Стекло между нами

Возрастное ограничение строго 18+
Содержит нецензурную брань.
Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

От автора
Все герои написанной мной книги совершеннолетние, они старше 18 лет.
Спасибо!

Настя

Злость клокотала в груди, как закипающий бульон в котелке. Мне хотелось рвать, метать и убивать. Чем я скоро и займусь. Моему мужу осталось жить совсем недолго.

Во дворе мне невероятно повезло, я сразу нашла свободное парковочное место и лихо втиснула свою машинку между другими.

По сторонам не смотрела. Не хотела отвлекаться, чтобы сохранить в себе просыпающийся вулкан, который все вокруг зальет лавой. Как же я зла сейчас!

Лифт поднял меня на двенадцатый этаж. Сунула ключ в замок, зашла в прихожую и замерла, прислушиваясь к тишине. Я слышала, как в груди грохотало собственное сердце, как под ногами скрипели половицы.

Замерла в дверях гостиной. Вся злость, бурлившая в груди, испарилась, стоило только увидеть взлохмаченный затылок темных волос.

В комнате бардак. На полу небрежно валяются коробки, пакеты, какие-то проводки и толстая книжка, похожая на инструкцию.

На цыпочках прошла в комнату, села на краешек дивана.

Виталий увлеченно играл в новую приставку, которую сегодня купил. И если минуту назад я готова была его убить, то сейчас лишь могла побурчать немного из-за того, что он потратил деньги с нашего накопительного счета.

Мы копили не первый год деньги на собственную квартиру. Мечтали о полноценной семье с двумя детьми, когда будет собственный угол. Это было наше обоюдное решение. Как только поженились, стали копить на первоначальный взнос, чтобы взять ипотеку с минимальным процентом и сроком.

— О, Насть, ты дома! – радостно заметил меня Виталий, ставя на паузу игру. – Привет.

— Привет.

Радость с ноткой горчинки заполнила меня от встречи с любимым после рабочего дня.

Правда, в голове обиженно стучала мысль, почему он так поступает со мной. Но сразу же вопрос потерял свою остроту, когда я оказалась в объятиях мужа.

Он поцеловал меня в макушку и зарылся лицом в волосы. Я вздохнула и прижалась губами к его голому плечу. Кожа пахла гелем для душа с ароматом цитрусов.

— Приставку купил, — признался Виталий, слегка отстраняясь от меня. — Знаю, что ты будешь сердиться, поэтому сразу объясню, почему мне она необходима. В следующем месяце планируется большой проект по написанию игр для вот этой приставки. У меня две недели, чтобы понять структуру и всякие фишки, которые должны зацепить потенциального покупателя.

— То есть увеличить в нашей стране количество игроманов?

— Не забывай, что от их количества зависит моя зарплата. Чем больше они будут играть, тем больше у меня будет работы, — Виталий чмокнул меня в нос. — Хочешь есть? В холодильнике ничего нет, поэтому предлагаю сходить в кафе неподалеку от дома.

— Хочешь потратит еще деньги? — ироничные нотки проскользили шустрее, чем я успела прикусить язык.

Виталий не обиделся, подмигнул мне.

— Я хочу накормить любимую жену. Деньги я заработал, бывшему однокласснику кое в чем помог. Я мигом оденусь и пойдем.

Интересно, Виталий понимает, насколько сексуально выглядит в одних спортивных штанах? Он подобен модели, позирующей для мастеров-скульпторов. Каждая мышца притягивала взгляд, а рельефные кубики на животе будоражили воображение.

Мы вместе уже так долго, что сексуальное влечение должно было давно угаснуть. Однако ничего подобного. Если я не уставшая, мне хотелось мужа каждую минуту, каждую секунду контакта кожа к коже. Я люблю его прикосновения, его ласки. Его страсть сводила с ума, он умел заряжать своим безумием.

— Прежде чем мы пойдем, я хочу получить свой ежевечерний поцелуй, — капризно заявила я, когда Виталий появился передо мной.

Он широко улыбнулся, протянул ко мне руки, чтобы я за них схватилась. Как только мои ладони оказались в его, дернул на себя и сразу же заключил в крепкие объятия.

А потом весь воздух исчез из легких, как только его губы накрыли мои и наглый язык проник в рот. Ноги подогнулись, туман наполнил голову. Мне совершенно не хотелось выходить из квартиры. Мысленно уговаривала мужа изменить маршрут, но мы двигались в сторону выхода.

— Сначала поесть, а потом все остальное… — сладко пообещал Виталий, выпуская меня из своих объятий.

— И никаких игр перед сном? — томно заглянула я в его голубые глаза.

— Сегодня меня ждет более интересная игра, — похотливо улыбнулся он и шлепнул меня по заднице.

Я вскрикнула от неожиданности и возмущенно глянула на супруга.

Ожидая лифт, мы, как влюбленные, переплели наши пальцы. А когда за нами закрылись стальные двери, продолжили прерванный в квартире поцелуй.

Можно ли любить человека больше трех лет? Можно.

Я каждое утро, просыпаясь раньше Виталия, любовалась его красивым лицом и спрашивала себя: за что мне такое счастье? Он, конечно, не идеальный, а мне не нужен правильный. Мне важно, чтобы рядом был тот, от которого сердце сбивалось с ритма и колени подгибались.

В кафе в будние дни людей совсем мало, поэтому к нам быстро подошла официантка и приняла заказ. Виталию кто-то настойчиво писал сообщения в мессенджере. Пока он отвечал, я коварно положила руку ему на колено и вырисовывала замысловатые узоры. Мое внимание отвлекало его, но не сердило, более того, оно его возбуждало. Пару раз задевала ширинку и чувствовала там бугор.

— Шалунья, — шепнул муж на ушко, перехватив под столом мою руку. — Обещай мне, что будешь такой же дерзкой, когда мы вернемся домой.

— Обещаю. А еще… я тебя люблю.

— Сильно?

— Очень. Только давай договоримся, что дорогие покупки мы будем обсуждать, а потом приобретать.

— Я верну потраченные деньги, не переживай, моя любимая жаба.

— Жаба? — показательно возмутилась я, ударила Виталия кулаком по плечу. Он рассмеялся, притягивая меня к своей груди.

— Я же сказал любимая жаба, — поцелуй вышел невинный.

Я улыбнулась от такого целомудрия, голод заставил нас отлипнуть друг от друга и переключить наше внимание на еду. Мне нравились наши посиделки. С удовольствием слушала мужа, хотя не совсем понимала, о чем он говорил. Весь его профессиональный сленг для меня звучал как язык инопланетянина. Постепенно наш разговор сошел на бытовые темы.

Я напомнила, что скоро подойдет день оплаты аренды квартиры. Виталий тяжело вздохнул и без аппетита доел кусок мяса. Потом вспомнила, что у моей машины скоро плановый осмотр и на это тоже нужно выделить определенную сумму. Покупка игровой приставки существенно подорвала бюджет, потому что ежемесячный взнос в копилку в этот раз будет больше, чем планировалось.

Виталий кисло улыбнулся. Его проза жизни совсем не воодушевляла. Игривое настроение, которое было у нас в самом начале ужина, сошло на нет. Из кафе выходили понурые.

— Может, продадим твою машину?

— Шутишь? — удивленно вскинула брови. — Я на общественном транспорте разорюсь. Директор постоянно посылает меня с поручениями в разные концы города.

— А ты пошли его.

— И попрощайся с зарплатой. Может, продадим твою приставку, которую ты купил год назад? Думаю, она в цене не сильно упала.

— Не, — Виталий замотал головой. — Она мне еще нужна, некоторые игры до сих пор на ней проверяю.

— Тогда заработай в ближайшие дни ту сумму, которую сегодня потратил, чтобы я не докладывала деньги, тогда на все хватит, — я выдернула свою ладонь из хватки Виталия и скрестила руки на груди.

— Насть, не начинай!

— А что мне прикажешь делать?

— Я же не считаю твои траты! — обозлился Виталий, повышая на меня голос. — Ты сама ежемесячно до хрена спускаешь денег на себя! Там тысяча на реснички, там тысяча на маникюр. Потом вдруг вспоминаешь, что тебе новая кофточка нужна. И я ни разу тебя этим не попрекнул. А ты сейчас устраиваешь концерт из-за приставки. Да верну я эти долбаные деньги!

Виталий выглядел оскорбленным. Глаза пылали, он дышал часто и поверхностно. Обвинительная речь далась ему тяжело.

Я смотрела на него и чувствовала себя виноватой, что посмела предъявить претензии. Разочарование, подобно нефтяному пятну в море, расползалось внутри, проникая в каждый уголочек моего сознания. Что муж увидел, глядя на меня, не знаю. Тут же потянулся в мою сторону и ласково произнес:

— Насть...

Я не дослушала, развернулась и побежала в сторону дома. Мне нужно побыть одной. Кто-то скажет, милые бранятся, только тешатся, и будут абсолютно правы, но желание отгородиться от Виталия велико. Некоторые представления о жизни у нас не совпадали.

— Насть, постой!

Но я уже выскочила на тротуар и побежала, как будто за мной гналась стая злых волков. Муж меня догнал быстрее, чем я успела задохнуться от бега. Мы стояли перед домом на парковке.

— Насть, постой. Ну не делай из мухи слона!

— Из мухи слона? – взорвалась я, но тут же вспомнила о любопытных соседях, которым будет по душе реалити-шоу под окнами. Только сбавить тон сложно, когда внутри все кипит. Обернулась и попятилась, сверля мужа негодующим взглядом.

— Не ходи за мной!

Развернулась, замечая буквально перед носом капот внедорожника.

Сердце пропустило удар от неожиданности. Водитель пристально уставился на меня. От его взгляда побежали мурашки.

Возникло странное ощущение томления и волнения одновременно. Сегодня у меня эмоциональный хаос внутри.

— Насть!

Голос Виталика привел меня в чувство. Я перестала пялиться на водителя и обернулась к мужу, стоящему неподалеку. Меня раздирали противоречивые чувства. Мне хотелось кинуться к нему, услышать, что он разрулит все, решит проблемы. Сдерживала себя от этого порыва. Я должна Виталию объяснить своим поведением, что в семье эго нужно откладывать в сторону.

Дернулась к своей машине, спиной ощутила, как муж следует за мной.

— Настя! Настя! Стой! Ну куда ты сейчас поедешь? Малыш!

Мне хватило моральных сил не растаять от ласкового тона Виталика. Уверенная в решении, села за руль и успела резко стартануть до того, как муж распахнул переднюю дверцу.

Куда поехать? Все варианты, что приходили в голову, связаны с Виталиком. Мы везде были с ним вместе. Каждое место пропитано нами.

Не решив, куда податься, остановилась у выезда со двора. Бросила взгляд в зеркало заднего вида. Внедорожник, который меня чуть не сбил, занял мое место, где только что была припаркована машина. Жаль, нельзя место столбить за собой, чтобы потом мучительно долго не искать хоть какую-то нишу, куда можно втиснуться через пару часов.

Вспомнила взгляд водителя и свои мурашки. Странная реакция собственного тела на незнакомого мужчину поставила меня в тупик. Я не знала, как ее понимать.

Может, не стоит зацикливаться? Подумаешь, мурашки...

Алексей

Во время парковки к новому дому я чуть не бортанул резвую дамочку.

Как таким права выдают?

Пока я примерялся к свободному месту, она влетела на него, не обращая внимания, что я тут корячусь и разворачиваюсь, чтобы припарковаться.

Зря корячился. Дамочка впихнула свой потрепанный драндулет в свободную дыру парковки, выскочила из-за руля, хлопнула дверью так, что та чудом удержалась и не отвалилась. Крутнула своей очень даже ничего попкой и скрылась в моем подъезде.

Значит, соседка.

Я цокнул языком, делая пометку найти ее и понаблюдать. Если у нее настолько старый драндулет, значит, сама накопила и купила. А он будет ломаться. Бедные барышни ничего не смыслят в автомобилях и автомастерских. Я вполне могу подкатить и помочь. А дальше…

Я мотнул головой, стряхивая посторонние мысли. Не о том думаю, проблем хватает и без соседки с аппетитной попкой.

Лучше вернуться к моим планам и поискать другое свободное место.

Квартира на двенадцатом этаже еще встречала эхом пустых помещений. Мы с дочерью только-только въехали, купили пару матрасов, разложив их в разные спальни. Необходимую кухонную утварь, чтобы сготовить холостяцкие пельмени и сосиски. И стиральную машинку. Она первая заняла свою законную нишу в большой ванной комнате.

При переезде я не пытался экономить на жилье.

Мы оставили вполне обжитой уголок в старом городе и рванули поближе к столице. Варьке еще предстояло доучиться, и я занимался переводом ее с нашего областного ВУЗа в столичный. После этого мне нужно будет вернуться к бизнесу.

Долю старого я продал партнеру, но совершенно не собирался уходить на покой. Для сорока лет рановато лежать на диване, плевать в потолок и планировать рыбалку. Во мне еще бурлил азарт и вызов — смогу ли я с нуля поставить бизнес рядом со столичными акулами?

Я был уверен в себе. Не жалел ни о чем. Лишь бы Варька, моя двадцатилетняя дуреха, забыла своего придурка-хахаля, из-за которого хотела броситься с моста.

Как сейчас помню свое бешенство. Я тогда готов был оторвать тому ублюдку башку. Хотел рвать и метать за Варьку!

Я растил ее с младенчества один, когда ее мать, редкостная тварь, решила, что слишком молода для семьи и детей, и свалила в закат с мимо проезжающим дальнобойщиком. Я еще некоторое время ждал, что опомнится, одумается, даст о себе знать… Захочет вернуться о дочери, в конце концов. Но нет. Она пропала с концами.

После развода я дал себе слово, что моя дочь никогда не почувствует себя в чем-то ущемленной. Что неполноценная семья на ней никак не отразится.

Спустя двадцать лет я не собирался терять свою дочь из-за какой-то там неудачной любви. Я готов был потерять обжитой дом, бизнес, друзей, связи, но не дочь!

Поэтому по совету работающего с Варькой психолога я увез ее из города с плохими воспоминаниями. Как говорят, с глаз долой — из сердца вон.

— Варь? Ты где? Возьми у меня пакеты.

В ответ тишина.

Черт! Мы же договорились, что она сидит и ждет меня дома.

— Варь?!

Я стащил с ног кроссы, и прошел на кухню, оставив пакеты на полу. Стола у нас еще не было.

Дверь на широкую лоджию, опоясывающую квартиру с внешней стороны, открыта. Оттуда вместе со звуками улицы доносился тихий Варькин бубнеж.

Сердце сжалось и понеслось вскачь. Паника накрыла мощной волной. Я даже на секунду забыл, как дышать.

Двенадцатый этаж, ёпт! О чем я думал, подписывая бумаги?!

— Варя! Не делай этого!

Я ворвался на лоджию, в два прыжка подскочил к дочери и сдернул ее с широкого подоконника открытого проема остекленной лоджии. Сердце все еще грохотало в груди. Так и до инфаркта недолго. Не хватало еще оставить дочь сиротой.

— Пап, ты охренел? — взвизгнула Варька, срывая с ушей наушники.

— Что ты делала на окне? — срывающимся голосом допрашивал я, не выпуская ее локоть.

Варька закатила глаза, толкнула меня в грудь и отошла. С характером, да, но проявляет его не тогда, когда надо. Хотелось надавать ей подзатыльников, чтобы в голове все встало на правильные места.

— Музыку слушала. Псих!

— Варь, здесь высоко! Не смей сидеть на подоконнике.

— А где мне сидеть? — Варька развела руками, укоризненно указывая на голую квартиру и такую же лоджию.

— Поехали в маркет. Выберем тебе кресло для лоджии, — кивнул я, принимая справедливый упрек.

— Хочу плетеное, — капризно добавила Варя.

— Хоть качалку, — согласился я, подкидывая в руке ключи с брелоком и обнимая дочь.

Когда-нибудь меня отпустит, и я не буду вздрагивать от страха, что потеряю ее.

Но… может, обнести лоджию решеткой?

Декоративной?

Двенадцатый этаж все же.

***

— Опять доставка! Задолбало. Спим на полу, жрем на полу, сидим на полу!

Я понимал Варьку, но ничего не мог поделать. Во-первых, мой внедорожник не вместит в себя ни стол, ни кресло. Все, что мы взяли сегодня сами, без доставки, это широкоформатный телевизор. Но даже с ним я сомневался, что в коробке он пролезет в машину.

Все остальное в нашу квартиру делалось под заказ. Кухонная стенка, столы и стулья, мягкая мебель и кровати. И на все нужно было время.

— Ну давай хотя бы кресло возьмем? — ныла дочь.

— Завтра доставят, Варь. Мне некуда его втиснуть, я бы с радостью…

— Бесит!

Я кинул ей ключи, указав на выход, взял тележку с телевизором и поехал за дочерью к парковке.

Шел сзади и разглядывал дочь. Капризы простительны в тринадцать. Тогда я списал бы все на подростковые психи. Но ей двадцать.

А ее возрасте я остался с младенцем на руках и думал, как содержать семью, где, нахрен, взять денег. После побега жены не было времени страдать херней, типа несчастной любви, разбитой семьи.

Ничего. Устрою Варьку на учебу, будет меньше времени сидеть на подоконниках, а больше заниматься за столом с учебниками.

Но приключения этого дня еще не закончились. Вечером найти свободное место у дома оказалось еще проблематичнее.

— Долбаный муравейник, — ворчал я, по четвертому разу пробираясь между припаркованными и просто брошенными кое-как машинами.

И тут на дорогу передо мной выскочила та самая соседка. Я резко надавил на тормоз, клюнув носом внедорожника.

Определенно день говно.

Дамочка ничего не замечала. Она пятилась спиной и орала в сторону подъезда:

— Не ходи за мной!

Потом резко развернулась, наконец-то заметив меня и мой внедорожник, почти наехавший ей на туфли. Вытаращила глаза, и я снова цокнул языком, когда екнуло ниже пояса.

Мордашка у нее была под стать попке — я б такую засосал… И она не тянула на дамочку. Уже не девочка, но еще не женщина… Сколько ей? Двадцать пять?

Внизу с томлением натянулось. Не вовремя на меня накатило.

— Насть!

Девушка перестала таращиться на меня, повернувшись на голос.

Я против воли залип на ее фигуре. Ладненькая. И волосы длинные, самое то намотать их на кулак и…

Тряхнул головой, подавая сигнал.

Глазами проводил незнакомку, торопящую к своей машине. Тихо выругался, чтобы Варя не слышала.

Перед капотом появилось новое действующее лицо. Видимо, ее парень. Или муж.

— Настя! Настя! Стой! Ну куда ты сейчас поедешь? Малыш!

Я раздраженно посигналил еще раз. Мужик повернулся и с досадой ударил по капоту, прежде чем отступить.

На секунду во мне поднялась злость и забурлила вулканом. Чего проще, выйти и дать в морду, но я сдержался. У всех бывают критические дни. А это вроде бы соседи. Вряд ли стоит начинать знакомство с мордобоя.

— Ого! Вот это страсти! — Варька высунула нос между сидений, разглядывая мужика.

— Нас они не касаются, — проворчал я и поехал дальше, наблюдая в зеркало, как девушка села за руль своего драндулета и резко выехала с парковки, освобождая мне место.

Бинго! Милые ссорятся — только тешатся. А мне на руку их семейная ссора, не нужно по двору круги накручивать в поисках места для машины.

Но на душе словно осадок остался. Если соседка замужем, подкатить к ней не получится. Я с замужними не связываюсь. Своего рода табу. Даже на одну ночь.

Я закатил внедорожник на ее место и заглушил движок.

Рядом нарисовался мужик, которому я хотел расквасить морду. Глядя на удаляющиеся красные огни драндулета, прошипел:

— Истеричка…

Варя уже выскочила из машины, даже резво выпорхнула.

— Добрый вечер, — она мило улыбнулась разозленному соседу.

Ее голос просто сочился сиропом, от которого у меня все внутри слиплось. Прищурившись, недовольно выдвинул челюсть.

Сосед-мудак окинул дочь взглядом, который мне сразу не понравился. Хотя тут мы с мужиком квиты, я тоже его девушку оценивал и даже примерялся… М-да…

Один-один, но больше не играем.

Варька-то моя! А я никому ее в обиду не дам. Лично кастрирую, если моя девочка будет рыдать из-за какого-то ушлепка.

— Добрый, — буркнул он, заметив меня, и развернулся к подъезду.

— Прошу прощения, — я успел остановить его. — Не поможешь нам с телеком? Не рассчитал, купил большой, пришлось снять коробку.

Я развел руками, открывая дверь и показывая размер телевизора и мою субтильную дочь, которая, конечно, мне не поможет затащить его наверх. Я вообще против, чтобы девушки таскали что-то тяжелое.

Мужик выругался, тут же извинился перед Варькой и вернулся.

Он помог не только донести до лифта, но и поднялся с нами в квартиру.

— О, так вы наши новые соседи? — удивленно спросил он, протягивая руку. — Виталий.

— Очень приятно, — вмешалась Варька, загораживая меня и перехватывая руку Виталия. — А меня зовут Варвара.

— Алексей, — представился я. — Спасибо за помощь. А вы с какого этажа?

Виталий засмеялся:

— Наша дверь напротив! Так что, если чего понадобится, заходите.

Он шутливо подмигнул Варьке, та захихикала, а я нахмурился. Не нравится мне сосед и его дешевый флирт, но, глянув на дочь, промолчал. Настроение у нее явно улучшилось, а случайное знакомство вряд ли перерастет во влюбленность.

— А та девушка?.. — решил напомнить Виталию и заодно дочери, что есть еще одна забытая особа.

— Это моя жена… Как-нибудь познакомитесь. Чай вместе попьем.

— Конечно, — протянул я, расставив точки в отношениях для себя и для дочери. — Еще раз спасибо за помощь.

— Не за что. Я пойду. Обживайтесь.

Он снова улыбнулся Варьке и вышел, оставляя после себя двоякое впечатление.

— Ой, папка, он такой классный! — вдруг зашептала Варька, поворачиваясь ко мне и прижимая кулачки к груди.

Сердце снова сжалось, как перед прыжком.

Ну нет… Я помнил предупреждения психолога о ее впечатлительности и повышенной ранимости. Одно неосторожное слово или поступок, и все повторится вновь. Переживать повторно кошмар не хотелось. Последний ее срыв прибавил мне до хрена седых волос. Никакого хахаля-соседа. Лучше завести кошку, ей-богу!

— Он женат! — отрезал я довольно резко. — Иди лучше разбери сумки, пока я ставлю телевизор.

Варька скорчила мордашку и убежала. Я понадеялся, что секундная симпатия поутру сама рассосется, а имя соседа забудется.

Протяжно вздохнул.

Плохо… Тяжело дружить с соседями, когда дочь положила глаз на Виталия, а у меня при одном воспоминании о его жене встает.

Не получится у нас выпить вместе чая, даже пытаться не стоит.

Виталий

Когда Настя обижалась, она не разговаривала со мной несколько дней, а то и недель. Секса лишала. Завтрак не готовила. Рубашки, правда, гладила, но куда они мне сейчас. С тех пор как работа стала удаленной, я сидел перед рабочим монитором в обычной футболке и трениках.

Наказание от обиженной жены зависело от степени моих косяков. В этот раз я свой промах оценивал как средней тяжести. Вины с себя не снимал, понимал, что позволил своему эго взять надо мной вверх и на время забыл об общих целях. Когда покупал приставку, в голове были мысли о том, какую классную игру я смогу написать. Меньше всего думал о деньгах. Они были, я их потратил, считая, что в будущем эта покупка себя оправдает.

Всю неделю работал не только на основной работе, подрабатывал, чтобы вернуть в копилку деньги. Для себя писал пробную версию новой игры, параллельно думая о том, как удивить любимую.

Настя любила романтические жесты, как большинство девушек. Несколько дней изучал сайт с ювелирными украшениями, выбирал подарок. Остановился на красивых золотых гвоздиках. Когда-то жена жаловалась, что у нее нет маленьких сережек. Накануне выходных заказал столик в приличном ресторане и букет красных роз. Эти цветы всегда у меня ассоциировались с любимой женщиной.

— Упаковать желаете? – спросила флорист, обрезая концы цветов и шипы.

— Нет, хватит ленточки.

Пока без интереса рассматривал стеллаж с разными коробками, корзинами, услышал за спиной звон дверного колокольчика, извещающего о новом посетителе.

Зашедшая девушка лучезарно мне улыбнулась.

Соседка. Имя, правда, вылетело из головы. Я улыбнулся в ответ. Нужно дружить, вдруг дома однажды соль закончится, а к кому за ней идти, как не к соседям?

— Ваш букет готов, — сообщила мне флорист, протягивая розы. — Двадцать пять.

Именно число двадцать пять для нас с Настей символичное.

Двадцать пятого я с ней познакомился, потом через полгода двадцать пятого сделал предложение, именно двадцать пятого была наша свадьба. Было бы замечательно, если наш ребенок родится тоже двадцать пятого.

Путаница у меня всегда происходила с месяцами, но Настя никогда на это не обижалась. Любила меня.

— Здравствуйте, Виталий, — поздоровалась соседка, с интересом рассматривая букет в моих руках. – У кого-то сегодня праздник? – вскинула на меня глаза, приподняла уголки губ в полуулыбке.

— Здравствуйте. Нет, никакого праздника, просто решил порадовать жену, — честно признался я. Покрутил цветы в руках, оценивая размер букета.

— Ого! Как приятно, когда есть кому радовать... А я вот сама себе решила купить цветы для настроения, — девушка бросила взгляд на витрину, где в холоде стояли вазоны. – У меня праздник. День рождения.

— Правда? – я повернулся вновь к флористу. – Девушка, будьте добры, одну гортензию.

Мне быстро передали цветок, я расплатился за него и протянул соседке. Для меня мелочь, а девчонке будет приятно.

Она удивленно округлила глаза, дрожащей рукой приняла гортензию. Осторожно дотронулась до лепестков, посмотрела на меня взглядом, полным восхищения.

— С днем рождения. Крепкого здоровья. Пусть исполняются заветные мечты, и парня тебе хорошего, если его нет, — произнес я стандартные поздравления, широко улыбнувшись соседке.

На мои поздравления она забавно покраснела. Я посмотрел на часы и торопливо вышел, еще раз улыбнувшись на прощанье девушке.

***

Сколько ни живи с человеком, год или десять лет, бывают моменты, когда испытываешь волнение, как перед первым свиданием.

Именно таким влюбленным и переживающим идиотом я чувствовал себя, ожидая Настю в ресторане, в котором она давно мечтала поужинать. Рядом на стуле лежал букет роз.

Я пристально следил за входом в зал, чтобы не пропустить приход жены. Руки потели, на висках от напряжения выступила испарина. Сердце то грохотало как товарняк, то замедлялось до скорости детского паровозика. Волновался, как при первом нашем свидании.

Наконец в дверях появилась Настя. В который раз поймал себя на мысли, что моя жена невероятная красавица. И если кто-то со мной не согласится, тот в зубы получит.

Настя смело могла претендовать на звание «Миссис Мира», если есть такой конкурс для замужних женщин.

— Привет, — глаза сияли радостью и каким-то предвкушением.

— Чудесно выглядишь. Ты что-то в себе изменила? — я очаровательно улыбнулся, гадая, что не так в жене.

Изменения во внешности Насти точно произошли, но я не понимал какие.

— Всего лишь затонировала волосы, — смущаясь как девочка, пояснила она, дотрагиваясь до кончиков волос.

Я схватил цветы и протянул ей.

— Это тебе, а еще ты сегодня очень красивая, как никогда, — произнес я банальный комплимент, обходя стол.

Выдвинул стул, помог Насте сесть. Проявил джентльменское воспитание. Возле нашего стола появился официант. Он забрал букет, чтобы чуть позже вернуть его в вазе с водой.

— Спасибо, — Настя взяла меню, тут же приоткрыла удивленно рот. Нагнулась в мою сторону и шепотом произнесла:

— Тут так дорого все. Мы можем себе позволить этот ужин?

— Конечно, да, — улыбка усилила мой ответ.

Настя расслабилась и теперь с интересом рассматривала ассортимент блюд. Ради нее я готов на многое, даже напрячься, чтобы сводить в роскошный ресторан. Главное воспоминания. Особенно от второй запланированной части, которая произойдет позже в нашей спальне.

Мы заказали мяса, так как были голодные. Вина, чтобы расслабиться. И обязательную тарелку сыра — первое, на чем в свое время мы с Настей сошлись до того, как оказались в постели.

Жена болтала без умолку. Иногда задевала ногой под столом мою, выразительно на меня смотрела и облизывала губы. Всеми возможными способами без слов Настя давала мне понять, какое у нас будет продолжение после того, как я расплачусь по счету.

— Знаешь, это самый чудесный вечер за последние полгода, — Настя прижалась ко мне, когда мы вышли из ресторана.

Я накинул на ее плечи пиджак, все же поздно вечером прохладно.

— Я рад, что ты меня простила.

Поцеловал в висок, вдохнул запах лаванды с ее волос. Мне нравился этот запах, он расслаблял и успокаивал. Неудивительно, что каждую ночь я утыкался в ее волосы и крепко засыпал.

— Не совсем. Я все еще сержусь на тебя, но не настолько, чтобы не наслаждаться этим вечером. Знаю, что ты стараешься.

— Играть я не перестану, — серьезно предупредил я. — Игры моя отдушина и работа. Классно, когда хобби становится любимой работой.

— Я знаю, но надо как-то дозировано тратить на это свое время. И деньги. А еще лучше обсуждать дорогие покупки, прежде чем принимать решение.

— Договорились.

— Виталь, — Настя подняла голову, я завороженно посмотрел на ее приоткрытые губы, которые так и манили, чтобы их поцеловали. — Я хочу от тебя ребенка, такого же, как ты, с твоими глазами, волосами, чертами. Я хочу частичку тебя.

— Все будет, Насть, — как в бреду пробормотал я, нагнулся и завладел желанным ртом.

Желание и взаимное притяжение разгорелись с новой силой. В ушах шумело, в паху горело. Я хотел трахнуть Настю здесь и сейчас, но еще не место и не время.

Вызвал такси из приложения, которое приехало через три минуты. Нырнул вместе с женой в салон на заднее сиденье и положил руку ей на колено.

Мы встретились с ней взглядами, и весь остальной мир перестал иметь значение. Ее глаза сияли ярче уличных фонарей, они призывали к действиям.

Я не стал себя сдерживать. Рука медленно поползла вверх по колену, задирая подол платья. Настя судорожно вздохнула, слегка раздвинула ноги, прикрывая мою руку букетом. Я оглаживал ее бедра, прижался губами к шее, жадно вдыхая тонкий аромат ее духов.

В этом вся Настя: в утонченности парфюма, его запах никогда не раздражал; ее платья вне времени и вне моды всегда уместны, и она в них выглядела как королева бала; неброские золотые украшения придавали образу завершенность и дороговизну той, кто их носила.

— Ты сводишь меня с ума, — успевал шептать я между поцелуями и вздохами.

Настя неразборчиво что-то прошептала с закрытыми глазами. Я дотронулся пальцами до полоски трусиков и чуть не зарычал от захлестнувшего вожделения.

Моя жена меня жаждет.

В голове щелкнуло, словно рубильник вырубило. Перед глазами сплошная темнота, на первый план вышли инстинкты.

Я уверенно отодвинул влажное белье и бесстыже трахал пальцами жену, заводясь от мысли, что водитель может нас спалить. Возможно, уже спалил, но не обращал внимание.

Когда машина притормозила возле подъезда, член в брюках рвал ширинку. Я дернул жену за руку, ловя ее одурманенный от страсти взгляд. Она облизнула губы и торопливо, словно пьяная, выпорхнула из салона.

Я перехватил у нее букет, приобнял и повел к двери. Мы молчали, не перекидывались глупыми фразочками. Слова казались лишними, хотелось контакта, кожа к коже, глаза в глаза, одно дыхание на двоих.

Через несколько минут, показавшиеся вечностью, мы оказались возле нашей квартиры. Я открыл замок, втолкнул Настю внутрь и прижал к стене, успев пристроить букет на тумбочку.

— Хочу тебя.

— И я, — призналась жена, сдергивая с меня пиджак.

Нет нужды держать себя в узде, когда все взаимно. Задрал подол платья,

вклинился коленом между ног и впился пальцами во вздымающую грудь Насти.

Она закрыла глаза, запрокинула голову. Подставляла мне шею для поцелуев, безмолвно разрешая делать с ней что угодно. И я рванул вырез платья. Послышался какой-то жалкий треск рвущейся ткани.

Настя дернулась и раскрыла глаза, из которых вмиг улетучилось страстное опьянение. Словно протрезвела.

— Зачем?! Оно же новое! Ты испортил платье…

Черт, мы снова втыкаемся в деньги. Устроил ей романтический ужин — а хватит ли нам денег? В порыве страсти порвал платье — ах, оно же денег стоит! Она постоянно тычет меня этими деньгами, а ведь могла хоть на время не подсчитывать приход-расход.

— Купим другое! — не желал я сдаваться и пускаться в уговоры.

С наслаждением дорвал лиф до пояса, мстя сразу всем финансовым проблемам, взвалил Настьку на плечо и в три прыжка оказался в спальне.

Она больше не сопротивлялась, но азарт спонтанности прошел. Когда один из партнеров теряет запал, это очень остро чувствуется. Можно ничего не говорить, изображать страсть, но на подкорке сознания все равно чувствуется фальшь. Я с тоской посмотрел на опавший член. Сдержал рвущиеся раздражение.

— Поцелуешь? — с надеждой спросил я, но жена неправильно меня поняла.

Обвила руками шею и прижалась к губам. Ее влажный язычок спокойно проскользнул мне в рот и без особой бушующей страсти там блуждал. Можно плюнуть на все, психануть, уйти из квартиры, но это неправильно.

Я сосредоточился на запахе, на мягкости прижатой груди. Стиснул ладонями подкачанные ягодицы, но этого было мало. Чертовски мало. Бесила безмолвная покорность и податливость. Настя невербально давала мне понять, что подчиняется мне только потому, что так надо.

Вот далось ей это платье?

Лучше бы я ее в такси трахнул. Получили бы вместе удовольствие.

От злости снова завелся. Совсем не нежно я отцепил ее руки от себя, развернул и поставил задом. Да. В такой позе она меня заводила. На секунду залюбовался изогнутой спиной жены. Манящая до судорог. Вот есть в ней что-то мистическое, тянет невообразимо. Может, в свое время к бабкам сбегала да приворожила?

Ударил по ягодицы, а возмущенный возглас заглушил, уткнув ее лицом в подушку. Жестко расправился с трусами, почти как с платьем. Провел ладонью между ног, млея от выделяющейся смазки.

Это для меня. Настьку заводит секс со мной. Всегда заводил и до сих пор реагирует. Горстка нежности, щепотка жести — все внутри полыхало у нас двоих. Я не стал раздеваться и тем более рвать на себе штаны. Высвободив готовый член, провел между влажными складками и резко вошел в нее, заставляя выгнуться и застонать.

Теперь я держался за ее бедра двумя руками и вбивался в горячую текущую, обволакивающую плоть. В ушах нарастал гул, как при взлете или посадке самолета, а тело вибрировало от перенапряжения. Дыхание сбивалось, грудь горела от расширенных легких, капли пота градом текли по лицу. Член увеличивался с каждым движением, тесные стенки влагалища плотно его сжимали.

Я резко входил до самого упора, быстро выходил, выдерживая быстрый темп. Настя внезапно подалась в мою сторону, прижалась ко мне, вскрикнула и задрожала, передавая мне свою пульсацию, от которой у меня возникло помутнение в голове.

Головку сдавило, еле успел выскочить из влагалища и слить сперму на простыню, пытаясь отдышаться и унять неприятное чувство быстрого оргазма. Ощущение, словно тебе дали надкусить сладость, а не съесть целиком.

Настя лениво избавилась от остатков одежды и натянула на себя одеяло, закрывая им влажное пятно от семени. Как кошка потянулась, прикрывая зевоту ладошкой.

— Как хорошо, Виталик… И платья уже не так жалко…

Она улыбнулась и прикрыла глаза. И все? Глухое раздражение вспыхнуло заревом. Саднило изнутри, как содранные коленки. Не больно, просто досадно и обидно.

Я посмотрел на руки, еще сжимающие член, и вздохнул. Еще бы чуть-чуть и мне стало бы наплевать на отваленные деньги за роскошный ужин и примирение. Но Настя опять успела первой. Если она словила первой кайф, потом ее не раскочегаришь. Играешь в одни ворота. Приятного мало. Идиотски хотелось хоть раз одновременно, но за все время, что мы вместе, такое не случалось.

— Пойду цветы в воду поставлю, — буркнул я и направился в прихожую. Настя вдогонку ответила неразборчивым полусонным бормотанием.

Цветы оставил на кухне в прозрачном кувшине, а сам пошел в душ. Включил воду комфортной температуры, постоял под расслабляющими струями и попробовал еще раз прогнать сегодняшний вечер на быстрой перемотке. Хотелось понять, где произошла осечка.

Такси… Моя рука у Насти между ног… Пробегающие огни фонарей за окном и рваное дыхание.

Внизу потянуло. Член дернулся.

Я невольно провел по нему рукой.

Можно, конечно, подрочить, как мальчишка. А можно вернуться в спальню и закрепить примирение с женой медленным сексом, даже если она уснула.

Быстро сполоснулся и побежал к Насте. Но она уже крепко спала, закрутив одеяло между ног так, что не подлезешь. Растерянно смотрел на этот комок из человеческого тела и синтепона.

Вздохнул, лег рядом и прижал ее к себе.

Некоторое время слушал спокойное дыхание Насти, разглядывал белый потолок. Несмотря на то, что между нами только что был невероятный секс с некоторой натяжкой, ощущение неудовлетворенности все еще не отпускало.

Посмотрел на спящую жену, свернувшуюся калачиком возле моего бока, вздохнул и решил выйти на балкон, выкурить сигарету. Нужно отпустить ситуацию.

В моменты дикого стресса и непоняток курение всегда помогало прийти в себя и правильно направить мысли, принять какое-то решение.

Выдвинул ящик стола и прихватив пачку сигарет с зажигалкой. Вышел на балкон и прикрыл за собой дверь, чтобы дым не просочился в спальню. Присел на табурет. Пару секунд понаблюдал за светящимися окнами в доме напротив. Время позднее, но многие еще не спят. Прихватил сигарету зубами, прикурил.

Первая затяжка подарила кайф. Я зажмурил глаза, наслаждаясь наполненностью легких. Медленно сквозь стиснутые зубы выдохнул дым. Еще одна затяжка, приоткрыл один глаз, потом второй, забыл, как дышать. На лоджии рядом во всей красе стояла соседка. Ее ночнушка мало что прикрывала, и я прекрасно видел очертания молодого тела через полупрозрачную ткань.

Красивая. Юная. Ею можно любоваться бесконечно долго и не устать от этого.

Сквозь дым с прищуром разглядывал плавные линии тела соседки, наблюдал, как легкая ткань от дуновения ночного ветра слегка трепыхалась. Я видел упругую грудь с острыми сосками. От этого зрелища член дернулся, кровь снова прилила. Взгляд опускался ниже. Досадливо прикусил губу. И почему у нее панорамный балкон с прозрачными стеклами?

Тем временем Варя подняла руки и распустила свои волосы. Я подавился дымом, приглушенно кашлянул. Она либо меня не заметила, либо не стеснялась. Когда девушка повернулась ко мне спиной и соблазнительно нагнулась, оттопырив свою попку, я понял, что сейчас просто взорвусь. Поспешно затушил сигарету и, не оглядываясь на соседний балкон, вернулся в комнату.

Настя уже скинула с себя одеяло, спала на боку. Ни о чем не думая, оказался рядом.

Я взял ее без прелюдий. Вошел, задыхаясь от тесноты и влажности ее тела, и застонал от удовольствия. Настя дернулась, но быстро оттопырила попку, не просыпаясь, но позволяя входить в нее на всю глубину.

Я закрыл глаза, мысленно вернулся к образу соседки и быстро достиг пика.

Откинул голову и хрипло выдохнул, успев выскользнуть и спустить семя на простыню.

Настя сонно проворчала и накрыла пятно одеялом, поворачиваясь ко мне.

Я откинулся на подушки, чувствуя усталость и расслабление. Поцеловал жену в висок и закрыл глаза.

Все у нас будет хорошо… Все будет…

Но во сне меня тянуло на лоджию, чтобы снова увидеть молодую соседку…

Варя? Кажется, ее зовут Варя…

Варя

Я смотрела в спину удаляющегося соседа и нюхала подаренную гортензию. Теперь она казалась необычной, знаковой!

— Если хотите, можем составить вам букет с этим цветком? — предложила флористка. — В день рождения вам предоставляется скидка в двадцать пять процентов.

С сожалением вздохнув, повернулась к продавщице и буркнула:

— Нет у меня никакого дня рождения. А настроение мне уже подарили.

Развернулась и ушла. Но не торопилась со всех ног бежать домой. Не хотела случайно догнать Виталия и объясняться, почему не купила себе букетище роз, такой же, как он нес своей жене-истеричке. По моему скромному мнению, она ничего не заслужила. Ни букета. Ни мужа.

Во дворе села на детские качели и оттолкнулась ногой. Они противно заскрипели на весь двор-колодец. Тут так много детей гуляет! У каждого есть папа — неужели трудно смазать?

Но мысли тут же снова перескочили на Виталия. Интересно, у него дети есть? Он с ними гуляет? Усмехнулась, представляя соседа с карапузами по обе стороны. Миленько. Или не очень. Истеричка наверняка шантажирует его детьми.

Вот мой папа гулял со мной исключительно в офисе своей фирмы или на очередном объекте. Детские площадки были только тогда, когда я наотрез отказывалась идти с ним на стройку в мой день рождения.

Я лет до семи верила, что кататься на бульдозере, заглядываться на кран — это интересно. А после осмотра объекта мы всегда пили лимонад и трескали конфеты. Папа сидел возле меня, но не выпускал трубку телефона из рук.

Это было увлекательно только первые пять лет, а потом бульдозеры потеряли актуальность, а лимонадом хотелось запить не конфеты, а какой-нибудь бургер из МакДака.

В общем, мой папка был образцовым, но очень занятым. Не думаю, что он стал бы покупать жене цветы просто так, для настроения. Он не скупой, но предпочитает тратить деньги рационально и с пользой.

А Виталий купил.

Интересно, если у него есть дети, он сам с ними гуляет, или доверяет выгуливать истеричке? Я бы ей детей не доверяла. Даже мне доверить детей проще, чем этой психопатке.

Я достала телефон и посмотрела на время. Сосед, наверное, раз сто уже успел подняться и спуститься. Можно и мне домой идти.

Удивительно, что перед лифтом я столкнулась с женой Виталия.

Она смерила меня каким-то невыразительным взглядом, наверное, даже не запомнила при первой встрече. Вошла в лифт и нажала двенадцатый. Я просто встала напротив, разглядывая ее и пытаясь угадать, есть ли у них дети и за что ее выбрал Виталий.

По мне, его жена была совсем непримечательной. Невысокая, ручки-ножки худенькие, зато грудь с задницей неприлично выпирают. Смотреть не на что. К тому же уже старая…

— Вам какой этаж? — наконец-то подала она голос.

— Я ваша соседка. Тоже двенадцатый, — ответила ей, пряча улыбку в подаренной ее мужем гортензии.

Меня распирало от торжества, от осознания, что стою перед ней и держу цветок от Виталия. Я прям чувствовала свое преимущество.

Она удивленно приподняла брови и теперь внимательнее оглядела меня снова.

— Вы одна снимаете квартиру? — голос у нее тоже удивленный.

— Почему снимаю? Папа купил.

— Ага. Понятно. С новосельем.

Она улыбнулась, но как-то дежурно. Вроде поздравляет, но не особо и рада. Очень неприветливая и замкнутая.

— Меня, кстати, Варвара зовут. Варя, — я протянула ей свободную руку.

Она перехватила пакет и пожала своей:

— Анастасия. Можно Настя.

Можно сразу «тетя Настя», но не буду портить ей настроение. Ей посетить салон красоты не помешало бы. В ее возрасте нужно тщательно следить за собой. Хотя Виталий старается принимать ее и такой, еще и цветы купил. Но стоит ли эта истеричка такой заботы — большой вопрос.

Я посмотрела на пакет в ее руке. Не сказала бы, что Настя утруждает себя закупками для семьи. Наверное, еще и полуфабрикатами кормит мужа.

Вот мой папа обычно скупает полмагазина и потом целый час разгружает свою машину. А все потому, что детям нужно питаться полезными, здоровыми и свежими продуктами. То есть мне так надо питаться.

А вот их детям, похоже, можно вообще не есть. Мне даже стало жалко детей Витали, раз их мамаша не кормит нормальной едой.

Двери лифта разъехались на нашем этаже, и мы с соседкой вышли на площадку.

— Приятно было познакомиться, — проговорила тетя Настя.

— И мне. Хорошего вам вечера с Виталием и детьми.

Улыбка сползла с ее лица. Она нахмурилась и стала выглядеть еще старше.

Я что-то не то ляпнула?

— С В-виталием? Вы знаете моего мужа?

— Да. Он папе помогал телевизор разгружать.

— Ах, да… вы же только въехали…

— Мы тихие, — с готовностью продолжила я беседу. — Вам не будем мешать. Во сколько вы укладываете своих спать?

Настя явно не понимала, к чему я клоню, а меня ее тупость начинала раздражать. Дура редкостная, если не понимает простых вопросов.

— У вас же есть дети?

Настроение соседки снова поменялось. Вот теперь я вынуждена согласиться с Виталием, она не только истеричка, но и шизофреничка. Я отлично разбираюсь в таких диагнозах после года лечения у психолога.

— У нас нет детей. Они вам точно мешать не станут. Всего доброго.

Соседка развернулась к своей двери, а я поспешила открыть свою, чтобы меня не спалил Виталий.

Меня перло от радости, что такого классного мужчину с женой связывает только штамп в паспорте. Я больше чем уверена, что он ее не любит, а жалеет. Такие чувства инвалидные. Их нужно безжалостно разрывать. Если человек не может решиться сам поставить на болезненных отношениях точку, значит, ему нужно помочь.

Некоторые сами справляются. Вот как мой папа! Он не стал уговаривать мою мать остаться и сохранить семью, хотя у них уже была я. Папа понимал, что мы втроем будем несчастны от болезненных отношений.

Так и у них. Чем быстрее Виталя поймет, что она ему не пара, тем быстрее оставит ее. И будет свободен для встречи той самой, которая сделает его счастливым и родит детей.

Я подглядывала в глазок, как соседка открывает дверь ключом, надеялась разглядеть ее мужа. Но напрасно. Вот если бы она позвонила в звонок, а он открыл ей дверь, тогда бы я увидела его. А так…

Мне хотелось поймать его еще хотя бы разочек. Потому что когда я на него смотрела, что-то внутри меня щекотало, порхали бабочки. Приятное чувство нервозности и предвкушения.

Он определенно взрослее меня, настоящий мужчина, а не какой-то пацан. Если такой влюбится, то не бросит. Не обманет. Все его поступки и слова будут по отношению ко мне серьезны и искренни. И что-то во мне тянулось к нему…

Я шестым чувством искала того, кто поймет меня. По взгляду, по молчанию, по одному слову. Я скажу, а он закончит. Не будет так плотно опекать, как папа, но окружит вниманием и любовью.

Сегодня, когда я увидела Виталю в магазине цветов, вся встрепенулась. Решила зайти просто так, чтобы немного побыть с ним рядом. А потом узнала, что он купил обалденный букет жене просто так ! Разве он не чудо?

Даже мой папа ничего мне просто так не покупает. От всего должна быть польза, иначе это хлам.

Разулась и пошла искать, куда поставить цветок. На него мне хотелось смотреть бесконечно. Трепетно прикасаться к лепесткам.

За эту неделю нам много что привезли и собрали из мебели. Только вот обычных мелочей, которые создают уют и завершенность в обстановке, не хватало. Папа считал, что не стоит захламлять квартиру всякой ерундой.

Ну да, ну да — польза от всего должна быть в первую очередь.

В итоге нашла только большую банку из-под кофе. Вытряхнула остатки в мусорное ведро, помыла и поставила в нее гортензию. Потом отнесла в свою комнату, опустила на пол и легла на застеленный матрас. Кровать еще не привезли, зато шкаф во всю стену собрали.

Перевернулась на бок, протянула руку и коснулась лепестков. Чем больше я смотрела на цветок, тем сильнее росла во мне уверенность в том, что я нашла свою половинку.

Как только его отделить от истерички? Вот если бы у них были дети, я могла бы напроситься няней. А так…

В голове, как пчелы, зудели назойливые мысли.

Ходить и просить соли? Пусть раз попрошу, второй, а потом Виталя покрутит у виска и купит мне пачку соли. Нет, не подойдет.

Попытаться подружиться с его Настей и зависать с ней на кухне, чай пить, кино обсуждать? Но мне эта Настя в хвост не упиралась. Разное у нас мировосприятие.

Я хотела подружиться с Виталием!

Но какие у нас могут быть общие интересы?

Да и кто нам позволит дружить?

— Варюша, ты дома?

Я подскочила, чуть не опрокинув банку с гортензией.

— Да! Пап, я у себя.

— Подойди, помоги мне разобрать пакеты.

Я закатила глаза. Он опять с полными пакетами! Неисправим. Мы же столько даже не съедаем. У нас кухни еще нет, чтобы расставить все эти банки и пачки…

Но папа — это папа.

Выскочила из своей спальни, хмыкнула, увидев на полу пакеты. Папа при виде меня широко улыбнулся, кивнул неопределенно в сторону и пошел к себе. Пока он закрылся в ванной при своей спальне, я вытаскивала всякие вкусности, промывала овощи и фрукты, упаковывала зелень.

— Малыш, ты сегодня ходила в деканат?

Папка вышел из душа, небрежно завернул на бедрах полотенце, другим вытирая мокрые волосы.

— Ну пап!

Я скривилась. Ненавижу, когда он полуголый ходит по квартире. Подружки постоянно залипали на его фигуре, облизывались и расписывали, как отдали бы ему свою девственность! Хватало ума не ляпнуть при мне, что и замуж за него мечтали выйти.

Ха! Дуры! Нужна ему их девственность! Да и осталась ли она при них? В семье папке хватает меня. О жене и о других детях он при мне никогда даже разговор не заводил.

Подружки не скрывали своего интереса, облизывались, как голодные, увидев лакомую добычу. Только их поведение меня дико смущало.

Папка, конечно, подтянутый, следит за собой, бегает по утрам и даже в тренажерку ходит, но…

Он же мой папа! А если полотенце сползет? Мне куда глаза девать? Ослепнуть на миг? Вновь к психологу ходить, чтобы залечить душевную травму?

Папа повесил маленькое полотенце на шею и весело подмигнул.

— Сейчас оденусь, а ты пока ужин сваргань…

— Что?!

Но возмущалась я уже в удаляющуюся спину.

Он же знает, что готовить я не умею, блин!

С тоской посмотрела на горы продуктов. Достала сковороду и два яйца. Яичницу трудно назвать ужином, но папа сам виноват. Нечего мне поручать то, что я из рук вон плохо делаю.

Ладно… Если представить, что мне надо накормить Виталю, то это сильно воодушевляет. Настроение сразу поднялось, мысленно сделала пометку, что пару раз на кулинарные сайты стоит все же заглянуть.

Правда, пока жарила яйца, я представляла не то, как Виталя уплетает мою божественную яичницу, сидя передо мной за столом в моей кухне. Я воображала, как он входит в кухню в одном полотенце на бедрах, как с его груди стекают капли воды, как он откидывает мокрые волосы и подмигивает мне.

Внутри тут же разлилось тепло и запульсировало. Я закусила губу, чтобы предательски не застонать, и перекрестила бедра.

От этого движения все тело прострелил импульс. Дыхание сбилось, закружилась голова. Сразу на кухне стало душно, захотелось распахнуть окно настежь, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Остудиться.

Ох, черт…

Теперь примерно понимаю, что испытывали подружки при виде моего полуголого папки. Я бы тоже свою девственность прямо сейчас отдала Витале, если бы ее сохранила…

— Варь!

Голос папы выдернул меня от сладостных грез, и в нос ударил запах подгоревшей яичницы. Черт!

— Ой…

Папа выругался и отогнал меня, сразу занял место у плиты.

— Я сам. Минут через пятнадцать позову, — глухо проворчал он, снимая с плиты сгоревший ужин.

Минуту наблюдала, как он, подобно шеф-повару, быстро нарезает овощи для салата, достает из холодильника мясо в маринаде.

С папкой с голоду не помрешь. Чувство безмерной любви к нему накрыло с головой. Блин, какой же он у меня классный. Я поднялась на цыпочки и чмокнула его в побритую щеку.

— Люблю тебя!

— Варька, учись готовить. А то ни одного мужика рядом не удержишь, — проворчал он.

Ворчал, но совсем не обидно, потому что в глазах его плескалось обожание.

Засмеялась:

— Так мы с тобой жить будем! А ты готовишь божественно!

Под папкину ругань я скрылась в спальне и закрыла дверь на ключ. Он не войдет без стука, но я подстраховалась. Не хотела, чтобы папа застал меня за неприличными действиями в мечтах о Витале.

Почему-то мне кажется, что он выбирать будет вовсе не по умению готовить. А уж в другом деле я кое-какие штучки знаю. И путь к сердцу мужчины не всегда лежит через желудок.

Облизала пересохшие губы, прикрыла глаза и запустила пальцы под трусики.

Застонала, почувствовав влажность между ног. Дрожь пробежалась по всему телу, каждая клеточка встрепенулась.

Хочу, хочу… Господи, как я хочу почувствовать его там… Как можно глубже!..

***

Пятнадцати минут мне хватило, чтобы кончить дважды.

Я ковырялась в тарелке, не в состоянии собрать себя в одно целое. Папа надоедал вопросами о деканате, выдавал инструкцию на завтра, а я все пропускала мимо ушей.

— Съезжу сам!

Я встрепенулась:

— Куда?

— В университет, Варь. Не думаю, что возникнут проблемы. Но если возникнут — я заплачу.

— Ой, пап, не надо никуда ничего платить, я тебя умоляю! Я сама устроюсь.

— Ну как скажешь… Варя? Ты хорошо себя чувствуешь?

Он сразу же бросил вилку и потянулся рукой, проверять температуру.

Я уклонилась.

— Все нормально. Просто душно.

Папа кивнул.

— Будешь спать — оставь дверь на лоджию открытой. Будет посвежей.

После ужина я оставила папку с его ноутбуком и закрылась в спальне. Поторчала в телефоне. Попыталась заснуть, но ничего не получалось. Я чувствовала себя глубоко несчастной.

Никому до меня не было дела. Папе только бы устроить меня учиться и вовремя кормить. Но разве это жизнь?! Разве, кроме учебы и еды, человеку ничего не нужно?

Я вздохнула, встала с матраса и открыла дверь на лоджию. Но духота, словно желе, наполнила воздух в спальне и не собиралась развеиваться.

Я стянула с себя футболку и подошла к шкафу, чтобы достать топ. Остановилась на изящных линиях своего тела в зеркале.

Что может подумать мужчина обо мне, если увидит такой?

Я нагло сняла трусы, повернулась влево, вправо. Разглядела все свои выпуклости. Собрала волосы в пучок…

И тут до меня дошло!

Зачем мне знать интересы Витали, если я могу просто вертеться перед ним, показывая все то, что есть у меня и уже никогда не будет у его жены!

От этой мысли настроение улучшилось.

Я нашла красивый короткий секси-халат, накинула его, не завязывая на пояс, и вышла на лоджию. Там действительно было прохладнее, хоть матрас выноси туда. И папка меня полуголую не увидит, его выход на другую сторону дома.

Я запрокинула голову вверх, подставляя лицо вечернему ветерку. Почувствовала, как он игриво забирается под полупрозрачный халат и ласкает обнаженное тело.

Вот тогда сбоку и услышала вдох и почувствовала запах сигарет.

Легкий шок сменился сладкой истомой.

Я краем глаза заметила на соседней лоджии Виталия, который стоял, курил и пожирал меня глазами.

О да!

Это была прекрасная идея, показать ему, что скрыто у меня под обычной одеждой. Мне нравился его голодный и изучающий взгляд. Я снова перестала контролировать свое дыхание, а между ног все отозвалось на немой призыв и запульсировало.

Я продолжала стоять, делая вид, что не вижу мужчину. Но внутри меня бушевал вулкан. Я ничего так не хотела, как оказаться сейчас на его лоджии и позволить ему большее.

Позволить ему все!

Но вместо этого я только откинула полу ничего не скрывающего халатика, закинула руки наверх, чтобы распустить глупый пучок, о котором просто забыла. Распустила его и тряхнула головой, позволяя волосам рассыпаться мягкой волной за спиной.

Сбоку послышался приглушенный кашель. Во мне проснулось желание запомниться ему сильнее. И пока Виталий не смылся, я повернулась спиной и наклонилась вперед, как будто что-то поднимая. При этом выпячивая попу и покачивая ей, как в танце.

Когда я встала и развернулась, чтобы случайно заметить его — Витали на лоджии больше не было.

Что?

Как?..

Что я сделала не так?!