Стерва. Искушение

– Подъем. И тихо.

Приставив к голове спящего человека пистолет, я слегка надавила дулом на висок, оставляя красный след и поторапливая его с пробуждением.

Красавчик осоловело моргнул и начал приподниматься, а я отступила на шаг назад и качнула оружием.

– Пикнешь – пристрелю. Это понятно?

Он кивнул и тут же отвел упавшую на лицо прядь, пытаясь разглядеть меня.

– Что вам нужно, госпожа?

Я хмыкнула, оценив слишком высокое для себя обращение, и услышала, что Карла за моей спиной почти смеется:

– Какой ты недогадливый. Мы тебя грабим.

– Вот как? – мужчина, наконец, сел прямо.

По всей видимости, он начинал понимать, что устраиваться на ночлег посреди леса лишь чуть в стороне от дороги было большой ошибкой.

– Но что вы хотите у меня взять?

– Что-нибудь всегда найдется, – широкий капюшон надежно скрывал и мое лицо, и ядовитую улыбку, но он мог расслышать ее в голосе. – Сейчас ты очень тихо и без лишних мучений отдашь мне свою сумку и этот прекрасный кинжал, и мы уйдём. А ты забудешь о нашей встрече и будешь жить благополучно.

Мужчина нахмурился.

Его рука сама собой потянулась к поясу, на котором висели дорогие и красивые ножны, и я вскинула пистолет снова.

– Не стоит. Я окажусь быстрее.

Он был умен. Вместо оружия его ладонь легла на колено, а после он качнул головой, выражая глубокую задумчивость.

– Боюсь, что нет, мадам. Если вы все заберете, мне будет сложно продолжить путь без денег, оружия и еды.

– Еще слово, и тебе не придется продолжать его вообще, – оставшаяся в тени Адель начинала терять терпение.

Она была за то, чтобы просто пристрелить завернувшегося в плащ и уснувшего под липой дурака, но мне не хотелось оставлять за собой лишней крови.

Быть может, зря.

– Видишь ли, в чем дело, добрый человек. В противном случае безо всего этого путь придется продолжать нам, а нас это не устраивает. Так что давай. Я верю, что ты справишься.

– Ну либо она просто тебя прикончит, а я заберу еще и этот плащ, – Карла не смотрела ни на него, ни на меня, ее взгляд был устремлен в направлении оставшейся за моей спиной дороги.

Ее интуиции я верила как своей, а значит, пришла пора поторапливаться.

– Ну? – больше я не улыбалась.

Мужчина размышлял.

Разглядеть его как следует в ночной темноте было затруднительно, да и не слишком хотелось, но я все равно отметила светлые, вдобавок еще и выгоревшие на жарком июльском солнце волосы и высокие скулы. Простолюдины такими симпатичными бывают редко.

– Но у вас хотя бы есть оружие, и, как я вижу, весьма недурное, – произнес он наконец, и снова попытался выхватить мой взгляд. – Вы меня подловили, признаю. Всё честно. Но давайте договариваться, мадам.

Адель засмеялась негромко, коротко, но весело, и это нашему случайному знакомцу ничего хорошего не сулило.

Впрочем, улыбнуться в ответ на такую наглость и глупое бесстрашие захотелось и мне самой.

– Как тебя зовут?

– Тобиас, мадам.

– Откуда ты такой взялся, Тобиас?

– Издалека, мадам. Я просто странник, бывший солдат.

– Мы трепаться с ним будем?! – Карла вышла из себя как обычно, в мгновение ока, и сделала шаг к по-прежнему сидящему на земле Тобиасу. – Либо стреляй, либо пусть просто заткнется.

Он не сделал ни одного движения, даже не моргнул, хотя и понимал, что она вот-вот отберет все, с чем он расставаться был не намерен.

Плохой знак.

– Стой.

Ни Карла, ни странный Тобиас ничего предпринять не успели, и вовсе не потому, что не велела я.

– А ну, всем стоять! Что здесь происходит?!

Пользуясь скрывающей нас темнотой, я опустила руку с пистолетом, пряча его под накидкой.

– Издашь хоть звук, и я успею тебя пристрелить, – это я бросила Тобиасу едва слышно, но даже качнуть головой в знак того, что понял, он не успел.

Позади нас появились люди. Обернувшись, я первым делом скользнула взглядом по их одежде, и едва не выругалась вслух.

Золоченые шлемы, плащи с вышитыми львами. Королевский патруль. Мы двое суток плутали, чтобы не встретиться с ними, и надо же, столкнулись так глупо.

– Всё хорошо, господа. Просто болтаем.

– В самом деле? – высокий солдат с густыми усами, от которого за версту несло луком и потом, пристально посмотрел на Тобиаса.

Тот легко пожал плечами:

– Да. Дамы заблудились и просили моей помощи, но, видите ли, я и сам оказался в затруднительном положении.

Он говорил спокойно и приветливо, с узнаваемой простецкой интонацией, словно не помня ни о моём пистолете, ни об обстоятельствах нашего знакомства, и по тому, как сжалась челюсть Карлы, а Адель застыла на своем месте изваянием, я поняла, что они обе со мной согласны. Ситуация складывалась крайне дерьмовая.

– Ты кто вообще такой? – солдат повелительно кивнул снизу вверх, приказывая ему встать.

Тобиас поднялся, тяжело оперевшись на собственное колено.

– Я просто Тобиас, милорд. Иду из Северных земель. Остановился здесь на ночлег.

– Идешь зачем и куда?

Тонкие губы Тобиаса тронула новая улыбка, на этот раз грустная.

– Да, по правде сказать, куда глаза глядят. Думал добраться до княжества Манн и там подыскать себе работу.

– И что же ты умеешь? – к первому солдату присоединился второй, обезображенный глубоким шрамом на щеке.

– Много чего, милорд. Я бывший солдат. Могу плотничать, могу пасти скот или работать в поле.

Усатый хмыкнул, давая понять, что разговор ему нравится.

– Что же ты не идешь домой, солдат? Все хотят к жене или матери.

Тобиас опустил взгляд, быстро облизнул губы.

– Некуда идти, милорд. Свой дом я нашёл в руинах, мать умерла, жена вышла за другого. Я просто странствую, и не хотел ничего плохого.

– А по твоему кинжалу так и не скажешь, – тот, что со шрамом, хмыкнул, указывая на его пояс. – Это дорогая вещь.

– Это подарок, милорд.

Тобиас снова потянулся, чтобы положить руку на ножны, но солдат вскинул мушкет.

– Или ты с кого-нибудь его снял. Я знаю таких пройдох, как ты!

– О нет, уверяю вас!..

– А ну-ка! – третий солдат, рыжий и тощий, шагнул к нам из тени.

Он был самым молодым из них, самым неприметным, и при других обстоятельствах его можно было бы назвать даже хорошеньким, но именно он не понравился мне сильнее всего.

Чувствуя, как в груди нарастает знакомый холодок – верное предзнаменование настоящей опасности, – я бросила быстрый взгляд на Адель, зная, что она поймет.

Перебить королевский патруль было плохой идеей. Заведомо плохой. Но и оставить себя и своих девочек в их руках я не могла.

Оставалось только надеяться, что они поверят внезапно решившему подыграть нам типу со слишком дорогим кинжалом. Откуда бы он на самом деле его ни взял, распрощаться с солдатами короля как можно быстрее ему тоже было выгодно.

Тем не менее, Тобиас, которого рыжий заткнул крайне бесцеремонно, покорно молчал, а сам рыжий остановился рядом со мной, окинул с ног до головы задумчивым взглядом. После перевел его на Карлу, а затем – на Адель.

– А не Чокнутая ли это Ханна со своей шайкой?

Теперь мушкеты вскинули они все.

Я спиной почувствовала, как оставшаяся позади меня Карла собралась. Она не хуже нас с Адель понимала перспективы, а мне меньше всего хотелось, чтобы она сорвалась с цепи.

– Что вы, добрые господа! Здесь какая-то ошибка!

– Мне вот сдается, что нет, – рыжий бесцеремонно сдернул с меня капюшон и, прежде чем я успела опомниться, грубо схватил грязными пальцами под челюсть. – Глаза как у дохлой рыбы и роскошные сиськи. И две девки при ней. В точности, как описывали.

– Уверяю вас, вы обознались, – возможности вывернуться он мне не оставил, и я смотрела прямо на него, уже даже не стараясь быть убедительной.

Нужно было решать быстрее.

– А этот, видимо, с ними, – сжав пальцы на моем подбородке сильнее, рыжий кивнул на Тобиаса.

– А ну! Руки выше! – усатый двинулся на нас, качая дулом мушкета, а тот, что со шрамом, в тот же миг взял на прицел Адель. – Выворачивай карманы!

Рыжий наконец убрал руку от моего лица и отступил назад, глядя повелительно и мрачно. Можно было, конечно, продолжать ломать комедию, но прямо сейчас он выстрелил бы мне в живот быстрее, чем успела сделать ход я, поэтому пистолет я отдала добровольно.

– Ну вот. Нужно было только поискать как следует, – все такой же нехороший взгляд задержался на моей груди, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы подавить бешенство.

Не время, не сейчас.

Не желая провоцировать, я повернулась, чтобы предостеречь Карлу глазами, и увидела, что усатый забирает у Тобиаса сумку и кинжал.

Идиот. Нужно было отдать их нам.

– Поверьте, мы честные люди.

Тот стоял смирно, подняв руки, но смотрел на солдата странно, - вроде бы открыто, прямо в лицо, но вместе с тем, как будто мимо.

– Препроводите нас в острог княжества, и, я уверен, это недоразумение быстро разрешится.

– Поговори еще! – тип со шрамом подтолкнул Адель мушкетом, вынуждая подойти к нам. – Что делаем, командир?

Я была уверена, что ответит ему усатый – он был старше всех и просто по логике должен был командовать отрядом, – но, вопреки ожиданиям, рыжий снова покачал головой.

– Свяжем их и оттащим в лес. Где-то неподалеку у этих баб должна быть повозка. Посмотрим сначала, что там.

Волна исходящей от Карлы почти неконтролируемой злости моментально докатилась до меня, и я бросила на нее предупреждающий взгляд. Подчищать за ней у меня возможности точно не будет.

Пока нам связывали руки и еще раз обыскивали, она, к счастью, стояла смирно, а вот я получила возможность понаблюдать за Тобиасом во всей красе. Его солдаты опасались не меньше, чем меня, но он не делал даже попыток сопротивляться. Еще и поморщился, когда веревки слишком сильно впились в кожу. Слишком нежный для служивого.

– Пистолет ты уже отдала. Уверена, что больше нигде у тебя ничего не припрятано? – бесцветный голос рыжего раздался над самым моим ухом.

Не успела я опомниться, как он обхватил меня за талию, прижимая к себе.

– Керван, а ну-ка проверь!

Сально ухмыльнувшись, усатый двинулся на меня, и мгновение спустя, его рука скользнула под подол.

– Кажется, тут есть что-то интересное… – продолжая ухмыляться, он отвратительно медленно вел ладонью по ноге вверх, пока не добрался до подвязки с небольшим кинжалом. – Вот и он. Давай-ка проверим, что там выше.

Пальцы переместились на внутреннюю сторону бедра, и я мысленно послала к черту все и вся.

От удара коленом, пришедшегося в плечо, усатый глупо хрюкнул и начал заваливаться набок, но радости моей хватило ненадолго – веревка врезалась в запястья, когда рыжий дернул меня на себя.

– Держи эту тварь! Я ее сейчас научу уважению!

Вскакивая на ноги, усатый сразу занес кулак, после знакомства с которым мне точно пришлось бы несладко, но командир остановил его даже не словом, а взглядом.

– Я же сказал, не сейчас, – он снова склонился к моему уху, и от омерзения у меня мурашки побежали по спине. – Сейчас мы разберемся с вашей повозкой, а потом вернемся к тебе. И ты будешь очень старательно извиняться. Подумай об этом, пока будешь дожидаться.

© Лера Виннер 2024 специально для litgorod.ru

Поляна, на которой нам предлагалось подождать, оказалась маленькой и окруженной густым кустарником.

Тип со шрамом остался разводить костер на самом ее краю, в то время как остальные двое обшаривали нашу повозку.

Ребята явно готовились к долгой и веселой ночи, целиком и полностью наплевав на то, что разделять с ними это веселье никто не собирается.

Приведя сюда под дулами мушкетов, нас заставили лечь на траву, отобрав оружие и верхнюю одежду, и теперь по шее полз не то холодок, не то шальная ночная букашка.

– Ну и? – стараясь не делать лишних движений, чтобы не привлекать внимание охранника, Адель неловко приподнялась, опираясь на плечо. – Мы были послушными девочками. Что теперь?

Я постаралась выровнять дыхание, потому что вывернутые за спину руки и правда болели, а говорить нужно было едва слышно. Этой короткой заминки хватило, чтобы вместо меня ответил оказавшийся между мной и подругами Тобиас.

– Теперь, – он плавно и совершенно бесшумно сел, окинул взглядом поляну. – Они обыщут повозку. Поймут, что там нет моих вещей и я в самом деле оказался рядом с вами случайно. Вернувшись, меня они как ненужного свидетеля сразу убьют. Тебя, – он едва заметно кивнул в мою сторону. – Будут насиловать долго и с особенной жестокостью. Вам двоим, – он качнул подбородком, указывая на Карлу и Адель. – Возможно, повезёт больше, если не станете сопротивляться и сделаете всё сами. Кажется, ничего не упустил.

– Да ты умеешь, черт возьми, поднять дух! – Карла дёрнулась, но приподняться не смогла.

Адель слегка толкнула ее коленом, призывая не возиться и не шуметь.

Тобиас кивнул снова, соглашаясь:

– Значит, думаем быстро и действуем сразу.

Он развернулся ко мне, и я вдруг заметила, что глаза у него тоже очень красивые – голубые и ясные.

– Кинжал под платьем – хороший ход. Там всегда ищут в первую очередь. Но я никогда не поверю, что у такой штучки, как ты, не припрятано что-нибудь еще. Что-то по-настоящему полезное, – его взгляд медленно опустился с моего лица на шею и ниже, к груди, о которой чертовы озабоченные ублюдки и правда слагали легенды. – Ставлю на корсаж. Маленький и очень острый клинок, – он вскинул лицо так резко, что мы встретились глазами снова. – Я прав?

Он был чертовски прав, и от мысли об этом я разозлилась еще сильнее.

– Как видишь, достать его прямо сейчас у меня не получится.

– Тихо. Я достану. Лежи смирно и не вздумай дернуться.

Мне показалось, что Адель и Карла замерли вместе со мной, не зная, как реагировать на такую прыть, а Тобиас тем временем так же бесшумно, как сел, снова лег на бок.

Он был лишь на несколько дюймов выше меня, и для того, чтобы дотянуться моего скромного, но очень удобного на такой случай декольте, ему пришлось сдвинуться ниже и замереть, удостоверяясь, что урод со шрамом по-прежнему на нас не смотрит.

Небольшие, аккурат в длину моего пальца, ножны в самом деле были вшиты в корсаж с внутренней стороны так, чтобы рукоять клинка можно было подцепить даже зубами. На удивление хорошо знакомый с такой конструкцией Тобиас занялся именно этим, – неудобно оперевшись о землю плечом, он медленно повел губами вдоль ткани, отыскивая мягкий кожаный край.

Лежа спиной к нашему соглядатаю и стараясь лишний раз даже не дышать, я видела, что Адель наблюдает за ним, в то время как Карла присматривала за Тобиасом – как будто и правда могла вмешаться, если он что-то сделает не так.

А между тем его прикосновения, как ни странно, не были ни зловонными, ни отвратительно мокрыми. Напротив, жесткие обветренные губы прошлись от одного края выреза до противоположного, вызывая волну мурашек по коже, а потом язык легко скользнул по становящейся глубже ближе к ножнам ложбинке, потом ещё раз, ещё и ещё, пока дыхание у меня не сбилось.

– Эй ты!

Почти не отрываясь от меня, он вскинул взгляд, всё такой же прозрачный и чистый, и улыбнулся.

– Минуту терпения, мадам Ханна. Когда ещё мне доведётся приласкать настоящую разбойницу?

От смеси справедливого возмущения с почти неконтролируемым и точно мне сейчас ненужным возбуждением начало закладывать уши.

– Пошевеливайся!

Вместо шепота получилось сдавленное шипение, и Тобиас улыбнулся снова, нагло и ослепительно, и принялся ласкать меня языком уже смелее, как будто я потребовала от него продолжать именно это.

Я дернула коленом, лишь в последний момент удержавшись от того, чтобы пнуть его в грудь, и теперь мое бедро оказалось вплотную прижато к его боку.

Тобиас замер, как будто я и правда его ударила. Он прислушался к царящей на поляне тишине, а потом с изумительной легкостью подцепил зубами рукоять клинка, вытянул его из ножен, умудрившись меня даже не поцарапать. После опустил его на землю, чтобы вдохнуть поглубже.

– Повернись, – его тон стал холодным и повелительным, очень деловым, но кровь все еще стучала в висках, и мне померещилось в нем нечто совершенно непристойное.

Думая только о том, чтобы прямо сейчас ничем себя не выдать, я перекатилась на живот и смотрела на сидящего у костра солдата, пока Тобиас, снова взяв клинок в зубы, резал стянувшую мои руки веревку.

Острое лезвие справилось с ней быстро, и растирая запястья, я мимоходом пожалела о том, что этот тупица сумел не порезаться в процессе.

Забрав обратно свой клинок, я нехотя, но перерезала его веревку и уже собралась подползти к Карле и Адель, когда Тобиас вдруг сжал мое запястье.

Я ничего не слышала и не чувствовала, но видела, что его глаза начинают темнеть, становясь холодными и злыми.

– Ложись обратно и сделай вид, что ничего не было.

– Какого?!.. – я попыталась поспорить просто назло, просто потому, что он не смел мне приказывать.

Где-то в отдалении хрустнула ветка, и склоку я решила отложить на потом. Каким-то непостижимым образом он узнал о том, что солдаты возвращаются, и это значило, что мне стоит сосредоточиться на них.

Падая на траву рядом, Тобиас снова посмотрел мне в лицо очень близко, а потом сжал пальцы, осторожно, чтобы не порезать, вкладывая в них клинок.

– Бери рыжего. Я займусь уродом и усатой мразью.

– Усатый мой.

Он улыбнулся снова, вроде бы весело, но от этой улыбки у меня по спине прошла волна удушающего жара.

– Он трогал тебя там, где собирался целовать я. Это дело чести, мадам.

Я задохнулась, не зная, что на это ответить, а спустя минуту стало и вовсе не до того.

Не видя вернувшихся солдат, я слышала по тому, как они ступали, что поживой они остались довольны – ещё бы, ведь в повозке были драгоценности из ювелирной лавки, в которую мы заглянули на прошлой неделе. Я планировала продать их в княжестве Манн, где они едва ли могли быть узнаны.

– Кажется, сегодня нам всем выпала удача, а? – судя по голосу и способному сбить с ног запаху, к нам подошёл усатый.

Закрыв глаза, я уткнулась Тобиасу в плечо так, чтобы моего лица не было видно.

– И тебе тоже, крошка. Сегодня попробуешь настоящего мужика, мигом вспомнишь, что ты баба, – он склонился надо мной, и, боясь задохнуться от вони, я вдруг с удивлением поняла, что почти её не чувствую.

Одежда Тобиаса была чистой и пахла согретыми солнцем сухими травами и им самим. За этой смесью тонких и приятных ароматов всё прочее будто отодвигалось на второй план.

– Она потеряла сознание, милорд! Почти сразу, как вы ушли.

Лица Тобиаса я не видела, но в его дрожащим голосе был искренний страх – липкий, вызывающий лишь брезгливость, недостойный для мужчины.

– Знает, чего заслуживает, шваль! – он легонько пнул меня сапогом.

– Керван, уймись! – рыжий стремительно приблизился к нам. – Эта сука не так проста.

– Ничего, я её приведу в чувства.

Ладонь усатого тяжело опустилась мне на бедро, и я почувствовала, как плечо Тобиаса напряглось под моей щекой. Не вызывая у них подозрений, он был готов действовать.

– Кажется, я знаю способ получше. Начнём с её подружек. Посмотрим, как быстро она придёт в себя, когда они начнут визжать.

Он прошёл мимо нас, а значит план менялся. Ну и черт бы с ним, – мне, по большому счету, было всё равно, с кого начинать.

Рыжий склонился над Карлой, намеренно больно хватая её за вывернутое плечо, и Тобиас выбрал идеальный момент. Одного точного удара в висок хватило, чтобы командир замер, а потом начал заваливаться набок, а на его лице навек застыло изумленное и растерянное выражение.

Я бы даже полюбовалась, если бы у меня было на это время. Мгновенно сориентировавшийся усатый потянулся ко мне, и я, недолго думая, всадила клинок ему в горло.

Кровь горячей струёй пролилась мне на платье, но я не обратила на это внимания, вытерла оружие прямо о подол и развернулась, чтобы освободить девочек.

– Стоять! Руки вверх!

Голос урода со шрамом дрожал, но мушкет он держал ровно.

Не торопясь разворачиваться, я сверкнула глазами на Тобиаса, который это не предусмотрел, и получила в ответ короткую и кривую улыбку, заметную только мне. Его направленное в мою спину дуло, очевидно, не волновало.

– Ты, тварь! Ты за это!..

Он целился мне в спину, но никак не мог взять в темноте на прицел.

– А ну повернись! Хочу видеть твою рожу!

– Всегда делай то, что говорит человек с оружием, – Тобиас ещё раз улыбнулся, тонко и зло.

У него явно был план, но для того, чтобы это проверить, мне предстояло повернуться спиной уже к нему.

Впрочем, выбор у меня всё равно был небольшой. Я развернулась и подняла руки, продолжая сжимать свое оружие в правой.

– Только не говори, что не хватает силенок нажать на курок.

– Ты!.. Одержимая тварь!..

Его голос срывался, а взгляд соскользнул на окровавленное тело усатого.

Этой секунды мне хватило, чтобы метнуть клинок и попасть ему в шею. Отработанная годами меткость давала себя знать.

Добежав до тела, я отшвырнула от него мушкет ногой и тут же вернулась обратно, чтобы освободить Адель и Карлу.

Пока я перерезала верёвки, Тобиас возился с вещами. Ничуть не смущаясь видом убитых, он спокойно проверил свою сумку и закинул её на плечо, прикрепил к поясу свои ножны.

Мои ножны.

Он собирался так спокойно и деловито, как будто и вовсе не помнил о том, что я могу прикончить его одним точным ударом, и справедливое возмущение пополам со злостью вернулось так быстро, будто и не откатывались на второй план.

– Эй! Ты куда собрался?

Он развернулся, окинул нас всех чуть удивленным взглядом, словно и правда успел о нашем присутствии забыть.

– Убитый королевский патруль – это не шутки. Нам лучше разойтись в разные стороны. К тому же, мне по-прежнему не нравится, как ты смотришь на мой кинжал, мадам Ханна.

– Просто отдай ей этот чертов кинжал, – в голосе Адель слышался плохо затаенный смех.

Мы слишком давно знали друг друга, чтобы она не понимала, как это для меня важно. Я в самом деле до дрожи хотела получить эти чертовы кожаные ножны. Сидя где-нибудь на берегу реки в тишине и покое, без спешки вынуть из них оружие и поднести его к глазам, поймать лезвием солнечный луч. Очень своевременно почившие солдаты были правы – то, что носил у пояса этот тип, походило на дорогую и изящную вещицу, которая скорее была бы по чину какому-нибудь князьку. Или мне. Уж точно – не бродяге.

– Нет, – Тобиас просто пожал плечами. – Хотя и жаль, что не довелось познакомиться поближе. Мое почтение, дамы.

Он коротко улыбнулся мне уголками губ на прощание и развернулся, в самом деле собираясь уйти.

Карла почти бросилась следом, но я остановила ее без слов, просто подняв руку.

Этот человек был слишком непрост. При желании он умел сходить за солдата-простолюдина, я сама едва на это не купилась немногим ранее. Однако солдатни на своем веку я повидала достаточно, и Тобиас точно был не из них. С такими замашками он скорее потянул бы на полковника, да и то…

Такого, как он, нельзя было отпускать. Не только потому, что мне понравился его кинжал – без него мне было бы грустно, но терпимо. А вот чего ожидать от него самого оставалось загадкой.

Он мог дойти до следующего патруля и свидетельствовать против нас, указав место, на котором нас видел. Уйти далеко и быстро с повозкой нам едва ли удастся.

Мог выследить и прикончить просто потому, что успел заметить мешок с драгоценностями.

Или…

Или я просто не любила недосказанности и того, чего не могла понять.

Отсчитывая удары собственного сердца и успокаивая дыхание, я позволила Тобиасу дойти до края поляны, и только тогда бросила ему вслед сбивающее с ног и туманящее сознание заклятье.

Теплая речная вода быстро смыла кровь, вонь, дорожную пыль и неприятные воспоминания.

Окровавленное платье догорало в костре, Карла и Адель выглядели вполне довольными, жаря на нем же мясо, а непонятно зачем прихваченный мною с собой заложник тихо лежал на траве за натянутой нами самодельной ширмой.

В отличие от предыдущего, вечер явно обещал быть хорошим, и я с удовольствием потянулась, глядя в высокое и чистое, бархатисто-синее небо.

Ехать не останавливаясь нам пришлось почти сутки, но, кажется, оно того стоило. Единственное, чего было немного жаль, так это брошенных на поляне вместе с мертвецами мушкетов – никто из нас не отказался бы иметь такой, но уж слишком они были приметными. Попадись с таким на глаза кому не надо при неудачных обстоятельствах, и висельницы точно не избежать. А то и чего похуже.

Так или иначе, мне достался вожделенный кинжал, и пока Тобиас валялся без сознания, я могла поступить с ним ровно так, как мне хотелось, – рассмотреть в мельчайших деталях, даже понюхать.

Превосходная сталь выглядела и пахла так, как ей и полагалось. В моих руках и правда оказалась вещь огромной цены – даже пожелай я продать его, не рискнула бы, потому что такое оружие вызвало бы вопросы. Откуда бы он ни взялся у Тобиаса на самом деле, раньше он явно принадлежал кому-то очень и очень знатному. Осмотрев и рукоять, и лезвие, я так и не нашла фамильного клейма с монограммой, но вывести его с помощью, например, колдовства, ничего не стоило.

Утешало только то, что это было уже явно не про Тобиаса.

Пользоваться собственной силой я не любила по целому ряду причин, пускала ее в ход разве что при крайней необходимости. Одна из этих причин заключалась в том, что после серьезной работы мне требовался серьезный же отдых. Я бы просто не стала тратить себя на то, чтобы убрать вензель. Такое мог позволить себе только настоящий мастер, а настоящих мастеров не грабят у обочины дороги.

Значит, если указание на владельца и было, убрал его точно не он.

– Волчица, иди есть! – Карла окликнула меня негромко, но спокойно, и я улыбнулась небу.

Как бы там ни было, нам повезло еще и в том, что ей не пришлось убивать. Быстро останавливаться в такие моменты она не умела, а мне не хотелось проявлять жесткость, чтобы удержать ее в узде.

– Да, сейчас.

Как ни странно, есть совсем не хотелось.

Возможно, потому что эмоции еще не улеглись до конца.

Быть может, потому что человек за ширмой интересовал меня куда больше мяса.

Кивком объяснив девочкам, куда направляюсь, я прошла мимо костра и отдернула полог.

Тобиас уже не спал. Он полусидел, привалившись спиной к дереву и опираясь обеими ладонями на землю.

– Пришел в себя? Быстро. Я думала, до утра проваляешься.

– Что это? – глядя на меня прямо и нечитаемо, он шевельнул плечом.

Во всей видимости, имел в виду свои руки, которыми не мог пошевелить.

Я улыбнулась ему, продолжая стоять, и наконец позволяя рассмотреть себя как следует.

– Я решила, что пока ты остаешься с нами.

– Пока?

– До тех пор, пока я не решу, что с тобой делать. Или пока не пойму, что могу без опасений отпустить.

Он хмыкнул, и усмешка эта была сдержанно-злой.

– Так убей, и дело с концом. Для тебя же это не проблема.

– Я не люблю кровь.

– Это я заметил.

Он больше не пытался изображать простака, но и знакомиться поближе явно не собирался, а я не чувствовала в себе желания его за это осуждать. Напротив, все это начинало становиться даже забавно.

– А еще я не люблю загадки.

– Но ты не ответила на мой вопрос.

Он снова шевельнул плечом, всем своим видом демонстрируя, что большого дискомфорта ему эта маленькая скованность в движениях не доставляет, и я коротко ухмыльнулась в знак одобрения.

– Всего лишь оковы.

– Колдовские оковы.

– Да. Ты сможешь двигаться свободно, но только до тех пор, пока не надумаешь сбежать или причинить вред кому-то из нас.

– А если надумаю?

Я промолчала, только чуть склонила голову набок, и Тобиас тихо застонал, морщась от боли, когда его запястья сдавила способная раздробить кости сила.

– Тогда ты как минимум лишишься рук, солдат, – я ослабила давление, но оставила его обездвиженным, потому что собиралась подойти ближе. – Или не солдат. Ты чистый, у тебя дорогое оружие и кошелек с золотом. И разговариваешь ты не как солдафон. Скорее как какой-нибудь князек.

– И что с того? Ты тоже содержишь себя в порядке. Это же не отменяет того, что ты бандитка с большой дороги.

Всё взвесив и что-то для себя решив, он принял расслабленную позу и стал разглядывать меня так, словно это я сидела перед ним беспомощная и связанная, полностью в его власти, а не наоборот.

– Вчера мне показалось, что ты рыжая.

– Разве что немного.

Многочисленные колдовские эксперименты в самом деле оставили на моей внешности отпечаток – в русых от рождения волосах появилась медная рыжина, а серые глаза позеленели. Всё это делало меня очень приметной, но после вчерашнего и правда уже не имело смысла накидывать капюшон.

Тобиас хмыкнул, скользнул по мне медленным и тяжёлым взглядом с головы до ног и обратно.

Этим взглядом он как будто раздел меня, осмотрел придирчиво и одел обратно, как откладывают ценный и красивый подарок до более удобного момента, чтобы насладиться им, не торопясь. Так, как я разглядывала его кинжал.

– Итак, – убедившись, что я всё это почувствовала, Тобиас снова коротко и ядовито улыбнулся. – Мне теперь полагается называть тебя «госпожа»?

– Если хочешь получить пулю.

– Хорошо, поставим вопрос иначе, – он согнул ногу в колене, садясь удобнее. – Что мне нужно сделать, чтобы вернуть свою свободу? Ну или хотя бы часть ее.

Он выразительно пошевелил кончиками пальцев, напоминая о том, что большего себе позволить не может, и мне вдруг стало по-настоящему смешно.

Ведь, черт его побери, он был прав. Проще и спокойнее всего было бы просто его прикончить – даже не стрелять, тихо перекрыть дыхание, пока он был в отключке. Он бы даже ничего не почувствовал, а нам не пришлось бы затаскивать его в повозку и возиться теперь с ненужным свидетелем.

И всё же мне было интересно. Люди редко меня интриговали, а Тобиас был одной сплошной загадкой.

Кроме того, – и я вынуждена была признать это, – он оказался чудо как хорош. По-настоящему красивые мужчины, не утратившие при этом своей мужественности, встречались редко. Грех – бросать такое тело бесполезным у обочины.

– Для начала – ответить на мои вопросы.

– Идёт.

Казалось, моё неуместное веселье передалось и ему.

Он вдруг улыбнулся шире, и вот эта искренняя улыбка как раз оказалась очень неприятной. Так улыбаются тем, кого собираются убить, невзирая на все достигнутые договоренности, но мне начинало казаться, что дело тут не во мне. Он просто не умел или не хотел улыбаться людям иначе.

– Почему ты так уверен, что я тебя не пристрелю?

Я почти не сомневалась, что он укажет на очевидное – у меня была масса времени и возможностей сделать это, если бы я хотела.

– Потому что я тоже тебе понравился.

Тобиас продолжал смотреть спокойно и самоуверенно, сидел так же расслабленно – как будто присутствовал на великосветском приеме, а не был пленником в глухом лесу.

– С чего ты это взял?

– Ты не сказала «нет» вчера.

– Что, если я просто не успела?

– Тогда я просто не оставил бы тебе выбора, – он дернул плечом, демонстрируя, что мы беседуем об очевидном. – Есть женщины, с которыми это лучшая стратегия. По слухам.

Учитывая только те его таланты, которые успела наблюдать, я не сомневалась в том, что он говорил серьезно.

Впрочем, нам и правда пора была переходить к делу.

– Кто ты такой?

– Просто Тобиас, – он прислонился затылком к дереву, глядя на меня теперь совершенно нечитаемо. – Я просто странствую, мадам.

Это была ещё не издёвка, но уже что-то близкое к ней, но я решила не обострять. В конце концов, окажись в подобном положении я сама, скорее откусила бы себе язык, чем рассказала правду.

Тем интереснее становилось. От кого бы или чего бы он ни бежал, это должно было оказаться увлекательным. И опасным.

– Какие неприятности могут за тобой последовать?

– Никаких. Откуда враги у безродного бывшего солдата? – он чуть склонил голову набок, подтверждая тем самым все мои догадки. – Заканчивай трепаться, Волчица. Так ведь тебя называют твои люди? Ты подловила меня дважды за один вечер, а это мало кому удавалось. В конечном итоге, мы хотим одного и того же. Ты желаешь превратить это в игру, так давай сыграем. Но на кон ты ставишь себя.

Я все-таки засмеялась, подходя ближе. Впервые на моей памяти находящийся в заведомо проигрышном положении человек был столь самоуверен, но некоторого уважения это заслуживало.

Присев на корточки рядом с Тобиасом, я пропустила между пальцами его густые и неожиданно мягкие волосы, и тут же сжала их, с силой оттягивая голову назад так, что он наверняка поцарапал затылок о шершавую кору.

– Кто сказал, что я позволю тебе прикасаться к себе?

Я выдохнула это ему в лицо, и получила в ответ очередную жутковатую улыбку.

– Ты уже позволила.

В целом это тоже было правдой, и я покачала головой снова:

– Ну надо же, солдат. Будем считать, ты меня подловил. Хотя…– продолжая удерживать его голову, я провела ладонью по волосам еще раз. – Думаю, правильнее будет называть тебя князьком. Раз уж настоящее имя ты назвать отказываешься.

Он не пытался ни увернуться от моих прикосновений, ни показать, что они ему неприятны. Напротив, у меня складывалось впечатление, что ему все нравится – даже в скудном свете луны, пробившемся сквозь густую листву, было заметно, что глаза у него потемнели.

– А тебе важно, как меня на самом деле зовут?

– Здесь я задаю вопросы.

Напоминая, кто здесь главный, я убрала руку, и на этот раз пришел черед Тобиаса смеяться.

– Называй, как нравится. Главное делай это погромче.

Разговор определенно сворачивал не туда, но в мыслях и во всем теле все еще ощущалась восхитительная легкость – упоительные отголоски дорого доставшейся победы.

В конце концов, почему нет?

Ни одного достойного аргумента я не находила.

Хотел Тобиас того или нет, он вынужден был оставаться неподвижным, когда я оседлала его колени.

– Издашь хоть один лишний звук, пожалеешь.

– Не хочешь, чтобы твои подруги знали? – он даже не улыбнулся, почти оскалился с таким отвратительным пониманием, что мне захотелось его ударить. – Понимаю. Только ты и я, и никаких лишних свидетелей в этот раз.

– Заткнись, – слушать его мне не хотелось.

Кровь начинала разгоняться, а внизу живота ощущалась приятная теплая тяжесть. Тобиас идеально подходил мне, чтобы сбросить напряжение всех последних дней и даже недель. Заняться этим я собиралась, будучи в безопасности в княжестве Манн, но уж как получилось, так получилось. Лишние разговоры обещали удовольствие только испортить.

– Слушаюсь, мадам Ханна, – он откликнулся едва различимым заговорщицким шепотом, снова прислонился затылком к стволу, чтобы лучше меня видеть. – Хотя ты могла бы заткнуть меня поцелуем.

– Обойдешься, – я ответила почти невпопад, прислушиваясь к происходящему за ширмой.

Девочки продолжали ужинать, что-то негромко обсуждая. Мною они сейчас не интересовались, и я со спокойной совестью взялась за его пояс.

У Тобиаса оказался красивый член – не маленький, но и не слишком большой, крепкий, ровный. Водя по нему ладонью, я находила, что оставила этого человека в живых очень удачно. То, что мне было нужно сейчас.

Времени в моем распоряжении оказалось предостаточно, и я не торопилась, наслаждаясь ощущением чувствительной и нежной кожи под рукой, тем, как сбивалось дыхание Тобиаса.

Он по-прежнему сидел неподвижно, – как будто у него был выбор! – но смотрел на меня темно и внимательно.

Ему в самом деле всё нравилось. Едва ли я была первой женщиной в его жизни, в буквальном смысле взявшей инициативу в свои руки, но сейчас он был полностью сосредоточен на мне, и это, черт возьми, было тоже приятно.

Прервавшись просто чтобы не довести его слишком быстро, я распахнула ворот его рубашки, провела кончиками пальцев по шее и плечам, спустилась ниже.

То ли возможность делать всё что вздумается в своём темпе, не думая о нём, так меня захватывала. То ли ощущение полной безопасности, возможное только с обездвиженным и заведомо неспособным выйти из-под контроля мужчиной. Или же дело было в том, что у меня давно не было таких красавчиков, – не суть важно. Значение имело только то, что я сама начала дышать глубже и чаще, а в голове поплыл приятный мягкий туман.

Сбившийся подол начинал порядком мешать, и я сдвинула его так, чтобы Тобиас не мог ничего разглядеть в темноте, а мне было удобно стянуть белье, ненадолго, но прижаться к нему теснее, давая почувствовать, что мне происходящее нравится не меньше.

Он не задохнулся, ничего не сказал, но сжал губы плотнее, почти потянулся навстречу… Не за поцелуем же?

Я откинулась назад, отметая даже мысль о такой возможности, и приподнялась, чтобы опуститься на него сверху. Медленно, постепенно привыкая, издеваясь и над собой, и над ним.

Когда он оказался внутри полностью, прикусить губу пришлось уже мне самой, потому что это оказалось идеально. Опустив ресницы, я прислушивалась к себе и находила, что он как будто был создан для меня. Ровно так, как нужно.

Сердце отчего-то билось где-то в горле, и первое плавное движение далось мне поразительно нелегко. Слишком хотелось застыть еще ненадолго так, наслаждаясь моментом и первым ощущением заполненности, тепла и предвкушением удовольствия, которое должно было оправдать все и сразу.

Тобиас молчал. Не застонал, не сказал ни слова, даже не попытался испортить мне этот момент. Он просто продолжал смотреть очень близко, и под этим взглядом я открыла глаза тоже.

Поднимавшийся от живота жар смешивался с искрящимся азартом – мне хотелось увидеть в его лице растерянность. Может быть, толику беспомощности или непонимания.

Вместо этого он держал меня взглядом так, будто не он тут удовлетворял мою прихоть, а я делала только то, что он готов был позволить.

Опереться на его плечи было удобно, и именно это я и сделала, сминая ткань рубашки, но почти не касаясь кожи.

Не хотелось лишний раз его трогать, да и особенного желания сделать ему приятно у меня не было. Но раз уж он предложил…

Привыкнув к нему, я начала двигаться быстрее и ритмичнее, потому что это не было ни свиданием, ни игрой. Просто быстрый перепих в двух шагах от ненужных мне сейчас свидетельниц.

Руки Тобиаса были скованы, но шея нет. Это оказалось большой моей ошибкой, потому что в самый неожиданный момент он извернулся, мазнул губами по моему подбородку.

Я откинулась назад, уходя от прикосновения так резко, что он едва не зарычал.

Теперь в его глазах разгоралось пламя – злое, мстительное, не сулящее мне ничего хорошего, если однажды он освободится.

Обворожительно улыбнувшись в ответ, я приподнялась, опираясь на колени, и опустилась на него снова, начала двигаться резче, так, чтобы у него перед глазами земля и небо поменялись местами. Быстро облизнула пересохшие губы и снова оперлась правой рукой о его плечо. На этот раз – держась на достаточном расстоянии, чтобы исключить саму возможность прикосновений.

В такой позе моя грудь двигалась прямо у него перед глазами, но вырез платья был куда скромнее вчерашнего. Максимум, что он мог себе позволить – это вспоминать.

А еще – продолжать смотреть, и под этим пристальным взглядом мне стало неуютно оттого, что по коже скатилась капля пота.

– Расстегни, – он потребовал едва слышно и непристойно хрипло, очевидно имея в виду крючки на корсаже.

– Еще чего, – я почти засмеялась, задыхаясь точно так же, как и он, и резко откинулась назад.

Вот теперь он подавился на вдохе.

Продолжая улыбаться, я чуть сбавила темп. Найдя лучший для нас обоих угол, начала двигаться спокойно и ритмично, неотрывно глядя ему в глаза.

Совсем немного…

На большее я, впрочем, и не претендовала, а о чем там думал он – плевать.

Уже у самой грани Тобиас все же предпринял еще одну попытку, когда увидел, что мои волосы растрепались, и я снова прикрыла глаза, всецело наслаждаясь ощущением. Снова потянулся, но точно так же не смог меня достать.

– Сука… Ты за это заплатишь.

Я засмеялась едва слышно, довольно и отчего-то абсолютно пьяно. Склонилась ниже, опираясь на этот раз не на него, а на дерево. Нависла над ним так, чтобы от возможности коснуться меня его отделяла только пара издевательских дюймов.

– С большим интересом.. на это… посмотрю…

Трепаться нужно было заканчивать, потому что голос выдавал с головой.

Он и правда играл по моим правилам. Не пытался пошевелиться или меня сбить, не пробовал двинуть бедрами мне навстречу. Просто давал мне то, что я хотела в этот момент. Разве что немножко не рассчитал, во что это станет ему самому, но это были уже его проблемы.

Награждая за такое послушание, я все же провела раскрытой ладонью по его боку под рубашкой, спустилась к животу, повторила пальцами рельеф мышц.

Про обилие физической работы он явно не врал…

Когда моя рука спустилась ниже, и я задела ногтями влажную кожу на выпирающей косточке, Тобиас вздрогнул.

Показалось мне или нет, что он едва не растерялся от этого сам, не было ни времени, ни желания разбираться.

Оглушительная волна какого-то почти болезненного возбуждения поднялась от низа спины к затылку так стремительно, что я выдохнула резче и громче, чем хотела бы.

Еще несколько движений – на три или четыре вдоха: раз, два...

Я почти не почувствовала горячую влагу на своих бедрах, настолько мне в этот миг было хорошо. Ничего не сделав, он каким-то непостижимым образом умудрился сделать все как надо, и восстанавливая дыхание, я снова взялась за его плечи, прислонилась пылающим лбом к его лбу.

– Ты в самом деле Чокнутая…

Судя по тому, как звучал голос Тобиаса, ему ужасно хотелось пить.

Я облизнула губы и тихо засмеялась – не над его реакцией, а потому что правда было хорошо.

– Вот и не забывай об этом.

Хорошо усвоив прошлый урок, он больше не пытался меня целовать, но все равно пора было заканчивать.

Его член вышел из меня так же легко, как вошел, и, исчезнув из поля его зрения, чтобы привести себя в порядок, я думала о том, что нужно будет повторить. Если уж он согласился быть послушным заложником и не пытаться бежать.

– Спать будешь здесь. Мы остановились у реки, так что можешь искупаться. Бродить рядом с нами ночью не советую – у Карлы чуткий сон и быстрая рука. А с пистолетом она не расстается.

– Собираешься спать и оставить меня без присмотра? – он все же чуть повернул голову.

Заведомо знал, что не сможет меня увидеть, но хотел напомнить мне о такой возможности, и я подавила новую улыбку.

В этот же момент невидимая, но неумолимая сила сдавила запястья Тобиаса снова.

– Хорошо. Я понял.

– Вот видишь, какой ты молодец.

Расправив волосы, я,наконец, вернулась к нему, окинула его, полуодетого и растрепанного, внимательным и долгим взглядом.

– Попробуешь причинить нам вред, тебе конец. Попробуешь сбежать – тебе конец. Начнешь звать на помощь… Думаю, это ты тоже понял.

Он ничего не ответил, просто продолжал смотреть. Видимо, думал над тем, что и как хочет мне сказать, и в благодарность за прекрасно проведенное время, отличное настроение и звенящую легкость в теле я решила немного подождать, пока он соберется с мыслями.

– И это все? Ты не собираешься, скажем, пустить меня по кругу? Ведь так разбойники обычно поступают с пленниками?

– Обойдешься. Хотя… Я подумаю над твоим предложением. Что-то еще?

Я слегка ослабила оковы, не давая его рукам слишком затекать и не желая превращать начавшуюся так приятно игру в откровенное унижение, и Тобиас смог немного податься вперед, перенеся вес на ладони.

– Однажды мы поменяемся местами, мадам. И пощады тебе не будет.

Я покачала головой, почти не сдерживая новый приступ смеха.

– Спасибо, что предупредил.

Выскользнув из-за ширмы, я, наконец, направилась к костру – моя доля мяса, как-никак остывала, а аппетит после столь яркого удовольствия проснулся зверский.

Впрочем, Тобиас в очередной раз оказался молодцом и сделал так, чтобы это удовольствие стало еще полнее.

Появившись рядом через пятнадцать минут, он поприветствовал девочек так вежливо и светски, что Адель только вскинула бровь в немом удивлении. Как будто он и правда был частью семьи.

Запивая мясо отличным вином, я резче, чем стоило, мысленно напомнила себе о том, что не был. Развлечься с ним несколько дней – да, я вполне могла это себе позволить, но после его придется отпустить.

Правда, стоит крепко подумать над тем, как это лучше сделать, чтобы он потерял след навсегда. Убивать его, будучи с собой честной, мне теперь еще больше не хотелось. Оставлять свидетеля было нельзя.

Ненадолго пропавший с глаз Тобиас тем временем вернулся мокрым, в распахнутой рубашке и с превосходным настроением, так же вежливо поблагодарил за ужин.

Когда он ушел в свою часть импровизированного лагеря, Карла придвинулась ко мне со слишком хорошо знакомым мне выражением лица.

– Если ты скажешь мне, что он не чертов жеребец, в жизни не поверю!

Она все же понизила голос до полушепота, и при мысли о том, что Тобиас, как бы ни старался, ничего не услышит, я испытала злорадное веселье.

– Пока не поняла.

– Может, у меня получится лучше?

– Отстань. Волчица оставила его для себя, – Адель первой поднялась, чтобы сходить в повозку за одеялами. – Давайте спать. Завтра еще ехать.

После долгого дня и во всех отношениях приятного вечера и правда можно было отключиться быстро, но, как ни странно, сон не шел.

Лежа между спящими у костра девочками и ширмой, за которой остался Тобиас, и глядя в небо, я думала о том, что мимолетное удовлетворение как-то подозрительно скоро сменилось для меня тревогой. Мы достаточно далеко убрались от того места, пленник добавлять нам проблем явно не собирался, еды, денег и дорог было достаточно. И все же, чем больше проходило времени, тем больше мне становилось не по себе. Так чувствуешь себя, понимая, что угодила в ловушку, но как ни старалась, ни одного признака подобного я найти не могла.

Заклинание, которым я воспользовалась, чтобы ударить Тобиаса накануне, было слишком слабым. Разумеется, как и любое другое, оно должно было оставить свой след, но столь незначительный, что пропадет он максимум через три дня.

Были ли у меня эти три дня?

Развернувшись набок, я постаралась смириться с тем, что устала просчитывать и догадываться. Лучшего решения в тот момент у меня все равно не было. Благо, с солдатами удалось разобраться без колдовства, а значит, шансы на то, что никто никогда не узнает и не отследит, были очень приличными.

Все еще свежая и сочная трава едва заметно пошевелилась от дуновения ветра, и я погладила ее пальцами просто так, просто потому что могла.

Отчего-то слова Карлы кольнули очень неприятно. По большому счету, она, конечно, была права. Точно так же, как прав был со своими предположениями о разбойничьих нравах и Тобиас. С женщиной, очутившейся в руках бандитов, поступили бы именно так – первым был бы главарь, после очередь распределили остальные. Точно так же собирались обойтись с нами прошлой ночью те скоты, что носили золоченую форму королевских солдат. Или любые другие, которым мы каждый день рисковали попасть в руки.

Если бы он в самом деле струсил или не смог достать мой клинок из ножен…

Я, конечно же, этого бы не позволила. Так или иначе, всеми правдами и неправдами, я не позволила бы им прикоснуться ни к себе, ни к своим девочкам, но осесть в каком-нибудь унылом местечке нам пришлось бы надолго. Осесть и жить тихо, как добропорядочные женщины – без грабежей, золота, веселья и мужчин.

В прошлый раз, когда мы вынуждены были это сделать, Карла едва не свихнулась от скуки, а когда она начинала скучать, забот добавлялось у меня.

Зная об особенностях ее характера, Адель терпела молча, лишь изредка могла прикрикнуть или даже ударить, если ситуация начинала по-настоящему выходить из-под контроля. При этом она не уставала подчеркивать, что это моя ответственность. Коль скоро уж мне взбрело в голову однажды тащить с собой эту ненормальную…

Конечно, она была права.

Даже с учетом того, что Тобиас в немалой степени помог нам, в качестве хорошего куша и моей благодарности следовало предложить.

Следовало, но почему-то очень не хотелось.

Ощущение тяжелой, ноющей, какой-то беспросветной и безысходной тоски начало становиться настолько давящим, что я села и огляделась вокруг.

Не будучи склонной к сантиментам, нечто подобное я испытывала в последний раз лет десять назад, когда только начинала задумываться о том, что делать со своей жизнью. Впоследствии желания и времени на это у меня не было, а сейчас…

Силясь понять, что не так сейчас, я встала и прошлась по лагерю, задержалась взглядом на спокойной реке.

Девочки мирно и глубоко спали, воду и лес ничто не тревожило.

Вернее, нет. Не так.

Что-то тревожило и это место, и меня, но оно не было опасным.

Скорее уж…

Тихий стон прозвучал в тишине набатом и мигом расставил все по своим местам.

Источник мерзкого ощущения, не дававшего мне спать, в буквальном смысле нашелся под боком, и изо всех сил стараясь не повысить голос от досады, я подошла ближе и отдернула ширму.

Тобиас спал. Он не метался во мне, не морщился от видевшихся ему кошмаров, больше не стонал и даже не начал дышать чаще. И все же я едва не согнулась пополам, в полной мере улавливая исходящие от него чувства.

Та самая мешающая дышать чудовищная тоска, вина, сожаление, которое ничем невозможно исправить и искупить.

Страх. Не перед тем, что он видел, но порожденный тем, что он понимал.

Одиночество настолько чистое, что можно было залюбоваться, будь я склонна к трагической поэзии.

Я, к счастью, не была.

– Эй! – я присела на корточки, чтобы потрясти его за плечо. – Князек!..

Ни Адель, ни Карла не были настолько восприимчивы, как я, но если из-за него еще и я не смогу найти себе места…

Тобиас развернулся так резко, что, окажись моя реакция чуть хуже, ходить бы мне с синяком во всю челюсть.

Я отпрянула назад, а он медленно опустил руку – не потому, что ее стиснули оковы, а потому что понял, кто перед ним.

– Исчезни.

Он произнес это так низко и тихо, что мне показалось, будто этот голос звучит не рядом, а внутри моей головы, и глаза у него были бешеные – ледяные, прозрачные, беспощадные. Какие бывают лишь у тех, кому доводилось убивать многих и не испытывать по этому поводу и тени сожаления.

– Пошла вон.

Заглядывать в эту бездну мне совсем не хотелось, поэтому я встала и молча ушла, сильно толкнув служившее ширмой покрывало.

© Лера Виннер 2024 специально для litgorod.ru

Постоялый двор с идиотским названием «Веселая Мэри» попался нам очень своевременно – ближе к обеду.

Поглядев на оживление во дворе и большом трактире, я предпочла бы от греха подальше проехать мимо, но поспать не в лесу, а на нормальных кроватях хотелось всем.

В конце концов, из-за одного вечера и одной ночи едва ли могло случиться что-то дурное.

Наскоро прощупав пространство в поисках потенциальной опасности, я кивнула Адель, и та отправилась на поиски хозяина, чтобы закрепить за нами комнаты.

– Не будешь настолько любезна, чтобы вернуть мой кошелек? – Тобиас стоял рядом со мной, но все же на шаг позади.

После прошлой ночи, остаток которой, по всей видимости, провел без сна, он был бледным, скулы обозначились резче. Прибавить к этому порядком выгоревшие светлые волосы, и образ скорбного призрака готов.

– Забыл, что я говорила про побег?

– Подумай, сколько внимания привлечет мужчина, за которого платят женщины.

Мы переглянулись, и я очень не к месту подумала о том, что он сам пострижен коротко, как разбойник.

Или как человек, в самом деле находящийся в пути очень давно.

Так или иначе, он был прав, и я кивнула слышавшей нас Карле, чтобы сбегала в повозку и принесла.

В ее присутствии говорить с ним было почти неловко – не потому что я фактически трахнула его сама, взяла почти что силой, но после того, что видела ночью.

Очевидцев подобного убивают, и вчера он был явно не прочь меня прикончить – опять же, не за унижение своей мужской гордости, а за то, что я слышала и почувствовала.

К счастью, он, кажется, понимал, что мне ни за каким чертом не нужны его тайны.

– Устала, госпожа?

Это больше походило на извинения и предложение мира, чем на попытку подлизаться, но я все равно покосилась на него с некоторым подозрением.

Он не хуже меня помнил об оковах и своем статусе, и все равно держался со спокойным достоинством уверенного в себе и вольного человека.

– Не слишком.

Забрав у вернувшейся Карлы кошелек, Тобиас взвесил его в ладони и кивнул:

– Я позабочусь об обеде.

«Послушай пока, о чем люди болтают» он не произнес, но фраза повисла в воздухе, и мне снова стало почти смешно.

– Это он взялся быть обходительным или пытается командовать? – Карла проводила его долгим и темным взглядом.

Я хмыкнула в ответ и качнула головой.

– Пытается доказать, что убивать его мне не за что.

На этот раз понимающе ухмыльнулась она.

Не создавать себе дополнительных проблем, беря пленных, мы договорились сразу же. Требовать выкуп было слишком долгим, грязным и рискованным делом. Я предпочитала приходить, брать и растворяться в ночи или лесе, и обе мои девочки были со мной согласны. Такой подход позволял нам годами оставаться неузнанными и не пойманными, хотя награду за мою голову и объявляли временами то здесь, то там.

Присутствие постороннего человека нас всех настораживало, заставляло замирать в ожидании подвоха, хотя все мы и понимали, что подобное исключено. Освободиться самостоятельно Тобиас не мог, а помогать ему в этом не стал бы ни один здравомыслящий колдун, даже встреться нам таковой на пути.

Все было в порядке.

Разве что…

– …И что, все мертвые?!

– Абсолютно! Я ехал мимо и остановил обоз. Слышал, что говорила стража. Эти трое вроде как отстали от большого отряда, ну и все! Остановились на поляне, развели костер, и всех того.

– Да разве может так быть, королевский же отряд! Там такие молодчики служат!

– Видать, нашелся кто-то половчее. Я слышал, что командира убили одним ударом. И никакого оружия не нашли. Прикончили голыми руками!

– Создатель, спаси и помилуй!..

Слишком громко трепавшиеся торгаши принялись дружно осенять себя крестным знамением, вокруг них начал собираться народ.

Челюсть Карлы сжалась так крепко, что на щеках заходили желваки, и я слегка толкнула ее плечом, чтобы привести в чувство, когда развернулась и направилась к трактиру.

– Ну что? – уже ждавшая нас за столом рядом с Тобиасом Адель склонилась вперед, опираясь о потертую деревянную поверхность локтями. – Не слышал только глухой, я так понимаю?

Пропустив Карлу в самый уютный угол, я села напротив нашего пленника и растерла виски пальцами.

– Это пока ничего не значит. Они заглянут под каждый камень, но будут искать в первую очередь мужчин. Ползет слух, что командира ударили со слишком большой для женщины силой.

– И у нас как раз есть подходящий кандидат, – продолжая прямо смотреть на меня, Адель кивком указала на Тобиаса. – Если не хотим попасть под подозрение, от него нужно избавляться.

– Если что, он имеет кое-что против, – тихо и язвительно хмыкнув, Тобиас потянулся к стоящему в центре стола блюду с хлебом.

Обед он заказал отличный, но ни мне, ни Адель кусок не лез в горло. Благо, хотя бы Карла последовала его примеру и принялась за жаркое.

– Тебя не спрашивали, – Адель шикнула на него чуть слышно, но очень зло, и снова повернулась ко мне. – На всех дорогах будут патрули, и они станут допрашивать всех мужчин, за исключением разве что детей и стариков.

– И мы, конечно же, будем вне подозрений, – не потрудившись прожевать, Карла дернула плечом и продолжила так же, с набитым ртом. – Памятуя о том, что нас и так ищут, и от того милого местечка, где познакомились с ювелиром, мы ехали по прямой…

Адель уже совсем собралась заткнуть и ее, но склока в зале трактира была последним, в чем я прямо сейчас нуждалась.

– Тихо, – не повышая голоса, я посмотрела сначала на одну, затем на другую.

Тобиас ел спокойно и красиво, как обычно едят аристократы, – ни лишнего пятна, ни попыток запихнуть жратву в рот руками. Можно было полюбоваться.

– Карла права, нас в любом случае ищут, и ничто не помешает им повесить убийство командира на меня.

– Ты просто хочешь его оставить.

Адель не спрашивала, а утверждала, и, судя по тону, была очень зла.

Хорошо, что меня это прямо сейчас не волновало.

– Прежде всего, я не хочу оставлять еще один труп, на который кто-нибудь рано или поздно наткнется.

– Значит, мы все вместе наткнемся на патрули.

– Не наткнемся.

Мясо пахло одуряюще, и я взяла нож и вилку, прежде чем успела задуматься над тем, как себя веду.

– Мы не поедем по дороге. Переночуем здесь, а завтра свернем и поедем вдоль полей на Юг. Там проселочные тропы и сплошные леса. Деревень, в которых можно будет поживиться без лишнего шума, по пути достаточно.

– Ты кое-что забыла, – теперь в голосе Адель уже откровенно звенела сталь. – Это территория Нэда. Хочешь поздороваться с ним?

– Я помню, – взгляд, который я подняла на нее от своей тарелки, был настолько тяжелым, что она почти осеклась.

Про Нэда и правда было сложно забыть, а встреча с ним грозила большими неприятностями, но выбирая между до зубов вооруженной и разъяренной стражей и даже мизерной возможностью проскользнуть незамеченной прямо под носом у старого врага, я без сомнения отдавала предпочтение последнему.

– Мы пройдем тихо и быстро. Без единого лишнего движения и с минимумом остановок. У него много людей, но они не могут быть везде.

– А мне нравится, – Карла поставила локоть на стол, и капля жира с мяса, которое она держала в руке, стекла ближе к локтю. – Рискованно и глупо. Все как я люблю.

– В тебе никто и не сомневался!

Адель огрызалась тихо и больше из упрямства, а значит, об этом можно было больше не беспокоиться.

Они привыкли доверять мне так же, как я привыкла доверять им. Как бы она ни возражала сейчас, еще не было случая, чтобы я подвела их. Значит, и в этот раз не должна была.

Теперь, когда напряжение за столом спало, слегка недоуменный взгляд Карлы опустился к моим рукам.

В свое время, поняв, что каким-то образом сколотила настоящую банду, я постаралась усвоить и то, что своей компании нужно соответствовать. Обе мои девочки предпочитали по-простецки есть руками, и, избегая неловкости, а вместе с ней и неприятных воспоминаний, я обычно делала так же.

Обычно, но не теперь.

Нужно было либо отложить вилку, либо как-то объяснить перемены.

Еще один взгляд, на этот раз любопытный и насмешливый, ввинтился мне в висок.

Тобиас, конечно же.

Этот черт прекрасно все понимал и хотел посмотреть, как я стану выкручиваться.

Спокойно отложив нож, я взяла освободившейся рукой хлеб, а после посмотрела на своих девочек по очереди.

– Все будет хорошо. Верьте мне. Никто о нас не узнает.