Стихийное бедствие в Академии Междумирья

– Менталистка! – Чейз впихнул меня в кабинет и прошагал следом. Массивная дверь с оглушающим грохотом захлопнулась за его спиной.

– В ваших устах это звучит как-то обвинительно, – поморщилась я, благоразумно отступая от куратора на пару шагов. У того уже искры плясали на сжатых кулаках.

– Потому что я обвиняю! – рыкнул Чейз, надвигаясь. – То, что вы пытались заставить меня сделать…

Мои лопатки предательски уперлись в дверцу шкафа. Как быстро закончился кабинет! А казался таким подавляюще огромным.

– Да вовсе я не…

Не пыталась! Наверное.

Вечно меня обвиняют в том, чего не совершала. А если и совершала, то случайно. Процентов на пятьдесят. Ну ладно… на тридцать, и по рукам.

– Не заговаривайте мне зубы. Вы нарушили закон, – цедил декан, в то время как искорок на его правом кулаке становилось все больше. Ох, Эйна-заступница… – Использовали против меня внушение второго уровня. Второго, мисс Рэйвенс!

– Так ведь первый вас не берет. Предположительно. Хотя я не сильно старалась…

Я опустила глаза в пол и прикусила губу. Неудобно вышло. Кто ж знал, что Чейз так хорошо чувствует ментальное воздействие?

Говорят, маги вроде меня заставляют других потакать своим тайным желаниям. Склоняют исполнять свою волю. Но будь это правдой, я бы сейчас лежала в кровати и дочитывала книжку о клыкастой парочке.

В мои планы совершенно точно не входило застрять в кабинете куратора беззвездной сеймурской ночью. Наедине с Адамианом Чейзом и его искорками.

– А еще – спасибо вам, мисс Рэйвенс, – я впервые за всю карьеру оказался в столь неловкой ситуации, – плевался словами мужчина. – В крайне неподобающем виде. И с кем? С ученицей! У всех на глазах! У ректора, у Радьярда, у…

– Да не кипятитесь вы! – всплеснула руками. – Что вы как петух раскудахтались?

– Как кто? – сдавленно выдохнул Чейз, усмиряя непослушные искорки, норовившие переброситься с пальцев на дорогой ковер.

Если он будет и дальше пыхтеть и раздувать ноздри, пожара не миновать. А за ним и ремонта… Но интерьер в кабинете был до того пафосным, в духе хавранского классицизма, что пожар стал бы не самым худшим исходом.

– Как п-петух. Х-хавранский, – выдавила шепотом, разыскивая в карих глазах хоть каплю сострадания.

Я пока не готова стать стейком средней прожарки. У меня книга не дочитана и… и вообще.

– И он… петух ваш… к-кудахтает?

Ковер задымился: на него все же упала пара искр.

– Кукареку-у-укает, – я изобразила надрывный звук, который никогда не слышала вживую. – И вы тоже кричите так, будто главный пострадавший в этой истории. Словно я сама на вас запрыгнула и склонила…

– И склонили!

– Но не запрыгивала же? – возмущенно расширила глаза. Так, что они заслезились. – Сами повалили. На этот ваш… мой… И прижали. А вы в курсе, сколько весите?

– Тоже как петух? – уточнил, растягивая красивые губы в жуткой ухмылке. Из тех, с какими маньяки обычно преследуют жертв. Предположительно.

– Решительно больше. Как грузовик с петухами, – я нащупала ручку шкафа и осторожно дернула.

Если верно помнила, в нем хранилась запасная одежда куратора. На случай катастроф. А значит, найдется место и для меня. Не худший вариант, чтобы пережить очередное стихийное бедствие.

Но шкаф был накрепко заперт. Дырявое небо Сеймура!

– Я бы принес вам извинения, мисс Рэйвенс, – прохрипел Чейз, нависая надо мной так, что и потолка не видать за широкими плечами. – Если бы сделал все это добровольно. Но поскольку вы с некоторых пор решили, что имеете право управлять моими желаниями…

– Эти были ваши собственные, – прошептала едва не по слогам и поймала искрящий взгляд. Красивый такой, опасный. Временами прожаривающий до костей.

Помирать, так с музыкой, как говорят в Хавране.

– Мои. Собственные, – задумчиво повторил твердолобый декан. – Хотите сказать, я целовал вас по своей воле?

– Это было так ужасно?

По своей – не по своей, ну какая к Арху разница?

Несильно он страдал, стискивая мои бедра огромными ручищами и прижимая к столу. Вообще не страдал, как мне показалось. А если и было чуть-чуть (все-таки я по части поцелуев не великий мастер), то за правду и справедливость. Так было нужно. Для важного дела.

– Поцелуй с новой студенткой на глазах у начальства? О, весьма, весьма ужасно, – с серьезным видом заверил Чейз.

Врет. И не краснеет. Багровеет, правда, и, кажется, вновь раскаляется…

Но он ответил на тот поцелуй. Я почувствовала, как твердые губы раздвигают мои и невозможный жар врывается в рот. За пару секунд до того, как я использовала архов «второй уровень».

– Косвенные признаки указывали на то, что вам… приятно, – пробубнила хмуро.

– Это какие же?

– Ко-све-нны-е, – повторила по слогам. Откашлялась и перевела взгляд в окно.

Сеймур накрывала ночь, сегодня она снова была без звезд. Отсюда хорошо просматривались розовые стволы молодых ярм и пустая лужайка, на которой по утрам тренировались маги-природники.

А еще дальше сверкал покатый купол главного междумирского серватория. Именно из-за него я приехала в новую академию. И с первого же дня учебы начала пополнять пухлое «личное дело» постыдными записями…

За несколько дней до событий пролога

***

Эйна-заступница!

Я прижала к груди книжку, ища спасения за крошечной бумажной преградой, и медленно выпустила воздух из щек. Фу-у-ух! Чуть не попалась.

Не то чтобы я занималась чем-то предосудительным, незаконным или неприличным… В кои-то веки – нет! Но всякий раз нервно дергалась, когда в коридоре слышались шаги.

На первом этаже опять кому-то хлопали. Бурно и неправдоподобно. Я закатила глаза и пошла дальше по темной узкой галерее, утыканной дверями. Мне нужно было укромное место с приличным освещением, но все попадавшиеся комнаты были либо заперты, либо заняты, либо застелены непроглядной чернотой.

Тут бы сказать: «Ну что ты как маленькая, Иви? Когда магу мешала темнота? Пара стихийных формул, первичное световое плетение, да тот же шар трех элементов, наполненный мерцающим газом…» О да, очень смешная шутка!

Занятие, которому я намеревалась предаться, не считалось запретным. Однако приличным леди не полагалось практиковать это прилюдно, да еще посреди торжественного банкета. Кто станет заниматься подобным на официальном закрытии конференции Сеймура по магической медицине, мм? Слишком подозрительно, а отцу неприятности не нужны.

Ума не приложу, что именно мой папенька – известный «библиотекарь», новый куратор серватория, хранитель междумирских знаний – тут забыл. И зачем потащил на банкет бедную дочь?

Я распахнула очередную дверь. Арх! Виновато улыбнулась и захлопнула. С освещением там было все в порядке, даже, прямо скажем, чересчур. Я родинки на спине милой барышни разглядела.

Мне был нужен всего-то небольшой уголок… Чтобы не сойти с ума от льстивых улыбок и лживых оваций. Я переела их еще в детстве, в маминых поездках по Сеймуру, но не ожидала, что с отцом выйдет тот же конфуз.

Книжка жгла руки, требуя открыть ее на заложенной страничке. И читать, читать, перебегая глазами по строчкам, плывущим в неверном свете голубой Цефеи. Я даже встала под ближайшим окном, сощурилась… и ни черта не увидела.

Знать бы еще, как выглядит этот черт… Хавранцы уверяют, что нестрашно, но в этом вопросе я недоверчива.

Взвесь коридорной пыли вдруг подпрыгнула от чьих-то торопливых шагов, взвилась вверх. Мимо меня проплыли две тени, скрытые отводящими чарами. Я бы и не заметила силуэтов, если бы их не очертила серебристая пыль.

– Горди пропал… и его разработки… – донесся из тени шелест, едва походивший на человеческий голос. Отводящая маскировка придавала ему жутковатый шуршащий окрас. – Мы почти заключили с ним...

– Не всем нравилось, чем он занимался. Не удивлюсь, если его… – просвистел второй голос со скрипом дурно смазанной шестеренки. – Эксперименты с магическим потенциалом, кучка избранных…

Говорившие не видели меня, полностью сконцентрированные на удержании облака чар. Чуть по ногам не прошлись, потревожив ветром книжные страницы.

– Гарольд играл в странные игры… И о них кто-то узнал. Все наши планы пошли к…

Тени всосались в черноту на том конце коридора и исчезли. По спине пробежал холодок, какой случается от дурного предчувствия. Или от сквозняка, если долго стоишь под открытым окном.

Я погладила обложку книги, выполненную в мрачных багрово-черных тонах (последний писк в оформлении). В предвкушении облизнула губы. Мое маленькое преступление, моя крошечная слабость… Хотя мать, строгая и со всех сторон идеальная, именует это «непотребством». Ну да, не учебник по стихийной магии, не учебник.

Папа относится более снисходительно: он как-никак и сам слаб по этой части. Но предпочтения у нас отличаются, в этом и загвоздка. Если отец узнает, что на досуге почитывает Иви…

На всякий случай я убрала «непотребство» от груди и спрятала в складках юбки. Пусть хоть кто-то в семье не будет во мне разочарован.

– Анжела! – раздалось хриплое вдалеке. Звавшее явно не меня. – Немедленно прекратите убегать. Стойте. Ситуация сложилась весьма дрянная, и я требую…

Он хрипел с таким надрывом и романтичным придыханием, что я на секунду пожалела, что всего-навсего Иви. А не «та самая Анжела».

Избегая неловкого столкновения, я заметалась по коридору и влетела в ближайшую дверь. Оказалась в зимнем саду – плохо освещенном для чтения, но идеальном для тайных встреч под голубой Цефеей. Здесь на удивление не было ни полуголых парочек, ни чьи-то родинок, ни…

– Анжела, прекращайте от меня прятаться! – влетел следом архов мужик. Я отступила в заросли, прислушиваясь к чужому пыхтению в темноте. – Ведете себя как ребенок. Капризный, временами даже очаровательный в своих шалостях, но… Попались!

Меня выдернули из пальмы и решительно прислонили к чему-то твердому, горячему и надрывно дышащему.

По щеке скользнула колючая щетина, и губы накрыло требовательным поцелуем. Ровно таким, как описывают в книгах, что и ноги подламываются, и мурашки бесперебойно по пояснице скачут. А грубоватые пальцы, не дающие лицу вырваться, бьют кожу форменным электричеством. И все тело прошибает ток, каждому приличному хавранскому роману положенный.

­­­Я впервые не подглядывала за героями с книжных страниц, а была в центре действия. Самым настоящим участником! Не слишком активным, чуть растерянным, но не препятствующим… Не препятствующим. И потому оно продолжалось.

Пальцы незнакомца переместились на мою спину, порыскали в поисках застежки, сорвали с крючка одну из лент…

– Ум! – сглотнула, отрываясь от чужого рта.

Вовремя вспомнила, что героиню этого романа зовут Анжела, а не Иви, и отпихнула хриплого преследователя. Ну что он за герой-то такой, что свою даму от подделки отличить не может?

Выскочила из арховой комнаты, пролетела несколько шагов по коридору и вбежала в новую дверь. Тут тоже была оранжерея, но поменьше и попроще. Такая, словом… для второстепенных героинь.

– Арх Звездноликий, дай мне хоть огонек! – взмолилась, воздев глаза к круглому потолочному окну. От темноты одни неприятности.

Шлепнула в сердцах ладонью по голой стене, попала пальцем в какой-то рычажок… И через секунду круглая оранжерея залилась бледно-золотым светом. Диковинным каким-то. Словно каждая пылинка в комнате зажгла свое внутреннее пламя, озарив пространство тысячей миниатюрных светляков.

Огоньки покрутились, покрутились в воздухе… И решив, что полумрак зимнему саду больше к лицу, сконцентрировались в небольшое плотное облако. Золотая тучка лениво отползла за раскидистую пальму, осветив очень укромный – идеальный! – уголок.

Я бросила на пол кофту и порывисто уселась за кадкой с растением. Вдохнула глубоко, усмиряя подпрыгивающее сердце. Вот сейчас незнакомец найдет правильную Анжелу, и все встанет на свои места. Сюжет вернется в задуманное русло, и автор выдохнет спокойно.

Где-то там, в шумном зале, наполненном ароматами дорогих парфюмов и треском шелковых платьев, отец безуспешно пытался отыскать младшую дочь. Но у нее были иные планы: шуршащие, пахнущие типографской краской и отменно клыкастые…

В щекотном предвкушении я открыла разворот с заломленной страничкой. Меня ждала противозаконно сладкая история любви девушки-вампирши и парня-оборотня. Очередные «Ромео и Джульетта», но пока все были живы.

Книжку про Монтекки и Капулетти мать принесла из Мира Мечтателей одной из первых, и та мгновенно обрела популярность у сеймурчан. Далекая Хаврана оказалась пустой и оттого наполненной: отсутствие магии жители компенсировали фантазией.

У нас же дела с литературой обстояли плачевно – научные трактаты, нудные многостраничные монографии… О небывалых мирах сеймурчане умудрялись писать столь скучным языком, что я отключалась уже на предисловии.

Что до романов, чьи сюжеты неокрепшим умам вроде моего казались захватывающими и волнующими… То они были полностью скопированы с хавранской литературы. С заменой имен и добавлением междумирских реалий для натуралистичности.

Я читала уже двадцатую версию шекспировской истории. И всякий раз сердце замирало на сцене с балконом! «Ведь лотта пахнет лоттой… хоть лоттой назови ее, хоть…»

– А-а-анжела! – прогремело от двери.

Да Архан же раздери голубые небеса Сеймура!

Я судорожно саданула ладонью по рычажку. Золотое облако послушно всосалось в стену, оставив меня и пальму в кромешной тьме.

Конечно, я не делала ничего дурного… Но судя по толщине моего досье, оттягивавшего папин чемодан при каждом переезде, всем вокруг вечно казалось обратное! Тяжело быть менталисткой в мире, где внушение выше первого уровня запрещено законом.

– Я бы раньше вам объяснила… – мелодичным журчанием разлился по оранжерее второй голос. Тоненький и расстроенный, женский.

– Раньше я приехать не мог, – протянул знакомый незнакомец хрипло, раздраженно, но все равно до мурашек волнующе. – Завтра…

– Важный день, да? Простите, что испортила.

Я поерзала на кофте и недовольно отодвинула лист пальмы. Чудесное тут было место, спокойное. Пока сюда не вторглись… вот эти. Со своим арховым романом.

– Да уж… На такое я не рассчитывал. Не от вас, Анжела, – проворчал мужчина и сбросил с пальцев одинокий шар трех элементов. Тот самый, который мне никогда не давался. – Вы то дрожите в моих руках, то отталкиваете…

– Вы должны меня понять, Адамиан! – девушка закрылась ладонью, прячась от голубого света.

Арх Звездноликий, до чего неловко быть свидетельницей чужого интимного разговора. Но и покидать пальмовое укрытие поздно. В романах такие моменты откровений самые важные, нельзя их спугнуть.

– По-вашему, должен, мисс Хэйвен? – в голосе прозвучали трескучие грозовые нотки.

– Может, и нет, – примирительно согласилась «обвиняемая». – И все равно вы такой…

– Какой же?

– Невероятный.

– Уж прямо!

– Не спорьте! – возмутилась она с какой-то взрослой горечью, чуть не плача. – Идеал. Герой романов. Девичьих грез. Как жаль, что не моих. Не моих… Я не хотела вас обидеть.

Я выглянула из пальмового укрытия, чтобы получше разглядеть девицу. Любопытно же.

На вид – что первокурсница: тонкая, изящная, как статуэтка. С хрупкими острыми плечиками, плотно упакованная в бледно-розовое платье с жемчужно-белой кружевной отделкой. Со сложной прической из длинных золотистых кос, сплетенных у лопаток в одну. Она стояла спиной к «герою», и ее хрупкие острые плечики нервно подрагивали.

«Идеал» сдвинул черные брови и метнул в молчаливую спутницу пару взглядов-молний. Он был явно не вампир и не оборотень… Так что я бы поспорила с мисс Хэйвен насчет романов.

Обычные маги сейчас не в фаворе. Те книги, что запоем читала я, были напичканы оборотнями, демонами, драконами и иными клыкастыми. Новый тренд, ничего не попишешь.

Что касается грез…

Темные волосы до плеч, выбившиеся из низкого хвоста. Графичные штрихи скул, раздраженно поджатые губы. Широкие плечи, плотно обнятые нарочито простой темной тканью. Одежда без отличительных знаков, не дающая никакой информации о владельце…

Пробежавшись по «объекту нежелания» с головы до ног, я утвердилась в мысли, что девушка извилинами обделена. Все ушли в золотые косички. Если он не маньяк, то… от таких экземпляров в здравом уме не отказываются. Нет, серьезно! А еще вспомнить, как целуется… А как в ухо хрипит…

– Вы ощущаете вину, Анжела? – снисходительно усмехнулся мужчина. – Я в ваши грезы не навязывался: вы сами проявляли инициативу. И потому-то я совершенно сбит с толку столь взбалмошным поступком.

– Глупо получилось, сир, – пискнула девушка, тряхнув косичками.

– «Сир»?! – в хриплом баритоне слышалась досада.

Анжела глубоко вздохнула, скрестила руки на груди и отошла к большому окну. Мужчина продолжал стоять прямо, задрав волевой подбородок чуть не до потолка. Будто ситуация его скорее забавляла, чем обижала. Но сжатые кулаки и прикушенная губа выдавали гнев.

Уставший, с двухдневной щетиной, лет тридцати пяти, с горделивой осанкой и надменным профилем… От «Идеала» веяло опасностью и силой.

– Я пойду, меня… ждут. Вы уж не сердитесь, – мисс Хэйвен приблизилась к несостоявшемуся герою и запечатлела на небритой щеке целомудренный поцелуй. – Спишите это на блажь… глупую, девичью.

– Анжела… – севшим голосом прошептал мужчина. Потянулся было, чтобы схватить девушку за запястье, но оборвал жест на полпути. Остановился, захлебнувшись в собственной гордости, распрямился снова. – Ладно, идите. Мне стоило заметить это давным-давно.

– Что именно?

– Вот только не делайте из меня идиота!

Понуро опустив плечики, девушка развернулась и вышла из оранжереи. Непонятый и покинутый, Герой плюхнулся на пол, но сделал это как-то текуче и грациозно. Поерзал на твердой плитке и уселся поудобнее, прислонившись к стене и согнув ногу в колене. Потерся затылком о прохладный камень, вздохнул и прикрыл глаза.

Судя по всему, мужчина намеревался проторчать в позе горюющего демона весь вечер, оплакивая персональный «грустный финал». Минут пять я любовалась его гордым профилем и резными скулами, разлетом бровей, точеным носом с неуклюжей горбинкой…

– Вам бы выпить чего-нибудь. Подышать, проветриться, – выдала шепотом из укрытия. – А не отмораживать тут свой…

Герой вскочил так резво, что стукнулся головой о подоконник и со стоном опустился обратно. Выругался с жутковатым шипением. Медленно приподнялся снова и принялся всматриваться в мою пальму. Сначала с недоверием. Потом с недоумением. Затем – с ненавистью, да еще какой!

«Идеал» щелкнул пальцами, и на мозолистой ладони заплясал огненный вихрь. Плотный, яркий, брызжущий искрами во все стороны. Такой, словом… из разряда смертельных.

«Маг!» – своевременно подсказало сердце ровно перед тем, как провалиться в желудок.

То есть да, скажете вы, а кто в Сеймуре не маг? Тут и младшая уборщица серватория маг. Даже розовоствольная ярма – и та колышется от движения внутренних энергий.

Но этот… Сильный. Стихийный. Ни палочки, ни амулета, ни даже кольца! Все сам, кожа к коже. И я не заметила, как он выплетал чары. Словно огонь у него тек по жилам вместо крови и в любой момент спрыгивал на пальцы. А потом и на окружающих.

– Не убивайте! Я еще не дочитала! – жалобно взмолилась и потрясла в воздухе раскрытой книгой. – Завтра сама помру… обещаю.

– Обещаете?

– Честное сеймурское!

Этот «Идеал» по стеночке размажет и лужицы пепла не оставит! Сейчас превратит меня в болтливый уголек, и я так и не выясню, чем закончился роман клыкастых подростков.

– Много слышали? – прохрипел «незнакомец», потирая ушибленную макушку.

– Все, кроме ваших мыслей, – призналась искренне, ибо ссылаться на глухоту было поздно.

А мысли я и правда читать не умела. Весьма паршивый менталист, это и в Шах-Грине подтвердили.

– Живите, – выдохнул мужчина, хлопком затушил пламя на ладони и снова упал на пригретое местечко под окном. – Я сегодня добрый.

– Страшно представить, как вы тогда злитесь…

Поерзав на кофте, я сделала вид, что вернулась к книге. Брови сдвинула, глаза сощурила, запыхтела вдумчиво… Буквы в слова не складывались.

Мой сосед не менее безуспешно притворился спящим, даже веки сомкнул. Его грудь размеренно вздымалась, до хрустящего треска натягивая темную ткань. Ладно, допустим, спустя пять минут я почти поверила в этот драматический этюд.

Сама же невольно покусывала губы, вспоминая украденный у Анжелы поцелуй. Может, сбой в их любовном сюжете случился из-за меня? Не та девушка. Не та героиня. Поцелуй он так её, Анжела не смогла бы сбежать на ватных ногах. Да и к чему сбегать от такого мужчины?

Вечно Иви Рэйвенс оказывается не в то время не в том месте! А потом в ее личном деле появляются неприглядные записи…

– Вы весь вечер собираетесь тут торчать?

– Мешаю? – нарочито сонно зевнул мужчина.

– Мешаете.

Я мало что смыслила в девичьих грезах. Как у большинства сеймурчан, у меня было плохо с воображением. Но соседство привлекательного господина ужасно отвлекало от лохматого подростка, бегавшего по страницам недочитанного романа.

Упиваться любовной историей не получалось: истеричный литературный паренек в подметки не годился небритому собеседнику с горделивым профилем.

– Терпите. Это общая оранжерея.

– Вам нужно отвлечься. Сменить… эмм… вектор. Пустить нерастраченную энергию, – я кивнула на его дымящийся рукав, – в мирное, знаете ли, русло…

А не пытаться приготовить стейк из одной безобидной менталистки! У которой завтра, между прочим, ответственный день.

Зачисление в новую академию, встреча с будущим куратором и вот это все. Каждый раз как в первый раз! И всякий раз хочется провалиться в Керрактову бездну, когда на стол вываливают мое досье.

– Вы магический мозгоправ? – со смесью недоверия и притворного восхищения протянул Герой. Ну да, точно: мы на медицинской конференции, тут почти все целители. – Такой юный и уже с правом практики?

«Я фантастический мозгоклюй. Без права практики, ибо внушение выше первого уровня…»

– Так, давайте. Вставайте, – я отложила книгу на пол и попыталась поднять Героя. Тот намертво прилип к своему месту. Или просто был очень тяжелым. – Идите в зал, найдите симпатичный одноразовый вариант, дайте сюжету новый пинок… тьфу, виток… У вас все шансы уйти с банкета в компании прелестной героини с острыми плечиками.

– Чудовищно слышать столь циничные речи от юной мисс, – он осуждающе вскинул брови.

– Юная мисс много общается с замужней сестрой. Лотти утверждает, что свежая, незапятнанная браком страсть – идеальное лекарство от душевных хворей.

Я прикусила язык и отвернулась. Со временем любой менталист учится видеть больше. Так появляется первая капля цинизма…

У меня этих капель в копилке было пока немного. И каждую я присыпала пышными зефирными мечтами о том, чтобы «как в романе».

– Как вы можете рекомендовать то, в чем сами не разбираетесь?

Спящего он уже не изображал и пристально исследовал меня глазами. С каким-то обезоруживающим интересом.

– Когда у меня болит сердце, я беру хавранский любовный роман, большое ведро замороженного мусса из лепестков филии и ярмового сока, уютный пушистый плед и…

Сир глухо закашлялся и местами снова воспламенился, и я захлопнула рот. Он резво поднялся, отряхнулся, оправил брюки.

– Ограничимся первой рекомендацией, – пробубнил в свой кулак и стремительно покинул оранжерею.

***

Вон она, знакомая широкая спина с взлохмаченным хвостиком у затылка. Общается с барышней в лиловых кружевах. Не спина общается, конечно, а ее хозяин.

Мимолетного взгляда хватило, чтобы понять: разговор не клеится. Девица болтает, страстно жестикулирует и ждет инициативы, а маг медлит, рассеянно глазеет по сторонам, отвечает через раз…

Так вы, господин Герой, вообще никаких вариантов не найдете. Это я вам как специалист по дамским романам говорю. Даже «одноразовым» Золушкам хочется внимания.

– Подождешь на улице, пап? – обратилась к своему старику, настырно предлагавшему локоть.

Мы оба брели к выходу из пышно украшенного зала, пошатываясь по разным причинам. Отец просто устал выслушивать торжественные речи и несмолкаемые овации. Я же, случайно обнаружив рядом с собой на полу бокал с эхесской синей, не смогла совладать с искушением. И теперь мой магический резерв, не привыкший к подобным зельям, просил пощады.

– Только быстро, Иви. Я измотан общением с этими… кхм… «деятелями», – прокряхтел папа, натягивая походный плащ.

– Вот будто я тебя сюда силой заталкивала…

Отец отправился к портальной зоне, а я, щурясь, снова выискала глазами будущую жертву.

Задумка была плохая и строго наказуемая. Но эхесская синяя кружила голову, и в душе принялось подпрыгивать острое желание спасти мир. Или не мир, а одного непонятого и брошенного Героя. Или не в душе… А в другом месте, голодном до приключений и неприятностей.

Да чего я трясусь? Тут дело обойдется первым уровнем, никто и не заметит!

– Мисс Келси, я правильно понял, что ваш дядя интересуется… – с полным равнодушием на лице бубнил Герой.

– Вы не подержите? – перебив его хрустящий баритон, я сунула книжку в изящную белокожую лапку, задрапированную в кружевной лиловый рукав.

Невзначай коснулась запястья: пульс возбужденный, глаза горят. Да вы уже на крючке, мисс Келси! Красивый, галантный, немножко небритый, весьма нетрезвый… Идеальный. И сегодня – абсолютно ваш. Бесплатно и без магической регистрации. Такой вот неожиданный сюжетный поворот.

Надо лишь чуть-чуть подтолкнуть. Я натянула свою кофту, застегнула пуговицы, завязала поясок… Все это – стараясь не сталкиваться с недоумевающим взглядом темно-карих глаз.

– Благодарю, вы меня спасли, – я лучезарно улыбнулась девушке и снова скользнула пальцем по нежной коже, забирая книгу. Ого, она уже пользуется магическими кремами в столь ранние годы! – Эти бесконечные завязки, пояса и пуговицы… Хорошо, хоть корсеты вышли из моды. Слава фантазии дизайнеров Хавраны!

В эту секунду я как никогда чувствовала себя истинной сеймурчанкой. Хаврана славилась фантазией, а мы – тем, с какой охотой потребляли все, ей придуманное. Сеймур – мир воров… Тьфу, заимствователей. Порталов и открывателей, ага.

– И не говорите! – воодушевилась девица. – Я ненавидела эти крючки и шнуровки. Вы так рано уходите, мисс…?

– Рэйвенс… Иви Рэйвенс, – задумчиво представилась и поклонилась. Не стоило сомневаться, что передо мной настоящая леди. А не те, кто просто для красоты так зовется. – Меня ждет отец. А вы…?

– Эшли Келси, племянница лорда Келси, – при упоминании дядюшки голос девушки приобрел надменные стальные нотки.

Она была размытой копией Анжелы: золотистая коса, пущенная змейкой по лбу, несколько витых локонов на румяных щеках, глаза с малахитовой зеленцой… И плечи – острые, худенькие. Всегда о таких мечтала. И судя по голодному взгляду Героя, не только я.

Чувствуя себя хавранским Купидоном и немножко смущаясь (что-то там было на лекциях про свободу воли и прочую чепуху), я призвала свой ментальный дар. Сунула любопытный нос под золотистый локон и тихонько прошептала: «Идеальный! Такого нельзя отпустить…»

И не глядя на реакцию, засеменила к выходу. Меня заждался отец, и не только он. Толпа людей, набившихся в телепортирующий экипаж, поторапливала портального служащего. А папа подпрыгивал с заднего ряда и активно махал рукой.

Да бегу я, бегу! Для меня в этом романе уже все равно не осталось места. Я сама так решила. А может, кто-то давно решил за меня.

Я шаталась все сильнее. Два бокала эхесской синей (откуда они вообще появились на полу в оранжерее?) совсем дурно повлияли на мой резерв: он к таким тонизирующим подпиткам непривычный.

Даже показалось, что какой-то кусок вечера вывалился из моей памяти. Я вроде бы помнила, как читала книгу, как подносила к губам стекло бокала… А потом перед глазами сразу появился отец с плащом и сказал, что пора уходить: завтра важный день.

Лопатками чувствовала провожающий меня раздраженно-задумчивый взгляд. Не оборачиваясь, зачем-то махнула в воздухе рукой. Глупый, ненужный жест. Словно мы с Героем были настолько хорошо знакомы, чтобы прощаться при расставании.

Уверена, Идеал на меня уже и не смотрел, переключившись на прелестное создание с золотыми завитками у висков. Но мне нужно было еще мгновение, чтобы отпустить… Мы ведь с ним больше никогда не увидимся. И это было необъяснимо печально.

– Иви… Иви…

Существо, с головы до пят покрытое липкими зелеными чешуйками, одними губами выводило мое имя. Выдыхало его, булькало, жалобно стонало… Снова и снова. На жуткой морде раздувались жабры, с мокрой кожи прямо на меня шлепалась голубая слизь. Бррр!

Я открывала и закрывала рот, как немая рыба, таращась на диковинные оранжевые глаза. Такие могли быть у дракона или змея из древних виззарийских мифов. Я вроде даже видела эту пакость в энциклопедии, но сейчас, задыхаясь от ужаса, не могла понять, в какой…

Вдруг вспомнила, что все это мне уже снилось. И не раз. И плохим никогда не заканчивалось. Так что я попыталась расслабиться и стойко вытерпеть оранжевый взгляд.

Зеленые зрачки липкого существа то расширялись до краев радужки, то сжимались в узкую полоску. И с каждой такой метаморфозой в его подвывании сквозило все больше отчаяния.

– Иви… – пробулькал в последний раз змееглазый чужак, никогда не ступавший по сеймурской земле.

И я ощутила, как мое сознание аккуратно заворачивает сон-воспоминание в уютный, мягкий кокон, надеясь сохранить как великую ценность. И новой ночью показать опять. Я перестала задыхаться, уверенная, что вот-вот проснусь…

Внезапно тело заполнилось приятным томлением, жар внутри был сродни тлению угольков. Такой ласковый, что даже не мучительный. Сладкий.

Оранжевые глаза растаяли, и на смену им пришли другие. Я улыбнулась прямо во сне. Чужой герой, поразивший вчера мое отсутствующее напрочь (как у всех сеймурчан) воображение. Явился не запылился… Так вроде говорят в Хавране?

Словом, явился. Собственной полыхающей персоной, с гипнотизирующими темно-карими глазами, в которых в диком коктейле плескались усталость, гнев и кое-что еще, мной придуманное. Если он и правда Герой (романа или девичьих грез), то на меня ему так смотреть не положено.

Не только потому, что я Иви Рэйвенс, дочь исследовательницы миров и книжного червя, а не племянница лорда Келси. И не потому, что у меня нет золотых косичек и острых плечиков.

Трудно объяснить, но я обычно сама не хочу, чтобы на меня так смотрели. Ни «идеалы», ни простые смертные. А если я чего-то не хочу… В общем, осечек не бывает. Никогда и ни с кем.

Но он смотрел. Нависал над моим любопытным носом, хрипел что-то раздраженно. Крутил в пальцах бокал с голубой жидкостью. И, пригубив, ставил на пол рядом со вторым. Опирался ладонью о стену за моим плечом, всматривался в розовеющее лицо…

Я вдруг осознала, что стою в той оранжерее «для второстепенных» и взволнованно прижимаю к себе книгу. Спрашиваю, нашел ли он на банкете свою одноразовую Золушку.

Он удивляется: не читал хавранских сказок, не знает, кто это… Мягко сжимает мой подбородок и разворачивает к себе. Смеется, что есть одна кандидатка, и предлагает проводить меня домой. Эйна-заступница, какой заботливый!

– Вы переусердствовали с магическими напитками, это может дурно сказаться на резерве и… – подхватывает за талию, потому что я, пошатнувшись, роняю книгу. – И на координации. Соглашайтесь.

– Ко мне домой? – уточняю я с подозрением. Огоньки в его глазах пляшут совсем не те, что при попытке меня воспламенить.

И я забываю о завтрашнем важном дне, на который надо бы явиться заранее и при параде. Иначе Иви Рэйвенс ждет очередной позор на ковре у будущего куратора.

Все, что занимает меня сейчас – две черные воронки с вулканическим жаром на самом дне. Приятный взгляд, ласкающий самолюбие… Опасный, ненужный. Крепко же Героя подкосило, что у него сбились все сюжетные ориентиры.

Он упрямо не видит истины. Не видит, что я… Как бы выразиться понятнее? Персонаж совсем другой истории. Скучной такой, которую едва ли кто прочтет раз в пару десятков лет. Пылящейся на самой дальней библиотечной полке, в «непопулярном» разделе.

– Можем ко мне, – он облизывает губы и поджимает их в ожидании моего решения.

– К вам? – судорожно сглатываю, понимая, что сон пора сворачивать. Немедленно. Пока я не вляпалась в очередные неприятности.

– Наверняка у меня есть какое-то «ко мне», – Герой задумчиво роется в кармане и с удивлением находит новенький ключ-артефакт. – Я там пока еще не был.

У него с координацией не сильно лучше, так что время для геройства он выбрал сомнительное. Как-то неправильно тут подают эхесскую синюю…

Искривленные в манящей ухмылке губы припечатывают к себе мой взгляд. Не дают отвернуться. Главное, не думать сейчас о том арховом поцелуе, который по сценарию предназначался не мне. Мы ведь уже попробовали, там, в зарослях зимнего сада, и мне понравилось…

Не думать, Иви!

Все равно никаких шансов. И ты прекрасно знаешь, чем это обычно заканчивается. И все парни, рискнувшие связаться с «мозгоклюйкой Рэйвенс», теперь тоже знают.

– Пойдем, поищем, от чего этот ключ…

– Меня есть кому проводить, сир.

– Обманываешь?

– Я тут с отцом, – вовремя вспоминаю и хватаюсь за спасительный круг.

Точно, папа! Он наверняка где-то здесь, в моем сне. Ищет бедовую дочь, чтобы увести ее подальше от неприятностей…

– Иветт! Опоздаем в академию! – проорали откуда-то снизу, и я резко вынырнула из кошмара.

Архан меня прибери! И благослови папеньку за зычный голос, всякому уважаемому библиотекарю положенный.

Я потянулась в постели и окончательно проснулась. Не выспалась, как хавранский грузчик, пахавший в ночную смену. Метнула взгляд в настольное зеркало: синеватая бледность выдавала меня с потрохами. И этот панический блеск в глазах…

Было или нет? Это ведь просто сон, да?

А если все-таки было? Какой-то кусок вечера напрочь вывалился из моей памяти.

Но эхесскую синюю я с кем-то пила, так? Значит, в оранжерею ее кто-то принес. Я точно помнила два бокала, стоявших на полу возле кадки.

Пятна голубых брызг на ковре спальни, кем-то старательно замытые, как нельзя красочнее подтверждали этот факт.

– Иви, опоздаем! Я понимаю, что тебе нездоровится, но нас обоих ждет работа, – папа без капли стеснения влетел в мою спальню и резко отдернул шторы. – Меня – в серватории, а тебя – над собой.

Брр!

Мои ночные приключения в ванной с участием ворчащего папеньки и керамического санитарного тазика резко восстали в памяти. Кошмар! Лучше бы не восставали: думать о Герое было приятнее, чем о своем «нездоровье».

Я ведь не сама таскала с банкета эхесскую воду, мне ее принесли. Значит, вину можно разделить на двоих. Или эта математика так не работает?

– Прости-и-и, пап, – просипела, разыскивая свой голос в горле, по ощущениям набитом песком. – Я не думала, что мне поплохеет от обычной эхесской.

Я прогнала из памяти ночной тазик, наполненный синей пеной, и сконцентрировалась на приятном чувстве внизу животу. Там еще мягко тлели чудны́е угольки…

За это ощущение тоже было стыдно: обычно мне не снятся чужие герои. Ни книжные, ни реальные. Видать, этот статный, гордый, брошенный прямо посреди бала Идеал, чуть не превративший Иви Рэйвенс в шашлык, умудрился меня царапнуть.

Именно царапнуть. Так однажды выразилась мама, вспоминая свой последний междумирский переход. Сказала, что нас обеих там «царапнуло». Только на мне след остался видимый, а на ней – невидимый.

Отчего-то это выражение так въелось в память, что я именно им описывала сильные впечатления. Те, что оставляют след. Снаружи или внутри – велика ли разница? Мама говорит, те, что внутри, заживают хуже.

Вот и этот, огненный, царапнул…

– Я уже мало чему удивляюсь, Иветт, – спокойно вздохнул отец, подтаскивая к выходу мой со вчера собранный чемодан. – Не первый год вожу твое личное дело из академии в академию.

– Сжечь бы его, в самом деле…

– Как ты могла быть так легкомысленна, Иви? Знаешь ведь, что… кхм… особенная девочка, – с неохотой напомнил он, вытаскивая из шкафа вешалку с серым платьем.

– Па-ап! – закатила глаза. – Я обычная. Заурядная.

– Твоя магия иная. А значит, и резерв, – бухтел отец прописные истины. – То, что других тонизирует и бодрит, тебя может... Да кто знает, что один глоток «синей» может с тобой сделать, Иветт?

Например, устроить мне провал в памяти. Или… заставить применять дар без контроля.

Что, если я внушила Герою так на меня смотреть? Что, если проводить незнакомку до дома было вовсе не его желанием? Эйна милосердная, этого он хотел или… я?

Дырявое небо Сеймура! Не потому ли маг все время отвлекался, болтая с мисс Келси? Я хоть сняла с него ментальный крючок?!

Я посмотрела на свои кошмарно длинные пальцы, в которых запуталось солнце. Оно скользило солнечным зайчиком, нервно перепрыгивая с подушечки на подушечку. Ухватив зайчика в кулачок, я перевернулась на бок. Спрятала находку внутри книги, валявшейся на соседней подушке.

– Я обязательно возьму тебя с собой, не волнуйся, – пообещала шепотом и накрыла «непотребство» одеялом.

– Иви, если ты сейчас же не встанешь с постели, то опоздаешь на встречу с новым куратором!

Отцу как новому хранителю серватория выделили домик на окраине города. Но, зная папу, я была уверена: ночевать он будет прямо в Храме знаний, в обнимку с драгоценными книжками. Мне же полагалась комната в студенческом общежитии.

Телепортирующий экипаж в несколько пространственных скачков доставил нас на нужную дорогу. Мы допрыгали почти до самой академии. Но тут магический заряд истощился, и транспорт лениво поплелся мимо ряда скучных однообразных домов по широкому проспекту.

Вдалеке виднелся шпиль серватория, глаза уловили небольшую рощицу тонких молодых ярм (не чета тем старым и толстым деревьям, что растут в Шах-Грине). От волнения я едва всматривалась в пейзаж за сетчатым защитным экраном. Позже у меня будет много возможностей исследовать территорию вокруг Храма знаний, примыкающую к академическим землям.

Внимание привлек небольшой стеклянный домик, стоящий в стороне от всех прочих. Прозрачные стены намекали, что внутри размещалась магическая лаборатория или вроде того. Сейчас она была огорожена черно-желтыми лентами сигнальных чар, вокруг толпились маги в форме стражей.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть эмблемы. Нет, это были не тхэры, охраняющие «главные города» Сеймура. Обычная стража Академии даров Междумирья, о чем гласила бирюзовая ленточка на зеленых рукавах.

Дверь в стеклянный домик была распахнута. Оттуда выходил маг-ищейка в длинном сером плаще, пригибающем траву своим энергетическим весом. За мужчиной стелился хвостик поисковых чар. Внутри лаборатории я заметила перевернутые стулья, разломанный стол и… капли красного на полу.

Эйна-заступница!

– Что тут случилось, пап? – взволнованно дернула своего старика за рукав.

Отец вздрогнул, вынырнув из мыслей, отложил книгу и посмотрел на меня растерянным взглядом. Все как обычно: главный хранитель серватория знает слишком много… а по итогу – ничего полезного! Все, что не написано на ветхих желтых страницах, папу не интересует.

Страницы моей книги, припрятанной под юбкой, желтыми и ветхими не были. В типографии для бумаги использовали специальную магическую пропитку, пахнущую филией и отливающую розовым перламутром. Знал бы отец, насколько разнятся наши вкусы, давно бы отобрал читательский билет.

***

Полноватый ректор встретил нас на пороге приемной, чинно поклонился папеньке и кивнул мне.

– Ферренс Дариус Клэй, – представился маг, приглаживая длинные беловатые волосы. То ли просто очень светлые, то ли уже седые. Полупрозрачные глаза с легким зеленым нюансом смотрели цепко, проницательно. – Пройдемте, пройдемте…

Меня усадили в первом ряду, прямо пред ректорскими очами. С минуту сир Клэй молчал, листая бумажки. Отец нетерпеливо пыхтел сзади, стремясь скорее сдать дочь-катастрофу под присмотр магистров и приступить к своей основной работе.

– Менталистка… – наконец задумчиво проворковал ректор. – У нас нет отдельного факультета для «мозгоклюев», Иветт.

В его добродушном исполнении оскорбление прозвучало едва ли не комплиментом. А то, что ментального факультета здесь нет, как и в любой иной точке Сеймура, догадаться было нетрудно. Мы с отцом и матерью это все уже проходили. Раз или два… Ах нет, примерно с десяток.

– Определю вас, мисс Рэйвенс, на факультет стихийной магии.

А вот это что-то новенькое. Я с недоверием покосилась на сира Клэя, и он азартно кивнул, потирая ладони. Экспериментатор архов! Обычно меня втискивают к артефакторам и теоретикам, реже – к био-магам. Но не к стихийникам же?

– Дух приравнен к условно-пятой стихии, – пояснил ректор свою мысль. – Это ближе всего по смыслу, но нужно подкорректировать расписание. Сейчас поставим в известность вашего декана. Ему не помешает встряхнуться, а вы, как я понял, умеете делать жизнь в академии… нескучной.

– Если вы о моем досье, то, слово Эйны, там много приписок! – заверила мага, резко вставая с кресла. Отец усердно жестикулировал, подавая мне какие-то знаки, но я не всматривалась. – Понимаете, сир, когда в академии есть менталист, очень удобно сваливать на него всякую чепуху!

– Сочувствую, – ненатурально улыбнулся ректор. И постучал по бордовой папочке с моим именем. Дырявое небо Сеймура!

– Прозевал охранник прогульщиков? Разумеется, не сам отвлекся, а подвергся жестокому внушению. Заснул на посту? Тоже мисс Рэйвенс постаралась!

– А вы не старались? – со скептическими нотками уточнил сир Клэй.

– С охранником каюсь, было, – прошептала понуро. – Но вот случай с Питером Дидриком и его компанией – вопиющий наговор!

– А поподробнее?

– Вовсе я не отправляла его в город среди ночи за эшерской дварфовой. Сами знаете, это все у студентов запрещено, – протараторила, опускаясь обратно в кресло. – У ребят с боевого праздник был, зачет у самого ректора Кверрантуса сдали… Ну, отмечали они. И попались. А кто виноват? Естественно, мисс Рэйвенс. Кто ж еще всех надоумил бегать без портков по Ярмской роще и горланить «А я ректора узнаю по походке»?

– Не знаю такой… кхм… композиции. Напоете?

– Эйна с вами! – отмахнулась в ужасе и растерла краснеющие щеки.

– Жаль, что пропажу профессора Горди на вас нельзя свалить. Было бы так кстати! Но вас у нас тогда еще не числилось… – улыбнулся по-доброму сир Клэй.

Внутри взметнулось возражение: не надо мне ничего приписывать. Отец эту «тяжесть грехов в двух томах» и так еле в чемодане перетаскивает. Ректор все же сверился с датами. Вздохнул расстроенно «нет, не числилось» и закрыл папочку.

Протянул ко мне руку, в которой что-то блеснуло. И выверенным движением прицепил на платье значок с эмблемой стихийницы. С ним мое серое платье даже не таким скучным стало, словно ожило.

– Вот так, с этой минуты вы зачислены на отделение, – довольно прокряхтел маг. – Все данные о ваших успехах и неудачах будут поступать куратору. А мы будем гордиться, что у нас учится дочь самой…

– Не нужно, – взмолилась, кусая губы.

Есть вещи, которые лучше не афишировать. Не хватало еще, чтобы все вокруг ополчились на меня за мамины достижения.

Я машинально нагнулась и потерла щиколотку. Где-то там под длинной юбкой хранился секрет, отделявший меня от именитой родительницы. То, благодаря чему я никогда не смогу повторить ее подвигов. Но я и не стремилась: куда мне в герои? В семье достаточно одной великой путешественницы по Междумирью.

Нет-нет, у нас разные дороги. Я не гордость Сеймура. Я обычная менталистка в мире… ну да, где внушение запрещено законом.

– Поднимайтесь, сходим к новому декану вместе. Уверен, Адам придумает вам интересные занятия вместо боевой практики и стихийных спаррингов.

Мы вышли из ректората и направились по широкому коридору в другое крыло. В пышно обставленной приемной проходил какой-то праздник. Столы ломились от закусок, трехъярусные подносы с напитками вальяжно проплывали по воздуху.

– Сегодня первый день не только у вас, Иветт. Ваш непосредственный куратор сир Адамиан Чейз вступил в должность два часа назад, – объяснил ректор. – Не пугайтесь, он опытный маг и прекрасный человек. Приезжал к нам в прошлом году читать курс «Магического стихийного равноправия», и с тех пор заманивали его…

– Пирожными? – съехидничала я, разглядывая угощения без всякого аппетита. Внутри еще добулькивала синяя эхесская.

– Да чем только не заманивали! – рассмеялся сир Клэй. – И этим тоже. Вон, кабинет лучше, чем у меня…

– Ну уж не прибедняйтесь, – мелодичным баритоном заявил мужчина, выглянувший на шум из смежной комнаты.

Спрятавшись за спиной отца, я до боли ковырнула ладонь ногтями. Попытка прийти в чувство не удалась: щеки предательски запылали, тошнота накатила с новой силой. В животе снова рассыпались дурацкие угольки. А голова и без того давно раскалывалась. Не таких неприятностей я ждала от первого дня!

Несколько вещей я поняла сразу. Во-первых, он ни черта не герой, а сущий кошмар и мое наказание. Во-вторых, ничего этакого я ему вчера не внушала и никаких ментальных «булавок» в его ауре случайно не оставила. Оставишь тут, ага!

Я кожей ощущала выставленный им барьер. Через такой с первым уровнем не пробьешься. Чейз, верно, утром нацеплял его перед завтраком и до самой ночи не снимал. Может, даже спал в нем, как в любимой пижаме с зайчиками… или с поджаренными менталистками. От кого декан защищался?

Если бы не голос, я бы его сразу и не узнала. Волосы аккуратно зачесаны назад, от щетины – ни следа. Лицо посвежевшее, глаза горят… Разве что тени под ними намекают на вчерашние злоупотребления и занятное ночное приключение. А в том, что мисс Келси сама набросилась на Чейза после моего ухода, грех сомневаться: я работаю без осечек.

– Мисс Рэйвенс-Харт… – он принял из рук ректора архову папку и ознакомился с титульным листом.

– Просто Рэйвенс. Без Харт, – выдавила из себя, сглатывая тошноту.

– Вы бледны, как незрелый синий воркумат.

– Иви приболела немного, но за пару дней поправится, – прикрыл мою горемычную спину отец.

Сам полночи придерживал копну волос, пока я позорно склонялась над тазиком в ванной. А он даже отчитывать не стал. Просто молча смотрел на форменное безобразие, в которое превратилась наша уборная.

– Приболела… – попробовал на вкус папину ложь сир Чейз. – Хотите пирожное, болезная мисс?

От одной мысли скрутило так, что я чуть не залила синей пеной чистенький кабинет. Декан перехватил мой помутневший взгляд и громко, язвительно так хмыкнул. Уж будто сам ни глотка во рту не держал! Прямо «Идеал», ага, мы помним.

Он медленно перелистнул страницу… и так же медленно изменился в лице.

– Менталистка, – жестко и крайне неприязненно выдохнул Чейз.

Понял… Все понял! И про книгу, и про кофту, и про мисс Келси… Чтобы наверняка убедиться, кинул взгляд на мои пунцовые щеки, утвердительно фыркнул и хлестко захлопнул папку.

Исключит! Назначит наказание… Переведет на другой факультет… Поджарит в огненном вихре? Последний вариант больше всего подходил к его пылающему злобой взгляду. Да и рукав сира куратора опасно задымился…

Лучше все же, когда люди не знают, как для них стараются окружающие. Особенно если те – менталисты.

Я уже раз десять успела проститься с жизнью, когда Чейз наконец совладал со своим лицом и затушил искорку, бегавшую по его кулаку. Растянув губы в убийственно сладкой улыбке, он сунул папку под мышку и цепко ухватил меня за локоть. Не стирая с лица выражения «смертельного радушия», втащил меня в свой кабинет и захлопнул дверь.

– Ум… – сглотнула, нервно оглядывая интерьер.

Надеюсь, мне нечасто придется здесь бывать. На стенах не было ни одного противопожарного артефакта. Серьезное упущение!

Карие глаза обожгли обвинением, и декан, не издавая никаких звуков, кроме шипения, указал мне на кресло перед столом. В его горле что-то опасно клокотало. Показалось, что вот-вот засвистит, и крышечка с магического чайничка слетит аж до потолка.

– О чем вы так глубоко задумались, мисс менталистка? Надеетесь повторить вчерашний фокус со мной? – закипал маг.

– О чайнике… с крышечкой…

– Отвечайте! – подтянул за серый воротничок к себе. – С мисс Келси ваша работа?

– Моя, – пискнула жалобно, чувствуя, как от воротника начинает тянуть дымком. Эйна-заступница…

– Да я вас сейчас!.. – он резко развернул меня лицом к столу, и закрались самые дрянные подозрения.

Как вообще наказывают стихийники? Почему-то вдруг представилось, как из его кулака вылетает огненная плеть, хлопает в воздухе и направляется прямо к моему…

– Просто позвольте мне доучиться последний год! – обернулась порывисто и, к своему разочарованию, никакой плети не обнаружила. А моя фантазия (откуда у меня фантазия, эй?) уже успела разыграться.

– Последний?

– Всего один остался, – сообщила декану с отчаянным придыханием. –  Отцу важна эта работа. Особенно в связи с новым поступлением книг из Танталы и Керракта. Такая редкость! Он знаете как бился за место в серватории?

– И у меня не будет с вами проблем? – с недоверием прошипел декан.

– Никаких, сир, – неуверенно промычала. Лгунья. Конечно будут.

– И если вы еще хоть раз провернете при мне свой фокус…

– Это совсем не то, что вы подумали, – запротестовала без особого энтузиазма. Все он правильно понял, не первый день живет. – Я лишь помочь хотела…

– Правда? Вы так уверены, что знаете желания других?

– Да на вас было все написано!

– Я просто… поддерживал… разговор! – пошипел Чейз, стряхивая на ковер порцию искр и втаптывая их ботинком в длинный белый ворс. – Мисс Келси – племянница лорда, попечителя академии, и было бы бестактно отказать ей во внимании… Но то, что вы вчера натворили!

– Вам разве не понравилось? – растерянно уточнила я.

Наверняка они с остроплечей Эшли быстро нашли дом, который открывает ключ-артефакт. А в нем и спальню… и вообще.

– Мисс Рэйвенс…. Не будите во мне…

– Арх Звездноликий, кого? – поперхнулась, заметив, как по его шее пробегает светящаяся красная дорожка.

Не слишком здоровая реакция на менталисток. Аллергия, наверное.

– Никого не будите! – прорычал Чейз и залпом выпил стакан с водой.

Кинул папку на стол, уселся на свое место и сжал виски руками. С силой потер лицо, взял из вазочки письменный артефакт.

– Вы собираетесь сделать отметку в личном деле? – с обидой простонала, усаживаясь в кресло напротив.

– Я намерен вписать, что у вас явная непереносимость тонизирующей эхесской, – негромко проворчал куратор и пролистал досье в самый конец, к медицинским данным. – Вам следовало вчера предупредить.

Он старательно вывел несколько строк, а я все ниже сползала под гнетом стыда. Это Чейз еще синей пены не видел, с которой эхесская покидала мой нежный организм. Да чтоб я еще раз взяла в рот эту гадость! Тонизирующую!

Теперь я все вспомнила: «Герой» вернулся в оранжерею почти сразу, как ушел следовать моим рекомендациям. Принес пару бокалов с напитками… Он не мог знать, что вода на меня так подействует.

Обычно разбавленная эхесская заставляет магию в резерве щекотно побулькивать, даря ощущение легкости. Но теперь, видя мое голубоватое лицо, Чейз, вероятно, ощущал вину.

Я поймала свое отражение в панорамном окне за его спиной. Да не такая уж я и синяя!

Обычная белая кожа, слегка просвечивающая. Ярко-каштановые волосы с вкраплениями меди аккуратно собраны в низкий хвост и довольно блестят: папе удалось спасти их от стихийного бедствия имени меня. Даже строгое серое платье с серебристым кружевным воротничком, купленное на днях в ателье при академии, мне, на удивление, шло.

В книгах всегда описывают героинь в первых главах. Для сеймурчан, у которых совсем нет воображения. Будь я главным персонажем, автор непременно отметил бы мою ямочку на одной щеке. И мягкий уютный дым в серых глазах. И слишком длинные пальцы на руках. Некрасивые, несоразмерные. Зато очень приятный оттенок волос – как у хавранского каштана, с которого только-только сняли зеленую колючую кожуру…

Кабинет куратора был отделан богато и вычурно, под вкусы предыдущего владельца. Не похоже, что строго и просто одевавшийся Чейз был поклонником напольных фарфоровых ваз и картин в помпезных позолоченных рамах. А вот скрипучий зеленый диван, обитый потертой в некоторых местах кожей, ему подходил.

– Чейз, я хотел именно вас попросить сопроводить «Маятник Квентора» в наш Серваторий. Раз Гарольд Горди… – ректор начал речь еще в приемной, поэтому первые слова вышли приглушенными. И лишь потом он открыл дверь и встал в проеме.

– Сопроводить? – декан озадаченно приподнялся с кресла.

– Это большая честь для Лурда заполучить ценный керрактский артефакт. Много кто прислал щедрые пожертвования на исследования, а лорд Келси лично приехал поглядеть на чудо, – объяснял ректор. – Важно, чтобы церемония прошла без осечек. Маги-ученые, тхэры и наши стражи торжественно понесут маятник завтра в три по небесной сфере.

– И что, сами не донесут? – недоверчиво уточнил Чейз и скептически потер бровь.

Весь его удрученный вчерашней ночью и сегодняшним утром вид кричал: «Да неужто драный артефакт такой тяжелый?».

Хотя по мыслям я спецом не была. Я вообще странный менталист, бракованный: пытаясь намеренно угадать, о чем думают люди, обычно промахивалась.

– В этот раз от вас мне нужны кулаки. Точнее, ваши фирменные огнешары восьмого уровня. За все, что выше кулаков, при транспортировке отвечает новый хранитель – мистер Рэйвенс.

Восьмого… Священная лава Керракта! Восьмого! Про лужицу пепла я не ошиблась.

– Для меня честь почетно сопровождать демонскую реликвию, – показался за плечом ректора отец. Он был пониже и поуже Клэя, так что едва просматривался.

Папе очень шло это «мистер». Каких-то сто лет назад маги его уровня звались тэрами, но обмен культурой не проходит даром. «Мистеров» ввели в обращение не так давно, во время Хавранского бума (который до сих пор припоминают матушке). И они, как «мисс» и «леди», быстро впитались в губчатую культуру Сеймура. Застряли в ней как влитые!

Эйна ведает: тут каждый второй – поклонник Хавраны. Кроме этого огнеупорного товарища с дымком на рукавах. В нем я никакой любви к Миру Мечтателей не чувствовала. И к менталисткам тоже.

– А что случилось с прошлым хранителем Серватория?

– Подкосила неизвестная хворь. В начале лета, – вздохнул ректор. – Вы ведь знаете, Чейз, работа с книгами одна из самых опасных.

Сир Клэй не шутил, хотя в Хавране бы посмеялись. Их библиотеки были скучными и тихими заведениями, а вот наши Храмы знаний… Но лучше один раз самому увидеть вживую, чем сто раз прочитать впечатления других. Я в местном серватории ни разу не была и с восторгом думала о первой экскурсии.

– Я внесу себе в расписание этот ваш… маятник, – поморщился декан, не особо радуясь, что от него нужны только кулаки. Считал, видно, что и голова у него более чем примечательная, и прочие части тела. – Надеюсь, мне не придется отбиваться от демонов?

– О, уверен, вы сможете дать рогатым отпор, – рассмеялся ректор.

Я закатила глаза: шутки про вторжение керрактских демонов были смешными лет двадцать назад. А сейчас сродни бородатым анекдотам. Опасным и глупым. Мы все же не Эррен, и у нас нет богинь, которыми можно откупиться.

Чейз хоть и был стихийником, но не походил на туповатого любителя кидаться огнешарами в любой непонятной ситуации. Из тех, что учатся на боевом и отбивают себе весь разум еще на «смертельной полосе». Куда я, слава Эйне-заступнице, даже с выданным значком не попаду.

– И не забудьте о второй моей просьбе… Той, для которой требуется голова.

– Дело Горди?

– Дело Горди, – удрученно покивал сир Клэй. – Радьярд уже там, вынюхивает… Наденьте, что не жалко, в стекляшке грязновато.

– Смею все же напомнить, Ферренс, что я не тот Чейз…

– А так похожи! – усмехнулся ректор и, ухватив под руку моего витавшего в облаках папеньку, вышел в приемную к закускам.

– Ну и что мне с вами делать, Иветт? – устало выдохнул куратор, мысленно разобранный ректором на полезные запчасти.

Если бы устроили распродажу остатков, я забрала бы себе темно-карие глаза, в которых разгорались чудны́е рыжие искорки. Красивые, огненные.

Понятия не имела, что ему со мной делать. Мысли закрадывались всякие, в животе снова начали тлеть предательские угольки.

С минуту недовольный декан мял мое личное дело, а затем удивленно выдал:

– Здесь не указано, на каком уровне освоены остальные стихии.

Начинается…

– Они не освоены, сир. Я менталистка.

– Это я заметил, – сердито выдохнул Чейз.

Еще пять минут позора, и я получу персональное расписание.

– Вы не поняли, мисс Рэйвенс. Я же не прошу вас метать огнешары! Дух приравнен к пятой стихии, условно-боевой… Все ментальники имеют базовый нулевой уровень по остальным четырем направлениям.

Защитный. Это я знала, как молитву Эйне-заступнице. Знать-то знала, да, но иметь – не имела.

– Я стихийный боевой маг, – вкрадчиво напомнил куратор, – но вы ведь чувствуете… кхм… мой ментальный барьер, верно?

– Он весьма осязаем, сир, – закашлялась от неожиданного вопроса. – На уровне кожи.

– Вот и прекрасно. Если вздумаете провернуть свой фокус со мной, а не с бедной растерянной девушкой…

Ну не такой и бедной! Мисс Келси достался Идеал, а мне – санитарный тазик.

– Нет, это вы не поняли. Я владею только Духом.

– Какое-то недоразумение!

– О, и еще какое…

– Не может быть, чтобы в Шах-Гринской академии не раскрыли ваш стихийный потенциал…

– Поверьте, они пытались.

А потом обозвали «стихийным бедствием» и обрадовались, когда папенька решил переехать в Лурд.

– Где это видано, чтобы менталист не умел выставить простейший Щит Четырех Элементов? Это не дело!

– Вот только давайте без попыток раскрыть мой стихийный потенциал? Два десятка опытных магистров попробовали и ушли ни с чем.

– Это были другие.

– Вы от них мало чем отличаетесь, – профыркала раздраженно.

– Мисс Рэйвенс, вы даже вообразить не можете, насколько я отличаюсь от всех, кто вам знаком! – рявкнул Чейз, теряя остатки хладнокровия.

Я уже и сама начинала закипать. Как тот чайничек с крышечкой. Мне хватило Шах-Грина, чтобы почувствовать себя серой подопытной россохой!

– Ваша мать…

– О, вот теперь вы приплетаете мою мать! – я вскочила с кресла, словно из него резко высунулась сотня ядовитых игл.

– Эмили Харт, автор сотни книг и удивительных открытий, гордость Сеймура… И не попыталась?

– Вы верно заметили: моя мать легенда. Чего она только не повидала на тропах Междумирья! И мой «особый случай» ее совершенно не заинтересовал.

Он не тот Чейз, я не та Харт, и тут абсолютно нечего обсуждать!

Сжав подозрительное рыжее свечение в кулаке, куратор сквозь зубы пообещал мне прислать измененное расписание. Пробелы на месте практических занятий со временем должны были заполниться другой полезной деятельностью.

Как всякий сеймурчанин, декан был обделен фантазией. Так что ничего конкретного не предложил, а индивидуально раскрывать стихийный потенциал я категорически отказалась. От этого его «индивидуально» до сих пор под коленками мурашило!

У меня оставалась пара часов, чтобы распаковать чемодан и приготовиться к первому учебному дню. Занятия стартовали в час по небесной сфере.

Новая академия встретила меня… Никак и ничем. Уж кого-кого, а меня она вообще не встречала. Решила, что дочь известной междумирской «проходимицы» и сама разберется, где тут второй корпус дамского общежития.

Воздух на площади кипел от напряжения и ожидания. Студенты сбивались в стайки или суетливо топали по своим делам. Старые знакомые приветствовали друг друга, девицы из «элитной» кучки бросали едкие комментарии проходившим мимо скромницам… Все как везде, ничего нового.

Поскольку индивидуального расписания у меня еще не было, а времени, напротив, имелось с лихвой, я позволила себе небольшую прогулку. Не потому, что надеялась найти на территории что-то новое. Просто… в силу обстоятельств я не стремилась ни с кем сходиться близко, а в спальне наверняка дожидалась будущая соседка.

Я вышла на площадь, с нее выбралась на дорогу, ведущую к серваторию. Побрела мимо зеленых полей, на которых в причудливом природном танце уже тренировались био-маги. Их нетрудно было узнать по обтягивающей зеленой форме, расшитой длинными шелковыми лентами.

Они заговаривали семена, поднимали из земли молодые ростки, управляли энергиями жизни. Делали сложные пассы тонкими пальцами, пританцовывали на месте. Я засмотрелась на их слаженную работу, невольно улыбаясь грации движений.

Сразу за природниками ярко-розовым пятном выделялась молодая рощица из ярм. Тонкие стволы были еще совсем бледными, а вот резные листья – насыщенно пурпурными. Я поежилась: ярмы напоминали мне о днях, проведенных в Шах-Грине.

Покатая стеклянная крыша серватория горела золотом. Казалось, там, под сводами, должно жить божество. Но в этом храме поклонялись лишь одному богу – знаниям. Что примечательно, не собственным, а иномирским.

Побродив вокруг серватория и немного полистав свой клыкастый роман, я нашла тропу, что вела через лесок к студенческим общежитиям. Покрутилась мимо вековых туров, заблудилась «в трех соснах». Случайно вышла к магическому питомнику, заозиралась в поисках корпусов…

– Это ты Рэйвенс? Ты где ходишь, сифа-кровопийца тебя укуси?! – прошипели мне на ухо и нахально развернули.

Первыми я увидела серебристые волосы, торчащие во все стороны, как у взлохмаченного хавранского дикобраза. В тени деревьев они казались просто серыми. Падали на лоб несколькими острыми прядями, прикрывая нервно пульсирующую венку.

Бледно-зеленые глаза смотрели на меня недовольно и обвиняюще. Словно парень тоже терпеть не мог «мозгоклюек» и точно знал, с кем его столкнула в лесочке судьба.

Но он не знал. Иначе не стал бы легкомысленно хватать за все, до чего дотянулся.

– Пусти, – я стряхнула его пальцы с плеча. Тактильный контакт – совсем не то, что нам обоим сейчас нужно.

– Гуляешь, новенькая? Дамские романы почитываешь? – продолжал он шипеть, гневно тыкая в раскрытую книгу с розовыми страницами. Те предательски поблескивали типографским перламутром. – А магистр Хонсей с нас шкуру грозится спустить: одной смертницы не хватает для комплекта!

Я нервно задрала голову: голубая Цефея плавно втекала в свой зенит. Час по небесной сфере. Эйна-заступница, сколько же я гуляла?

– А тебе что до того, где я хожу и что читаю? – уточнила осторожно, напрягая плечи. И на всякий случай вжимая в них голову.

Наверняка куратор уже прислал новое расписание, и ждет оно меня в личном ящике в спальне… А я знать не знаю, к какому бежать занятию.

Парень постучал пальцем по эмблеме – чуть более крупной, чем у меня. Стихийной, ограненной пятиугольником и нацепленной на черный облегающий боевой комбинезон. Слишком облегающий. За некоторые моменты я не готова говорить «спасибо» хавранской моде.

– Я староста. Квентан Клэй, – процедил парень весьма недружелюбно, метая глазами зеленые искры. – Если бы мне не пришлось бегать по дамскому общежитию, выискивая одну растяпу, разрешил бы звать Квентом.

– Велика честь, – закатила глаза, представляя, какой широкий круг избранных у этого… Клэя. – Ты родственник ректора.

– Какая догадливая, – парень ухмыльнулся, но тут же вернул на лицо хмурую мину. – Так, давай сюда…

Незаметным магическим пассом он придал мне ускорения в сторону распахнутой двери. Лишь войдя, я поняла, что это не второй корпус дамского общежития. И не первый. И что общежитие это… вообще не дамское.

– Бонжу-у-ур, – мимо проплыл атлетично сложенный молодой маг в одной набедренной повязке. Махровой, серой, напоминающей не самое длинное в мире полотенце. Я старалась не разглядывать, но глаз как-то сам зацепился.

– Бон… жур… – выдохнула что-то на хавранском и спряталась за спину Квента-Квентана. Он тут же развернул ко мне корпус и раздраженно фыркнул.

– Пошевеливайся!

– Ты куда меня притащил? Это мужское!

– До вашего еще топать и топать, – прошипел староста и сунул мне в руки черный сверток. – А я шкурой отвечаю за твою своевременную доставку. Одевайся, это твоя форма, Рэйвенс.

– Форма для чего?

– Наденешь и узнаешь.

– Надену? И как я по-твоему?.. – я возмущенно огляделась и нашла поодаль еще парочку отменных экземпляров. В полотенчиках. Архова бездна!

– Вот, мадмуазель, ваша личная раздевалка, – парень открыл ближайшую дверь и жестом поманил обитателей в коридор. – Вываливайтесь, господа.

– Полегче, Квент, у тебя есть своя комната для этих целей…

– Свою я использую для других, Анхель, – хрипло заверил Клэй-младший долговязого студента. – В твоей слишком много неожиданностей на простынях и скатертях.

– Сегодня было на шторе, – сокрушенно пожаловался невысокий полный паренек со светло-рыжей залысиной на макушке. – Каждый раз до дрожи пробирает! И если бы верить, что это просто… а не…

– Мойси!

Долговязый лениво поднялся с кровати. Поморщил узкий длинный нос, словно мой запах ему был неприятен. Прочесал пятерней спутанные серые патлы до плеч и, стойко выдержав взгляд старосты, вышел в коридор вслед за соседом.

Квент впихнул меня в чужую спальню и захлопнул дверь. Сам остался снаружи, но далеко не ушел: я даже через преграду слышала его раздраженное пыхтение.

Что преподает магистр Хонсей? Зачем ему смертники? И почему они должны быть в форме?

Я вот решительно не в форме! Во всех известных Сеймуру смыслах.

Расправила черный сверток. Это был такой же комбинезон, как у Клэя, только на много (очень много!) размеров меньше.

– Шустрее, Рэйвенс, – прошипели из-за двери. – Ноги в руки и в форму, живо!

Это все сильнее походило на издевательство. Шутку над новенькой в первый учебный день. Ведь так забавно – притащить девушку в мужское общежитие и заставить раздеться. Но…

Нет, надо мной не подшучивали. Никогда, ни в одной из академий. Никто не хотел пополнить список случайных жертв, старательно записанный в пухлом личном деле.

Я шустро скинула серое платье и перенесла эмблему на черную ткань. Втиснулась в форму, сунула руки в тесные рукава. Арх… меня… прибери… Это форма для мизауров? Вряд ли ведь для нормальных людей?

– Давай, давай… – подгонял староста из коридора. – Хонсей с нас три шкуры на полосе спустит, если не явимся за полусферу.

– К-какой еще полосе?

– Для кого-то смертельной, – угрожающе протянул Клэй.

– Это не мой размер, – выпустив из себя весь воздух, я безнадежно дергала молнию.

– Какой был, – профыркал Клэй-младший из коридора. – Я тебе не маг-материалист, чтобы из воздуха вещи доставать!

Не вытерпев, он коротко постучал и вломился в спальню. Вскинул вверх руку, резко сжал кулак… И остатки воздуха покинули мои легкие.

Клэй подошел, дернул застежку, и непослушный замок наконец скользнул до самого горла.

– Вот теперь дыши, – великодушно разрешил парень.

– Ка-а-к? – прохрипела с долей возмущения. Вдыхать получалось только маленькими порциями.

Кошмар! Все везде натянуто, лишний раз не шевельнуться.

Я как-то видела в хавранском комиксе бедолагу в трико из латекса, с трусами навыпуск… У них такие супергероями зовутся. Вот только какие подвиги, если ты сесть без подозрительного треска не можешь?

– Ты должна была еще вчера получить в ателье форму вместе с остальными вещами, – прошипел староста, сворачивая серое платье в плотный рулон. Закрутил его вихрем и ткнул пальцем в эмблему на моей груди. Одежда истлела в его руках, не оставив пылинки.

– Эй! Куда ты его?!

– В твою комнату.

– Откуда ты…

– Это не брошка для красоты, новенькая, – он закатил глаза и подтолкнул меня к выходу. – Давай, давай, шевели конечностями, Рэйвенс, пока они еще не отвалились.

– А что, могут?

– Магистр Хонсей нас знатно перетрясет после каникул. Возможны жертвы…

Проходя мимо Анхеля, я опустила голову до самого пола. Ничего неожиданного я ни на шторах, ни на простынях не заметила. И очень надеялась, что он не станет распространяться, что Иви Рэйвенс начала учебный день в его спальне.

Эмблема Анхеля мерцала насыщенно-красным. Я попыталась, скосив глаза, рассмотреть рисунок и понять, к какому факультету прикреплен долговязый… Но напоролась на неприязненный взгляд и тут же отвернулась.

Круглый кристалл внутри моей эмблемы горел стартовым, голубым: я свой дар не использовала ни разу. И если все пойдет по плану, цвет таким и останется.

В брошь был встроен «сканер» магических способностей. При первом же использовании дара он определял, насколько за каникулы подрос уровень ученика. Объективная оценка способностей добавляла к значку факультета цвет. Красный, оранжевый, желтый, зеленый – по уровню исходящей опасности.

Далее студентов распределяли по группам, дозволяли им дополнительные факультативы, выдавали определенные места в столовой… Это не было дискриминацией или выделением. Напротив, имело практический, защитный смысл: самые сильные ученики были и самыми опасными. Повздорив из-за пролитого кофе, они могли нанести вред академии и друг другу.

Распределение по уровню магии было для меня чем-то новым. «Памятка для адептов Академии даров Междумирья» гласила, что за «красными» учениками более строгий контроль. Сами профессора имели темно-бардовый, почти черный оттенок кристалла, сияющего внутри их магистерских жетонов.

«Для того чтобы определить уровень адепта, первый день наполнен испытаниями в самых разных областях. На следующий день «красных» учеников начнут сажать за ближайшие к магистрам столы. Будут более пристально контролировать их действия на практических занятиях. А в случае парных заданий и соревнований в тройках их будут дополнять более слабыми учениками, сбалансировав мощность рабочей группы».

Так значилось в памятке, которую я заставила себя прочесть, отложив клыкастый роман.

Когда мы встретились в лесу, значок Клэя светился желтым, но сейчас стал ярко-оранжевым. Я уже догадалась, что староста был мастером воздушных потоков. До сих пор вдохи делала через раз.

Квентан уверенной походкой огибал академический комплекс «со спины», направляясь туда, где проходило первое занятие у стихийников. Узкий и длинный полигон, отмеченный жутковатым значком черепа и костей, я заметила издалека.

Ноги попытались развернуть тело, но я напомнила им, что уже большая девочка. С опытом переговоров. И умею разбираться с недоразумениями.

– Явилась! – крепкий невысокий мужчина передернул плечами. Миндалевидные, чуть раскосые черные глаза проехались недоуменно по моей перетянутой эластичной тканью фигуре. Застряли на невинно-голубой эмблеме и как будто даже расширились. – Вы к нам из Шах-Грина? И что же, ректор Кверрантус разрешал прогулы?

– Упаси Сато! – задохнулась в тесной форме. – Я не прогуливала, я освобождена от этой…

– «Этой»?

– Практики, – выдала страшное слово совсем тихонько, чтобы магистр Хонсей один его услышал.

Не мог же декан Чейз забыть об изменениях в моем расписании?

– Освобождены, – смуглое скуластое лицо расцвело в коварной улыбке. Крепко сбитому магистру комбинезон шел. Хоть и тоже был тесноват в плечах. – А у меня вот значится в списке к практическому тестированию некая мисс Иветт Рэйвенс. Не вы?

Арх-небожитель, любимый сын Сато Судьбоносной! Декан все-таки решил меня убить. Но так, не марая свои огнешары… Назначив практическое тестирование, которое я, уж понятно, не переживу.

– Я, но… это какая-то ошибка!

– Конечно, юная леди! – покивал магистр, подталкивая меня ко входу на «смертельную полосу».

Там уже в нетерпении толпились студенты. Все как один в черной форме и с желто-оранжевыми кристаллами на груди.

– Вы совершенно нечаянно прошли строгий отбор и попали на боевой факультет стихийной магии! И эмблема, и форма тоже сами на вас запрыгнули?

– Форма… не сама. А с большими усилиями, – пробормотала, догадавшись, что помру в дурацком костюме хавранского «бэтмена». – Давайте вызовем куратора Чейза и…

– Касательно вашей персоны мне пришло конкретное распоряжение из ректората, мисс!

Пока я бормотала «ошибка, какая-то ошибка», Хонсей сунул мне в руки красную карточку. На ней строгим официальным шрифтом было выведено:

«Для новой адептки Иветт Рэйвенс. Практическое тестирование по всем боевым направлениям. Полигон, «смертельная полоса», индивидуальное прохождение».

И печать… На карточке стояла магическая печать ректора академии! Они что, сговорились и решили избавиться от «стихийного бедствия» в первый же день?

– Пошли, пошли, вперед. Индивидуальная зачистка, каждому свой коридор! – зычно скомандовал магистр и сорвал ограничитель со входа.

Экран перед нами пошел волнами и принял вид приподнятой шторы, запуская в… туда.

– Бастон первый, так… Так… Теперь Флайли. Так… Джинвер третья…

Хонсей придерживал завесу, запуская «смертников» по одному. Они тут же рассредотачивались по полигону, занимая выгодные позиции. Кто-то сразу исчезал в лабиринте из серых безжизненных ветвей, сплетенных в непроходимую пакость. Кто-то осторожничал и прятался за груды камней.

– Следующий Клэй, готовься. Так, так… пошел, – подпихнул магистр Квентана и ухватился за мое плечо. – Рэйвенс пятая. Готова?

– Нет!

– Пошла, – меня вытолкнули на «тропу войны», и я тут же отбежала к стенке. Задышала тяжело. По-другому в тесном комбинезоне не получалось, и приступ паники добавлял страданий. – Так, так… Вертан, ты идешь шестым. Рэйвенс, что встала? Действуй! И без желтого кристалла можешь не вылезать.

Из-за моей спины выпрыгнул высоченный темноволосый парень и стремительно понесся к крайнему левому коридору. На лице стихийника блуждала диковатая улыбка, словно он только и ждал, чтобы начистить зубастую морду какому-нибудь монстру.

Взвесив все за и против, я отбежала в противоположную сторону. Как раз туда, куда пошел Клэй. Полигон заполнялся туманом, тот стелился низко, плотно, так, что я не видела ничего ниже своих черных колен.

Полоса набивалась адептами. Меня обгоняли, дыша в затылок, отпихивали в кусты, один раз уронили в лужу. Иногда кто-то кричал из серых зарослей. Пару раз прямо перед моим носом хлестнуло бордовое щупальце с оранжевыми присосками и исчезло в тумане.

– Зачищайте, зачищайте, – проорал Хонсей откуда-то издалека. – А не то на «адову полосу» в Мертвый лес отправлю. Тащите вперед свои дрожащие задницы! Будет вторжение из Керракта – еще спасибо мне скажете.

– За то, что раньше убили? – выкрикнул откуда-то спереди Клэй, и я побежала на голос.

– Ага, – весело согласился магистр. – Такой вот приступ милосердия у меня этим утром…

Я по колено ушла в какую-то гадость и с опозданием схватилась за колючие ветки. Подтянулась, повисла на них, опустила глаза… Теперь я не видела ничего ниже своего пояса.

Мимо пробегала девица с сотней шевелящихся косичек на голове. Оглядела мое бедственное положение, фыркнула… и понеслась дальше.

– Не забывайте про щиты и защитные сферы. Вы должны знать их, как «Арх наш небесный, Сато сын любимый», усекли? – горланил Хонсей из ватной пелены. – Я сегодня вам много веселого приготовил… Возможны жертвы.

В подтверждение его слов из тумана вынырнула светловолосая девушка. Дымящаяся всем телом и покрытая чем-то липким, желтым. Она сжимала губы, пытаясь громко не стонать, и с отчаянием окатывала себя водой. Капли появлялись из воздуха и заговоренными струями омывали комбинезон.

– Вот же гадство! – прошипела она, с обидой поглядев мне в лицо. – Целая лужа кусачей слизи… Так щиплется, словно в кислоту окунулась!

Девушка побежала дальше. А я так и висела, цепляясь руками за ветку и не давая своему телу втянуться в засасывающее болото еще глубже.

Дезертирство тут не просто не поощрялось, а являлось невозможным. Хонсей опустил завесу, и выход остался только один. С той стороны.

Вдалеке пульсировал зеленый столб, увенчанный выводящим звездчатым артефактом. Они бы еще надпись «Выход» повесили и волшебную стрелочку закрепили… Впрочем, без разницы. Живой я туда не доберусь.

– Так и знал, что ты растяпа, – меня дернули за плечо, вытаскивая из жижи.

– А ну-ка рассредоточились! Джентльменствовать будете в постели, а на полигоне будьте добры оставить леди в беде.

Леди очень не хотела оставаться в беде, но лицо Клэя мелькнуло и пропало.

Кто тот умник, что приравнял дух к пятой стихии? Условно, чтоб ее, боевой? Ни разу не видела менталиста, бросающегося огнешарами!

Рядом взвизгнула рыженькая адептка: прямо на нее летела черная туча мелких пакостных насекомых. Едва они достигли ее вострого носа, тело девушки окуталось голубым дымом. Туча увязла в нем, не достигнув цели, и студентка побежала дальше.

– Базовая защита! Такова сегодняшняя тема, – разглагольствовал Хонсей из-за стен полигона. – Полоса опасна, но магия Сеймура вас защитит. Базовый уровень срабатывает автоматически, ваша задача – довериться ему и не паниковать.

«Базовый, базовый, базовый…» Только и слышала я в Шах-Грине, без всякой охоты соглашаясь на очередной эксперимент. Папа прав, я особенная. Особенно паршивая, нелепая и бездарная менталистка.

Мне от отважной родительницы досталось… ничего. Совершенно ничего.

Вряд ли мама могла похвастать чувством самосохранения, когда беременной лезла в новый непроверенный портал (слава Сато, тот вел в Танталу, а не в Керракт). А потом тащила нас обратно, рискуя и собой, и младенцем… Отец до сих пор ее за это не простил.

А вот у меня чувство самосохранения было. Оно сейчас истошно просилось под одеяло, обниматься с книжкой. Но размазывать слезы и сопли по защитному куполу было глупо, и я осторожно двинулась вперед. Эйна-заступница, ну ты слышишь, да?

– Арх Звездноликий, молю, дай мне хоть… Ай! – меня больно толкнули в плечо, требуя освободить узкий проход, и я шлепнулась лицом в новую жижу. Фиолетовую.

Не желая узнавать, чего интересного в нее напихал магистр-затейник, я резко поднялась и встряхнулась. Сзади послышалось подозрительное шмяканье. И я, не оборачиваясь, двинулась ползком дальше, быстро-быстро переставляя ладони по туманной пелене.

Сначала я увидела, что заползла в тупик. А потом из камня впереди выскочили они. Ледяные шипы, напоминающие тонкое заиндевелое кружево. С такими острыми краями, что походили на десяток кинжалов. И каждое лезвие целилось в меня.

Их становилось все больше и больше. Они выползали из-под земли, выпрыгивали из кустов. Приближались, заманивая в ледяную ловушку.

В теории я знала, что нужно выставить Плавящий Щит. Сразу после того, как вокруг меня возникнет первый, базовый, туманный. Защитный. Тот самый, что будет соткан внутренней магией автоматически, лишь бы не дать растяпе наткнуться на стекольно-прозрачные колья… Чтобы подарить магу время для сотворения более серьезной защиты.

Но он не возникнет. Не в моем случае.

Я испуганно обернулась и увидела, как проход за спиной заплетается ветками и обрастает такими же шипами. Похоже, про клыкастую парочку я уже не дочитаю…