Стеклянная тюрьма

Солнце било в окна ослепительными лучами — казалось, стекло вот‑вот расплавится. Колин сидел за столом, набивая приглашения друзьям. Экран ноутбука мерцал, пальцы летали по клавишам.

Рядом, на широком подоконнике, устроился Грей: одна нога поджата, вторая свисает. Он лениво следил за прохожими внизу. Те спешили, уткнувшись в телефоны, — не замечали ни щедрых солнечных лучей, ни того, как свет играет в листве клёнов.

— Ну вот, последнее приглашение отправлено, — Колин откинулся на спинку стула, выдохнул с облегчением. — Ну что, скоро все Ястребы будут в сборе!

— Даже не сомневайся, — Грей ухмыльнулся, не отрывая взгляда от улицы. — Они к тебе и без повода прилетят. Ты же у нас главный магнит для неприятностей… а мы без них жить не можем!

Оба рассмеялись. Но смех оборвался резко — из гостиной донёсся пронзительный крик.

— Это Сандра, — хмыкнул Грей, даже не повернув головы.

Но Колин уже направился к двери:

— Пойдём, узнаем, что на этот раз.

В гостиной их ждала неожиданная картина: Сандра стояла на журнальном столике, балансируя на цыпочках, юбка её платья колоколом раскинулась вокруг. Она вцепилась одной рукой в торшер. Другой дрожащим пальцем указывала на пол. А по ковру, неторопливо шевеля лапками, полз маленький, но удивительно пушистый нарушитель спокойствия.

Колин с облегчением выдохнул — тревога схлынула, сменившись волной раздражения. «Опять она видит опасность там, где её нет».

— Сандра, — произнёс он с напускным спокойствием, — это же просто паук. Он меньше тебя в сто раз, а ты уже на мебели танцуешь.

— Просто паук?! — её глаза расширились ещё больше. — Откуда он вообще здесь?!

Девочка застыла на одной ноге, словно боялась пошевелиться.

— Он приехал специально, чтобы с тобой познакомиться, — невозмутимо заявил Грей, осторожно подставляя пауку ладонь. Тот без колебаний переполз на неё, словно давно знал этот маршрут.

— Очень смешно! А если он заползёт ко мне в ухо, пока я сплю?!

— Тогда у тебя будет личный будильник, — не растерялся Грей. — Будит по утрам щекоткой.

Сандра застонала, а Колин закатил глаза. «Ну конечно, Грей будет нести чушь, лишь бы не показать, что этот паук для него что‑то значит».

— Отвратительно! — прошипела Сандра.

Она осторожно спустилась на пол, приблизилась к брату и шёпотом, полным отчаяния, произнесла:

— Может, в следующий раз обойдёмся без… таких необычных гостей? Я просто не люблю, когда в доме что‑то ползает.

Грей усмехнулся:

— Его зовут Пушок.

Из кухни донёсся звон посуды, и в дверях появилась Нелли. На фартуке — следы муки, в руках — миска для теста. Она окинула взглядом гостиную, заметила паука на ладони Грея — и невольно отступила на шаг.

— Это ещё что?

— Друг Грея, — спокойно пояснил Колин. — Сандра сначала испугалась его... но уже всё хорошо.

Девочка метнула в брата колючий взгляд.

Нелли сглотнула, стараясь не смотреть на паука.

— Понятно… Только, пожалуйста, уберите его отсюда. Не хочу, чтобы он… ну, вы понимаете… попал в тесто.

Грей на секунду задумался, затем кивнул.

— Ладно, найду ему укромное место.

— Вот и хорошо, — вздохнула Нелли, отворачиваясь к кухне. — Надеюсь, до вечера я его не увижу. У нас и так дел хватает.

— Обещаю, — кивнул Колин.

Ребята двинулись к лестнице, но Нелли внезапно задержала их и понизила голос:

— Мальчики… Сандра переживает из‑за праздника. Вчера всю ночь не спала — всё про наряды думала. Так что… не дразните её лишний раз, ладно?

Колин на секунду замер. «Какие ещё наряды… Зачем?» — подумал он, но вслух сказал:

— Конечно, мам.

Она кивнула и скрылась на кухне, оставив после себя запах ванили.

Сандра, до этого молча сидевшая на диване, вдруг заговорила:

— Может, сходим погулять, пока лето не прошло?

В этот момент Грей шутливо толкнул Колина в плечо:

— Ну что, кто первый до двери?

И, не дожидаясь ответа, рванул вверх по лестнице. Колин усмехнулся и бросился за ним, не обращая внимания на раздражённый вздох Сандры позади.

В комнате Грей осторожно опустил паука на полку. Тот замер, будто прислушиваясь к голосам, затем медленно начал перебирать лапками.

Колин вернулся к ноутбуку. Крышка мигала зелёным, сигнализируя о новых сообщениях. 

Он открыл почту. Пять писем с подтверждениями. Колин щёлкал по ним и бормотал: «Приду… Буду вовремя… Подарок не забуду…»

Взгляд случайно зацепился за черновик в папке «Неотправленные». Заголовок: «Приглашение для Софии».

Колин замер. «А стоит ли?»

Он открыл письмо. Строки, написанные несколько дней назад, смотрели на него с экрана — неловкие, сбивчивые:

«Привет, София. Знаю, прошло много времени, но… В общем, у меня день рождения. Было бы здорово, если бы ты пришла. Колин».

Он перечитал их, чувствуя, как в горле пересохло. «Она уже забыла меня… А я — её. Зачем бередить старое?»

Медленно, почти неосознанно, он потянулся к мыши. Курсор завис над кнопкой «Удалить».

Секунду Колин колебался. Потом резко закрыл окно. Черновик остался в папке — так и не отправленный.

— Ну что, все придут? — спросил Грей, покосившись на друга.

— Да… — кивнул Колин. Улыбка вышла натянутой. 

Он обернулся на паука. Тот замер у края полки, будто выбирая — ползти вперёд или отступить. «Как и я».

Колин отодвинул магбук. Впереди был праздник, а тайны прошлого могли подождать…

Хотите узнать, как всё начиналось и какие секреты скрываются в прошлом банды? Читайте первую часть: https://litgorod.ru/books/view/57914

Утро дня рождения выдалось таким же, как всегда: Алекс ушёл ещё до рассвета, бросив на ходу, что вернётся поздно. Колин слышал, как хлопнула дверь, и мысленно отметил: «Ну конечно, важное совещание. Куда важнее, чем мой день рождения...».

На кухне гремела посуда. Нелли суетилась у плиты — он узнал её шаги ещё до того, как услышал голос. Аромат жареных тостов смешивался с запахом лимонада.

Из‑за двери доносился голос Сандры. Колин не разобрал слов, но интонация была ему знакома — так она говорила, когда хотела настоять на своём. «Опять что‑то выпрашивает», — подумал он.

Колин замер у порога, невольно прислушиваясь.

— …и почему всегда так? Его день рождения — значит, я должна подстраиваться? — голос Сандры дрогнул.

Нелли ответила резко, непривычно твёрдо:

— Потому что вы брат и сестра, а не враги. И я устала быть посредником между вами.

Колин невольно напрягся. Обычно мать говорила мягче, сглаживала углы. «Значит, Сандра достала её по-настоящему», — мелькнуло у него. Он случайно облокотился на дверь, и та скрипнула. Нелли обернулась и, заметив его, сразу сменила тон — голос стал тише, осторожнее:

— Колин, Сандра хочет пригласить подруг. Может, разрешишь? Всем будет веселее.

Колин нахмурился. Мысль о гостях Сандры вызывала раздражение. Он хотел отказаться — резко, без объяснений. Но поймал взгляд матери: усталый, напряжённый, с этой едва заметной складкой между бровей, которая появлялась, только когда она действительно переживала.

«Всего один раз…» Он сжал зубы, борясь с желанием огрызнуться.

— Ладно, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Но только одну подругу.

— Двух! — тут же выпалила Сандра.

Он закатил глаза, но спорить не стал. «Как хочешь. Только не мешай мне».

Сандра просияла, явно не ожидая такой лёгкой победы. Она вышла с кухни, и Колин наконец смог выдохнуть.

В тишине отчётливо раздалось тиканье часов. Он невольно бросил взгляд на циферблат и подумал: «Скоро приедут…»

Время шло. Грей сидел на диване, листая журнал. Колин бесцельно бродил по гостиной, ожидая, что вот-вот раздастся звонок в дверь, но дом оставался тихим.

Мимо прошла Нелли. Взяла ключи с тумбочки, обернулась к сыну:

— Хорошего дня. — Она коротко улыбнулась. — Вернусь вечером.

Она хотела сказать что‑то ещё, но лишь дотронулась до его плеча рукой и скрылась в прихожей. Колин молча кивнул.

Вдруг наверху громко хлопнула дверь. Он обернулся — по лестнице спускалась Сандра. На лице — смесь торжества и вызова.

На ней было шоколадное платье, гармонировавшее с цветом глаз. Но Колин не обратил внимания на наряд. Её движения отчего-то стали плавнее, взгляд, обычно колючий, теперь казался мягче. На миг ему показалось, что это не сестра, а кто‑то другой — незнакомый и странно притягательный.

Он бросил растерянный взгляд на Грея. Тот тихо пояснил с улыбкой:

— Прихорашивающая пыльца.

«Точно. Я же сам отдал ей эту пыльцу в прошлом году», — вспомнил он.

Сандра, довольная эффектом, плавно спустилась по ступеням.

— Ну как, впечатляет? — бросила она с нарочитой скромностью.

— О, да, — хмыкнул Колин. — Только не строй из себя звезду. Это мой день.

— День — твой, — Сандра улыбнулась, её глаза блеснули вызовом. — А смотреть все будут на меня.

Грей обернулся к девочке, и по его губам скользнула ухмылка:

— Кстати, кто‑нибудь видел Пушка?

Сандра резко побледнела, отшатнулась и инстинктивно запрыгнула на диван:

— Что?! Где он?! Только не говорите, что на мне!

Колин едва заметно улыбнулся и с благодарностью взглянул на друга. «Отлично сработано, Грей», — мелькнуло у него.

Сандра перевела взгляд с одного на другого — и вдруг всё поняла:

— Ах, как смешно! — она поджала губы.

Грей лишь приподнял бровь с невинным видом:

— А разве нет?

В прихожей раздался звонок — резкий, настойчивый. Колин выпрямился, расправил плечи.

— Пришли, — констатировал он, глядя на дверь. — Ну что, начинаем? И, Сандра…

— Что? — она всё ещё хмурилась, но уже без прежнего напора.

— Если будешь хорошо себя вести, приглашу тебя на танец.

— О, щедрый повелитель, — она поклонилась, но в уголках губ мелькнула усмешка. — Я буду молчать, как рыба… и даже не упомяну, что твой плейлист годится только для роботов.

— Идёт, — он рассмеялся. — Пойду встречать гостей.

Вскоре Колин распахнул дверь — и едва не столкнулся с Кларком, который уже занес руку для повторного звонка. Тот отступил на шаг, широко улыбнулся и протянул пакет:

— С днём рождения!

За его спиной, неловко прижимая к груди свёрток, переминался Сэмми. Веснушки на его лице вспыхнули ярче, стоило ему смущённо улыбнуться.

— Он хотел торт, — Кларк кивнул на друга, — но я убедил его, что компьютерная игра круче.

Сэмми торопливо закивал:

— Да-да, так и было!

— Спасибо. Проходите, — Колин забрал подарки и первым исчез в коридоре.

Ребята вошли. Грей, развалившийся в кресле, поднялся и коротко пожал им руки.

— Знакомьтесь. Это Сандра, — он кивнул в сторону окна.

Кларк встретился с девушкой взглядом — и на миг растерял всю свою уверенность. Сандра едва заметно улыбнулась, словно говоря: «Ну что, очарован?»

Кларк резко отвернулся, кашлянул в кулак.

— Уютно у вас, — бросил он, опускаясь на диван и делая вид, что его крайне интересует узор на потолке.

Сандра шагнула вперёд, поправила прядь волос — будто невзначай, но выразительно. Её кожа мерцала в свете ламп.

— Кларк, а какая сейчас погода? — спросила она, чуть наклонив голову.

— Облачно. Но без дождя. Перистые облака, — ответил Кларк без запинки.

— А ветер? — не унималась Сандра.

— Северо-западный, три метра в секунду.

Грей расхохотался, хлопнув друга по плечу:

— Всё, сдаёмся! Он даже давление назовет, если попросишь!

Колин, заметив, как Сэмми неотрывно следит за каждым движением Сандры, нахмурился: «Только не это…».

— Сэмми, ты с нами? — Грей хлопнул друга по плечу. — Не отключайся, а то мы тебя потеряем.

Сэмми тряхнул головой, приходя в себя, и, краснея, пробормотал:

— Да-да, я тут… Я принёс мятные леденцы. Кто хочет?

Он достал из кармана цветную упаковку, но пальцы дрогнули, и несколько конфет рассыпались по полу.

— Думал, ты опять с пирожками придёшь, — усмехнулся Грей.

— И их тоже прихватил, — кивнул Сэмми.

— Они в кармане что ли?

— А где же ещё?

Ребята рассмеялись. В воздухе разлился тёплый аромат свежеиспечённого теста, сладковатый, с ноткой корицы.

Снова раздался звонок.

— Я открою, — проговорил Колин. Бросив на сестру короткий взгляд, добавил: — Сандра, займись напитками.

Она приподняла бровь, но кивнула с едва заметной усмешкой.

На пороге возник Майк — растрёпанный, сияющий, с коробкой в руках.

— Держи! — он сунул её Колину. — А теперь выйди-ка на улицу.

Колин шагнул наружу — и едва не споткнулся: у бордюра гудел блестящий мотоцикл.

— Твоё?! — выдохнул он.

— Ага! Учусь на нём и ездить, и летать. Лучшее средство передвижения в Магическом мире!

— Циклолёт?

— Он самый! Дизайн под мотоцикл, чтобы не пугать обывателей. А вот управлять им — та ещё задачка.

Колин обошёл вокруг, провёл рукой по корпусу.

— И много уже налетал?

— Три круга над парком. И один раз в лужу. Но это не считается! — улыбнулся Майк.

Колин рассмеялся и кивнул на дом, приглашая войти внутрь.

Грей, заметив друга, усмехнулся:

— Привет, Басист! Ты только проснулся, что ли?

— Он приехал на циклолёте, — пояснил Колин.

— Ого! — Грей бросил взгляд в сторону окна. — И как, не страшно?

Майк качнул головой и плюхнулся на диван.

— Смотрите, регулятор высоты. Вчера сам паял! — он достал из кармана блестящую деталь.

— Ты же знаешь, что на циклолётах разбиваются? — вмешался Кларк. — На смерть.

Майк на секунду замер, но тут же пожал плечами:

— Риск есть везде. Зато так быстрее, чем пешком по магическим тропам.

Он спрятал деталь обратно, в его взгляде читалась упрямая решимость.

В коридоре послышались шаги. Ребята обернулись. В проёме появился Рой — улыбнулся всем сразу, но его взгляд на секунду задержался на Сандре, будто оценивая её наряд.

Та мгновенно расправила плечи, чуть приподняла подбородок. Кончики её ушей едва заметно порозовели.

— Привет, было открыто, — сказал Рой.

Сандра шагнула к Колину, сжала его плечо.

— Кто это? — шёпотом спросила она. — Лазурные глаза, улыбка… Он что, с обложки журнала сбежал?

— Это Рой. Кстати, он же собрал твою прихорашивающую пыльцу, — ответил брат с лёгкой усмешкой.

Сандра попыталась сохранить невозмутимость, но пальцы нервно теребили край платья.

— В него влюблены почти все девочки Магического мира, — тихо добавил Колин.

— Считаешь, он на меня даже не взглянет? — спросила Сандра тише, чем хотела.

Её обычная дерзость куда‑то подевалась.

— Просто поверь мне — не надо, — отрезал Колин.

— Ты самый пунктуальный из всех опоздавших, — заметил Кларк, обращаясь к Рою.

— С твоей‑то скоростью, — подхватил Грей.

— Да ладно вам, — Рой небрежно взмахнул рукой. — Пятнадцать минут — это не опоздание, а стратегическая пауза.

— Пятнадцать минут! — Майк поднял указательный палец. — За это время я бы уже трижды облетел квартал и успел бы выпить кофе.

Ребята рассмеялись.

И тут снова раздался звонок в дверь.

— Это ко мне! — Сандра мгновенно оживилась, её лицо озарилось предвкушением. Она метнулась в прихожую, едва не столкнувшись с Роем.

Колин проводил её взглядом и тихо пробормотал:

— Ну, посмотрим, кого она там притащила…

Грей сел напротив Майка, но тот вдруг обернулся к прихожей:

— А кто это с Сандрой? Голос вроде незнакомый…

Рой проследил за его взглядом, и его улыбка на миг дрогнула.

— Похоже, у нас сегодня будет много гостей, — заметил Кларк, поднимаясь.

В этот момент голоса в прихожей стали громче, и разговор в комнате стих сам собой. Все повернули головы к проёму.

В комнату вошли две девушки. Лаура — блондинка с небесно‑голубыми глазами — мгновенно щёлкнула фотоаппаратом, ослепив всех вспышкой.

— Простите, не удержалась! — рассмеялась она. — У вас такая атмосферная гостиная. И позы… очень выразительные.

Колин машинально отвернулся. «Она могла бы изучать магию... А теперь только эти щелчки».

Кейт замерла у книжной полки, проводя пальцем по корешкам.

— У вас тут настоящие раритеты, — произнесла она, и её глаза цвета морской волны загорелись. — Это первое издание «Хроник Волшебного леса»?

Она бережно вытащила книгу и осторожно приоткрыла.

— Э‑э, наверное… — протянул Колин, слегка озадаченный её эрудицией.

Сандра метнула на брата многозначительный взгляд, но тот молчал.

— Ладно, сама представлю, — улыбнулась Сандра. — Знакомьтесь, это Колин — мой брат, именинник и, скажем так, главный по серьёзным лицам. А это его друзья: Сэмми, Грей, Рой, Майк и… Кларк.

Лаура взглянула на Роя, но тот упорно смотрел в пол, намеренно игнорируя её интерес.

Колин проследил за её взглядом и нахмурился.

Сэмми поднялся с дивана, сделал шаг вперёд… и неловко запнулся о край ковра. Он успел схватиться за подлокотник, но всё равно покачнулся.

— Сэмми, ты в порядке? — спросила Сандра, едва заметно улыбнувшись.

— Да-да, просто... не заметил, — пробормотал он, потирая колено и отводя взгляд.

Лаура щёлкнула фотоаппаратом.

— О, отличный кадр! — подмигнула она.

— Ну что, — Колин хлопнул в ладоши, — пицца уже остывает. Пойдём к столу?

— Наконец‑то! — кивнул Майк. — Я уже час думаю о том, что там на кухне!

Ребята потянулись к двери. Кейт оторвалась от книги, встретилась взглядом с Греем и едва заметно улыбнулась. Он кивнул и молча улыбнулся в ответ.

Сандра взяла Лауру и Кейт под руки.

— Обязательно попробуйте пирог с малиной. Это что‑то невероятное!

— Я помогу с тарелками, — предложил Сэмми, всё ещё смущённый.

— Отдохни, — мягко остановил его Колин. — Сегодня твоя задача — есть и веселиться.

Кто‑то включил музыку. Запахло выпечкой. Разговоры стали громче, смех — чаще. Праздник начинался.

После праздничного обеда ребята вернулись в гостиную. За окнами небо наливалось оранжевым — солнце клонилось к закату.

Сандра, не теряя времени, включила музыку. Ритмичные переливы мелодии заполнили комнату. Она толкнула брата локтем:

— Давай, Колин, не отлынивай.

Он усмехнулся, но его взгляд невольно метнулся к Рою.

Лаура, стоявшая у окна, шагнула к тому, улыбаясь:

— Можно тебя пригласить?

Рой замер. Его пальцы непроизвольно отбивали ритм по спинке кресла — тот самый, что звучал в мелодии. Но он не поднял глаз.

— Я не умею танцевать, — ответил он холодно.

В комнате повисла тишина. Сэмми закусил губу, Грей отвернулся, делая вид, что разглядывает картину. Майк неловко кашлянул.

Улыбка Лауры дрогнула.

— Но ты же… — начала она, но осеклась.

— Зато я танцую превосходно, — быстро вмешался Кларк. — Пойдём?

Лаура замешкалась, но кивнула.

Кларк протянул руку. Их ладони сомкнулись — и пара вышла на середину комнаты. Он вёл уверенно, легко, с той самой грацией, из‑за которой друзья давно прозвали его Танцором.

Лаура, смеясь, попыталась повторить его движения, но оступилась. Кларк мгновенно подхватил её, не сбившись с ритма, — и она рассмеялась.

Колин хотел подойти к Рою, чтобы сгладить неловкость, но перед ним уже стояла Кейт.

— Составишь мне компанию? — спросила она с лёгкой улыбкой.

— Не откажусь. Хотя танцую куда хуже Кларка, — признался Колин, наблюдая за кружащейся парой.

Кейт рассмеялась:

— Мне до него тоже далеко.

Ребята присоединились к танцующим. Колин краем глаза заметил, как Сандра с явным недовольством наблюдает за остальными парнями, и не смог сдержать ироничной улыбки.

— Кейт, а давно ты дружишь с моей сестрой? — спросил он.

— Около двух лет.

— Впечатляет. И как ты её терпишь? — с нарочито серьёзным видом поинтересовался Колин.

Кейт звонко рассмеялась:

— С ней легко. Она прямолинейна и открыта.

— Прямолинейна? — поднял брови Колин. — Это когда она не прячет мои наушники в морозилку?

Кейт улыбнулась, слегка покачав головой:

— Вы часто спорите, да?

— Постоянно. Когда не заняты чем‑нибудь более важным, — пожал плечами Колин.

Кейт бросила взгляд на Сандру и улыбнулась:

— Зато вам точно не бывает скучно.

— Да, с Сандрой скучать не приходится. А где вы познакомились?

— На концерте. Нам нравится одна и та же группа.

— Колин! — внезапно окликнула Сандра. Её голос прорвался сквозь музыку, резкий и властный.

Он остановился:

— Ну, что случилось?

— Посмотри на своих друзей, — она обвела комнату широким жестом. — Сидят, будто приклеенные к дивану. Неужели так сложно хотя бы изобразить интерес?

— Они не приклеены. Просто не горят желанием танцевать с тобой, — спокойно ответил Колин, усмехнувшись.

Сандра выпрямилась, вскинув подбородок.

— Ах, значит, не хотят со мной танцевать? Что ж… Хорошо!

Она шагнула к стереосистеме. Музыка оборвалась на полутакте.

Все обернулись. Сандра держала пульт, её взгляд был прямым и вызывающим.

— Хватит, — отрезала она. — Давайте сыграем во что‑нибудь нормальное.

Мальчишки переглянулись, явно не зная, что предложить.

— Во что? — хмыкнул Колин.

— Можем поиграть в жмурки, — выпалил Сэмми.

— В жмурки? — Сандра изогнула бровь.

— А мы сыграем не в обычные, — поддержал друга Грей.

— Это какие? — фыркнула Сандра.

— С правилами, — Грей шагнул вперёд. — Первое! Водящий должен угадать, кого поймал, не снимая повязки. По голосу, одежде или запаху.

— То есть я должен понюхать, кто передо мной? — усмехнулся Колин.

— Можешь потрогать рукав или волосы, но без подглядывания, — кивнула Сандра. — Только никаких «Фу, это Сандра!». За унижения — штрафное желание.

Колин закатил глаза.

— Второе, — продолжил Грей. — Если водящий ошибся — придётся выполнить желание. Но не ему, а тому, кого он назвал.

Кларк скривился.

— Логика — не твоё, да? — пошутил он.

— Третье и последнее! — сказал Грей, игнорируя его. — Водит тот, кого поймали. Даже если его неверно назвали по имени.

Кто‑то тихо присвистнул. Майк пробормотал:

— Ладно, звучит весело.

Сандра протянула Колину шарф.

— Начинай, — толкнула она его плечом.

Тот недовольно фыркнул, но завязал глаза. Шуршание ткани — и свет сменился густой темнотой.

Колин замер, прислушиваясь. Где‑то справа — сдавленный смех, слева — торопливые шаги.

Он сделал пару осторожных движений, резко сменил направление, вытянул руку — и пальцы сомкнулись на чьём‑то запястье.

Колин провёл рукой по рукаву — гладкая ткань, не джинса. Затем коснулся волос — прямые, чуть ниже плеч. Знакомый цитрусовый запах… Духи Кейт.

— Это Кейт, — уверенно произнёс он.

— Угадал! — раздался её голос.

— Теперь выполняй желание, — добавила Сандра.

— Что?! Я же выиграл!

— Я решила ввести новое правило: именинник всегда выполняет желание, — Сандра победно улыбнулась. — Итак… поцелуй руку Кейт.

Кларк хлопнул себя по колену, а Лаура рассмеялась.

Колин скривился:

— Серьёзно?

— Правила есть правила, — Сандра скрестила руки.

Он вздохнул, нащупал ладонь Кейт и быстро коснулся её губами.

— Фу, как старомодно, — пробормотал он, снимая повязку.

Кейт рассмеялась:

— Теперь моя очередь водить.

Она завязала шарф, вытянула руки вперёд — не осторожно, а с нарочито грозным видом.

— Ну, кто тут прячется? Выходи, не бойся!

Грей шагнул вперёд первым. Кейт протянула руку, коснулась его плеча, затем провела пальцами по воротнику рубашки. Её ладонь замерла у его виска — кожа была горячей, а дыхание участилось.

Грей едва заметно напрягся. Щёки мгновенно залились румянцем. Рой толкнул Колина в бок и шёпотом выдал:

— Она ему понравилась.

— Так вот почему он сегодня такой тихий, — хмыкнул Колин, пряча улыбку.

Кейт наклонилась ближе — между ними осталось всего несколько сантиметров. Грей задержал дыхание, и она уловила лёгкую дрожь в его руке.

Секунда. Две. Кларк уже открыл рот, собираясь крикнуть: «Это Грей!», но она опередила:

— Сэмми! — вдруг звонко выпалила Кейт и сдёрнула повязку.

По комнате прокатился смешок. Сэмми удивлённо поднял брови:

— Я? Но я же стоял в углу…

— Правила есть правила, — Сандра хлопнула в ладоши с торжествующим видом. — Раз Кейт назвала тебя, значит, ты проиграл. И выполняешь её желание.

— Что?! — Сэмми растерянно переглянулся с ребятами. — Но я даже не участвовал!

— А это уже не важно, — Сандра подмигнула подруге. — Кейт, давай, загадывай желание.

Кейт на миг замешкалась, бросила быстрый взгляд на Грея — тот едва заметно нахмурился, но промолчал. Уголки её губ тронула усмешка.

— Хочу, чтобы Сэмми спел куплет из самой стыдной песни, которую он знает.

— Серьёзно? — Сэмми схватился за голову. — Ладно…

Под общий хохот Сэмми затянул песню, краснея с каждым словом.

Сандра наклонилась к Кейт и тихо шепнула:

— Ты же знала, что это Грей. Зачем назвала Сэмми?

Кейт пожала плечами, но её пальцы нервно теребили край шарфа.

— Ладно, Грей, — фыркнула Сандра. — Ты попался — тебе и водить.

Грей наконец улыбнулся — не смущённо, а с вызовом.

— Принято. Посмотрим, кто кого.

Он завязал повязку, и на его губах мелькнула усмешка.

— А теперь… усложним. Прятки без света, — объявил он и щёлкнул выключателем.

Комната утонула во тьме. Послышались шорохи — кто‑то отступал, задевая мебель, кто‑то сдавленно хихикал. Грей двигался бесшумно — только иногда шуршала ткань его рубашки, касаясь стены.

Сандра вздрогнула, когда чьи‑то пальцы легко коснулись её плеча.

— Ай! — вырвалось у неё, но она тут же рассмеялась: — Ну ты даёшь, Грей!

Секунды тянулись. Затем раздался торжествующий шёпот:

— Попался!

Свет вспыхнул. Грей стоял возле Сэмми, тот смущённо потирал затылок.

— Я думал, ты в другом конце комнаты…

— Обман зрения в темноте, — парировал Грей, срывая повязку. — Или просто ты слишком громко дышал.

Ребята расхохотались. Их смех ещё звенел в воздухе, когда в гостиную вошла Нелли. Её взгляд, внимательный и чуть ироничный, обежал комнату — отметил сбившуюся штору, опрокинутый стул, весёлые лица.

— Что у вас тут творится? — спросила она без тревоги, скорее с любопытством.

— Играли в прятки в темноте, — ответил Колин, едва сдерживая смех.

Нелли кивнула с улыбкой.

— А я купила вкусный торт. Кто будет чай?

— Все! — воскликнула Сандра. — И побыстрее, а то Сэмми опять съест два куска!

— Эй! — возмутился тот, но без злости. — Я просто люблю сладкое!

— И честность, — подмигнул Грей. — Идеальное сочетание.

Когда все потянулись к двери, Кейт задержалась, бросив на Грея быстрый взгляд.

— Кстати… — начала она. — Сандра вчера что‑то говорила про твоего паука. Это правда?

Грей замер, приподняв бровь.

— А ты любишь пауков? — спросил он. В голосе слышался осторожный интерес.

— Очень, — ответила Кейт, не отводя глаз. — Это же серебрянка из Магического мира, верно?

— Да. — Грей чуть склонил голову, изучая её реакцию. — Умеет ходить по воде. И живёт дольше других пауков. Гораздо дольше.

— Можно посмотреть? — Кейт шагнула ближе.

Грей помедлил. Всего секунду. Затем едва заметно кивнул.

— После чая. Только предупреждаю — он не любит громких звуков.

Кларк закатил глаза:

— Вы серьёзно? После всего этого — паук?

— Именно паук, — подтвердила Кейт, глядя на Грея. — Иногда самые страшные вещи оказываются самыми интересными.

Ребята зашли на кухню. Их окутал аромат свежезаваренного чая и бисквитного теста. Нелли ловко расставила чашки и тарелки. В центре стола возвышался кремовый торт, украшенный свечками, мерцавшими, как далёкие звёзды.

— Четырнадцать… — Нелли едва заметно улыбнулась, потрепала Колина по волосам. — Время не остановить.

Колин замер на миг, глядя на огоньки. Затем резко выдохнул — свечи погасли, оставив лёгкий дымок и аромат воска.

Раздались аплодисменты, негромкие, но искренние.

— С днём рождения! — выкрикнул Сэмми.

— С днём рождения, Колин, — подхватили остальные. Поздравления прозвучали не хором, а как будто накладываясь друг на друга.

— Что загадал? — спросил Грей, подходя ближе.

— Нельзя рассказывать, а то не исполнится, — тут же встрял Сэмми, пододвигая тарелку поближе к торту.

Спустя сорок минут шум начал стихать. Ребята стали собираться.

Грей шагнул к Кейт и прислонился к косяку двери.

— Провожу тебя?

Она закусила губу, будто взвешивая что‑то, затем коротко кивнула:

— Ладно.

Когда они уходили, Грей случайно задел её ладонь своей. Кейт не отдёрнула руку, лишь бросила на него быстрый, почти незаметный взгляд. Их фигуры скрылись за дверью, а в воздухе ещё дрожал отзвук их смеха — тихий, тёплый, обещающий продолжение.

Колин подошёл к Рою. Задержал взгляд на трещинке в паркете, затем проговорил:

— Извини… Я не знал, что здесь будет Лаура.

Рой едва заметно усмехнулся.

— Всё в порядке, — произнёс он, глядя в сторону. — Не бери в голову. Я уже забыл про неё.

Колин выдохнул — плечи невольно расправились.

— А знаешь, я думал, ты Софию пригласишь, — сказал Рой, и его бровь чуть дрогнула.

— Ну… — Колин замялся, провёл ладонью по волосам, убирая чёлку со лба. — Тут такое дело... Пока я не отвечал ей на письма, она начала встречаться с другим.

— Вот как. — Рой кивнул. — Ну, бывает. Значит, не судьба.

Он твёрдо сжал ладонь Колина в рукопожатии. Затем развернулся и вышел, последним из гостей.

Колин проводил его взглядом. В груди кольнуло: «Может, стоило ответить Софии раньше?» Но он тут же одёрнул себя: «Зато теперь всё стало ясно».

Он медленно поднялся в свою комнату. На пороге обернулся: внизу, в кухне, мама убирала тарелки. Свет лампы падал на её седые пряди. Он улыбнулся. Сегодня было по‑настоящему хорошо.

Недели тянулись с мучительной медлительностью. Билет на магтобус так и не пришёл. Колин проверял экран магбука каждое утро — и всякий раз видел лишь холодное мерцание, будто насмешливый отблеск его собственных надежд.

Несколько раз Колин с Греем тайком пробирались в Волшебный лес — вдруг билеты доставили старым способом, через заклинание ветра. Они обыскивали поляны, ворошили опавшие листья, вслушивались в шёпот деревьев. Воздух пах сырой землёй и мхом, но ни одна ветка не дрогнула в ответ. Возвращались молча.

Этим утром они сидели на кухне. Кофе остывал в чашках, тосты лежали нетронутыми.

— Ну что, билет пришёл? — мама посмотрела на сына с тем самым выражением: «я стараюсь не паниковать, но уже поздно».

— Если бы пришёл, ты бы первая узнала, — отозвался Колин, не поднимая глаз.

— Колин, послушай, — мама села рядом и осторожно коснулась его руки. — Пойдёшь в обычную школу — это не конец света. В Магическом мире сейчас непонятно что творится, а тут хотя бы…

— Да ну, мам! — он резко отодвинул тарелку. — Обычная школа? Серьёзно? Там же тоска. Сидишь, пишешь, снова пишешь… Домашка на выходные, контрольные каждую неделю. Не хочу я этого.

Сандра хмыкнула, помешивая кофе.

— А что, в волшебной школе контрольных не было? — бросила она.

— Были, но там… — Колин запнулся, подбирая слова. — Там хотя бы магия была.

— Магия, магия, — Сандра закатила глаза. — Будто без неё жить нельзя.

Он повернулся к ней, и в его взгляде вдруг мелькнуло что‑то уязвимое:

— Можно. Но не хочется.

Сандра не ответила. Постучала ложкой по краю чашки — раз, другой. Потом резко встала.

— Ладно, мечтатели. Я пошла.

Она махнула рукой и вышла за дверь.

— А давай на Главную остановку сгоняем? — вдруг предложил Грей. — Магтобусы там всегда стоят. Поговорим с водителями — может, они что‑то знают.

Колин замер на миг, взвешивая идею. Потом кивнул.

— Ладно, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время не было горечи. — Попробуем.

Он поднялся, и стул слегка скрипнул по полу.

— Сходите, — мама лишь поджала губы, но останавливать не стала. — Но я всё равно директору позвоню. Попробую пристроить вас хоть куда‑нибудь.

— Хорошо, мам, — бросил Колин уже из гостиной.

Дверь хлопнула, и тишина кухни осталась позади.

Ребята вышли на улицу. Утро было тихое, лишь их шаги да воробьиный гомон нарушали покой. Впереди темнел край Волшебного леса.

Колин выдохнул. Тревога как будто выветрилась, сменившись знакомым азартом. «А вдруг сегодня повезёт? Вдруг магтобус уже ждёт?» Мысль о том, что можно избежать обычной школы, грела лучше любого чая — и на губах сама собой появилась улыбка.

— Слушай, — внезапно сказал Грей, — я тут читал: волшебники от Великого Посоха отказались.

Колин резко обернулся. Перед глазами вспыхнул образ Посоха — светлые и тёмные блики, две вселенные, разделённые тонкой гранью. А следом, как удар, — картины прошлогоднего сражения в Изумрудном лесу: всполохи магии, треск деревьев, духи предков, светящиеся белым… Он зажмурился, пытаясь отогнать видение.

— Ожаней правда это сделал? — в голосе прозвучало недоверие.

— Похоже на то, — кивнул Грей. — Только вот что теперь с первокурсниками делать — непонятно.

— Пусть сами выбирают, какую магию учить, — Колин махнул рукой, но в голосе проскользнула неуверенность.

— Легко сказать, — Грей глянул под ноги. — Многие вообще не понимают, что там за светлая‑тёмная магия. А если ошибутся? — Он вздохнул. — Хотя… может, это и к лучшему. Выбор — это же сила, верно?

— Ну да… — Колин замолчал.

Асфальт оборвался внезапно. Серый бетон сменился зелёной травой — будто кто‑то провёл черту, отделяющую его прошлое от будущего. Лес уже вплотную подступил к ним. Ветви сомкнулись над головой, и на секунду Колин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Грей беззаботно насвистывал, но его пальцы барабанили по рюкзаку — слишком быстро.

— Но мы‑то уже не первокурсники, — выдохнул Колин с внезапной решимостью, выпрямляясь. В глазах вспыхнул упрямый свет, хотя где‑то в груди ещё шевелилась тень неуверенности. — Мы можем прямо сейчас отправиться в свою школу.... если билет придёт.

— А если нет — у нас есть план Б, — заметил Грей и улыбнулся.

— Какой ещё план Б?

— Обычная школа, — Грей подмигнул. — И волшебная пыльца. Я же не просто так её таскаю в рюкзаке.

Колин невольно рассмеялся — на этот раз искренне.

— Ты невозможный оптимист.

— Я с тобой, что бы ни случилось, — Грей хлопнул его по плечу. — Даже если придётся учить математику вместо заклинаний.

Колин кивнул, чувствуя, как внутри что‑то отпускает. Не всё потеряно, пока есть друг, который верит в него больше, чем он сам.

Ребята шагнули на Заколдованную тропу. Под ногами хрустели листья, а вдалеке слышалось пение птиц. Сердце колотилось где‑то в горле, но теперь это был не страх — это был вызов.

Они шли молча. Колин то и дело поглядывал по сторонам, будто ждал подсказки. «А если я без магии — просто обычный? — мелькнуло у него. — Тогда зачем я вообще кому‑то нужен?»

Лес стал расступаться. Перед ребятами лежала пустынная остановка — голая, как забытый остров. Ни души. Ни одного магтобуса. Только ветер гонял сухие листья по земле, и они шуршали, будто шептали: «Нет, нет, нет».

— Ни одного… — Грей замер.

Колин сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он поднял глаза к небу, но там не было ни знака, ни намёка. Всё шло не так.

Домой ребята вернулись в подавленном настроении. Тишина в доме казалась плотной, шаги по паркету — приглушёнными.

В гостиной на диване сидела Сандра. Телевизор работал, но, заметив мальчиков, она тут же отвернулась от экрана. На лице — лёгкая усмешка.

— Ну что, готовы к моей школе? — спросила она, растягивая слова. — Каждое утро вместе.

Колин остановился в дверях, плечи напряглись.

— Мама договорилась с директором? — его голос был ровным, но в нём проскользнуло раздражение.

— Ага. Вы в старшем классе. Общие перемены, общение, столовка… Разве плохо? — Сандра явно получала удовольствие от ситуации.

— Супер, — коротко бросил Колин.

— Поищи плюсы, братец.

Губы Сандры дрогнули. Было видно, что она еле сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Какие?

— Ты вернёшься в свой класс. Знакомые лица, учительница, друзья...

— Да, конечно, — он отвернулся. — Просто мечта.

Парни двинулись к лестнице.

— Эй, это ещё не всё, — остановила их Сандра. — Кейт перевелась в нашу школу.

— Мне без разницы, — Колин не замедлил шаг.

— А в каком она классе? — поинтересовался Грей, обернувшись.

— В вашем. Жаль, она старше меня на год… — в голосе Сандры — лёгкая досада.

Грей положил руку на плечо Колина:

— Обычная школа — не конец света.

Тот покосился на него, но ничего не ответил.

Ребята зашли в комнату. На столе — магбук мигал жёлтым. Колин подошёл к нему, рука потянулась к крышке… и вдруг замерла.

— Жёлтый? — он вопросительно взглянул на Грея. — Это что значит?

— Ты никогда не звонил через него? — Грей приподнял бровь.

— А можно?

— Конечно. Там есть специальная программа. Называешь имя собеседника — и всё. Можно даже группу собрать.

— Не знал… — Колин провёл пальцем по краю устройства, словно проверяя его реальность.

— Так ты ответишь? — Грей присел на кровать, с усмешкой глядя на друга.

Колин кивнул, откинул крышку. Экран загорелся — на нём Майк. За его спиной — чемодан.

— Привет. Слышали новости? — спросил он сразу в лоб.

Колин переглянулся с Греем.

— Про школу? Тебе пришёл билет? — спросил Колин.

— Нет.

— Что тогда? — подался вперёд Грей.

— «Талисей» закрыли. Сделали из него музей, — проговорил Майк так тихо, словно сам не верил.

Колин сжал кулаки. В висках стучало: «Талисей закрыт, Талисей закрыт».

— Серьёзно? Почему? — удивился Грей. В его голосе слышалось напряжение.

— Официальная версия: школа отработала срок, — ответил Майк.

— Бред, — резко. — Есть другая?

— Есть, — Майк кивнул. — Ожаней доказал, что Великий Посох ошибается. Он рассказал про Агнесс… Про других волшебников, которые пострадали из-за неверного распределения. В результате Посох уничтожили. Но Ожанею не простили такой правды. "Талисей" закрыли. А его самого отправили на пенсию.

— И что дальше? — спросил Колин, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. — Что нам делать?

— Пока ничего. Просто ждать.

Колин задумчиво взглянул на чемодан позади друга:

— А куда ты тогда собрался?

Майк усмехнулся, но без радости:

— К Рою. Бабушка «попросила» уехать.

— Почему? — не понял Грей.

Он пристально взглянул на Майка. Тот облизал губы, его пальцы сжались.

— Не могу сказать… Родители тоже не в курсе… — Майк сделал паузу, будто собираясь с духом. — Но вы — Ястребы. Так что... Вы же помните, чем занимается бабушка?

— Да, спасает светлую магию, — кивнул Колин. — Хранит артефакты, уничтожает опасные вещи.

— Но некоторые из них нельзя уничтожить. Только спрятать. Вот такую вещь она мне и дала. Сказала уехать...

Майк наклонился к чемодану и вскоре достал стеклянный шар. Внутри него — пепельный дым. Он бился о стенки, словно был живым. Стекло едва заметно мерцало, а если прислушаться — можно было уловить тихий гул, будто внутри пульсировало крошечное сердце.

— Что это? — Грей наклонился ближе к экрану.

— Бабушка сказала: «Не спрашивай», — шар в его руках едва заметно дрогнул, а пепельный дым внутри на секунду сгустился в очертания лица. — Знаю только, что его надо прятать от тёмных.

— Почему твоя бабушка не отдала его кому‑то вроде Ожанея? — спросил Колин, не отрывая глаз от экрана.

Если тёмные узнают, что артефакт у Майка… — мелькнуло у него в голове. — Он же один. Без защиты.

— Сначала тёмные маги будут искать его у сильных волшебников, потом у обычных. А ученика никто не станет подозревать.

На секунду в комнате повисла тишина. Где‑то за окном проехала машина, но звук казался далёким, будто мир замер вокруг этого шара.

— Тайны обычно выходят боком, — тихо заметил Колин, ощущая, как по спине пробежал холодок.

— Понимаю, — Майк посмотрел прямо на него и пожал плечами. — Но я не могу отказать бабушке. Никому ни слова, ладно?

— Будь осторожен, — Грей кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Обещаю.

— Родители не против, что ты так поспешно уезжаешь? — осторожно спросил Колин.

На губах Майка мелькнула грустная улыбка.

— Им сейчас не до меня. Работают… Как всегда работают. Чем меньше людей дома, тем лучше… Ладно, мне пора, — Майк бросил взгляд куда‑то в сторону.

— Подожди, — Колин сделал шаг вперёд. — Последний вопрос. Вы с Роем идёте в обычную школу?

— Нет, будем ждать билет на магтобус.

— То есть вы просто ждёте, — Колин повернулся к Грею. — А мы — нет.

— Мы идём учиться, — спокойно ответил тот, на губах мелькнула улыбка. — Это более интересный вариант.

Майк коротко рассмеялся. Затем задержал руку на краю чемодана, будто хотел что‑то добавить. Но лишь кивнул и отвернулся. Экран погас — и вместе с ним будто оборвалась нить, связывающая их с прежним миром.

В комнате — тишина, только часы и шум улицы.

— Математика, физика, химия… — Колин качнул головой. — Как не сойти с ума от счастья?

Он подошёл к окну. Последние дни лета, листья желтеют, воздух наполнен прохладой.

Колин провёл рукой по подоконнику и вдруг заметил на стекле зелёную гусеницу. Осторожно поднял её за хвост:

— Твой паук притягивает сюда живность. Пятая за месяц!

— У него харизма, — Грей улыбнулся уголком рта.

— Тебе смешно. А я терпеть не могу эту мелочь, — Колин открыл окно и сбросил гусеницу вниз. Она закружилась в воздухе, а потом исчезла в зелени кустов. Он проследил за ней взглядом, а затем посмотрел на улицу: люди спешили по делам, машины ехали по маршрутам… Всё шло своим чередом, будто ничего не случилось. А у них всё перевернулось.

— Ладно, пойдём за тетрадями, — сказал он, отворачиваясь от окна.

— Пойдём, — Грей резво поднялся на ноги.

Ребята вышли из комнаты, оставляя за спиной тишину и вопросы без ответов.

— Колин, вставай! Не хочу, чтобы ты опоздал в школу, — из‑за двери донёсся мягкий, но твёрдый голос Нелли.

Колин рывком сел на кровати. В голове — туман, в груди — тяжёлый ком. Машинально глянул на магбук: тот безжизненно лежал на столе, ни намёка на свет.

— Ну и чего ты молчишь? — процедил он, сжимая кулаки. — Серьёзно? Это так сложно — просто загореться?

Ноги будто налились свинцом — Колин поднялся, медленно спустился вниз и плюхнулся за стол. Взгляд скользнул к Грею: тот сидел, ухмылялся, потягивал чай и лениво листал книжку. Колин прищурился, обернулся к календарю. Может, он что‑то перепутал?

— Как спалось? — бодро спросила Нелли, ставя на стол тарелки с тёплой овсянкой и хрустящими тостами. Аромат молока и поджаренного хлеба на мгновение отвлёк от мрачных мыслей.

— Ужасно, — буркнул Колин, ковыряя кашу. — Прощай, каникулы. Привет, ад…

— А я отлично выспалась! — вставила Сандра. Её губы дрогнули в улыбке, а потом она рассмеялась, глядя на брата. — Ты как зомби.

Нелли тихо вздохнула, но в глазах мелькнула теплота. Она подошла, взъерошила сыну волосы:

— Первый день всегда кажется худшим. Но потом втянешься, вот увидишь.

— Ага, конечно… — пробормотал он, уткнувшись в тарелку. Овсянка остывала, теряя и без того сомнительную привлекательность.

По дороге в школу молчали. Грей насвистывал мелодию, рассеянно разглядывая прохожих. Колин шагал, уставившись под ноги, и каждый шаг отдавался в голове глухим эхом: «Что, если я больше никогда не вернусь в Магический мир?».

Раньше он был уверен: уничтожить Великий Посох — верное решение. Это свобода от клятв и навязанных путей.

Но что, если он просто сломал систему — механизм, державшийся тысячелетия?

Перед глазами: котлы без зелий, поля волшебной пыльцы, заросшие бурьяном. Мёртвая тишина…

Колин сжал кулаки до хруста. Промолчать — и всё осталось бы как прежде.

— Нет, — прошептал он, будто не своим голосом. — Я всё сделал правильно.

Даже если сейчас никто не знает, что будет дальше. Это не крах — это этап. Перерождение.

Шаги отмеряли секунды, которые Колин больше не мог отложить.

У школьных ворот толпа первоклашек заставила их остановиться. Пятиэтажное бежевое здание издалека выглядело мило. Но для Колина оно казалось тюрьмой, куда он пришёл по собственной воле.

Ветер трепал его светлые волосы. Он смахнул чёлку, глубоко вдохнул, взглянул на Грея.

— Готов? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— На все сто! — бодро ответил Грей.

Колин покосился на друга. Грей сиял с самого утра — вызывающе ярко на фоне серого, промозглого дня. В груди заворочалось любопытство: «Чего он так рад? Что за тайна?».

Вокруг кипела жизнь: ученики, согнувшись под тяжестью букетов, шествовали с родителями. Те щёлкали камерами, будто снимали не школьный праздник, а премьеру блокбастера.

Колин толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь. В раздевалке царил хаос: крики, шёпот, взрывы смеха. Гул бил по ушам, а чьи‑то кроссовки скрипели по линолеуму, будто пытались оставить следы на гладкой поверхности.

В коридоре было тише, но воздух дрожал от напряжения — словно перед грозой.

— Ты всё ещё в эйфории? — не выдержал Колин, взглянув на друга.

В ответ — улыбка, широкая, почти ослепительная.

— А то! — бросил Грей.

Парни поднялись по скрипучей лестнице и зашли в кабинет. Парты, копии учеников, зелёная доска… Всё как всегда. Ничего волшебного.

Колин невольно глянул на Софию. Она подняла карие глаза, встретилась с ним взглядом — и тут же отвернулась. Он тяжело вздохнул, опускаясь на место. Сам виноват. Сам всё испортил.

Грей плюхнулся рядом, скользнул взглядом по классу, будто выискивал кого‑то в толпе. Потом повернулся к Колину и тихо, но твёрдо сказал:

— Поговори с ней.

Колин снова посмотрел на Софию. Её рыжие волосы пылали, словно последний отблеск того огня, который он сам погасил.

— Нет, — мотнул головой. Потом тише, почти шёпотом: — Я не могу.

В кабинет вошла Юсмия — полная женщина с короткой тёмной стрижкой и внимательным взглядом. Улыбнулась — искренне, по‑домашнему:

— Здравствуйте, дорогие мои! Как же я рада вас видеть! Иван, ты подрос за лето — сразу заметно.

Её взгляд переместился на Колина. На мгновение в глазах вспыхнуло что‑то похожее на тревогу матери, которая боится отпустить ребёнка в большой мир. Она подошла, оперлась о парту:

— Колин… Не нужен тебе никакой Магический мир, — тихо сказала она. — Надеюсь, ты останешься в нашей школе надолго.

Юсмия отошла к столу. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, рассыпая по столешнице дрожащие полосы света.

— Звучит, как приговор, — шепнул Грей, наклоняясь к другу. В тоне — ирония, но в глазах мелькнуло сочувствие.

Колин хотел ответить, но в дверь негромко постучали. Все обернулись: на пороге стояла Кейт. Щёки раскраснелись, будто она бежала через весь двор. В глазах — виноватая растерянность.

— Извините за опоздание. Я не успела на автобус, пришлось идти пешком, — тихо сказала она, сжимая ремешок сумки.

— Ничего страшного! Мы ещё не начали, — Юсмия кивнула с теплотой, будто опоздания были частью её утреннего ритуала. — Проходи, садись.

Кейт кивнула, закрыла дверь и направилась к парте. Проходя мимо Грея, на секунду задержала взгляд — чуть дольше, чем нужно. Он тут же встрепенулся.

— Привет, — выпалил он, машинально поправив воротник. — Ты в порядке?

— Да, — она слегка коснулась волос, будто проверяя, не растрепались ли. — Автобус подвёл.

Кейт села позади них. Грей ещё секунду смотрел ей вслед, потом резко отвернулся, пряча улыбку.

***

После третьего урока гул голосов хлынул в коридоры — школьники толпой двинулись в столовую.

Колин и Грей вошли в тесное помещение с рядами столов и скамеек. Воздух пропах разогретой едой и суетой.

Справа — прилавок с унылым ассортиментом: булочки с изюмом, компот, бутерброды с колбасой, сладкий чай. Прозаично до зубной боли.

Ребята пробирались к свободному месту. Вокруг — смех, болтовня, пересказ анекдотов про учителей. Колин покосился на прилавок.

«В „Талисее“ стоило лишь подумать — и перед тобой появлялось любимое блюдо. А здесь… Что дали, то и ешь. Сегодня. Завтра. Послезавтра…».

— Не говори, что уроки не кажутся тебе скучными, — бросил Колин, опускаясь на скамью.

— Кажутся, — кивнул Грей. — Но мы здесь не навсегда.

— Хотелось бы верить… Пока я чертил эту дурацкую пирамиду, мог бы в Магическом мире выучить новое заклинание или сварить смертельное зелье.

Грей ухмыльнулся:

— С Заладриэном ты бы только слушал лекцию о том, как варить ингредиенты.

Колин усмехнулся, взял бутерброд и чай с подноса, поставленного дежурным.

— Чего не хватает — так это скатерти, исполняющей желания, — вздохнул Грей.

— Я как раз о ней думал, — отозвался Колин.

Чай обжёг горло, но вкуса он не ощутил. Вокруг — шум, перешёптывания, косые взгляды. Все знали: эти двое из волшебной школы. Теперь в каждом их движении искали… что‑то необычное.

— Эй, Колин! — голос Стивена разрезал гул столовой, словно нож. — Правда, что ты можешь превратить карандаш в змею?

Ребята взорвались смехом. Кто‑то фыркнул, кто‑то захлопал в ладоши, пара человек отвела глаза, словно не хотела участвовать в этом. Но молча, незаметно.

Стивен медленно поднялся, нарочито растягивая движения. Он сделал два шага к их столу, наклонился, уперев ладони в столешницу, и уставился на Колина с мерзкой ухмылкой.

— Ну что, волшебник? Покажи фокус. А то мы тут заскучали.

Колин медленно отложил бутерброд. Внутри всё сжалось, но он заставил себя посмотреть Стивену в глаза.

— Нет. Не могу.

Стивен выпрямился, провёл рукой по волосам, театрально вздохнул.

— Что и следовало ожидать. Ни магии, ни смелости. Просто жалкий…

— Это не цирк, — резко оборвал Грей. — Мы обычные школьники.

— Обычные? — Стивен расхохотался, обернувшись к классу. — Нет, вы ничтожества. Давить вас надо, как мух.

Он сделал резкое движение рукой, будто раздавливает насекомое. Несколько ребят в задних рядах засмеялись, но большинство молча наблюдали.

Грей сжал кулаки, когда Стивен важно зашагал к своему месту. Колин положил руку ему на плечо:

— Паук, не обращай внимания, — прошептал он, едва шевеля губами.

— Кто это? — сквозь зубы спросил Грей.

— Это Стивен. Главный задира. Ни один ученик не избежал его «шуток».

— И ты?

— И я. Не зря не хотел сюда возвращаться. Здесь полно тех, кто любит поиздеваться над другими.

Колин замолчал. Перед глазами вспыхнула картина: пятый класс. Стивен пинает его шапку, как футбольный мяч, а потом, на следующем уроке, обклеивает волосы Софии наклейками. Они прилипли намертво — девочке пришлось коротко подстричься. Тогда Колин готов был броситься на обидчика… но остался стоять.

— Почему? — тихо спросил Грей, не отрывая взгляда от Стивена.

Его пальцы на краю скамьи выстукивали ритм — быстрый, нервный, как сердцебиение.

Колин лишь мотнул головой. В горле стоял ком.

— У Стивена своя банда. Они могут подкараулить и проучить. Он из плохих парней.

Он поймал взгляд друга — в нём читалось явное несогласие — и поспешил добавить:

— Знаю, звучит ужасно. Но с ним лучше не связываться, поверь.

В этот момент София, сидевшая за соседним столом, повернулась к Стивену. Её лицо озарилось улыбкой — той самой, которую она когда‑то дарила Колину. Большой палец вверх. Никакого сомнения, никакого колебания.

Колин замер. Воздух будто сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым. Он смотрел на неё, не веря своим глазам. Раньше София держалась подальше от таких, как Стивен. А теперь…

Что изменилось?

И тут он заметил. Её рюкзак теперь украшен тем же символом, что и у Стивена — переплетённые змеи...

Внутри разливалась горькая пустота.

Колин пододвинул к себе завтрак. Каждый укус давался с усилием, как если бы он глотал не еду, а собственные слова, которые не решился сказать Стивену.

— Они — пустое место, а не волшебники, — громко бросила София.

Смех за соседним столом взорвался, как хлопушка: звонкий, резкий, будто специально отрепетированный. София обернулась — и её взгляд впился в Колина. На лице — холодная, отточенная улыбка. Не та тёплая, искрящаяся усмешка, которую он помнил. Не та, что когда‑то заставляла его сердце биться чаще.

Это была другая София.

Колин сжал кулак под столом. Не хочу больше это терпеть. Только не опять.

Колин со вздохом вытащил из рюкзака стопку учебников. Они легли на стол с глухим стуком — будто последний гвоздь в крышку гроба его свободного вечера. Он замер, бросив завистливый взгляд в окно: там, за соседними домами, сиял кусочек солнца, обещая свободу и беззаботность. Но для Колина этот свет был недосягаем. Впереди — гора заданий.

Он опустился на стул, машинально покрутил карандаш между пальцами. Усталость уже сковывала движения — всего первый учебный день, а объём заданий казался непомерным. Предстояло корпеть до полуночи.

Раскрыв тетрадь, Колин низко склонился над страницей. Перед глазами расплывались цифры и формулы тригонометрического примера.

В голове пульсировали вопросы: «Что ты делаешь? Зачем тебе это нужно?». Он стиснул зубы, отгоняя их. Знал: если забросит учёбу, учителя тут же пожалуются маме. А видеть тревогу в её глазах, слышать взволнованный голос — этого он не хотел больше всего на свете.

Время тянулось мучительно медленно. Закончив с одним предметом, Колин перешёл к следующему. За окном солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжевые, розовые и голубые полосы. Природа будто насмехалась над его рутиной.

Вдруг магбук тихо замигал жёлтым светом, разорвав монотонность вечера. Колин мгновенно распахнул крышку. На экране возникло лицо Роя — бодрое, улыбающееся.

— Привет! Как вам в школе, понравилось? — весело спросил Рой.

Колин отодвинул тетради, устало взглянул на друга:

— Издеваешься?

Рой рассмеялся:

— Да, немного, — признался он. — И чего вы с Пауком туда пошли?

— Мама настояла. Она боится, что мы никогда не вернёмся в Магический мир. А если так, то нам нужно будет поступать в институт, искать работу здесь...

— Вернётесь вы туда! Всё будет хорошо, — уверенно произнёс Рой, пытаясь подбодрить друга.

— Вот и я ей так говорю, но мама меня не слушает, — с горечью ответил Колин.

— Да уж… Сочувствую, — искренне сказал Рой.

— А где Басист? — поинтересовался Колин, меняя тему.

Рой улыбнулся, бросил взгляд в сторону окна:

— Где‑то там.

— В смысле? — не понял Колин.

— В прямом. Майк постоянно ездит на своём циклолёте. Как с утра встанет, так его до вечера и не видно. Он словно помешался, я серьёзно. Лучше бы девушку себе завёл. В округе их много, и все красивые.

Колин не удержался от смеха:

— Видимо, сейчас его больше интересуют циклолёты.

— Интересуют — это слабо сказано. А где Грей? — спросил Рой.

Колин улыбнулся себе под нос:

— Вот уже как два часа назад пошёл провожать Кейт. И до сих пор не вернулся.

— Кейт? Ту девочку, которая была на твоём дне рождения? — уточнил Рой.

— Ага.

— Похоже, она ему сильно нравится.

Колин лишь пожал плечами, глядя на угасающий закат.

— Если честно, не знаю. Может быть, — сказал он. — Они постоянно переглядываются. Сегодня он предложил проводить её до дома — она сразу согласилась...

— Быстрее бы нам пришёл этот билет на магтобус, — с нескрываемой тревогой произнёс Рой.

Колин удивлённо поднял взгляд:

— Думаешь, будет плохо, если Грей начнёт встречаться с Кейт?

— Неплохо, — поспешил уточнить Рой, подбирая слова с видимым усилием. — Просто когда‑нибудь Паук захочет, чтобы она была рядом с ним — в волшебной школе. Понимаешь?

Тишина повисла между ними — тяжёлая, многозначительная. Колин медленно кивнул: он слишком хорошо понимал, к чему ведёт Рой.

— И он повторит твой путь, — тихо произнёс Колин. Слова прозвучали как приговор.

— Да, — просто ответил Рой. В этом коротком «да» было больше смысла, чем в долгих речах. — Ладно, будем надеяться на лучшее. Держи меня в курсе дел. И… хорошо учись. Сможешь стать лучшим учеником в классе? — попытался он разрядить обстановку.

— Да ну тебя. Как будто это решит хоть что‑то. — Колин усмехнулся. — Пока, Гепард.

— До связи.

Экран магбука погас, оставив Колина наедине с сумраком комнаты. Взгляд невольно скользнул по столу: тетради с неровно исписанными страницами, циркуль с острыми ножками, таблица химических элементов… Всё это казалось чужим, бессмысленным, словно предметы из другого мира.

На мгновение Колину отчаянно захотелось смахнуть всё это со стола — книги, тетради, ненавистную таблицу — и взяться за что‑то настоящее: мастерить, колдовать, исследовать. Но внутренний голос, строгий и неумолимый, напомнил: «Ты должен заниматься. Иначе…».

Он тяжело вздохнул. Звук получился глухим, почти безнадёжным. Медленно, будто преодолевая невидимую тяжесть, открыл очередную книгу. Страницы зашелестели, словно вздыхали вместе с ним.

Где‑то в глубине души теплилась надежда: «Может, билет на магтобус придёт завтра? Или через неделю? Тогда всё изменится…». Но тут же нахлынула волна сомнений: «А если нет? Что, если это навсегда?».

За окном темнело. Тени удлинялись, заполняя комнату, и шептали на незнакомом языке. Колин сжал карандаш так крепко, что костяшки пальцев побелели.

«Я справлюсь». Но уверенность звучала как заклинание, в которое он сам не до конца верил.

***

На уроках литературы всегда было по‑особенному уютно. Ладина не просто объясняла материал — она оживляла его: рассказывала истории о писателях, вдохновенно цитировала наизусть, и даже скучные страницы учебника превращались в путешествие.

Колин с первых дней выбрал место у окна. Во время уроков школьный двор пустовал — лишь тени от деревьев медленно ползли по асфальту. Но стоило прозвенеть звонку, и всё менялось: двор наполнялся смехом, беготнёй, размашистыми жестами.

Правда, у этого места был свой недостаток: на подоконнике теснились горшки с цветами. К середине урока их густой аромат начинал давить на виски, и мысли расплывались. Колин невольно морщился, отворачиваясь в сторону.

Прошло несколько лет, но он по‑прежнему садился у окна. Это место стало для него тихим убежищем — точкой равновесия в школьной рутине.

Сегодня Ладина увлечённо рассказывала об одном из великих поэтов. Колин рассеянно провёл пальцем по краю парты. Его мысли витали в другом месте.

Грей, сидевший рядом, покосился на цветок на подоконнике. Его крупные острые листья и мелкие, словно капли дождя, цветы выглядели экзотично и завораживающе. Но аромат… Он был настолько насыщенным, что, казалось, заполнял собой всё пространство.

— Изобретатель, давай на следующем занятии пересядем, — неожиданно предложил Грей.

Колин обернулся, с любопытством приподняв бровь:

— А что такое? Не нравится запах?

— Нравится, — возразил Грей. — И правильно говорить не «запах», а «аромат».

— Нравится?! — переспросил Колин.

— Конечно! Этот цветок так благоухает, что моё настроение сразу повышается.

— И зачем же нам тогда пересаживаться?

— Чтобы быть поближе к двери. Сможем быстрее всех уходить с урока — и первыми доберёмся до столовой.

Колин окинул друга подозрительным взглядом, затем перевёл глаза на парту, о которой шла речь. Почти сразу всё стало ясно: в том же ряду сидела Кейт. Она внимательно слушала Ладину, её лицо светилось интересом.

— А ты не будешь скучать по этому чудесному цветку? — Колин кивнул на ближайший горшок.

— Я — нет. Но если ты будешь, можем прихватить его с собой. Украсим им нашу новую парту, — невозмутимо ответил Грей.

— Да у тебя на всё есть ответ! Может, просто честно во всём признаешься?

— В чём? — Грей изобразил невинность, широко распахнув глаза.

— То есть ты ничего не скрываешь? И предложил пересесть только потому, что хочешь быстрее добираться до столовой?

— Конечно!

— Ну да, так я тебе и поверил.

— Посмотри на меня. Я чист, как белый лист. Прост, как открытая книга. Честен, как небо над головой, — с серьёзным лицом произнёс Грей, едва сдерживая улыбку.

Колин махнул рукой:

— Хорошо, сделаю вид, что поверил тебе.

В этот момент Ладина закончила рассказ и медленно поднялась. Класс замер: все знали — сейчас она вызовет кого‑то к доске.

— К сегодняшнему занятию вы должны были выучить стихотворение, — произнесла учительница с ноткой надежды.

Колин перевёл взгляд на Грея — оба забыли задание. Мальчики сгорбили спины, стараясь стать незаметнее. Остальные тоже молчали, избегая взгляда Ладины.

Учительница нахмурилась, сцепив пальцы. Колин понял: она не злится — она устала.

— Неужели никто не выучил? Я так редко о чём‑то прошу, а вы меня подводите… — её голос дрогнул. В классе повисла тяжёлая тишина.

Ладина медленно прошлась между рядами. И вдруг — одна рука взметнулась вверх. Это была Кейт. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость.

— Я выучила стихотворение. Можно его рассказать? — тихо, но твёрдо произнесла она.

Стивен медленно скрестил руки на груди и окинул Кейт взглядом, в котором читалось откровенное презрение. Затем, растягивая слова, процедил:

— Наша умница как всегда лучше всех. — Он сделал паузу, нарочито громко хмыкнул. — И обязательно должна это продемонстрировать. Иначе ведь никто не догадается, какая ты идеальная.

Кейт метнула в его сторону взгляд, полный обиды и гнева. Её пальцы сжались в кулаки, но она тут же заставила себя расслабиться. Колин вспомнил, как два года назад забыл строчку у доски, а Стивен первым разразился громким смехом. Тогда весь класс подхватил, и мир для Колина рухнул. Сейчас это казалось мелочью, но…

— Да‑да! Кейт, выйди, пожалуйста, к доске, — оживилась Ладина, и на её лице вновь появилась тёплая улыбка. — Пусть твои одноклассники послушают, чего себя лишили.

Девочка кивнула и направилась к доске. По пути Ладина добавила:

— Запомните: чем больше вы читаете и учите прекрасных произведений, тем богаче становится ваш внутренний мир. Вы растёте, двигаетесь вперёд. А те, кто ленится, — остаются на месте.

Внезапно Кейт споткнулась. На мгновение показалось, что она вот‑вот упадёт. Лишь в последний момент девочка успела схватиться за край соседней парты — иначе удар о пол был бы неизбежен.

— Кейт, всё в порядке? — встревоженно спросила Ладина.

— Да, всё хорошо, — поспешила заверить Кейт, но её взгляд невольно метнулся в сторону Стивена.

Тот не спешил отводить глаза. Напротив — он медленно, с явным удовольствием, растянул губы в ухмылке.

— Давай побыстрее, Кейт, — сказал он, лениво махнув рукой. — Мы все ждём. Порази наше воображение. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что ты способна на что‑то действительно интересное.

Грей резко повернулся к Колину. Его лицо исказилось от гнева, в глазах вспыхнул недобрый огонь.

— Думаешь, он специально подставил ей подножку? — прошептал он, сжимая кулаки.

Колин пожал плечами. Тревога царапала горло.

— Всё может быть.

— Понятно.

Грей рывком поднялся с места. Колин испуганно схватил его за рукав.

— Нет, Паук, не надо.

— Я не боюсь ни его, ни его банды, — сквозь зубы процедил Грей, не отрывая взгляда от Стивена. В его глазах читалось: «Ты ещё пожалеешь».

— Я понимаю. Но мы не знаем правды, — тихо, но настойчиво произнёс Колин. — Навлечём неприятности. Нужно действовать иначе.

Кейт наконец добралась до доски. Она аккуратно заправила светло‑русые волосы за уши, глубоко вздохнула и начала читать. Голос звучал ровно, скрывая дрожь. Но в паузах между строками чувствовалась затаённая обида.

Грей сверлил Стивена взглядом, кулаки сжаты. Но постепенно пальцы разжались, плечи опустились. Он посмотрел на Кейт — и в его глазах вместо гнева появилось уважение.

Колин неспешно брёл домой после школы. Небо плотно обложили серые тучи — лишь изредка сквозь их бреши пробивался робкий солнечный луч, тут же гаснувший в холодной вышине. Ветер крепчал: трепал ветви деревьев, заставлял уныло раскачиваться старые качели, поднимал ворохи листьев.

Мальчик поправил тяжёлый рюкзак — вторая лямка лопнула, и теперь приходилось нести его на одном плече. Он взглянул вперёд и замер: в нескольких метрах шла София. Она глубоко утопила нос в воротник пальто, съёжилась от холода, словно пытаясь стать незаметнее.

Колин невольно опустил глаза. Год назад он бы обрадовался: ускорил шаг, догнал её, на ходу придумывая повод для разговора. Но теперь всё изменилось. В груди будто застрял ледяной ком — не было ни слов, ни смелости, ни желания догонять. Он замедлил шаг, позволяя дистанции расти.

Ветер взвыл с новой силой. Резкий порыв вырвал из рук Софии пакет — тот, кружась, полетел на Колина. Мальчик рефлекторно поймал его, почувствовал на себе её взгляд.

Он неловко одёрнул куртку, подошёл ближе, протянул пакет.

— Держи. Больше не отпускай.

— Да я и не отпускала, просто ветер очень сильный, — ответила София.

На секунду его взгляд задержался на ней, но тут же скользнул в сторону.

— Понятно.

Она не отводила взгляда, смотрела требовательно, будто ждала объяснений, извинений, хоть капли тепла. Но Колин молчал, словно слова застряли в горле.

— Ладно, встретимся завтра, — наконец выдавил он.

— То есть это всё? — хмыкнула София. В её голосе звучала горькая насмешка.

— Ну… У тебя же больше ничего не улетело.

Она резко всплеснула руками — в этом движении была вся её обида.

— Колин, ты вообще в своём уме? Мы ведь хорошо общались, долго переписывались. Я думала, что между нами складываются особые отношения…

— Да, так и было, — тихо подтвердил он.

— Тогда куда же они делись? — её голос дрогнул. — Мы ведь теперь даже не здороваемся!

Колин замялся. Он попытался вспомнить, как всё началось — её первая улыбка, их смех над глупой шуткой. Но сейчас это казалось далёким, как сон.

— Я думал… — он запнулся, выдохнул: — Я думал, что ты на меня обиделась. Я ведь столько времени тебе не отвечал.

— Да, я обиделась! — её голос зазвучал резче. — Я не понимала, что происходит. Неужели тебе сложно было найти для меня время?

Он закрыл глаза, пытаясь найти оправдание. Но даже в мыслях оно звучало жалко.

— Ты молчишь, — подвела итог София. В её тоне была усталая покорность.

— У меня было много проблем в том году, — признался Колин. — И у моих друзей тоже.

— Ты помогал им?

— Мы помогали друг другу.

— И что же это за проблемы, которые оказались важнее меня? — она упёрла руки в боки. В её взгляде читалась не злость — боль.

Колин почувствовал, как внутри всё сжалось. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть в этом холодном ветре.

София медленно покачала головой. На её губах появилась горькая, почти презрительная улыбка.

— Всё с тобой ясно. Ты всё придумал.

— Нет, — поспешно возразил он. — Не придумал.

— Держись от меня подальше, тебе ясно? — её голос прозвучал твёрдо.

Колин молча кивнул. Она ещё несколько секунд буравила его холодным, почти чужим взглядом, затем резко развернулась и зашагала к дому. Она шла так быстро, что он не успел бы её догнать — даже если бы захотел. А он не хотел.

Серый осенний вечер поглотил её фигуру, оставив Колина одного в тишине. Только тогда он осознал, что даже не заметил, какого цвета сегодня было её пальто.

***

Когда Колин наконец добрался до дома, каждая клеточка тела ныла от усталости. Он бросил взгляд на рюкзак, чья лопнувшая лямка безжизненно свисала, и твёрдо решил: первым делом — зашить.

В прихожей он выдвинул верхний ящик шкафа, где хранились нитки с иголками. Вещи вывалил прямо на пол — учебники, тетради, потрёпанный дневник. Потом, не задерживаясь, прошёл в гостиную.

К его удивлению, диван был свободен. Обычно на нём, уютно поджав ноги, сидела Сандра — листала глянцевые журналы, время от времени издавая восхищённые или возмущённые возгласы. Сейчас же комната казалась непривычно пустой и тихой.

Колин опустился у окна. Лучи закатного солнца, пробивавшиеся сквозь тучи, окрашивали пол в тускло‑золотистые тона. Он развернул рюкзак, вдел нитку в иголку и погрузился в монотонную работу. Стежки ложились ровно, один за другим, и мальчик так сосредоточился, что перестал замечать всё вокруг.

Он не услышал лёгких шагов на лестнице, не уловил шороха одежды. Только когда Сандра оказалась прямо за его спиной, он вздрогнул от резкого:

— Колин!

Иголка вонзилась в палец. Острая боль пронзила кожу, и на кончике выступила алая капля.

— Что тебе надо? — рявкнул он, слизывая кровь.

Сандра залилась звонким, почти издевательским смехом:

— Я не знала, что ты такой пугливый!

— Я не пугливый. Просто не привык, когда ко мне подкрадываются сзади.

— Нет, ты пугливый. Трусишка!

— Я не трусишка.

— Нет, трусишка!

Колин медленно выдохнул, сжимая в пальцах иголку. Сегодняшний день и так выдался невыносимым: рюкзак порвался, по химии — двойка, а в довершение всего — окончательный разрыв с Софией. И теперь ещё Сандра… Ему бы терпение святого, а у него его не было — ни капли.

— Неужели ты замолчал? — пропела сестра, присаживаясь рядом. Её глаза блестели, а голос сочился елейной заботой. — Или иголка оказалась заколдованной, и ты засыпаешь навеки?

Колин бросил на неё укоризненный взгляд. Сандра тем временем перебрасывала из руки в руку свой гадальный шар — любимую игрушку, к которой обращалась всякий раз, когда не знала, как поступить.

— Очень смешно, — процедил он.

— И мне так кажется! — радостно подтвердила она. — Только жаль, что это неправда. В спящем состоянии ты мне куда больше нравишься.

— А ты мне не нравишься ни в каком состоянии, — отрезал Колин.

— Фу, какой же ты противный, братец. И как ты живёшь с таким характером?

Он отвернулся, снова сосредоточившись на работе. Иголка ритмично входила в ткань, затягивала петлю, делала стежок. Ещё один. Ещё. Он шил быстро, почти лихорадочно, думая лишь о том, что, закончив, сможет уйти в свою комнату, захлопнуть дверь и повернуть ключ в замке. Тогда — тишина. Тогда — покой. Тогда — больше никакого противного голоса, никаких насмешек, никакого присутствия Сандры.

— А я, между прочим, подошла к тебе не просто так, — вновь заговорила она, и в её тоне проскользнула непривычная серьёзность.

Но Колин не ответил. Не посмотрел. Не отреагировал. Он продолжал шить, будто её вовсе не существовало.

— Мне нужна твоя помощь, — продолжила девочка, и в её голосе прозвучала непривычная, почти умоляющая нотка.

Колин аккуратно закрепил нитку, перекусил её зубами и медленно обернулся к Сандре. В его взгляде читалось сдержанное раздражение — день и так выдался чересчур насыщенным.

— Какая? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

— Помоги мне с докладом по биологии, — выпалила Сандра, глядя на него с надеждой.

Колин не сдержал короткого, почти истеричного смешка:

— Размечталась!

— Мама сказала, что ты хорошо разбираешься в этом предмете, — поспешила добавить сестра, не теряя решимости. — А я сильно отстала от программы. Ты слышишь?

— Слышу, — сухо ответил он.

— Так ты поможешь? Мой шар сказал, что поможешь, — она кивнула на гадальный шар, всё ещё зажатый в руке.

— Я за него рад, но нет, Сандра. У меня и своих дел по горло. Разбирайся с биологией сама, — отрезал Колин, поднимаясь с дивана.

Он направился к лестнице, но Сандра мгновенно вскочила следом, преграждая ему путь.

— Ты не можешь вот так просто уйти! — её голос дрогнул, в нём прорезалась паника.

— Ещё как могу, — холодно ответил он, не останавливаясь.

— Колин, тебе что, сложно мне помочь?

Мальчик обернулся, посмотрел на сестру — и в её взгляде теперь читалось не просто отчаяние, а настоящая, почти детская беспомощность. Он сглотнул, но твёрдо произнёс:

— Мне не сложно. Но ты должна учиться сама. Сама проходить через сложности, вникать в темы и писать доклады. Иначе из тебя не вырастет ничего путного.

— Ты что, издеваешься? — голос Сандры дрогнул, а в глазах вспыхнула обида. — Речь идёт об одном маленьком докладе!

— Ага, а потом пойдёт о втором докладе, реферате, дипломе… — Колин покачал головой. — Так не бывает.

— Я ведь получу двойку, если не сделаю доклад! — почти выкрикнула она, и слёзы наконец прорвались наружу.

— Очень тебе сочувствую. Хотя… Нет. Если честно, то ни капельки, — его голос звучал жёстко, но внутри что‑то сжималось.

Колин вновь повернулся к лестнице и начал подниматься. В спину ему ударил обиженный рык, а через мгновение что‑то твёрдое больно врезалось между лопаток.

Он резко обернулся. На полу, у самых его ног, лежал гадальный шар. Колин сердито посмотрел на сестру.

— Ну и зачем ты им в меня бросила? — спросил он, сдерживая раздражение.

Сандра отвернулась к окну, сжав губы, будто боялась выдать ещё одну слезу.

— А если бы ты попала мне в голову? Знаешь, как мне было бы больно? — продолжил он.

— Очень жаль, что я не попала в твою глупую голову! — выкрикнула она, не оборачиваясь.

— Понятно, — выдохнул Колин.

Он снова взглянул на шар, затем поднял глаза на сестру. В её позе читалась не только обида — было видно, что она ждёт его реакции, хоть и пытается это скрыть.

— Знаешь, что теперь говорит твоя любимая игрушка? — спросил он с горькой усмешкой.

Сандра скосила взгляд в его сторону. В глазах мелькнуло любопытство — несмотря на обиду, ей было интересно.

— Она говорит: «Жди мести», — произнёс Колин, затем толкнул шар ногой.

Тот покатился по ступенькам вниз, прямо к ногам Сандры. Мальчик не стал ждать её ответа — резко развернулся и быстро поднялся по лестнице. Через несколько секунд дверь его комнаты громко хлопнула, отрезая его от всего мира.

Колин прислонился к стене, слушая, как внизу всхлипывает Сандра. В горле стоял ком, но он не двинулся с места.

Возле кабинета физики толпились одноклассники — все с учебниками в дрожащих руках. Грей стоял у подоконника: его спокойствие казалось вызовом общей панике.

— Сделай хоть вид, что переживаешь, — шепнул Колин.

— Зачем? — Грей приподнял бровь. — Это же просто контрольная.

— Просто? Ты в школе вообще?

— А я тут отдыхаю. Вот в волшебной школе и начну зубрить заклинания.

Колин только покачал головой.

В конце коридора появилась Занет. Её каблуки отбивали чёткий ритм, будто отсчитывая секунды до катастрофы.

— Добрый день. Все готовы? — спросила она с вежливой, но ледяной улыбкой.

Тишина. Ученики замерли, пальцы судорожно сжимали учебники.

Занет распахнула дверь. Класс поплелся внутрь, словно на каторгу.

— Привет, — окликнул кого-то Грей.

Колин обернулся. Друг стоял рядом с Кейт. В его взгляде — тепло и внимание.

— Досмотрела фильм? — улыбнулся Грей, и в этой улыбке проскользнуло что‑то робкое, несвойственное ему.

— Нет. Думала, мы вместе досмотрим, — Кейт заправила русую прядь за ухо, но взгляд не отвела. На секунду её пальцы замерли у виска, словно она хотела добавить что‑то ещё, но передумала.

Лицо Грея озарилось. Он шагнул ближе, ненароком задев её руку. Оба будто не заметили этого касания — или сделали вид, что не заметили.

— Хорошо, — сказал он тише, чем раньше.

— Ты хоть формулы учил? — спросила Кейт, слегка наклонив голову. В её голосе звучала не только ирония, но и что‑то вроде мягкого упрёка. — Хотя… конечно, нет. Ты ведь мечтаешь поскорее отсюда уехать.

— Не учил, — признался Грей. — Но не из‑за этого.

— А из‑за чего? — в её глазах мелькнуло любопытство.

Он замешкался. На долю секунды показалось, что сейчас скажет что‑то важное — не про контрольную, не про школу, а про то, что витало между ними последние дни. Но тут…

— В кабинет! — резкий окрик Занет оборвал разговор.

Кейт вздрогнула, отступила на шаг. Грей не двинулся с места, только смотрел, как она оборачивается на учительницу, как поправляет лямку рюкзака — будто это давало ей время собраться.

— Потом, — шепнул он, когда она уже шла к двери.

Она не ответила. Но на пороге обернулась. Всего на миг. И этого хватило.

Колин шагнул внутрь следом за Кейт и на секунду замер. Всё это — паника перед контрольной, строгие учителя — вдруг показалось ему… наивным. Ещё год назад он бы тоже трясся над формулами. Сейчас же хотелось только усмехнуться: «Если бы настоящие проблемы решались контрольными».

Колин опустился за парту, чувствуя, как внутри разрастается глухое беспокойство. Рядом, как всегда, присел Грей — невозмутимый, будто контрольная его вообще не касалась.

На доске мельтешили формулы. Колин вгляделся — буквы расплывались, смысл ускользал.

— Перед вами пять задач, — голос Занет резанул тишину. — Всё решали. Просто вспомните материал. Никаких учебников, тетрадей, шпаргалок.

По классу прокатился сдавленный смешок. Грей обернулся к Кейт — она ответила ему тёплой улыбкой. На секунду их взгляды задержались друг на друге.

— У вас сорок минут. Потом — на следующий урок. Всё ясно?

— Да, — прошептала София, сжимая карандаш так, что побелели пальцы.

— Время пошло.

Занет уткнулась в журнал. Колин оглядел класс: одни уже склонились над листами, другие украдкой шарили по карманам.

Он уставился на доску. Прошло двадцать минут — на его листе ни строчки. Прошлую ночь он убил на повторение, но сейчас понимал: можно было спать.

Колин повернулся к Грею — и замер. Тот сосредоточенно выводил что‑то на листе. Три задачи уже решены.

— Как?! — выдохнул Колин.

Грей приподнял лист. Под ним — аккуратные решения всех пяти задач. Внизу — нарисованный от руки подмигивающий котёнок.

Колин перевёл взгляд на Кейт. Та вспыхнула, уткнулась в работу.

— Да, — усмехнулся Грей. — Кейт всё решила.

— И тебе не стыдно? — прошептал Колин.

— Ни капли. Хочешь поделюсь? Будет нашим общим секретом.

Колин вздохнул:

— Давай. А то опять двойка.

— Кейт очень умная, — с гордостью бросил Грей.

Колин начал переписывать решения, то и дело поглядывая на лист друга.

Тишину разорвал стук в дверь. На пороге — Юсмия.

— Можно вас на пару минут? — обратилась она к Занет.

Учительница кивнула, поднялась:

— Не шумите. Я буду рядом. Если услышу хоть писк — отправлю к директору. Понятно?

Едва Занет вышла, все потянулись к рюкзакам. Кейт лишь покачала головой, наблюдая за лихорадочными поисками формул.

Стивен поймал её взгляд.

— Что, осуждаешь? — усмехнулся он, нарочито громко.

— Делайте что хотите, — отрезала Кейт, не поднимая глаз. Её пальцы сжались в кулаки — едва заметно, но Грей это увидел.

— О, мне нравится твоя принципиальность! — Он скомкал лист и швырнул в неё. — Лови!

Бумажный шарик ударил в щёку. Кейт вздрогнула, но не пошевелилась. Взгляд остался холодным.

— Второй раунд! — Стивен скатал новый снаряд.

На этот раз промахнулся. Кейт даже не дёрнулась. Она смотрела куда‑то сквозь него, будто его не существовало.

Грей скользнул взглядом по её напряжённой позе, по бледному лицу. Затем медленно поднялся. В этом движении не было спешки — только твёрдая решимость.

В тот же миг Стивен вскочил, схватил её сумку и перебросил соседу. Цепочка рук — смех, улюлюканье.

— Играем в «собачку»! — крикнул Стивен. — Беги, лови свою вещь, Кейт!

Её глаза блеснули — не страхом, а гневом. Грей шагнул вперёд.

Одним движением перехватил сумку в воздухе, протянул Кейт. Развернулся к Стивену:

— Извинись.

Голос был тихим, почти будничным. От этого стало ещё страшнее.

— Или что? — тот растянул губы в ухмылке, но смех вышел нервным.

— Или ты исчезнешь.

Тишина. Даже шепоты стихли.

— Ты врёшь, — хохотнул Стивен, но в голосе проскользнула неуверенность. Он оглянулся на одноклассников — кто‑то отвел взгляд, кто‑то замер в неловкости.

— Значит, не извинишься?

— Нет.

Грей приблизился. Говорил тихо, но каждый слог врезался в тишину:

— Ты станешь невидимым. Пока не признаешь вину.

Достал баночку, опрокинул над головой Стивена. В воздухе вспыхнуло голубое сияние — и он пропал.

Шёпот:

— Где Стивен?

— Он теперь невидимый…

— Они волшебники… Правда волшебники…

София замерла, прикрыв рот. Испуганно взглянула на Колина, тот не ответил. Он смотрел на пустую парту, где сами по себе шевелились вещи.

Грей опустился на место, небрежно сунув баночку в карман.

— Тратить пыльцу на такого — жалко, — бросил он. — Но ему же урок нужен. Ну и… забавно вышло.

— Откуда пыльца? — прошептал Колин.

— Рой собрал в прошлом году. Со своим цветочным эльфом. Я попросил немного.

Из пустоты раздался дрожащий голос Стивена:

— Верните меня! Я сожалею…

Он замолчал. В тишине было слышно, как он дышит — часто, прерывисто. Где‑то внутри боролся с собой.

— Никогда… никогда я не просил прощения, — вырвалось у него шёпотом.

— Не перед нами надо извиняться, — оборвал Грей.

Шаги — невидимый Стивен остановился у парты Кейт.

— Прости… — голос сорвался. — Пожалуйста.

Раздались всхлипы. Стивен плакал.

Ученики перешёптывались, бросая взгляды то на Грея, то на Колина. Кто‑то смущённо уткнулся в тетрадь, кто‑то нервно постукивал карандашом. Класс будто замер в неловком молчании, словно каждый спрашивал себя: «А я бы так смог?».

Кейт подняла глаза. На секунду задержала взгляд на руках Грея — тех самых, что только что вернули ей сумку. Потом посмотрела на пустое место, где стоял Стивен.

— Всё хорошо. Я прощаю тебя, Стивен.

— Подумай над поведением. Если искренне раскаешься — через десять минут вернёшься. Но помни: больше никого не обижай, — сказал Грей.

Громкие рыдания пронеслись по кабинету. Дверь хлопнула — Стивен выбежал.

Занет заглянула внутрь. Её взгляд охватил сразу все парты:

— У вас всё в порядке?

Молчание. Учительница кивнула:

— Хорошо.

Дверь закрылась. Класс не загудел — скорее осторожно выдохнул.

Кейт посмотрела на Грея. Улыбнулась — тепло, благодарно. На этот раз он ответил взглядом: коротким, но твёрдым.

Колин сидел в полумраке своей комнаты. За окном небо наливалось густой синевой, деревья метались под напором ветра. По тротуару спешили прохожие — укрыться до ливня.

Мальчик склонился над ноутбуком, быстро набирая письмо для Роя:

«Привет!
Грей точно влюбился в Кейт. Каждый день провожает её из школы, шутит, в хорошем настроении. Не уверен, что у них получится что-то на расстоянии — скоро поедем в волшебную школу. Но Кейт хорошая, и явно отвечает Грею взаимностью.

На уроках скука. Каждый день проверяю почту — жду билет на магтобус. Иногда кажется, что он никогда не придёт, и я так и останусь в этом городе, где даже дождь льёт по расписанию... Вечерами листаю новости Магического мира, но там всё про уничтожение Великого Посоха.

Передавай привет Басисту. Готовлюсь к опросу по химии…».

Колин нажал «Отправить» — и тут раздался стук в дверь. На пороге стоял Грей. Он кивнул на окно: стекло уже испещряли капли дождя, превращаясь в сплошной барабанный бой.

— Хотел предложить прогуляться по Волшебному лесу, — вздохнул Грей. — Но опоздал.

Мальчики подошли к окну. За стеклом — стихия: прохожие бежали через лужи, зонты прогибались под ветром.

— Придётся готовиться к занятиям, — сказал Колин.

— Не. Давай что‑нибудь изобретем, — оживился Грей. — Ты же Изобретатель. Наверняка работаешь над чем-нибудь. Признавайся.

Колин улыбнулся:

— Делал одну летающую штуку. Должна была стать назойливой птицей, а получилась… вот такой.

Он достал из ящика механическое творение: серое, с узким носом и широкими крыльями — неуклюжий самолёт. Включил — устройство плавно поднялось к потолку, защёлкало и поплыло по кругу.

— Ну ты даёшь! — Грей подался вперёд.

— Мечта о мести, — Колин дотянулся до изобретения, покрутил винт на крыле — тот скрипел, будто недовольный. — Она должна была распознавать цвет и преследовать объект.

— Объект? — Грей прищурился. — Или Сандру?

— Угадал. После того случая с гадальным шаром… — он помолчал, — она это заслужила.

— Можно посмотрю?

Колин молча передал «птицу».

— А поймать её можно? — спросил Грей.

— Не‑а. Летает выше цели, будто дразнит. Поймать нереально.

— Стоило сделать её в виде мухи.

— Точно! — Колин фыркнул. — Но вместо грозной птицы — комнатный вентилятор с крыльями...

Грей провёл пальцем по ребру крыла, ощущая неровные стыки металла.

— Ну, доставай инструменты. Доделаем.

— Не получится.

Колин протянул руку за изобретением, но Грей не отдал.

— Получится.

Колин нахмурился, Грей усмехнулся.

— Ты же ничего не теряешь.

— Кроме времени и сил? — бросил Колин.

Грей расхохотался.

— Попробовать всё равно стоит — ради лица Сандры, — проговорил он.

Колин задержал взгляд на устройстве. В голове мелькнуло: «А вдруг правда получится? А то Грей так и будет смотреть на меня с этим упрямым оптимизмом…».

— Ладно, — наконец сдался он. — Но если не выйдет, я тебя…

— Понял-понял, — Грей ухмыльнулся. — Главное — начать.

Колин вздохнул, но в груди уже тлел огонёк любопытства.

Парни расположились за столом, окружив «птицу» инструментами. В комнате запахло металлом и канифолью. За окном лило всё яростнее, но внутри, сквозь шум дождя, пробивалась идея.

***

Дни тянулись монотонно. Сентябрь уступил место холодному, хмурому октябрю. Ученики брели в школу под зонтами, хлюпая по лужам. Для Колина жизнь превратилась в рутину: знакомый путь к бежевому зданию, серые стены, гул коридоров, запах мела. Уроки, перемены, равнодушные лица одноклассников.

После случая со Стивеном класс держался от них с Греем на расстоянии — вежливые кивки, но не дружба. А билет на магтобус всё не приходил.

Тревога Колина росла. Что, если Заколдованная тропа в Магический мир закроется навсегда? Мысль о расставании с тем миром казалась невыносимой...

После урока истории Колин и Грей вышли в коридор.

— Ты ведь понимаешь, что тебе когда‑нибудь придётся самому учить даты? — спросил Колин.

— Не придётся, — спокойно ответил Грей. — Письмо скоро придёт.

— Ты говорил то же пару недель назад, — вздохнул Колин. — И где письмо?

Грей усмехнулся:

— Скоро.

Они вышли из школы и остановились у крыльца, дожидаясь Кейт. Она появилась в тёплой куртке, с аккуратно уложенными волосами.

— Грей, когда ты начнёшь учиться? — спросила она, слегка нахмурившись.

Он взял её за руку. На щеках Кейт вспыхнул румянец.

— И что значит твоё молчание? — продолжила она. — Никогда?

Её взгляд скользнул к Колину.

— Не смотри на меня, — развёл тот руками. — Я ему каждый день говорю то же. Может, если перестанешь ему подсказывать, что‑то изменится?

— Думаю, только отметки, — с лёгкой иронией заметила Кейт. — Грей, тебе повезло, что я отличница.

— Мне очень повезло, — просто ответил он, сжимая её пальцы.

Колин закатил глаза. В глубине души он знал: у них ничего не получится. Перед глазами вставала история Роя и Лауры — их несбывшаяся любовь. Несмотря на попытки Роя, запрещённый ритуал, чтобы поделиться магией... Теперь Лаура всё забыла, а Рой чистился в Чёрной книге.

Колин чувствовал, будто обязан что‑то предпринять, но что? Редкие капли дождя падали на лицо, но он не замечал их. В груди разрасталась тяжесть — ожидание, неизвестность, страх потерять всё важное.

Не успели друзья спуститься по ступеням школы, как сзади раздался звонкий, чуть насмешливый голос Сандры. Через мгновение она уже стояла рядом — глаза горели радостью.

— Колин, ты ведь должен носить мой рюкзак всю неделю, забыл? — бросила она с торжествующей интонацией.

Колин с неохотой взял сумку, коротко кивнул, скрывая раздражение.

— Почему? — удивилась Кейт, переводя взгляд на подругу.

— Потому что он очень плохой брат! — выпалила Сандра, не скрывая ехидства.

— Очень умный, ты хотела сказать, — парировал Колин, приподняв бровь.

— Я два часа делала причёску! — Сандра всплеснула руками. — А твоя штуковина за секунду превратила её в колтун!

Колин не сдержал смешка. Кейт вопросительно посмотрела на Грея.

— Колин у нас Изобретатель, — начал тот, сдерживая улыбку. — Сделал «птицу», которая должна кружить над определённым цветом…

— Кружить, как же! — перебила Сандра, фыркнув. — У этого Колина руки растут из одного места! Его изобретение не кружило, а влетело в волосы и всё перепутало!

— Ну… Да, что‑то пошло не так, — примирительно сказал Грей. — Получилась не преследующая птица, а атакующая.

— А твоя причёска стала только лучше, — ухмыльнулся Колин. — И вообще, я не виноват, что ты налепила столько фиолетовых заколок.

Сандра презрительно хмыкнула, скрестив руки:

— Вот и носи мой рюкзак всю неделю, как сказал папа.

— Переживу, — пожал плечами Колин. — Тоже мне страшное наказание.

— Наказание не в этом! — торжествующе воскликнула Сандра. — Я каждый день буду ходить рядом и говорить, что у тебя руки растут не из того места!

Колин медленно повернулся к сестре и кивнул с нарочитым смирением:

— Да… Вот это действительно печально.

Ребята дошли до развилки. Грей и Кейт молча свернули направо. Колин привычно повернул налево — каждый день одно и тоже.

Сандра тут же завела монолог: одноклассники — несносные, учителя — жестокие, мир — несправедливый. Её звонкий голос лился нескончаемым потоком.

Колин ускорил шаг, но сестра не отставала.

В прихожей он швырнул её рюкзак на пол, сдёрнул куртку и направился в комнату.

— Как грубо! — крикнула Сандра. — Мог бы донести сумку до моей комнаты!

— Ещё чего, — бросил он, не оборачиваясь.

Захлопнув дверь спальни, Колин прислонился к ней, закрыл глаза.

«Прошёл ещё один день…».

Взгляд упал на магбук. Экран мерцал зелёным.

Письмо с билетом? Надежда вспыхнула, но он тут же одёрнул себя — может, просто сообщение от друзей. Пальцы сами потянулись к устройству.

Он открыл магбук. Значок нового письма. Колин кликнул, прочитал:

«Добрый день! Вас ожидают в волшебной школе „Стэлла“ для продолжения обучения светлой магии. Билет на магтобус во вложении. Отправление завтра, 2 октября, ровно в 9 часов утра. Не опаздывайте».

Мир замер, потом взорвался красками. Сердце заколотилось.

Он вскочил — хотелось бежать к Грею, но друга не было дома.

Наконец‑то! Магический мир ждёт!

Колин вытащил чемодан, начал собирать вещи. Больше никаких монологов Сандры, тревожных взглядов Нелли и Алекса. Впереди — школа, заклинания, сельтбол, тайны.

«Понравится ли „Стэлла“?» — мелькнуло в голове. И тут же:

«А если не все Ястребы получили билет?».

Он снова открыл магбук, произнёс:

— Сэмми, Кларк, Рой.

Экран ожил — послышались гудки, затем на дисплее появились лица друзей.

— Привет! Все получили билеты на магтобус? — выпалил Колин.

— Да, — коротко бросил Кларк. В голосе — настороженность. — Какая у вас школа?

— Билет уже прислали? — Сэмми растерялся, глаза распахнулись. — Сейчас проверю…

— Не «уже», а скорее «наконец‑то», — усмехнулся Майк, сидящий рядом с Роем.

— Да подождите вы… — буркнул Сэмми, щёлкая по иконкам.

— Что значит «какая школа»? — нахмурился Рой. — Мы учились вместе в «Талисее». Должны и перейти вместе.

— И куда вы идёте? — спросил Колин. В груди — тревожное предчувствие.

— «Стэлла», — хором ответили Майк и Рой. На лицах — сдержанная радость.

— «Удсор», — добавил Кларк. Улыбка погасла.

— «Ринней», — с задержкой произнёс Сэмми, глядя в сторону.

— «Мэйнток», — раздался голос Грея. Он только вошёл, встал за плечом Колина.

Колин обернулся к другу, снова уставился на экран. Сердце ухнуло вниз. На мониторах — та же растерянность, тот же немой вопрос: «Как так?».

— Почему у всех разные школы? — голос Сэмми дрогнул.

— Ерунда какая‑то, — Кларк провёл рукой по волосам.

Грей опустился на стул. Всё должно быть не так. Они ждали билетов, мечтали о возвращении в Магический мир. А теперь — оглушённые, без радости.

— Сколько школ в Магическом мире? — тихо спросил Колин, боясь ответа.

— Много, — вздохнул Кларк. — Слишком много.

— Я не хочу без вас! — воскликнул Сэмми. — Может быть.. можно пойти против правил? Выбрать школу?

— Нет, — покачал головой Кларк. — Тебя обязаны принять в волшебную школу, если есть способности. Но переход между школами — только с согласия директоров. И нужны веские причины.

— Дружба — веская причина? — с надеждой спросил Сэмми.

— Нет, — тихо произнёс Майк. Два слога — как приговор.

Тишина. Только тиканье часов и шум дождя за окном.

— Зато увидимся на Главной остановке, — натянуто улыбнулся Грей.

— Я буду один! — голос Сэмми сорвался. — Не знаю даже, с кем придётся делить спальню…

— Будем... держаться. Приезжать друг к другу, созваниваться… — пробормотал Кларк, и это прозвучало жалко даже для него самого.

— Держаться? — Сэмми вспыхнул болью. — Мы больше не будем учиться вместе! Никогда!

Молчание. Все это понимали, но никто не говорил вслух.

— До завтра, — Сэмми насупился. Экран погас.

Колин хотел сказать что‑то утешительное, но мысли путались.

— Пойду собирать чемодан, — Грей вышел из комнаты.

— Мы найдём способ... Придумаем... Мы — Ястребы, — твёрдо произнёс Кларк. — До встречи!

Его экран погас. Колин остался с Майком и Роем. Им было проще — они попали в «Стэллу», вместе. Но даже их лица, обычно оптимистичные, теперь были печальными.

— Колин, Пауку сейчас вдвойне тяжело, — тихо сказал Рой. В голосе — искренняя сочувственная нотка. — Он ещё не скоро увидится с Кейт...

Колин молча кивнул. Мысль не приходила в голову: он слишком погрузился в собственные переживания. В груди защемило — Грей, вечно беззаботный, сейчас разрывался между радостью возвращения и болью разлуки с Кейт.

— Пригласи её в гости, — предложил Майк. — Пусть побудут вместе.

— Да, так и сделаю, — резко ответил Колин.

Он захлопнул магбук, несколько секунд смотрел в окно. Вечерние тени сгущались. Потом спустился, взял трубку стационарного телефона, набрал номер Кейт.

— Привет. Можешь прийти? — голос дрогнул, но Колин быстро взял себя в руки. — Нет, это не мне… Мы с Греем завтра уезжаем в Магический мир... Спасибо.

Положив трубку, направился в гостевую. Постучал — дверь тут же распахнулась. На пороге стоял Грей. За спиной — наполовину собранный чемодан, из него торчали книги и одежда.

Колин задержал на нём взгляд: это не просто вещи. Это прощание с миром, где всё было просто: школа, Сандра, скучные уроки. Теперь — только магия и ответственность. И страх, что без друзей он не справится...

— Паук, выйди на улицу, — начал Колин, запинаясь.

— Зачем? — нахмурился Грей.

— Я кое‑кого пригласил.

Грей прищурился, всматриваясь в лицо друга, потом расплылся в улыбке:

— Инопланетянина? Ну наконец‑то! А ты чего с таким лицом? Боишься, что он меня похитит? Так я ему сразу скажу: «Нет, спасибо, у меня тут долги по физике».

— Выйдешь — узнаешь.

Грей хмыкнул и скрылся в коридоре. Колин бросился к окну. К дому подходила Кейт. Свет фонарей очерчивал силуэт, ветер играл прядями волос.

Когда Грей вышел на крыльцо, его взгляд на мгновение застыл. Потом — улыбка, такая светлая, что даже фонари, казалось, вспыхнули ярче. Он шагнул к ней, и в этом движении было всё: радость, тоска, невысказанные слова.

Грей хотел обнять её, но остановился. Вместо этого он взял её за руку — не спеша, будто растягивая момент. Их пальцы сплелись, и это простое прикосновение вдруг стало важнее всего на свете. Грей хотел что‑то сказать, но лишь кивнул. Слова сейчас были лишними.

Колин прислонился к подоконнику, вздохнул. В груди всё перемешалось: радость за друга, тоска от предстоящего расставания, тревога перед неизвестностью.

Не таким он представлял отъезд в Магический мир…

Дождь стучал в окно, будто отсчитывая последние минуты их прежней жизни. Завтра всё изменится… если они справятся.

Раннее утро окутало Волшебный лес прохладной дымкой. Колин и Грей молча шагали по извилистой тропе, вслушиваясь в шелест листьев. Солнце пробивалось сквозь листву бледными лучами — они не грели, а лишь рисовали на земле причудливые тени.

Колин крепко сжимал ручку чемодана. В груди давила тяжесть: сегодня он не поедет в магтобусе с Ястребами. Школа «Талисей» стала музеем, друзья разлетятся по разным учебным заведениям — даже встреча на Главной остановке не скроет ощущение разрыва.

Грей шёл молча, уставившись в землю. Наверняка думал о Кейт, о том, как она теперь будет справляться одна, противостоять Стивену… В его глазах читалась тоска, хоть он и старался держать лицо.

Лес раскрывался: аромат хвои, пение птиц, мох под ногами — будто просил задержаться в последний раз. Но магтобусы уже ждали: сквозь густую завесу деревьев доносился приглушённый гул двигателей и редкие возгласы учеников.

— Привет! Как отдохнули? — раздался за спиной знакомый голос.

Колин обернулся. Перед ним стоял Робер, улыбаясь во весь рот.

— Нам подарили лишний месяц каникул! — с энтузиазмом продолжил он. — Никогда так долго не бездельничал! Гулял, катался на велосипеде, играл в сельтбол… Вот это я понимаю, жизнь! Кстати, читал про вашу школу. Теперь можете говорить, что учились в музее. Здорово, правда?

Колин сжал ручку чемодана так, что костяшки побелели. Школа — не экспонат. Она живая.

— Только директора отправили на пенсию, — сухо заметил Грей.

— И всех распределили по разным школам, — добавил Колин, глядя в сторону.

— Ну и ладно! — отмахнулся Робер. — Где будешь учиться?

— В «Стэлле».

— В «Стэлле»? — Робер рассмеялся, хлопнув Колина по плечу. — Это же моя школа, приятель! Тебе понравится.

— Точно. Я и забыл, что ты там учишься, — кивнул Колин.

— А ещё Шон и Инна! Удивительное совпадение!

— Да… — протянул Колин.

Он взглянул на Грея, тихо объяснил:

— Год назад мы ехали на Волшебное поле вчетвером… Теперь будем учиться вместе.

— Ну и как там, в «Стэлле»? — спросил Грей, стараясь выглядеть заинтересованным.

Робер улыбнулся, пожал плечами:

— По мне, во всех школах одинаково скучно. Ладно, пойду занимать место в магтобусе. Колин, запомни: наши — белые.

Он пожал парням руки и растворился в толпе, оставив лишь эхо беззаботного смеха.

На Главной остановке царило лихорадочное оживление: возгласы, объятия, чемоданы — и те, кто стоял в стороне, сжимая ручки, как спасательные круги.

Колин невольно задержал на них взгляд. «Так же выглядел и я, когда впервые попал в Магический мир», — подумал он.

— Привет! — раздался бодрый голос Кларка, и через мгновение он уже стоял перед ними, сияя улыбкой.

За его спиной появились Рой, Майк и Сэмми. Последний выглядел особенно бледным, исподлобья поглядывая на друзей, будто боялся расплакаться.

— Привет, — отозвался Грей, пожимая руки. — Поэт, да на тебе лица нет!

— Я не спал всю ночь, — тихо ответил Сэмми, проводя рукой по волосам.

— Сэмми, перестань, — мягко сказал Колин, кладя руку ему на плечо. — Мы будем приезжать друг к другу в гости.

— Или прилетать, — подхватил Грей. — Ребята из сборной по сельтболу всегда носят с собой сельты.

— Жаль, что в Обычном мире они превращаются в дощечку, — добавил Колин с горечью.

Кларк молча достал золотистую книжку. Обложка мерцала, будто усыпанная звёздами.

— Перестаньте мечтать. Нам пока нельзя перемещаться самостоятельно — исключат. Но я нашёл кое‑что важное…

Он указал на обведённый абзац:

«Правило № 1007: Школа становится музеем, если преподаватели и ученики не имеют отличного мнения. Решение — по голосам».

— Что за книжка? — Колин повертел её в руках.

Она пахла древними пергаментами и чуть-чуть — грозой. Колин провёл пальцем по мерцающей обложке, будто пытаясь запомнить это ощущение.

— Отпечаток Золотой книги, — быстро объяснил Кларк. — Выдаёт только нужные сведения. Оригинал — в Центральной библиотеке, там миллиарды правил.

— А если их нарушишь, то.., — начал Колин.

— То ты в Чёрной книге, — Кларк бросил осуждающий взгляд в сторону Роя, но тот словно этого не заметил.

— Значит, надо организовать голосование? — оживился Майк.

— Да, — кивнул Кларк. — Если большинство проголосует против, вернём «Талисей».

— Это же... Это же здорово! — воскликнул Сэмми, и в его глазах вспыхнула надежда.

Рой сжал кулак:

— Действуй, Танцор.

Колин поймал себя на том, что улыбается. Впервые за утро.

Время поджимало. Магтобусы один за другим закрывали двери. Только Ястребы стояли тесным кругом, не в силах расстаться.

— Грей, как твои успехи с Кейт? — с тёплой улыбкой спросил Рой.

Вопрос ударил в цель. Грей резко втянул воздух, будто его окатили ледяной водой. Он уставился на носки ботинок, будто там, между шнурками, скрывался ответ на все вопросы.

— А ты как отдохнул? — выпалил он, меняя тему.

— Замечательно. Только ты не ответил на вопрос, — приподнял брови Рой.

— Что‑то не помню его, — отмахнулся Грей, приглаживая волосы. — Может, и не было?

— Да тебя не разговоришь, — вздохнул Рой.

— Мы же твои друзья, — мягко, но настойчиво добавил Кларк.

— И я вам не враг, — парировал Грей с усмешкой.

— Так ответь прямо, — твёрдо произнёс Майк.

— А я умею только криво, — бросил Грей, пряча напряжение за шуткой.

Ребята схватились за головы. Сэмми растерянно переводил взгляд с одного на другого.

— А почему вы спрашиваете у Грея про Кейт? Они что, встречаются? — наконец не выдержал он.

Грей невольно улыбнулся. Заметил на себе взгляды всех Ястребов и покосился в сторону Сэмми.

— Знаешь, Поэт, — протянул он, — я давно хотел тебя спросить: почему ты закричал, когда на тебя села Сандра?

Сэмми замер. Рот раскрылся в букву «О», потом захлопнулся. Он заморгал, пытаясь собраться с мыслями.

— Это… это… — забормотал он. — Она же тяжёлая! И неожиданная!

Сэмми замолчал, краснея. Колин огляделся. Вокруг никого не осталось. В горле встал ком, но он проглотил его, улыбнувшись.

— Нам пора, — твёрдо сказал Колин. — Магтобусы ждать не будут. Мы с Поэтом знаем это не понаслышке.

— Да, — закивал Сэмми. — Уедут без нас.

Ребята начали прощаться — крепкие рукопожатия, многозначительные взгляды.

Колин коротко обнял Сэмми:

— Мы вернём школу, — шепнул он, сжимая плечо друга чуть сильнее, чем нужно. — Обещаю.

Сэмми кивнул, и в его глазах мелькнул свет — робкая уверенность.

Рой, пожимая руку Грею, задержал её:

— Ну? — спросил он.

Грей глубоко вздохнул, улыбнулся и тихо произнёс:

— Да, мы с Кейт встречаемся.

— Надеюсь, у вас всё будет хорошо, — искренне сказал Рой.

— Я сделаю для этого всё возможное, — твёрдо ответил Грей. В его голосе звучала несгибаемая решимость, а в глазах — непривычная для него мягкость.

Один за другим они разошлись по магтобусам. Колин прижался лбом к холодному стеклу. За окном мелькали деревья, но он видел лишь спины друзей — ещё минуту назад они стояли рядом.

В груди билось: «Это не конец. Это только начало».

Дорога до школы была долгой: колёса то и дело проваливались в невидимые ямы, а окна магтобуса мерцали, как рыбья чешуя. Выйдя на улицу, мальчики замерли.

Перед ними возвышалась «Стэлла» — тёмное здание с двумя остроконечными башнями, впивающимися в небо. Круглые окошки по периметру казались живыми — будто следили за ними. Между башнями висела кованая вывеска с выцветшими буквами, почти стёртыми временем.

Первый этаж парил непривычно высоко, словно его подвесили на невидимых нитях. Массивная двустворчатая дверь была распахнута — приглашала или поглощала? Изнутри доносился приглушённый гул, похожий на шёпот тысяч невидимых существ. Силуэты учеников мелькали в проёме, будто тени.

Колин обвёл взглядом фасад, задержавшись на двери. Воздух пах сырой землёй и чем‑то металлическим, будто здесь давно не было солнца. В груди сжалось.

— Это не «Талисей», — тихо произнёс Майк. В голосе — горечь.

— Как здесь вообще можно жить? — прошептал Колин.

— Танцор не подведёт, — твёрдо сказал Рой, сжимая его плечо. — Он знает, что делать.

Территория вокруг «Стэллы» выглядела как после вихря: под ногами хрустели сломанные ветви, между комьями глины змеились ямы. Ребята пробирались вперёд, перешагивая препятствия.

За чёрной дверью их встретил просторный зал. Внешняя мрачность оказалась обманчивой: стены, пол и колонны были выкрашены в ослепительный белый, будто здание пытались превратить в чистый лист. Потолок усыпан лампочками — их свет заставил зажмуриться, как будто впервые увидели солнце.

Воздух был прохладным, с привкусом прелых листьев. Ковёр под ногами казался неправдоподобно мягким, а стены украшали узоры, вспыхивающие при движении — словно звёздная пыль, рассыпанная по камню.

В центре возвышался посох. Внутри него пульсировали белые огоньки, их шёпот эхом отражался от стен. Колин шагнул ближе. Огоньки дрогнули, и на миг ему показалось, что они узнали его. Он почувствовал лёгкий толчок в груди — сердце сбилось с ритма, или это огоньки подчинялись его пульсу?

Напротив посоха манил теплом проход в столовую, откуда тянуло сухим жаром. Справа мерцала лестница без перил: перламутровые ступеньки словно звали в неизвестность.

Майк невольно отступил на шаг, щурясь от света. Рой сжал ручку чемодана так, будто готовился к испытанию.

В этот момент к новичкам подошли двое мужчин. Они были похожи как две капли воды: невысокие, плотные, с тёмными волосами, торчащими ёжиком. Карие глаза внимательно скользили по лицам учеников. Когда мужчины улыбнулись, их лица словно помолодели, озарившись теплом.

— Добро пожаловать в «Стэллу»! — торжественно провозгласил один из директоров, раскинув руки. — Мы надеемся, что вы быстро освоитесь в нашей школе!

— Ты всё сделал неправильно! — рявкнул второй, нахмурившись. — Это же вводная речь! Где представление? Где обаяние?

— Обаяние?! — опешил первый.

— Конечно! Ты что, не смотрел мотивационные ролики? «Сначала — личность, потом — информация».

Они переглянулись, словно сверяя невидимые заметки.

— А… Ну да. Ладно. Дорогие ребята, мы — директора этой чудесной школы: Баилс и Даирс.

— Не путай их! — всплеснул руками второй. — Говори по порядку. Я — Баилс. Он — Даирс.

— Нет, я — Даирс, а ты — Баилс!

— Точно? А то я уже сам запутался.

— Я тоже. Давай ты представишься первым, а я подхвачу.

Колин переглянулся с друзьями. Майк закатил глаза, Рой тихо фыркнул, остальные нервно переминались. Кто‑то шёпотом спросил: «Они всегда такие?».

Директора заметили замешательство и резко оборвали перепалку.

— Ладно, забудем! — просиял Баилс. — Главное — вы здесь. Добро пожаловать! Первокурсники, вам в столовую. Там учителя расскажут о Магическом мире и об обучении в «Стэлле».

Несколько ребят поспешно скрылись за дверями. Остальные замерли.

— А теперь — для тех, кто из «Талисея», — смягчил тон Даирс. — Вам будет легко освоиться. Спальни на первом этаже: выбирайте любую свободную комнату!

— Только не перепутайте спальни мальчиков и девочек! — добавил Баилс с напускной серьёзностью.

— Как их можно перепутать?! — вскинул брови Даирс. — Розовые, фиолетовые, жёлтые, белые двери — спальни девочек.

— Коричневые, чёрные, синие — мальчиков. Всё просто!

— Просто, как таблица умножения, — кивнул Даирс.

— Или инструкция к чайнику, — добавил Баилс.

Колин тяжело вздохнул. Этот диалог напоминал ему споры с Сандрой: те же интонации, та же бессмысленная настойчивость.

— На втором этаже — кабинеты, — продолжил Баилс. — К сожалению, в этом году Цветочной магии не будет: волшебная поляна на реконструкции.

— Но вы можете заниматься самостоятельно! — бодро вставил Даирс.

— Да, у нас отличная библиотека. Все материалы — там.

— Даже если вы не знаете, как выглядит цветок, — пошутил Даирс.

— И даже если вы его никогда не видели, — подхватил Баилс.

— Главное — вера в себя!

— И немного магии…

— Хотя магии пока нет.

— Зато есть надежда!

Колин обернулся к входной двери. Перед глазами — те самые ямы, через которые они перепрыгивали. «Значит, это и была волшебная поляна… Вернее, то, что от неё осталось», — пронеслось у него в голове, и сердце сжалось от горечи.

— Ты забыл про две новые дисциплины! — напомнил Баилс, подняв палец.

— Боевые заклинания и Исследования Магического мира, — быстро добавил Даирс. — На первом будете драться, на втором — ездить на магтобусе.

— Какой предмет лучше? — Баилс подмигнул. — Я и сам не решил!

— А теперь — правила, — голос Даирса мгновенно стал жёстче. — Первое: учитесь. Лентяи вылетают до Нового года. Второе: не опаздывайте. Опоздавших ставим в угол — для наглядности. Третье: на каникулы поедете только с отличными оценками за все экзамены.

Колин сжал кулаки. В груди — ледяной ком. Перед глазами вспыхнул «Талисей».

Там не было углов для провинившихся, не было страха перед экзаменами, а на праздники мы уезжали домой. Здесь же всё чужое — жёсткое, как в другом измерении...

— Итак, новички — в спальни, распаковывайтесь, потом в столовую, там праздничный обед! Остальные — за нами.

— Да хоть перед нами… — буркнул Даирс. — Пойдёмте уже!

Мальчики не стали ждать финала спора. Они нырнули в коридор — узкий, словно щель между мирами. Под потолком мерцали лампочки: вспыхивали при каждом шаге, будто подмигивали: «Добро пожаловать в мир, где правила пишут на ходу». Пол укрывал тот же белоснежный ковёр.

Колин замедлил шаг. Двери — как вырванные страницы из комикса: розовая, фиолетовая, оранжевая, кислотно‑зелёная… Цвета били по глазам, рябили в зрачках. «В „Талисее“ всё было иначе», — подумал он. Там двери — тёмно‑коричневые, строгие, с лаконичными табличками. Никаких кричащих оттенков. Никакой суеты.

— Это, видимо, спальни девочек, — пробормотал Майк.

— Ищем чёрные и синие, — вздохнул Рой. В его тоне — обречённость.

Колин нервно хохотнул. Смех вышел коротким, горьким. Как выжить в этом мире, где даже двери кричат громче, чем директора?

«Я хоть не один… А что чувствует Сэмми? С кем он будет делить комнату?».

— Болотный цвет. Как вам? — Майк остановился у очередной двери.

— Мне всё равно. Лишь бы оставить чемодан, — буркнул Колин.

Ребята постучались и, переглянувшись, шагнули в спальню. Первое, что бросилось в глаза, — роспись на стенах: камыши шептали что‑то цаплям, застывшим в вечном ожидании добычи. Светло‑зелёный пол укрывали коврики‑кувшинки, а потолок превращался в глубокое синее небо с люстрой‑журавлём, будто готовым взлететь.

Но главное — кровати. Узкие лодки, пришвартованные к «берегу» комнаты. Возле каждой тумбочка — потрёпанный деревянный ящик, будто переживший десяток морских походов.

— Похоже на болото, — пробормотал Майк, проводя рукой по краю «лодки».

— Значит, будем лягушками, — усмехнулся Рой, и в его глазах вспыхнули озорные огоньки. — Все за?

— Ква! — хором откликнулись Майк и Колин. Смех разорвал напряжённую тишину.

Мальчики двинулись вглубь. Три «лодки» у окна тут же обрели хозяев. Две пустые кровати напоминали: спальня рассчитана на пятерых.

Ребята начали раскладывать вещи. Майк сунул чемодан под кровать, ограничившись минимумом. Колин, наблюдая, не выдержал:

— Покажешь свой волшебный артефакт? — понизил голос.

Майк кивнул и вскоре вложил в ладони Колина прозрачный шар. Внутри клубился дым — живой, бьющийся о стекло, будто пленник.

Рой отвернулся, но Колин успел заметить, как тот сжал и разжал пальцы — будто боролся с желанием схватить шар и выбросить его в окно.

— Не разбей, — серьёзно предупредил Майк. — Бабушка сказала только это.

Колин заворожённо следил за пепельным дымом. Тот метался, и мальчику показалось, что он слышит тихие удары.

«Как моё сердце сейчас, — подумал он. — Тоже заперто, тоже ищет выход».

— Страшная штука, — прошептал Колин, чувствуя мурашки. — Долго будешь его хранить?

Майк пожал плечами, бережно забрал шар, завернул в футболку и спрятал в чемодан. Затем прошептал что‑то неразборчивое, коснулся молнии — и золотистые искры вспыхнули, озарив комнату тёплым светом. Через миг всё исчезло.

— Пусть лежит. Он ведь никому не мешает, — закрыл чемодан Майк.

— Да уж, — скептически протянул Рой. В глазах мелькнуло что‑то похожее на тревогу — будто он боялся, что магия выйдет из‑под контроля.

— Ты только что колдовал? — не отрывая взгляда от Майка, спросил Колин.

Тот улыбнулся:

— Это семейное заклинание.

— Какое? — настаивал Колин.

— Не могу сказать, — честно ответил Майк. — Если кто‑то плохой узнает, сможет открыть молнию.

— Вот это сложности…

— Я ему то же самое сказал, — вздохнул Рой.

В этот момент дверь скрипнула. На пороге стоял высокий парень с карими глазами и длинными рыжими волосами, аккуратно зачёсанными назад. Он поставил чемодан и окинул комнату холодным взглядом, будто оценивал не людей, а мебель.

— Места ещё есть? — спросил ровным голосом.

— Есть, — выпрямился Колин.

— Тогда знакомьтесь. Я Билл, ваш новый сосед, — произнёс он, и в тоне прозвучал не то вызов, не то скрытая настороженность.

— Очень приятно. А нас зовут…

Мальчик даже не дослушал — небрежно махнул рукой.

— Не утруждайся. У меня память на имена — как у золотой рыбки, — отрезал Билл, развязно прохаживаясь по комнате. Взгляд его скользил по обстановке с явным неодобрением. — Ну и какую кровать мне занять? Тут света — ноль. Стану слепым кротом.

Он перевёл взгляд на другую кровать, скривился:

— А эта — у двери. Шум, никакого личного пространства. Отвратительно!

Билл бросил на соседей укоризненный взгляд, полный едва скрытого раздражения:

— Вы, конечно, заняли самые лучшие места. Никто не хочет поменяться?

— Не особо, — равнодушно отозвался Рой.

— Мне нравится вот эта, — Билл резко остановился у кровати Майка.

Не дожидаясь ответа, швырнул чемодан и потянулся сесть — Майк на миг замер, взвешивая слова. Затем твёрдо вытянул руку.

— Нет, — коротко бросил он.

— Что значит «нет»? — брови Билла взметнулись, губы искривились. Кулаки сжались.

— Найди другую. Эта занята.

— Тобой, да? И ты не уступишь?

Майк не двинулся с места.

— Вы не очень‑то добрые, а? Ещё называете себя светлыми волшебниками. Вам должно быть стыдно! — Билл ткнул пальцем в Колина, Роя и Майка. — Всем троим!

Колин уставился на него в недоумении:

— За что?

— Я должен был пойти в школу тёмной магии. Все в семье там учились: дедушка, бабушка, мама, папа… Даже старший брат поступил. Но этот дурацкий Великий Посох решил иначе.

Билл резко обернулся к Майку:

— Кровать всё ещё твоя?

Майк не отступил. В глазах — ни тени страха, только холодная решимость.

— Да.

— Зря.

Билл с грохотом подтащил чемодан к тёмному углу и рухнул там, демонстративно отвернувшись. Майк, Рой и Колин обменялись взглядами — молчаливый диалог: «Он серьёзно?».

— Парни, пойдём есть? — наконец предложил Колин, стараясь разрядить обстановку.

— Да, пойдём. Билл, ещё увидимся! — бросил Рой, направляясь к двери.

Ребята вышли в коридор. Молчали, пока напряжение не стало невыносимым.

— Классный у нас сосед, — с натянутой усмешкой произнёс Колин.

Они рассмеялись — сначала сдержанно, потом всё громче, сбрасывая груз неловкости.

— Может, со вторым больше повезёт, — сказал Майк, глядя вперёд.

— Будем надеяться, — кивнул Рой.

В первый день занятий не было — и это, казалось, дарило надежду на маленькое приключение. Ребята с воодушевлением взялись обследовать «Стэллу», но очень скоро энтузиазм схлынул, оставив горькое послевкусие разочарования. Школа оказалась до обидного… обычной.

На первом этаже ещё теплилась жизнь: столовая с ароматом свежей выпечки, спальни с причудливыми деталями. Но второй этаж словно вымер. Бесконечные коридоры, одинаковые двери, безликие таблички. Мальчики брели от кабинета к кабинету, читая названия с нарастающей тоской: «История Магического мира», «Зелья», «Заклинания», «Боевые заклинания», «Звёздная магия»…

— Сюда будем ходить только по расписанию, — наконец произнёс Майк.

— Согласен, — тихо откликнулся Колин, проводя рукой по холодной поверхности двери. Ощущение такое, будто трогал не дерево, а лёд.

«Вот тебе и новая жизнь...», — мелькнуло в голове.

— А где же тут медблок? — вдруг спросил Рой, оглядываясь по сторонам.

— Похоже, его здесь нет, — пожал плечами Майк. — Так что никаких травм в этом году.

— Вот она, мотивация! — невесело усмехнулся Колин.

— В «Стэлле» точно нет третьего этажа? — не унимался Рой, запрокидывая голову и впиваясь взглядом в потолок, будто пытался разглядеть скрытые лестницы. — Может, к нему ведёт тайная дверь, тщательно спрятанная от глаз учеников?

Колин рассмеялся — коротко, резко, словно пытался сбросить с себя навалившуюся скуку.

— Размечтался.

— Значит, экскурсия закончена? — с явным разочарованием протянул Рой, опустив плечи.

— Нет, есть ведь ещё улица. А там должен быть стадион, — оживился Колин, хватаясь за последнюю ниточку надежды.

— Точно, стадион! Пойдёмте быстрее его занимать. Сыграем в футбол или баскетбол? — тут же подхватил Майк. В глазах снова вспыхнул огонёк азарта.

— Как насчёт хоккея? — предложил Колин, уже направляясь к выходу.

Парни вышли из школы, ловко перепрыгивая через ямы — следы «реконструкционных работ», — и свернули налево. Шаг ускорился, будто они пытались убежать от тишины. Но то, что они увидели, заставило их резко затормозить.

Стадион оказался крошечным — жалкая пародия на настоящее поле. Ветхие скамейки вместо трибун, порванная сетка ворот с застрявшими листьями, игровое поле, пригодное разве что для тренировки троих. Ни разметки, ни привычных зон — просто унылый прямоугольник, будто вырезанный из чего‑то большего и брошенный здесь как ненужный обломок.

Ребята медленно подошли к входу и замерли. Тишина над полем стала оглушительной — словно сама школа шептала: «Здесь нет места вашим играм». И в этой тишине каждый услышал что‑то своё: Майк — конец азарта, Рой — крушение надежды, Колин — тихий вопрос: «А что дальше?».

В голове крутились тревожные мысли: «Как тут тренироваться? Без нормального стадиона я вылечу из команды… А кто я без сельтбола?».

Колин сжал кулаки, чувствуя, как холод проникает сквозь ладони. Вспомнил, как Грей кричал: «Пасуй!» — и мяч летел сквозь ветер. Здесь не было ни ветра, ни криков. Только пустота.

— Что, не оправдал ожиданий стадиончик? — раздался насмешливый голос.

Ребята обернулись. На покосившейся скамейке, небрежно скрестив ноги, сидел Робер. В его глазах плясали озорные искорки, на губах — ухмылка человека, который уже всё про всех понял.

— Это слабо сказано, — буркнул Рой.

Он резко провёл рукой по лицу, будто стирал саму мысль о том, что всё может быть иначе.

— Он даже не умеет подстраиваться под игру, — продолжил Робер, спрыгивая со скамейки. — Для баскетбола создаст одно кольцо, в спортзале — жалкий мат на полу. Мы его прозвали недо-стадионом — ни на что не годится. Он старый. Поэтому мы и тренировались у вас. А сейчас… даже не знаю, что придумает Сэйн.

Колин молча оглядел поле. Взгляд скользнул по перекошенным воротам, порванной сетке, унылым скамейкам. В груди разрасталась горькая пустота. Он представил: взлетит на сельте, сделает круг… и что дальше? Поле выглядело не насмешкой даже — а приговором.

— А Инна описывала «Стэллу» как очень красивую школу, — задумчиво произнёс Колин.

— Ага. Она ведь не играет в сельтбол, так что ей всё равно, — пожал плечами Робер.

Парни сели на скамейку. Колин всё разглядывал поле, будто надеясь, что оно волшебным образом преобразится. Но поле оставалось тем же — маленьким, пустым, равнодушным. И в этом равнодушии было что‑то особенно обидное: будто мир говорил ему — «Здесь тебе не место».

— Робер, а расскажи про преподавателей, — сменил тему Майк. — Какой предмет здесь самый интересный?

Робер усмехнулся, опустил голову:

— Интересный… Мне нравятся Зелья. Ведёт их Хидако — очень классная. Мы делаем одно зелье за другим. Если что‑то не получается, она не ругается, шутит, оценки не снижает... — в его голосе прозвучала искренняя теплота. — Я ни одного зелья на её уроке не приготовил. Но сдал экзамен.

Ребята переглянулись. Робер рассмеялся, разведя руками:

— Я же говорю, она добрая.

— Тебе бы познакомиться с нашим Заладриэном, — вздохнул Колин. — Теория, теория и ещё раз теория.

— Ты к нему несправедлив, — возразил Рой. — Мы иногда готовили зелья.

— Ну да, — согласился Колин. — Ровно два раза.

— Так мало? — присвистнул Робер, округлив глаза. — Да уж, ребята. Ну ничего. С Хидако вы почувствуете себя настоящими зельеварами.

Послышались шаги — на стадионе появились Инна с Шоном. Девочка сияла радостной улыбкой, махала рукой, будто встречала давних друзей. Шон, напротив, держался холодно. Время от времени он бросал взгляд на Колина. Так смотрят на нежеланного гостя — будто терпят из вежливости.

— Как вы нас нашли? — спросил Робер, когда ребята приблизились и расселись на скрипучих скамейках.

— Очень легко, — с самодовольной улыбкой ответила Инна. — Вы ведь спортсмены. Куда ещё в первую очередь вы можете отправиться, как не на стадион? — Она на мгновение замолчала, окинув взглядом унылое поле, и добавила: — Так здорово, что Колин теперь учится с нами.

— Да, мы решили поздороваться, — сухо бросил Шон, даже не пытаясь скрыть натянутость. — Колин, с кем ты приехал?

Колин обернулся к друзьям.

— Знакомьтесь: это Рой и Майк. А это Инна и Шон, — представил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Очень приятно, — Шон кивнул, не скрывая холодности. — Жаль, что «Талисей» стал музеем.

— Нам тоже очень жаль, — тихо ответил Рой.

— А мы тут про преподавателей разговариваем, — поспешил сменить тему Колин, чувствуя, как нарастает напряжение. — Робер сейчас нахваливал нам учительницу по Зельям.

— О, нет, — скептически фыркнула Инна, покачав головой. — Она же всем ставит высший балл. Готовился ты или нет — всё равно ты молодец. Никакого стремления обучаться её предмету у меня нет!

Робер лишь махнул рукой, словно отмахиваясь от её слов.

— Тебя раздражает, что она тебя не выделяет.

Инна замолчала на мгновение, будто взвешивая ответ, затем коротко кивнула:

— Ладно, не спорю. Но ведь справедливо похвалить того, кто верно сделал зелье, а не всех подряд. Или я не права?

— Конечно, не права. Хвалят для того, чтобы ученик не расстраивался.

— Интересное мнение, но бредовое! — вспыхнула Инна.

— Почему же? — возразил Робер, пристально глядя на неё. — Хидако добилась того, что никто не боится ошибаться на её уроках.

— А толку? Вот ты как не умел готовить зелья, так и не умеешь!

— У нас все преподаватели хорошие, — вмешался Шон, явно стремясь погасить разгоравшийся спор. — В этом году пришли двое новых: по Боевым заклинаниям и Исследованиям Магического мира. Вот про них ничего не могу сказать.

— Все преподаватели хорошие? — переспросил Робер, приподняв бровь. — Такое ощущение, что мы с вами в разных школах учимся. Хотя… — он на секунду задумался, — я вспомнил ещё кое‑кого, кого можно выделить. Учителя по Истории! Благодаря ему мы можем поспать лишний час.

— Разве это хорошо? — нахмурилась Инна, её голос дрогнул от негодования.

— Конечно! Не нужно читать скучные учебники, записывать в бешеном ритме материал урока и слушать то, что совсем неинтересно. Устроился себе на задней парте — и видишь прекрасные сны. Чудесно!

— Не представляю, как ты сдаёшь экзамены, если абсолютно ничего не усваиваешь. У тебя же в голове совсем пусто!

— Это тебе нужно постоянно сидеть над книгами, чтобы что‑либо запомнить. А я сразу умным родился.

— Кто же тебе сказал такую глупость? — воскликнула Инна, и в её глазах вспыхнул огонь раздражения.

Было очевидно: Инна едва терпела компанию Робера. Каждое его слово она встречала с вызовом — закатывала глаза, скептически покачивала головой, будто боролась с желанием резко оборвать его речь.

— Я же пошутил. Ты что, шуток не понимаешь? — с лёгкой усмешкой спросил Робер. — Хотя без чувства юмора их сложно понять, согласен.

— Может, у тебя просто шутки несмешные? — парировала Инна, скрестив руки на груди.

Колин вышел вперёд, понимая, что ещё минута — и Инна скажет что‑то, о чём потом пожалеет. А Шон… Шон и так смотрит на него, как на врага.

— Ладно, ребят, мы пойдём, — сказал он, оглянувшись на друзей. Майк и Рой коротко переглянулись и синхронно кивнули. — Увидимся завтра на занятиях.

Мальчики поднялись со своих мест и направились обратно к школе. Они шли молча, а ветер шелестел листвой, словно нашептывал: «Вместо Робера, Инны и Шона на скамейке могли бы сидеть Грей, Кларк и Сэмми…».

Зал для боевых заклинаний напоминал спорткомплекс — просторный, с высокими потолками и десятком круглых окон, через которые лился солнечный свет. Пол — светло‑коричневый, стены — безупречно белые. Никаких парт, только снаряды: батуты, козлы, скалолазная стенка, канаты, подвесные лестницы, тир с мишенями. И ещё пара штук, назначение которых Колин не разобрал.

Он медленно оглядывался, пытаясь осознать масштаб. Что тут вообще происходит? Как это связано с магией?

В его представлении уроки должны проходить за партами, а не в зале, похожем на тренировочную базу спецназа.

Громкий хлопок — дверь захлопнулась. Ученики вздрогнули, обернулись.

По проходу шёл мужчина. Светлые волосы собраны в пучок, карие глаза — цепкие, будто сканировали каждого. На нём — серая майка и чёрные спортивные штаны. Его походка была размеренной, но в каждом шаге чувствовалась скрытая сила.

Он остановился в центре зала, расправил плечи:

— Добрый день. Я Валостин. Педагог по Боевым заклинаниям.

Коротко, без предисловий. Голос низкий, без пафоса — просто факт, от которого по спине пробежал холодок.

Валостин обвёл зал рукой:

— Видите инвентарь? Здесь не будет лекций. Только практика. Забудьте про записи. Главное — движения.

Колин невольно сглотнул. Рядом перешёптывались одноклассники, но он не мог сосредоточиться на их словах. Всё внимание приковала фигура преподавателя — спокойная, но излучающая непреклонную силу.

Валостин шагнул вперёд, и в его голосе зазвучали стальные нотки:

— Боевые заклинания — это схватка. С волшебниками, с проблемами, с жизнью. Хотел бы сказать, что вам это не пригодится, но не буду врать.

Мальчишки переглянулись. На лицах — азарт. Рой шёпотом выдохнул:

— Круто…

Валостин будто не заметил:

— Это жизненно важная дисциплина. И да, мы будем заниматься физподготовкой. Не морщитесь — дослушайте.

Его взгляд скользнул по рядам, задерживаясь на каждом лице, словно проверяя, кто готов принять вызов.

— Вы можете знать теорию, но это не значит, что сможете применить заклинание на практике. Ваше тело — часть магии. Одна ошибка в движении — и противник наложит порчу. Сражение проиграно. Так что всё серьёзно.

Он выдержал паузу — не для эффекта, а чтобы до каждого дошло. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием учеников.

— Ещё: боевые заклинания нельзя отразить. Если противник их применяет, у вас один вариант — увернуться. Всё понятно?

Инна подняла руку. Робер скосил глаза на Колина, беззвучно прошептал:

— Зануда.

Валостин повернулся к девочке — взгляд ровный, без раздражения:

— Слушаю.

Инна шагнула вперёд, сжимая в пальцах край блузки:

— Учитель, а теории совсем не будет? Неужели только... практика?

Валостин кивнул — коротко:

— Только практика. И да, будет тяжело. Вы будете валиться от усталости. Руки‑ноги — как свинцовые. Организм — на пределе.

Он сделал паузу, обводя взглядом класс. Без угрозы — просто констатация факта.

— Но настроение поднимется. Боевые заклинания так работают: боль — есть, радость — тоже. Сейчас не понимаете. Потом — да.

Его голос чуть смягчился, но в нём по‑прежнему звучала сталь:

— Не бойтесь меня. Я не мучитель. Но иногда придётся делать то, что кажется невозможным. Понятно?

Ученики неуверенно кивнули — будто проверяли, не ловушка ли это. Инна, бросив взгляд на Шона, спрятала в сумку тетрадь с ручкой. Губы её дрогнули — она явно хотела сказать что‑то резкое, но сдержалась.

Валостин хлопнул в ладоши — звук резанул воздух, как удар хлыста. Несколько ребят вздрогнули.

— К делу. Сегодня учимся усиливать удар. Кто попробует?

Тишина.

Кто‑то уставился в пол, будто нашёл там ответы на все вопросы. Кто‑то незаметно отступил назад, пытаясь слиться со стеной. Колин молча переглянулся с друзьями.

Валостин рассмеялся — коротко, без тени насмешки:

— Боитесь? Ну хорошо. Выберу сам. Майк.

Майк удивлённо обернулся на Колина и Роя:

— Он откуда знает моё имя?..

Шагнул вперёд, быстро облизал губы. Только это движение выдало его волнение.

Валостин кивнул:

— Иди сюда. Сейчас всё объясню.

Майк встал рядом, впился взглядом в преподавателя — будто искал подсказку, за что ухватиться.

— Боевые заклинания — это движения, — сказал Валостин, глядя прямо перед собой, словно обращался не только к Майку, но и ко всем остальным. — Никаких слов, никаких искр. Делаешь правильно — работает.

Майк кивнул. Валостин повернулся к классу:

— Вы можете быть гениями магии, но если не ударите вовремя, не примените силу или не увернётесь — проиграете.

Он шепнул что‑то неразборчивое, взмахнул рукой — и груша из угла плавно подлетела к нему, повисла в воздухе, будто подвешенная невидимыми нитями.

— Ударь, — бросил он Майку.

Тот размахнулся — резко ударил. Груша слегка качнулась, вернулась на место, будто насмехаясь над его усилиями.

— Теперь примени силовой удар: сальто назад, потом удар кулаком. Последовательность не менять. Всё ясно? — коротко бросил Валостин.

В зале повисла напряжённая тишина. Майк обернулся к друзьям — на лице мелькнула короткая улыбка, в глазах читалось: «ничего себе заклинание». Он глубоко выдохнул, собираясь с силами.

— Сальто? — едва слышно прошипела Инна, нервно сжимая пальцы. — Нас ещё никто не учил акробатике!

Колин наклонился к Рою, не отрывая взгляда от Майка:

— Как думаешь, потянет?

Рой лишь пожал плечами, но в его глазах светился неподдельный интерес.

Майк оттолкнулся от пола — и время словно замедлилось. Движение вышло чётким, будто выверенным по линейке: плавный разворот в воздухе, идеальная ось вращения, колени плотно прижаты к груди. Приземление — бесшумное, словно кошка опустилась на лапы. Не теряя ни секунды, он резко выбросил руку вперёд: кулак с силой впечатался в центр груши.

Грохот разорвал тишину — груша сорвалась с места, пролетела через весь зал и с глухим стуком врезалась в стену. На мгновение все замерли, не веря своим глазам.

Майк медленно поднял взгляд на Валостина, ожидая вердикта. В его дыхании ещё чувствовалось напряжение, но в глазах уже загоралась гордость за выполненный трюк.

Преподаватель сдержанно кивнул, подошёл и положил руку на плечо ученика:

— Хорошо. У тебя талант.

По залу прокатился шёпот — кто‑то восхищался, кто‑то завидовал.

— Нет у него никакого таланта, — процедил Билл, скрестив руки на груди. В его голосе сквозила неприкрытая злость, а взгляд, прикованный к Майку, будто пытался отыскать хоть малейший изъян. — Случайность. Просто прыгнул как надо.

Инна резко обернулась к Шону и Колину.

— В программе нет сальто, — прошептала она, голос дрогнул. — Я уверена, что этот прыжок сделают единицы из нашей группы!

— Согласен, — Шон скрестил руки.

— Я даже не думала, что тут такое будет… — Инна взглянула на Колина, и в её глазах вспыхнул неподдельный интерес. — Ты смог бы?

— Нет, — тот опустил глаза.

— А я думаю, сможешь. Ты способный.

Шон скрипнул зубами — тихо, но в тишине звук резанул.

— Я тоже способный.., — признал он, вскинув голову. — Наверняка быстро освою этот прыжок.

Шон бросил взгляд на Инну — в ожидании. Но она смотрела мимо, будто его и не было.

— А заклинания для прыжков использовать можно? — бросил Билл, не скрывая раздражения.

— Только тело. Никаких заклинаний, — отрезал Валостин.

— То есть тренироваться придётся много… — протянул Билл, пытаясь скрыть досаду за напускным равнодушием.

— Верно.

— И уставать…

Валостин шагнул вперёд. Его фигура заполнила пространство — настоящая стена: не обойдёшь.

— Лень и усталость — не аргументы. Хотите освоить боевые заклинания — работайте. Всё.

Билл замолчал, принялся ковырять ногти.

— Понятно… Значит, предмет тяжёлый, — пробормотал он.

— Мы не зря отложили ручки и тетради. Здесь не пишут — делают, — Валостин обвёл зал взглядом. — Тренировки. Ошибки. Повторение. Наш план обучения на год. Теперь — все на середину.

Кто‑то вышел, но большинство топтались у стен, переминались, смотрели на груши, на преподавателя. В глазах — не страх, а расчёт: «А если не получится?».

Рой придвинулся к Колину:

— Я хочу разузнать про шар Басиста.

— Тот, что он прячет в чемодане?

— Да. Вдруг он опасен? — Рой понизил голос. — И потом на Майка нападёт нимфа, которая коллекционирует шары с разноцветным дымом.

Колин усмехнулся, вспомнив прошлый год:

— Чтобы исполнить заветное желание? Очень смешно. Дважды нам так не повезёт.

— А кто знает?

— В библиотеку, значит? — тихо спросил Колин.

— Да. Только Майку не говори.

— Почему?

— Он слишком прямолинейный. Может всё испортить, даже не понимая этого.

— Ладно. — Колин кивнул. — Пойдём к нему, пока не заподозрил.

Они двинулись через зал. Мимо проплывали груши, подвешенные к потолку, кто‑то уже пробовал удары, и воздух наполнялся глухими ударами. Майк стоял у окна, смеясь над чем‑то, что говорил Робер.

Парни подошли, хлопнули его по плечу.

— Я думал, он начнёт с простого: вытянуть носочки, подтянуться на перекладине, — улыбнулся Майк. — А тут сразу сальто.

— Зато не скучно, — сказал Колин.

— А ты молодец, — добавил Рой.

— Да ладно, просто повезло, — отшутился Майк.

— Все на середину! — голос Валостина ударил, как хлыст. — Или ждёте отдельного приглашения?

Ученики вышли. Перед каждым появилась груша — молчаливый вызов.

— Ваша задача: отправить её к дальней стене с помощью силового заклинания. Начинаем.

Валостин отступил, встал так, чтобы видеть всех. Прямая спина, холодный взгляд — машина, которая не ошибается.

— Если не получается — анализируйте. Разбирайте движения. Не стойте. Работайте.

Колин сжал кулаки, зажмурился, вдохнул… Прыгнул. Тело дрогнуло, ноги подкосились — едва удержался.

В зале — тишина. Только дыхание и глухие удары груш о стены.

***

На следующий день мальчики наконец встретились с Хидако — той самой преподавательницей, о которой восторженно рассказывал Робер.

Стройная, с тёмными волосами до пояса и тёплыми глазами цвета горького шоколада. Облегающее платье заставляло её двигаться сдержанно, а бусы при каждом шаге издавали мелодичный перезвон.

Её улыбка снимала напряжение. Голос — тихий, но твёрдый — располагал к себе. Ученики без страха подходили с ошибками: Хидако терпеливо объясняла, не осуждала, а помогала.

— Жаль, что не она вела у нас Зелья на первом курсе, — тихо сказал Рой, наклонившись к Колину.

Колин кивнул. Разница с Заладриэном была очевидна: Хидако поощряла практику и радовалась успехам, а Заладриэн боготворил теорию и гневался из‑за малейших промахов.

Аудитория напоминала лабораторию алхимика: фрески с магическими символами, мерцающими в полумраке, пол с гравировками рецептов, парты, рассчитанные на одного ученика. Рядом — ящичек с ингредиентами и небольшой котёл: всё под рукой.

— Я люблю осень, — задумчиво произнесла Хидако, прохаживаясь между рядами. — Но есть один минус. Знаете какой?

Ученики выкрикнули варианты:

— Лужи!

— Дожди!

— Грязь!

— Голые деревья!

Хидако рассмеялась. Бусы отозвались звоном. Она подошла к мальчику, назвавшему последний вариант:

— Именно. Голые деревья… Мёртвые листья… Вы приносите букет домой — на следующий день он увядает. Берёте листок — он рассыпается в пыль. Грустно?

Она обвела взглядом учеников:

— Но есть зелье, возвращающее листьям жизнь. Оно дарит свежесть и цвет. И его можно использовать многократно. Представьте: в вашем доме всегда будет живой букет.

Хидако подошла к котлу у стены. По обе стороны тянулись стеллажи с ингредиентами — их полки легко перемещались с помощью рычага. Любой ученик мог взять нужное во время занятия. Не то что у Заладриэна: там порции строго отмерялись.

— Вы сможете оживить листья тополя, вишни, дуба, ольхи. Для зелья нужны три ингредиента: земля, две капли утренней росы и пепел ветви нужного дерева. Собрать, перемешать — и окунуть лист. Попробуем?

Она прошептала заклинание, взмахнула рукой — по аудитории пронёсся ветерок. Листья плавно разлетелись по столам, словно разноцветные парашютики.

— Время пошло! — объявила Хидако. — Зелье готовится за десять минут. Если что‑то не получается — сразу говорите.

Колин вдохнул, отгоняя волнение, и приступил к делу. В голове сами собой всплывали наставления Заладриэна: «Не спешите. Тщательно взвешивайте. Аккуратно перемешивайте». Даже сейчас, с простым заданием, он действовал с почти ритуальной сосредоточенностью.

— Двое уже справились! — радостно воскликнула Хидако, бусы звонко откликнулись. — Листы положите мне на стол — найду им применение.

Ученики засмеялись. Колин едва улыбнулся. Рядом Майк и Рой работали так же неторопливо — выверяли каждый шаг. «Наверное, в этой школе нас назовут тормозами», — мелькнуло у Колина. Но это не важно. Важна точность.

— Ещё пятеро готовы! — продолжала Хидако, скользя между рядами. — Ольха, дуб, вишня… Кто‑то застрял? Есть вопросы?

Она остановилась у парты Колина, когда он погружал лист в зелье, бережно «купая» его в мерцающей жидкости.

— Осторожность не помешает, — улыбнулась Хидако. — Ну, показывай!

Колин поднял лист лопаткой. Минуту назад — сухой и безжизненный. Сейчас — упругий, ярко‑зелёный, будто только с дерева.

Хидако захлопала в ладоши:

— Выглядит аппетитно, а?

Колин покосился на стекающие капли мутно‑зелёного зелья и сдержанно кивнул.

— Клади на стол. Рой, твой тоже готов? Отлично. Кто закончил — можете выбрать другое зелье из учебника. Но прежде чем пробовать его — покажите мне, — добавила она с усмешкой.

Майк поднял взгляд:

— А где Обы? Они должны пробовать зелья.

Хидако помрачнела:

— Не успела их вывести. Просила директоров заказать из Научной Лаборатории — отказали. Считают, что Обы слишком дороги. Но я скоро сама их выращу. Обещаю.

— Если зелье плохое, оно может быть опасным, — тихо сказал Майк.

— Понимаю, — кивнула Хидако. — Но сейчас главное — процесс. Вы уже научились подбирать ингредиенты и контролировать реакцию. Это победа.

Она заглянула в котёл Майка:

— У тебя отлично получается. Посмотрим на листок?

Майк кивнул. Хидако обошла парту, взглянула на его сосредоточенное лицо и мягко добавила:

— Не переживай из‑за Обов. Я знаю своё дело.

Майк вытащил лист — тот буквально дышал свежестью, как весенний побег.

— Умница! У кого ещё не готово? — Хидако двинулась дальше, бусы тихо звенели.

А Майк, Колин и Рой уже склонились над учебником — искали новое зелье. То, что могли создать втроём, проверяя границы своих возможностей.

Мальчики вошли в спальню. В полумраке комнаты магбуки мерцали насыщенным зелёным светом.

— Танцор опубликовал опрос! — Колин первым успел прочесть сообщение от Кларка. Глаза загорелись — они наконец‑то делают что‑то настоящее. — Он выложил его на официальном сайте «Талисея»!

— Отлично, — Рой кивнул, тоже склонился над своим магбуком.

В комнате было тихо. Билл ещё не вернулся из столовой. Второй сосед, Чарли, лежал на кровати. Вечно молчаливый, замкнутый, будто живущий в параллельной вселенной.

Колин торопливо перешёл по ссылке. На экране вспыхнул заголовок: «Вернём нашу школу!».

Он кликнул — и перед ним развернулась статья:

«Согласно правилу Золотой книги (№ 1007), наша школа возобновит работу, если большинство учеников и преподавателей проголосуют против её превращения в музей.

Давайте сохраним «Талисей». Пусть он продолжает выпускать лучших волшебников — таких, как…».

Далее шёл внушительный список имён — великих магов, чьи судьбы когда‑то переплелись с «Талисеем». Колин прокрутил вниз — вот оно, голосование:

«Считаете ли вы, что «Талисей» должен стать музеем?».

Колин не колебался. Щёлк — и голос отдан. Он захлопнул магбук, поднял глаза на друзей.

— Во даёт! — Майк оторвался от своего устройства, глаза горели. — Он выписал всех великих. Наверняка ночи не спал, копался в архивах.

— Это в духе Кларка, — Рой рассмеялся, качая головой. — Если взялся — доведёт до конца.

— Шесть голосов против у них точно будет, — Колин попытался звучать уверенно. Но внутри он знал — этого мало.

— Да, — коротко подтвердил Рой, закрывая свой магбук.

Колин забрался на кровать с учебниками. Вокруг царила привычная суета: друзья тоже погрузились в дела — кто‑то листал конспекты, кто‑то торопливо заполнял таблицы. До следующего занятия оставался час, а заданий — ещё на пару.

Постепенно он начал привыкать к «Стэлле». Школа не переставала удивлять: каждый раз, переступая порог аудитории, Колин на пару секунд застывал, впитывая атмосферу. Взгляд невольно скользил по стенам — руны, будто высеченные в камне, пейзажи неведомых планет, мерцающие символы, причудливая лепнина, светильники, напоминающие застывшие кометы. Мозг жадно фиксировал детали, прежде чем сосредоточиться на словах преподавателя.

Особенно поразила столовая — словно кабина космического корабля. Овальные столы будто парили в невесомости, круглые стулья зависли над полом без видимой опоры. Блюда и напитки плавно скользили в воздухе, кружились, переворачивались, источали ароматы. Стоило протянуть руку — и еда послушно опускалась на стол.

Колин искал в «Стэлле» что‑то родное. Вслушивался в эхо. Вдыхал запахи: пергамент, травы, магия. Всматривался в коридоры. Но в мыслях неизменно всплывал «Талисей». Его просторный стадион, красивый сад...

Колин отложил тетрадь, глянул на часы — пора на Историю.

— Ну что, Майк, готов? — спросил он. — Твой любимый предмет.

Майк тепло улыбнулся, кивнул.

— Чарли, а ты идёшь? — окликнул Рой.

В ответ — лишь громкий храп.

— Ладно, как скажешь, — хмыкнул Рой.

Парни поднялись на второй этаж, вошли в аудиторию. Колин замер у двери — впервые здесь — и медленно обвёл взглядом помещение.

На стенах — грандиозная фреска: Волшебное поле в разгар битвы. Хаос. Отчаяние. Ярость. Смерть.

Вот колдун, вытянув руки, собирает силы для заклинания — пальцы дрожат, вокруг мерцает слабое сияние. Рядом другой осыпает врагов радужной пыльцой — она вспыхивает всеми цветами под солнцем. В отдалении нимфа на коленях вызывает смерч: вихрь зарождается у ладоней, втягивает пыль и камни.

Фреска кричала о битвах, а в классе царила тишина — только скрип половиц и шелест страниц.

С потолка свисали массивные таблички на чугунных цепях. Витиеватые буквы хранили память о великих событиях. Колин вчитывался в грозные строки: «Создание Золотой книги», «Исчезновение существ, не переносящих солнце», «Общий замок — начало конца», «Первая Магическая Война»… От названий по спине пробегал холодок — будто сама история шептала тайны.

В глубине класса — длинный ряд парт на четверых. Между ними — узкие скамейки. У дальней стены — преподаватель. Иссушённая кожа, сгорбленная спина, лысая голова, редкие седые пряди у висков. Он склонился над фолиантом, очки съехали на кончик носа — вид рассеянного учёного, забывшего о мире.

Колин шагнул вперёд. Пол скрипнул, будто предупреждая. Старик резко выпрямился. Его глаза, пронзительные несмотря на возраст, обвели класс. Голос — сухой, скрипучий:

— Проходите. Занятие начнётся через пару минут.

Ребята молча расселись на жёстких скамейках. В тот же миг перед каждым плавно опустилась стопка учебников — будто история решила обрушиться всей тяжестью. Мальчики переглянулись.

— Десять штук, — Рой провёл рукой по корешкам. — И все по истории.

— Зачем так много? — Майк приподнял книгу. Обложка скрипнула, словно протестуя.

Колин пожал плечами, глядя на горы книг. В них — ответы на вопросы прошлого. И, возможно, будущего… если успеть их прочесть.

Спустя несколько минут тяжёлые двери кабинета глухо стукнули. Преподаватель с усилием поднялся и обвёл аудиторию пристальным взглядом. В его движениях — печать одиночества и многолетнего труда.

— Добрый день, уважаемые ученики, — твёрдо проговорил он. — Я вижу новые лица. Пора познакомиться. Меня зовут Тавриол.

Пауза. Затем в тоне прорезались стальные нотки:

— Мои занятия не похожи на остальные. Я не буду диктовать и объяснять. Вы всё сделаете сами. Это моя методика. И только она, на мой взгляд, приносит пользу.

Взгляд скользнул по лицам — кто не согласен?

— Чтобы получить хорошую оценку на экзамене, придётся постараться. Допуск к третьему курсу — только ваша заслуга. Помощи от меня не ждите.

Колин замер. Ручка повисла в воздухе. Он рассчитывал на размеренную лекцию в духе Арстиниуса, а получил жёсткий вызов. В «Стэлле» история не щадила.

— Скажу лишь одно, — голос Тавриола чуть потеплел, будто он делился сокровенным. — История — самый противоречивый предмет. Вам кажется, что она состоит из фактов. Это иллюзия.

Старик опустился на стул, взял учебник, провёл ладонью по потрёпанному корешку — словно вспоминал тысячи прочитанных страниц.

— Перед вами книги разных авторов об одних и тех же событиях. Но как по‑разному они их описывают!

Он открыл том. Пробежал глазами строки. Казалось, он заново проживал каждое слово.

— Я читал много учебников. В одних источниках война вспыхнула из‑за колдунов, в других — винят оборотней, в третьих — призраков. Одни пишут, что существ, не переносящих солнце, хотели истребить. Другие называют это ложью. Где‑то первое убийство было из‑за зависти, где‑то — по иной причине.

Тавриол отложил книгу, сцепил пальцы в замок. Глаза за стёклами очков — бездонные колодцы знаний.

— Я анализировал, сопоставлял, искал подтверждения. В итоге выбрал одного автора, которому доверяю. Каждый из вас сделает то же самое.

Взгляд — не угрожающий, но непреклонный:

— На первом курсе вы познавали рождение Магического мира. Теперь — его раскол. Перечитайте отобранные мной книги и к концу года оставьте одну. Остальные сдайте. На экзамене обоснуете выбор: почему эта версия правдива, а другие — нет. Приступайте.

Тавриол погрузился в чтение, словно уже покинул класс. Тишина. Ученики переглянулись.

В глазах Майка — недоумение. Рой приподнял бровь. Колин ощутил смесь тревоги и любопытства.

«Сколько же уйдёт времени на изучение каждой книги? Анализ версий? Итоговые выводы? Даже в днях не измерить. Месяцы...».

Колин перевёл взгляд на стопку учебников — она уже казалась выше школьной башни.

— То есть мы будем только читать? — тихо спросил Майк, боясь нарушить тишину.

— Похоже на то, — ответил Колин, стуча пальцами по обложке.

— Увлекательно, — с иронией бросил Рой, раскрывая первый том. — Ну что, начнём?

Колин обернулся на Робера. Тот зевнул, положил голову на стопку учебников, закрыл глаза. Теперь мальчик понял шутку приятеля про «час сна на истории». На миг захотелось последовать его примеру. Но…

Колин выпрямился, взял книгу. Ощутил её вес — не только физический, но и смысловой. Открыл первую страницу. Каждое слово будто открывало дверь в лабиринт… и Колин понимал: чтобы найти выход, придётся сначала признать, что карты могут быть фальшивыми.

***

Колин понимал, что встретиться с Греем, Сэмми и Кларком в ближайшее время не выйдет. Учёба поглощала будни целиком, а по выходным учеников держали в школе — даже на магтобусе никуда не вырваться.

Тогда он вспомнил про видеосвязь. Экран не передаст тепло взгляда или интонацию, но молчание — ещё хуже.

В тот день Колин, Майк и Рой устроились на кровати, открыли магбук и замерли в ожидании. За окном бушевала непогода: ветер трепал голые деревья, ветви метались, будто пытались ухватиться за небо. На стекле дрожали капли, внизу чернели лужи, отражавшие хмурое небо.

Экран вспыхнул — друзья ответили. Лицо Сэмми озарила ослепительная улыбка.

— Как же я рад вас видеть! — его восторг пробивался даже сквозь расстояние.

— И мы тебя, Поэт, — улыбнулся Колин. — Ну, как в новой школе?

— Опять про школу… — протянул Грей с напускным недовольством, но в глазах искрилось веселье.

— Давайте лучше о девчонках! — оживился Рой, подмигнув камере. — Есть симпатичные в ваших группах?

— Какие девчонки?! — Сэмми подскочил. — Сейчас только об учёбе думать надо!

— Почему бы не совместить приятное с полезным? — усмехнулся Рой, облокотившись о стену.

— Мне в школе нравится, — упрямо продолжил Сэмми. — Занятия интересные, есть новые предметы: Боевые заклинания и Исследования Магического мира…

— Они везде есть, — перебил Кларк. — Со второго курса вводят.

— Да? — брови Сэмми взлетели.

— Да.

— У нас пока прошли только Боевые заклинания, — вставил Колин. — Очень сложно...

— Не сказал бы, — небрежно бросил Кларк. — Пара поворотов — и готово.

— Поворотов?! — Колин хмыкнул. — Нас заставили делать сальто назад!

— Что?! — удивился Сэмми.

— Ага. На первом же занятии, — засмеялся Рой.

— Ужас! — ахнул Сэмми, широко раскрыв глаза.

— Видимо, вас учат сложным заклинаниям, — задумчиво потёр подбородок Кларк.

— Наверняка, — кивнул Колин.

— Да ладно, что сложного в сальто? — вмешался Грей с ухмылкой. — Я с детства прыгал, бегал, по стенам лазил. Дед научил сразу после того, как я ходить начал. По мне, так вам интереснее. А у нас что? Детский сад: повороты, носочки тянем... Тоже мне магия.

Комната взорвалась хохотом. Напряжение недель отпускало — простые слова согревали душу.

— У нас пока не было Боевых заклинаний, зато прошли Исследования Магического мира, — с энтузиазмом выдал Сэмми. — Мы выезжали на магтобусе, осматривали разные места, слушали лекции… Но записывать нереально! — Его голос дрогнул. — В транспорте так трясёт, что строчки пляшут, буквы сливаются. В итоге — каракули, которые сам не разберу. Решил брать с собой магбук. Может, хоть так справлюсь.

Колин улыбнулся. В этом весь Сэмми: ни тряска, ни неразборчивые конспекты не могли остудить его пыл искателя знаний.

— А я записался в кружок волшебной музыки, — вставил Кларк. — Необязательный, но интересный. Пока нас там всего трое.

— Тебе основных занятий мало? — усмехнулся Грей.

— Это стоящая штука, так что не смейся, — спокойно парировал Кларк.

— Танцор, расскажи подробнее! — Майк подался вперёд.

Кларк придвинулся к экрану, глаза загорелись:

— На первом занятии мы выбирали инструмент. Я взял барабаны. Теперь разучиваем волшебные мелодии.

— Волшебные? — Рой приподнял бровь. — И что-то делают?

— Конечно! — воскликнул Кларк. — Сейчас учим мелодию, которая способна донести звук до выбранного существа — хоть на край света.

— А в космос? — Грей не удержался, в голосе — озорство.

Кларк откинулся, покачал головой:

— Ты неисправим. Лучше расскажи, как у тебя?

— Нормально, — охотно откликнулся Грей. — Со мной учится Лео из нашей сборной. Отличный парень. Каждый вечер тренируемся на стадионе, но там места мало — не разгуляешься.

— Ты бы видел наш стадион… — с горечью бросил Рой.

— А со мной учатся Оливер и Аманда, — продолжил Кларк. — Аманда перекрасила волосы в бордовый — видимо, пыльцой Полицвета. Переливаются, будто живые. Не пойму, зачем, но теперь её везде видно.

— Не повезло тебе с обществом, — с наигранным сочувствием протянул Грей, в глазах — смешинки.

— А ещё в моей школе Лиза, — добавил Кларк. — Она ведь тоже играет с вами в сельтбол?

— Да, нападающая, — подтвердил Колин.

— Мне кажется, ей нравится Рой. Всё время о нём спрашивает.

Колин и Майк мгновенно повернулись к Рою. Тот лишь приподнял бровь, словно слышал подобное сотню раз.

— Наш Гепард, похоже, покорил всех девушек из «Талисея», — театрально вздохнул Грей. — Никому не оставил шансов.

— Ерунда, — рассмеялся Рой. — Лучше скажите: вас отпустят домой на новогодние каникулы без экзаменов?

— Конечно, — бодро откликнулся Сэмми, будто вопрос был абсурдным.

— Да, — подтвердил Кларк, слегка наклонив голову. — А вас разве нет?

Колин медленно выдохнул. Слова давались тяжело, словно тянули за собой груз:

— Нет. Нам нужно сдать все предварительные экзамены на высший балл...

Тишина. На лице Кларка — недоумение, будто он пытался сложить пазл с несовпадающими кусочками. Сэмми вздрогнул, будто перед ним разверзлась буря.

— То есть... если не сдадите, останетесь в школе? — наконец спросил Кларк, и в голосе прозвучала тревога.

— Ага, — коротко кивнул Колин, отводя взгляд.

— Что за правила?! — Сэмми вскочил, лицо вспыхнуло от возмущения. — Это несправедливо!

— У нас проще, — с ноткой сожаления заметил Кларк. — Захотел — поехал домой. Не захотел — тоже поехал, школа закрывается на каникулы.

Колин выдавил улыбку. Он старался не смотреть на Грея — ещё в сентябре он пригласил его на новогодние праздники. В груди сжимался узел: он знал, как важно другу увидеться с Кейт…

— Всё будет хорошо, — твёрдо сказал Грей. В голосе — непоколебимая уверенность. — Если нет — мы поможем.

— Непременно! — оживился Сэмми. — Не унывайте.

— Придумаем что‑нибудь, — добавил Кларк, наклоняясь к экрану. — Например, будем приезжать и заниматься вместе.

— Погодите, — рассмеялся Майк, поднимая руки в шутливом жесте. — Мы не глупые. Справимся.

Колин молча кивнул. В душе разгоралась искорка надежды.

В этот момент расписание на двери замигало тревожным красным цветом — сигнал начала нового занятия. Мальчики переглянулись, снова посмотрели на экран.

— Нам пора, — сказал Рой с лёгким сожалением.

— А знаете… — в голосе Сэмми зазвучали игривые нотки, — у меня в спальне окно облеплено гусеницами.

Ребята невольно обернулись к своим окнам.

— И у меня, — улыбнулся Кларк.

— Вы сейчас удивитесь, — усмехнулся Рой. — У нас тоже все окна в этих насекомых.

— Они скоро станут бабочками и улетят, — заметил Майк. — Не переживайте.

— Почему их так много? — нахмурил брови Кларк. — Странно.

Колин пожал плечами, посмотрел на Грея. Тот улыбнулся:

— На моём окне тоже пытались поселиться гусеницы. Приползли, расположились. Но мой паук быстро их разогнал.

— Ты хотел сказать «съел»? — приподнял бровь Кларк.

— Тех, кто медленно ползал — да, — невозмутимо ответил Грей.

Комната взорвалась смехом.

— Не зря ты не сварил его тогда в зелье, — покачал головой Колин. — Польза от него всё-таки есть.

— Ещё какая! — подмигнул Грей.

— Давайте потом поболтаем, — торопливо сказал Майк, поглядывая на мигающее расписание. — А то мы не научимся управлять звёздами.

— Какая большая потеря для волшебника, — ухмыльнулся Грей.

— До скорого!

— Пока! — хором ответили друзья. Их лица на экране растворились.

Колин закрыл магбук с тихим щелчком. Встал, почувствовал, как внутри разгорается решимость. Вместе с одногруппниками направился к выходу — готовый встретить испытания. Он знал: друзья всегда рядом. Даже если каникулы пройдут в стенах школы — они найдут способ сделать их незабываемыми.

Стоило Колину переступить порог звёздного класса, как сердце сжалось от разочарования. В воображении он рисовал волшебное пространство: мерцающие планеты под потолком, стены, усыпанные звёздами…

Но реальность оказалась прозаичной: обычные парты в ровные ряды, серые стены с портретами астрологов в тёмных рамках. Лишь светло‑голубой ковёр на полу дарил слабое ощущение уюта.

«И это — звёздный класс? — мысленно усмехнулся Колин. — Просто кабинет географии без глобуса».

Преподаватель вышагивал между рядов, погружённый в карту. Его облик притягивал взгляд. Спутанные чёрные волосы, ярко‑зелёные глаза — будто видящие сквозь реальность.

— Это наш самый странный преподаватель, — прошептал Робер. — Его зовут Матар.

— Почему «странный»? — приподнял бровь Колин.

Он скользнул взглядом по фиолетовому костюму и бабочке в горошек. Сочетание только усиливало впечатление эксцентричности.

— Спросишь, умеют ли звёзды разговаривать, — он весь урок будет рассуждать об этом всерьёз, будто они живые! — проговорил Робер.

Колин кивнул:

— Матар нашёл бы общий язык с мадам Хомам из «Талисея». Она тоже считала, что звёзды живые.

— Вот они оба чудики! — рассмеялся Робер и направился к парте.

Класс наполнился учениками. Учитель продолжал обход: то резко вскидывал палец, будто цепляя невидимую нить в воздухе, то медленно опускал, словно взвешивая что‑то в ладони.

Колин следил за его движениями. «Такое ощущение, что он думает вслух, только без слов… О чём? О звёздах? О том, как всё устроено?».

Внезапно Матар встряхнул карту, будто пробуждаясь, и обвёл аудиторию взглядом. Резко захлопнув дверь, развернулся на каблуках:

— Здравствуйте, ребята. Сегодня мы поговорим о волшебных звёздах.

Его голос зазвучал проникновенно, заставляя всех притихнуть.

— Они живут на небе и излучают необыкновенно прекрасный свет. Поднимитесь высоко — и вы услышите, как звёзды читают стихи на небесном языке, а то и поют колыбельные…

Матар сделал паузу, и в этой тишине словно зазвучали невидимые ноты.

— Но, как и существа Магического мира, эти прекрасные сияющие шары не вечны. Они стареют и умирают. Когда это происходит, звезда срывается с места, падает, рассыпается на маленькие кусочки и, достигнув земли, превращается в камень. Говорят, если сжать звёздный камень в руках и загадать желание, то оно исполнится.

Он медленно прошёлся между рядами, аккуратно сложил карту и убрал её в карман. В его движениях чувствовалась странная грация, словно он продолжал танец со звёздами, о которых только что рассказывал.

— Я нашёл больше десяти таких камней — ни один не исполнил желания, — вновь заговорил учитель, и в его голосе прозвучала затаённая горечь. — А это значит, что не все легенды Магического мира правдивы. Некоторые — просто красивая сказка…

Он замолчал. В классе повисла тягучая тишина. Каждый ученик словно мысленно перебирал знакомые с детства предания, проверяя их на прочность. Матар медленно отошёл от парт и направился к узкой металлической лестнице, приютившейся у двери. Её тонкие перекладины мерцали в полумраке, будто звенья призрачной цепи, ведущей за грань обыденного.

Дотронувшись ладонью до ступени, учитель продолжил — теперь тише, словно делился сокровенным:

— Падая, звезда оставляет осколки — маленькие, невесомые. Они зависают в небе, тускло сияя. До них можно дотронуться, собрать в склянку. Они будут светиться ещё очень долго, наполняя всё бледно‑голубым светом. Очень красиво…

Он поднял взгляд к потолку, будто пытаясь разглядеть невидимые частицы звёздной пыли, а затем с едва уловимой грустью добавил:

— Но, к сожалению, осколки не обладают никакими волшебными свойствами.

Матар встряхнул головой, и в его глазах вспыхнул новый огонёк — воодушевлённый.

— Сегодня особенный вечер. Ожидается, что с неба упадут десятки звёзд. И мы с вами должны это увидеть. Помните: загадывать желания под падающие звёзды бесполезно. Но если вам очень хочется… то делайте это.

С этими словами он легко запрыгнул на лестницу. Фиолетовый костюм мелькал между перекладинами, бабочка в горошек покачивалась. Вскоре учитель исчез в пространстве над потолком.

Ученики переглянулись. В их взглядах смешались любопытство, лёгкая растерянность и предвкушение. Один за другим они поднялись со своих мест и, не сговариваясь, направились к лестнице.

«Может, волшебство — в самом моменте, когда ты смотришь вверх и чувствуешь: мир больше, чем кажется?» — подумал Колин и улыбнулся себе под нос.

Но улыбка погасла в ту же секунду. Впереди Майк едва успел сделать пару шагов, когда перед ним, словно из ниоткуда, выросла нога Билла…

Колин стиснул зубы. Вот она — другая сторона мира: не волшебство, а насмешка, подлость, желание унизить. Он шагнул вперёд, но Майк уже справился сам.

— Ты что, растерял весь свой талант? — раздался за спиной ехидный голос Билла, пропитанный ядовитой насмешкой.

Майк резко обернулся. В груди закипала ярость, но он заставил себя дышать ровно.

— Ты специально подставил мне подножку? — спросил он.

В его глазах вспыхнул ледяной огонь, но лицо осталось невозмутимым.

— Конечно! — Билл расплылся в самодовольной ухмылке, явно наслаждаясь моментом. — Думал, ты хоть сальто сделаешь для разнообразия. А ты просто… ну, ты видел.

Он разразился громким, почти истерическим смехом, будто только что стал свидетелем величайшей шутки в своей жизни. Несколько учеников замедлили шаг, с любопытством поглядывая в их сторону.

Колин замер. Слова застряли в горле — он хотел вмешаться, но не нашёл нужных слов. Вместо этого сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Что тебе от меня нужно? — в голосе Майка прозвучала стальная твёрдость.

Он не отводил взгляда от Билла — смотрел прямо в глаза, не давая тому почувствовать даже тень неуверенности.

— А ты не догадываешься? — Билл шагнул ближе, его глаза вспыхнули алчным блеском. — Ты должен уступить мне свою кровать. У окна.

— Ты привык получать то, что хочешь, да? — спросил Майк.

— О, ты всё верно понял, — Билл провёл рукой по своим идеально уложенным волосам, словно подчёркивая своё превосходство. — И знаешь что? Так будет всегда.

— Значит, скоро ты захочешь, чтобы я делал за тебя уроки, носил еду в комнату и обмахивал тебя веером, пока ты спишь, — с холодной иронией продолжил Майк. Уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке. — Нет, Билл. Ты ничего от меня не получишь. Ни сегодня, ни когда‑либо ещё.

Он выдержал короткую паузу, давая словам осесть в воздухе, затем добавил с ледяной вежливостью:

— Если тебе так нужна моя кровать — попроси нормально. Или докажи, что заслуживаешь её.

С этими словами Майк решительно развернулся. Колин коротко кивнул ему — молчаливое одобрение — и бросил взгляд на злое лицо Билла.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипел тот себе под нос.

Колин молча последовал за другом, не оглядываясь. Он понимал, что это не конец, но сейчас нужно было двигаться дальше.

Металлические перекладины холодили пальцы. Лестница уходила вверх, растворяясь в сиянии, а затем внезапно оборвалась у порога прозрачного зала.

Колин сделал осторожный шаг вперёд — и тут же почувствовал, как земля уходит из‑под ног. Голова закружилась, сердце на миг замерло: стены, пол и потолок казались невидимыми, словно пространство парило в пустоте. На миг ему показалось, что он научился ходить по воздуху, а все остальные ученики — тоже невесомые призраки в этом странном пространстве.

Впереди, залитый мягким светом, стоял Матар. Его лицо озаряла широкая, почти детская улыбка, а взгляд был устремлён в бескрайнее небо. Ребята рассаживались вокруг него на небольшие подушки, разбросанные по невидимому полу.

— Класс! — прошептал Майк, остановившись неподалёку от лестницы. Его глаза горели восхищением, а на губах играла счастливая улыбка. Недавняя стычка словно растворилась в этом мгновении.

Колин ответил ему понимающей улыбкой.

— Смотрите за волшебными звёздами, — тихо, но проникновенно произнёс Матар. — Многие из них уже тускнеют. Сегодня они совершат последнее путешествие — стремительный полёт к земле.

Он замолчал. В тишине каждый ощутил, как внутри нарастает трепет.

— Через несколько секунд небо пронзит звёздный дождь. Вы запомните его навсегда.

Колин едва успел сесть на подушку, как…

Небо взорвалось.

Тысячи звёзд сорвались вниз, оставляя мерцающие шлейфы. Они вспыхивали и гасли, сменяя друг друга, — словно кто‑то быстро чертил на небе светящиеся линии.

Колин забыл обо всём. Не было ни тревог, ни конфликтов — только это.

Звёздный дождь окутал мир. Светящиеся полосы пересекались, создавая узор, который менялся каждую секунду.

По спине пробежала дрожь. Он понимал: такого он больше не увидит.

«Как мало мы знаем…».

Вдох — и он попытался вобрать момент целиком: холод воздуха, свет на коже, ритм падающих звёзд.

Майк не издал ни звука, но Колин уловил, как напряглись его плечи. На лице проступило то самое выражение — недоверие и тихий восторг.

Колин улыбнулся. В такие мгновения всё остальное казалось мелочью. Главное — здесь: бесконечное небо и чувство, что ты часть чего‑то большего.

***

Осень вступила в свои права, окутав Магический мир беспросветной пеленой дождя. С неба лились потоки, заставляя деревья съёживаться. Птицы давно улетели в тёплые земли. Вокруг царили серые оттенки.

Колин, Рой и Робер заняли места в магтобусе школы «Стэлла». Двигатель заурчал, и транспортное средство тронулось. Сегодня их ждало первое занятие с Сэйн — не только начало тренировок, но и встреча с Греем. В груди теплилось предвкушение.

За окном неумолимо барабанил дождь, но Колина это не смущало. Он соскучился по сельтболу — готов был носиться по стадиону хоть под ливнем. Он представлял, как запрыгнет на сельт — гладкую дощечку с мерцающими рунами — и взлетит выше облаков. От этой мысли сердце замирало.

Магтобус сделал несколько остановок. На первой в салон вошла Лиза — угловатая блондинка с пронзительно‑зелёными глазами. Она помахала ребятам, задержав взгляд на Рое.

Он улыбнулся, и в его взгляде ясно читалось: «Я вижу тебя». Лёгкий кивок головы, тёплая полуулыбка — он знал, какое впечатление производит, но не играл на публику.

На следующей остановке присоединились Грей и Лео. Теперь все были в сборе. Магтобус поехал быстрее.

— Ну что, куда путь держим? — поинтересовался Робер, постукивая пальцами по сиденью. — Где наш новый стадион?

— В «Риннее», — отозвалась Лиза.

Колин, Грей и Рой обменялись взглядами. Там учился Сэмми.

— Это же отлично! — воскликнул Грей с неподдельной радостью.

— Да, там один из самых больших стадионов, — добавила Лиза, не уловив скрытого смысла.

Колин улыбнулся, представив, как обрадуется Сэмми. Теперь у них появится шанс видеться после тренировок.

Спустя некоторое время магтобус плавно затормозил. Двери распахнулись. В салон ворвался прохладный воздух с каплями дождя.

Рой снял куртку и протянул её Лизе:

— Надень, чтобы не промокнуть.

Она широко улыбнулась — в уголках глаз заиграли крошечные лучики. Их взгляды встретились, задержавшись чуть дольше обычного.

— Спасибо, — тихо произнесла Лиза. В её голосе сквозила не только благодарность.

Грей обернулся к Колину и прошептал с усмешкой:

— Наш Ромео активирован.

Колин не сдержал улыбки. Весёлый смешок вырвался наружу, разбавив прохладу дождливого дня.

Ребята выскочили из магтобуса и устремились к стадиону. Он находился рядом — над ним, словно огромный зонтик, нависла круглая крыша, защищающая поле для сельтбола от непогоды.

К моменту прибытия почти все игроки промокли до нитки. Лишь Лиза, укрывшая голову курткой Роя, выглядела относительно опрятно.

Сэйн окинула ребят скептическим взглядом:

— Это никуда не годится.

Тренер извлекла из кармана пылянку: тонкий стеклянный сосуд, внутри которого переливалась жёлтая пыльца. Щёлкнув ограничителем, она выпустила сверкающее облако на учеников. Колин ощутил, как одежда мгновенно высохла, а с волос перестали стекать капли.

— Вот теперь лучше, — констатировала Сэйн с довольной улыбкой. — Ну, здравствуйте, ребята! Пора начать тренировки.

Она обвела взглядом собравшихся:

— Из‑за закрытия школы «Талисей» пришлось повозиться с поиском стадиона. Но я его нашла и согласовала время. Тренировки — через день, ровно в три часа.

Голос стал серьёзнее:

— В этом году нас ждут матчи с сильными командами. Но об этом позже. Сейчас — о нововведении.

Сэйн шагнула вперёд, глаза загорелись:

— Отныне у каждой команды будет свой комментатор! Он поедет с вами на матчи, будет рассказывать зрителям о ваших подвигах, описывать каждый момент на поле. А знаете, что самое интересное? Комментаторы соперников говорят одновременно — они слышат друг друга и ведут живой диалог прямо в эфире. Это как поединок слов — не менее захватывающий, чем игра!

Тренер подчеркнула:

— Комментатор должен знать вас как команду. Он обязан представлять вас зрителям с наилучшей стороны.

Сэйн замолчала, и мысли Колина тут же устремились к Сэмми. «Он ведь так мечтал стать комментатором!» — пронеслось в голове. Но энтузиазм растаял, едва он взглянул на тренера. В памяти всплыл досадный эпизод прошлого года: сборная едва не опоздала на первую игру из‑за Сэмми — его безжалостно укачивало во время полёта на сельте. «Вряд ли Сэйн согласится терпеть его измученный вид перед каждой игрой…» — с горечью подумал Колин.

— Вы же помните, что было раньше? — продолжила Сэйн, и в её голосе звучала неприкрытая тревога. — Комментаторы приезжали на игры, но не могли достойно представить команды. Порой они видели игроков впервые! Зрители не запоминали сборные, теряли интерес к матчу…

Она сделала паузу, обвела ребят серьёзным взглядом.

— Организаторы опасаются: если ничего не изменить, болельщиков станет меньше. А потом… потом игры просто запретят.

Сэйн понизила голос, словно делилась чем‑то болезненно личным:

— Такое уже случалось с даркболом. А ведь это были невероятно захватывающие соревнования…

Сэйн тяжело вздохнула, покачала головой.

— Ваша задача — найти комментатора для сборной. Он должен разбираться в спорте и обладать звонким, запоминающимся голосом. Это все условия.

Колин почувствовал на себе взгляды Роя и Грея.

— Сэмми? — шёпотом спросил Грей, и в его глазах вспыхнула надежда.

— Ты не помнишь — ты тогда был заколдован, — тихо ответил Колин, стараясь не привлекать внимания тренера. — Но Поэт успел сильно испортить отношения с Сэйн.

— Но было бы классно… — мечтательно протянул Рой, глядя вдаль.

— А что он сделал? — нахмурился Грей.

Ребята не успели ответить — голос Сэйн резанул, как острый клинок:

— Переходим к тренировке! Вытаскивайте сельты и взлетайте. Надеюсь, за лето вы не разучились играть.

Ученики потянулись к футлярам, извлекая сельты и клюшки. Воздух наполнился шелестом и приглушёнными разговорами.

— Вижу, у многих сельты до сих пор чёрного цвета, — заметила Сэйн, внимательно оглядывая игроков. Её взгляд цеплялся за каждого. — В этом сезоне моден жёлтый оттенок. Если хотите, чтобы на вас обратили внимание зрители и журналисты, «перекрасьте» летающую дощечку с помощью заклинания. Ну что ж, начнём!

— Журналисты? — Колин удивлённо приподнял брови.

Грей ухмыльнулся, а Рой с лёгкой иронией бросил:

— А кто, по‑твоему, выпускает на поле фотошек, чтобы нас фотографировать?

Через минуту команда взмыла в воздух. Колин сделал несколько кругов, чувствуя, как сердце наполняется радостью. Он улыбнулся, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок.

Раздался громкий свисток. В центре поля появился крылатник — белый мяч, меняющий траекторию в полёте.

Грей мощным ударом клюшки отправил пас Лизе. Та легко обошла двух защитников и замерла напротив Роя, глаза блестели от азарта.

— Забиваю, — предупредила она, занося клюшку.

— Пойдёшь со мной на свидание? — неожиданно спросил Рой.

Рука Лизы дрогнула. Мяч улетел в сторону. Она подняла на Роя удивлённый взгляд — и вдруг радостно улыбнулась.

— Пойду, — бодро ответила она.

— Что у вас там происходит?! — прогремел голос Сэйн, разрывая романтическую паузу. — Лиза, ты не попала в ворота! Очень плохая игра! А Рой… Рой молодец. Гол отбит, неважно каким способом.

Парни разразились хохотом. Лиза, покраснев от злости, стремительно полетела за крылатником. Её движения были резкими, но полными решимости исправить ошибку.

Игра шла в бешеном темпе — вихрь, затягивающий каждого в свой круговорот. Колин то и дело оказывался в гуще событий: ловко принимал пасы, молниеносно передавал мяч, чувствуя, как адреналин пульсирует в жилах.

В обороне сражались Лео и Робер. Они стояли как барьеры, срывая атаки соперников. Но даже их слаженная защита давала сбои: противники прорывались сквозь заслон, оставляя вратаря один на один с угрозой.

Но обыграть Роя оказалось сложной задачей. Он двигался как молния — ни один мяч не уходил целым: либо застревал в ладонях, либо с глухим стуком отлетал в сторону. Его движения были безупречны — каждый раз он оказывался ровно там, куда летел мяч.

— Он не человек, — выдохнул Колин, подлетая к Грею. Грудь тяжело вздымалась после неудачного удара. — В третий раз бью — и всё мимо!

— Он же Гепард, — с гордостью ответил Грей. В его глазах светилась радость за друга — казалось, он наслаждался игрой Роя больше, чем собственной.

Крылатник метался между клюшками, словно живое существо. Воздух дрожал от глухих ударов, а игроки сталкивались в ожесточённой борьбе.

Сэйн наблюдала с земли — крошечная фигура на фоне небесного действа. Время от времени она выкрикивала короткие, ёмкие замечания.

Когда закат окрасил небо в багряные тона, тренировка подошла к концу. Игроки опустились на землю — усталые, взъерошенные, но сияющие. Мышцы ныли, и в этом была своя гордость.

Колин замер, глядя на угасающий закат. Внезапно его обожгла мысль: «А что, если сельтбол запретят? Что, если комментаторы не справятся? Трибуны опустеют…»

Идея ужаснула его. Сейчас он чувствовал: сельтбол — не просто игра. Это его призвание, его стихия.

— Вы в отличной форме! Молодцы, ребята! — голос Сэйн прорвался сквозь его мысли. — Увидимся послезавтра. Отдохните как следует. Мне нужны игроки, полные сил. Всем понятно?

Ребята молча кивнули. Неторопливо направились к магтобусу.

Краем глаза Колин заметил, как Рой взял Лизу за руку. Девушка подняла взгляд — и её лицо озарила тёплая улыбка.