживали в заданном ритме, отсчитывало секунды жизни. Судя по плечу и едва видневшемуся под краем одеяла бедру, Леди спала обнаженной. А, значит, не ожидала ни внезапного визита ученика, ни, тем более, нападения. Ирвин застыл и смотрел, не в силах оторваться. Он уже не понимал, зачем пришел сюда, что именно собирался сделать. Мысль об оружии не посетила его лихорадившего сознания, поэтому выбор оставался небольшой. Попытаться порвать шею зубами? Задушить? Сломать позвонки? Любая атака, вероятнее всего, была обречена на провал, но именно того ему и было надо… Разозлить или испугать наставницу. Вынудить ее защищаться. По-настоящему. Убить уже трижды предателя, наконец, получив свою плату. Вроде бы, предполагалось так.

Его глаза скользили по скуле, по приоткрытым в дыхании губам, по округлой линии плеча, выглядывавшего из-под натянутого одеяла. Вин собирался напасть на нее. Спящую. Безоружную. Обнаженную перед ним, в полном смысле этого слова. От собственной подлости в горле застыл горький комок. Злость отступала, оставляя после себя дрожь в подбородке и руках. На смену гадкому, душному гневу приходила тонкая, щемящая нежность, все прошедшее время таившаяся в его сердце. Вин зажмурился, осознав, что никогда не сможет причинить Леди хоть какой-нибудь вред. Он имел полное право ненавидеть ее. Но не мог. И, пожалуй, не хотел. Злость ушла, забрав с собой все силы, оставив вместо себя стыд и раскаяние. Мастер права. Он предатель и трус. Испугавшийся ответственности. Всячески стремившийся ее избежать. Даже сейчас. Собиравшийся напасть подло, со спины, на спящую. Между честным разговором и обманом вновь выбравший ложь. Не достойный и толики уважения. Не было ни дружбы, ни доверия, которые мастер могла бы предать. Он похоронил их сам.

Почувствовав, что отчаяние и ненависть, теперь уже к себе, сжали горло тугой петлей, Ирвин развернулся. Тихо скользнул к выходу, но резко остановился, будто налетев на преграду. Что-то было не так. Спустя мгновение, он понял: дыхание изменилось. Мастер не спала. Не спала ни секунды, по крайней мере, с той поры, как ученик вошел в ее спальню. Уже зная, что наткнется на внимательный взгляд открытых глаз, Вин повернулся. Несколько секунд они молчали.

—       Я не хотел… так, — сглотнув, выдавил дампир, и тут же понял, что говорит не о своем визите.

—       Я знаю, — помедлив, отозвалась Леди и повернулась на бок, подперев голову ладонью. — Поверь мне, я тоже. До последнего не могла решиться. И презираю себя за каждый поступок, совершенный в тот день.

Темнота укутывала их, скрадывая звуки, сглаживая очертания. Словно весь мир разом перестал существовать, канув в ее чернильную гущу. Ирвин обессиленно сел на пол и уткнулся лицом в колени, будто окуклившись, выстроив вокруг себя невидимую броню.

—       Ты еще злишься?..

Вопрос, приглушенный тканью, был едва различим. Вновь промедление. Тишина делала секунды густыми и длинными, словно растягивая их.

—       На тебя — нет, — голос прозвучал ровно и уверенно. — А ты?..

Ирвин задумался, перебирая ощущения.

—       Да. Злюсь. Но сам до конца не понимаю, на что.

—       Имеешь право.

Интонации были мягкие, осторожные и, в то же время, очень доверительные. Леди вздохнула и вновь перевернулась на спину, подложив под голову сцепленные ладони. Одеяло окутало ее фигуру до самых плеч, скрадывая очертания и смягчая звуки.

—       Я не знаю, как нам обоим выбраться из этой ямы, Вин. Но уверена, что мы справимся.

Последняя фраза прозвучала фальшиво, и дампир интуитивно понял, что разговор не об их взаимоотношениях.

—       Все очень плохо? — осторожно уточнил он, сожалея, что так и не нашел в себе смелости выйти в общество, покинуть безопасные пределы дома. Оставив наемницу наедине с враждебным миром.  Вновь сбежав от ответственности за свой поступок.

—       Все очень сложно, — устало отозвалась Леди, — но это было ожидаемо. Я наломала дров, мне и…

—       Не ты. Я.

—       Мы оба, — покорно согласилась наставница. — В любом случае, ты пока мало что можешь сделать. Во-первых, ты ученик, а во-вторых…

—       А во-вторых, никто меня слушать не станет, да и за мою шкуру гроша ломанного не даст, — грустно усмехнулся Ирвин, озвучивая нелицеприятную правду.

Леди повернула голову и в упор посмотрела на него сквозь темноту, нахмурившись.

—       Мне наплевать. Пока я удерживаю свои позиции, ты защищен. Мрак поддержит нас. Тень тоже. Остальные… по крайней мере, они не поддержат наших противников. Мне не впервой восставать против устоев общества, Вин. Я справлюсь.

Дампир вздохнул и потер виски, борясь с подступающей к горлу паникой. Но вновь захватить себя ужасу он не позволил, произнеся со всей возможной уверенностью, на которую хватило воли:

—       Поехали завтра на тренировку в зал.

Леди встрепенулась и приподнялась, силясь разглядеть в темноте выражение его лица.

—       Ты уверен, что готов?

—       Да. Нельзя же вечно бегать от последствий своих поступков.

Привычный мир для Ирвина рухнул в очередной раз, погребая под осколками и являя незавидную суть мира нового. Единственным, кто оказался рад его появлению, был Санька. И его крепкое объятие стало почти единственной точкой опоры среди враждебной вселенной. Мрак, внешне вежливо-нейтральный, смотрел на дампира с задумчивым вниманием, и Вин понимал, что ни вежливостью, ни доверием здесь и не пахнет. У наемника буквально на лбу было написано «не приближайся». Тень, также оказавшийся в зале, остался равнодушен к появлению ученика Леди, но сквозь это равнодушие веяло раздражением. Они оба принимали решение подруги, выказывая уважение ей. Не более. Доверие, установившееся между мастером и учеником за прошедшее время, казалось хрупкой иллюзией, ловким фокусом, обманом зрения. Ирвину уже не верилось, что это они беседовали ночью в темной комнате, как друзья. Так, будто случившееся отступило, утратив значение. Не верилось в это доверительное «ты», которое так легко срывалось с его губ и не вызывало и капли протеста у мастера. Неосознанно он вновь перешел на «вы» и заметил, как вздрогнула Леди. Вздрогнула, но не поправила. Для Вина это стало наилучшей иллюстрацией уязвимости его позиции.

Еще большим испытанием стала «Тыква». Дампир удивлялся, как у него достало смелости вообще там появиться. Наверное, потому, что Леди сама предложила поехать в бар, несколько тренировок спустя. А любое желание мастера дампиром до сих пор воспринималось, как приказ, ослушаться которого он не смел. Вот уж где мир был по-настоящему враждебен. На Ирвина косились все, даже вышколенный персонал. В старшем баре стихли разговоры, едва Леди с учеником пересекли порог. Если бы не музыка, звук их шагов наверняка звучал бы весьма отчетливо. Не было, пожалуй, ни одной пары глаз, которая не следила бы за их передвижением. И остроту этих взглядов дампир ощущал не слабее, чем остроту ножа у горла. У стола мастер и ученик остановились. Компания присутствовала в полном составе, день, видимо, был «счетным». Тяжелый взгляд Святоши прошивал насквозь. Хмуро глядевший исподлобья Красавчик кривил губы. Бинго и Джокер, синхронно хмыкнув, отвернулись. Ирвин, чувствуя, как ноги сковывает холодом, а по спине скатывается капля липкого пота, вцепился в единственный живой взгляд — ободряюще улыбавшегося Саньки. Леди, между тем, поздоровалась с ребятами и села, кивнув ученику на свободный стул подле себя.

—       Пусть сядет отдельно, — неожиданно резко произнес Красавчик.

Леди, вздохнув, поднялась на ноги, намереваясь уйти. Наемник изумленно вскинул брови. Мрак тронул сестру за локоть и тихо произнес:

—       Не надо. Не обостряй. Все смотрят.

Леди поразмыслила пару секунд и едва слышно сказала, обращаясь к Красавчику:

—       Я понимаю тебя, дружище. Попробуй и ты меня понять. Я сейчас делаю все, чтобы дать Вину шанс. Чтобы его не убили на выходе из «Тыквы». Помоги мне. Пожалуйста.

Пауза длилась несколько мгновений. Свят медленно повернулся и в упор взглянул на Красавчика. Тот раздраженно фыркнул и кивнул, отвернувшись и возобновив разговор с Джокером.

—       Спасибо, — все так же тихо и смиренно произнесла Леди и вновь указала Ирвину на стул. Присев, тот ощутил, что именно люди называют «предобморочным состоянием». В прошлый раз он проходил по этому залу к дверям, полагая, что отправляется в последний путь. Теперь он не был уверен, что рад не оправдавшимся прогнозам. Леди почти не обращала на него внимания, но дампир знал наставницу достаточно хорошо, чтобы понять, как чутко она следит за ним. И не только за ним: за ребятами, за обстановкой вокруг, за передвижениями в зале. О расслаблении в дружеской компании и речи не шло: наставница, внешне беззаботная, была собрана и напряжена до предела. Ирвин просидел, почти не шевелясь, весь вечер. Санька пытался его разговорить. Пытался вытащить на улицу. Но наемница едва заметно покачала головой еще до того, как Вин успел спросить. «Прости», — одними губами обозначила она и вновь отвернулась, продолжая разговор с ребятами.

Жизнь, тем не менее, не останавливалась. Постепенно к присутствию Ирвина привыкали. Он вел себя абсолютно безукоризненно, не позволяя себе даже намека на какой-либо проступок. Леди начала брать его на заказы, что сразу же сказалось на самочувствии: свежая кровь вампиров придала сил. Рука перестала беспокоить, изредка ноющей болью напоминая о случившейся травме. Работать с Леди на тренировках становилось все легче: ее движения, плавные и бережные, гасили страх. Будто наставница вновь приручала своего ученика, как пугливое животное, сближаясь размеренно и осторожно. Спарринга с кем-либо еще Леди не допускала до тех пор, пока Вин сам робко не попросил попытаться встать с Санькой. А после настойчивой просьбы мастера окончательно перейти на «ты» дампир понял, что перешагнул порог новой реальности. Он жив, а с последствиями своих поступков как-то придется мириться.

С удивлением он обнаружил, что о произошедшем у падальщиков, кроме него и Леди, никто не осведомлен. Саня не знал ничего, а, значит, не знал и Мрак. Вин не понимал, почему Леди не считает нужным известить хотя бы своих друзей о том, как именно ее ученик заслужил свое право на второй шанс. Вполне понятно, почему его появление вызывало раздражение: поступок наставницы казался нелогичным. Необъяснимым, ни с точки зрения здравого смысла, ни с точки зрения инстинкта самосохранения. Возможно, прояснение обстоятельств могло бы спасти ее репутацию. Но мастер молчала.

Ирвин же привыкал чувствовать себя мебелью, предметом интерьера. К нему не обращались, за исключением редких случаев, когда отделаться брошенной в воздух фразой было невозможно. О нем почти не говорили, но, если уж приходилось, то обсуждали в третьем лице, так, будто дампир при разговоре не присутствовал. Ирвин старался хранить молчание, тем более что, однажды робко вступив в беседу, обнаружил, что его попросту проигнорировали. Словно его и не существовало. Леди пока никак не вмешивалась в ситуацию, соглашаясь с тем отношением, которое избрали ее товарищи. Ирвин ее понимал. Каждый выход за пределы логова напоминал боевое задание: наемница, собранная и напряженная, держала под контролем их обоих, ни на секунду не позволяя себе ослабить бдительность. Напряжение нарастало. Внутри вновь начинала кипеть горячая ярость. Вину хотелось ощутить себя абсолютно живым, раз уж жизнь была ему подарена. Стать человеком, имеющим право присутствовать в этом мире.

В очередной раз Леди подкараулили в конце декабря. Она, Мрак, Саня и Вин только вышли из стороннего ресторана, где встречались с заказчиком: мастер впервые пригласила ученика присутствовать. Для Ирвина все было внове, и он жадно ловил мельчайшие крупицы информации. Наблюдал за тем, как наставница ведет беседу, за ее тембром, интонациями, жестами, словами. Обучение оставалось единственным полем, где дампир мог по-настоящему расслабиться и позволить себе быть собой. Тем желаннее становился успех. Да и одобрение мастера теперь значило куда больше, чем раньше. Вин видел, как наставницу радуют даже маленькие его победы, и прикладывал все усилия, чтобы вызывать ее довольную улыбку чаще. Не только потому, что радость Леди означала укрепление их отношений. Той ночью, в ее спальне, Вин с тоской понял, что ненавидеть мастера он не сможет. И не сможет перестать любить. Даже после того, как она приказала падальщикам избить его до полусмерти и ушла, не пожелав остаться, предпочитая подглядывать скрытно. Даже после того, как Леди прямым текстом сказала ему, что не видит никаких иных отношений между ними, кроме имевшихся. Шансы равнялись абсолютному нулю, уж это дампир понимал прекрасно. Но справиться с собой не смог. Сердце принималось отбивать чечетку каждый раз, когда мастер останавливала на нем взгляд. И Вин подозревал, что стремление остаться рядом с Леди было далеко не последней причиной находиться среди живых.

Стояла глубокая ночь. Наемники и ученики пересекали стоянку, когда к ним подошли четверо. Леди, раздраженно вздохнув, шагнула вперед, загораживая ученика собой. Дампир, возмущенный и настороженный, последовал, было, за ней, но был пойман за шиворот Мраком.

—       Нет, — сквозь зубы прошипел тот, отодвигая ученика обратно. И снизошел до пояснений, видимо, не рассчитывая и на толику благоразумия со стороны Вина. — Леди вряд ли причинят серьезный вред. А тебя ударят на поражение. «Случайно». Не лезь. Подставишь мастера. Сань, присмотри за ним.

И Мрак присоединился к Леди, а Саня схватил друга за локоть, оттаскивая назад. В этот момент Ирвин понял, почему в последнее время у него не было возможности отделаться от Санькиного общества хоть на секунду. Дампир расстраивался, полагая, что наставница по-прежнему не доверяет ему, потому-то Саня и следует за приятелем неотступной тенью. Тон, которым Мрак произнес это «присмотри» расставил все по местам. Дело было не в недоверии. Леди боялась. Боялась оставлять дампира одного там, где его мог кто-то подстеречь. Но сопровождать ученика повсюду было бы стократ хуже. А вот Санькина компания подозрений не вызывала. Благодарность к мастеру была окрашена горечью. Ирвин все яснее осознавал, сколько проблем принесло в жизнь наемницы решение продолжить его обучение.

Драка была короткой, ленивой и не зрелищной. С первых же мгновений стало ясно, что Мрак прав, и против самой Леди никто ничего не имел. Конфликт исчерпался быстро, ограничившись серией искусственных, явно показных ударов, и нападавшие растаяли так же внезапно, как и появились. Домой ехали молча. Леди погрузилась в глубокие раздумья, периодически вращая левой кистью: ныло потянутое запястье. Ирвин, погребенный под тяжелым грузом раскаяния, тоже молчал. И только когда наставница заглушила мотор у дома, произнес отчаянно:

—       Прости меня. Пожалуйста, прости. Если бы я знал.

Та удивленно подняла на него глаза:

—       За что? Ты тут не при чем. Это драки за статус.

—       Да, но ведь твой авторитет подорвал я, — сообщил Вин окну. Мучительно хотелось взглянуть на мастера, получив подтверждение звучащему в словах спокойствию, но ученик не представлял, как сбросить с век тяжесть стыда. — Без меня тебе было бы куда проще. А если бы я умер тогда…

Голос дрогнул. В данную секунду Вин был уверен, что смерть — действительно, наилучший выход. С его уходом ушли бы и проблемы. Ситуация разрешилась бы правильно, к удовольствию благородного общества. Леди задумчиво потерла виски, подбирая слова. Наконец, медленно, взвешивая каждый слог, произнесла:

—       Все немного сложнее, чем тебе кажется. Ты неверно понял. Я опасаюсь не за свой авторитет. И не за свою шкуру. Конечно, нам непросто, но проблема не в этом. Ситуация решаема, путем терпения и выжидания. Если сейчас не допустить ошибок, то вскоре от нас отстанут. Но, да, если ты ошибешься, простить я не смогу. Иначе нас обоих просто перемелют и выплюнут челюсти общественного мнения.

—       Быть может, мне лучше уйти? — вяло предложил Ирвин. Уходить не хотелось. Да и не был он настолько глуп, чтобы не понимать, что шансы на выживание после ухода от мастера по-прежнему равны нулю. Наемники терпели его присутствие, благодаря усилиям Леди.

—       Не вздумай! — резко воскликнула наемница, прожигая лицо Вина сердитым взглядом. Ее глаза горели так же, как несколько месяцев назад. В подвале логова. В приватном кабинете «Тыквы». И у падальщиков… Голова закружилась. В нос до тошноты явственно ударил запах собственной крови. Давно зажившая рука заныла жгучей болью, будто запястье снова сдавило посеребренное кольцо наручников. Перед глазами сгустилась пелена. Дампир вдруг ощутил, как страх сковывает горло, лишая его воздуха. Он не успел сделать со своим сознанием ничего, чтобы вырваться из нахлынувшего кошмара, даже понимая, что для реальной ярости у Леди нет хоть сколь-нибудь весомого повода, ни одного. Память тела оказалась сильнее. Ирвин съежился на сидении, пытаясь исчезнуть из поля зрения рассерженной наставницы. Паника давила приступом удушья, мешая поймать хоть клочок здравого смысла. Мир сжался до объема автомобиля и помутнел. Едва слышно, словно через слой воды, пробивался голос его мастера.

—       Вин! — звуки перекатывались на языке мягко и спокойно, как камушки в ручье. Ровный, настойчивый тембр постепенно концентрировал внимание на себе. — Ирвин, посмотри на меня, пожалуйста. Все хорошо. Все в порядке. Вин, посмотри мне в глаза, слышишь?

Медленно, перебарывая инстинктивное желание выскочить из машины и сбежать, дампир поднял глаза на мастера. Она сидела, замерев, словно хищник в засаде. Даже ресницы застыли неподвижно. Взгляд, доброжелательный, открытый, спокойный, фиксировал любое изменение в состоянии ученика. Леди облизнула губы и очень осторожно, словно в замедленной съемке, подняла руку с колена.

—       Можно?

Вин не ответил, по-прежнему пытаясь справиться с паникой и вдохнуть глубже, чем позволяло скованное спазмом горло. Мягко, по сантиметру, рука Леди преодолевала расстояние, разделявшее их тела, готовая отдернуться в любой момент. Наконец, прохладные пальцы нежно и осторожно коснулись щеки.

—       Все в порядке, Вин. Все хорошо, — терпеливо повторила наемница, скользнув вниз, до плеча. Поглаживание было легким, как прикосновение травинки или крыла бабочки. И дампира отпустило. Он обессиленно  уронил голову на подголовник и закрыл глаза. Пальцы скользнули от плеча до запястья, ласково сжали ладонь.

—       Прошло? — тихо поинтересовалась наемница.

—       Да. Думаешь, есть смысл дальше меня учить? — тоскливо спросил Вин, презирая себя за неожиданный приступ паники.

Леди негромко фыркнула и убрала руку.

—       У каждого из нас есть свои любимые страхи. Я, например, очень боюсь высоты. Без крайней необходимости выше, чем на метр, в жизни не полезу. А твой страх более чем обоснован. Я бы тоже боялась. Зато ты не испугался встрять в драку со зрелыми наемниками. Хорошо, Мрак тебя удержал.

—       А они были зрелыми? — силы понемногу возвращались, дрожь в пальцах улеглась. Воздух снова насытился кислородом. Но глаза Вин предпочел пока не открывать. Тон Леди звучал понимающе и искренне, но цена ошибки могла оказаться слишком велика.

—       Скажем так, против двоих из них я бы без веской причины не вышла. Ирвин, послушай, пожалуйста, внимательно. Не надо никуда уходить. Это будет последним гвоздем в мой гроб. Сообщество наемников зиждется на силе. Это внешне мы все такие вежливые и правильные. А, по сути, все то же самое, что у зубастых. Мои коллеги почувствовали слабину и проверяют меня на прочность. Ну и, разумеется, им кажется, что я приняла ошибочное решение, не убив тебя за предательство. Тем не менее, решение и ответственность за него лежат на моих плечах. Я поверила тебе. Пожалуйста, не заставляй меня вновь пожалеть о сделанном. Если ты сейчас дашь повод думать, что я не контролирую тебя, это будет конец. Боюсь, для нас обоих. Потерпи немного. Вот увидишь, все наладится. Они привыкнут. Я не жду от тебя идеальности. Ты по-прежнему учишься и имеешь право на ошибку. Но некоторые ошибки могут слишком дорого стоить.

—       Я знаю, — резко, холодным и чужим голосом ответил Ирвин.

—       Я не в этом смысле, — неожиданно смутилась Леди. — Просто немного потерпи, хорошо?

Вин кивнул, подтверждая, что понял. Но, после первого приступа паники, все, что было связано с мастером, приобрело мертвенный оттенок горечи.

Леди оказалась права. Постепенно их жизнь налаживалась. Случилась еще пара стычек, одну из которых наемница прошла без единой царапины, а вторая выбила ее из работы на две недели, наградив серьезным ушибом руки. Тем не менее, после этого от Леди отстали. Видимо, самые горячие головы успокоились, а более рассудительные придерживались выжидательной тактики. Вин, постепенно обретавший большую свободу перемещений, стал сталкиваться с агрессией, как с открытой, так и с завуалированной. Но до выяснения отношений пока не доходило: мастер бдительно опекала его, опасаясь, что любая, самая безобидная, на первый взгляд, потасовка может закончиться плачевно. Вряд ли хоть кто-то упрекнул бы сейчас молодого наемника за то, что тот нарушил заведенные в «Тыкве» правила и «случайно» убил предателя-вампира в банальной щенковской драке. Или не убил, но ранил так, что на карьере пришлось бы поставить крест. Наставница это понимала и неустанно поясняла ученику. Разумеется, такая настойчивая забота со стороны мастера авторитета Вину не прибавляла, но Леди занудно напоминала, что сейчас его задача — выжить.

Вновь вступать в конфликты наемница разрешила Ирвину, примерно, через полгода, когда повышенное внимание к их персонам поутихло. И здесь дампир уже развернулся, доказав своим будущим коллегам, что его есть, за что уважать. Спустя пару месяцев его уже стремились избегать, а не задевать. Леди же была весьма довольна его успехами, что, разумеется, грело душу щенка. Страх перед мастером постепенно отступал, но не рассеялся, а скрылся глубоко в подсознании. Общие проблемы, совместный быт, плотное и дружелюбное общение, интенсивный график тренировок, работа и встречи с заказчиками сплачивали наставницу и ученика, подпитывая чувства последнего. Бороться с собой, скрывая отношение к мастеру, становилось все тяжелее. При этом Вин понимал, что Леди вряд ли одобрит проявление столь личной симпатии. Даже наедине. В присутствии посторонних подобная вольность и вовсе казалась бесшабашной смелостью. От желания прикоснуться, дотронуться хотя бы до руки, у Ирвина челюсти сводило. Каких-то полгода назад ему было позволено практически все, о чем он сейчас мечтал: сесть близко, совсем рядом, коснуться плеча, пошутить… Теперь же дампир даже смотрел на мастера украдкой, так, чтобы она не заметила его несмелого взгляда.  Напряжение, не имевшее возможности разрядиться, выплескивалось в длинных, мучительных снах, пронизанных эротикой вперемешку с кошмарами. Когда секс менее всего походил на любовь, напоминая, скорее, отчаянную попытку удержаться на грани между жизнью и смертью, не сорвавшись в бездну небытия. Леди в таких грезах всегда оказывалась мертвой. Не убитой им, просто мертвой, полностью лишенной какого-либо проявления жизни. И можно было сколько угодно пояснять себе, что такие видения — отражение их текущих взаимоотношений. Но приятнее от доводов разума сны не становились. И Вину часто доводилось просыпаться в холодном поту, ощущая, что владевшее им напряжение только лишь усилилось.

Так и в ту ночь: он проснулся с ощущением осклизлости мертвенной плоти в руках, и несколько минут лежал недвижно, глядя в потолок и стараясь отдышаться. В конце концов, смирившись с тем, что уснуть он уже вряд ли сможет, Ирвин оделся и спустился на кухню, намереваясь выпить чаю. Их с Леди работа сейчас требовала высокой концентрации, хорошей физической формы, а недостаток нормального отдыха крал силы, пусть уже прежние, устоявшиеся, накопившиеся. Возможно, чашка чая и четверть часа в тихой гостиной позволят дампиру вновь расслабиться и урвать у страдающего сознания еще несколько часов сна. В тот момент Вин еще не знал, что следующей ночью им предстоит атака на склад. И события, наконец, давшие начало новому развитию.

Вин со Святом вернулись на территорию завода минут через тридцать. Лица у них были раздосадованные. По всему выходило, что предчувствия меня не обманули, и Геральд растворился, как утренний туман. Мы как раз заканчивали с осмотром. В коробках оказались детали какого-то оборудования, но понять его назначение пока не представлялось возможным. Я связалась с Гасей и вызвала ее людей, отчитавшись о проделанной работе. Усталые и злые, мы предоставили охотникам прочесывать территорию, а сами направились в «Тыкву», обсудить сложившуюся ситуацию за ужином.

—       Да оружие они там делали, что тут гадать-то? — возмущенно пробурчал Красавчик, порядком утомленный выстраиванием предположений. Мы сидели в большой приватной гостиной, утолив первый голод и наслаждаясь напитками. Я предпочла чай. В последнее время события не располагали к расслаблению, а потеря контроля над ситуацией и вовсе могла привести к катастрофе, поэтому любых затуманивающих разум средств я избегала. Или сокращала их до минимума, если уж отказаться полностью не позволяли обстоятельства.

—       Я не силен в производстве, — торопливо, будто обжигаясь, возразил Джокер, — но детали оружия эти железки мало напоминали.

Продемонстрировав в первые же годы обучения абсолютную неспособность к мечу, наш собрат, тем не менее, проявил талант в другом: пусть поверхностно, но легко и непринужденно он в краткие сроки осваивал практически любые виды вооружения, как современные, так и отошедшие в прошлое. Страстью Джокера был огонь. Все, что горело или взрывалось, было ему подвластно. Но взрывоопасными штуками он не ограничивался: если на горизонте появлялось какое-то доселе неведомое Джокеру оружие, с определенностью можно было утверждать, что, по прошествии небольшого времени, он найдет общий язык с новинкой.

В «Тыкве» мы задержались. Новостей от Гаси еще не было, но охотница просила дождаться хотя бы первых результатов: возможно, потребовалась бы помощь, причем, срочная. Меня одолевала усталость, и мысли об отдыхе я откладывала как можно дальше, чтобы не дразнить себя. Желая как-то скрасить ожидание, я тщательно перебирала подробности сегодняшней операции, пытаясь поймать деталь, которая меня смущала. Это точно касалось Ирвина. На первый взгляд, все было почти идеально, и наша жизнь, можно сказать, вернулась к изначальной точке. Если начинать отсчет с момента, предшествовавшего предательству. Во всяком случае, наше положение сейчас выгодно отличалось от ада, разверзшегося сразу после поимки Себастиана.

Вспоминался тот период весьма смутно, несмотря на то, что ярких эмоциональных переживаний я почти что не испытывала. Не имела такой возможности. Я могла себе позволить переживать ровно до того момента, как прервала добровольное заточение в логове и осмелилась ненадолго оставить Вина одного, чтобы совершить, наконец, вылазку в любимый бар. Разумеется, тщательно заперев дверь дома. Выбравшись в «Тыкву», предвкушая встречу с друзьями и старыми знакомыми, я испытала шок. Мое решение оставить Ирвину жизнь было не просто непопулярным. Общественность не то, чтобы не одобрила его. Она отказалась его принять. То, что предавший мастера вампир жив, трактовалось только в одном варианте: я еще не удовлетворила свою жажду мести. Мои коллеги объясняли ситуацию однозначно: помучаю бывшего ученика еще немного, наиграюсь и пущу в расход. Мое право насладиться отмщением было понятно всем. Мое право даровать прощение со скрипом допускалось, с пояснением, что, дескать, привязанность к ученику мешает мне поступить так, как должно. В таком случае, уважаемая общественность с радостью взяла бы на себя обязательства по избавлению меня от проблемы. Подарить Ирвину жизнь и отпустить его восвояси значило бы подписать ему смертный приговор. И то, будет ли легкой его смерть, всецело зависело от кандидатуры палача. Мое право даровать прощение и оставить предателя учиться дальше не рассматривалось вовсе.

И, по первым осторожным прощупываниям почвы, я поняла, что, приняв непопулярное решение, я поставила под удар не только дампира, но и себя. Вряд ли нашелся бы смельчак, открыто попытавшийся убить меня. Все же, все мы были достаточно умны и осторожны для скорых расправ над коллегами. Но направление мыслей я понимала: если уж я оставила в живых предателя, вполне вероятно, что и сама я благонадежной больше не являюсь. Повода для открытой вражды не находилось, но желающие убрать меня, если представится удобная возможность, наверняка были. Фактически, меня защищали два обстоятельства: поддержка моих друзей и мое мастерство. И с первым обстоятельством все вышло не слишком уж гладко.

Попытка переговорить с ребятами честно обернулась ссорой. Их нежелание видеть в своем кругу Вина я понимала. Однажды я уже подставила товарищей, доверившись ему, и окончилось это плачевно. Занимая мою сторону сейчас, ребята так же рисковали собственным авторитетом и положением в обществе. Ситуация казалась безвыходной. Красавчик, самый вспыльчивый и эмоциональный из всех нас, неожиданно холодным и отчужденным тоном, поинтересовался, что же такого случилось, что я приняла решение продолжать учить предателя. Глядя на него, молча перебирая в памяти обстоятельства той ночи, вспоминая бледного, израненного Вина, с трудом двигавшегося даже с посторонней помощью, я понимала, что, окажись на его месте, не захотела бы делиться подробностями случившегося ни с кем. Хотя, если бы я изложила детали, наверняка ребята поняли бы меня. Но смогли бы они потом удержаться от комментариев и намеков? Смогли бы не задевать Вина, случайно или намеренно, не использовать свое знание для того, чтобы лишний раз унизить его — ради мести, ради напоминания?

—       Он дорого заплатил за свой шанс, — выдавила я, понимая, что не поверила бы даже сама себе. Красавчик насмешливо хмыкнул, округлив глаза в притворнном ужасе.

—       Извини, Леди, — ироничным тоном начал он, — но в последнее время твоя адекватность…

—       Я его видел, — угрюмо произнес Мрак, до того молча сидевший рядом со мной. — И Ами видела. Леди не продешевила с ценой.

Повисла тишина. Заступничество брата можно было бы списать на нашу дружбу. А вот Ами ребята знали достаточно хорошо, чтобы понимать: никакое личное отношение не сподвигло бы ее наплевать на традиции и устои.

—       Почему ты считаешь, что мы должны поверить тебе? — наконец, произнес Святоша, буравя меня проницательным взглядом. Его ясные голубые глаза, выглядывавшие из-под кустистых бровей, сейчас казались двумя лазерными лучами, оставлявшими неприятный холодок меткой прицела. — Я понимаю, почему ты могла дать ему второй шанс. Если ты говоришь правду и не обманываешься сама, то, что предстоит твоему зубастому, похуже, чем смерть. Но почему его должны поддержать мы?

Я молчала, опустив глаза и нервно теребя манжету рубашки. Молниеносно перебирая в уме доводы и понимая, что все они — прах, на фоне совершенного Ирвином предательства.

—       Я не знаю, — наконец, беспомощно произнесла я. — Я могла бы сказать, что делаю это для того, чтобы поймать Геральда и остальных членов стаи, но это не правда. Мы обойдемся и без Ирвина. Я поверила в него, потому что увидела раскаяние. Искреннее, до готовности принять любое мое решение касательно его судьбы. Но, я понимаю, что даже для вас это не довод, не говоря уже об остальных наемниках…

Тут сердце мое забилось быстрее, подгоняемое обнаружением единственного козыря, способного сыграть на нашей стороне.

—       Но есть и еще кое-что. Он не вампир. Он дампир.

Глаза ребят отражали полное непонимание, и мне пришлось изложить свою теорию от и до. Заканчивая пояснения, я оглядела своих товарищей и едва сдержала радостную дрожь: взгляды изменились. Красавчик по-прежнему излучал враждебность, но уже не рвался на рожон. Рыжеволосый Бинго скрестил руки на груди и отвернулся, Глетчер последовал его примеру, но явного протеста они тоже не демонстрировали. Джокер сидел, в задумчивости созерцая собственные пальцы, барабанящие по столу. Тень внимательно изучал меня, словно пытаясь найти уязвимое место в моих словах. Мрак смотрел спокойно: он, единственный из присутствовавших, историю слышал не впервые. Свят же подался вперед и спросил:

—       Насколько ты уверена в собственной теории?

—       Полностью. Я обдумывала все не один раз. Других вариантов, объясняющих сразу все, нет. Охотники готовы забрать Вина под свою опеку. Мне бы этого не хотелось, по многим причинам. Но, если я откажусь его учить и отпущу, у него не останется иных вариантов. Если, разумеется, Вин захочет выжить.

Джокер дернул головой и отрывисто произнес:

—       Теперь я лучше понимаю твои мотивы. У меня остается лишь один нерешенный вопрос. Допустим, мы вас поддержим. Вернее, тебя мы поддержим в любом случае. Речь исключительно о предателе. Кто гарантирует безопасность нам? Отсутствие угроз с его стороны?

—       Я, — я положила ладони на столе перед собой, хотя мне мучительно хотелось скрестить их на груди, чтобы хоть как-то закрыться от возраставшего давления. Голос едва слушался: сухое горло зудело, будто я вдохнула раскаленного песка. В комнате вдруг стало душно. Казалось, кондиционеры не справляются с нагнетанием воздуха.

Красавчик расхохотался, заливисто, искренне, будто я рассказала весьма недурной анекдот. Мои пальцы дернулись, но я усилием воли оставила руки свободно лежать.

—       Я приму твои гарантии, — гулко пробасил Свят, и смех Красавчика резко оборвался, сменившись недоумением, — при одном условии. Если он… ошибется, ты отдашь его нам.

Я посмотрела на Святошу в упор, теперь прилагая все усилия к тому, чтобы заставить руки не дрожать на столе.

—       Принимаю, — лениво бросил Бинго, заинтересованно повернувшись и рассматривая мое лицо.

—       Согласен, — кивнул Джокер.

Мои ладони стали мокрыми. Выход из критической ситуации забрезжил, тусклым светом рассеивая туман безнадежности, но степень риска я понимала прекрасно. Если Ирвин «ошибется»… Вероятнее всего, лучше будет самой перерезать ему горло. И никогда не рассказывать об этом маленьком соглашении внутри нашей компании.

—       Я за, — коротко отозвался Глетчер.

—       Я поддержу тебя в любом случае, — пожал плечами Мрак. — Мне тоже это все не нравится, но я тебе условий не ставлю.

Тень молча поднял ладонь, соглашаясь с моим побратимом. Все взгляды устремились на Красавчика. Южанин надулся, явно не желая сдавать позиции под натиском большинства. Но пауза затягивалась, а поддержать его сомнения никто не спешил.

—       А, черт с вами, — раздраженно махнул рукой черноволосый наемник. — Согласен. Но лучше бы ему не ошибаться, Леди.

Вспомнив тот разговор, я поежилась, словно в комнате вновь повеяло напряжением. Я так и не рассказала Ирвину об условиях, на которых ему согласились оказать поддержку. Опасаясь, что давление ответственности могло бы оказаться для него непосильным. Да и страх перед ребятами у дампира явно присутствовал, необходимости его подпитывать я не видела. Для меня же с того часа каждый наш выход в свет превратился в пытку. После того, как ребята разошлись по домам, Мрак, видя, как мои руки трясутся, безуспешно пытаясь совместить в одной точке сигарету и огонек зажигалки, настоял на том, что сам отвезет меня домой. И я рыдала в его машине около часа, проигрывая самой себе в попытках обуздать рвущееся наружу отчаяние. Брат ничего не говорил, только стискивал меня в объятиях, словно желая защитить, и периодически легко касался губами виска, одновременно поглаживая ладонью мою сотрясающуюся спину. Еще около получаса мне потребовалось, чтобы успокоиться и привести себя в порядок, дабы не напугать и без того издерганного дампира разбитым видом. В ту ночь эмоции во мне умерли. Я запретила себе чувствовать, сознавая, что могу не справиться с рухнувшим на меня потоком сожаления, надежды, горечи, страха, отчаяния. Мне требовалось быть спокойной, ради собственной же безопасности, ради безопасности Вина.

По прошествии восьми месяцев, ситуация немного разрядилась. Ирвин, участвовавший не только в моих персональных заказах, но и в общих делах, не раз демонстрировал и преданность, и смелость, поколебав убежденность компании в собственной никчемности. Сказать, что его вновь начали уважать, было бы преувеличением. Но презирать перестали точно. Тем не менее, я ни на секунду не забывала о нашем с ребятами уговоре. И обстоятельства возвращения Ирвина в общество перечеркнули для меня возможность расслабиться даже среди своих.

Поведение моего ученика во время сегодняшней работы вызвало у меня тревогу, пробив брешь в щите безразличия. Перебирая в памяти события ночи поминутно, я никак не могла понять, что же меня насторожило. Внешне Вин был безупречен. Мучительно ища источник тревоги, я неосознанно грызла костяшку указательного пальца и застыла, поймав взгляд дампира, устремленный на мои губы. Вполне понятный и однозначно трактовавшийся взгляд. Его осторожные шутки мгновенно обрели иной смысл. Кажется, сконцентрировавшись на необходимости сохранить нам обоим жизнь и возможность остаться в профессиональном сообществе, я полностью проигнорировала внутреннее состояние ученика. Мне казалась невозможной сама мысль о том, что он может испытывать ко мне хоть какие-то чувства. Кроме страха и ненависти, может быть.

На меня вновь накатила волна дурноты, вызванная плохим предчувствием. Чтобы собрать мысли в кучку, я решила проветриться. Ученик тут же увязался за мной, нашему примеру последовали и остальные. Лето в этот раз принялось за нас не на шутку, вознамерившись, похоже выпарить из тел всю влагу. Даже ночью жара почти не сдавала своих позиций, соглашаясь лишь на нежный, едва ощутимый ветерок. Но в атриуме, орошенном веером хрустальных брызг фонтанов, жара ощущалась немногим слабее. Густые кроны деревьев лениво раскачивались, колебля кисейное полотно фонарного света. Причудливые тени скользили по лицам людей, скрывая мимику. Потянувшись до хруста в суставах, я сбросила оцепенение и извлекла сигарету, принявшись похлопывать себя по карманам в поисках зажигалки.

—       Ты позволишь? — остановившийся около меня молодой мужчина, улыбаясь, протянул мне горящую зажигалку.

—       Спасибо, — я тоже улыбнулась ему и прикурила. Этого наемника я знала. Выпускник одной из школ, уже года три обретавшийся в свободном плавании. Воин многообещающий, сильный, но обладавший двумя недостатками. Первый из них — отсутствие опыта — легко излечивался временем. А вот за второй он получил свою кличку. Змей был чрезвычайно ядовит на язык. Казалось, общаться без хамства и грубости он попросту не умеет. Благодаря этому своему качеству, он не раз бывал бит. Правда, мне еще не доводилось сталкиваться с ним вплотную, поэтому оценить степень ядовитости я могла только по слухам. Внешне он был вполне симпатичен: отличное, крепкое, хорошо сложенное тело, открытое лицо, тяжелая нижняя челюсть и добрые, с хитрецой, карие глаза. Змей проводил взглядом мою руку до самых губ и заметил:

—       У тебя очень красивые запястья. Тонкие. И как только ты меч держишь?

—       Крепко, — с усмешкой отозвалась я. — Хочешь проверить?

—       Да нет, что ты, — помотал головой тот и вдруг смутился. — Я не хотел тебя обидеть, если что. Ты, и правда, очень красивая. Мы же… это… не только машины для убийства.

Меня изрядно повеселило его смущение. Давненько я не вызывала у коллег подобной реакции. После нескольких месяцев сплошного негатива было приятно получить какое-то разнообразие. Я, не прекращая улыбаться, отвела глаза в сторону, случайно зацепив взглядом угрюмо наблюдавшего за мной из соседней беседки Вина, и вновь повернулась к собеседнику:

—       Спасибо. Мне приятно.

—       Так, может, отдохнем как-нибудь, а? — шутливым тоном, но с явно затаенной надеждой спросил Змей.

—       Я пока не устала, — я легко рассмеялась, пытаясь скрыть удовольствие от полученного внимания, и поправила выбившуюся из косы прядь волос, заведя ее за ухо. — Но спасибо за предложение, я буду иметь в виду.

Змей отсалютовал мне пальцами и ушел, а я вновь потянулась, теперь уже сладко, по-кошачьи. Настроение мое улучшилось, развеяв мрачные призраки прошлого. Уверенность в благополучном разрешении всех проблем потихоньку возвращалась. Вин, поймав мой взгляд, вопросительно кивнул в отдаленную часть атриума. Жестом позволив ему удалиться из моего поля зрения, я подошла к беседовавшим у самого борта фонтана Мраку и Тени.

—       Неслабо, видать, Змею темечко-то напекло, — радостно сообщил мне брат, скалясь в ответ на мою довольную улыбку.

—       Да брось ты, ему просто любопытно на себе испытать чары покорительницы вампиров, — фыркнул Тень.

—       И соблазнительницы шлюх, — едко добавил Мрак, намекая на наш роман с Фреей.

—       Черт, вы мне всю самооценку уроните напрочь, — проворчала я, сбив приглаженные парой минут раньше волосы. — Что ж я, по-вашему, мужчине понравиться не могу?

—       Ну, только особенному, — доверительно сообщил Тень. — Очень особенному.

—       Ты же свой парень, — хлопнул меня по плечу Мрак, пояснив слова приятеля, — просто брат, фактически. А на брата обычные мужики глаз не кладут, знаешь ли.

—       Да ну вас, охальники, — нахмурилась я, изо всех сил пытаясь удержать улыбку. — Что ж мне теперь, и вовсе на баб перейти?

—       На баб не можно, — серьезно покачал головой Мрак, — надо что-то товарищам оставить. Ты всех баб перепортишь, а нам менять пристрастия ну никак нельзя. Не поймут.

—       Перебьетесь, — я продемонстрировала счастливую улыбку и уже приготовилась выдать изобретенную только что язвительную фразу, когда мое внимание привлек резкий вскрик, раздавшийся из дальнего угла атриума. Мои глаза еще толком не успели различить происходящее, а ноги уже несли туда, где кольцом смыкались ряды присутствующих.

В центре импровизированного круга, сквозь который я едва пробилась, дрались Змей и Ирвин. Оба мужчины явно находились в мало вменяемом состоянии, полностью поглощенные дракой. Мой щенок демонстрировал большую собранность, чем конкурент, так как, в отличие от противника, до сих пор внешне не пострадал. У Змея же были разбиты губы и нос, и кровь оставила темные, поблескивающие отметины на каменных плитках. Мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Традиции предписывали биться до первой крови. Я гадала, успел ли дампир нанести удар после или нет.

—       Ирвин, — видимо, в моем тоне проскользнуло что-то такое, что достигло слуха ученика, вопреки пылу драки, и тот остановился, обернувшись на голос. И тут же получил замечательный удар в ухо. Я чертыхнулась, сожалея, что в драку мне, все же, придется влезть, но Змей тоже остановился и, тяжело дыша, посмотрел на меня мутным взглядом.

—       Мы можем обсудить случившееся где-то в более спокойной обстановке? — спокойно попросила я его. — Пожалуйста.

Тот кивнул, и, сплюнув кровь, первым двинулся прочь, разорвав круг глазеющих. Ирвин поплелся следом за мной.

—       А гаденыш-то ничего так, шустрый, — услышала я тихий комментарий за спиной и обернулась, пытаясь отыскать глазами его автора, но не смогла определить, кто из стоящих позади меня наемников оценил скорость моего ученика. Возможно, к лучшему: кровь стучала в висках, и я вовсе не была уверена в своей адекватности. Мы отошли глубже в парк и остановились в тени деревьев, куда смогли добраться только редкие рассеянные лучи уличного освещения. Змей, достав платок, попытался вытереть лицо, но особого эффекта не добился.

—       Слушай, у меня никаких претензий нет, Леди, — нервно произнес он. Нюанс, едва заметный акцент неуверенности, проскользнувший в его тоне, заставил меня переменить настрой. Интонации собеседника давали надежду на то, что мне просить прощения не за что. — Может, я пойду, а вы тут сами разберетесь?

—       Нет, — Вин вдруг шагнул вперед и преградил ему путь. — Сначала извинись.

—       Ирвин? — Мой тон не обещал ничего хорошего. Дампир мельком взглянул на меня и, стиснув зубы так, что кожа на скулах натянулась, отодвинулся. Но Змей, к моему удивлению, неразборчиво буркнул что-то вроде «извиняюсь», причем, в мою сторону, и стремительно удалился.

Я раздраженно прикрыла рот пальцами, словно удерживая себя от всего того, что мне хотелось сейчас высказать, и в упор посмотрела на ученика. Он, все еще тяжело дыша, головы не поднял.

—       Может, объяснишься? — холодно предложила я.

Ирвин молчал целую минуту, избегая сталкиваться со мной взглядом. Я терпеливо ждала, не желая облегчать ему задачу. Наконец, он все же поднял глаза, и его прорвало.

—       Он тебя оскорбил. Ну, как… не совсем, но… Он сказал, что всем понятно, почему ты меня простила. Каким именно местом я заработал свое право на жизнь. Что твоя склонность к щенкам всем известна. И что, по-видимому, я не слишком хорошо тебя… Короче, что тебе нужен кто-то получше, а я всего лишь… Черт, Леди, они все так думают! Что ты сохранила мне жизнь потому, что спишь со мной! Мне ниже падать некуда, но ведь на твою спину льются литры помоев… Почему ты им не рассказала, черт побери?! Почему не рассказала, как я валялся в ногах у этих подонков, умоляя меня убить? Почему не рассказала, как просил о том же тебя?! Это бы расставило все точки!

Дампир едва не кричал, сжимая кулаки в бессильной ярости, глядя на меня блестящими, пропитанными болью и отчаянием глазами.

—       Тише, пожалуйста, — почти шепотом произнесла я, намеренно сбивая накал беседы. Мы ушли достаточно далеко от всех, но я не могла быть уверена, что нас не услышат, если дампир и впрямь закричит. — Ирвин, мне сейчас хочется тебя успокоить, но я даже коснуться тебя не могу. За нами наблюдают. Я не рассказала ни о чем потому, что события той ночи касаются лишь нас двоих. Ты волен поделиться сам, с тем, с кем посчитаешь нужным. Мне оправдания не требуются.

—       Но ведь они думают… — кулаки все же разжались, и я немного выдохнула, продолжая говорить как можно более ровно.

—       Мне все равно, что они думают. Наша общая постель была предметом обсуждения задолго до сегодняшнего дня. Слишком уж необычна наша ситуация. Люди стремятся найти привычные ответы. Это нормально. Меня данные обстоятельства не смущают. Только уточни, пожалуйста, Змей просто подошел к тебе и сообщил все, что ты озвучил мне минуту назад?

Ирвин, уже немного расслабившийся, напрягся вновь. Но молчать долго под моим пристальным взглядом не смог.

—       Нет, — нехотя признался он. — Это я к нему подошел.

—       Зачем? — Я уже понимала, зачем. И в душу черными щупальцами пробиралась тоска. Выходит, мои догадки верны. И проблем у нас ощутимо прибавилось. — Что именно ты ему сказал? Дословно?

Дампир тяжело вздохнул и метнул на меня быстрый виноватый взгляд.

—       Я спросил, всерьез ли он полагает, что у него есть шансы с такой, как ты.

Я фыркнула и закатила глаза.

—       Ясно. Ты зацепил Змея, он тебя спровоцировал, а ты повелся, как мальчишка. Вы друг друга стоите, честное слово. Перед Змеем придется извиниться, Вин.

Дампир неожиданно упрямо замотал головой и, обращаясь к ближайшему дереву, ответил:

—       Он оскорбил тебя. Я не…

Мои интонации мгновенно изменились, растеряв все имевшееся тепло.

—       Ирвин, тебе нужны доказательства того, что я по-прежнему в состоянии добиться от тебя подчинения?

Дампир поспешно отступил назад, окончательно утратив пыл недавней драки. Во взгляде, теперь устремленном мне под ноги, сквозило опасение.

—       Нет, мастер. В этом нет необходимости. Я все сделаю.

Я кивнула, позволяя себе ослабить напряжение, и продолжила терпеливо объяснять:

—       Твои извинения не нужны ни Змею, ни мне. Это формальность. Но мы с тобой сейчас не в том положении, чтобы игнорировать формальности. Поэтому особо не растекайся, простого «извини за грубость» будет достаточно. Еще один момент. Ты ему лицо разбил, и, кстати, отлично вышло. Но, скажи, после этого с твоей стороны удары были?

Ирвин задумался на мгновение и беспомощно пожал плечами:

—       Я не помню.

—       Плохо, — покачала головой я. — В пределах «Тыквы» драться принято до первой крови. Кому-нибудь другому нарушение может и сойти с рук. Для нас с тобой оно чревато вдвойне. Я не думаю, что Змей будет предъявлять нам претензии. После того, что он тебе наговорил. Главное, чтобы не нашлись желающие поднять эту тему вместо него.

Домой мы вернулись ближе к утру. Невзирая на усталость, я задержалась в гостиной, задумчиво изучая содержимое бара. Я не была уверена, так ли уж нужен мне алкоголь. А вот предлог остаться внизу был крайне необходим. Как и способ развязать язык Вину. Он заглянул в гостиную и, как и ожидалось, с полувопросительной интонацией пожелал мне спокойной ночи.

—       Присядь, пожалуйста, — я кивнула на диван, намеренно не отвлекаясь от мучительного выбора. Извлекла из бара бутылку вина, повертела ее в руках, изучая этикетку. Дампир, негромко вздохнув, послушно устроился на диване. Хмыкнув, я поставила вино обратно, заменив его на виски. Обстановка явно требовала тяжелой артиллерии.

—       И что это было, Вин? — тихо спросила я, выставляя на стол стаканы. — Будешь?

—       Буду. Я не знаю. Сам не понял, как так получилось. Слишком все быстро произошло. Прости, я не спросил у тебя разрешения на бой…

—       Да черт с ним, — рассеянно отмахнулась я, обрывая попытку увести разговор в другое русло. — Можешь поступать так и впредь. Ты уже достаточно опытен, чтобы понимать, с кем можно схлестнуться, а кого лучше десятой дорогой обойти. Можешь принимать решение о поединках без моего благословения. И, мне кажется, ты прекрасно знаешь, что именно я подразумевала в своем вопросе.

Я протянула ему толстостенный бокал с резными гранями, и Вин нервно сжал его в пальцах, ожидая продолжения.

—       Выходит, твои чувства ко мне не остыли?

Я исподволь внимательно наблюдала за учеником, силясь понять, насколько серьезно наше положение. По большому счету, ничего страшного в «Тыкве» не произошло. Конфликт со Змеем решился быстро, легко и к обоюдному удовлетворению: молодой наемник, выслушав скупые извинения Ирвина, так же скупо извинился в ответ. По своей ли воле, или потому, что я ненавязчиво маячила в поле его зрения, неизвестно. Но главным для меня был результат. А он оказался неплох: Вин в очередной раз продемонстрировал всем желающим, что цеплять его чревато. Беспокоило меня иное: не нужно было особой прозорливости, чтобы понять, что данный эпизод ревности не будет единичным.

Ирвин пристально разглядывал перекатывающуюся на дне стакана жидкость. Молчание затягивалось, но я терпеливо ждала, вынуждая ответить мне. Осознав, что уйти от разговора не удастся, дампир вздохнул, сделал глоток и поднял на меня глаза.

—       Нет, Леди. Не остыли. И, поверь мне, я сам этому не рад. Было время, когда мне хотелось тебя ненавидеть. По крайней мере, это было бы вполне адекватной реакцией на известные события. Но я не смог дойти даже до безразличия. Это проблема?

Резкие, хлесткие слова маскировали его боль. Я вполне понимала, насколько уязвимым Ирвин должен был сейчас себя чувствовать. Мне было искренне жаль его. Но, к несчастью, жалость являлась совсем не тем чувством, которое ученику хотелось бы от меня получить.

—       Да, Вин, это проблема, — задумчиво протянула я, по-прежнему оставаясь на ногах. Нас разделял низкий журнальный столик. И, вопреки всем правилам создания доверительной атмосферы, я чувствовала, что приближаться к Вину сейчас — не лучшая идея.  — Это проблема, в первую очередь, для тебя. Полагаю, тебе весьма мучительно находиться рядом со мной. Понимая, что ответ не светит.

—       Мне нормально, — все так же резко отозвался щенок, не отрывая от меня глаз. У меня возникло чувство, что я смотрю в зеркало. Настолько закрытым взгляд Вина мне было трудно припомнить. — Находиться вдали от тебя гораздо хуже. Но, если ты считаешь, что…

—       Не считаю, — я дернула головой, покачав стаканом, мгновенно наполнившимся янтарными бликами. — То, как ты держишься, заслуживает наивысшей оценки. Ситуация постепенно выправляется. Но отходить от меня, и в прямом, и в переносном смысле, все еще опасно. Пока что мы с тобой связаны необходимостью вновь укрепить позиции. Не говоря уже о том, что мне бы хотелось тебя доучить. Вторая часть проблемы заключается в том, что твои чувства могут мешать тебе в работе. Мне нравится связка, которая у нас с тобой получилась. Мне комфортно с тобой на заказах. Я не исключаю, что предложу тебе совместную работу после того, как закончу твое обучение. Но желание уберечь меня может сыграть с тобой злую шутку. Бросившись необдуманно мне на помощь, ты можешь совершить ошибку. Ляжешь сам и подставишь меня.

—       Вполне резонное опасение, — согласился Ирвин, делая еще один маленький глоток. Его голос звучал ровно и размеренно. Его пальцы стиснули бокал так, что побелели костяшки. В моем же количество виски не уменьшилось. — Единственное, что я могу сказать — я понимаю все риски. И стараюсь думать головой, а не чувствами.

—       Как сегодня на складе? — иронично вскинула брови я, невольно складывая руки на груди.

Зеркало взгляда помутилось, пропуская сквозь глянцевую поверхность отзвуки эмоций.

—       А ты думаешь, я зря бросился к тебе?

—       Необходимости не было. Я отлично разминулась с пулями.

—       Особенно с первой, — вдруг вспылил Ирвин, теряя контроль. Беспокойство, о котором я говорила минуту назад, смело разум, который обещал мне ученик. — В паре сантиметров! Потрясающе точный расчет!

Я хмыкнула, уже вполне открыто улыбаясь, и до Вина дошло.

—       Черт. Да, ты права. Понимаю. С этим надо будет что-то сделать.

—       Хорошо, что ты это понимаешь. Ну, и в-третьих, выходки вроде сегодняшней не добавляют лоска ни мне, ни тебе. За нами наблюдают. Пристально. За прошедшее время буря поутихла. Слухи рассеялись. Напряжение спало. Но, поверь мне, никто и ничего не забыл. Расслабляться рано. Одна ошибка с нашей стороны, и все пойдет прахом.

—       Я понимаю, — кивнул дампир, вновь закрываясь и вцепившись в стакан, как в спасительную соломинку. — Я приложу все усилия, чтобы сегодняшний случай стал последним.

—       Вин… — полагая, что время пришло, я обошла столик, присела рядом и положила ладонь на его напряженное запястье. Ученик вздрогнул всем телом, но не отодвинулся. — Послушай, пожалуйста, внимательно. Любить кого-то — не стыдно. Даже мастера. Поверь, мне жаль, что я не могу ответить тебе взаимностью. Мне жаль, что этим я, вероятно, причиняю тебе боль. Мне жаль, что твои чувства ко мне усугубляют сложившуюся у нас ситуацию. Ты мне очень дорог. Но не так, как того хотелось бы тебе. Единственное, что я могу тебе предложить —  это дружба. Настоящая, крепкая. Основанная на доверии и взаимном уважении. Мне бы хотелось, чтобы между нами окончательно растаяла возникшая стена. Ты можешь говорить со мной, если, конечно, хочешь. На любые темы. В том числе, о своих чувствах. Можешь делиться своими переживаниями. Можешь возмущаться, оспаривать мое решение, но с одним условием — наедине. Я не смогу спустить даже намека на неподчинение. Я понимаю твои мотивы. Другие — нет. И они увидят за моим бездействием слабость. А за твоими словами — уверенность в безнаказанности и хамство. И, поверь мне, это значительно хуже, чем сплетни о наших с тобой сексуальных отношениях. Разговоры о нашей общей постели — это всего лишь повод позубоскалить. Подозрение, что ты выходишь из-под моего контроля, породит желание вновь проверить мою силу и попытаться прижать тебя, при случае. Мы не можем так рисковать. Я не могу подвести доверие ребят, вновь согласившихся поддержать меня, в том числе, вопреки своему желанию.

Вин, грустно рассматривавший мои пальцы, осторожно высвободил запястье, перехватив свой стакан другой рукой. Я не препятствовала, наоборот, отодвинулась дальше, оставив ему право регулировать дистанцию.

—       Если ты со мной не согласен, если тебя задевают или обижают мои действия, если что-то не так — скажи мне об этом, пожалуйста. Но наедине. Я не против, если ты будешь обсуждать свои чувства ко мне, меня саму, мое поведение, мои решения и так далее, например, с Санькой. Можешь жаловаться, ругать меня, как угодно. Но выяснять со мной отношения не стоит даже при Саньке. Присутствие посторонних вынудит меня быть куда менее откровенной, зато более жесткой и злой. Итог не понравится обоим, я уверена. Дождись, пока мы останемся одни, и можешь говорить, как захочешь. В конце концов, я — живой человек. Я могу ошибаться. Со мной можно спорить.

Ирвин резко отодвинулся еще дальше, вновь выпрямляя спину, криво усмехнулся и неожиданно зло произнес:

—       Трудно спорить с человеком, от которого зависит твоя жизнь. Особенно, если ты уже успел узнать, на что этот человек способен.

Его напор меня ошеломил. Дыхание перехватило, и мой ответ получился слабым и сиплым.

—       У прошлого Ирвина это отлично получалось.

Дампир развернулся и внимательно посмотрел мне в глаза, будто сомневаясь в моей нормальности. В его взгляде, серьезном и глубоком, царил могильный холод. Крепко сжатые губы кривила злая усмешка. На мгновение мне стало жутко.

—       Прошлый Ирвин, — очень медленно, с расстановкой, произнес он, — не пережил некоторых событий. У Ирвина нынешнего цель другая. 

—       И какая? — замерев, уточнила я, не позволяя голосу дрогнуть.

—       Выжить, — бросил Вин и вновь отвернулся. — Я все понял, мастер. Будет так, как ты сказала.

В комнате повисла леденящая душу тишина. Ладони стали предательски влажными. Этот новый Ирвин был мне не знаком. Он пугал меня, заставляя ощущать, как спина покрывается гусиной кожей. Его трудно было предсказать. За внешней осторожностью и уязвимостью чувствовалось прочное основание, стержень, который не так-то просто повредить. Возможно, именно внутренняя твердость характера и позволила Вину справиться со всем, что произошло в его жизни за бурный прошлый год? И был ли этот Ирвин новым? Что, по сути, я знала о своем ученике, ведь весь долгий период до его предательства он водил меня за нос и притворялся. А после — избегал разговоров по душам, стараясь не сближаться больше необходимого. Я вздохнула и опустила голову.

—       Мне очень жаль, если я причинила тебе боль, Вин. Но лучше договориться на берегу.

Тот молча кивнул, не глядя на меня.

—       Есть еще один момент, — призвав на помощь волю, я старалась дышать и говорить ровно и буднично. В горле отчего-то едко клокотало, грозя сорвать голос. — Я хочу уточнить, что не потерплю никаких сцен ревности. В моей жизни будут возникать мужчины, и, боюсь, тебе придется с этим смириться.

—       Хорошо, — сухо отозвался Ирвин, — разумеется. Единственное, могу я тебя тоже кое о чем попросить?

—       Слушаю, — я немного напряглась, не представляя, какой просьбы можно ожидать.

—       Если ты решишь где-то с кем-то… задержаться, предупреди меня, пожалуйста, — тихо произнес Вин, сосредоточенно вглядываясь в янтарное нутро стакана. — Со своей ревностью я справлюсь. А вот гадать, все ли с тобой в порядке, пытаясь безуспешно до тебя дозвониться, мне совсем не хочется. Как и получить потом по морде за то, что позвонил с расспросами не тому человеку.

—       А ты злопамятный, — улыбнулась я, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. — Идет.

Он, наконец-то, развернулся и посмотрел на меня долгим, немигающим взглядом.

—       У нас получится, — попыталась я убедить, похоже, саму себя, и добавила едва слышно, — обязательно.

—       Конечно, — легко согласился мой ученик и, резко сменив тон на деловой, произнес поспешно, — слушай, я тебе забыл кое о чем рассказать…

***

Напряжение отпускало Ирвина медленно, словно прибой, обнажающий захваченную им полоску берега. Пальцы одеревенели и почти приросли к колючим хрустальным ребрам тяжелого стакана. Виски горчил на губах, маскируя горькое послевкусие от беседы. Если Леди смогла бы узнать, как тяжело дался ему этот разговор, она непременно гордилась бы своим учеником.

Какого лешего его понесло к Змею, Вин сам не понял. Просто в один момент струна, пребывавшая в натяжении все эти месяцы, лопнула. Разбилось вдребезги вынужденное смирение со своей позицией в обществе. Леди однажды сказала, что нельзя пресмыкаться перед другими, если хочешь заслужить хоть какое-то право на уважение. И она была права. В эту ночь Вин понял, что молчать тоже больше нельзя. Вернее — невозможно. Силы, на которых он держался, иссякли. Змей, проходя мимо беседки, где курили Вин и Саня, гаденько, с пониманием улыбнулся дампиру. И тот понял, что, если промолчит сейчас, то перестанет даже сам себя уважать. Почему он не рассказал наставнице, что Змей, фактически, начал первым, Вин не знал. Возможно потому, что это выглядело бы очень по-детски.

В любом случае, переломный момент настал. И дампир осознал, что он смертельно устал бояться. Опасаться Леди, ребят, других наемников. Настала пора этот этап оставить позади. Тем не менее, говорить о своих чувствах с мастером Ирвин еще не был готов. Признание, даже такое скупое и сдержанное, буквально сдирало с него кожу, оставляя беззащитным окровавленное нутро. Вин мог вытерпеть унижение, пренебрежение окружающих, открытые насмешки, свое неопределенное положение, собственную бесправность. Но не безразличие со стороны женщины, заменившей ему весь мир. Понимание, что его любовь вряд ли станет взаимной когда-либо, ранило. А подтверждение этому, произнесенное самой наставницей, разило наповал. Дампир не просто хотел ее ненавидеть. Он пытался добиться ненависти, вызвать в своем сердце самую черную злость, вытравившую бы любые светлые чувства к наемнице. Не вышло.

Глядя на тонкие, теплые пальцы, лежащие на его запястье, дампир пытался вообразить, как поступит Леди, если он сейчас поцелует ее руку. Воображение буксовало, не давая даже в фантазиях насладиться видом смущенной и зардевшейся наставницы. Боль, сковавшая сердце, постепенно поднялась до горла и выше, защипала в глазах. Ирвин даже толком не осознал, что именно он ответил наемнице. Резкость, вызванная желанием высвободиться, сбросить тяжкие оковы давящей, теснящей грудь боли, облеклась в первые попавшиеся слова. Дампир понял, что нужно либо сворачивать разговор, либо покидать гостиную, иначе список ошибок этой ночи существенно расширится, потому что еще немного такой «доверительной» беседы, и смолчать он уже не сможет. Переключив наемницу на обсуждение работы, Ирвин принялся рассказывать.

Ночь вокруг склада была плотной и густой. Спрыгнув на землю, погасив инерцию перекатом, Ирвин замер на секунду, проверяя целостность своего организма и прислушиваясь. Чуткий слух уловил шум слева, за углом, и, что было сил, ученик бросился туда. Ему удалось нагнать Геральда у торца здания, на небольшой площадке у высокого забора, зашитого металлическими листами метров трех в высоту. Вампир спешил к мотоциклу, который прятался за горой строительного мусора. Ирвин, настигнув противника, потянул мечи из-за спины, но не успел. Геральд развернулся и наотмашь хлестнул его по лицу раскрытой рукой. Острые когти прочертили кровавую дорожку по щеке. Ирвин отшатнулся, и, плюнув на оружие, ринулся в рукопашную. Они боролись молча, сосредоточенно. Геральд умудрялся уходить от его выпадов, будто вытанцовывая сложную цепочку шагов на площадке. В какой-то момент Вину повезло: проведя хитрую подсечку, он, все-таки, уронил противника. Со стороны здания послышался окрик Бинго, но из-за шума, создаваемого ими, слов Вин не различил. Геральд же перевел падение в кувырок и ринулся к мотоциклу. Ирвин опоздал на какие-то несчастные секунды: вампир швырнул ему под ноги тяжелый металлический цилиндр из груды мусора, и Вин растянулся на земле, споткнувшись. Пока дампир поднимался, морщась от боли, его противник оседлал мотоцикл, завел его и сорвался с места, едва не врезавшись в гору металлолома. Догонять его было бессмысленно. Ирвин разочарованно хлопнул себя по бедру, обернулся и замер. На асфальте, там, где Геральд кувыркался, лежал какой-то предмет. Быстро подхватив его, Ирвин заспешил к тому месту, куда должна была спуститься Леди.

Он отставил стакан на журнальный столик и вытащил из кармана джинсов небольшую книжицу в потрепанном кожаном переплете темно-коричневого цвета.  Положив находку на край дивана, Ирвин вновь подхватил стакан и откинулся назад, стараясь расслабиться. Тело после работы и драки ныло, требуя покоя. Но нервы, взвинченные стремительной чередой событий этой ночи, никак не усмирялись. Леди внимательно смотрела на ученика пронзительно-зелеными глазами. Ее поза была ленива: опущенные плечи, подобранные под себя ноги, руки, уютно обнимающие бокал, склоненная набок голова. Густые черные волосы волной сбегали по светлой коже. Вошедшее в раж лето дышало жаром, не давая людям продыха даже по ночам. Леди была одета в майку и тонкие брюки. Бретелька сползла с ее правого плеча, и линия ключиц сейчас казалась особенно хрупкой. Вин сглотнул, нервно отхлебнул виски и перевел взгляд на свою находку.

—       И что ты об этом думаешь? — тихо поинтересовалась мастер, и Ирвин снова приложился к виски, прогоняя из головы непрошеные образы. Интересно, что сказала бы Леди, узнав, вокруг чего сейчас крутятся его истинные помыслы?..

—       Я не успел рассмотреть, — голос прозвучал хрипло, и Вин прокашлялся, возвращая связкам силу. — Но вообще похоже на блокнот или ежедневник.

—       Почему ты не сообщил о находке сразу? — ее глаза внимательно изучали его лицо. Пожалуй, даже с подозрением.

—       Честно? Забыл. Шел к тебе, сказать, а тут Свят… Потом, когда мы вернулись, вы как раз обсуждали оборудование. Снова как-то не сложилось. А еще, — ученик помедлил, гадая, как мастер воспримет его слова, — если честно, в тот момент я подумал, что тебе будет интересно посмотреть самой. Без других глаз.

Леди изучала его лицо очень придирчиво, чуть нахмурившись. Смысла этого взгляда Ирвин не расшифровал, но ему отчего-то стало не по себе. Словно он не прошел какой-то тест.

—       Ну, что ж, — наконец, произнесла мастер. — Давай посмотрим.

Восприняв фразу, как приглашение, Вин подхватил книжицу и придвинулся ближе. Леди переменила позу, опустив ноги вниз, позволив ученику сесть вплотную к ней. Они склонили головы, рассматривая обложку. Никаких опознавательных знаков не было ни на ней, ни на форзацах. Ежедневник был заполнен примерно на две трети, и на каждой странице — ровные столбики записей, буквы и цифры. Возле некоторых строк стояли непонятные пометки, похожие на инициалы. Какие-то записи были зачеркнуты, какие-то обведены. Наставница провела пальцами по листу, почти коснувшись его ладони, и Ирвин вздохнул, ощущая паническое желание отодвинуться. Молчание затянулось.

—       Цифры, написанные отдельно, похожи на даты, — наконец, произнесла Леди, отставляя свой стакан и беря ежедневник в руки. — Смотри, они не разделены ни точками, ни запятыми, но везде по четыре знака, причем, одна пара не выходит за пределы дюжины, а вторая — в пределах тридцати. Я думаю, это именно даты.

—       Похоже на то, — кивнул, сглотнув, Вин. — Интересно, что означают буквы. У тебя есть какие-то идеи?

Мастер внимательно листала страницы, вчитываясь в непонятные строки. Вздохнув, она покачала головой.

—       Нет, пока нет. Количество букв везде разное. Потом цифры. Смотри, помимо дат, есть еще числовые данные. Но никакой системы я не наблюдаю. Где-то один знак, где-то два, где-то, и вовсе, четыре. Не могу понять, что может быть здесь зашифровано. Ты не встречался с таким кодом?

Ирвин огорченно поджал губы.

—       Я был лишен удовольствия общаться с Геральдом. Собственно, из старших мне довелось близко познакомиться только с Лизой и Кристианой. Ну, не считая Себастиана. Последнего я видел довольно редко, и встречи эти были весьма неприятными, а темы разговоров всегда крутились вокруг меня. Изредка я мог наблюдать Патрика и Стефана, как правило, издали. Они приезжали к Себастиану, когда я еще был подле него. А Габриэлю и Геральда видел лишь мельком, и чести быть представленным не удостоился. Об Освальде и вовсе только слышал. Меня, увы, в серьезные дела не посвящали. Если этот код и был принят у вампиров, то мне об этом неизвестно.

—       Жаль, — задумчиво протянула Леди. — Что может быть скрыто за буквенным кодом? Место?

—       Что угодно. Место. Событие. Имена. Боюсь, угадать возможным не представляется, — Ирвин расстроенно откинулся на спинку дивана. — Можно попробовать как-то связать с датами. Если повезет, мы что-нибудь найдем.

—       Мы должны найти, Ирвин, — с нажимом произнесла Леди. — Я нутром чую, что происходит что-то не слишком хорошее. Нам надо выяснить, что именно. Я ни разу не встречала стаю, которая была столь качественно организована. Как военная структура. У Себастиана явно были какие-то еще дела, кроме медицины и меценатства. Я слабо верю в то, что он так ратовал за развитие лекарского искусства. А еще интуиция мне подсказывает, что нас с тобой в покое не оставят. То, что, на данный момент, никаких событий, связанных со стаей, в нашей жизни не происходит — совсем не повод успокаиваться.

—       Я согласен с тобой. Но, если честно, соображаю сейчас очень плохо, устал, — Вин забрал со столика свой стакан и отодвинулся. — Давай начнем ломать голову завтра, а?

Леди посмотрела на него долгим цепким взглядом, склонив голову набок. Потом задумчиво скользнула пальцами по плечу, поправив съехавшую бретельку, и захлопнула ежедневник.

—       Ты прав, конечно. Спокойной ночи. Завтра подключим остальных. Может, кого и осенит.

—       Прошу прощения, — едва дожевав, виновато произнесла Гася и пододвинула к себе тарелку с тушеным мясом. — Я голодная, как вампир после оборота. Извини, Ирвин.

Мой щенок усмехнулся и махнул рукой, показывая, что его не обижают такие сравнения.

—       Вторые сутки пошли, как я на ногах, — продолжила жаловаться Агата, старательно перемешивая гарнир с соусом. — Ела последний раз вчера в полдень. Отвратительный пончик, которым меня угостили в штабе военных, не в счет. Мне кажется, они выпекают их в начале года и держат в шкафу, чтобы угощать таких надоедливых визитеров, как я.

—       Много дел? — посочувствовала я, улыбаясь. Непосредственность Агаты чем-то походила на манеру общения Сани. Но ученику Мрака явно недоставало жесткой хватки, присущей молодой охотнице.

—       Да, в общем, нет, рутина. Если бы этот олух не выкинул очередной фортель, — Гася возвела очи к потолку и, наконец, приступила ко второму блюду.

—       Вальдек? — понимающе кивнула я.

—       Угу, — отозвалась охотница и замолчала, дожевывая кусок мяса. — Юзеф распустил его, дальше некуда. Парню восемнадцать уже, учить пора. А батька держит его подле себя. Вообще, у меня иногда создается ощущение, что у них с Маной слишком много детей, учитывая их общественную занятость.

Ирвин вопросительно посмотрел на меня. Перечисленные имена ни о чем ему не говорили, но ученик явно не знал, уместно ли задавать Агате вопросы. Я же вновь улыбнулась подруге и принялась разъяснять Вину непонятное.

—       Вальдек — младший сын Юзефа и Малгожаты Коваль. Помимо него, у них еще четверо сыновей и дочка. Агата, Беата же младшая, так?

—       Младшая, — кивнула Гася, — пятнадцать ей сейчас. Тоже та еще оторва. Одна любовь в голове. Куда Мана смотрит, понятия не имею. Нет, старшие у них толковые. А на младших, видать, не хватило ремня.

—       Некоторые старшие даже слишком толковые, — засмеялась я, а охотница вяло отмахнулась, пробурчав что-то вроде «да ну тебя» и вернулась к еде, молчаливо позволяя мне продолжить просвещение ученика.

—       Господин Коваль сейчас является главой рода охотников, — тихо объясняла я Вину. — То есть, это так называется, «глава рода». На самом деле, он, фактически, возглавляет конгломерацию из нескольких семей. Де факто, Юзеф сейчас управляет всеми охотничьими семьями в пределах нашей страны.

—       И что у них такого со старшими детьми? — заинтересованно спросил дампир.

—       Леди меня имела в виду, — Агата с блаженством откинулась на спинку стула. — Отец Маны и мой отец — родные братья. В семьях охотников обычно много детей, Вин. И разница между старшими и младшими может достигать пятнадцати-двадцати лет. Поэтому иногда случаются возрастные казусы. Мы с Маной двоюродные сестры, но, фактически, она годится мне в матери. Мою семью убил Патрик Дин, когда я была еще подростком. Юзеф и Малгожата забрали меня к себе, вырастили вместе со своими детьми. Они были отличными родителями. Потом Юзефа поглотили политические дела, Мана помогала ему изо всех сил, и младшие дети стали потихоньку отбиваться от рук.

—       И что Вальдек отколол на этот раз? — с неподдельным интересом спросила я. — Гася, кофе заказать?

—       Ох, нет, спасибо. После ночных бдений у военных, я кофе, наверное, месяц видеть не смогу, — страдальческим тоном отозвалась Агата. — Я бы выпила чего-нибудь покрепче, но у меня сегодня еще встреча со моими людьми, боюсь, что после спиртного я перестану соображать и буду мечтать лишь о паре десятков часов крепкого сна. Вальдек с дружками пошел на рутинную охоту, но умудрился нарваться на военных и крепко с ними повздорить. В итоге, угодил под арест. Причем, он объективно был не прав, хоть бравые солдаты порой и любят наших задирать. Я несколько часов проторчала в штабе, выбивая встречу с начальством, потом убеждая отпустить Вальдека. Мне повезло, сегодня присутствовали нужные люди. Ничего, завтра я доберусь до дома Ковалей и уж поговорю с Вальдеком от души.

Агата мрачно посмотрела на опустевший бокал из-под лимонада, словно он, как минимум, подстрекал ее племянника к необдуманным действиям.

—       Так, теперь мои мысли перестал занимать голод, и я готова обсудить с вами дела. Спасибо, что дали мне возможность пообедать, — кивнула охотница.

—       Не за что, — отозвалась я, меняя тон на деловой. — Во время операции на заводе Ирвин кое-что нашел. Будь добр, расскажи сам.

Агата выслушала рассказ Вина, приняла из моих рук ежедневник и долго вертела его в руках, рассматривая, листая страницы, вчитываясь в непонятные строки.

—       Да, — наконец, медленно произнесла она, — похоже на даты.

—       С остальным непонятно, — разочарованно вздохнула я.

—       Рискну предположить, что это адреса, — задумчиво протянула Агата, останавливаясь на одной из страниц. — Смотри, первые три буквы похожи на сокращенное название города. Дальше — название улицы, номер дома и дата через пробел.

—       Хм, и правда, — согласилась я. Ирвин тоже кивнул, признавая правоту Гаси. — Очевидный вывод, даже досадно, что мы не догадались.

—       Ты мало путешествуешь, — покачала головой охотница, — на вокзальных терминалах и билетах так сокращают названия. Мне кажется, имеет смысл попробовать поискать здания, расположенные по этим адресам, и сопоставить их с датами. Возможно, мы и выйдем на какую-то новую информацию. Ты хочешь сама заниматься расшифровкой?

—       Разумеется, — я горячо кивнула, — но и от вашей помощи отказываться не собираюсь. Это было бы глупо.

—       На том и порешим, — Агата хлопнула ладонями по столу, словно подводя итог. — Пришли мне, пожалуйста, копии страниц ежедневника.

—       Конечно. Гася, а что со складом? У вас не возникло идей относительно того, что там было?

—       Пока нет, — огорченно отозвалась подруга. — Единственное, мы нашли там чертежи. Забрали все. Но, судя по всему, основной груз вампиры успели вывезти. Увы, среди охотников не так много выдающихся представителей других профессий. Мне посоветоваться особо не с кем. Честно говоря, я даже представить не могу, что они производили на этом заброшенном заводе. В чертежах разобраться не удалось, они обрывочны. Не оружие, судя по всему. Единственное, что нам удалось исключить с уверенностью. Пришлось, естественно, военных ставить в известность. Правда, бумаги мы им пока не показывали. Нелегальная деятельность — это их юрисдикция. Но, бьюсь об заклад, они были в курсе. Не все, конечно, но кому-то зубастые ручку позолотили, чтобы спокойно занять пустующее пространство и развернуть там свое производство.

Охотница недовольно поджала губы, признавая свою беспомощность. Легальность положения их сообщества не распространялась столь широко, чтобы предоставить возможность надавить на военных, полностью оккупировавших власть в этой части страны.

—       Да уж, — так же зло ответила я, — от них помощи не дождешься.

—       Это была очень необычная стая, — вдруг подал голос Ирвин, до сего момента исполнявший роль внимательного слушателя. — Большая и четко структурированная. К сожалению, мне не слишком доверяли, чтобы посвящать в серьезные дела. Но я согласен с мастером в том, что какая-то цель у Себастиана была.

—       Вин, — обратилась к нему Агата, — как ты считаешь, кто из выживших мог стать преемником Себастиана? Кто-то из оставшихся троих или неизвестный нам персонаж?

— Не думаю, что есть кто-то, нам неизвестный, — медленно произнес дампир, погрузившись в размышления. — Не может статься, чтобы о такой важной фигуре ни одного слуха не просочилось. Из оставшихся троих… Конечно, в детали меня не посвящали, но я не слепой и не глухой. Габриэля — ученый, фанатик до мозга костей. Ее мало интересовали любые дела, кроме экспериментов и исследований. Геральд — отличный исполнитель, но, судя по всему, плохой стратег. Если кто и перенял лидерство, то только Освальд. Но о нем я имею весьма смутное представление…

—       Негусто, — вздохнула Агата. — Ладно, будем танцевать от того, что имеем. Надеюсь, на что-то выйдем.

—       Хотя… — Вин замолчал, обдумывая мысль, и мы напряженно посмотрели на него. — У Себастиана был еще один обращенный им вампир. Взрослый. Женщина. Его ровесница. Его невеста. Правда, я о ней слышал лишь пару раз, и то, на уровне слухов, от Лизы. Девушка, едва освоившись в бессмертной жизни, дала ему от ворот поворот. И все попытки Себастиана как-то наладить контакт проваливались. Мне ничего не известно о ней, ни фамилии, ни деталей жизни. Возможно, она может быть еще жива. Тогда, наверное, есть шанс, что она захочет занять место лидера.

—       Интересно, — оживилась Агата. — Вообще ничего не известно?

Мой ученик сморщился, пытаясь припомнить.

—       У нее имя такое необычное было… Она северянка, кажется. Не то Кис, не то Бес… Эльжбета говорила, что она подалась на север, рассорившись с Себастианом.

—       На севере вампиры мало распространены, — вставила я, — если ей около трех-четырех сотен лет, возможно, в каких-то источниках и засветилась.

—       Ты права, — кивнула Гася. — Я свяжусь с северными охотниками. Итак, жду от тебя копии ежедневника, сама пришлю тебе чертежи. Пока все?

—       Да, Агата. Спасибо, что нашла для нас время, — я чуть склонила голову.

—       Фи, как официально, — хихикнула подруга, — я мечтаю с тобой как-нибудь выпить. И поболтать о мужиках.

Вин непроизвольно скривился, и охотница, метнув на него любопытный взгляд, добавила:

—       Или о шмотках. Или о театре. Главное — не о работе!

***

Едва войдя в помещение старшего бара, Вин всей кожей ощутил, что атмосфера изменилась. На него смотрели. Не бросали пренебрежительные взгляды, не скользили безразлично. Смотрели. Прямо. Не отворачиваясь. Дампир так же стойко выдержал несколько взглядов в упор, пока шел до привычного стола. В душе зарождалось ликование. Он не мог объяснить причины изменений рассудком, но понимал, что, судя по всему, избрал верную линию поведения в стычке со Змеем. Воодушевленный, он поздоровался с друзьями Леди и уселся рядом с Санькой.

—       Наш герой явился, — с ноткой насмешки поприветствовал его Святоша. Улыбка пряталась в густой медово-пшеничной бороде, а весь облик широкоплечего двухметрового бойца лучился дружелюбием. У Ирвина перехватило дыхание. Впервые кто-то из ребят обратился к нему напрямую, по собственному желанию. — Задал ты вчера перца Змею, ничего не скажешь.

—       Свят, мне кажется, это не совсем тот поступок, за который следует хвалить ученика, — заметила наемница, обмениваясь рукопожатиями с товарищами.

—       А мне кажется, зря ты парня сдерживаешь, — миролюбиво бросил Свят, лениво загребая своей огромной лапищей горсть орешков. — Змею не помешало бы язык укоротить. Дело твое, конечно. Но Ирвину бы сейчас себя показать.

Леди уже открыла рот, чтобы ответить, но ее перебил ядовито-хмурый голос Красавчика:

—       Показал уже, да так, что весь город оценил.

Дампир проглотил просившиеся на язык возражения. Вместо этого он бросил взгляд на своего приятеля и обнаружил, что в Санькиных глазах пляшут смешинки. Ученик Мрака незаметно оттопырил большой палец, выражая полное одобрение поведению товарища. Настроение улучшилось еще немного. Вин почувствовал себя куда увереннее.

—       Да ладно тебе, Красавчик, — вступил светловолосый Святоша, вновь не дав наемнице слова. — Именно из-за прошлых дел и необходимо потихоньку выбираться на свет. Репутацию латать. Мнение о себе создавать. Отличное от текущего. Ты, поди, Вин, уже засиделся, руки не чешутся проявить себя? Помимо Змея, кандидатов немало найдется.

—       Это решать мастеру, — ответил ученик и, расслабившись на волне удовольствия от изменившейся обстановки, не удержался: — совсем недавно, кажется, все были против моего участия в конфликтах.

—       Ирвин.

Голос наставницы, ровный, спокойный, казавшийся бы доброжелательным, если б не едва уловимо раскатистое «р», произвел эффект сорвавшейся лавины. Расслабленность вмиг слетела с дампира, напоминая, что в «Тыкве», по-прежнему, не особо рады его видеть. Вин вздрогнул всем телом и сжался на стуле, опуская голову. Собственная реакция злила, заставляя беситься от бессилия, но справиться с инстинктивным страхом не выходило.

—       Ну, остроту языка, как вижу, ты не потерял, — добродушно поддел Святоша, и Вин, не поднимая головы, покорно произнес:

—       Извини.

Наемник хмыкнул, отмахнувшись рукой, а Леди с неловкой поспешностью перевела тему.

—       Посмотрите, что мы с Вином нашли вчера на складе. Со всеми этими событиями у меня начисто вылетело из головы…

Это «мы» так шокировало Ирвина, что он даже позабыл о вспышке недовольства наставницы. И понял, почему вчера она так странно смотрела на него, с подозрением, словно оценивая искренность. То, что Леди позабыла о находке, было воспринято ребятами вполне обыденно: с кем не бывает. Но, если бы выяснилось, что «забыл» рассказать об обнаружении ежедневника именно Вин, без подозрений бы не обошлось. Дампир ощутил прилив благодарности к наставнице.

Тем не менее, настроение оказалось безвозвратно испорченным. Дерзить Святоше было очень плохой идеей. Относительно безопасным, с этой точки зрения, оставался Мрак: по крайней мере, этот наемник был лоялен к ученику своей сестры. Чуть более рискованно было цеплять Тень. В этом случае ситуацию сглаживал спокойный и невозмутимый нрав снайпера. Сцепиться с Красавчиком также было куда менее чревато, чем задевать его рослого приятеля: обладавший южными корнями и соответствующим темпераментом, мужчина вспыхивал мгновенно, но так же мгновенно и остывал. Свят же, при обычном своем спокойствии, славился злопамятностью. И, как правило, не спускал ничего. В этом они с Леди были похожи. Святоша мог выжидать неделями, подбирая идеальный момент для ответного удара. Тем не менее, поведение Леди было не вполне понятно. По мнению Ирвина, наставница отреагировала слишком резко. По большому счету, ничего грубого в его словах не было. Вряд ли он обидел Свята своим комментарием. Ощутив необходимость проветриться, Вин тронул Леди за локоть.

—       Мастер, я схожу покурить на улицу, не возражаешь?

Странно было сознавать, как то, что раздражало и вызывало напряжение, становилось естественным и нужным. Годом раньше необходимость отпрашиваться злила Ирвина, подчеркивая подчиненное положение. Теперь же ставить друг друга в известность относительно своих планов превратилось в удобную необходимость, ничуть не принижающую позиций кого-либо.

—       Конечно, — кивнула Леди. — Один?

—       Да, — ответил Вин. Саня был занят разговором с Бинго, да и собеседника сейчас не требовалось. Хотелось просто постоять в одиночестве.

Вин вышел в атриум, нырнул под крышу беседки и закурил, облокотившись на бортик и наблюдая за игрой брызг над фонтаном. Неожиданно его одиночество нарушилось шагнувшим под сень беседки Святошей. Дампир вздрогнул. Гнева Свята, как и остальных его товарищей, он не боялся. Иррационально не боялся, понимая, что в мастерстве и технике владения оружием безнадежно им уступает, на данный момент, и преимущества, да, что там, даже мало-мальски серьезного шанса не имеет. Дойди дело до конфликта, ученик точно оказался бы проигравшей стороной. И, тем не менее, он не боялся. Единственное, что вызывало в нем страх — возможность нарваться на ярость Леди. Такую, как тогда. После предательства.

—       Можно? — спросил мужчина, останавливаясь рядом и принимая ту же позу, что и ученик. Вместо ответа Ирвин просто пожал плечами. Интересно, Леди заметила, что Свят вышел следом за ним? И не волнуется ли она?

—       Если хочешь мне объяснить, что я повел себя недопустимо, то я это уже понял, — осторожно, опасаясь усугубить ситуацию, произнес дампир. — И прошу прощения за резкость.

—       Не напрягайся, — доброжелательно отмахнулся Святоша. — Я с миром. Меня совершенно не задели твои слова в баре, можешь не переживать. Все было в рамках приятельской беседы, просто ты до сих пор не можешь себе позволить общаться по-приятельски. Мастера твоего я предупредил о намерении с тобой поговорить. Просто поговорить. Не волнуйся. Никто тебя не собирается воспитывать. Ну, кроме Леди, естественно. Ты — взрослый мужик, сам все понимаешь.

Вот как. Не пренебрежительное «мальчик», не миролюбивое «парень». Мужик. Ирвину стало интересно, что же такое хочет сказать ему Святоша, раз подчеркивает, что собирается говорить на равных. Наемник тоже закурил, помолчав с полминуты, потом тихо произнес.

—       Я хорошо понимаю, что ты чувствуешь.

Вин ошарашенно поднял брови, не имея представления, куда тот клонит. Свят нахмурился, покачал головой и поправил сам себя:

—       Нет, наверное, все же, не слишком хорошо. Меня мужик учил. И отношения у нас были сугубо деловыми. А ты влюблен в мастера по уши, это, разве что, слепец не заметит. Думаю, от этого лишь тяжелее.

Дампир ощутил раздражение. Да, у него не получалось скрывать свое отношение к Леди так хорошо, как ему бы хотелось. И он прекрасно понимал, что ребята следят за развитием ситуации не из праздного интереса: от расстановки сил зависело слишком многое. Они сплелись куда теснее, чем прочие наемники, и, волей-неволей, личная жизнь любого из них накладывала свой отпечаток и на всю компанию. Вин с тоской подумал, что изменившееся отношение к нему обусловлено не столько их уверенностью в нем, сколько тем, что ребята допускают шанс, что Леди может ответить на его чувства. Так или иначе. Почему-то от этой мысли стало горько и противно.

—       Святоша, — начал ученик, нащупывая безопасную тропу в диалоге с коллегой и другом наемницы, — я не хочу тебя обидеть, но мои взаимоотношения с мастером тебя не касаются.

Наемник усмехнулся.

—       А ты растешь. В тебе появилась смелость. Самостоятельность. Ответственность. Будь ты таким год назад, я не отнесся бы к тебе столь… агрессивно. Я не горю желанием влезать в чужие дела. Я хотел сказать тебе следующее, Вин. Полагаю, иллюзий ты уже лишился. Твой мастер умеет производить впечатление. Создавать образ. Ей это необходимо, не спорю. Леди — человек очень сложный и жесткий, даже жестокий. К себе, к окружающим, к близким. Мы приняли ее далеко не сразу, поначалу не разглядев в аристократично-утонченной фифе целеустремленность и талант. С ней трудно. И тебе — труднее всего. Я был безмерно удивлен, не скрою, тем фактом, что она оставила тебе жизнь, — Святоша потушил сигарету, выкинул окурок и развернулся, прислонившись спиной к борту беседки и  глядя перед собой. — Удивлен не потому, что считаю, будто ты заслуживаешь смерти. Я не предполагал, что Леди, в принципе, способна простить столь значительное оскорбление. А сейчас вижу между вами то, чего не видел раньше. Чего не было. Твой страх. Иногда — панический. Как сегодня.

Вин усмехнулся уголком рта, понимая, что не сможет, да и не захочет объяснять Святу причины подобных реакций. Но собеседник посмотрел на него очень серьезно, взглядом стирая с губ усмешку.

—       Непоколебимую уверенность Леди. Она чувствует власть над тобой и не испытывает сомнений в своем положении.

—       Нормальная позиция для отношений наставника и щенка, — пожал плечами Ирвин, не понимая, куда клонит наемник.

—       Да, — кивнул Свят. — Но ваш опыт разительно отличается от большинства аналогичных. Я не знаю, что произошло между вами. И уверен, что мне не нужно этого знать. Но у меня единственного, среди всех ребят, был по-настоящему суровый мастер. И я знаю, каково это. Я знаю, как это ощущается изнутри. Я знаю, что значит до беспамятства бояться наставника. Постоянно взвешивать каждое свое слово и гадать, не перешел ли ты невидимую грань, установленную твоим мастером. Мне достаточно было увидеть вас вместе впервые после тех событий, чтобы понять, что глупые слухи не имеют под собой и сотой доли истины. Нужно пережить очень многое, чтобы страх оставил неизгладимое впечатление в душе. Чтобы он въелся в инстинкты, чтобы парализовал, а не гнал прочь от опасности. Это страх безысходности, бессилия, крайней степени отчаяния. Страх человека, который смотрел в глаза своей смерти с очень близкого расстояния.

Вин слушал молча, чувствуя, как холодеют руки. Сигарета догорела до фильтра и обожгла пальцы, но он этого даже не заметил. Святоша явно говорил о том, что хорошо знал. Понимал, как он выразился, изнутри. И интерес дампира к беседе стремительно возрастал. Он не мог понять, к чему ведет наемник.

—       Ты боишься ее не разумом. Инстинктом. Чутьем, которое лежит куда глубже всего того, что присуще людям. И ничего ободряющего я тебе сказать не могу: ты правильно делаешь, что боишься. Не знаю, что с тобой сделала Леди, чтобы научить тебя так бояться. И, повторюсь, ничего не хочу об этом знать. Но, уверен, при необходимости, она, не усомнившись и на миг, повторит сделанное. И даже превзойдет: если посчитает, что жесткие меры нужны. Я не стану вмешиваться в ваши с Леди отношения. Не только потому, что она мне этого не позволит. Не только потому, что это противоречит Кодексу. В первую очередь, по той причине, что такое вмешательство всегда отрицательно сказывается на ученике. Но, Вин, если тебе вдруг потребуется поддержка, ты можешь ко мне прийти.

Ирвин сморгнул, прогоняя оцепенение, и удивленно посмотрел на собеседника. Потом зло прищурился и спросил:

—       Что, пожалел несчастного влюбленного вампира?

Святоша хмыкнул, но тон его был серьезен:

—       Нет. Посочувствовал. Меня поддержать было некому. А иногда очень хотелось…

Несколько мгновений беседку наполняла тишина. Ученик вздохнул и сказал куда более дружелюбно:

—       Извини. Не ожидал. Подумал, что ты издеваешься. Спасибо, Свят. Не буду обещать, что воспользуюсь предложением, но, тем не менее, мне приятно. Спасибо.

—       Не за что, — наемник хлопнул дампира по плечу и выпрямился, намереваясь вернуться в бар.

—       Вопрос только в том, кто поддержит Леди… — едва слышно проговорил Вин, не предполагая, что Святоша его услышит. Но тот остановился.

—       Ами. Мрак. Агата. Ты совершенно зря за нее переживаешь. То, что Леди имеет сложный характер, не означает, что у нее нет близких друзей. Ей есть, на кого опереться. Гораздо интереснее другой вопрос: кто сможет ее остановить? Леди куда сложнее, чем ты думаешь. У нее много своих тайн. Одно я знаю точно: если она приняла какое-то решение, никому не посоветую вставать на ее пути. Если честно, я даже в способностях Ами не уверен.

—       Ну что, щенок, поговорим по-мужски? — насмешливо произнес Мрак, поднимая меч.

—       Легко, — дернул бровью Ирвин, вставая в защитную стойку. Оружие приятно отягощало руки. Дампир постарался расслабиться и сконцентрироваться на окружающем пространстве. Справа грозной тенью застыл Санька, готовый поддержать мастера.

—       Смотри, сам напросился, — наемник ударил длинным косым выпадом, сразу же сместившись и уводя меч вниз.

Ирвин отмахнулся от первого удара, отступил и, почти не глядя, подставил левый клинок под удар Саньки.

—       Ноги, Вин! — сердито окликнула Леди, и дампир на ходу поправил стойку. Развернулся, встречая «ножницами» тяжелый прямой удар Мрака, чтобы тут же вывести мечи из сцепки и ответить Саньке.

—       Спину дотяни, — так же недовольно добавила мастер. Ученик послушно выпрямился, напрягая мышцы и ощущая мгновенно появившуюся легкость в руках. Вновь встретив нападающих блоком, он сместился правее, намереваясь атаковать.

—       Мрак, поднажми, а то мы тут думать начали, — насмешливый голос наемницы царапнул слух. — Давай в полном темпе.

По залу ползли косые лучи заходящего солнца, периодически ослепляя дерущихся. Противники наседали, но Вин вдруг почувствовал то, о чем неоднократно говорила наставница. Пространство сузилось до точки, замерев на острие клинка, и тут же расширилось, вмещая в себя все звуки, запахи и цвета, окружающие дампира. Он услышал секундную задержку между вдохом и выдохом Саньки и пригнулся, уходя от атаки Мрака. Крепким блоком встретив приятеля, сделал ложный замах и тут же выпрямился, заметив мелькнувшую в полосе света тень. Разворачиваясь к наемнику и сбив его оружие в сторону, Ирвин понял, что успевает. Успевает слушать, успевает осознавать, успевает замечать. И начинает успевать вести бой, а не просто отвечать на реплики партнеров. Шаги стали даваться легче. И, двинувшись вперед, дампир, в какой-то момент, почувствовал, насколько неудобно стоит правая стопа. Как натягиваются мышцы, все, от голени до пресса, мешая ему выполнить удар с длинной руки. Развернув ногу, Вин перешел в атаку и услышал короткое:

—       Молодец!

Поединок продолжался еще около пяти минут, но Ирвин действовал уже довольно лениво, всецело захваченный новыми ощущениями. Все яснее чувствовался ритм, создаваемый их шагами, ударами, биением его сердца, дыханием бойцов. И отчетливо, как ошибка пианиста, слышался диссонанс, когда кто-то из его противников менял тактику, намереваясь нанести удар.

—       Стоп! — произнесла Леди, и мужчины послушно опустили оружие.

—       Круто! — выдохнул Санька, восторженно глядя на Ирвина. — Что с тобой случилось? Ты словно ускорился, тебя стало трудно поймать.

Мрак улыбался, одобрительно и понимающе.

—       Я почувствовал, мастер! Поймал мелодию! — радостно воскликнул Вин, оборачиваясь к Леди. — Все, как ты говорила!

—       Я видела, — кивнула наставница, ласково похлопывая его по плечу. — Саня прав, было очень здорово. Особенно когда ты тело свое осознал. Я тобой довольна, Вин.

—       Молодец, — кивнул Мрак. — Так, братцы-кролики, покурим и меняемся. Санька с двумя, Леди с Вином в нападении.

—       Хорошо, — кивнула наемница, подходя ближе к брату, а Ирвин отдал другу второй меч и вопросительно кивнул на дверь. Санька так же молча, одними глазами, выразил согласие.

После перекура все четверо вернулись в зал, теперь уже для того, чтобы погонять с парными клинками Саньку. Тренировка шла весело, хотя и не так шустро, как у Ирвина. Саня умудрился один раз зацепить вскользь дампира, который ощутимо расслабился после осознания своего успеха, и один раз почти поймать на ложный финт Леди. Гордость переполняла теперь и ученика Мрака, настроение у всех было приподнятое.

Завершив тренировку, все разошлись, приводя себя в порядок и переодеваясь, и вновь встретились лишь в холле.

—       Ну что, товарищи? — весело спросил Мрак. — По домам или продолжим общение за бокалом чая?

—       Я не против прокатиться до «Тыквы», — улыбнулась Леди. — Вин, ты как?

—       Только за, — так же благодушно отозвался дампир. Санька согласно кивнул Мраку.

—       Отлично, едем, — подытожил тот.

          Леди на ходу заговорила с учеником, в очередной раз щедро хваля его за успехи на тренировке и разъясняя не слишком удачные моменты. Слова наставницы согревали душу дампира, добавляя ликования к и так прекрасному настрою. Но, едва спустившись с крыльца спортклуба, Ирвин кожей почувствовал опасность. Мрак ускорил шаг, оказываясь впереди компании, Леди явно напряглась и приблизилась к нему: мастера, повинуясь рефлексу, закрыли собой учеников. Вин шагнул в сторону и увидел причину беспокойства: на стоянке перед их машинами застыли четыре фигуры. В форме. Один из мужчин отделился от спутников и сделал несколько шагов по направлению к наемникам.

—       Каталина Горак?

Ирвин вздрогнул. Он ни разу не слышал, чтобы к его наставнице обращались по имени. Он знал, что Леди предпочитает, при необходимости, представляться Кати, полагая, что она попросту берет одно из самых распространенных женских имен. Вин не задумывался о том, что это имя может принадлежать ей по-настоящему. В среде наемников были приняты обращения исключительно по кличкам. А в документы мастера он, естественно, не заглядывал. В конце концов, в его собственных документах тоже было написано много интересного. Начиная с даты рождения. Которую вскоре вновь придется подправлять.

—       Что вам угодно? — чуть надменно произнесла Леди. Ее осанка неуловимо изменилась: к легкому напряжению, предваряющему вступление в силовой конфликт, добавилась гордо выпрямленная спина, расправленные плечи и высоко вздернутый подбородок. Сейчас женщина больше походила на отпрыска какой-нибудь аристократической ветви, чем на наемницу.

—       Поговорить, — сухо улыбаясь, ответил ей мужчина в форме, не спеша представиться или подробно изложить суть дела.

—       Говорите, — позволила мастер.

—       Не здесь. Мы хотели бы пригласить вас для беседы в Штаб.

Мрак перевел дыхание и переступил, незаметно перемещаясь в более выгодную позицию. Оружия при них не было, для того, чтобы его добыть, следовало добраться до машин. Военные, словно зная о данном обстоятельстве, небрежно рассеялись по стоянке, встав так, чтобы перекрыть доступ к транспорту. Ирвин почувствовал, как его душу охватывает тревога.

—       Это арест? — поинтересовалась Леди, подняв бровь.

—       Нет, что вы, — раздраженно отмахнулся безымянный военный. — Мне самому неловко, но начальство отчего-то решило, что письменное приглашение вы можете проигнорировать. Велено вас проводить. Полагаю, что вы освободитесь через час-два.

—       Ну, то, что я освобожусь, уже вселяет надежду, — иронично ответила наемница, кривя губы. — Мне лестно, что ваше начальство отправило четырех бравых воинов, чтобы сопроводить на беседу обычную женщину. Не иначе, мне грозит страшная опасность.

—       Не злословьте, — кисло отозвался вояка, — обычной женщине бы отправили повестку. Прошу вас, поедемте. Вам ничего не грозит. Если угодно, я проинформирую ваших спутников о том, где вы будете. Поверьте, мне не хочется проявлять… настойчивость. У меня каждый человек на счету.

Леди расхохоталась, зло и нервно. Сняла с плеча спортивную сумку с формой и передала Ирвину.

—       Мрак, Вина отвези домой, — тихо бросила она брату.

—       Я с тобой, — настойчиво возразил тот.

—       Нет, — тон Леди превратился в ледяной. — Тебя, все равно, не пропустят. Мы не можем исключить того, что это подстава. Вина отвези. Можешь к себе. Можете все ко мне. Я приеду сама. Господа офицеры, я могу воспользоваться своим автомобилем, или мне следует расположиться в вашем?

—       Нет, езжайте сами, мы вас просто проводим, — облегченно выдохнул военный и развернулся, махнув своим людям.

Леди посмотрела на Вина, улыбаясь, подмигнула ему, и прошипела едва слышно:

—       От Мрака ни на шаг. Береги себя.

—       Хорошо. Ты тоже… Каталина, — не удержался Вин.

Наемница закатила глаза и легкой походкой направилась к своей машине.

***

Сказать, что я нервничала, означало бы безбожно соврать. Мое состояние было близко к панике. Правда, вполне осознанной и жестко контролируемой. Мне уже приходилось бывать в гостях у военных несколько лет назад. И тогда я была уверена, что это — дорога в один конец. История закончилась неожиданно хорошо, правда, моей заслуги в том абсолютно не было: мне помогли. Хотя, собственно, именно оказавшему помощь человеку я была обязана своим присутствием в камере.

          С одной стороны, в данный момент, в моей жизни не было ничего, способного заинтересовать военных. Я всегда отличалась осторожностью на заказах, стараясь не переходить ничьих дорог и не оставлять улик, ни прямых, ни косвенных. Положение наемников оставалось весьма шатким. С другой стороны, сами по себе, вампиры были мало кому интересны. Но среди моих целей попадались и вполне влиятельные шишки. Один Себастиан чего стоил…

          Меня проводили в центр города, к огромному и помпезному зданию военного Штаба. Строение насчитывало пять этажей, имело монументальное основание и немного сужалось кверху. Фасад был облицован молочно-белым камнем, узкие декоративные колонны и лепнина сверкали позолотой. На редкость безвкусное здание, выделявшееся, скорее, роскошью, чем архитектурными изысками, горожане метко окрестили Золотым Зубом. И сейчас мне предстояло проверить, насколько крепок его прикус.

          Машину я, следуя указанием сопровождающих, оставила на парковке для посетителей, и вошла в Штаб через главный вход, что несколько поумерило мою тревогу. Тем не менее, гораздо более важным вопросом оставалось то, через какой выход мне предстоит покинуть здание. Неожиданно мою голову посетила мысль, насколько будет растерян Вин, если я передам ему просьбу собрать для меня смену белья. Я нервно хихикнула, вызвав у сопровождающего меня офицера вопросительный взгляд, и шагнула под своды парадного входа.

          Меня провели через огромный холл, так же изобилующий украшениями и дорогими материалами. Судя по всему, военным было вполне комфортно ощущать себя правящей силой. И в толике роскоши суровые аскеты не могли себе отказать. Миновав два лестничных пролета и длинный коридор, мы вошли в кабинет.

—       Располагайтесь, госпожа Горак, — сопровождающий меня офицер кивнул на кресло для посетителей. — Прошу прощения за то, что вы вынуждены ждать. Совещание немного затянулось. Но о вас уже доложили.

Я благосклонно кивнула, присела в кресло, устроившись вполне удобно. Вопреки моим ожиданиям, мебель была вполне комфортной, поза позволяла расслабиться. Закинув ногу на ногу, я обвела взглядом кабинет и вздрогнула, услышав стук закрывшейся двери. Не удержавшись, я оглянулась, стараясь обозреть все помещение. Мой провожатый ушел. Неужели меня оставили в кабинете одну? Странно. Позади меня, по обеим сторонам двери, у стен притулились высокие шкафы. Сквозь затемненные стеклянные дверцы отлично просматривались ряды папок. У правой стены нашел себе место небольшой журнальный столик, на котором скромно расположились электрический чайник, кофеварка, сахарница и ваза с печеньем. Невольно вспомнились упомянутые Гасей пончики, и я улыбнулась себе: печенье тоже не вызывало особого аппетита.

Мое кресло стояло у большого массивного стола. Его поверхность находилась в идеальном порядке: аккуратные стопки каких-то папок и листов, красивая деревянная подставка кубической формы, с затейливой резьбой на лакированных боках, заполненная ручками и карандашами, тщательно отсортированными по разным углам. Почти спрятавшись под очередной кипой бумаг, на углу примостилась пепельница, простая, стеклянная, какие часто можно увидеть в барах. Сейчас она была пуста, но следы пепла в ней отчетливо подтверждали, что ее вполне активно используют по назначению. Компьютер, точно. Не было компьютера. Зато имелся телефон, слишком старомодный, чтобы быть удобным, явно исполняющий скорее декоративную функцию, чем рабочую. Напротив меня стояло пустующее пока кожаное кресло, массивное и внушительное. Я призадумалась. По всему выходило, что меня привели не в дежурную комнатушку для допросов, а в чей-то личный кабинет. То, что сопровождавший офицер оставил меня здесь в одиночестве, не так уж и удивительно: наверняка в кабинете есть видеонаблюдение. Вероятно, это еще одна проверка.

Решив одновременно провести эксперимент и немного похулиганить, я перегнулась через стол, взяла пепельницу и переставила ее на свой край. После чего вернулась в кресло и с удовольствием закурила. Хорошо, что пачка осталась в кармане, а не отправилась в спортивную сумку вместе с вещами. Прошло около четырех минут, пока я неторопливо курила, задумчиво созерцая виньетки дыма, прежде чем дверь открылась, впуская хозяина кабинета. Им оказался высокий грузный мужчина, судя по виду, около пятидесяти лет. Высокий лоб, широкие скулы, круглый крупный нос и тяжелый подбородок создавали впечатление, что его лицо лепилось наспех, щедрыми торопливыми мазками. Кожа была бледной, что выдавало в нем кабинетного работника. Полевые офицеры в это время года все, как на подбор, загорелы. Он был коротко стрижен, лицо украшала аккуратная бородка, что, впрочем, придавало ему скорее строгости, чем добродушия. Маленькие, яркие, пронзительно-голубые глаза смотрели цепко и внимательно. Одет вошедший был по-граждански, в скромный, но добротный костюм песочного цвета, наверняка доставляющий изрядный дискомфорт, учитывая температуру за окном и в помещении. Мужчина поморщился, обнаружив мое занятие, но не произнес ни слова, лишь удивительно легко, для своей комплекции, пересек кабинет и распахнул створку окна. Комната мгновенно заполнилась уличными звуками: отдаленными голосами прохожих, шумом проезжающих машин и легким дыханием ветра, путающего кроны растущих возле Штаба деревьев. Все так же стремительно мужчина подошел ко мне и протянул руку:

—       Арон Кенес, руководитель отдела расследований.

Я протянула руку ладонью вверх, словно для поцелуя. Офицер хмыкнул и от души пожал мои пальцы.

—       Каталина Горак. Извините, я тут немного угостилась вашей пепельницей, — застенчиво улыбнулась я.

—       Лучше бы вы чаем угостились, — проворчал Арон. — Впрочем, я не в обиде. Вам сказали, по какому делу я вас пригласил?

—       Теряюсь в догадках, — покачала головой я. — Ваш человек и не подумал представиться, не показал документы, не изложил толком суть беседы, только лишь настойчиво звал в гости.

Офицер обошел стол, тяжело опустился в свое кресло и придвинул к себе папку, доселе спокойно венчавшую одну из стопок.

—       Вам боятся представляться, Леди, — усмехнувшись, произнес он. — Легенды о вашей злопамятности дошли и до нас.

—       Не представляю, когда я успела прослыть злыдней, — пожала я плечами, не отреагировав на обращение. — Что вам угодно, господин Кенес?

—       Можно просто Арон. Сделаем вид, что у нас совсем дружеская беседа, — заговорщически подмигнул мне офицер, но взгляд острых голубых глаз остался внимательным и жестким. — Не желаете чаю? Кофе? Печенье?

«…пончик?» — мысленно продолжила я, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу нервный смех, а вслух холодно отрезала:

—       Желаю побыстрее оказаться дома. Давайте к делу.

—       Ценю вашу целеустремленность. Некоторое время назад мы, действуя по заявлению госпожи Агаты Камински, обнаружили, что заброшенный завод в южном пригороде вновь начал работать. Увы, подпольно. Вам что-либо известно об этом?

Я скучающе пожала плечами:

—       К сожалению, заводское производство не входит в сферу моих интересов. Но факт, безусловно, вопиющий. Полагаю, наша доблестная армия навела порядок на вверенной ей территории?

—       Что вам известно о Геральде Верински? — Кенес проигнорировал мой вопрос, сверля меня внимательным взглядом.

Я нахмурила брови, словно задумавшись на минуту.

—       Боюсь, что ничего, — наконец, произнесла я. — Среди моих знакомых нет ни Геральдов, ни Верински, даже по отдельности. А кто это?

Арон тяжело вздохнул, сложил большие ладони в замок и положил на них подбородок, задумчиво глядя на меня.

—       Леди, бросьте придуриваться. Мы не собираемся трогать вас и вашу работу. Я пригласил вас вполне официально, и в протоколе нашего разговора останутся лишь ничего не значащие фразы. Тема тоже будет обозначена расплывчато. Я не веду запись беседы. Если вам будет спокойнее, мы можем перейти, скажем, в курилку, и пообщаться там. Мне очень нужна информация. И я точно знаю, что она у вас есть.

—       Мне бы вашу уверенность, — хмыкнула я, гася окурок в пепельнице и с удовольствием потягиваясь. — Однако я не имею ни малейшего представления, к чему все эти разговоры. К сожалению, мне совсем нечем вам помочь. Да и ваше старомодное обращение, что вы так часто используете, вопреки собственному предложению перейти на имена, несколько смазывает впечатление от «дружеской беседы».

Арон помолчал несколько мгновений. Потом устало откинулся на спинку кресла и уставился на меня недобрым взглядом.

—       Значит, по-хорошему мы не хотим, — абсолютно ровным тоном констатировал он.

Я сделала большие глаза и горячо заговорила:

—       Напротив, мы хотим! Мы очень хотим по-хорошему! Только мне не слишком понятно, как именно я могу вам помочь, не обладая теми знаниями, которые вам нужны.

—       Леди… Каталина, — медленно начал Кенес. — Вы же уже были у нас. И, насколько я помню, вам не понравилось. Настолько не понравилось, что покинули вы наш гостеприимный кров весьма спешно, даже не попрощавшись.

По моему лицу пробежала тень. Воспоминания о моем пребывании в тюремной камере и последующем побеге были неприятны, равно как и мысли о человеке, с которым меня связывали не только эти события. Я отбросила притворное радушие и зло ответила:

—       Если вы потрудитесь припомнить, Арон, то обнаружите, что меня отпустил ваш коллега. Все обвинения с меня были сняты. И я даже получила официальные извинения от вашей службы. Так же вам нетрудно будет вспомнить, что попала я к вам именно благодаря вашему человеку. Просто оказавшись в качестве его спутницы в баре, где проводилась облава. На всю жизнь зареклась крутить романы с военными.

—       То-то я смотрю, кольца на пальце у вас по-прежнему нет, — насмешливо кивнул на мои руки Кенес. — Видимо, гражданские вас тоже не особо прельщают.

—       Мы перешли к обсуждению моей личной жизни? — проворковала я, успокаиваясь. — О, тут мне есть, чем вас порадовать. Вот, к примеру, на прошлой неделе…

—       Хватит ломать комедию!  — мужчина в ярости ударил кулаком по столу. Поднялся, подошел к окну, постоял немного, вглядываясь в залитую солнцем улицу. Вдоволь изучив пейзаж, медленно вернулся за стол. — Я не хочу на вас давить.

—       Или не можете, — невинно добавила я.

—       И не хочу, и не могу. Пока. В ваших интересах сделать так, чтобы я этого не захотел и впредь, — Кенес мрачно посмотрел на меня, словно от души сожалея об отсутствующих возможностях. — Нам нужен Верински, Каталина. И я не отстану, пока не вытрясу из вас информацию.

—       Не ту трясете, — парировала я. Потом тоже немного помолчала и, решившись, предложила: — Давайте начистоту, Арон. Мне действительно нечего вам сказать о Верински. Даже если на секунду допустить, что все, что вы тут нафантазировали обо мне и моей жизни, имеет смысл. Мне очень любопытно, скажем, с профессиональной точки зрения, что вы нашли на складе того завода.

—       Я не имею права разглашать информацию о расследовании, госпожа Горак, — буркнул офицер.

—       Как жаль, — я пожала плечами. — В таком случае, мне тоже совсем нечем вам помочь. Хотя, если у вас появится желание поделиться со мной знаниями, по-дружески, я тоже могла бы чуть внимательнее отнестись к некоторым слухам. И, спустя некоторое время, рассказать вам о них. По-дружески, Арон.

—       Хорошо. Я вас отпускаю. На этот раз. Хотя, погодите. Еще один вопрос: вы знакомы с Габриэлей Возняк?

Я вновь нахмурилась, будто припоминая.

—       Лично точно нет. Если не ошибаюсь, это какая-то личность в сфере науки? А, точно, у нее, кажется, на брата напали. В прошлом году, да? Были статьи в криминальной хронике.

—       Ее брата убили в прошлом году, госпожа Горак, — ровно произнес офицер. — Это все, что вы о ней знаете?

Я виновато развела руками.

—       Увы, наука — также не моя сфера интересов.

Арон Кенес посидел с минуту, глядя на меня и задумчиво пожевывая нижнюю губу. Потом вдруг вырвал из блокнота лист и что-то торопливо начеркал на нем. Перегнувшись через стол, он положил запись передо мной.

—       Это мои контакты, Леди. Личные. Номер телефона и электронная почта. Прошу вас, если вам станет что-то известно об этих двух личностях, известите меня. Я… найду, чем вас отблагодарить.

—       Хорошо, — ровно отозвалась я, забирая со стола листок. —    Я могу идти?

—       Да, только пропуск подпишу. Спасибо вам за беседу, — Арон вновь склонился, размашисто расписываясь на картонной карточке пропуска.

Я выдохнула, когда за мной захлопнулась дверь парадного входа. А вот потереть виски и прикрыть глаза я позволила себе, лишь отъехав на пару перекрестков и убедившись, что слежки за мной не ведется. Отправив сообщение Ирвину и Мраку, я влилась в поток транспорта, намереваясь как можно скорее попасть домой.

Едва Леди уехала, Мрак, подгоняя Саню и Ирвина, торопливо покинул стоянку.

—       К нам? — коротко спросил его ученик, необычайно серьезный и собранный.

—       К Леди, — так же отрывисто ответил ему наемник, бросая встревоженные взгляды на зеркало заднего вида.

—       Тебя что-то беспокоит? — подал голос Вин.

—       Проверяю, не ведут ли нас, — хмуро отозвался Мрак.

—       А…

—       Помолчи, — грубо оборвал его наемник, но тут же смягчил, — пожалуйста, давай оставим разговоры до логова. Мне надо подумать.

До дома они добрались за рекордно короткое время, даже учитывая количество крюков и неожиданных смен маршрута, которые допустил брат Леди. Ирвин не очень понимал, что так беспокоит Мрака, но предпочел придержать вопросы. Он нервно барабанил пальцами по подлокотнику, пока Саня не накрыл его ладонь, выразительно кивая на своего мастера. Дампир послушно прекратил движение, обеспечивая тишину.

Выйдя из машины, наемник буквально бросился к дому Леди.

—       Санька, осмотрись снаружи. Вин, ключи есть?

—       Да, только там барьер. Ты знаешь, как?..

—       Знаю, — нетерпеливо бросил Мрак, провожая взглядом скрывшегося за углом щенка. — Открывай, давай.

Ирвин послушно повернул ключи в замке, распахнул дверь и пропустил мужчину вперед. Тот быстро прошел внутрь, и через мгновение защитный барьер был снят. Дампир последовал за наемником.

—       Из-за чего ты так торопишься? — спросил он. Тревога Мрака усиливала его собственное беспокойство, тем паче, что сути спешки Вин не понимал.

—       Если погоны нам соврали, и Леди таки задержат, может быть обыск. Разумеется, с оружием мы ничего сделать не сможем…

—       Основное внизу, в тайнике, — отозвался Ирвин, заражаясь волнением собеседника.

—       Отлично. Главное, чтобы никакой информации по заказам. Что-то есть? Подумай. Хорошо подумай.

Дампир погрузился в размышления, тщательно перебирая в памяти все, что могло содержать хоть какие-то улики. Леди была чрезвычайно осторожна, и ученика своего воспитывала в том же духе. Поначалу он удивлялся, зачем столько сложностей, ведь, насколько он знал, военные наемников особо не дергали. Во всяком случае, без повода. Но постепенно дотошное уничтожение следов стало привычкой.

—       У меня на компьютере чисто, почти стерильно. Насчет ноута Леди не знаю, хотя, сильно сомневаюсь, что она что-то подозрительное сохраняет. Он или у мастера в спальне, или в кабинете, — наконец, выдал он.

—       Там барьер? — коротко поинтересовался Мрак, проходя в гостиную.

—       Не должен быть.

—       Пулей туда. Найди ноут, убери вниз, к оружию. Я пока осмотрюсь.

Ирвин был уже на лестнице, когда входная дверь распахнулась, впуская Саню.

—       Чисто, — прокомментировал друг и вопросительно взглянул на дампира. Но тот лишь отрывисто покачал головой и отправился исполнять приказ Мрака.

          После спешного осмотра дома ожидание тянулось невыносимо медленно. Ирвин, ощущая себя хозяином в отсутствие Леди, сварил кофе и по-быстрому нарезал бутербродов, соорудив их из малочисленных запасов, оставшихся в холодильнике. После тренировки мужчины были голодны, да и руки хотелось занять какой-то деятельностью. Ходившего из угла в угол Саню Мрак одернул резким «не мельтеши, сделай милость» уже на третьем круге. Вин механически отхлебывал кофе, думая о том, каково сейчас его наставнице.  Ему оставалось лишь надеяться, что офицеры не соврали, и претензий к ней у солдат нет. Полтора часа, казалось, растянулись на неделю, не меньше. Дампир едва не подпрыгнул от неожиданности, когда в его кармане завибрировал телефон. Одновременно проиграл короткую мелодию мобильный Мрака. Нетерпеливо, но с затаенным страхом, ученик открыл сообщение, и тут же услышал облегченный вздох наемника, полностью отразивший и его собственное состояние.

—       Нормально все, домой едет, — пояснил Мрак вопросительно взглянувшему на них Саньке. Тот перевел дыхание и ответил:

—       Наконец-то!

          Леди открыла дверь, спустя час, и устало прошла в гостиную. В руках у нее были тяжелые пакеты. Выражение лица еще хранило отпечаток нервозности, но губы улыбались, и Ирвин позволил себе, наконец-то, расслабиться. Мрак поднялся и сгреб сестру в объятия, стиснув от души и прижимая себе. Та хохотнула и чуть развела руки, чтобы не уронить пакеты.

—       Знала бы ты, как я испугался! — с чувством высказал Мрак, целуя Леди в лоб. Ирвин ощутил, как на него обрушились одновременно злость и зависть. Ему очень хотелось сейчас отодвинуть наемника в сторону и тоже обнять наставницу, крепко, жарко, передавая и свою тревогу, и облегчение, и радость от ее возвращения. Увы, ученику такое проявление чувств было недоступно. Поэтому он мог лишь бессильно кипеть внутри, наблюдая, как руки Мрака поглаживают ткань на спине мастера, а губы касаются теперь уже волос на ее виске. Челюсть свело от невысказанной злобы.

—       Отпусти меня, а, — сдавленно попросила Леди, улыбаясь, — я тоже чертовски рада вас всех видеть, но дай, я хоть сумки поставлю.

—       Что, неужели военные компенсировали моральный ущерб продовольственным запасом? — пошутил Мрак, забирая пакеты.

—       Дождешься, ага. К тому же, пончиками я не беру, — отозвалась наемница. Ирвин засмеялся, коротко и нервно. Леди покачала головой в ответ на удивленный взгляд брата, — забей, долго объяснять смысл шутки. Я по дороге заскочила в магазин и пиццерию. В «Тыкву» сил нет тащиться. Может, здесь покушаем?

—       Если ты в состоянии параллельно рассказывать. Что они от тебя хотели?

Есть и говорить одновременно у голодной и усталой Леди получалось не слишком хорошо, поэтому рассказ занял около сорока минут. Наставница излагала свои мысли очень обстоятельно и подробно, упреждая вопросы, возникавшие у слушателей. Тем не менее, суть произошедшей беседы оставалась загадкой для всех. Мрак размышлял, хмурясь и постукивая пальцами по столу.

—       За каким чертом им сдался Верински? Я думал, у него вполне легальное положение. Для вампира, разумеется.

—       Я думаю, они Габриэлю ищут, — отозвался Вин, удобно расположившийся в кресле. Леди заняла место на диване, между братом и Санькой, и почему-то это злило дампира.

—       А она им зачем? — все так же раздраженно поинтересовался наемник.

—       Она же работает с кровью, правильно, Ирвин? — задумчиво проговорила Леди и, дождавшись кивка ученика, продолжила: — А над чем конкретно, не знаешь?

—       Точно нет, но вряд ли изобретает лекарство от простуды, — хмыкнул дампир. — Знаю, что долгое время Габриэля изучала оборотней. Правда, цели исследования мне неведомы. В последние годы, кажется, работала и с вампирами.

—       Возможно, умы военных вновь занимают поиски методов создания «идеального солдата»? — предложил идею Санька.

—       Не исключено, — согласился его наставник. —     В любом случае, нас интересуют оба вампира. Вы продвинулись в расшифровке, сестренка?

Женщина покачала головой.

—       Времени не было. Как раз планирую этим заняться, но не сегодня. Честно говоря, я вымотана до предела. Беседа отняла у меня все силы. Если хотите, можем завтра собраться и подумать вместе.

—       Неплохо было бы, — кивнул ей Мрак. — Ладно, мы поедем, отдыхай. Тебе сегодня досталось.

          Когда мужчины, простившись, уехали, Ирвин сам убрал со стола, не желая тревожить вымотанную тяжелым днем наставницу. Курсируя между гостиной и кухней, он поглядывал на мастера, расслабленно сидевшую на диване в любимой позе: подобрав под себя ноги. Леди размышляла, машинально покусывая нижнюю губу и теребя пальцами подбородок.

—       У меня такое ощущение, что мы совсем рядом с истиной ходим. Как слепые котята, — наконец выдала она, когда Ирвин замер около нее, решая, остаться или уйти к себе.

—       Понимаю тебя, — ответил ей ученик. — Испытываю схожие чувства. Но в голову, как назло, ничего не приходит. Слушай, я хотел тебя спросить…

—       Что? — наставница подняла на него взгляд зеленых глаз и сложила руки на коленях, отвлекаясь от занимавших ее мыслей.

—       Это твое настоящее имя? — взволнованно произнес Вин. Он не мог понять, почему его так зацепило неожиданное открытие. Вероятно, наличие у наставницы таких обычных вещей, как имя и фамилия, несколько очеловечивало ее, делало менее обезличенной. Возможно, более близкой. В конце концов, для каждого человека собственное имя всегда имеет особое значение.

—       Каталина-то? — улыбнулась Леди. — Нет. И фамилия тоже не моя. Когда я ушла от родителей, мне потребовались документы. Мои прошлые данные были слишком хорошим опознавательным знаком для тех, кому мог быть известен круг моего общения до обучения в Академии. Каталиной Горак звали девочку, жившую неподалеку от нас. Честно говоря, я не знаю, чем мне приглянулся именно этот вариант. Возможно, тем,  что и имя, и фамилия довольно распространены, не очень запоминаются. А почему ты спрашиваешь?

—       Просто интересно, — смущенно сказал Вин, не зная, как ответить на этот вопрос. — А как тебя зовут на самом деле?

Леди помрачнела.

—       Извини, Ирвин. Не хочу об этом говорить. Не потому, что не доверяю. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. К тому же, девушка, носившая то имя, умерла много лет назад. Для всех. И для меня тоже. Если тебе настолько необходимо еще какое-то обращение ко мне, кроме «Леди» и «мастер», можешь звать меня Кати. Но особой привязанности я к этому имени не испытываю. Так меня называли однокурсники, когда я училась в Академии. Сейчас, как ты заметил, по имени меня не зовет никто.

—       А Мрак знает? — с каким-то мазохистским упорством продолжал допытываться дампир.

Лицо наставницы приняло еще более хмурое выражение. Ученик чувствовал, что идет по весьма скользкой тропе, но остановиться почему-то не мог.

—       Нет, — резко ответила наемница. — Никто из ребят не знает. Еще вопросы есть?

—       Прости, — смутился Ирвин. — Не хотел тебя задеть.

—       Забыли, — кивнула Леди и задумчиво добавила, — мне хочется к Фрее съездить. Но сегодня сил нет совершенно. Думаю, может, завтра вечером?.. Ты как, поедешь со мной в «Тыкву»?

Настроение ученика испортилось окончательно. Фрея, рыжая смазливая шлюха, работавшая в старшем крыле «Тыквы», пользовалась жадным вниманием его мастера. Поговаривали, что между женщинами возник роман. Ирвин никогда не видел, чтобы Леди проявляла заинтересованность в представительницах ее пола, хотя бы слабую, но факты были непреклонны. Фрею наемница навещала регулярно, каждый раз поднимаясь в ее личные покои на третьем этаже здания, в царстве разврата и порока, и проводя в гостях у рыжей шлюхи никак не меньше часа. Отвернувшись и сделав вид, что проверяет, достаточно ли хорошо убран стол, он буркнул:

—       Нет. Я, пожалуй, тебя дома подожду.

—       Вин? — в голосе Леди звучала усмешка. Дампир обернулся и обнаружил, что наемница совершенно откровенно веселится. — Я так полагаю, в нашу договоренность насчет сцен ревности по отношению к моим мужчинам следовало бы добавить и Фрею?

Ирвин сжал зубы, стремясь удержать нейтральное выражение лица. Получалось не слишком хорошо. Мастер засмеялась, легко и искренно, и, поднявшись на ноги, неожиданно похлопала его по плечу.

—       Успокойся. Фрея — мой информатор. У меня с ней ничего нет. Да и вообще, женщины как-то не в моем вкусе. Предпочитаю скучный традиционный секс.

—       Зачем тогда вся эта комедия? — несколько зло спросил Вин, тем не менее, не спеша стряхивать руку наставницы.

—       А, как ты думаешь, Фрею похвалят за внерабочее рвение? К тому же, если каждой собаке станет известно, что она уши греет, чтобы мне сливать сведения, что ей удастся собрать? Мы сто лет назад придумали эту романтическую историю. Удивительно, но, кажется, даже Мрак повелся. Я тебе буду признательна, если информация о реальном положении дел не дойдет до Саньки, не говоря уже о прочих.

—       Конечно, — кивнул Вин, заметно расслабляясь. — Прости…

—       Ничего. Я же сказала, наедине можешь задавать любые вопросы, — Леди еще раз ласково сжала его плечо и направилась к выходу из комнаты. Но на пороге вдруг остановилась, и, помедлив, обернулась. Лицо ее было серьезно. — Спасибо тебе. Я знаю, что тебе непросто. Ты отлично справляешься. Со всем.

Ирвин кивнул, и наставница покинула комнату. Дампир же подошел к бару, задумчиво решая, какому алкоголю отдать предпочтение. Напиться хотелось до одури, но ученик понимал, что сейчас не время расслабляться. Если только совсем чуть-чуть. В отличие от Леди, он вовсе не считал, что хорошо справляется. Сегодня ему попеременно хотелось то стиснуть мастера в объятиях, то хорошенько встряхнуть. Удержаться удалось только лишь усилием воли. Вздохнув, Ирвин достал бутылку вина и вернулся на диван. Самое время немного подумать о делах. Иначе он свихнется, вновь перебирая в памяти подробности дня.

Утро началось для Вина рано: уже около семи он услышал легкие шаги Леди по лестнице, потом почувствовал аромат готовящегося кофе. Не в состоянии объяснить себе, что именно заставляет его поторапливаться, Ирвин наскоро умылся, оделся и неслышно спустился вниз. Леди тихонько подпевала популярной романтической песенке, звучащей из включенного на минимальной громкости аудиоцентра, и притоптывала в такт ногой, пританцовывая. По кухне расплывался будоражащий голод аромат поджаренных гренок. Музыкальная композиция дошла до своей кульминации, и мастер начала еще и постукивать в такт ритму деревянной лопаткой по столу, не спуская взгляда со сковороды. Ирвин замер в дверях, улыбаясь. Ему давно не доводилось видеть наставницу в таком приподнятом настроении. Подсмотренная им нечаянно картина была столь домашней и умиротворяющей, что ученику вдруг нестерпимо захотелось тихонько подойти ближе, ткнуться носом в волосы наемницы и мягко обнять ее сзади. В то же мгновение Ирвину легко представились изумленно распахнутые глаза Леди, возмущенно округлившиеся губы и ладонь, гневно сжимающая лопатку, словно грозное оружие. Однако, вместо того, чтобы вызвать горечь, рожденная воображением картина развеселила его, и он тихонько усмехнулся. Наставница тут же обернулась. Блестящие черные пряди были собраны в небрежный пучок высоко на затылке, легкая рубашка в крупную сиренево-черную клетку, лихо завязанная под грудью, открывала взгляду подтянутый живот и тонкую талию. Манящий образ несколько охолаживали вполне приличной длины джинсовые шорты. Ирвин как зачарованный, смотрел на Леди, по-прежнему улыбаясь своим мыслям. Наемница никогда не старалась одеваться специально, разве что, в исключительных случаях. Обычно выбирая те вещи, в которых ей комфортно, Леди редко задумывалась о производимом эффекте. Как однажды заметил Санька, она попросту не мыслила такими категориями, не предполагала, что ее вид может вызвать у кого-то не слишком деловые мысли. Впрочем, Вин понимал, что «не деловые мысли» относительно наставницы конкретно в нем может вызвать вид обнаженного запястья или щиколотки. Требовать от Леди наглухо закрытых туалетов было бы смешно.

—       Привет! — радостно улыбнулась ему Леди. Ее глаза словно искрились, все лицо выражало довольство и счастье. — Я тебя разбудила?

—       Нет, — покачал головой Вин, так же излучая радость ей в ответ и по-прежнему опираясь плечом на дверной косяк, словно опасаясь сдвинуться с места и разрушить сказочное видение. — Сто лет не видел тебя такой счастливой. Что-то хорошее случилось?

Наставница легкомысленно пожала плечами и, чертыхнувшись, бросилась снимать со сковороды очередную порцию гренок. У них не было договоренности относительно дежурства по кухне: готовил тот, кто вставал первым. Но непременно на двоих. Почему-то эта традиция установилась сразу, едва только Ирвин чуть освоился в доме мастера. Просто так было удобно.

—       Кофе нальешь? — не отвлекаясь от приготовления следующей порции, бросила Леди через плечо.

—       Конечно, — Ирвин, наконец-то, отделился от дверного проема и прошел на кухню, погружаясь в привычный ритм утренних движений. Мелодия сменилась следующей, уже не романтической, но столь же легкой и веселой. Леди подхватила текст с полуслова, и Вин вдруг обнаружил, что тоже подпевает.

          Через десять минут они уютно расположились за кухонным столом, неспешно расправляясь с гренками и наслаждаясь вкусом первой чашки кофе. Кухня была выполнена в лиственных и древесных оттенках, и золотисто-розовые лучи утреннего солнца, скользя по бледным, сероватым фасадам, насыщали пространство легкой дымкой. Леди сидела спиной к окну, и теплый поток света, оглаживая ее фигуру, словно подсвечивал кожу, создавая ощущение нереальности. Золотистый ореол вокруг волос смягчал черты лица, убирая привычное напряжение. Леди замерла, не донеся чашку до рта, и как-то очень серьезно спросила:

—       Вин? С тобой все в порядке?

Дампир сморгнул, отрываясь от созерцания удивительного преображения обычно резкой и порывистой наставницы, и поспешно вернулся к гренкам.

Наемница с легким стуком поставила чашку на стол и, подперев подбородок ладонями, посмотрела на ученика с понимающей улыбкой.

—       К десяти обещали Мрак с Санькой приехать, — нейтральным тоном сообщила она, не отрывая от Вина взгляда. Он кивнул, сделав вид, что всецело занят едой. — Займемся расшифровкой. Вечером хочу прокатиться до «Тыквы», надо Фрею навестить, возможно, она меня чем-нибудь порадует. Еще мне звонил связной из бара, предлагают работу. Ты мне нужен на встрече с заказчиком, так что увильнуть от поездки не надейся. Можешь изобразить ревность, я не против, укрепишь нашу с Фреей легенду. Только не переборщи.

—       Угу, — вновь кивнул Вин, запивая торопливо прожеванный кусок. — Отлично получилось, объедение просто! Спасибо.

—       Ты хоть вкус чувствуешь? — засмеялась Леди.

—       Еще бы. Отличный вкус! Это мускатный орех?

—       Корица, — все в том же ироничном тоне откликнулась наставница, а потом серьезно добавила: — Если тебя так смущает мой вид, я могу переодеться.

—       Нет-нет, все в порядке, — взмахнул рукой Ирвин, едва не задев чашку с кофе. И вдруг, неожиданно для себя, мрачно продолжил, — но в «Тыкву» так ехать не надо. Пожалуйста.

Леди захохотала, искристо и беззлобно, и отозвалась:

—       Хорошо, рубашку развяжу.

И Ирвин засмеялся вместе с ней, почувствовав, что смущение отступило. В конце концов, ему было очень приятно находиться рядом с наставницей в маленькой уютной кухне, ему нравилось смотреть на нее, отрадно было видеть ее хорошее настроение. А Леди правильно понимала его чувства и взгляды, но реагировала вполне нейтрально, не заигрывая и не выражая недовольства. Пожалуй, это и было то самое равновесие, тонкая грань, удерживая которую, можно было ощущать практически счастье.

          Мрак и Санька прибыли пунктуально, без пары минут десять, тоже вполне довольные жизнью. Наемник, не церемонясь, обнял Леди и, от души чмокнув в щеку, сообщил:

—       Потрясающе выглядишь. Рад, что вчерашняя экскурсия к военным тебя не расстроила.

—       Пока расстраиваться не от чего, — согласилась Леди, кивая Саньке и вырываясь из братских объятий. Ученик Мрака сдержанно поздоровался и сразу же направился к Вину, крепко пожимая ему руку и похлопывая по плечу. Наемница продолжила:

—       Ну, что, давайте за работу. Кофе хотите?

Мужчины синхронно помотали головой, но ответил за обоих Мрак:

—       Нет, мы заехали позавтракать по дороге. Давай через пару часов. В кабинет?

—       Не уверена, что нам там будет удобно вчетвером, — возразила Леди. — Ты переоцениваешь размеры моего дома. Давайте в гостиной устроимся, там куда свободнее и воздуха больше. Если честно, уже мечтаю о сентябре, когда жара схлынет. Что-то лето в этот раз взялось за нас не на шутку.

—       А мне нравится, — хмыкнул Мрак, скользнув преувеличенно восхищенным взглядом по ногам сестры, и Ирвин вновь ощутил приступ злости. — Ладно, давайте за дело.

На журнальном столике наставники развернули две карты: одну, представляющую собой огромный лист с изображением страны, привез с собой Мрак, вторую, толстенную книгу с подробными картами городов, принесла из своего кабинета Леди. Ирвин и Санька устроились на диване, с ноутбуком и справочниками. В баре, после рассказа Леди, наемники попробовали сообща расшифровать первые записи. Почти сразу стало ясно, что большого смысла в этом нет: сообразить, какое именно дело или событие подразумевалось под кодом, оказалось невозможным. Поэтому в этот раз решили не начинать с первых шифров, а отступить на пару страниц назад от последней записи. Судя по дате, она оставалась в будущем: «1011», по их предположениям, должно было означать одиннадцатое октября.

—       ЗДЖСвц9 0523, — торжественно, с выражением зачитала Леди.

—       Это Заждеж, — уверенно откликнулся Мрак. — Больше нечему быть.

—       Так и есть, — подтвердил Санька, сделав запрос на сайте железнодорожной компании. Немаленький город. Там прорва улиц.

—       Введи в поиск буквы, которые мы знаем, — предложил Ирвин, заглядывая другу через плечо.

—       Уже, — нетерпеливо откликнулся тот. — Славицкая набережная подходит, еще район Слоцва. А, еще, почему-то, Солодовую выдает. Наверное, потому что «ц» есть в «улица».

—       Славицкая, — синхронно произнесли наставники и улыбнулись друг другу. Мрак кивком уступил сестре право высказаться, и она продолжила: — В Слоцве порядок букв другой.

Оба наемника тут же склонились над книгой, демонстрирующей карту Заждежа, и едва не столкнулись лбами. Ирвин следил за тем, как Санька вводит адрес на сайте с навигацией.

—       Что там? — спросил Мрак, не отрываясь от карты, — здание большое, отдельно стоящее. Явно не жилой комплекс.

—       Больница, — отозвался Ирвин, пробежавший глазами текст быстрее друга. — Вернее, даже госпиталь, Святой Луминцы. Большой. Известный.

—       Вин, запиши, сделай запрос по новостным сводкам, выясни, что там происходило в мае. Ребята, поехали дальше, — едва не дрожа от предвкушения, скомандовала Леди. Ученик послушно записал в блокнот шифр и ключ и потянулся за лежащим на кресле ноутбуком Леди. Санька пользовался тем, что привезли они с Мраком.

—       ЖВЦПшр45 0531.

—       Живицы? — предположил наемник, разглядывая карту страны.

—       Они, родимые, — отозвался Санька, торопливо клацая по клавишам. — Буквы улицы повторите?

В Живицах Геральда заинтересовал дом номер сорок пять по Пшерской улице. По этому адресу находилось здание бизнес-центра. Других опознавательных знаков предложено не было, поэтому размышления о цели вампира решено было пока отложить. Живицы находились на самой границе центральной и северной частей страны, в предгорьях. Плотность населения в этих краях была существенно ниже, поэтому место стало идеальной площадкой для научной базы. Фактически, Живицы давно уже превратились в полузакрытый ученый городок. Никто из присутствующих в том районе не был. Так же быстро сдался дом номер три на Пойнечевской улице в Свироче, где располагался еще один медицинский центр с обширным комплексом лабораторий. Воодушевленные, наемники сместились еще ближе к текущему времени, в надежде поймать зацепку в последних новостях. Ирвин вчитывался в строки, пытаясь понять, что может относиться к интересующим их персонам. КРГЗсПл14 оказался четырнадцатым домом, расположенном на Заставе Плога в Корваге — городе, пока наиболее приближенном к их местоположению. Корваг раскинулся юго-восточнее, и был негласной столицей криминального мира восточной части. Впервые они наткнулись на явно жилое здание. Санька попытался выяснить, кому оно принадлежит, но с наскока добыть информацию не получилось. Работа над шифром продолжалась в гораздо менее бодром темпе: воодушевление схлынуло, системы в полученных знаниях не обнаружилось. Ирвин послушно записывал то, что им удавалось разобрать, делал заметки со слов товарищей. Леди и Мрак штудировали карты, Санька перескакивал с сайта железнодорожной компании на информационные сводки. Еще часа полтора они разбирали записи, постепенно теряя энтузиазм. 

—       ПСВДвмст1в, — хмуро озвучил Мрак.

—       Секунду, — отозвался Саня, уже достаточно медленно вводя информацию в поисковую строку.

—       Не трудись, — оборвала его Леди. — Тут нечего думать. Это каждый ребенок знает. Мы просто устали. ПСВ — это Прослава.

—       Столица! — удивленно воскликнул Ирвин.

—       Погоди изумляться, — невесело добавил наемник, — Если это Прослава, то Двмст — Это Дивомистна улица. А дом один «в»…

—       Ратуша… — выдохнул Санька. —      Черт побери…

Ирвин вопросительно взглянул на остальных. Он и при жизни не слишком много внимания уделял властям, а после обращения и вовсе перестал следить за политическими силами: они не касались его мира.

—       Там сейчас Совет заседает, — мрачно пояснила наставница, нахмурив брови и сморщив нос. — После первой волны вампиров армия вышла на главенствующие позиции. Князь сохранил номинальную правящую роль и вполне реальный контроль над Центральной частью и Западным Коридором. Но во всем Загорье бал правят войска, которые лишь символически подчиняются княжеской семье. Так что, фактически, политические решения принимает Совет, в котором внушительную часть составляют высокие армейские чины. Командующий же обитает в Свироче. Страна продолжает упоенно играть в околомонархическую форму власти. После второй волны вампиров все недовольные заткнулись и приняли положение вещей. Тем более что сил опрокинуть доминирующую в Загорье армию у правителя так и не нашлось. Какого черта Геральду понадобилось в Совете? Никакой информации о нем мне найти не удалось. А, будь он политическим деятелем, хоть что-то, да всплыло бы.

—       Мне это тоже не нравится, — согласился Мрак. — Первое июля.

—       Ого, — отозвался Саня, который уже шерстил новостные ленты: ему пояснения Леди, касающиеся политической обстановки в стране, были не так интересны. — Первого июля там было открытое заседание, на котором обсуждался вопрос выведения изучения зубастых из-под контроля военных.

—       Что, прямо так и написано? — изумился Ирвин. О вампирах в средствах массовой информации не говорили. Официально их не существовало: Престолу было не выгодно признавать наличие еще одной внутренней угрозы в и так раздираемой на части стране. Фактически, безопасность Княжества держалась на том, что Армия, активно совершенствующаяся достижениями науки, занимавшей ведущую роль в государственных интересах, отбивала любое желание сопредельных государств покуситься на целостность территории. Население Восточного Загорья о зубастых знало и возмущалось позицией Престола, что подрывало и без того шаткий авторитет власти, позволяя Армии закрепиться на узурпированных территориях. Жители же центральной, южной, западной и большей части северной частей вампиров до сих пор считало не более чем легендой.

—       Нет, конечно, — отмахнулся Санька. — Написана ерунда о пересмотре ответственных за борьбу с внутренними угрозами, распоясавшейся преступностью. Но вряд ли они собрались бороться с криминалом: он-то, как раз, с Престолом дружит.

—       И что? — заинтересованно поднял голову Мрак. — Как результат?

—       Новости не смотришь? — недовольно осекла его сестра. — Провалилась инициатива… Не прошла голосование. Так военные и отдали свою вотчину… Это все политические игры, для зрителей. Не более. Но что там делал Геральд?..

Вопрос остался без ответа. Далее их заставил задуматься Двурож — город, лежащий на пути к столице, в паре сотен километров по Северному шоссе. В здании номер двадцать два на улице Прасла Першего также находился жилой дом. Азарт поисков окончательно затух, сменившись разочарованием и глубокой озадаченностью. Они занимались расшифровкой уже около двух часов, и, на данный момент, кроме подробных адресов, не смогли выяснить ничего путного.

—       ГРЖЖдс4 0715, — тусклым голосом прочитала Леди.

—       Грожен, — почти без эмоций отозвался Санька. — Надо же, нас почтили вниманием.

—       Пятнадцатое июля? — переспросил его наставник. — Не ищи, я знаю, что это. Ждесский проулок, здание завода. Вывозили груз. Мы там были в тот вечер.

На избранных ими страницах ежедневника осталось только две нерасшифрованных записи: ИМРТмж16 0909 и СТЖВИрВр19 1011. Если предположения были верны, оба события относились к будущему.

Первым оказался Имриж, с очередным больничным комплексом по адресу Бульвар Темжа, шестнадцать. А вот вторым…

—       Но это точно Старжвидка, — ругался Мрак, едва ли не носом водя по карте Княжества.

—       Она, она, — кивнул Саня, в очередной раз перепроверив по сокращениям транспортной компании.

—       Да нет там дома девятнадцать! — раздраженно возразил Ирвин, тоже подключившийся к поискам. — Площадь Иргу Вареску — это небольшой пятачок, на котором расположено, от силы, три здания. Одно из них — гостиничный комплекс. Он большой, но там все корпусы под литерами. И, даже если их пересчитать, девятнадцати строений не наберется!

—       Я была в Старжвидке, в отрочестве, — кивнула Леди. — Смутно помню эту гостиницу. Ирвин прав. А рядом там музей и, кажется, здание местного Совета.

—       Других вариантов расшифровки улицы я не вижу, — буркнул Мрак. — Либо Геральд что-то перепутал, либо надо тщательнее здания считать.

—       Могу сосчитать мусорные баки, — огрызнулся Вин, — карта подробная, фотографии есть.

Наемник ожег дампира взглядом, но ничего не сказал. Леди, сидевшая прямо на полу, схватилась руками за голову и воскликнула:

—       Так, друзья мои, давайте прервемся. У меня уже мозг вскипел. До этого мы легко расшифровывали все адреса. Наверняка здесь просто какая-то ошибка. Отложим пока. Пусть информация осядет в головах. Кофе?

—       И поесть что-нибудь, — кивнул ей брат.

—       Вин, пиццу закажите с Санькой, — переадресовала просьбу ученику наставница. — День в самом разгаре, заказов вряд ли будет много, быстро привезут. Из ближайшей пиццерии. Мрак, пойдем, покурим, я хочу свежего воздуха и немного взбодриться.

Сад оплетал дом так густо, что небольшой пятачок с деревянной лавкой, стоявшей на равном удалении от окружавшей растительности, создавал ощущение полянки. Мрак знал, что я приложила немало усилий для того, чтобы довести зеленые насаждения до такого «запущенного» состояния: деревья укрывали мое логово, создавая необходимую уединенность и отсекая чужие любопытные взгляды. Причудливым кружевом скользили по стене дома тени яблонь, к сожалению, абсолютно не даруя прохлады. Солнышко жарило так, что я чувствовала нестерпимое желание снять рубашку и шорты. Но здесь, под тесно сплетенным куполом листвы, существовала хотя бы иллюзия свежести. Мне пришла в голову мысль, что, возможно, стоило бы разориться на маленький садовый фонтан.

—       Устала? — сочувственно поинтересовался Мрак.

—       Очень, — кивнула я, затягиваясь. — За два часа двадцать городов через нас прошло. Как тут не устать? И непонятна ситуация со Старжвидкой… То ли ошибка, правда, то ли мы чего-то очевидного не замечаем.

—       Ты права, — согласился брат, расслабленно прохаживаясь туда-сюда перед скамьей. — Надо, чтобы информация отлежалась. Единственное, сейчас попросим Вина озвучить, что он там в новостях накопал.

—       Да, было бы неплохо, — я запрокинула голову назад, опираясь на край спинки скамьи, подставляя кожу не знающему жалости солнцу, незнамо как проникающему сквозь ажурную тень листвы. — Мы с Ирвином в бар поедем нынче. Я, если честно, чертовски по Фрее соскучилась. Почти три месяца не была.

—       Как она еще не ревнует? — мурлыкающим тоном поинтересовался Мрак.

—       Не в ее положении, — отрезала я и продолжила. — Еще у меня встреча с заказчиком. Работа наклевывается. Хорошо бы. Почти две недели перерыв. Ирвину, чую, уже прискучило сидеть без дела.

—       Отпускала бы ты его, — улыбнулся наемник. — Санька тоже копытом землю роет, хочет продолжить исследования местных гнезд порока, так сказать.

Я вновь затянулась и сумрачно взглянула на брата, прикрывшись ладонью: даже сквозящее через листву солнце слишком ярко било по глазам.

—       Я опасаюсь, Мрак. Одного опускать. Мало ли, что…

—       Так он не один. Да и потом, сама-то ты ездишь. Он — взрослый мальчик, Леди. Надо уже решиться. Хватит его под юбкой прятать.

Я выпустила кольцо дыма и, проследив, как растворяются едва заметные в летнем мареве его виньетки, кивнула:

—       Может, ты и прав… Так как, вы едете?

—       Едем. У нас завтра заказ. Вечером. Сегодня можно немного развеяться. Я с ребятами хотел бы пересечься. Сегодня должен Глетчер быть, у меня к нему личный разговор. Но мы ненадолго.

—       Если у нас образуется заказ, то мы тоже ненадолго, — кивнула я.

—       И как Ирвин реагирует на это душещипательное «у нас»? — хмыкнул наемник.

—       Мрак, кончай Вина задирать. Так же реагирует, как Санька на твое «у нас». Ирвин не виноват в том, что его так зацепило. И, вообще, надеюсь, это пройдет. Со временем.

—       Угу. Надежды, как известно…

—       Брат.

—       Что?

—       Заткнись, — я поднялась, гася окурок в пепельнице, и пошла в дом. Мрак усмехнулся за моей спиной, но я не сочла нужным отвечать.

          Когда мы вернулись, Вин с Саней беседовали, разглядывая блокнотный лист на коленях у дампира. Мой ученик старательно записал все, что наша компания сумела найти.

—       Компьютер уже не в моде? — невинно поинтересовался Мрак.

—       Ты почерк Вина видел? — в тон ему ответила я. — Если ты помнишь, записывать результаты рукой было моей идеей.

Мой щенок посмотрел на наемника с неожиданной злостью, и я удивленно вскинула брови. Дампир перевел взгляд на меня и, отвечая уже на мой невысказанный вопрос, озвучил:

—       Через пятнадцать минут. Пять уже прошло.

—       Спасибо, Вин, — тепло отозвалась я, и отправилась варить кофе, бросив на ходу, — Мне потребуется пять минут. Потом расскажешь, что нашел.

Нашел Ирвин не много. В Праславе, на той самой открытой конференции, мог присутствовать любой желающий. Делегации от научного мира вряд ли могли иметь отношение к Верински: их состав фигурировал в новостных лентах, и мало-мальски знакомых имен мы не обнаружили. С другой стороны, мы обладали слишком малым объемом информации, чтобы знать наверняка. Большая часть адресов была, так или иначе, связана с медициной и наукой, что окончательно утвердило нас во мнении, что Геральд трудится во славу интересов Габриэли Возняк. Вот только что могло занимать ее внимание? Адреса, указывавшие на жилые дома или бизнес-центры, следовало бы проверить, но я пока не представляла, как именно. Возможно, имело смысл дать задание информаторам, тому же Филу, собрать интересующую нас информацию. В любом случае, предварительно я планировала обсудить полученные знания с Гасей. Брат горячо меня поддержал:

—       Мы не знаем, что там. Есть вполне серьезная вероятность обнаружить свои изыскания и насторожить вампиров. Сомневаюсь, что Геральд стал бы записывать свой домашний адрес. Или адреса их баз. Как-то поделикатнее надо…

—       Остается еще Имриж и Старжвидка, — подал голос Саня. — События, относящиеся к этим городам, пока в будущем. Надо попытаться проверить.

—       У нас еще почти два месяца, — расслабленно отозвался Мрак. — Успеем что-нибудь придумать.

          Бар встретил нас, как обычно: гулом голосов, запахом табака и кухни, приветствиями знакомых и радушием друзей. Я, не столько впечатленная просьбой Ирвина, сколько остающаяся верной своему стилю, переоделась в светлые джинсы и белую футболку, набросив поверх однотонную рубашку болотного цвета. Ревность ученика меня, скорее, забавляла. Но я понимала, что высмеивать его чувства не стоит: даже на Мрака Вин злился вполне осязаемо. Насмешка с моей стороны могла привести к катастрофе. Впрочем, не будь этой опасности, я все равно не стала бы смеяться над чужими чувствами. Вину приходилось туго, и я это понимала. После разговора с братом меня посетила чудесная в своей неоригинальности мысль: Ирвина надо отпускать с Санькой, хотя бы для того, чтобы дать возможность сбросить напряжение где-то еще, кроме драки. Я не знала, насколько востребовано для него женское общество, помимо моего, но предпочитала предоставить шанс в нем оказаться.

          Встреча с заказчиком была назначена на восемь, и, едва перешагнув порог «Тыквы» и поздоровавшись с ребятами, я направилась к бару, чтобы выяснить, ожидает ли нас заказчик. Он ожидал. Поманив за собой ученика, я легко взбежала по ступеням. Щенок догнал меня уже на втором этаже, и, переглянувшись, мы вошли в приватную гостиную.

—       Добрый вечер, Леди, — мне навстречу поднялся молодой мужчина с типично южной внешностью: коротко остриженные темные волосы, густые брови, крупный рельефный нос и чувственные губы, изогнувшиеся в приветственной улыбке. Выразительные, цвета темного чая, глаза смотрели с любопытством. Я на секунду пожалела, что нас связывают рабочие отношения: не будь он моим заказчиком, я с удовольствием познакомилась бы чуть ближе дозволенного этикетом. От него веяло силой и уверенностью. Мощное, тренированное тело двигалось с легкостью и грацией, скорее присущим бойцам, нежели бизнесменам. Мне нравился такой тип мужчин. Не внешностью, а именно этой брутальностью, мужской красотой, заключенной в жестах и движениях. Невольно улыбнувшись, я поздоровалась:

—       И вам доброго вечера.

—       Драгош. Без фамилий обойдемся? — тоже улыбнулся заказчик, пригласительным жестом указывая на стол.

—       Вполне, — я кивнула и перевела взгляд на замершего сзади дампира. — Ирвин. Мой ученик.

Брови заказчика сдвинулись, явно не одобряя присутствия третьего лица.

—       Мы можем поговорить наедине?

—       Простите, Драгош, мы будем говорить при нем. Мне это необходимо. Ирвин отрабатывает со мной все мои заказы. Я за него ручаюсь, — отрезала я, опускаясь в кресло. У стола их стояло два. Третье Вин подвинул себе из угла комнаты.

Наш работодатель натянуто кивнул дампиру и сел в свое кресло.

—       Головой? — красивые губы тронула чуть заметная насмешка.

—       Если придется, — серьезно подтвердила я. — Какое у вас ко мне дело?

—       На «ты» можно? — вдруг спросил Драгош.

—       Легко. Я вся внимание.

Я явственно ощутила, как напрягся Ирвин: всем телом, от пальцев ног до макушки. Спина стала неестественно прямой, пальцы впились в подлокотники. Ему не нравился наш наниматель. Зато он нравился мне. И повода скрывать это я не видела.

—       Возможно, для тебя не будет секретом, что я пришел по рекомендации, — начал Драгош, откидываясь назад и соединяя пальцы рук. — Тебя мне очень советовал один коллега. Вы с ним работали неоднократно. Например, заказ в Тисовой Роще, весной.

Я кивнула, подтверждая, что поняла, о ком речь.

—       Он сказал, что тебе можно доверять. Дело не то, чтобы щекотливое… но мне бы не хотелось, чтобы подробности всплыли.

—       Понятно, — отозвалась я. — Не проблема.

—       В Предгорьях, на сотню километров севернее, есть заброшенное здание храма. Ранее там находилась довольно крупная церковная община, работал небольшой, но влиятельный монашеский орден. Храм не действует уже лет сто пятьдесят. Мне он нужен. Мне его уступили. Проблема в том, что там обитает семейство вампиров. Или как там у вас принято говорить…

—       Стая, — коротко проинформировала я.

—       Пожалуй, — согласился Драгош. — Их надо оттуда убрать. Мне неважно, как именно. Важно, чтобы больше вампиров там не было. Все сопутствующие расходы я готов оплатить. Вирд… коллега предупредил меня, что твои услуги стоят дорого. Я не поскуплюсь. Привлеки всех, кого сочтешь нужным.

—       Сколько их там? — задумчиво отозвалась я. Опять стая… Тенденция работать с семействами вампиров мне не нравилась, но, судя по всему, являлась частью суровой действительности: одиночки в нашем мире встречались все реже. И платили за них не в пример хуже.

—       Пятеро. Информация довольно точная, но, уверен, ты захочешь проверить сама. Предоставлю все мои источники, — заказчик движением пальцев подтолкнул коробку с диском, и та неспешно проехалась по столу, остановившись в паре сантиметров от моей ладони.

—       Что может привлечь бизнесмена в здании церкви? — вдруг холодно спросил Ирвин.

Я вскинула руку в предупреждающем жесте, и щенок замолчал, но Драгош вполне благожелательно откликнулся:

—       Мне не составляет труда ответить молодому человеку, — Вин поморщился. — Вероятно, вы не поверите, если я скажу, что покровительствую церкви. Но это так. Правда, есть и еще аргумент, который, полагаю, вас вполне удовлетворит: в современном обществе ценят антиквариат. Я задумал совместить в одном церковное и историческое. Экскурсии в храм, несомненно, принесут прибыль мне, а, следовательно, и служителям Бога. Знаете ли, на фоне обострения вампирской угрозы, общество стало куда внимательнее к религии.

—       Будете продавать амулеты? — резко поинтересовался мой щенок.

—       Ирвин, — ровным, низким, немного рычащим тоном произнесла я.

—       Возможно, — безразлично согласился Драгош, но, почуяв мое недовольство, сменил тему: — Я могу угостить тебя вином, Леди?

—       А ты всех наемников поишь? — в тон ему поинтересовалась я.

—       Только тех, кто мне лично симпатичен, — блеснул карими глазами Драгош и нажал кнопку вызова официанта, расположенную на столе. Спустя каких-то пару мгновений, в гостиную вошла девушка. Пока она внимательно записывала заказ, я склонилась к ученику:

—       Позволишь себе еще одно замечание в том же тоне, выйдешь отсюда в следующую же секунду, — угрожающим шепотом произнесла я.

—       Да, мастер. Прошу прощения за свое поведение, — покорно откликнулся Ирвин, едва не скрипнув зубами.

—       После поговорим, — многообещающе добавила я и выпрямилась в кресле.

Девушка, раскланявшись с нами, покинула комнату, и я задала следующий вопрос:

—       Есть отягчающие обстоятельства, Драгош?

—       Во всяком случае, мне о них не известно, — заказчик вновь сплел пальцы и посмотрел на меня заинтересованным взглядом. Я ответила полуулыбкой, понимая, что сейчас он оценивает меня совсем не как бойца. — Местных к развалинам храма ни за какие деньги не заманишь. Лепечут что-то о кровососах и призраках. Я пытался нанять бригаду рабочих, привести здание в порядок. Две группы отказались работать с ходу, едва услышав, о каком объекте идет речь. Третья бригада переночевала там ночь, после чего бригадир закатил мне скандал, потребовав неустойку. Разумеется, они с меня ничего не поимели. Но поведение рабочих натолкнуло меня на мысль, что наемникам заплатить дешевле выйдет.

Вошла официантка, выставив на стол бутылку дорогого вина, три бокала и тарелку с сырами. Убедившись, что больше просьб не последует, девушка удалилась. Драгош сам откупорил бутылку, разлил густой бордовый напиток по бокалам и пододвинул их к нам.

—       За знакомство? — полувопросительно произнес заказчик.

Я благосклонно кивнула и сделала большой глоток. Вино заслуживало внимания: легкое, свежее, с неуловимым цитрусовым привкусом, оно вполне соответствовало и времени года, и теме разговора.

—       К охотникам почему не обратился? — словно между делом, поинтересовалась я.

—       Местные обращались, — ответил Драгош, изучая меня глазами. — Результат нулевой.

—       Вот как? — задумчиво протянула я. — Что ж, давай договоримся так: я изучу вопрос, и после этого смогу озвучить сумму заказа. А ты уже решишь, устроит ли тебя такой расклад.

—       Устроит, — уверенно кивнул Драгош. — Там слишком лакомое место. Горы, озеро, источники, старинная церковь. Отстрой гостиницу и считай прибыль. Вот моя визитка, там мой личный номер телефона. Как примешь решение, звони.

Его голос дрогнул, от чего на мгновение создалось впечатление, что речь мы ведем совсем не о заказе. Вин поджал губы и отвернулся.

—       Отлично, — я протянула ладонь, скрепляя рукопожатием договоренность. Драгош стиснул мою руку с силой и чувством, и меня словно током ударило. Как жаль, все же, что он — мой заказчик.

Мы еще с четверть часа посидели, обсуждая сначала подробности заказа, потом погоду. После чего одновременно закончилось вино и терпение Ирвина, судя по его напряженной позе и судорожно сжатым губам. Попрощавшись с Драгошем, мы покинули уютную гостиную. Я ощущала буйство гормонов во всем теле, и, была даже рада, что мне предстоит массаж в исполнении Фреи. Едва спустившись на первый этаж, я, взяв Ирвина за предплечье, затащила его в темный угол зала под лестницей и прижала к стене.

—       Какого черта?.. — обманчивое спокойствие, что я выдерживала во время беседы, меня оставило, в горле клокотало бешенство. — Ты почему так с заказчиком разговариваешь?

—       Его неуместный флирт был весьма наглым, — голос Ирвина, сиплый и тихий, больше походил на шепот. На меня ученик не смотрел.

—       И что? — я сжала пальцы, намеренно причиняя боль. — В этом городе сотни тысяч мужчин, Вин. Ты собираешься придерживаться такого стиля беседы со всеми, кому вздумается со мной флиртовать?

Ученик молчал, тяжело дыша и по-прежнему рассматривая пустой кусок зала поверх моей головы. В этом закутке мало кто любил сидеть: слишком уединенным было место. Порой здесь устраивались те, кто вел переговоры с заказчиком, но, по каким-то причинам, не желал тратиться на приватную гостиную. Сейчас этот угол пустовал. Воспитывать щенка на глазах посетителей «Тыквы» я не собиралась: мне не нужен был излишний интерес к нашим персонам, напротив, я всячески демонстрировала, сколь тихим и ровным стало наше общение. Но и оставить проступок без внимания было невозможно, пусть я и понимала мотивы Ирвина. Отлично осознавая состояние ученика, близкого к очередному приступу паники, я заговорила очень тихо, придавая голосу ледяные ноты:

—       Напоминаю, что ты мне пообещал отсутствие сцен ревности. Сегодня был первый и последний раз, когда мне пришлось делать тебе замечание по этому поводу.

Размахнувшись, я отрывисто ударила кулаком в стену рядом с его виском, одновременно пугая и выпуская свою ярость. Щенок вздрогнул и инстинктивно зажмурил глаза.

Отвернувшись и резким шагом направившись в зал, я услышала, как Вин сполз по стене вниз, но не обернулась, позволяя своей злости перекипеть.

***

Едва Ирвин на одеревеневших ногах вернулся к общему столу, как Леди поманила за собой подошедшая Фрея: о свидании они договорились заранее. Наемница ушла с ней, сухо кивнув ученику. Дампир прикрыл глаза, выдыхая, стараясь прогнать напряжение и развеять панический страх. Сидящий рядом Санька с тревогой склонился к нему:

—       Что-то случилось? На тебе лица нет.

—       Нарвался на выволочку, — тихо ответил Ирвин.

Друг бегло осмотрел его и вновь взглянул в глаза, задавая немой вопрос.

—       Нет, — покачал головой Вин, — но пояснила свою позицию предельно четко. Метод кнута и пряника в действии.

—       Расскажешь? — Санька кивнул головой в сторону стойки бара, предлагая уединиться, чтобы не обсуждать случившееся за общим столом. — Пойдем, выпьем чего-нибудь.

Они переместились за стойку, переливающуюся, кажется, всеми оттенками синего, от ледяной голубизны до бархатного темного индиго. Бармен приветливо кивнул им, и, налив по бокалу пива, отошел в сторону. Ирвин даже не успел начать рассказ, как к ним подошла пара молодых мужчин. Один из них, высокий, с густой шапкой каштановых волос и чуть раскосыми оливковыми глазами, был совсем молодым наемником: мастер отпустил его в свободное плавание пару месяцев назад. Тем не менее, он продолжал посещать именно это крыло «Тыквы», пользуясь правом приходить сюда с наставником. По каким-то причинам, «молодой» бар, где собирались щенки или недавно выпустившиеся наемники, не был ему симпатичен. Саня и Вин с удовольствием бы перенесли свои встречи в другое крыло, но Вину того не позволяла Леди, пока еще опасавшаяся оставлять ученика одного, а Саня предпочитал оставаться рядом с другом. А вот Рыбак почему-то решил пренебречь свободой, предоставляемой новичкам «младшим баром». Кличку, насколько Ирвин знал, он свою получил за то, что активно собирал слухи, любил ловить рыбку в мутной водице. И всегда знал, откуда дует ветер в той или иной ситуации. С одной стороны, качество для наемника весьма полезное. С другой стороны, почему-то Рыбака в среде бойцов не слишком любили. Собственно, его мастер тоже обширного количества друзей не имел. Рядом с Рыбаком всегда ошивался его дружок, Глобус, которого так прозвали за примечательную форму головы и большое родимое пятно на щеке, по форме напоминавшее материк или остров. Глобус, невысокий коренастый обладатель соломенных волос, выбритых на висках, еще находился на обучении, но был близок к выпуску. Парни активно осваивали профессиональное сообщество, зарабатывая себе авторитет.

          Рыбак, не спрашивая разрешения, присел на высокий стул рядом с Ирвином. Саня нахмурился, но промолчал, ожидая инициативы от непрошенных гостей.

—       Давненько тебя не видели тут, — с нагловатой улыбкой протянул молодой наемник, обращаясь к Ирвину.

—       Занят был, — хмуро ответил дампир. — Да и, признаться, не думал, что ты по мне скучаешь.

—       Раны зализывал? — все тем же издевательским тоном продолжил Рыбак. — Или строил очередные блестящие планы совместно с друзьями-вампирами?

Глобус угодливо хохотнул, облокотившись на стойку бара за спиной у своего приятеля.

—       Что тебе нужно? — не выдержав, зло поинтересовался Санька.

—       Мне нужно, чтобы твой дружок перестал отравлять воздух людям. По крайней мере, в этом заведении. Нам тут не ко двору двуличные вампиры, — парень окатил Вина презрительным взглядом с ног до головы. Саня едва не вскочил на ноги, но дампир положил ладонь на его локоть.

—       Мы к тебе не лезли, ведь так, Рыбак? — холодно спросил Ирвин у обидчика. — Так чего ты к нам липнешь?

—       Хочу, чтобы вы свои любовные вопросы решали подальше от приличных заведений, — хмыкнул тот, косясь на их руки. — Если до тебя с первого раза не доходит, зубастый, то скажу прямее: вали отсюда.

—       Я буду находиться там, где посчитаю нужным, — ровно отозвался Вин, чувствуя, как его терпение истончается. Краем глаза он вдруг заметил Святошу, который подошел к стойке чуть поодаль и замер, едва скользнув по ним безразличным взглядом. Кажется, наемник собирался купить у бармена сигарет.

—       Вернее, где мамочка скажет, — едко поддел его Рыбак. — Хотя, думаю, дома вам куда спокойнее обжиматься, чем тут, по углам прячась.

Ирвин вспыхнул, но нейтральное выражение лица удержал, не желая показывать противнику, насколько тому удалось его разозлить.

—       Ты сказал больше, чем мог себе позволить, — неторопливо подытожил дампир. — Это был просто треп, или за свои слова ты готов ответить?

—       Да без проблем. Вот только дождемся, пока твой мастер закончит развлекаться. Видимо, ты не слишком для нее хорош, раз она предпочитает общество шлюх.

Вин стиснул пальцы на локте Саньки, чувствуя, как тот весь подобрался. Интуиция подсказывала, что без основания Рыбак вряд ли бы стал так нагло его задирать. Во всяком случае, в присутствии мастеров. Требовалось соблюсти осторожность и выяснить, чего, на самом деле, хочет новоиспеченный наемник.

—       Ты хочешь дождаться Леди, потому что тебе зрителей не хватает? — спокойно произнес Ирвин, бросая все силы на то, чтобы удержать ровный тон голоса.

—       Да нет. Но ведь ты без разрешения мастера и чихнуть не можешь, — Рыбак лениво поднялся и замер, вызывающе скрестив руки на груди. Ирвин заметил, как за его спиной Свят развернулся и направился к выходу на улицу, получив свои сигареты.

—       Разрешение наставницы у меня есть. Я к твоим услугам, — отозвался Вин, едва заметно качнув головой в ответ на беспокойный взгляд Саньки.

—       На мечах? — азартно спросил его задиристый наемник.

А вот это уже был серьезный вызов. Как правило, поединки велись либо в рукопашную, либо с использованием ножей. Мало кто мог позволить себе роскошь биться на боевых мечах на территории «Тыквы». Леди вот, например, могла. Мрак мог. Свят. Щенки предпочитали избегать смертоносных аргументов. Со стороны Рыбака такое предложение было вопиющей дерзостью, буквально, на грани фола. Санька возмущенно открыл рот, но отказаться, после всего услышанного, Вин не мог, поэтому опередил его:

—       Хорошо. Идем?

Все четверо покинули зал бара и направились в холл, к Хранилищу. И тут их ожидал сюрприз.

—       Мастера где? — вежливо поинтересовался охранник, который отвечал за оружие, сданное при входе.

—       Мне мастер не нужен, — вызывающе дернул подбородком Рыбак.

—       Вам — нет. Вам меч выдам, без проблем. А вот им, — последовал кивок в сторону оставшихся троих щенков, — не отдам. Приношу извинения, но, по правилам заведения, я не могу отдать оружие ученикам без позволения их наставников. Извините. Безопасность наших гостей — превыше всего.

—       Какого лешего? — завелся Глобус, активно жестикулируя и раскачиваясь на носках от нетерпения. На указательном пальце правой руки, так и мелькавшей в воздухе, тускло отблескивал крупный перстень с изображением солнца.  — Всю жизнь спокойно забирал меч, а тут, оказывается, правила!

Саня тоже смотрел на охранника довольно зло, не понимая причины внезапного упрямства. Но тот лишь пожал плечами, поправил полу пиджака и вновь повторил:

—       По правилам заведения, нельзя. Пока не получу разрешение от ваших мастеров. Вы будете забирать ваше оружие? — обратился он к Рыбаку.

—       Нет, — зло буркнул тот, понимая, что, в таком случае, поединок перестанет быть равноценным, и повернулся к дампиру. — Правила меняются. На кулаках?

—       Без проблем, — отозвался Вин, чувствуя облегчение. Его интуиция кричала во все горло, подсказывая, что драки на боевом оружии допускать нельзя. Мужчины вышли на улицу, направляясь ко внешнему двору, где выяснения отношений были разрешены. На ступенях у входа Вин встретился глазами со Святом, который неторопливо курил, казалось, не уделяя им и толики внимания. Наемник едва заметно подмигнул ему, и у Ирвина потеплело на душе, когда он понял, что отказ выдать оружие отнюдь не был случайным рвением работника бара.

***

Я поднялась вслед за Фреей в ее уютный будуар. На этот раз, комната была убрана в зеленых тонах, и насыщенные изумрудные оттенки пришлись как нельзя кстати: мои встрепанные нервы нуждались в успокоении. Я несколько тревожилась, оставив Вина одного, не проконтролировав его состояние после воспитательной беседы. Но, полагаясь на ненавязчивую опеку Мрака, рискнула уйти.

—       У тебя что-то случилось? — спросила Фрея, разогревая ладони и наблюдая за тем, как я нервно сбрасываю одежду. На ней было легкое кружевное платье с короткой расклешенной юбкой, глубокий алый оттенок перекликался с тоном губной помады. Рыжие кудри, собранные в высокий хвост, удерживала массивная заколка, богато украшенная переливающимися изумрудными отсветами камнями. Хрупкость запястий подчеркивали тяжелые браслеты, усыпанные такими же фальшивыми изумрудами. Впрочем, украшения Фрея почти сразу сняла, как и туфли на высоком каблуке. Здесь, за плотно закрытыми дверями, на ее территории, можно было расслабиться и вести себя естественно. Дружески. Не разыгрывая для остальных увлекательный спектакль о вызывающем романе шлюхи и наемницы. Разумеется, мы получали от нашей игры свою толику наслаждения: наши «отношения» эпатировали публику настолько, что никто и не мог подумать о том, кем, на самом деле, является для меня Фрея. Кроме того, женщина отлично делала массаж. Качественно, профессионально и с удовольствием. И я ждала наших «свиданий», предвкушая отдых и расслабление для усталого тела.

—       Щенок выделывается, — коротко отозвалась я, вытягиваясь на чистом, пахнущем свежестью, покрывале. Шелк приятно остужал кожу, касаясь почти невесомо.

—       Я видела, как ты его прижала, — промурлыкала Фрея, оседлав мои бедра и нежно проводя ладонями по спине. — Возбуждающее зрелище. Люблю сильных женщин…

Я проигнорировала ее привычный, ничего не значащий флирт и с тревогой спросила:

—       Как ты думаешь, кроме тебя кто-то мог видеть?

—       Вроде, нет, но не поручусь, — отозвалась девушка, медленно поглаживая мои напряженные мышцы.

—       Новости есть? — отрывисто поинтересовалась я, переводя тему.

—       Насчет Верински — никаких, — удрученно призналась жрица любви. — Собрала тебе немного информации по вампирским заказам, может, что-то интересное обнаружишь. Как обычно, диск в машине. Забери, когда сможешь.

Минут десять я молчала, погружаясь в ощущения. Массаж Фреи колебался между расслабляющим и возбуждающим: не то играла роль та самая пресловутая профессиональная деформация, не то рыжая девушка, и правда, испытывала ко мне какой-то личный интерес. В любом случае, ее отношение меня мало волновало, а прикосновения были очень даже приятны, особенно после волнующей беседы с Драгошем. В последние месяцы я совершенно не уделяла внимания потребностям своего тела: все силы уходили на Ирвина. Пожалуй, теперь настал момент расслабиться и немного подумать о себе.

—       О вас много говорят, — произнесла Фрея своим низким грудным голосом, словно задумавшись. Тонкие пальцы прочертили линию по позвоночнику, вызывая россыпь мурашек. — Удивительно, как эта тема не надоест. Я надеялась, что страсти улягутся, за столь продолжительное время, но нет. Всегда находятся желающие поинтересоваться твоими делами.

—       И что говорят? — лениво протянула я, почти успокоившись.

—       Ну, молодняк живо интересует, каким же образом ты так прогнула Ирвина, что он теперь тебе в рот заглядывает.

—       Полагаю, основную версию я легко угадаю, — усмехнулась я, прикрывая глаза и расслабляясь под прикосновениями теплых ладоней, вновь ставшими ласковыми и успокаивающими.

—       Ну да. Кстати, а, правда, как? Ты с ним спишь? — тихо и вкрадчиво спросила жрица любви, усиливая нажим.

—       Тебе-то какое дело? — благодушно поинтересовалась я, едва сдержав стон удовольствия. Тяжесть чужого тела сбивала с толку, возвращая к приятным воспоминаниям о беседе с заказчиком.

—       А если я ревную? — голос прозвучал хитро, не позволяя понять, было ли сказанное шуткой.

—       Ну, ревнуй, дальше что? Или ты не только мой информатор?

—       Обижаешь, Леди, — выдохнула Фрея в мое ухо, практически ложась на меня. Я недовольно повела плечами, и девушка резко отстранилась, вновь вернувшись к приличествующей обстановке дистанции. — Я добро помню. Я хотела тебе сказать, чтобы ты была внимательна и осторожна. Я тут пару дней назад танцевала на стойке, услышала очень любопытный разговор. Ты помнишь щенка Саламандры? Ну, который недавно выпустился?

—       Рыбака, что ли? — уточнила я, все еще пребывая в плену расслабляюще-неторопливых движений. — Ну, да, помню. И что?

—       У них там, похоже, целая коалиция против Ирвина зреет. Его многие недолюбливают. И раньше-то не особо любили, а после всех его художеств…

—       Что за коалиция? — вернула я Фрею к теме разговора, ощущая, как внутри зарождается острый росток тревоги. Внутреннее чутье подсказывало, что именно эти сведения заслуживали наиболее пристального внимания среди всех новостей, собранных Фреей.

—       Они договаривались его подставить. Рыбак, дружок его несуразный, Глобус, и еще пара щенков, я их плохо знаю, они недавно начали приходить. Разозлить, вызвать на поединок и спровоцировать переступить Кодекс.

—       Рыбак здесь сегодня? — Тревога нарастала, всецело захватывая душу. Возможно, я надумывала, озабоченная полученной информацией, но в душе противно заворочалось чувство опасности, и я рывком поднялась, уронив Фрею на постель.

—       Здесь, — обиженно откликнулась рыжая девушка, недоуменно глядя на мои действия. — Один, правда, без Саламандры. Ты что делаешь, Леди?

—       Одеваюсь, — прокомментировала я, ныряя в футболку и поспешно натягивая джинсы.

—       Так быстро? Я даже половины массажа не сделала!

—       Извини, Рыжик, не сегодня, — покачала головой я, набрасывая рубашку и оставляя на тумбочке деньги за визит: легенда требовала подкрепления. Плату за информацию я по-прежнему подкладывала ей в машину, вместе с каким-нибудь романтическим «сюрпризом». Отдавать деньги в спальне было неразумно: сумма слишком велика даже для благодарности от потерявшей голову клиентки. — Твои сведения бесценны, огромное спасибо.

Фрея фыркнула, но я уже летела по коридору, подгоняемая беспокойством.

За столом не оказалось ни Мрака, ни Ирвина, ни Сани. Отсутствовал так же Святоша. Красавчик, к которому я пристала с расспросами, пояснил, что Мрак с Глетчером ушли поговорить, Святоша, похоже, решил покурить на улице, а щенки, кажется, тоже выходили, но он за ними не следил. Я поблагодарила товарища и быстрым шагом направилась к выходу. На ступенях меня поймал за предплечье Святоша и притянул к себе, в тень, создаваемую колоннами крыльца.

—       Что происходит, Свят? — обеспокоенно воскликнула я, снедаемая тревогой.

—       Тихо ты, — шикнул друг. — Драться пошел твой щенок. С Рыбаком. Тебя дожидаться не стал.

—       Черт, — я дернулась вперед, но рослый наемник удержал меня, медвежьей хваткой сжав мое плечо.

—       Куда летишь? Не кипишуй. Вон они, смотри. Отсюда все отлично видно.

Я проследила за его взглядом, и разглядела метрах в двадцати от нас, во внешнем дворе, четыре тени. Фонари находились позади них, поэтому четко различить фигуры я не могла: искусственный свет словно вырезал силуэты из темноты. Два человека двигались в центре, действуя неспешно, примериваясь друг к другу, еще пара застыла по разные стороны, наблюдая.

—       Это подстава, Свят! Мне Фрея сказала, что Рыбак сговорился с несколькими щенками. Их надо остановить.

Наемник с улыбкой посмотрел на меня сверху вниз и спокойно проговорил:

—       Я догадался, что подстава. Разговор слышал. Рыбак Ирвина провоцировал, как мог. Вынудил согласиться на клинках драться. Куда тебя понесло?! Стой, говорят тебе. Я предупредил охрану, оружие им не выдали, сославшись на правила «Тыквы». На кулаках бьются. Ты, это, сильно Вина не ругай, что твоего разрешения не дождался… Рыбак тебя начал оскорблять. Тут святой бы не выдержал. Дай мальчику возможность отстоять свою честь. И твою, кстати, тоже. Сейчас это важнее. Ты все испортишь, если влезешь. Отсюда прекрасно видно, вмешаемся, если что.

—       Главное, чтобы не поздно… — с тревогой произнесла я, но послушно осталась рядом, принимая предложенную другом сигарету. — Спасибо, Свят. За помощь. Не мне, Ирвину.

—       Пожалуйста, — ответил друг, наконец отпуская мое плечо и щелкая зажигалкой, чтобы прикурить мне.

Несколько секунд мы стояли в тишине. Потом я, не отрывая напряженного взгляда от щенков, спросила:

—       Почему ты решил меня поддержать, Свят?

Тот усмехнулся в бороду и доверительно сообщил:

—       Я думал, ты сердишься из-за условия, которое я тебе поставил.

—       Я прекрасно понимаю, что иначе бы ребята не согласились. Ты их заинтересовал. Убедил принять Ирвина. Я тебе благодарна.

Свят помолчал, не отрывая взгляда от поединщиков, потом нехотя пояснил:

—       Я понял, что ты не отступишься. Не оставишь своего зубастого. А тебя бросать на съедение остальным никто из нас не стал бы. Ребята просто недооценили твой настрой.

—       Спасибо, — медленно и серьезно произнесла я. Свят ласково похлопал меня по плечу. — Заказ со мной возьмешь, кстати?

—       Возьму, — кивнул он. — Вампиры?

—       Ага. Стая. Пополам, разумеется, на равных. Вроде, там пять особей, подробности выясняю еще. Храм в Предгорьях.

Мы помолчали, наблюдая за щенками. Драка только набирала обороты, противники освоились, прощупали друг друга и начали наносить серьезные удары. Я заметила, что Вин пропустил болезненный выпад в корпус и поморщилась.

—       Нравится на него смотреть? — с улыбкой спросил Святоша.

—       Еще бы! — отозвалась я. — Я полтора года его натаскиваю. Приятно осознавать, что твой труд приносит результаты. Вин…

—       Погоди, — остановил меня Святоша, напряженно всматриваясь в фигуры на внешнем дворе. — Там, похоже, кровь пролилась. Ага, так и есть. Вин достал Рыбака. Слушай, какого они…

Щенки явно решили продолжать. Во всяком случае, Рыбак вытер разбитый нос и ринулся в атаку. Я отбросила сигарету в урну и быстрым шагом направилась вперед.

—       Сломает ему что-нибудь — убью! — мрачно пообещала я на ходу, но Святоша вновь отдернул меня назад:

—       Кого?.. А, не важно. Стой здесь, я вмешаюсь. Рыбак против Кодекса пошел. Сам в свою же ловушку угодил… Лучше, чтобы твоего участия там не было. Я сам.

***

Первые несколько минут противники примеривались друг к другу. Ирвин и Рыбак были почти одного роста, примерно одинакового телосложения, так что бой шел, вроде бы, на равных. Вин пока старался подладиться под скорость человека, не спеша демонстрировать свое преимущество. Злость бурлила в нем, требуя отмщения. Рыбак заслуживал весьма хорошей трепки. Следовало наглядно пояснить, что не стоит задевать наставницу. Задача осложнялась тем, что наказать обидчика требовалось в пределах Кодекса, не причинив серьезных травм, иначе ситуация могла обернуться против самого дампира. Дружеский спарринг всегда сложнее, чем бой, где можно не сдерживаться и не думать о последствиях каждого удара. А уж поединок «не дружеский» и вовсе являлся трудной задачей. Леди за прошлые месяцы накрепко вбила в голову своего ученика, что спокойствие в бою — не меньше половины успеха. Побеждает тот, кто успевает думать. А в плену у ярости думать сложно, поэтому эмоции свои Вин задвинул поглубже. Двигаясь расчетливо и осторожно, Ирвин проверял защиту молодого наемника, нанося скупые удары в корпус. Позволил тому дважды достать себя, с одной стороны, давая шанс насладиться успехом и расслабиться, а, с другой, сокращая дистанцию. Когда Рыбак, криво усмехнувшись, бесстрашно шагнул вперед, намереваясь подсечь дампира, тот переместился правее, убирая ногу из-под атаки, и, стремительно бросившись навстречу, ударил из низкой стойки, дотянувшись до лица. Кулак пришелся в переносицу, и Вин едва успел затормозить, чтобы ненароком не сломать противнику кости. Хлынула кровь, рассеивая в воздухе свой острый металлический запах. Ирвин нервно сглотнул, прогоняя непрошенный голод и заставляя себя не ощущать приторный аромат, казалось, окруживший его. Обычно драки велись до первой крови, поединок можно было считать законченным, но Рыбак, зло глянув на противника, попытался стереть алый поток, размазывая его по лицу, сплюнул и ринулся вперед. Вин, не ожидавший такой подлости, отвлекся, и кулак молодого наемника вписался ему в челюсть. Неприятно клацнули зубы, но, тем не менее, уцелели. Губа лопнула, и Ирвин ощутил соленый привкус. Метнувшись вперед, игнорируя предостерегающий окрик Саньки, он сцепился со своим обидчиком, отдаваясь на волю ярости.

—       А ну, стоп! — раздался грозный голос, и в круг фонарного света, описывающего кольцом арену боя, шагнул Свят. — Деремся до первой крови, ребятки, все.

—       Мы не договорили! — зло откликнулся Рыбак, и Святоша тут же вклинился в их бой, расцепив противников, буквально отшвырнув Ирвина в руки подоспевшего Саньки, демонстративно крепко обхватившего приятеля поперек корпуса. Сам же старший наемник остановился перед своим молодым коллегой, пышущим яростью и азартом боя.

—       В следующий раз договорите, — спокойно пробасил он, скрещивая руки на груди и глядя на противника сверху вниз. Святоша был практически на голову выше Рыбака, и существенно шире в плечах, но разница габаритов, похоже, того не смутила.

—       Тебя сюда никто не звал, — рыкнул на Свята молодой боец и попытался прорваться мимо него, не обращая внимания на вялые попытки Глобуса охладить пыл товарища. — Отвали, не суйся в чужие разговоры.

—       Ах ты, сопляк, — зло отозвался старший наемник, ловя руку парня и выкручивая ее с одновременной подсечкой. Прижав упавшего на землю противника, Свят наклонился и спросил: — Может, мне с Саламандрой поговорить? На тему соблюдения тобой Кодекса, а? Или навалять тебе сейчас, ведь ты, фактически, и на меня напал.

—       Пусти, — яростно прохрипел Рыбак, пытаясь вырваться из хватки Святоши. Со стороны его попытки казались довольно смешными: с тем же успехом можно было бороться с каменным изваянием. Масса старшего наемника существенно превышала массу его молодого коллеги. Вин ухмыльнулся, ощущая злобное удовлетворение.

—       Ирвин, исчезни отсюда, — сурово бросил Свят, не оглянувшись. — Ваши кувыркания закончены. Пущу, Рыбак, пущу. Попробуешь рыпаться, сам тебе Кодекс разъясню, мало не покажется.

Вин, настойчиво подталкиваемый Санькой, развернулся и направился ко входу в здание «Тыквы». Дыхание никак не могло вернуться к привычному ритму: в крови еще бурлили злость и неудовлетворенность финалом драки. Ему тоже не нравилось, что Святоша прервал поединок. Ярость требовала отомстить, наказать обидчика, чтобы впредь этот негодяй не посмел и в мыслях оскорблять Леди.

—       Надо было заставить его извиниться! — бешено прошипел Вин.

—       Друг, ты в своем уме? — ласково поинтересовался Саня, стальной хваткой удерживая плечо дампира. — Ты его видел? Это сколько мозгов надо растерять, чтобы со Святом бодаться? Он так же хранит Кодекс, как и Леди, мимо не пройдет. Это все знают. Как и то, что характер у Святоши ровный… пока его не зацепишь. Останешься — сам попадешь под карающую длань. Пошли скорее, успеешь умыться, пока Леди не вернулась.

—       Не успеет, — раздался спокойный женский голос от колонны, поддерживающей козырек крыльца, и из тени выступила наемница. — Иди внутрь, Сань, мы догоним.

Санька несколько секунд колебался, потом решился и обратился к ней:

—       Леди, Вин не виноват. Я все слышал, его…

—       Внутрь иди, — приказным тоном повторила наставница. — Я хочу поговорить со своим учеником. Ему сейчас адвокат не требуется.

Санька похлопал дампира по плечу и поспешно скрылся за дверью, видимо, не желая злить наемницу еще больше. Ирвин замер перед Леди, глядя на нее исподлобья и пытаясь по ее взволнованному лицу прочесть чувства. Насколько она злится? Вроде, ученик ничего не нарушил… Но за сегодняшний вечер произошло слишком много событий, возможно, поединок стал последним камешком, сорвавшим лавину? Машинально стерев ладонью кровь с губ и подбородка, щенок глубоко вдохнул, словно готовясь нырять.

—       Ты же мне сама разрешила не спрашивать позволения… Я не мог сдержаться, этот ублюдок…

—       Ты в порядке, Вин? — перебила его Леди, встревоженно вглядываясь в его глаза. — Я видела, ты два удара пропустил. Сильно досталось?

—       Нет, — удивленно отозвался ученик, гадая, почему его не отчитывают. — Я сознательно позволил ему дотянуться, мне нужно было ослабить внимание и подпустить противника ближе.

—       Стратегия интересная, — кивнула мастер, — но, все же, мне хотелось бы, чтобы ты больше берег себя. Противник может оказаться сильнее, чем ты думаешь. Ты отлично дрался. Я любовалась тобой.

—       Спасибо, — Ирвин внимательно разглядывал наставницу, с изумлением отмечая, что она, кажется, не на шутку встревожена. По всему выходило, что нагоняя можно было не бояться.

—       Он тебя спровоцировать хотел. Мне Фрея рассказала, — коротко пояснила Леди, заметив его вопросительный взгляд. И тихо добавила: — Я волновалась.

Сердце Ирвина забилось быстрее, отзываясь пульсацией в ушах: видимо, удар в челюсть вышел весомее, чем первоначально казалось. По телу растеклось тепло, снимая боль от пропущенных атак.

—       Он хотел на мечах драться. Свят помог, судя по всему. Нам оружие не выдали.

—       Знаю. Будь осторожнее, Вин. Мне все это очень не нравится. Но решать такие проблемы теперь ты должен самостоятельно. Я вступлюсь, разумеется, если ситуация станет слишком опасной. Но, насколько возможно, справляйся сам. Это твой авторитет. Только, прошу тебя, помни, что на кону слишком многое. Не зарывайся, — все так же, тихо и тревожно, попросила Леди.

—       Хорошо, мастер, я буду предельно осторожен, — пообещал Ирвин, едва сдерживая ликование.

—       Зайди, умойся, и возвращайся за стол. Свят идет. Хочу с ним парой слов перекинуться, — кивнула мастер, и Вин, едва не пританцовывая, направился в холл «Тыквы».

***

Злой и разочарованный провалом блестящей, казалось бы, идеи, Рыбак вернулся в бар, забрал вещи и направился к стоянке. Чертов вампир оказался куда сдержаннее, чем он предполагал. Наемник хотел вынудить противника попытаться нанести серьезный удар, таким образом, нарушив Кодекс. А уж они с Глобусом постарались бы, чтобы информация распространилась. В надежности своей защиты Рыбак не сомневался, уверенный, что сдержать вампира сможет: серьезным противником тот не выглядел. Во всяком случае, драк старался избегать. Да и то, как Ирвин пасовал перед своим мастером и ее друзьями, говорило не в его пользу. Свидетель в лице Святоши, курящего на крылечке, тоже был кстати: насколько знал Рыбак, светловолосый воин никогда не питал теплых чувств к щенку Леди. Его вмешательство стало неприятным сюрпризом. Кто же знал, что он настолько ревностно относится к Кодексу! Да и нарушил-то правила Рыбак незначительно: будь Ирвин против продолжения — да, пришлось бы остановиться. А у них все вышло по взаимному согласию.

Быстрым шагом наемник подошел к своей машине и замер. Скрестив руки на груди и прислонившись бедром к капоту, у его автомобиля застыла в ожидании Леди. Хлопковая рубашка лежала рядом, молчаливо намекая, что женщина позаботилась, чтобы одежда не сковывала движений, оставшись в легкой майке. Рыбак молниеносно сунул ключи в карман, освобождая руки.

—       Я так понимаю, ты со мной еще лично не знакомился, — с легкой насмешкой в голосе произнесла наемница, скривив губы в фальшивой улыбке. — Пора исправить этот пробел в твоем образовании.

—       Пришла заступиться за щенка? — холодно отозвался Рыбак, занимая прочную, устойчивую позицию.

—       Ногу правую подвинь к себе, — хмыкнула женщина. — Уроню с полпинка. Ирвин со своими делами разберется сам, он в нескольких шагах от выпуска. Меня занимают другие мысли. Мой ученик не слишком охотно делился подробностями разразившейся ссоры. Но, на твою беду, ваш разговор слышал Свят. И у меня к тебе есть пара вопросов.

—       Внимательно слушаю, — процедил Рыбак, стараясь за агрессией спрятать волнение. Задирая Ирвина, он не заметил появления у стойки бара Святоши. Уверенность, что наемник не вступится за вампира, не распространялась на Леди: эта компания друг за друга стояла горой. При нем не следовало говорить гадостей. Но сделанного не воротишь.

Женщина подняла бровь и посмотрела на собеседника с преувеличенным вниманием:

—       Ты всерьез считаешь, что крут настолько, чтобы задевать мастеров? Не боишься нарваться? Куда более солидные воины стараются выбирать выражения, общаясь друг с другом.

—       Я ничего такого… — с вызовом начал Рыбак, но Леди его перебила:

—       Да ну? Святоша на память и слух никогда не жаловался. Вот, например, отличный перл про «обжиматься по углам». А, еще там было про то, что я предпочитаю общество шлюх.

Молодой наемник напрягся, понимая, что пути теперь два: либо спасовать и отступиться, либо идти до конца. Оставлять в покое вампира он не был намерен, что автоматически исключало первый вариант.

—       Разве я в чем-то солгал?

Леди поднялась на ноги так быстро, что ее силуэт едва различимо мелькнул в воздухе. Рыбак вскинул руку в защитном блоке, но женщина обхватила пальцами его запястье, поддела ступней голень и рывком шагнула в сторону, разворачивая противника спиной к себе. Она была ниже его на полголовы, стройная и легкая, но двигалась так энергично и стремительно, что инерция увлекала за собой, захватывая и подчиняя. Рыбак сосредоточился, попытался переступить, меняя стойку, и остановить вращение тела. Кулак Леди вписался под ребра, обрывая дыхание, а ее нога вновь сбила шаги, заставив запутаться в собственных кроссовках и практически упасть на дверцу машины. Парень едва не стукнулся разбитым недавно носом, но наемница неожиданно придержала его, не дав встретиться с металлом лицом. Ее не по-женски сильные пальцы стиснули запястье, фиксируя захват и лишая возможности двигаться.

—       Слушай меня внимательно, коллега. Прежде, чем тявкать, надо отрастить себе мозг и начать соображать, как и с кем следует разговаривать. Вин сегодня неплохо с тобой потанцевал, поэтому я зверствовать не буду, — тон Леди звучал до противного удовлетворенно. — У меня с твоим мастером лет десять назад был конфликт по поводу одного заказа. С тех пор он старается со мной не пересекаться. Передай от меня горячий привет Саламандре. Узнаешь, почему тебе тоже следует избегать тесного общения со мной и моими друзьями.

—       Я уже давно не щенок, если ты помнишь, Леди, — раздраженно выговорил Рыбак.

—       Два месяца? Три? — вкрадчиво шепнула наемница, прижимаясь к нему теснее и нажимая на запястье, отозвавшееся вспышкой боли. — Да хоть год. Я не слишком симпатизирую Саламандре, но он нормальный мужик. И он учил тебя. Долго. Тратил силы. А теперь ты решил подорвать его репутацию. Уверена, мастер найдет, что тебе сказать. А я, при встрече, обязательно поинтересуюсь, дошел ли до него мой привет. И, да, еще одно. Я тебе не разрешала со мной на «ты» переходить. Бывай, наемник.

Леди разжала пальцы, отступила и, подхватив с капота рубашку, направилась к зданию бара.

Запрос мой Фил отработал до неприличия быстро. Не прошло и суток, как ответ был готов. В конце письма значилось небрежное «проверили трижды», демонстрируя, что информатор тоже не жаловался на память, и о допущенной им когда-то недоработке, едва не приведшей к моей гибели на кладбище, не забывает. Храм пострадал в период Первой волны вампиров. Все, кто находились внутри во время нападения, были убиты. Нашедшие тела очевидцы отмечали, что трупы довольно сильно истерзаны. Не были обнаружены лишь останки двух человек. Бесследно пропали отец Доминик, настоятель, руководивший храмом, и сестра Марта, возглавлявшая группу монахинь, живших при церкви и избравших своей миссией помощь людям из близлежащих деревень и городков. С тех пор место это заслужило славу нечистого. Несколько попыток восстановить деятельность храма бесславно провалились: внутри обнаружилось гнездо вампиров, с которым не удалось справиться ни армии, ни охотникам. Людей тогда не хватало, а зубастые, оккупировавшие церковь, старательно избегали любых столкновений. Они исчезали, прячась в лесах, а после вновь появлялись, жестоко истребляя добровольцев, пытавшихся вернуть здание в лоно церкви. Попытки выкурить тварей прекратились, и храм так и остался заброшенным на много лет.

Спустя немногим более полувека, местные стали сообщать о том, что в храме видят призраков монахинь и священника, которые продолжают вести службы. В то же время в окрестных деревушках стали пропадать люди. Некоторые тела потом обнаружились в укромных оврагах, и причина их смерти не оставляла пространства для воображения: раны от клыков и отсутствие крови. Сообщения привлекли внимание коллег Агаты, и в те места направили группу, для выяснения обстоятельств.

Упомянутый Драгошем отказ охотников помочь местным объяснялся чрезвычайно просто: стая заключила Договор, пообещав не трогать людей. Выходит, то ли деревенские жители по привычке предавались суеверному ужасу, то ли твари слова своего не держали. В любом случае, в ходе недавней плановой проверки, года три назад, никаких нарушений охотники не обнаружили, и трогать зубастых не стали. У славных сынов древнего рода и других дел хватало.

Вампиров в храме, судя по обрывочным сообщениям, действительно, было пять. Старшим из них едва ли больше полутора сотен, а трое более мелких вампиров имели жизненный опыт от семидесяти до девяноста лет.

Я, обдумав полученные сведения, и посоветовавшись со Святом, отправила Драгошу короткое сообщение, содержащее только довольно внушительную цифру. «Работаем», — пришло мне в ответ. Я вздохнула, вновь сожалея о дистанции, которую обязывали выдерживать деловые отношения, и тут же вздрогнула от сигнала рабочего мобильного. «Береги себя. Хочу снова тебя увидеть», — прислал Драгош. Я невольно улыбнулась, и, ощутив прилив сил и хорошего настроения, занялась рутинной подготовкой к заказу.

После драки в баре Вин ходил сумрачный и задумчивый. Я понимала, что его обрадовала моя похвала, но почивать на лаврах дампир и не подумал, и мне было отрадно сознавать, что ученик вырос. Ирвин размышлял о сложившемся положении, но за советом не обращался, а я не стремилась влезать, оставляя за ним право самому разобраться с проблемами. Наведываться в бар мы пока не планировали, на ближайшие «счетные» посиделки, когда мы собирались полной компанией, делясь новостями и проверяя, не случилось ли с кем беды, выпадал наш заказ. Пересекаться с Саламандрой же я не спешила, уверенная, что мои слова ему Рыбак передаст: надо быть совсем идиотом, чтобы поссориться не только с Вином, но и со всей нашей компанией.

Четыре дня подряд мы тренировались совместно со Святошей, срабатываясь и налаживая связки. Я не испытывала необходимости в такой подготовке, но Вин еще ни разу не оказывался в паре со Святом на заказе, им требовалось познакомиться, с профессиональной точки зрения, лучше узнать стиль и привычки друг друга. К моему удовлетворению, Святоша восхищенно качнул головой, отвечая на мой вопрос о его впечатлениях.

Мы выдвинулись на заказ ранним утром, поначалу следуя ровной стреле Северного шоссе, но, не доезжая полсотни километров до Двурожа, свернули на запад, в сторону Свироча. В самом истоке Предгорий затерялась Ларожка: небольшой городок, насчитывающий, едва ли, двадцать тысяч жителей. Являясь последним оплотом цивилизации на пути к горам, населенный пункт имел в своем арсенале пару гостиниц, в одной из которых мы планировали восстановить силы после работы. Оплатив номера и пару часов передохнув после длительного переезда, наша дружная компания отправилась по извилистой дороге к цели. Машина шла медленно и натужно, набирая высоту. С одной стороны от пропасти нас отделяло казавшееся ненадежным ограждение, выполненное из крупных валунов. С другого бока ввысь вздымалась мощная каменная стена горы, серовато-бежевого цвета, покрытая цепкой сетью выгоревшего низкорослого кустарника.

—       Змей полно наверняка, — недовольно буркнул Свят, сменивший меня за рулем, когда мы выдвинулись из Ларожки.

—       Мы в защите же, — недоуменно отозвался Ирвин.

—       Святоша не любит ползучих гадов, — пояснила я, разглядывая пейзаж за окном.

Дорога, заячьей тропой петлявшая по изгибающимся бокам горного великана, внезапно вырвалась на плато, на мгновение продемонстрировав нам восхитительный пейзаж оставшейся внизу долины. И тут же автомобиль нырнул в густой хвойный лес, таинственный и сумрачный даже сейчас, когда угасающий день еще давал достаточное количество света.

Разумеется, соваться к вампирам ночью — это просто классика из фильмов ужасов. Желательно еще и разделиться. Мне же, как героине женского полу, требовалось с поистине художественной выразительностью кричать и бегать кругами, спасаясь от опасности. Мы от души посмеялись над этой картиной вчера, выверяя время и поэтапный план заказа. К сожалению, от работы в дневные часы нас удерживало несколько факторов: первый заключался в том, что зубастые, все же, ночные твари. И днем частенько предпочитают отлеживаться в безопасном месте. Во всяком случае, те вампиры, что оставались ближе к природе, предпочитали именно такой график. Второй фактор был еще убедительнее: если зубастые не почтят гостей вниманием, мы с ног собьемся, выковыривая их из подвалов храма. Если они вообще прячутся там, а не пережидают дневной зной в какой-нибудь уютной пещере. Оставалось начинать с наступлением сумерек, полагаясь на любопытство вампиров и чутье Ирвина. Существовал еще и третий фактор: здесь, в горах, было несколько прохладнее, но не настолько, чтобы насладиться работой в полной защите в разгар летнего денька. Конечно, современные материалы были рассчитаны и на то, чтобы защитить от перегрева, но всему есть предел. Усложнять себе жизнь не хотелось. К тому же мы, в отличие от героев современной киноиндустрии, к работе в ночное время суток были привычны не менее чем наши зубастые объекты.

          Храм вырос перед нами неожиданно, распластавшись на холме, полностью лишенном растительности. Лес обрамлял возвышенность, не рискуя подступать ближе. Здание было небольшим, и представляло собой каменный шестиугольник с чуть скругленными гранями. Окна были длинными и узкими, как бойницы. Намеревавшееся покинуть небосвод солнце едва проникало сквозь них, и казалось, что церковь грозно смотрит на нас темными, прищуренными глазами с агатово-серых стен. Высокую колокольню время явно не пощадило: кое-где куски каменной кладки попросту отвалились, и в провалах угадывался силуэт лестницы. По периметру здания тянулся невысокий каменный забор, отделявший внутренний двор от практически лысой поверхности холма. Мы свернули на подъездную дорогу и, совершив круг почета вокруг холма, подъехали к воротам.

—       Интересно, что заставило вампиров поселиться в храме? — задумчиво поинтересовался Ирвин, выходя из машины и потягиваясь, с наслаждением вдыхая хвойный аромат.

—       Стратегическое положение здания, — ответил ему Свят. — Уединенность, затрудненный доступ, изрядное количество вариантов для того, чтобы спрятаться, если кто-то заявится по их душу. К тому же, человеческое жилье находится в относительной близости, удобно, не надо долго скитаться в поисках завтрака. Вернее, ужина.

Я вытаскивала из багажника оружие, передавая его товарищам, и хмыкнула, услышав следующую фразу ученика:

—       Да, но ведь святая земля и все прочее…

—       Вин, у тебя много проблем было с посещением церкви? — поинтересовалась я.

—       Да нет… — отозвался щенок, — правда, не скажу, что я завсегдатай служб. Не припомню, бывал ли я в храме за последние несколько десятков лет.

Я вскинула руки и забралась пальцами под ворот доспеха со спины.

—       Помочь? — буднично спросил Ирвин, полагая, что с моим костюмом что-то не в порядке.

—       Нет, — отозвалась я, наконец-то расстегнув застежку цепочки. Сжав в пальцах правой руки нательный крест, я развернулась и от души впечатала его ученику в лоб. Тот зашипел и отскочил, потирая кожу.

—       Ты чего? Что это?! — невежливо вскрикнул Ирвин.

—       Святой Крест, — хмыкнула я, разжимая ладонь и демонстрируя ученику причину его страданий. — Очень больно?

—       Нет, — раздраженно ответил Вин. — Жжется. Что за шутки?

Свят засмеялся, глядя на нас, и ответил вместо меня:

—       Жжется, потому что серебро. Слабо жжется, вероятно, потому, что ты дампир. Во всяком случае, следов ожога я не вижу. У вампиров реакция сильнее. Проверни Леди ту же шутку с освященным, но золотым или деревянным крестом, максимум, кожу бы тебе поцарапала.

Я вернула крест обратно на шею и продолжила:

—       К сожалению, Вин, церковь преувеличивает свои силы. Думаю, сознательно, с целью успокоить обычных людей. Полагаю, зубастые — такие же дети Божьи, как остальные. Во всяком случае, я ни разу не отметила, чтобы у вампира возникли проблемы со входом в храм. Да, зубастые стараются не селиться в непосредственной близости от действующих церквей, но у той же Маргариты, как ты помнишь, с этим проблем не возникло: лежала себе спокойно в могилке на кладбище у церковной ограды. Большее значение имеет материал: на серебро и, к примеру, ту же осину вампиры выдают что-то вроде аллергической реакции, как ты знаешь. Убить не убьет, но неприятности доставить, затормозить на некоторое время может. Кстати, освященные предметы работают чуть лучше, но не настолько, чтобы уповать на одну только их защиту.

Ирвин вновь раздраженно потер лоб и заметил:

—       Не знал, что ты носишь крест.

—       Ты многого обо мне не знаешь, — ответила я, фиксируя на себе перевязь с мечами. Остальное, дежурное, оружие я разложила еще перед выездом. — Но истово верующей меня тоже назвать нельзя.

—       Я мало знаю наемников, которым присуще абсолютное неверие, — негромко добавил Святоша. — Работа у нас такая. Способствующая надежде на чудо.

Ирвин тоже разместил свое оружие и, обиженно посматривая на меня, занял место за моим правым плечом.

—       Ну что, — подал голос Свят. — Пошли?

Мы беспрепятственно вошли на территорию храма: тяжелая, сбитая из толстых деревянных брусков створка ворот жалобно поскрипывала, покачиваясь на одной петле. Второй створки и вовсе не существовало. По внутреннему двору, мощенному мелким светлым камнем, сквозняк неутомимо гонял сухие клоки травы. Никаких признаков недавнего пребывания человека мы не обнаружили. Не то ночевавшая здесь бригада рабочих тщательно собиралась, сбегая из нечистого места, не то кто-то прибрался за ними. Чтобы совсем не нарушать канонов жанра, мы, все же, разделились: я осталась осмотреть двор, мужчины обошли здание храма вокруг, двигаясь навстречу друг другу, и вернулись ко мне. Встретившись через пару минут, мы синхронно покачали головами. Территория представляла собой обычные развалины, и никаких, даже мало-мальски заметных намеков на присутствие здесь жизни, не нашлось. Заодно мы проверили наличие дополнительных выходов и обнаружили, что в церковь ведет две двери: одна — центральная, вторая же представляла собой невзрачный выход с задней стороны здания, явно ведущий в подсобные помещения за алтарем.

—       Снова разделяемся? — тихо хмыкнула я.

—       Ага, — согласился Свят, — конечно. Пошли через парадный вход, нутром чую, нас должны встретить.

Внутри было сумрачно и затхло. В отличие от улицы, здесь, все же, царила прохлада, но удовольствия она не приносила, потому что в воздухе разлился застарелый запах тлена, присущий заброшенным зданиям. Освещения нам не потребовалось: сквозь трещины и проломы в стене с улицы проникало тускловатое свечение, так что полной темноты внутри не было. Ирвин без проблем видел даже при отсутствии света. Для нас со Святом сумрак тоже не был препятствием: за столько лет наши глаза научились подстраиваться под условия недостаточной освещенности, требовалось лишь дать им пару минут на адаптацию. Не торопясь, мы вслушивались в пространство и осматривали небольшое помещение, предваряющее вход в центральную часть храма. Стены были изранены временем и природой: камень местами искрошился и осыпался. Убранство храма, и без того небогатое, полностью лишилось своей строгости, проиграв бой с пылью и разрушением. Чаша, предназначенная для святой воды, пустовала, изрезанная паутиной трещин. Внутри лежали какие-то рыже-коричневые крошки, словно осыпавшиеся со стены мелкие камушки. Свят почти бесшумно двинулся вперед, тронул содержимое чаши затянутыми в перчатку пальцами, растер крошки и удивленно поднял глаза. Я вопросительно дернула подбородком. «Кровь», — жестом показал Свят, мимикой выражая недостаточную уверенность в своем выводе.

Через открытую дверь потянуло сквозняком, причем воздух шел из внутреннего помещения наружу. Ирвин глубоко вдохнул, и его верхняя губа инстинктивно дрогнула, обнажая клыки. Я вновь задала немой вопрос, теперь уже ученику, но он отрывисто помотал головой, прикрыл глаза, вновь втянул носом воздух и быстро стал комментировать жестами. «Вампиры. Пятеро. Двое сильные. Есть что-то еще». Выглядел мой ученик весьма органично в окружавшей нас обстановке: высокий, худой, затянутый в черный доспех, черноволосый и бледный, как призрак, он составил бы счастье истинного любителя кошмаров. Только карие глаза пылали ярким азартом охоты, придавая его лицу несколько демоническое выражение. Обнажившиеся клыки дополняли картину, навевая жуть и заставляя зябко поеживаться. Свят, украдкой поймав мой взгляд, указал глазами на щенка и с улыбкой передернул плечами. Я подмигнула и приглашающе дернула головой в сторону двери в центральное помещение храма. Мы обнажили оружие и собрались.

Я вошла внутрь первая, мужчины чуть позади, прикрывая с флангов. От моих ног вперед убегала дорожка центрального нефа. Вероятно, раньше здесь располагались ряды скамей, но сейчас пространство заполняли лишь деревянные обломки. Высокие колонны, поддерживавшие смыкавшийся над нашими головами свод, устремлялись вверх, придавая легкость тяжеловесному каменному интерьеру. Возможно, ранее на стенах были фрески или барельефы, но различить сейчас что-то на мутно-сером камне было невозможно: и из-за царившего сумрака, и из-за потеков грязи, уродливыми пятнами залепившей почти все поверхности. Напротив меня, за алтарем, возвышался большой каменный крест. Казалось, разруха не тронула только его: он был цел, чист и буквально светился, искрясь в удачно упавшем луче тусклого света вкраплениями чего-то яркого. Возможно, слюды. Или серебра. К удивлению, аккуратно прибранным оставался и алтарь. Но более никаких намеков на религиозные атрибуты я не заметила. Назвать меня ревностно верующей, как я и говорила ранее Ирвину, было нельзя. Но традиции в Княжестве оставались сильны, особенно на фоне обострившейся угрозы. Не следовать им было бы предосудительно для добропорядочной семьи, поэтому в детстве я регулярно посещала церковь вместе с родителями, и имела довольно четкое представление об укладе религиозной жизни.

Прямо перед алтарем, напротив нас, замерла весьма колоритная парочка: высокий, широкоплечий мужчина с платиново-белыми волосами, одетый в традиционную сутану, стоял, молитвенно сложив руки на груди. У его плеча застыла женщина, облаченная в серое сестринское платье. Кроме строгого и несколько отрешенного лица с огромными глазами, глядящими куда-то сквозь пространство, мы могли разглядеть лишь узкую полоску пепельных вьющихся волос, выглядывающих из-под платка. Я без труда узнала виденные на приложенных Филом старинных фотографиях лица отца Доминика и сестры Марты. Так вот, куда они делись… Выходит, обратившись, служители церкви решили не покидать привычного места.

—       Мы рады приветствовать вас под сводами нашего храма, братья и сестра, — раздался глубокий звучный мужской голос, и сознание заволокло пеленой, окрашивая мир в золотистые тона. Зубастый пытался нас морочить. — Что привело вас к нам?

—       Ну, уж точно не желание провести ночку в молитвенных бдениях, — хохотнул Свят, сосредотачивая взгляд на кресте позади фигуры священника. У каждого свой способ сбрасывать морок, общим был лишь один прием: избегать зрительного контакта.

—       Вы охотники? — спросил священник, все так же источая густую патоку, связывавшую мысли и расслаблявшую тело. Противостоять ей становилось все труднее, и я закусила губу, болью стараясь вернуть контроль над сознанием. — Мы скрепили с вами Договор, и у вас нет причин винить нас в его нарушении.

—       Мы не охотники, — продолжил диалог Святоша. — Нам заплатили за то, чтобы вы убрались отсюда, и мы намерены добиться своего.

Я не понимала, к чему эта беседа, ведь цель нашего прихода была ясна, и вступать в переговоры не было ровным счетом никакой необходимости. Но мои запястья тяжелели, пальцы едва удерживали рукояти клинков, ноги становились ватными, и желание прервать разговор истаивало, превращаясь в едва слышно зудящую на грани сознания мысль. Судя по многословности обычно молчаливого Святоши, он испытывал нечто подобное.

—       Но мы никому не мешаем! — горячо воскликнула сестра звонким, высоким голосом, протягивая к нам ладонь с зажатыми металлическими четками, словно доказательство чистоты намерений. — Да, нашу смертную жизнь прервали, подарив нам отсутствие человеческих страданий, но мы нашли в себе силы продолжать нести свет Божий, избегая вреда людям.

—       В чаше засохшая кровь, — зачем-то произнес Свят, делая неуверенный шаг и приваливаясь боком к колонне. Руки, сжимавшие оружие, обессиленно опустились вниз.

—       Ржавчина, — медовым тоном отозвался священник.

—       Лизнуть, что ли, пойти, — насмешливо предложил Ирвин у моего правого плеча, и меня словно встряхнуло. Нити, опутывающие разум, ослабли. На одно мгновение, чтобы вновь стянуться гарротой, сдерживая мысли. В этот момент снова потянуло сквозняком, и мой щенок еще раз втянул носом воздух, струящийся из темной двери справа от алтаря. — Они врут, Леди. Кровью пахнет. Человеческой. Живой.

—       Да, — спокойно согласилась я, глядя перед собой, в огромные глаза монахини, ставшие вдруг удивительно близкими и яркими.

Вин встревоженно оглянулся на меня и хлестко ударил ладонью по моей щеке. Боль отрезвила, в легкие хлынул затхлый воздух, разгоняя чужую волю, сдерживавшую бессильно рвущийся на свободу инстинкт. Я встряхнулась и бросилась вперед, а Вин подскочил к Святу, «прописав» ему то же лечение, что и мне. До целей оставалось метра три, когда вампиры сместились, кинувшись в разные стороны. Из двери справа выскочила еще одна «монахиня», миниатюрная девушка в сером монашеском платье.

 —      Они одни, Марта, — воскликнула она, низко пригибаясь и оскаливаясь в мою сторону.

За нашими спинами появилось еще двое вампиров, мужчин, вошедших через ту же дверь, что и мы. Обошли, все-таки, гады.

—       Вынуждены все же пригласить вас переночевать с нами, — произнес священник, останавливаясь перед Святом.

—       Не сегодня, отец, — ответил тот, разогревая вращением запястья, сжимавшие вновь обретшие легкость клинки.

 Я подняла оружие, и, размахиваясь, пошла на сближение с мелкой вампиршей. Наибольшую опасность представляли те, что встретили нас. Отца Доминика взял на себя Святоша, таким образом, Ирвин остался в одиночестве против Марты и двух вампиров помладше. Я всем сердцем хотела ему помочь, но и оставить за спиной зубастую не могла. Цепь шагов завершилась разворотом, я сознательно замедлилась, подставляя спину и дожидаясь броска вампирши. Перехватила правый меч обратным хватом. Противница предсказуемо бросилась на меня, и я ударила назад, из-под руки, тут же разворачиваясь. Рана вышла неприятной, я попала в живот, и зубастая секунду промедлила, втягивая воздух в легкие. Но срубить голову сразу не удалось, тварь резко отклонилась назад, пропуская удар с левого клинка. Вынудив меня на ходу менять тактику, монахиня сделала еще шаг назад. Я придала ей инерции, ударив сапогом в бедро. Вампирша упала лицом вниз, подставляя руки. Левый меч я вонзила ей в спину, не особо надеясь из этой позиции попасть в сердце: мне нужна была лишь драгоценная секунда. Посеребренный клинок заставил противницу промедлить. Получив необходимую фору, я шагнула вперед и срубила голову.

—       Минус один, — крикнула я, разворачиваясь и со всех ног бросаясь к Ирвину. Тот все же противостоял троим, двигаясь с умопомрачительной скоростью, сплетая из парных клинков сверкающее облако защиты. Но выдержать такой сумасшедший темп долго не удалось бы и ему, и я на полном ходу врезалась в Марту, своим телом сбивая ее с ног и уводя от ученика. Увы, мне устоять тоже не удалось: мы с зубастой покатились по полу в сторону правого нефа.

Рывком поднимаясь, краем глаза я отметила, что Свят танцует со своим противником, пытаясь его достать. Но двигался мертвый священник слишком быстро, и в их поединке пока что держалось равновесие сил. Ирвин, освобожденный от третьей нападавшей, почувствовал себя свободнее, и постепенно разворачивал атаку, но перехватить инициативу ему почему-то не удавалось. Марта тоже поднялась на ноги и бросилась на меня. Длинные четки вращались в ее руке, грозя спутать мое оружие. Удивительно, но платье в пол ничуть не мешало ей, не захлестывало ноги, не попадало под шаг. Я испытала укол зависти. Марта отступила, замирая в паре метров от меня, зло глядя в мое лицо. Я поспешно отвела взгляд и двинулась вперед, сокращая расстояние и намереваясь полоснуть ее длинным обманным выпадом по туловищу. Вампирша не дала мне осуществить намерение, шагнув за колонну. Мне пришлось догонять ее, что, разумеется, лишало преимущества, но выбора не оставалось.

—       Доминик! — вдруг воскликнула моя противница.

—       Уходи, Марта, — глухо и напряженно отозвался священник. Ирвин, бросив скользящий взгляд назад, чертыхнулся и резко отступил, приближаясь к Святу. Я, на долю секунды отвернувшись от своей противницы, оглянулась на наемника и поняла причину тревоги ученика: движения мужчины замедлялись, становясь все более вязкими. Вновь вернув внимание к Марте, я едва успела поймать на меч летящую мне в лицо когтистую руку и, ударив наотмашь, отсекла несколько пальцев. Вампирша взвыла и бросилась прочь, к алтарю.

—       Меняемся, мастер! — крикнул Вин, и я, преодолев в четыре стремительных шага расстояние между нами, встала перед его противниками. Ирвин, на ходу убирая мечи, затормозил, с силой ударяя Свята в плечо, и бросился бежать, набирая скорость, чтобы догнать уходящую Марту. Отпускать ее мы не хотели: судя по информации Фила, под церковью находились подвалы, куда обширнее, чем верхние помещения. Святоша выдохнул и, зло зарычав, с удвоенной силой бросился на противника.

          Мой щенок, тем временем, добежал до алтаря, подпрыгнул, хватаясь руками за узкую поперечную перекладину каменного креста, по инерции качнулся вперед и приземлился точно на пути Марты, отрезая ей дорогу во внутренние помещения.

—       Что ты делаешь с ними, брат? — отчаянно воскликнула вампирша. — Ты же наш!

—       Я тебе покажу сейчас, насколько я «ваш», сестра, — угрожающе рыкнул Вин. — Твои чары на меня не действуют, расслабься.

Мои противники действовали слишком слаженно, словно годами отрабатывали связку. Я в полной мере осознала причину затруднений Ирвина. Прошло минуты полторы, а я до сих пор не видела возможности перейти в наступление. Наконец, улучив момент, я коротким прыжком переместилась вправо, встав так, чтобы один вампир оказался на пути другого. Ударила ногой, толкая ближнего зубастого назад, в объятия приятеля, и тут же сделала тяжелый выпад, протыкая потерявшего равновесие врага. Тот глухо зашипел, обнажая клыки. Его товарищ мощным толчком кинул напарника на меня, но я, ожидавшая этот логичный маневр, качнулась в сторону, пропуская тело мимо, и, вложив всю силу в удар, снесла второму вампиру голову. Мгновенно развернувшись, я нагнала оставшегося противника. Пригнулась, уходя от удара, нацеленного мне в шею. Качнулась вправо, избегая обманного замаха другой кисти. И, скрещивая мечи «ножницами», ударила тварь под подбородок. Клинки перерезали кожу и мышцы, но позвоночник таким образом не перерубить: силы не хватило. Вампир отступил назад, хватаясь за кровоточащее горло. Я подсекла его ноги, роняя противника на колени, и, наконец, срубила голову. Усталость накатывалась, делая руки тяжелыми и медлительными. По спине и лицу градом катился пот. Весь бой занял около двенадцати минут, а это чертовски долго, если учесть темп сражения и вес оружия. Снедаемая беспокойством за Святошу, я обернулась и тут же получила сильный удар в грудь. За то время, пока мы с Ирвином были заняты своими противниками, Доминику удалось пробить защиту Свята. Мой товарищ сидел на полу, привалившись спиной к колонне, и держался рукой за левый бок. Я поняла, что он жив, когда его голова резко дернулась, словно сбрасывая оцепенение. Священник же переключил внимание на меня. Прижав меня спиной к стене и фиксируя крепкими, словно стальными, ладонями руки, зубастый хищно рванулся к моей шее. Я, что было сил, ударила его лбом в переносицу, потом ногой в голень, пытаясь выбить из равновесия. Но все было тщетно: мой противник стоял крепко, как каменная статуя. Сильное и жесткое тело не давало мне шансов вырваться. На секунду выпустив мой локоть, он наотмашь ударил когтями по моей щеке, оставляя глубокую царапину. Боль обожгла меня, разливаясь жаром от виска до подбородка. Я, сдерживая крик, с шипением втянула воздух. В голове звенело после атаки лбом. Глаза вампира оказались напротив моих, и в сознание начало медленно проникать чуждое влияние, сковывая волю. Я хотела позвать Свята или Вина, но язык меня не слушался.

Однако в следующую секунду вампир как-то странно хрюкнул и ткнулся головой мне в плечо: оставленный без внимания Святоша очнулся и, ринувшись мне на помощь, ударил зубастого тяжелой рукоятью в основание черепа. Отбросив противника  в сторону, мужчина воткнул ему в сердце длинный посеребренный кинжал, лишая на какое-то время способности двигаться и соображать, и, тяжело размахнувшись, перерубил шею. Жадно дыша, Свят посмотрел мне в глаза.

—       Цела?

—       Да, — так же тяжело выдохнула я. — Царапина. А ты?

—       Тоже мелочи, ушиб будет. Чуть не съел тебя, тварь, — ругнулся Святоша.

Мы оглянулись по сторонам, в поисках Ирвина. Тот замер позади алтаря, прижимая свою жертву к широкому основанию креста, почти копируя нашу с Домиником позу: мертвой хваткой удерживая предплечья вампирши.

—       Мастер? — в коротком вопросе звучала неподдельная тревога.

—       Порядок, — отозвалась я. — Цела.

—       Тогда вниз, — кивнул Вин на дверь за своей спиной. — Там живые. Минимум, один.

—       А ты? — спросил Свят, приближаясь к нему. — Помощь нужна?

Марта трепыхалась в руках моего ученика, делая вялые попытки вырваться. Подойдя ближе, я обнаружила, что ее левая рука висит плетью, а рот и подбородок залит кровью. Судя по всему, мой добрый ученик выбил ей клыки.

Вин плотоядно ухмыльнулся и ответил Святоше:

—       Иди с Леди. У меня тут дело к прекрасной Марте.

Наемник иронично поднял брови, но я, взяв его за локоть, потянула за собой, тихо поясняя:

—       Не совсем такое. Ирвину надо слегка подкрепиться.

На пороге Святоша все же обернулся и, увидев, как жадно приник мой щенок к шее судорожно вздрагивающей в его руках вампирши, передернулся от отвращения.

—       Пошли, — поторопила его я. — Он и так стесняется.