Сто причин моей (не) любви

Я едва держусь, чтобы не сорваться вниз.

Солнце медленно опускается за горизонт, и я наблюдаю самый красивый закат в своей жизни. Смешно, если он окажется последним.

Можно было не лезть под самый купол строящейся башни ради разговора с архитектором, но я привыкла делать свою работу на совесть. Еще бы, я – личный секретарь черного дракона, самого герцога Лесли, мне по статусу положено выкладываться по полной.

И вот теперь я свисаю со строительных лесов, и мои пальцы медленно соскальзывают.

– Госпожа Митчелл, держитесь! Ради всего святого! – раздается перепуганный вопль архитектора.

Это нелегко. 

– Падаю! – в панике бьюсь я. – Помогите!

На лесах целая толкучка, потому как спасать несчастную барышню бросились сразу все рабочие и побледневший архитектор, седая макушка которого мелькает, словно поплавок над водой.

– Ы-ы-ы… – мой перепуганный вой настолько истошен, что, наверняка, мне за него сделалось бы стыдно, если бы я осталась жива.

Но сейчас я готовилась пробить собой земное ядро, как минимум.

Пальцы обессиленно разжимаются, и я лечу вниз. Зажмурившись, барахтаюсь в воздухе, ощущая, как замирает дух.

Конец.

А ведь я так молода.

Внезапно собственное платье решает убить меня вперед тверди камня и бешеной скорости, на которой я лечу. Оно впивается в горло и грудь. А затем меня подбрасывает вверх. Что-то горячее и твердое обхватывает меня кольцом и сжимает так, что из меня с писком выходит воздух. Я задыхаюсь и цепляюсь похолодевшими пальцами в огромную драконью лапу.

Шляпку срывает, и шпильки сыплются из моих волос – огромный дракон несет меня в своей лапе, а я свисаю, словно квашня, распахнув обезумевшие от страха глаза, потому что под нами проносилась столица драконьего государства, Элхорна. Гигантские крылья хлопают, громкое дыхание раздается в груди чудовища, подвижное брюшко поджимается, а шипастый хвост вьется по ветру.

Сердце у меня бьется с поразительной частотой, а голова кружится от адреналина и эмоций.

Дракон не сбавляет скорость, и спустя несколько минут мы оказываемся в горах на западе столицы. Подлетев к плоской вершине, поросшей травой, зверь довольно смело бросает меня на землю, и я качусь, обдирая локти. Волосы, выбиваются из прически окончательно, подол юбки задирается, обнажая чулки, но я не нахожу в себе сил пошевелиться, глядя на гигантского прекрасного ящера, замершего в воздухе и ритмично двигающего крыльями. В лучах закатного солнца чешуя отливает кровью, а радужки зрачков сияют расплавленным золотом.

Он прекрасен.

Наверняка, девственницы, которых скармливали таким великолепным, могучим существам, умирали прежде от эстетического экстаза.

Дракон забирается на выступ скалы. Огромные когтистые лапы скрежещут по камню. Глядя плотоядно, он складывает крылья и приближается, слегка пригибая шею и обнюхивая меня. Широкие ноздри шевелятся, а бока ходят ходуном.

Я медленно завороженно встаю на колени и тянусь навстречу всем корпусом.

Взгляд дракона – вполне осмысленный – останавливается на моем лице. Узкая морда приближается, и я касаюсь ее раскрытой дрожащей ладонью. Мои маленькие и светлые по сравнению с грубыми темными пластинами его чешуи пальцы ласково касаются его челюсти, и я задыхаюсь от переизбытка чувств.

Но вдруг дракон дергается, рычит, пятится назад, а затем трясется, извергая тонкие языки пламени.

Завизжав, я вновь падаю на спину.

Зверь крутиться по земле, яростно рыча, а затем скуля, будто боль пронзает его вилами. Вся его чешуя идет черно-красной рябью. И мне вдруг тоже больно, кожа на груди горит жаром, словно от ожога.

Дракон крутится по траве, отчего травинки и куски земли летят во все стороны. А затем я слышу мужской рык. Могучие лапы становятся руками, шипастая спина – широкой мускулистой мужской спиной с гладкой алебастровой кожей. Вскоре на траве лежит просто обнаженный мужчина. Его лицо скрывают густые завитки ярко-красных волос.

Прижимая ладонь к «ожогу» на груди, я смотрю на него во все глаза, боясь заговорить. А затем он приподнимается и вскидывает голову – меня пронзает злой хищный взгляд алых глаз.

– Интересно, – тянет он и прикасается к своей груди, на которой шипит и пузырится только что проявившийся рисунок. – Печать истинности. Как это, к черту, здесь появилось?
Добро пожаловать в историю о драконах, истинности и любви! Ожидаются горячие сцены, выяснение отношений и порочный злодей, которого срочно нужно перевоспитать!

Накануне…

– Эви, найди мне любовницу, – как гром среди ясного неба.

Я удивленно подняла голову, вглядываясь в лицо лорда Лесли. Послышалось, что ли?

Сейчас он сидит за столом, подпирая рукой щеку. Красивый молодой мужчина с длинными черными волосами, широкоплечий и сильный, как любой дракон, – идеальный Александр Маккейн лорд Лесли собственной персоной. Он гладко выбрит, причесан, ухожен и строг, как чертов педант. Он герцог по праву рождения, его имя восходит к основателям Элхорна.

И я влюблена в него по уши. Вот уже несколько лет, как у него работаю.

– Вы что-то сказали, милорд?

Я еще не совсем отошла от новости о его женитьбе. Только пару дней назад он договорился с лордом Хэмилтоном, что возьмет в жены его дочь, прекрасную черную драконицу, леди Эмилин. И тут такое? Средь бела дня.

– Ты мой секретарь, Эвелина, – спокойно пояснил лорд Лесли. – Ведешь все мои дела, в том числе и личные. Я тебе доверяю. Пожалуйста, будь любезна, исполни и это поручение.

О, как. То, что лорд Лесли надумал жениться, сюрпризом не было. Ему тридцать два – ждать дольше нет смысла. Требования двора обязывают отпрысков драконьего рода заводить жен, словно домашних животных. Но любовница? Гм, она-то зачем?

– Эви, ты же знаешь, что я расстался с леди Маверик. Я все-таки дракон… А до свадьбы ждать больше месяца.

Лорд Лесли, действительно, расстался со своей постоянной любовницей. Джес отвечала требованиям Лесли, как нельзя лучше: была молода, горда и ненавязчива. Но в какой-то момент лорд заскучал, назвал эти отношения пресными и дал леди отворот-поворот. К слову, он никогда не скрывал от меня ничего, даже свои интрижки, считая их лишь потребностью, такой же необходимой, как пошив нового костюма.

Герцог извлек из верхнего, запираемого ящичка стола папку и протянул мне:

– Ознакомься. Здесь список адресов и требования.

– Требования? – протянула недоуменно, забирая папку.

– Конечно, – кивнул герцог. – Я всегда выбираю только лучший товар.

Товар? Ну, если учесть, что женщину он намеривается купить, то это сравнение имеет место быть. Но, проклятье, – товар?!

Сохраняя на лице равнодушную мину, я распахнула папку и зачитала:

– Блондинка. Миниатюрная и хрупкая. Не старше двадцати. С образованием, – потерла переносицу. – Простите, лорд, боюсь, мне не найти ни одной дамы легкого поведения с дипломом.

– Меня будет раздражать, если она окажется дурой, – недолго думая, ответил он.

– Оплата? – уточнила я деловым тоном, будто мы обсуждали покупку очередной фабрики или породистого скакуна.

– Соглашусь с любой суммой, озвученной девушкой.

– С любой? – изумленно повторяю я.

– С любой разумной. Скажем, до трех сотен драконов.

Я стиснула зубы.

– Лорд, вы платите мне двести пятьдесят.

– Да? – он выгибает бровь. – Ну тогда, до двухсот тридцати.

Он и правда оценивает нас почти одинаково?

Меня и какую-то… кхм…распутную девицу? Меня, прикрывающую его задницу и выполняющую все, что он скажет? Да я ему малину толкла с сахаром, когда он болел! Я ездила в Фортгауц, когда он потерял там управляющего, и месяц пеклась на горных рудниках! Я лечила его собаку! Проклятье, я даже следила за тем, как он принимает таблетки!

– Хорошо, – менторским тоном ответила я, хотя внутри все кипело от негодования: – Сроки?

– Как можно быстрее.

– Понято. Еще пожелания?

– Просмотри отчеты по резиденции в Парло. Мне кажется местный управляющий не чист на руку.

– Да, милорд.

– Закажи у моего ювелира какую-нибудь безделушку на свой вкус. Это будет подарок моей невесте на помолвку.

– Сделаю.

– Проверь стройку водонапорной башни. Мне кажется строители завышают смету.

– Будет исполнено.

Лорд Лесли снова вернулся к делам, а я поспешила к двери, но не успела дернуть ручку, он окликнул:

– Эви, вернись, пожалуйста. Совсем забыл…

Он запустил пальцы в нагрудный карман и достал синий бархатный футляр.

– Открой.

Иногда его светлость интересовался моим мнением прежде, чем подарить кому-то подарок. Сняв крышку, я обнаружила внутри браслет из белого золота с миниатюрной сапфировой подвеской.

– Нравится? – спросил Лесли.

– Неплохо.

– Гм, – нахмурился он. – Что-то не так?

Как всегда, слишком проницателен.

– Камень маловат.

– Считаешь? Я думал, тебе понравится эта лаконичность.

– Иной раз лаконичность – это завуалированное название дешевизне.

– Тебе кажется, что это украшение обошлось мне дешево?

– Судя по карточке ювелира – нет. Это лучший ювелир столицы. Оставьте карточку внутри, чтобы дама, наверняка, оценила.

– Эви, – сквозь улыбку проговорил лорд Лесли. – Это подарок для тебя. Сегодня ровно пять лет, как ты у меня работаешь. Я решил немного тебя порадовать.

– О-о… Браслет восхитительный, милорд.

– Я заменю камень.

– Нет… он вполне… лаконичен…

– Примеришь?

Я с шумом сглатываю, когда Лесли защелкивает браслет у меня на руке. А когда подушечки его пальцев касаются моей кожи, меня накрывает волна паники. Я пялюсь в его сосредоточенное лицо, снова и снова отмечая, как он красив.

Когда лорд Лесли вернулся за стол, мне осталось лишь втянуть носом запах его парфюма и на ватных ногах двинуться к двери.

В Элхорне были запрещены браки между людьми и драконами, поэтому моя влюбленность в лорда Лесли была лишь трепетным сокровищем, которым я ни с кем не делилась. Робким лучиком света в прагматичном мире Эвелины Митчелл.

Для лорда Лесли я была лишь исполнительным секретарем, не более. И все-таки я любила его, и готова была вечно быть рядом, пусть даже не в роли его жены. Достаточно и того, что он меня ценит.

– Вам точно сюда, госпожа? – спросил извозчик, когда мы въехали в квартал Водяных лилий. – Это неподходящее место для леди.

– Да, мне именно сюда, – ответила холодно, сверяясь со списком адресов. – Подождите меня, пожалуйста. За ожидание заплачу.

Кэб остановился у дома удовольствий госпожи Маклин.

Приподняв подол светло-голубой юбки, я выбиралась на улицу и оглядела фасад. Судя по окнам, комнат здесь много, а значит это место пользуется спросом. Отдернув строгий жакет и взяв подмышку зонт, я решительно поднимаюсь по ступеням крыльца и вхожу внутрь.

– Мне необходима госпожа Маклин, – сообщаю охраннику, который топчется на входе: – Я по поручению господина, который предпочел остаться инкогнито. Заплачу щедро.

В этих местах деньги открывали любые двери, поэтому меня тотчас сопровождают в будуар Энн Маклин, которую здесь называют Мамашей. Она сидит за столом, нацепив очки, и ведет какие-то расчеты в хозяйственной книге. Я поджимаю губы и передергиваю плечами, но все-таки говорю:

– Мой хозяин ищет себе любовницу. Мне нужна красивая девушка на его полное содержание. Миниатюрная блондинка. Красивая и чистоплотная. Образованная. Желательно, невинная.

Маклин приспускает очки на кончик носа и смотрит на меня изумленно:

– Это вам в монастырь.

– У меня список адресов. Ваш значился первым. Что ж, попытаю счастье в другом месте, – я было развернулась на каблуках, но Мамаша Маклин торопливо останавливает.

– Э, не торопитесь… – закусив дужку очков, она внимательно оглядывает меня: – Значит, миниатюрная блондинка. Что ж, у меня есть несколько кандидатур.

Следующие полчаса я с брезгливой миной сидела в кресле и разглядывала фигуристых девиц, невинность которых была под большим вопросом. Маклин всячески старалась продемонстрировать товар лицом, а я отчего-то чувствовала ничем не обоснованную ревность. Совершенно напрасную, если учесть, что лорд Лесли – представитель древнего рода драконов, и между нами пропасть из запретов, предрассудков и ограничений.

Наконец, Маклин вытолкнула куртизанок за дверь, и на ее губах возникла усмешка:

– Вижу, вам никто не понравился.

– Благодарю за уделенное время, – произнесла я по-деловому отстраненно, выбираясь из кресла.

Покачивая бедрами и шурша юбкой, Маклин вернулась за стол, грациозно уселась, и ее ярко накрашенные глаза хищно сощурились:

– А как же вы? Судя по требованиям, вы полностью удовлетворяете запросу вашего господина. Вы привлекательны, светловолосы и, кажется, совершенно не искушены в любовных делах.

Что-то внутри меня ломается, но я не подаю вида. Фыркаю презрительно:

– Я – личный секретарь, а не содержанка.

– М-м-м, – захихикала Энн. – Ваш господин – дракон, так ведь?

– Не имеет значения, – я бросила на стол пару купюр, – это плата за конфиденциальность.

Развернувшись на каблуках, я поторопилась к двери, когда усмехающийся голос Маклин ударил мне в спину:

– Есть прекрасный способ угодить вашему господину.

Я оглянулась через плечо – лицо Энн застыло улыбающейся маской.

– Ваш хозяин получит то, что желает, – произнесла женщина, вновь указывая мне на кресло. – Но плата может быть высока.

– Мой господин богат, – я отступила от двери. – Поторопитесь, у меня еще несколько адресов.

Маклин подошла к стене, где висел гобеленовый портрет, и сдвинула его в сторону. За портретом была спрятана дверка тайника.

– Десять тысяч драконов, и эта вещица будет вашей, – вкрадчиво произнесла женщина, прокручивая лимбовый замочек, а затем запустила руку внутрь тайника и извлекла маленькую коробочку.

По спине у меня пробежал холодок.

– Что это? – неосознанно я придвинулась ближе, чтобы взглянуть на чудо-вещицу.

Сняв крышечку, Энн подцепила длинным ногтем цепочку и показала мне подвеску.

– Вы когда-нибудь слышали про силу драконьих артефактов? – спросила она вкрадчиво.

Разумеется, да. Мой господин чистокровный дракон. Я сдержанно кивнула, во все глаза разглядывая безупречные серебряные звенья и кулон с ярко-синим камнем.

– Это глаз черного дракона, – сказала Маклин. – Способен менять облик того, кто его носит. И ни один дракон, – она усмехнулась: – не сможет распознать обман.

Вот оно что.

– Откуда он у вас? – спросила я, сознавая, что вещь может быть украдена у какого-то очень важного клиента публичного дома.

Но артефакт, несомненно, интересен. Я раскрыла ладонь, и Маклин осторожно опустила на нее подвеску – звенья сворачиваются змейкой, холодная подвеска касается моей кожи. Синий камень сверкнул острыми гранями.

– Просто пожелайте, – встав за моей спиной, Маклин опустила руки мне на плечи и прошептала на ухо: – Всего десять тысяч, и ваши желания будут исполнены.

Звучит заманчиво. Глаз черного дракона – не просто полезная вещица, это настоящее сокровище. Пожалуй, эта подвеска стоит гораздо больше, но почему Энн предлагает ее мне?

– По рукам, – согласилась я. – Деньги доставлю вечером. Надеюсь, наши договоренности останутся в силе?

– Конечно, – довольная улыбка исказила губы собеседницы.

Еще раз взвесив подвеску в руке, я протянула ее обратно, однако не успела передача состояться, как дверь с грохотом распахнулась, и внутрь кубарем залетел охранник. Тотчас отовсюду раздались крики девиц и звуки выстрелов.

– Проклятье! – зарычала Энн, когда в нее уперлось дуло револьвера.

Наблюдая за открывшейся сценой: в дверь ворвались вооруженные люди, взявшие Энн на мушку – я с испугу надела подвеску на шею и сжала в кулаке, мечтая стать невидимкой.

К сожалению, драконий артефакт работал иначе, и невидимой я не стала. Но с толпой слилась точно. Вместо чопорной рассудительной леди, одетой в светлое строгое платье, застегнутое на все пуговицы, в комнате теперь стояла девица, прелести которой обрамлял изящный корсет, а разрез на юбке открывал стройные длинные ноги. Белокурые волосы этой незнакомки струились по плечам до самой поясницы. Все это я видела в застекленной дверце шкафа, который стоял напротив.

– Маклин, – вслед за вооруженными людьми в будуар вошел красивый молодой дракон и радушно развел руками.

Зная подобных господ, я умела с первого же взгляда опознавать представителей драконьей расы. Эта надменность, превосходство и манерность, которыми они были нашпигованы, слово молочные поросята яблоками, потрясали. Но этот представитель отличался: аристократическая бледность, хищность черт, грива ярко-алых волос и такие же алые глаза. Кроме того, он любил выглядеть с иголочки: из рукавов расшитого золотой нитью камзола торчали белоснежные манжеты рубашки. Дракон был на удивление улыбчив. Вот только улыбка была холодной, как лед.

Он окинул меня, жмущуюся к стене, оценивающим взглядом. Подошел ближе, втягивая носом мой запах:

– Одна из твоих девиц провоняла драконом, Энн, – бросил с усмешкой.

Мужчина приподнял мой подбородок, провел подушечкой пальца по моим губам:

– Дьявольски хороша. Не видел ее здесь раньше.

Схватив меня за руку, он сел на приготовленный его приспешниками стул, и усадил меня к себе на колени. В нос мне ударил запах его парфюма: слишком приятный для такого мерзавца.

Дверь закрылась, и звуки погрома, учиненного в доме удовольствий, слегка стихли. Но не настолько, чтобы я смогла успокоиться.

– Итак, Энн, – обратился нежданный гость к Маклин, бесстыдно поглаживая мою руку. – Ты знаешь, что я ищу.

Мы с Энн переглянулись, будто прочитав мысли друг друга, и я сглотнула, надеясь, что она меня не выдаст.

– Все дороги ведут сюда, Энн, – усмехнулся дракон,  накручивая на палец прядь моих волос. – Я сожгу этот бордель. Ты же знаешь меня, я не шучу. Где, черт возьми, глаз дракона? – и последние слова он прорычал так, что я вздрогнула в его руках.

Он вдруг шлепнул меня по заднице, сгоняя с колен, поднялся и подошел к Энн.

– Где чертов артефакт? – угрожающе прошептал ей в лицо.

– Не знаю, господин Олсен, – затараторила она: – Клянусь, не знаю…

Дракон громко вздохнул и покачал головой, показывая, что не верит ни единому ее слову. Он протянул руку к одному из вооруженных людей, и тот сразу понял, что необходимо господину – в руке последнего оказался револьвер.

– Открой-ка рот, Энн, – губы дракона растянулись в усмешке: – Давай! Знаю, там бывали и не такие занятные игрушки.

Энн замотала головой, и Олсен поддел дулом ее подбородок, взведя курок.

– Прошу вас, это же женщина! – вырывается у меня. – Имейте хоть грамм чести и совести. Оставьте ее в покое!

Господин Олсен изумленно повернулся, разглядывая меня долгим пристальным взглядом.

– Посмотрите-ка, – издевательски произнес он. – Кое-кто здесь чтит нормы морали, а? – он лениво двинулся ко мне и разнузданно встал напротив. – Как тебя зовут, малышка? – и снова принюхался: – Странно, пару секунд назад от тебя буквально разило защитной магией дракона, а теперь уже нет. Ты любовница какого-то лорда, верно? – он снова схватил меня за подбородок: – Не удивлен. Такая красотка должна быть только в самых хороших руках, – и вдруг толкнул меня в грудь, и я упала в лапы подоспевших скалящихся мужчин: – Развлекайтесь, ребята.

– Что? – я тотчас попыталась вырваться, но меня грубо потащили прочь из будуара Энн.

– Ночь с такой прелестницей точно стоит целое состояние, – промурлыкал мне над ухом осипший мужской голос.

Негодяи повели меня по узкому коридору, откуда открывался вид на главный зал первого этажа. Я заметила вооруженных мужчин, которые переворачивали все вверх дном, пытаясь найти то, что висело у меня на шее. Прикоснувшись к груди, я убедилась, что подвеска испарилась вместе с видом благоразумной и деловой Эвелины Митчелл.

– Не смейте меня трогать меня! – возмутилась я, стараясь выпутать свою руку из жесткой хватки одного из мерзавцев, но, не обращая на это ни малейшего внимания, он втолкнул меня в первую попавшуюся комнату.

Внутри пахло дешевыми сладкими духами. В полумраке я разглядела большую кровать, заваленную подушками. Белые измятые простыни красноречиво намекали на то, что со мной случится. Развернувшись так, что волосы хлестнули по плечам, я попятилась назад, испуганно взирая на скалящихся мужчин.

 
Нейл Олсен плюхнулся в кресло, закурил и положил ногу на ногу, разглядывая свою давнюю знакомую, бывшую куртизанку Энн, которая пару лет назад благодаря связям с драконами стала хозяйкой публичного дома. Он сам иной раз пользовался услугами местных девушек и, кстати, всегда был щедр, но работа есть работа. Нейл привык выполнять ее на высшем уровне.

Он затянулся, с усмешкой выпуская вверх струю дыма и взглянул на Энн:

– Тянешь время? – разнуздано поправил шейный платок, ощущая, как страх Маклин пробуждает в нем низменные драконьи желания. – Зря, Энн. Все констебли этого квартала давно кормятся с моих рук. Но, если тебе хочется подольше побыть в моем обществе, я не возражаю. Но учти, я не люблю тратить время в пустую, поэтому мы придумаем какое-нибудь развлечение, – он снова затянулся, прищурив глаза от удовольствия.

– Господин Олсен… – дрожащим голосом прошептала Маклин, потому что один из крепких мужчин, ворвавшихся в комнату, уже достал нож. – Клянусь, я не знаю ничего про артефакт…

– Одна из твоих шлюх украла его у одного очень высокопоставленного дракона, милая. Этот дракон не любит, когда его обворовывают. Понимаешь, о чем я? – сигара дымила в его пальцах, пока он преспокойно наблюдал, как руку Энн прижимают к столешнице, и над ней заносят лезвие ножа: – Без пары пальцев ты не умрешь, детка, но считать деньги будет не так удобно.

– Пожалуйста… – взмолилась Энн.

Нейл с наслаждением вдохнул дым и бросил помощнику:

– Режь.

– Я скажу. Умоляю, господин Олсен! – завопила Энн.

– Слушаю, – дракон взмахнул рукой, показывая, что нож на время можно убрать.

– Я продала его.

Нейл покривился.

– Все-таки отрежь ей палец, Мэтти, – сквозь улыбку вымолвил он.

– Пожалуйста, нет… Артефакт еще здесь! Он на девчонке!

Нейл зажал сигару в зубах.

– На какой из?

– Которую вы вывели отсюда, господин Олсен!

Он вскинул брови.

– На той сладкой блондинке? – и поднялся, поправляя манжеты. – Заляпал где-то кровью, черт… Мэтти, не напомнишь сколько стоят мои рубашки?

– Целое состояние, господин Олсен, – пробасил тот.

– Тогда стоит ли мне обчистить тайник моей любезной знакомой? – он перевел взгляд на притихшую Маклин.

– Я отдам все, что есть, – верно истолковав его взгляд, согласилась она.

– Потрясающая сговорчивость, – Нейл бросил окурок на ковер и затушил мыском идеально начищенного ботинка.

Заложив руки в карманы брюк, он вышел из будуара Энн, прошелся по балкончику второго яруса, наблюдая как на первом этаже свирепствуют его ребята. О, ему определенно нравилась их работа.

Насвистывая, он медленно пошел вдоль перил, ориентируясь на уже хорошо знакомый аромат белобрысой вертихвостки. Верно определив комнату, в которую ее затащили, он услышал, как оттуда доносятся стоны блаженства. Что ж, видимо, она пытается отработать право жить до самой старости. Не такая уж она и глупая. Впрочем, у Олсена не было желания присоединиться. Он не любил делиться.

Толкнув дверь, он вошел внутрь и озадаченно застыл.

Разумеется, он был существом крайне собранным и практичным, но теперь, кажется, слегка растерялся: на полу лежали двое из его команды – отъявленные подонки, надо сказать – и тихо скулили. В спине одного из них торчала спица, рядом с другим валялась окровавленная кочерга.

– Только не говорите, что она вас отделала, – его губы изогнулись в усмешку.

А вот это интересно.

Он подошел к тому, кто стал похож на ежа с торчащей из спины спицей и рывком вырвал ее, разглядывая крючок на конце.

– Это ж надо, – произнес он озадаченно. – И куда делась эта талантливая дикая потаскуха?

Нейл приподнял за волосы голову другого полумертвого мужика и заглянул в его глаза:

– Куда она делась, я спрашиваю?

Получив в ответ какое-то мычание, он поднялся, подошел к портьерам, распахнул их и увидел, что створки окна открыты.

– Ах, ты маленькая сучка, – сощурился он, облокачиваясь ладонями на подоконник.

Он втянул носом запах солоноватого из-за близости моря ветра и облизал губы. Ну, теперь это дело чести. Даже, если крошка сменит тысячи личин, он знает ее запах. Он ее найдет.

Равнодушно переступив через лежащих мужчин, он снова вышел на внутренний балкон, быстро сбежал по ступеням на первый этаж. Схватив одну из девочек, которая размазывала по лицу слезы, он толкнул ее на диван и присел перед ней на корточки:

– Мне нужно имя. Девчонка. Около двадцати лет. Красивая. Белобрысая.

– Здесь много таких… – дрожащим голосом перепугано произнесла девушка.

– Таких – нет. Подумай хорошенько. Глаза зеленые, белая кожа. Смотрит, как невинный ангел.

Куртизанка огляделась, пытаясь сравнить описанный Олсеном образ с теми девушками, что попадались ей на глаза.

– Среди новеньких не было блондинок.

Он резко поднялся. Нейл ненавидел ощущение беспомощности. Обычно он не допускал ситуаций, в которых оказывался дураком.

Вернувшись к Энн, которая все еще сидела за столом и, кажется, вполне успокоилась, он склонился к ней и холодно произнес, глядя в ее глаза:

– Имя и настоящая внешность этой девки.

– Я не знаю ее имени, господин Олсен, – заблеяла она. – Эта дама искала здесь девушку для своего господина. Для дракона.

– Внешность.

– Стройная, хрупкая, светлые волосы и серые глаза. Молодая. Ну, такая… обычная. Говорила, как леди. При деньгах. Сказала, что ее хозяин очень богат.

Нейл резко разогнулся.

Щелкнув пальцами, он бросил:

– Мэтт, пусти по следу своих людей. Пусть рыщут до тех пор, пока не найдут. Землю пусть роют. Достать мне ее.

Здоровяк Мэтти, обожающий своего кровожадного господина, заулыбался.

– И не перегибай, – вымолвил Нейл, видя с каким рвением Мэтт воспринял его слова.

Олсен снова достал сигару. Черт, он вообще-то собирался бросить эту пагубную привычку. Скоро у его младшей сестренки свадьба, и ему придется вести ее под венец. Она не любила, когда от него пахло куревом, но… что поделать? Олсен сжал сигару зубами и с наслаждением закурил вновь.

***

Прижавшись спиной к кирпичной стене, я тяжело дышала после бега. Стоя в узком проулке, я с опаской озиралась по сторонам. Все-таки квартал Водяных лилий – это не место для приличной девушки. Особенно, для девушки в таком наряде. Я придирчиво оглядела себя – слишком откровенно для городских прогулок, и… моя грудь пышно таращилась из корсета, обрамленная игривым черным кружевом.

Я снова вжалась в стену, чувствуя, как тревожно бьется сердце в груди. Драконий артефакт все еще скрывал мою настоящую внешность так, что ни одного признака прежней Эвелины Митчелл ни осталось даже в весьма сильном приближении. Что уж говорить, испарилась даже моя сумочка с деньгами. Впрочем… вскинув руку, я с изумлением обнаружила подаренный лордом Лесли браслет. Приблизив руку к глазам, я рассмотрела великолепно ограненный сапфир. Скорее всего, лорд поставил печать своей магии. Очень сильной магии.

Мне нужно было преодолеть пару улиц и мост, чтобы оказаться по другую сторону пролива в самом благонадежном месте на свете – районе Драконьих троп, где располагался дом лорда Лесли.

Пожелав вернуть свой настоящий облик, я прикрыла веки и всеми силами души взмолилась, чтобы это поскорее случилось. Прежняя Эвелина Митчелл, потрепанная и напуганная, с дамской сумочкой в руке, заняла место белокурой куртизанки. Воровато оглядевшись по сторонам и убеждаясь, что моему перевоплощению не было свидетелей, я облегченно выдохнула. Пошарив по шее, я поняла, что артефакт все еще скрыт магией и не просто невиден, его невозможно даже коснуться.

Выскользнув из переулка, я направилась в сторону стоящего неподалеку кэба. Вскоре извозчик доставил меня до здания парламента, и я вбежала по ступеням, кинулась по коридорам и лестницам, устланным красными коврами, чтобы перехватить лорда Лесли у дверей парламентерской комнаты.

– Милорд… ваша светлость… – я беспардонно протискивалась к нему против хода толпы.

Сердце у меня радостно застучало, и, наконец, я ощутила себя в полной безопасности, когда спокойный взгляд Александра Маккейна остановился на моем лице. Дракон стоял в обществе других лордов, наблюдая, как я тороплюсь поскорее до него добраться. Едва я оказалась рядом и раскрыла рот, он покачал поднятым вверх указательным пальцем. Этот знак означал – не вмешивайся, Эви. И я, наконец, посмотрела на джентльменов, которые обступили моего дракона. Один из них – лорд Беррон. Мрачный, суровый и весьма пугающий мужчина, который, казалось, утратил свой драконий лоск вместе с левой рукой, вместо которой теперь красовался затянутый в черную перчатку протез. Волосы он носил оскорбительно короткие, едва достигающие плеч.  Черный длинный редингот, совершенно не по драконьей моде, подчеркивал его внушительной ширины плечи. Вполне в духе главного имперского дознавателя.

Второй участник беседы – лорд Флеминг, один из советников императора, жестокий, хладнокровный и решительный аристократ, имеющий влияние при дворе, способное спорить с влиянием рода Лесли. Флеминг переступил порог сорокалетия, но, как и всякий дракон был подтянут, красив и силен. Жесткие складки у тонкого рта, презрительно-холодный взгляд светло-голубых глаз подтверждали то, что этот мужчина был крайне высокомерен.

Эта странная компания, которой совершенно точно не было и не могло быть в расписании его светлости, заставила каждую жилку в моем теле зазвенеть от напряжения.

–  Маккейн, это дело не терпит отлагательств и требует полной конфиденциальности, – долетел до меня обрывок фразы лорда Флеминга. – Другие ваши дела подождут.

Я содрогнулась. Нечасто при мне лорда Лесли называли просто по фамилии.

– Тогда попрошу в мой кабинет, – отозвался он, внушая мне успокоение своим невозмутимым видом. – Эви, – кивнул мне, разрешая следовать за ними.

– Мы рассчитывали на разговор без посторонних, – хрипло произнес Беррон, скользнув по мне хмурым, недружелюбным взглядом.

– Эвелина Митчелл – мой личный секретарь. От нее у меня нет секретов. Если вас это не устраивает, мы можем на этом закончить, – холодно произнес лорд Лесли.

– Что ж, – усмешка искривила губы главного дознавателя, сделав его хищное лицо и вовсе отталкивающем.

Прежде, чем мы вошли в кабинет его светлости, Беррон добавил: 

– Значит, госпожа Митчелл с нами до конца.

Не хотелось бы уточнять, до какого именно.

– Вы действительно так доверяете вашему секретарю? – спросил Флеминг, усаживаясь в кресло.

Я заняла секретарский стол и взглянула на лорда Лесли.

– Всецело.

Беррон не торопился садиться на свое место. Он прохаживался вдоль книжных полок у стены, разглядывая трактаты по экономическим наукам, которыми увлекался мой работодатель. На мою улыбку он ответил хмурым взглядом. Лорд Лесли лишь лукаво прикрыл веки, мол, не обращай внимание на этого сноба.

– Не против если я поставлю завесу тишины? – спросил Беррон, постоянно возвращая мне взгляд, будто нутром ощущая, что я скрываю какую-то тайну.

Ох, этот суровый мужчина, кажется, был наделен способностью видеть все пороки человеческой души.

– Разумеется, – лорд Лесли взмахнул пальцами с аристократической щедростью.

Легкие золотые икры посыпались из кончиков пальцев главного дознавателя, и в воздухе загорелась округлая руна тишины. Неплохое исполнение, отметила я. А затем мы с Берроном вновь столкнулись взглядами, и я поджала губы, ощущая себя преступницей. Не прознает ли он, что некий драконий артефакт висит у меня на шее?

– Итак, – протянул лорд Лесли: – Что привело вас ко мне?

– Пропажа одного очень ценного артефакта, – Беррон взял в руку какую-то статуэтку, повертел перед глазами: – Этот артефакт принадлежит императорской семье и является одним из пяти защитных артефактов империи. Утрата его даже на некоторое время может повлечь серьезные последствия.

Флеминг положил ногу на ногу и устало подпер кулаком щеку.

– Дело осложняется тем, что сведения о пропаже стали известны некоторым заинтересованным родам, и на артефакт ведется настоящая охота, – сказал он. – Глаз дракона способен менять внешность его обладателя.

– Интересно, – потер гладкий подбородок лорд Лесли. – Как так вышло, что он пропал?

– Досадное недоразумение, – ответил Флеминг.

Беррон хмыкнул, поставил статуэтку на место и развернулся к нам:

– Называйте вещи своими именами, советник. Ваш венценосный ученик не усвоил ни одного вашего урока, надрался в стельку и потерял артефакт в трусах у какой-то потаскухи.

  В какой-то момент мне захотелось прервать беседу и заявить, что артефакт у меня. Но хмурый наполненный подозрительностью взгляд Беррона, снова и снова возвращающийся к моему лицу, вынуждал молчать. Разумнее дождаться пока посторонние драконы уйдут.

– Какие именно рода ищут артефакт? – спросил Лесли.

– Есть основания, что к делу подключился господин Олсен, – со свойственной драконам манерностью заявил Флеминг. – Вы его знаете?

– Проклятье, – прошипел Лесли. – Красный дракон. Полукровка, – вымолвил он.

Повисло молчание.

Разговоры о древних артефактах были не столь пугающими, как вольные беседы о полукровках. Обычно их истребляли еще в младенчестве. Иметь в роду полукровку, значит, навлечь позор на этот род.

– Значит вам не стоит объяснять, насколько все сложно, – нарушил тишину Беррон. – Олсен не имеет титула. Он долгое время провел в Аньяре на войне и… выжил. Он вернулся в лоно своего рода три года назад. Того самого, с которым вы планируете породниться.

– Он действует в интересах лорда Хэмилтона? – вся безмятежность сбежала с лица Лесли, и он нахмурился.

– Это нам неизвестно.

– Хотите сказать, что мой брак под вопросом? – криво усмехнулся лорд.

– Для такого блистательного джентльмена с хорошим будущим и безупречной репутацией странно связывать свою жизнь с подобным семейством. Я понимаю, какие вопросы вы хотите решить этим, но, боюсь, император будет крайне недоволен подобным решением. Объединение таких родов, как ваш и Хэмилтонов, может оказаться фатальной ошибкой на фоне пропажи артефакта, обладающего огромной защитной силой, – вымолвил Флеминг.

– Значит, я под подозрением? – поджал губы лорд Лесли.

– Пока еще нет, – без эмоций произнес Беррон. – Но вы, определенно, снимите всякие подозрения, в том числе с рода Хэмилтонов, если найдете и вернете артефакт. Но есть нюанс. Глаз дракона был похищен одной из куртизанок дома удовольствий в квартале Водяных лилий.

– Кажется, эта дура надела его себе на шею, – пояснил Беррон. – На людей артефакт действует иначе, проникает внутрь, сливаясь со слабым человеческим телом. Извлечь его можно только одним способом, – и он похабно усмехнулся: – Убив носителя.

Меня затошнило. Прикрыв рот тыльной стороной ладони, я дрожащими руками налила себе воды из графина. Пока я пила, судорожно глотая, мужчины озадаченно на меня смотрели.

– Прошу прощения, – вновь заняла свое место за секретарским столом: – Жарковато сегодня.

– Полагаю, след артефакта затерялся? – спросил лорд Лесли.

– Да, – ответил Флеминг. – Трудность в том, что Олсен опережает нас на несколько шагов.

– Если бы я знал, кто руководит им… – хищно протянул Беррон, сжав свою механическую руку. – Полагаю, вы окажите нам всяческое содействие в этом щекотливом вопросе. Уверен, скоро артефакт будет найден.

Проходя мимо меня, главный дознаватель вдруг склонился над моим столом, облокачиваясь на него ладонями, и втянул носом воздух. Его темный, проницательный и холодный взгляд заставил меня побледнеть:

– Красивый браслет, – он внимательно посмотрел на мои руки. – Цвет камня подходит к вашим глазам, – и неприятно усмехнулся: – До встречи, госпожа Митчелл.

О, нет. Надеюсь, я с ним больше никогда не увижусь.

***

Господин Олсен переступил через распростертое, едва трепыхающееся на полу тело.

Ох, Нейл чертовски устал за этот день, и ему дьявольски не хотелось быть плохим. Но что поделать? Он сел в кресло, закинув ногу на ногу и закурил, наблюдая за тем, как человек, постанывая, ерзает по паркету.

– Не стоит так утруждаться, господин Мейлз, – сказал он, выпуская струю дыма в потолок. – Я же только начал. Будет хуже, если вы подниметесь.

Нейлу было скучно. Избивать горожан – это последнее дело, но больше, чем глупость он не терпел несговорчивость. Если он приказывает – это надо исполнять. Если ему нужна информация, он ее добьется. Так к чему терять время?

– Кто именно вас нанял, Мейлз? Ну же, – поглядывая на свои сбитые костяшки, невинно поинтересовался Нейл.

Красный дракон ценил боль, как ценил и удовольствия. Но боль была роднее.

Он вдруг вспомнил себя девятилетнего, и первое обращение в дракона. Это было похоже на маленькую смерть. Дьявольски болезненную. Но если бы он не обратился, ищейки его доброго дядюшки нашли бы его и прикончили. Полукровки обычно утрачивали способность к обращению, но Нейлу, на удивление повезло дважды, он был способен обращаться и имел редкую кровь красного дракона. Его мать пыталась бежать вместе с ним и отцом, но ее настиг Хэмилтон, и с тех пор Нейл ничего о ней не слышал. Разумеется, он понимал, что ее уже нет в живых. Его отец спрятал его в человеческом приюте при храме, где его жизнь до девятилетнего возраста была сущим адом. Его красные волосы и глаза были отличным поводом для издевательств. Бледное лицо, гибкое тело, тонкие человеческие пальцы – он был отличной мишенью для острот. И мальчиком для битья. Кажется, в его теле не было ни единой целой кости. А в девять он случайно обернулся, и, конечно, из приюта его выставили. К тому времени его отец, работающий словно вол на приисках и пристрастившийся к алкоголю и играм, меньше всего походил на заботливого папочку. Посчитав Нейла больше драконом, чем человеком, он отправил его к Хэмилтону, прямиком в лапы смерти. И что же случилось после?

Сидя в кресле в мрачной комнате перед избитым человеком, Олсен задумчиво курил, вспоминая прошлое.

Его, трясущегося рыжего мальчика, хнычущего и отвергнутого всеми, представили перед императором, чтобы решить его судьбу. В тот день, юный Нейл Олсен увидел своего дядю, от которого прятался всю жизнь и его императорское величество, Константина Алейского, белого дракона, чьи седые волосы были длинными и блестящими, словно струящееся жидкое олово. И император дал Хэмилтону право самостоятельно распорядиться племянником: «Вы избежите позора, если будете держать мальчишку в узде. Я не желаю смерти красному дракону. Его кровь такая редкая, что это стало бы преступлением. Но, если он перестанет быть покорным, в вашем праве уничтожить его». С тех пор Нейл сознавал, как хрупка его жизнь.

Он вечно раздражал своего дядюшку и люто его ненавидел. Будучи необразованным, несдержанным и глупым, он вел себя так, как хотел, и был вечно избит. А после его отослали в Аньяр, где все его существование свелось к банальному выживанию. Став помощником некого барона, он прошел все тяготы войны и был три раза тяжело ранен. В шестнадцать он стал командиром штурмового человеческого отряда, дважды терял весь состав, чудом оказываясь единственным выжившим.

Разумеется, Нейл не был хорошим парнем. О, десять лет в Аньяре превратили его в психа и изощренного убийцу. Теперь он мог с тоской вспоминать, каким невинным мальчиком был в девять, и какие красочные видел сны. Но со времен Аньяра ему снилась только кровь. Выпивка, женщины, курево – единственное, что облегчало его жизнь.

В двадцать пять, когда он получил приказ вернуться в Элхорн под присмотр Хэмилтона, он почувствовал, что желает мести. И месть его была бы очень кровавой, если бы мирная жизнь не ударила его наотмашь, вышибая из его головы животные порывы. Олсен оказался в столице, которую едва помнил и едва узнавал. Здесь жили аристократические рода Элхорна, гуляли прекрасные барышни, все цвело и пахло. И Олсен захотел здесь задержаться. Но гнет рода Хэмилтонов все еще довлел над ним.

Сейчас Нейл был относительно свободен, и даже вхож в семью.

Его чудесная сводная сестричка, милая драконица Эмилин, при виде него, кажется не смела дышать. Хэмилтон планировал заключить хорошую сделку, выдав ее замуж, но Нейл видел, как Эмилин, скромная и сдержанная девушка, постоянно ищет с ним встреч. Одинокая, воспитанная няньками и проповедниками, как и любая богатая аристократка, она чувствовала в сводном брате силу, энергию и запрет, который откликался в ее душе. Кажется, она и впрямь хотела с ним подружиться.

При мыслях о ней Нейл усмехнулся. В этот момент раздался болезненный стон господина Мейлза, и Олсен вернулся в реальность.

– Не заставляйте меня быть бессердечным, – протянул дракон. – Я сегодня совершенно не в духе.

Он поправил рукава своей рубахи, докурил и смял сигару о подлокотник.

– Кажется, господин Мейлз, вы не оставили мне выбора.

– Пожалуйста… – протянул тот.

О, сколько раз Нейл слышал подобные мольбы. Он был глух и безразличен к ним. Уже очень давно.

Поднявшись, он подошел к Мейлзу и игнорируя его вопли, размашистым ударом ноги перевернул его на спину и прижал подошвой его горло.

– Последнее слово, господин Мейлз? – спросил он, приподняв руку и бережно подув на свои разбитые костяшки. – Как в таком виде я покажусь перед сестрой, вы подумали? – раздраженно цокнул он языком. – Имя?! – зарычал и весомо надавил своей жертве на горло.

– … лорд Флеминг… – просипел несчастный, – … молю, не убивайте…

Олсен убрал ногу, а затем подошел к ковру и долго оттирал подошву от крови.

Он был до страшного брезглив. Удивительно для того, кто прожил среди грязи и крови десять лет.

– Интересно, – пробубнил он. – Сильные мира сего уже в игре. Что ж, тем интереснее.

– Вы знали, что у вашей невесты есть такой скелет в шкафу, милорд? – осведомилась я, лишь в последний момент почтительно скрывая сарказм.

Мы с лордом Лесли остались наедине, и он задумчиво наблюдал, как движется секундная стрелка настенных часов. Его черные брови были сведены к переносице, а руки скрещены на груди. Кажется, произошедшее здорово испортило ему настроение.

– Да, я знал, что Олсен существует. На его счастье, в нем пробудилась кровь красного дракона. Изначально род Хэмилтонов славился родством с красными, но много поколений они производили только черных или белых драконов.

– А в чем ценность… гм, красных?

– Во многом, – лорд Лесли скосил на меня взгляд. – Ну, например в том, что он верток и хищен. При обращении он гораздо меньше черного, но, определенно, опаснее. У него плотная броня и длинные, острые когти. А еще магия, красные обладают несокрушимой силой огня. На войне Олсена прозвали «поставщиком покойников». Он убил так много людей… гм, я думаю, что пару сотен он просто сожрал. Особенно, юных неопытных девушек.  Он жесток и крайне опасен.

– Девушек, милорд? – опешила я.

– Ты знаешь истории про девиц и драконов, Эви?

– Кхе… – покашляла я в кулак, скрывая смущение. – Про сладость крови и дурные драконьи привычки?

Лорд Лесли тихо рассмеялся.

– Ну, примерно так. Раньше люди отдавали на откуп драконам девственниц. Некоторые любили ими полакомиться. Говорят, кровь юных прелестниц наделяет дракона большой физической силой.

– Фу, милорд.

Лесли утробно, по-драконьи рассмеялся.

– Объясните мне, пожалуйста, – спросила у него, – почему Олсена просто не остановят? Лорд Беррон мог бы арестовать его.

– К чему такие сложности? Этот дракон идет по следу лучше любой ищейки. В упорстве ему не занимать. Рано или поздно он найдет того, кто завладел артефактом и… возможно сделает грязное дело, чтобы его извлечь. Ведь никто не хочет пачкать руки. Представь только, Эви, что будет, если артефактом завладеет человек? М? – его черные глаза обратились ко мне. – С ним придется возиться, дожидаясь его смерти. В Элхорне запрещено убивать людей, даже если в их сердце застрял древний артефакт, обладающей безграничной властью. Олсен может эту проблему решить. Он не боится мокрых дел, понимаешь?

– Это… это чудовищно! – подскочила я за своим столом: – Милорд, вы должны в это вмешаться!

 – Эви, на меня пали подозрения, – вымолвил он. – Боюсь, я должен быть очень осторожен. Гм, – он вскинул взгляд. – Не суйся пока в квартал Водяных лилий. Я дал тебе выходной на сегодня, – и его глаза сощурились: – Зачем ты, вообще, меня искала?

Он был слишком чуток и хорошо меня знал, чтобы не распознать мои неумелые попытки скрыть правду.

– Я…хотела взять выходной.

– Еще один? – нахмурился дракон.

– Взамен сегодняшнего, – и сглотнула под его пристальным недоверчивым взглядом. – Чувствую себя уставшей. Хотела бы проведать сестер и родителей. А сегодня я в вашем полном распоряжении.

Лорд Лесли вздохнул, убрал от лица пряди черных волос.

– Хорошо, Эви. Тогда проверь мои бумаги и навести архитектора на стройке. Я выделил деньги на строительство водонапорной башни. Нужно проверить, что они используются по назначению.

– Отлично. Я все сделаю.

Почему такой исполнительный и преданный работник, как я, ничего не рассказала его светлости об артефакте? Не потому ли, что я абсолютно ничего для него не значила? Я всего лишь человек. Жалкий человек, которого можно поменять на другого. Работник. Если выбор лорда Лесли станет между интересами империи и моей жизнью, выберет ли он меня?

– Что будем делать с артефактом, милорд? – спросила я, помрачнев.

– Для начала я встречусь с лордом Хэмилтоном.

Лорд Лесли пошел к выходу, а сердце у меня принялось судорожно сжиматься, потому что я внутренне металась между желанием раскрыть ему правду и молчать, как покойница.

– Милорд! – это сорвалось у меня с языка прежде, чем я успела подумать.

Дракон обернулся, обеспокоенно сощурившись.

– Да, Эви?

– Удачи.

Улыбка лорда Лесли вынудила мое сердце сделать кульбит. Через секунду дверь за драконом закрылась.

Встряхнув головой и отгоняя наваждение, я принялась за работу, однако, все валилось из рук. Я, кажется, была на грани жизни и смерти, едва ли сознавая, что грань эта истончается с каждым мгновением. Стоило мне вспомнить хищное лицо, жуткие алые глаза и вихры красных волос Олсена, внутри все трепетало. Этот дракон пугал меня до спазмов в животе. Он просто редкостное чудовище. Уверена, лорд Лесли с ним разберется в скором времени, а до тех пор мне лучше держаться от него подальше. Так далеко, как только возможно.

Переместившись к столу моего господина, я взгромоздила на столешницу амбарные книги, как вдруг послышались шаги на входе и звонкий женский голосок:

 – Добрый день!

Я развернулась и оглядела гостью. Красивая хрупкая девушка с каштановыми волосами и милым бледным лицом была одета в платье, сплошь состоящее из рюшей и лент. Увидев меня, она смущенно захлопала глазами.

– Прошу прощения, – сказала незнакомка, складывая на животе руки, затянутые в кружевные перчатки, – я заглянула поздороваться с лордом Лесли.

За ее спиной с равнодушно-жеманным лицом высилась мужеподобная дама средних лет. Ее ленивый взгляд скосился на меня, а губы неприязненно поджались. 

– Меня зовут Эмилин, – представилась милая гостья, вновь завладевая моим вниманием. – Я леди Хэмилтон. А это Коди, моя компаньонка.

Коди с безразличным вдохом взглянула на часы, желая, наверняка, побыстрее уйти, убрала черный в тон ее одежде зонт подмышку и проговорила низким контральто:

– Передайте лорду наши приветствия.

– Вы разминулись, – сказала я, разглядывая невесту своего господина. – Но милорд как раз поехал навестить вашего отца. Думаю, вы можете застать его в вашем доме, если поторопитесь.

Коди, кажется, воспылала ко мне благодарностью. Впрочем, ее лицо тотчас стало непроницаемым.

– Какой стыд держать рядом человечку, – сказала она. – Знаю, как эти девицы любят окучивать богатых джентльменов. Рядом с драконами они теряют всякую нравственность. Женщине не пристало работать в доме холостого мужчины и проводить с ним все свое время. Разве вам, в вашем возрасте, не пора обзавестись мужем и детьми?

Я молчала, не зная, как ответить на эту провокацию. К счастью леди Эмилин спохватилась раньше.

– Пожалуй, нам не стоит отвлекать госпожу Митчелл от дел, – благоразумно заявила она. – Мы поторопимся, чтобы застать лорда Лесли, – она позволила себе кивок, хотя вовсе была не обязана.

Очень великодушно для аристократки.

***

Я с трудом перешагнула через щель между досками, прижимая к груди блокнот, и поторопилась к архитектору, который влез почти под самый купол башни, на который щедро пожертвовал деньги лорд Лесли. Убедиться в правильности трат – это последнее дело на сегодня. Зажав карандаш губами, я поднялась выше, слыша отовсюду крики рабочих и стук молотков. Заметив господина Фьезо, я поторопилась к нему, перебираясь по строительным лесам.

– Господин Фьезо! – окликнула архитектора, теряя карандаш, который упал вниз, ударяясь о перекладины. – Черт.

– Госпожа Митчелл? О, Всевышний, зачем вы сюда залезли?

Фьезо, высокий пожилой мужчина, окинул меня потеплевшим взглядом.

– Вам не стоило так утруждаться, – сказал он. – Это может быть опасно.

– Я с проверкой вместо его светлости, – произнесла я сухими губами, стараясь не смотреть вниз, так как голова начала кружиться. – Не могли бы мы спуститься? Я несколько боюсь высоты.

Я заметила, что солнце уже клонилось к закату. День был адски длинный и напряженный: начиная от чудовищной встречи в квартале Водяных лилий до знакомства с невестой Александра Маккейна. Было бы, вообще, смешно, если бы я отсюда свалилась и разбилась насмерть. Обхохочешься…

… о, проклятье…

Доска под моей ногой подозрительно хрустнула, а в следующую секунду я провалилась, пару раз ударилась спиной и боком о перекладины и повисла на какой-то доске, схватившись за нее руками. Браслет подаренный лордом Лесли натянулся у меня на запястье, зацепившись за гвоздь. Заболтав ногами, я тихо вскликнула.

– Госпожа Митчелл, держитесь! Ради всего святого! – послышался перепуганный вопль архитектора.

Это было нелегко.

В голове промелькнула чудовищная мысль – и ведь никто не узнает, что на мне древний артефакт. Или это установят посмертно? Черт, ведь я никогда не задумывалась о завещании. Неужели пора?

– Падаю! – завопила я, чувствуя, как разжимаются пальцы. – Помогите!

На лесах случилась толкучка, потому как спасать несчастную барышню бросились сразу все рабочие и побледневший Фьезо, седая макушка которого мелькала, словно поплавок над водой.

Эх, балбесы…

– Ы-ы-ы… – мой перепуганный вой был настолько истошным, что, наверняка, мне за него сделалось бы стыдно, если бы я осталась жива.

Но сейчас я готовилась пробить собой земное ядро, как минимум.

Пальцы соскользнули, браслет порвался на звенья, и я полетела вниз. Зажмурившись, я забарахталась в воздухе, ощущая, как замирает дух.

Конец.

А ведь я была так молода.

Внезапно собственное платье решило убить меня вперед тверди камня и бешеной скорости, на которой я летела. Оно впилось в горло и грудь. А затем меня подбросило вверх. Что-то горячее и твердое обхватило меня кольцом и сжало так, что из меня с писком вышел воздух, и я задохнулась и вцепилась похолодевшими пальцами в огромную драконью лапу.

Шляпку сорвало, и шпильки посыпались из моих волос – огромный дракон нес меня в когтистой лапе, а я висела, словно квашня, распахнув обезумевшие от страха глаза, потому что под нами проносилась столица Элхорна. Гигантские крылья хлопали, громкое дыхание раздавалось в груди чудовища, подвижное брюхо поджималось, а шипастый хвост вился по ветру.

Сердце у меня билось с поразительной частотой,  а голова кружилась от адреналина и эмоций.

Дракон не сбавлял скорость, и спустя несколько минут мы оказались в горах на западе столицы, и я поняла, что дракон планирует приземлиться. Подлетев к плоской вершине, поросшей травой, он довольно смело бросил меня на нее, и я покатилась, обдирая локти. Волосы, окончательно растрепались, подол юбки задрался, обнажая чулки, но я не находила сил подняться, а лишь глядела на гигантского прекрасного ящера, замершего в воздухе и ритмично двигающего крыльями. В лучах закатного солнца чешуя отливала кровью, а радужки зрачков сияли расплавленным золотом.

Он был прекрасен.

Наверняка, девственницы, которых скармливали таким великолепным, могучим существам, умирали прежде от эстетического экстаза.

Дракон зарычал, и я отползла чуть дальше, все еще глядя на него. Глядя так, будто готова отдать ему свое сердце. Прямо сейчас.

Я потеряла башмаки и была совершенно беззащитна, но взгляда от него не отводила.

Дракон забрался на выступ скалы. Огромные когтистые лапы заскрежетали по камню. Глядя плотоядно, он сложил крылья и приблизился, слегка пригибая шею и обнюхивая меня. Широкие ноздри зашевелились, а бока принялись ходить ходуном.

Я медленно встала на колени, потянувшись навстречу всем корпусом. И он потянулся.

Взгляд – вполне осмысленный – остановился на моем лице.

Узкая морда приблизилась, и я прикоснулась к ней рукой. Мои маленькие и светлые по сравнению с грубыми темными пластинами его чешуи пальцы ласково коснулись его челюсти, и я задохнулась от переизбытка чувств.

Только я и он.

Дракон и дева.

Он вдруг дернулся. Зарычав, вдруг попятился назад, а затем затрясся, извергая тонкие языки пламени.

Завизжав, я отпрянула, вновь падая на спину.

Зверь крутиться по земле, яростно рыча, а затем скуля, будто боль пронзает его вилами. Вся его чешуя идет черно-красной рябью. И мне вдруг тоже больно, кожа на груди горит жаром, словно от ожога.

Дракон крутится по траве, отчего травинки и куски земли летят во все стороны. А затем я слышу мужской рык. Могучие лапы становятся руками, шипастая спина – широкой мускулистой мужской спиной с гладкой алебастровой кожей. Вскоре на траве лежит просто обнаженный мужчина. Его лицо скрывают густые завитки ярко-красных волос.

Прижимая ладонь к «ожогу» на груди, я смотрю на него во все глаза, боясь заговорить. А затем он приподнимается и вскидывает голову – меня пронзает злой хищный взгляд алых глаз.

***

Когда он встал во весь рост, гибкий и бледный с красными длинными волосами и хитрым, хищным лицом, все во мне обмерло. Он был совершенно нагой, и, кажется, ему нечем было прикрыться, если только лопухом, что растут неподалеку. Но что за лопух скроет его… невероятную драконью мощь.

Это он. Тот самый дракон, что вчера отдал меня на растерзание своим подельникам. В моей голове билось его имя: «Нейл Олсен», а следом следовали характеристики: «Жестокий убийца», «Полукровка», «Красный дракон», «Тот, кто идет за артефактом».

Приходилось ли ему жрать или похищать девушек? Узнает ли он во мне девицу из дома терпимости?

Убьет?

– Интересно, – дракон прикоснулся к своей груди, на который шипел и пузырился только что проявившийся красный рисунок. – Это печать истинности. Как это, к черту, здесь появилось?

Его голос уже нагонял на меня страх. Переместив взгляд на свои лодыжки, затянутые в белые чулки, я быстро накинула на них задравшийся подол юбки.

– Спасибо, что спасли меня, – я поднялась и, подхватив юбки, заметалась по горной вершине. – Я у вас в долгу. Всего вам хорошего.

Святое небо, как отсюда спуститься?

– Может, хотя бы представишься? – раздался скучающий голос дракона.

– Эвелина Митчелл.

– Какая удача, – протянул он, пока я пыталась отыскать тропу. – Ты секретарь Маккейна. Как раз хотел записаться к нему на аудиенцию, когда увидел, как ты падаешь с той башни.

– Вам бы сперва найти портки, – процедила я с раздражением. – Обратитесь в дракона, помогите мне спуститься, и я попрошу для вас одежду у местных.

– Думаешь, мне легко это дается? – поинтересовался мужчина. – Малышка, я дьявольски устал. И мне нужна еда.

– О, – закатила я глаза, – только не говорите, что питаетесь невинными девицами.

Послышался мужской смешок, а затем раздался глухой удар, и я обернулась – мужчина лежал на траве лицом вниз, сверкая крепкой белой задницей.

Вот дела.

Признаюсь, первой моей мыслью было скинуть его по-тихому вниз со скалы, толкнув бесчувственное тело ногой.

– Чертов дракон, – прошипела я сквозь зубы, решительно топая к нему.

Перевернув его, я осторожно присела рядом, разглядывая его узкое лицо с выразительными черными бровями, длинными ресницами, подвижными тонкими губами и белоснежной кожей.

Монстр.

Уверена, он убил очень много людей. И, несмотря на свою божественную внешность – а она и впрямь производила неизгладимое впечатление – он был мерзавцем и негодяем. Вспомнить хотя бы, как он обращался с Маклин и жестоко отдал меня своим подельникам, разрешив повеселиться.

Мой взгляд скользнул ниже, на тяжело вздымающуюся грудь. На ней был обозначен круглый знак, в котором в вензелях и завитках стояла лишь одна буква – «Э». Что это такое?

Стянув с себя жилет и оставшись только в рубахе, я бросила жилет на мужские бедра, опасаясь даже смотреть в ту сторону. А затем я распрямилась, ощущая подозрительно усилившееся жжение в груди. Расстегнув верхнюю пуговицу, я оттянула рубаху и заглянула в вырез, потеряв дар речи. Между моих грудей алел такой же рисунок, как у Олсена, только с иной буквой. Меня клеймила позорная «Н».

Нейл.

Я похолодела.

Нет.

Не может быть.

Этого не бывает у людей.

Этого, вообще, не было уже много лет. Ни у одного дракона.

Истинность. Сильнейшая магия драконов. Предназначение их богов.

Мне нужно бежать. К чертовой матери. В леса, глухие селенья, в монастырь! Куда угодно!