Стихийная Свадьба, или Академия Неслучайностей

— Если кто-то из присутствующих в этом зале имеет что-то против сочетаемого брака между Петром и Аркадией, говорите сейчас, либо замолчите на веки! — прогремел голос духовика над храмом Святой Троицы. Время было раннее, и даже если кто-то и имел что-то против данного конкретного брака, то сидел тихо, опасаясь гнева отца невесты — министра иностранных дел. Невеста же, по совместительству моя подруга, колким взглядом осматривала зал, как бы намекая, что всех несогласных ждет не только отцоская кара, но и ее, личная, более изощренная. 

И тут после недолгой паузы, когда отец Тарий уже вдохнул в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить, в зале материализовалась какая-то дама. Дама споро продвигалась между скамеечками, чуть быстрее чем того позволяли приличия, но достаточно, чтобы соблюсти этикет. 

—Протестую! — выкрикнула эта леди, видимо, решившая подпортить моей близкой подруге знаменательный день. Я уже начала рассчитывать, можно ли как-то незаметно оттащить ее к выходу, как она снова громогласно проговорила — Я протестую, Ваше Преосвещенство! — дама, внесшая в наш семейный междоусобчик на двести человек некоторую нотку бюрократической судебной тяжбы, для убедительности схватилась рукой за ближайшую скамейку, явно намекая, что сдвинет с места ее только военный танк с прицепом.  

— Озвучьте причину протеста, дитя, —отец Тарий тоже как-то поубавил градус пафоса, видимо вспомнил лихие пару лет, по молодости проведенные в сыскном подразделении полиции. Как туда занесло будущего духовника — история длинная, нудная, но на сотых раз уже набившая мне искомину.  Совсем еще недавно ходили слухи, что он был чуть ли не серым кардиналом и главой разведки нашей провинции…

На секунду задумавшись, я успела заметить, как дамочка, кстати весьма симпатичная, начала как-то странно себя вести — продолжая держаться за близлежащую скамейку одной рукой, вторую она сначала вскинула к своему кулону, и слегка поиграв им между пальцев, приложила вторую руку к животу. Да так и застыла, с подозрительным, трагично-надрывным выражением лица. Кулон показался мне каким-то знакомым, но с моего места было не рассмотреть. Вытянуть шею и попытаться все-таки вглядеться в него мне помешал следующий возглас неизвестной леди. 

— Я люблю лорда де Фаррел! И он любит меня в ответ! Доказательство этой любви покоится у меня под сердцем! Я требую остановить бракосочетание до дальнейшего выяснения обстоятельств! — кажется, какое-то судебное прошлое у дамочки все-таки было. Так срываться в каждом предложении с нормального человеческого на возвышенно-клерковский могут только судебники. 

В зале на секунду воцарилась тишина. Затем наступила настоящая вакханалия. Гости начали то кричать, то удивленно охать, попеременно оглядываясь. Самые резвые уже пробивались со своих места, размахивая руками. Достопочтенная виконтесса де Форрел начала скатываться по скамеечке, хватаясь сухонькими ручками куда-то в район сердца. Не менее достопочтенная, но чуть более крепкая духом графиня Майроден поудобнее перехватила свою трость с огромным наболдашником в виде медного орла. Она явно была полна решимости устранить новообразовавшуюся проблему своими силами, только чтобы «Аркашенька», была довольна и счастлива. Я не особенно понимала, что делать в такой ситуации, но решила действовать, по убыванию важности проблем. Поэтому, увидев с каким непередаваемым выражением лица стоит собственно невеста, выскочила к ней, протоптавшись по ногам всех лордов и леди, пребывающих в прямо-таки некультурном шоке. Хорошо, что до алтаря было всего ничего, поэтому к Аркадии я подскочила за несколько секунд. Не знаю, чем там занималась притихшая новоявленная будущая мать, но у алтаря все было стабильно. Аркадия выглядела так, будто не могла решить, начать ей рыдая размазывать тушь по щекам или придушить несостоявшегося мужа пятиметровой фатой. Неудавшийся муж, кажется, собрался прилечь в обморок. Духовник странно сощурился в сторону новоявленной помехи. Схватив Аркадию за руку, я развернулась к отцу Тарию. 

— Отец Тарий, успокойте зал! Надо сворачиваться. — проговорила я это уже на пол пути в маленькую дверцу за пышными кустами гиацинта, таща Аркадию на буксире. 

Захлопнув за собой неприметную дверцу сбоку алтаря, я привалилась спиной к шершавой стене какого-то аскетично обставленного помещения. 

—Что будем делать? Подождем пока все успокоятся и пойдем объяснятся, или уезжаем отсюда? — тихонечко спросила я. 

Аркадия безымоционально посмотрела на свои руки, покрытые белой шелковой вуалью и, подняв взгляд на меня, так и застыла.