Стражи 1: Начало пути

Привычный шум с тренировочных полигонов не отвлекал, наоборот, помогал сосредоточиться на своих мыслях. Командор с силой сжал подлокотники кресла и выпрямился. На рабочем столе перед ним лежал раскрытый дневник, его дневник. Он задумчиво провёл пальцами по написанным строкам и в который раз нахмурился. Почерк был определённо его, но он даже примерно не помнил момента, когда вносил эти записи. В голове образовывалась пустота, как только он силился вспомнить хоть что-то о происхождении этих строк.

— Бред какой-то, - коротко выругался и откинулся на спинку кресла. - Какие ещё четыре сотни лет, какая к демонам невеста, когда я это писал? - Он начинал злиться от безысходности и непонимания. - Почему мой сын всё ещё будет жив? Что вообще за…

Мысли прервались тихим скрипом открывшейся двери.

— Я не помешал, Вик? - из коридора в кабинет заглянула голова его старшего брата.

— Нет, заходи, - тяжело вздохнул командор, закрыл дневник и небрежным движением бросил в верхний ящик стола. Решил, что потом разберётся, дела государства сейчас важнее. Поднялся из кресла и устало потянул спину.

«Размяться бы сейчас на полигоне», - подумал отвлечённо и повернулся лицом к окну.

Уже хотел было предложить брату потренироваться вместе, давненько они этого не делали, но внутри внезапно начала нарастать тревога. Он поднял глаза поверх полигонов на белеющие вдали горы, пытаясь вслушаться в свои ощущения и всё ещё раздумывая над загадкой своего же собственного дневника.

— Знаешь, хотел спросить… - начал командор, но дыхание перехватило от внезапно пронзившей его грудь боли. Он опустил взгляд вниз — в глазах помутилось. Вдохнуть никак не получалось, тогда он попытался ещё раз и ещё. Пространство вокруг крутанулось и голову обожгло холодом, сознание начало опускаться в тёплую черноту. Последняя отчаянная мысль о возлюбленной жене промелькнула ярким лучом. Затем мир исчез, и его окончательно окутала тьма.

Было очень тёплое и светлое утро, проснувшийся город гудел суетой. Рабочие уже были на ногах и стремились в порт — кто-то спешил разгружать пришедшие ранним утром торговые корабли, некто, наоборот, загружал товар в дальнее плавание, а кому-то с утра пораньше вздумалось рискнуть и лишиться правой руки, украв у дорожной торговки фрукты себе на завтрак. 

Не смотря на прекрасную погоду, голубое небо, на проклятия торговки вслед убегающему голодному оборванцу, на возгласы в усадьбе, и даже не смотря на луч солнца, светивший прямо в лицо, Лана спала непробудным сном. Вчера у неё был праздник: она закончила обучение в школе Кенфорд с отличием и решила отоспаться за все те дни, которые ей пришлось просидеть за уроками.

Лане было семнадцать лет, а завтра должно было наступить еще одно знаменательное событие — ее восемнадцатилетие — возраст, в котором молодые люди вступают во взрослый мир и делают первые шаги по дороге жизни, направляемые своими влиятельными родителями. Будущее у наследников аристократических семейств было предрешено с младенчества, но Ланелия Лангоф старалась не думать о том, что выпадает на долю каждой леди высшего света.

Длинные русые волосы в беспорядке разметались по белоснежной подушке. Густые тёмные ресницы отбрасывали мягкую тень. Возможно, именно сейчас во сне, она была в одном из тех захватывающих путешествий по морю или горам, о которых ей хвастался её брат Габриель, посмеиваясь над тем, что она как всегда пропустила самое интересное. Просыпаясь и всё ещё находясь под впечатлением от сновидений, Лана улыбалась и сладко потягивалась, но одна только мысль о том, что ей придётся продолжать обучаться в институте для благородных девиц имени Леди Медисон, всякий раз приводила её в страшную грусть, а порой и в ярость. Так что последнее время пробуждение утром для неё стало мрачным и печальным. 

— Да что же это такое? Сколько можно спать? Лана! Вставай! – возмущалась леди Лангоф, врываясь в комнату с нетерпеливым и крайне недовольным видом. Мать открыла настежь окно, впустив звуки города в комнату, и потянула с дочери одеяло. - Почему горничная жалуется мне, что не может тебя разбудить. Зачем ты вынуждаешь меня это делать в то время, когда необходимо сделать все приготовления для предстоящей встречи в институте.

— Мама, ну мы же договорились, - пролепетала Лана, стараясь нащупать одеяло, исчезнувший источник тепла.

— Мы договорились, что ты поспишь дольше обычного, поможешь брату разобраться с мебелью в гостиной. К половине третьего мы поедем…

— Погоди, погоди. Я же тебе говорила и не раз, что к этой, как там её… миссис Розальде я больше никогда не поеду, - возмущалась Лана, поднимая себя с кровати, осознав, что спать ей больше не позволят.

— Она шьёт самые прекрасные платья в городе! Все хвалят её мастерство! - в сердцах восклицала старшая леди Лангоф. Затем уткнула руки в бока и уставилась на дочь с упрёком.

— Мама, а тебе никогда не приходило в голову, что я не люблю носить платья миссис Розальды? У неё очень редко можно встретить что-нибудь не ярко оранжевого и не розового цвета с цветочками размером с голову человека. Пора бы уже заметить, как я к ним равнодушно отношусь. И ещё я терпеть не могу, когда эта старая дама меня лапает и лепечет так, как будто я ее домашний питомец, - проворчала Лана и осеклась, поздно поняв, что бросила спичку в бочку с порохом.

«Сейчас начнётся».

— Всё! Без разговоров! После обеда сразу же едем к миссис Розальде! Я хочу, чтобы на приёме будущих учениц института ты затмила всех, к тому же там будет Хэйвард, - подвела итог беседе миссис Лангоф и вышла в коридор. – Приберись у себя в комнате, смотреть страшно, такого кошмарного беспорядка даже прислуга не должна видеть. Не забывай, что ты леди и должна быть опрятной, а то замуж никто не возьмёт. Спускайся завтракать! - прогремело уже на лестнице.

«Прекрасное утро прекрасного дня», - с грустью подумала Лана, созерцая развешанные на кресле и дверцах шкафа вещи.

Быстро разделавшись с уборкой в комнате, девушка надела своё повседневное платье и, подойдя к окну, увидела, как у ворот усадьбы несколько рабочих разгружают новую мебель для гостиной.

«И чем им старая не угодила?» - мрачно подумала Лана, от нечего делать пытаясь намотать на палец веточку плюща, протянувшуюся со стены усадьбы к подоконнику.

Она хотела было уже отойти, как её взгляд приковал лоскут моря, видневшийся среди высоких деревьев. Казалось, что оно так близко, но на самом деле было так далеко, почти недосягаемо для леди из высшего света. Белые птицы летали над волнами, играя друг с другом. Их крики были слышны даже здесь в комнате.

«Как море прекрасно! – восторженно подумала Лана, облокотившись на подоконник, и высунула голову из окна. Прохладный ветерок ласкал лицо и ерошил волосы. – Такое блестящее, такое таинственное, такое безконечное… Оно хранит так много тайн. Но в то же время море сурово, безпощадно, опасно».

— Совсем немного осталось до моего заветного плавания. Пережить сегодняшний день и долгожданная свобода! - сама с собой говорила Лана, не мешая светлым прядям волос свободно летать, подхваченными ветром. - Как же я хочу в море. В этот совсем иной мир, где перед лицом грозной стихии все равны. Никто не будет тебя попрекать простым платьем, поведением и уж тем более не станет навязывать женихов. Убежать бы куда-нибудь подальше отсюда и не слышать этих светских бесед, сплетен, - девушка вздохнула, ощущая, как тоска и благоговейный трепет переплетаются в груди.

— Эй, Лана! Убери немедленно голову из окна! Если вывалишься, то я не собираюсь твои мозги от дорожки оттирать! – недовольно прокричал кто-то внизу.

Дана закатила глаза. Кто же ещё может так интеллигентно просить её о чём-либо? 

— Габриель, если не нравится моя голова, то не смотри! – прокричала в ответ, не довольная тем, что прервали её мысли, успевшие улететь довольно далеко, а теперь ей пришлось вернуться в реальный мир. - Достал уже!

— Хватит ныть там! Живо спускайся вниз, помогать будешь. Отец просил тебя ещё вчера составить список, ты сделала это?

— Да, да, - промычала Лана.

— Живее спускайся!

— Уже бегу… придурок, – недовольно огрызнулась девушка, но всё равно решила убрать голову и спуститься вниз. Лишние споры с братом грозились испортить и без того паршивое настроение.

Выйдя на лестницу, она встретила свою бывшую нянечку Алоизу, протиравшую перила.

— Доброе утро, Лана. Ты сегодня так долго спала, я надеюсь, выспалась? – спросила пожилая женщина, ласково улыбаясь и делая неловкий реверанс.

— Доброе, Алоиза. Выспалась, но лучше бы ещё спала, - многозначительно ответила Лана, натягивая поверх легкого платья расшитую золотой нитью куртку, и спустилась на первый этаж.

— Доброе утро, леди, - поздоровалась молодая горничная. - Ваш завтрак ждёт в малой гостиной.

 — Благодарю, Элли.

«Как же быстро летит время, - подумала Лана, вспоминая милую Алоизу, которая, казалось, совсем недавно нянчилась с ней. Но она выросла, и нянечка ей больше была не нужна. – Моя бедная старушка».

Девушка всегда ощущала особую связь с нянечкой. Та была добра к ней, чтобы Лана не вытворяла, заботилась о ней, принимала ее такой, какой она была настоящей, со всеми ее идеями и недостатками. Алоиза хотела вернуться на родину в свой родной и зелёный Энчар Доин, заработав здесь золота, но из-за несчастья, случившимся с ее родными, ей некуда стало возвращаться.

«Мы сделали правильно, что оставили её и дали новый дом».

На обеденном столе малого зала она обнаружила свой завтрак. Со двора и из соседней комнаты раздавались звуки, какие бывают только при затаскивание мебели. Быстро проглотив несколько гренок с повидлом и выпив чашку горячего шоколада, Лана появилась в главной гостиной, заполненной людьми.

— Наконец-то. Вот и проснулась наша поздняя пташка. С добрым утром, дочь! – проговорил коренастый мужчина в военном камзоле, старательно заталкивая в небольшой кожаный портфель кипу пергаментов.

— Доброе утро, папа. Чем-нибудь помочь нужно? – спросила Лана, рассматривая занесённые в дом вещи, и тайно надеялась на отрицательный ответ.

— По-ока не нужно, возможно, позже, - задумчиво протянул мистер Лангоф. – Кстати, как тебе новая мебель? Мама старалась, выбирала, – спросил он уже удаляющуюся спину дочери.

— Это ещё с какой точки зрения посмотреть, - ответила та, обернувшись. – Мне кажется, - издевательски глянула на Габриеля, - что она очень тяжёлая. 

Старший брат, помогавший нести дубовый стол с чугунными ножками, сверкнул на неё гневным взглядом и прохрипел:

— Может быть, желаешь попробовать этот стол в виде своего головного убора, сестра? 

— Премного благодарна, - вежливо улыбнулась Лана, ощущая, что одержала очередную победу.

— Лана, ни в коем случае не забудь, что мама сказала тебе быть готовой к двум часам дня! - крикнул ей вслед отец, не поднимая головы от ещё одной кучи свитков, которую ему подавал управляющий.

— Эх, - тихо вздохнула девушка, - как же не помнить, плохое запоминается в первую очередь.

Уже в коридоре она услышала, как отец прикрикнул на Габриеля:

— Неси ровнее! Только попробуй задеть вазу! Командир Ампор мне дал правильный совет, чтобы я тебя немного погонял, а то совсем расслабился. Ты на моё покровительство не надейся, если нужно, я с тебя три шкуры спущу!

«Хоть это радует», - подумала Лана, услышав, что брат начал что-то возмущённо бормотать в своё оправдание.

Она поскорее выскользнула в сад по выложенной камнем дорожке, змейкой извивающейся среди обильной, но ухоженной растительности, и остановилась у калитки рядом с воротами. Редкий сорт плюща причудливо обвивал железные прутья.

За пределами усадьбы раскинулась знаменитая Роял стрит, которая спускалась к основной части Уест-Уортленда. Пройдя вниз по улице, можно было спуститься к целой сети улочек, вдоль которых возвышались дома. Через речные каналы были перекинуты изящные мостики. Но самым   главным, по мнению Ланы, достоянием города, конечно же, являлся порт со множеством кораблей.

«Прогуляться, что ли, - подумала девушка, поскорее отходя от усадьбы, чтобы не попасться на глаза зорким горничным или же матери. – Схожу-ка я к мистеру Морису, у меня ещё есть время, надо его как-то убить».

Лана в своё время не очень хорошо учила историю родного города, но Роял стрит знала, как свои пять пальцев. Дома аристократов, зажиточных горожан и придворных стояли по обе стороны улицы. У всех без исключения были палисадники с рядами пестрых клумб, декоративные заборчики или же высокие ограждения вокруг территорий. От всего этого великолепия рябило в глазах, и Лана поморщилась. В окне одного из домов, на подоконнике с нежно розовыми занавесками стояла герань.

«Когда-нибудь этот цветок свалится какому-нибудь счастливчику на голову», - подумала девушка, а услужливое воображение нарисовало ей богато одетого молодого человека с маленькой клумбой на голове. 

Лана усмехнулась. Кто же поднимет тебе настроение, если не ты сам?

Вскоре усадьбы и дома кончились. Из жилой части Роял стрит Лана повернула на главную, в которой было в два раза больше народу. В городе она мало кого знала. Круг её знакомых и приятелей в основном состоял из служащих порта, однокурсниц и профессоров кенфордской школы. Но больше всего ей нравилось проводить время в компании капитанов кораблей дальнего плавания. Эти люди, видевшие жизнь в других государствах, пережившие не одну бурю, привлекали её своей простотой, смелостью, они были интересны исключительно во всём: начиная от их знаний о других странах и заканчивая образом жизни.

Заложив ещё пару поворотов, Лана вышла к знаменитому не на одно королевство Великому Государственному Музею Уест-Уортленда. Гигантские стены, сделанные из самого дорогого в этой части света камня – магнорса, возвышались над всеми другими зданиями города. В музее не было ни одного окошка, только входные двери из наипрочнейшего металла с деревянными панелями по контуру.

«М-да, - подумала Лана, - выглядит скорее как тюрьма. Король не пожалел денег на такую охрану. Сюда луч света без разрешения не проникает, не то что человек. По-моему, надо быть полным безумцем, чтобы попытаться проникнуть вовнутрь, и последним самоубийцей, чтобы что-либо украсть оттуда».

— Здравствуйте, леди Лангоф! – звучно поздоровался с ней охранник на посту у входа в музей.

Лана обернулась и узнала Дэниела Рукфорта. Его красно-золотой мундир рядового королевской гвардии блестел всеми ниточками на солнце, и смотреть на него было больно. Лана отошла в тень колонны у дверей и поздоровалась:

— Добрый день, Дэниел. Вам не жарко стоять в форме на солнце так долго, ведь вы здесь с раннего утро до обеда? Я бы с ума сошла. 

— Как же не жарко? Ещё как жарко! Я сварился уже в десять утра. Не имею право покидать пост, юная леди. Вдруг, как только я уйду, музей кто-нибудь ограбит, и я не смогу наградить отчаянного смельчака своим мечём. Но вы не переживайте, моя смена скоро закончится, - ответил солдат, блаженно улыбаясь при мысли об отдыхе.

— Я желаю вам удачи. Вижу, вы очень бдительный страж и с вами лучше не связываться, - попрощалась Лана и уже собралась выйти на дорогу, как рядовой Рукфорт её окликнул:

— Леди Лангоф, а вы слышали, что говорили моряки в порту? Я там ненароком… - рядовой вдруг замолчал, словно раздумывая, следует ли говорить дальше.

— Нет, я ничего не слышала. Вчера у меня был выпускной в школе, и я не общалась с ними. Но странно, зная наш город, сегодня любая новость должна быть известна, если учесть с какой скоростью они у нас распространяются.

Солдат помрачнел и смутился, увидев у Ланы на лице живой интерес.

— Понимаете, леди, - замялся, видимо, в душе сердясь на свою болтливость, - в общем, об этом мало кому известно. Мне запретил об этом говорить лейтенант Лангоф, потому что сам король об этом узнал и…

— Ну, говорите же, Рукфорт, - заволновалась Лана, давая себе обещание сделать что-нибудь плохое Габриелю, - вы же знаете, я умею хранить тайны. К тому же я сейчас иду в порт и всё равно узнаю об этом. И если вы сейчас мне всё расскажете, то не заставите леди томиться в ожидании.

— Ладно, - решился страж, - вчера вечером вернулось грузовое судно капитана Сонмарса - «Блаженный Клавдий». Они сказали, что видели в море… - тут солдат расхрабрился ещё сильнее, видя волнение и тревогу в глазах девушки, - они сказали, что видели «Мальтазард».

Тревога в глазах Ланы сменилась страхом, заставившим сердце подпрыгнуть.

— О, «Мальтазард», - повторила ошеломлённо, - но ведь это же легенда не известно какой давности. Не может быть, чтобы они видели его, он же призрак.

— Тем не менее, - ответил шепотом Дэниел, сам начавший тревожиться из-за своего рассказа, - они так это рассказывали, что я им сам почти поверил. Но, скорее всего это неправда, - весело ободрился молодой человек, - потому что все моряки любят рассказывать небылицы и всякие приключения, которые придумывают на своих скучных работах исключительно от нечего делать.

— Ну знаете ли, Дэниел, - возмущённо вступилась Лана, - я достаточно хорошо знакома с этими людьми, чтобы им доверять. Они ещё что-нибудь говорили?

— Прошу прощения, леди Лангоф, - виновато качнул головой солдат, - но больше мне ничего не известно.

— Ладно, Рукфорт, до свидания и хорошего вам дня, - попрощалась Лана, - не переживайте о том, что рассказали мне тайну, я её надёжно сохраню.

— До свидания, леди Лангоф.

Лана вышла из тени музея и отправилась вниз по главной дороге в сторону моря.

— Здравствуйте, леди. Солнечный день сегодня, не так ли? – поздоровался с Ланой улыбчивый прохожий. Видимо, у кого-то было отличное настроение.

— Здравствуйте, - приветливо отозвалась Лана.

А погода с каждой минутой становилась всё теплее, на ярко голубом небе не было ни единого облачка, только ослепительно светился диск солнца, заставляя глаза слезиться. Лана с наслаждением вдохнула сладковатый с примесью морской соли запах и зажмурилась. Настроение улучшалось, а мысли о вечернем приёме и о будущей жизни были безпощадно вытолканы из сознания. Девушка решила, что грустить и злиться будет потом, точно не в такой солнечный и свежий день.

На маленьком, узком мостике, перекинутом через городской канал, Лану кто-то окликнул:

— Леди Лангоф! А я то гадаю - кто же это идёт впереди меня, сверкая своей красотой на всю улицу. И вспомнил, что существует только одно существо способное разливать неземной свет вокруг себя!

— Здравствуйте, Хэйвард, - ответила Лана и уныло вздохнула, даже не пытаясь скрыть своей досады. – Вы хотите узнать что-то важное? У меня очень мало времени.

— Почему сразу «что-то важное»? Разве я не имею право просто так с вами пообщаться? – с ослепительной улыбкой ответил парень вопросом на вопрос, приближаясь к Лане медленной, небрежной походкой.

— Имеете. Так, может быть, поскорее приступим к общению, - сказала Лана. Ей хотелось поскорее избавиться от Хэйварда, чтобы избежать его пафосных фраз, восхищенных возгласов и наконец-то добраться до порта. Информация о «Мальтазарде» разожгла нешуточный интерес.

— Хорошо, пусть будет по-вашему, милая леди, - мягко согласился тот. – Вы же сегодня вечером идёте в институт на приём?

«Ух, Творец Всемогущий, - взмолилась Лана, - сколько можно сыпать соль на рану? Как мне всё это надоело. Неужели никто не понимает, что я хочу учиться в «Оукстоне», а не в этой золотой клетке для тупых куриц».

Между тем она улыбнулась и ответила как можно сдержаннее:

— Да, я там буду.

— Прекрасно! Я бы хотел предложить сопровождать вас на танцах. Вы согласны? – спросил Хэйвард, подходя совсем близко, и сверкнул темными глазами из-под опущенных ресниц.

«Соблазнитель ты наш. Сохрани свои приёмчики для покорения сердец впечатлительных девиц», - мысленно хмыкнула Лана.

— Ладно, я пойду с вами, - ответила нехотя. Пришлось согласиться, а то Хэйвард в случае её отказа начал бы играть трагедию отверженного, которой предстояло бы затянуться до следующего вечера. Желание отвязаться от него буквально жгло, о последствиях согласия Лана решила подумать позже. Если вспомнит.

Разумеется, парень понял всё по-своему, решив, что перед его обаянием невозможно устоять.

— Вот и замечательно! – просиял Хэйвард. – Увидимся на вечере, Лана. Не вижу причин задерживать вас дольше.

Проследив за тем, как он скрылся за углом магазина обуви, девушка продолжила свой путь до порта в мрачных раздумьях.

«Выслеживал меня, наверное, от самого дома. Представляю, как мама с папой будут радоваться, когда узнают, с кем я пойду на танцы. Впрочем, ну и пусть. Хэйвард крайне настойчив последнее время, скорее всего заранее похвастался всем о том, что я уже согласилась идти на праздник с ним и расплакалась от счастья. Нельзя его недооценивать, за ним нужен глаз да глаз».

Потом Лана спохватилась, что у неё не так уж много времени на лишние размышления. Ускорив шаг, она вскоре оказалась перед воротами родного и горячо любимого «Порта Окланда». Горожан здесь оказалось мало, в основном только корабельные грузчики да матросы, сидящие в тени самодельных навесов.

— Добрый день, мистер Гентар, - поприветствовала девушка засыпающего привратника, который в ответ буркнул что-то нечленораздельное.

Прошла мимо ангара с лодками и нашла глазами невзрачный на вид домик с грязными окнами и кошмарно изодранным половиком у входа. В окне кабака мелькнул знакомый силуэт с подносом. 

«О, кажется, я не зря пришла», - ободрилась Лана, толкнула дверь и шагнула вовнутрь, брезгливо перешагнув коврик.

— Здравствуйте, мистер Морис, - поздоровалась она. Старый моряк с белоснежной бородой как обычно был в белом фартуке, с подносом в одной руке и тряпкой в другой. Именно таким он всегда и всплывал в её памяти.

— Э-э, Лана, - растянулся в радостной улыбке мужчина. Девушка просила его опускать официальное «леди», ей нравилось ощущение того, что она здесь свой человек. – Здравствуй! Ну, давай, сказывай, как поживаешь, как у родни твоей дела, твои делишки как?

— Дела у меня так себе, а с родителями всё нормально, - ответила Лана. – Может, я вас отвлекла от работы, зайду позже?

— Нет, я уже закончил, проходи, - заторопился старик, кинув грязную тряпку с другого конца комнаты в бочку с водой, положил поднос на стойку и предложил гостье стул. - Раз уж ты здесь, то давай поболтаем, а то у меня только ночью весело. Для начала объясни, почему дела у тебя так себе?

— Да не хочу я идти на этот дурацкий бал! В этом собственно и состоит вся проблема, - вспылила Лана, но взяв себя в руки, поспешно добавила: - Но давайте не будем об этой ерунде, а то я сейчас сгорю от злости.

— Хорошо, не хочешь о проблемах как хочешь, я и сам не особо расположен для этой темы. Давай о чём-нибудь другом, - последовал ответ. Старый моряк улыбнулся в белую бороду.

— Мистер Морис, - осторожно начала Лана, - расскажите мне о том, что видела команда капитана Сонмарса недавно в море.

Безпечное, простоватое выражение лица старика сменилось сначала удивлением, а потом страхом, в глазах блеснул огонёк, и моряк резко выпрямился.

— Об этом никто не должен знать! Откуда ты это знаешь?– воскликнул Кен Морис.

— Простите, но этого я вам сказать не могу, - ответила Лана, озадаченная поведением приятеля. 

Старик немного успокоился, нервно подергал бороду и промолвил:

— К нам пришёл королевский гвардеец и сказал, что наместник по поручению короля приказал не распускать всякое суеверие среди народа, а то накажут. 

— Но мне-то вы можете рассказать то, что вам доверили товарищи, мистер Морис, - сказала Лана и заглянула ему в лицо. Поднапряглась и сделала честные-пречестные невинные глаза. – Я уже пообещала одному человеку не выдавать его, а вас тем более не выдам, если вы расскажете мне подробности.

— Ладно, - смягчился старый моряк, вспомнив, что перед ним проверенный друг, которому можно доверять, - уж мне ли тебя не знать, а? Перед твоей очаровательной улыбкой невозможно устоять.

Тут же он стал серьёзным и начал рассказ:

— Вчера вечером я выходил из кабака, надо было одному пьянице занести «Шипучку», и вижу – причалил «Блаженный Клавдий». С него все выходят, я хотел поздороваться и зазвать к себе на выпивку, уже было направился к ним, но остановился, когда увидел их лица. На них застыло такое выражение страха, какого я в жизни не видел, - старик притих от воспоминаний, но потом продолжал. – Ко мне подошёл боцман Арчер. Смотрит на меня как-то странно и спрашивает мол, есть ли у меня свободный столик. Я ответил, что есть. В общем, зашли мы в кабак, расселись, я им предлагаю попить да поесть, они отказываются. Ну, я и не стал настаивать. Потом один из них говорит: «Не поверишь, старик, что мы видели». 

— А сам весь сидит и дрожит, руки в замок сцепил, чтобы не тряслись, взгляд такой мутный, как у рыбы. Мне как-то не по себе стало. А тот, что начал, продолжал: «Плывём мы по морю прошлой ночью, я сеть сматывал у правого борта, остальные тоже делом заняты были. Слышу какой-то плеск от меня за бортом, поворачиваю голову и вижу корабль. Как он подплыл? Такие огромные корабли мы за километры замечаем, а его борт от нашего отделяли всего пара метров! Я так и обомлел на месте, двинуться не мог. А на том судне ничего не светится: ни окон, ни фонарей на палубе, ни сигнальных огней на мачтах. Я сразу понял, что за корабль перед нами – «Мальтазард».

Лана почувствовала, как сердце начинает сжиматься, нервно поёрзала и замерла, превратившись в слух.

Мистер Морис рассказывал дальше:

— Ты же знаешь, я не особо-то верю во всякие такие басни, - мужчина задумчиво накручивал бороду на палец. - Не верил. В общем, я их упрекнул, почему они не отпугнули этот странный корабль-призрак. Ведь, возможно, там всего лишь один растерянный человек, который заблудился. Ну как в старой легенде про Блуждающий Якорь, ты наверное, знаешь ее, - дождавшись утвердительного кивка собеседницы, продолжил: - Матрос Дарук, который рассказывал, посмотрел на меня таким взглядом, дав понять, что я сморозил глупость и мой оптимизм сейчас совсем не к месту. 

«Ты думаешь, что на нашем месте ты поступил бы так, как предложил только что? – прошипел он. – Да ты был бы первым, кто убежит. На том корабле была команда. Когда я вгляделся в черноту, то разглядел силуэты, стоявшие у борта. Тьма была непроглядная, фонари потухли, как только они приблизились. Не могу сказать точно, но, по-моему, их там было человек шесть, хотя я сомневаюсь, что это вообще люди. Их корабль проплыл мимо нас так тихо, как никто не плавает, ни одна мачта не скрипнула, ни один парус не зашелестел. Тишина стояла гнетущая, никто из нас и слова не вымолвил. Мы проследили, как они проплыли мимо и скрылись, просто растворились! И сразу все фонари на нашем судне вспыхнули вновь. По бледным и испуганным лицам товарищей я понял, что они тоже всё это видели. Мне не примерещилось.»

— Так он закончил свой рассказ и погрузился в себя под утвердительные кивки других моряков, - Кен Моррис нервно ковырял толстым пальцем дыру в столе.

«Нам ещё крупно повезло, что мы остались живы, - сказал один из матросов. – Ведь обычно этот корабль захватывает, а затем топит всех на своём пути, не смотря на то, что за судно. Никто не знает, как избежать встречи с ним и как спастись».

«Моряки других стран, с которыми нам приходилось общаться и делиться новостями, - продолжил другой, - говорят, что им известны случаи, когда «Мальтазард» появлялся при нападении пиратов на обычное судно. И как вы думаете, что он делал? – спросил рассказчик мрачным голосом. – Он топил оба корабля. Никому неизвестно, что им нужно. Нам все отказываются верить, считая это сказкой».

— Этот рассказ меня настолько взволновал, - вздохнул Кен Моррис. - Я у них спросил, почему бы им не обратиться к королю и не попросить его дать военные суда для охоты за этим кошмарным кораблём?

«Дело вот в чём, друг мой, - начал объяснять Дарук. - Во-первых, король не верит во всё это. Для него это лишь суеверие. Во-вторых, встречи с «Мальтазардом» достаточно редки. В-третьих, при его явлении ты испытываешь не известно откуда взявшийся страх, который человеку даже с сильным характером побороть почти невозможно. Этот страх не обычный, он словно исходит изнутри тебя и отражает, как в огромном зеркале, всё, чего ты боишься и когда-либо боялся, - голос его окончательно перешёл на шёпот, - поверь мне, Кен, его невозможно поймать, это он хищник, он ловит добычу», - хрипло усмехнулся моряк, вставая, и шатающейся, ещё не привыкшей к неподвижной земле походкой, направился к выходу.

— Вся команда поднялась и ушла следом за ним. Я остался один за столом размышлять над тем, что только что услышал. Я никогда не забуду, какой у Дарука был испуганный взгляд, - закончил Кен свой рассказ, глядя в одну точку.

— Мистер Морис, - спросила Лана, которой от волнения стало холодно, - вы верите в то, что они рассказали? Я слышала, что такими историями любят запугивать новичков. Рассказ, конечно, интригующий, но мне интересно знать ваше мнение.

— Эх, - вздохнул Кен Морис, переводя на девушку взгляд, - я сам не знаю, что и думать. Они вроде бы хорошие ребята, и чтобы врать вот так, глядя в глаза,… не знаю. К тому же, они были и правда очень сильно напуганы, даже не выпили и не съели ничего.

— Просто нам подобные сказки о корабле-призраке, который плавает сквозь миры и всех пугает, рассказывали довольно часто ещё в подготовительной школе, - улыбнулась Лана.

— Я тоже эти сказки помню! Одна из них называется «Потерянный», не так ли? – обрадовался старик, удивив её своей способностью резко менять настроение. 

— Вы грубо ошибаетесь, мистер Морис, - поморщилась Лана, тоже начиная отходить от мрачной истории. – «Потерянный» - это стихотворение о потерявшемся щенке.

— Ах да! Ха-ха-ха! – громко рассмеялся старый моряк, с силой ударив по захудалому столику на трёх ножках огромным загорелым кулаком, да так, что рюмки жалобно звякнули. – Извини, память у меня уже не та, - грустно добавил он.

Лана выглянула в маленькое окошечко на солнце и резко подскочила.

— Ах! Мистер Морис, - вскрикнула она, - сколько сейчас времени?

Старик вздрогнул от её движения:

— Что ж вы меня так пугаете, милая? Время. Ровно два часа, а что?

— О нет! До свидания, мистер Морис. Спасибо за интересный рассказ. Я к вам ещё как-нибудь зайду. Мне нужно в два быть дома. Я уже опоздала, - уже на выходе из кабака проговорила Лана.

«Ну вот, очередной выговор будет, - жаловалась Лана сама на себя. – Неужели нельзя было за временем следить, растяпа. Увлеклась страшной сказкой, как маленькая девчонка, - злилась она. – Осталось только под стол от страха спрятаться». 

Лана неслась уже другой дорогой, надеясь прибежать к заднему двору усадьбы, чтобы незаметно пробраться на кухню через комнату для прислуги, а потом - нет проблем - подняться по второй лестнице к себе. Когда окажется, что её зовут уже десять минут, она спуститься вниз и сделает вид, что заснула и не слышала их голосов. План - проще некуда!

Остановившись на углу усадьбы, Лана начала операцию по незаметному проникновению вовнутрь. Мохнатый и колючий плющ обтянул весь железный забор в том месте, и ей пришлось потратить некоторое время на то, чтобы пролезть, не запутавшись в его стеблях, в некоторых местах сросшихся в толстый канат.

«Надо же мне было додуматься посадить этот плющ именно здесь, - нервничала Лана, нащупывая ромбик между четырьмя перекрещенными железками. - В собственный дом проникаю, как бандит какой-то!»

Посмотрев по сторонам, она с ловкостью кошки вскарабкалась наверх, цепляя висевшие рядом тонкие стебельки. Спрыгнула на другой стороне и сразу же метнулась ко входу в комнату прислуги, пробежала по узкому коридору на кухню и на выходе из неё столкнулась с Габриелем.

— Мамочки! – воскликнула Лана, подпрыгнув от неожиданности.

— Вот и нашлась пропажа, - ухмыльнулся брат, довольно откидывая светлые волосы с лица.

— Что ты здесь делаешь? – спросила Лана, отталкивая его и пытаясь проскользнуть к лестнице, которая была всего в двух шагах.

— Я имею право задать тот же вопрос, - издевался Габриель, загораживая дорогу и снимая с воротника ее куртки оборванные ветки плюща. – Но будет лучше, если я позову родителей, особенно маму. Ты бы знала, как она сердится. Ведь уже время... время!

— Ты этого не сделаешь, Гэб, - прищурилась Лана. – Ты же не хочешь быть предателем?

— Спорим, что сделаю? – с вызовом протянул брат. – Мама! Отец! Тут на кухне вас ждёт не дождётся сюрприз!

  Вскоре на лестнице послышались торопливые шаги, звуки скрипящих ступенек и громкие недовольные голоса.

«Я попала», - обречённо подумала девушка, а вслух гневно сказала:

— Габриель, ты последняя сволочь! Предатель! Чтоб ты сквозь землю провалился, и я тебя больше никогда не видела!

— Взаимно, моя милая сестрёнка! – с наигранной вежливостью сказал старший брат, а потом жёстко добавил: - Тебе конец.

В этот момент на пороге кухни показались родители.

— Лана! Ты где всё это время была? Мы уже начали переживать! – раздражённо воскликнула леди Лангоф старшая, изящно вскидывая руки к груди. Истинная аристократка, она не изменяла привычкам даже в такой ситуации.. - Розальда нас уже заждалась!

— Благовоспитанной леди никуда ни в коем случае нельзя опаздывать, – прогремел голос отца.

Лана слушала, сжав челюсти, и иногда, когда голоса их становились особенно громкими, она зажмуривала глаза. Габриель, конечно же, сразу рассказал историю их неожиданной встречи, после которой тирада усилилась. 

— Значит так, - нахмурившись, подвёл итог лорд Лангоф. – Сейчас ты, Лана, немедленно садишься в карету с мамой и едешь к миссис Розальде, вы и так уже много времени потеряли. 

— Хорошо, пап, - согласилась она, понимая, что спорить было бы подобно самоубийству. – Ты придёшь на приём в институт?

— Да, - уже спокойно ответил тот, - мне необходимо сейчас во дворец, но к церемонии я должен буду успеть.

Лорд Лангоф задумчиво погладил бороду и отправился наверх по лестнице. Как только звуки его шагов утихли, леди Лангоф примирительно подняла ладони и промолвила:

— Лана, доченька, не будем больше ругаться. Немножечко опоздаем, - скорбно вздохнула, оглядев дочь с ног до головы, и сокрушенно покачала головой, - надеюсь, нашу очередь не отдадут кому-нибудь другому.

Было слишком заметно, что она успокаивает сама себя. Все женщины в этом городе терпеть не могли куда-либо поздно приходить. Их кредо было «Везде, всегда, вовремя». Лана не осуждала свою мать, ведь та вращалась в этом обществе, пропитывалась им. Девушку коробило только то, что от нее пытаются требовать того же самого, наплевав на ее желания и мечты.

До своей комнаты Лана так и не добралась. К главному входу ей пришлось понуро плестись следом за матерью через весь дом. На часах была половина третьего, да ещё и ехать десять минут. В общем, момент похода к портнихе оттягивался ненадолго, а потом Ланина учесть будет неизбежна.

«Будем считать, что мне повезло, - размышляла девушка. – По крайней мере, мне не сказали «наказана на столько-то дней». Наверное, из-за праздника, хотя праздник ли это?»

Роскошная карета из тёмного дерева с золотыми вставками неслась по улицам, бедные рабочие засматривались на блестящие стёкла, покрытые позолотой спицы, на дорогие занавески из красного бархата. Босоногие детишки бежали следом, показывая пальцами, и кричали:

— Мама! Смотри, какая красивая повозка! Я хочу такую же!

Встревоженные родители старались убрать своих ребятишек подальше и наказывали им не кричать вслед богатым господам. Ведь все они помнили, как такие прекрасные кареты беспощадно сбивали дорогих их сердцу малышей и даже не останавливались. 

«Бедняги, - подумала Лана, - они такие кареты, наверное, и во сне видят. Неужели так было и так будет всегда, куда же смотрят наместник и король? Одни живут прекрасной жизнью, а другие точно такие же люди вынуждены смотреть и завидовать, а то и вовсе бояться. Не справедливо...».

С такими мыслями Лана прибыла к дому миссис Розальды. Белый с розовым фасад здания был украшен прямоугольными табличками с изображениями платьев, туфель, на некоторых были нарисованы иголка с ниткой. Девушка грустно вздохнула и толкнула стеклянную дверь с крупным колокольчиком на ручке.

«Это, наверное, для того, чтобы было неудобно открывать, - ехидно подумала Лана. - Чего это я разворчалась про себя, почти как старая бабка? Подумаешь, всю оставшуюся жизнь придётся носить кошмарные платья и улыбаться всем идиотски-вежливой улыбкой».

Внутри светлого помещения, пропитанного едким парфюмом, вдоль стен выстроились стойки с платьями. В углу был красивый кремовый диван для ожидающих гостей. Как только Лана тяжело опустилась на него, из противоположной комнаты выпорхнула маленькая, полненькая тётенька в ярком оранжевом платье, в туфлях ядовито-зелёного цвета и с ослепительно белым чепчиком на седой голове.

— Анита, дорогая! Как я рада тебя видеть! – запищала старушка и бросилась целоваться с леди Лангоф.

Лана, чтобы её не заметили и не зацеловали, поспешно поднялась и спряталась за огромную стеклянную вазу в человеческий рост. Сделала вид, что рассматривает картину на стене. 

«Какой кошмар», - подумала она как о картине, так и о предстоящем разговоре.

— Здравствуйте, Розальда! Вы прекрасно выглядите! – в свою очередь ответила Ланина мама, звучно чмокая в обе щёки приятельницу.

— Благодарю, милая, – весело отмахнулась старая женщина. – Неделю назад ты упоминала о том, что твоей дочурке нужно платье на приём. Я так долго не видела мою маленькую Ланусичку, - продолжала щебетать портниха. – Она, наверное, уже ого как выросла?

«Ну вот, - обиделась «Ланусичка», - дожили».

Тут взгляд юрких серых глазёнок старушки упал на Лану, отражение которой она увидела в зеркале. Ротик её расплылся в сладкой жабьей улыбке, брови поползли наверх:

— А вот и наша принцесса. Иди ко мне Ланушка, я тебя расцелую.

«Только без рук и не надо мне сюси-муси делать», - пояснила ей про себя девушка и, видя суровый мамин взгляд, повиновалась и разрешила мисс Розальде поцеловать её один раз.

— Да ты уже настоящая невеста, Ланочка! – восхитилась та. – Анита, у вас должен быть жених для такой красавицы, есть кто-нибудь на примете, а?

— Конечно, дорогая. Наш избранник – Хэйвард Фринверт. Он замечательный юноша! Такой учтивый, милый, умный, хорошо относится к Лане, а главное у его семьи огромное состояние. Они просто созданы друг для друга! Почему бы и нет?

«Что? – ошеломлённо подумала Лана. – Этого не может быть!».

— Ах, Хэйвард! Да, да, это будет замечательная партия. Не упустите этот шанс. Знаете, мои душеньки, мне леди Отрис, которая у меня кружева на прошлой неделе покупала, сказала, что у Фринвертов на юге кто-то из дальних предков умер. Им досталось целое имение на несколько сотен тысяч!

— Да ты что! - восхитилась Анита Лангоф. - На несколько сотен тысяч?! Это же целое состояние. Интересно, интересно...

«Кошмар, - с отвращением подумала Лана. - Их даже нисколько не тронуло, что умер человек, который в жизни, возможно, сделал что-то прекрасное, кому-то помог. И вообще, вместо того, чтобы отдать ему должное, они думают о его деньгах».

Женщины побеседовали на разные житейские темы. В конце концов, леди Лангоф спохватилась и поспешила сказать Розальде:

— У нас не очень много времени, дорогая. Может быть, приступим к делу? Лана, иди сюда, мы подберём тебе самое лучшее платье.

Лана с опаской приблизилась к матери, та осмотрела фигуру дочери придирчивым взглядом и повернулась к старушке.

— Вы такая худая, юная леди Лангоф! - испуганно заухала, как сова, Розальда. - Нельзя же так, вы посмотрите на остальных леди - они все такие кругленькие, а вы? Кожа да кости. Анита, вы её совсем не кормите ?

— Да что за глупости, милая моя. Она просто слишком много времени проводит за активными занятиями. Я ей уже не раз говорила, что это не модно и даже дурно для леди высшего света. Мы ничего не можем с ней поделать, - строго глядя на стройную, гибкую фигуру дочери, сказала Анита Лангоф. - Но не будем об этом, в институте у неё не будет так много свободного времени, поэтому надеемся, что там ее перевоспитают и выбьют всю дурь из головы.

Лана стиснула зубы от злости и хотела было уже сказать что-нибудь обидное матери, но, вспомнив их бывшую ссору, когда она без разрешения ушла гулять по горам с Адрианом, решила остыть и проглотить это оскорбление.   

— Я думаю, ей больше подойдёт пышная юбка, возможно, даже с обручами. А какое ваше мнение, милая? - уже вовсю углубившись в своё любимое занятие, поинтересовалась мать.

— Нет! Пышная юбка на обручах – это слишком тяжело для такой юной леди. Я считаю, вам необходимо что-нибудь более лёгкое. Мне известно, Анита, что вам нравится, как ходят королевские дочери, но ведь у них это традиция. А для вашей дочурки я бы советовала, как можно позже собираться надевать подобные вещи.

«Вот это уже более здравая мысль. Нужно во что бы то ни стало взять инициативу в свои руки, а то они вырядят меня, как попугая, дай только волю», - успокоившись, подумала Лана, а вслух произнесла:

— Миссис Розальда, а что вы думаете по поводу атласной ткани? Мне кажется, - тут она подошла к одной из стоек, - что мне пойдёт чёрный атлас. Он будет хорошо смотреться с моими тёмными глазами.

Старая мисс и Анита Лангоф переглянулись. Немного растерявшись из-за проявления столь странного на её взгляд вкуса, портниха нахмурила седые брови:

— Детка, ведь ты идёшь на праздник, а не на похороны. Зачем чёрный цвет? Леди в твоём возрасте надевают яркие платья, пёстрые кружева. У меня тут есть одно замечательное платье, недавно сшитое.

— А по-моему, чёрный цвет очень благородно смотрится, - пропустив её слова мимо ушей, парировала Лана.

— Хорошо, хорошо, - затараторила мисс Розальда. – Я поняла, что тебе нравится эта ткань. Это просто прекрасно! Но только в честь такого праздника лучше выбрать атлас серебряного цвета. У меня как раз где-то было одно такое платье.

Старушка умчалась в соседнюю комнату, что-то одобрительно бубня себе под нос. Анита Лангоф рассматривала ленточки и банты на столике у выхода. Похоже, она ничего не имела против атласных изделий.

Пошуршав чем-то в соседней комнате, вернулась Розальда, развернула платье и приложила его к стройной фигуре девушки.

— По-моему, очень даже красиво! Я сшила его довольно давно, но оно всё такое же модное и красивое, – восклицала она, подходя то с одной стороны, то с другой. – Ты в нём прелестна, иди скорей примерь, дорогуша.

Лана зашла за деревянную ширму, натянула наряд и, увидев себя в зеркало, пробормотала:

— Да, серебряный атлас без всяких кружев смотреться будет элегантно.

Она вышла показаться и узнать мнение своих «помощниц». По их первой реакции «Как ты прекрасна!», «Настоящая королева!» Лана поняла, что этот вариант окончательный.

— Красивое платье? – спросила она у мамы. – Мне нравится.

— Да! Я считаю, что тебе нужно идти в нём, - ответила та, проверяя качество ткани, которое оказалось исключительным.

Мисс Розальда, довольная тем, что её вещь как всегда признана неподражаемой, расплылась в улыбке:

— Ну, вот и всё! А ты, Анита, боялась, что могут возникнуть серьёзные трудности. Видимо, ты ошибалась, у твоей дочери прекрасный вкус.

Леди Лангоф печально улыбнулась, но потом вздохнула с облегчением.

— Лана, теперь ты готова к празднику, - промолвила она. – У нас ещё есть немного свободного времени. Поедем домой, ты передохнёшь, покажем Габриелю платье.

— Ну уж нет, меня в платье он увидит только с завязанными глазами, - возмутилась девушка.

— Твой брат хорошо разбирается в таких вещах, - удивлённо вскинула аккуратнее бровки Анита Лангоф. – Я считаю, что он должен увидеть тебя нарядной. Может, что-нибудь даже посоветует.

— Мама, ты издеваешься? – разозлилась Лана. – Я лучше море десять раз переплыву на плоту, чем покажусь этому придурку в платье!

— Да как ты можешь так говорить? Что за выражения, ты же леди, следи за языком, сколько раз тебе повторять, - сурово нахмурилась Анита. - Он твой брат! Вы должны с ним любить друг друга! К тому же Габриеля тоже пригласили на приём, - закончила мать, резко смахнув светлую прядь волос с глаз.

— Как?.. Кто его пригласил? – Лана поражённо уставилась на мать.

— Его командир, капитан Ампор, он будет на торжестве, - гордо пояснила леди Лангоф. – Поскольку прибудет множество очень влиятельных и богатых люди, сам король распорядился выделить несколько десятков человек из его личной гвардии для дополнительной охраны. 

— Просто чудесно, - фыркнула Лана. – Он будет весь вечер лезть ко мне. Есть вероятность его преждевременной смерти.

Анита Лангоф строго посмотрела на дочь:

— Не говори глупостей. Для леди это неприемлемо.

Лана хотела было ответить, но в спор вмешалась юркая мисс Розальда.

— Так вы будете покупать платье, душеньки мои? – задала она свой главный вопрос, и глазами хлоп-хлоп.

— Конечно, - ответила Анита Лангоф, доставая из сумочки золотые монеты. Обратилась к дочери: – Лана, ты хочешь идти прямо в наряде?

— Нет. Сейчас сниму, - буркнула та.

Через несколько минут они уже прощались с портнихой. Пока приятельницы не могли расстаться, Лана успела два раза сходить к выходу и обратно.

«Ну сколько можно?» – возмущалась девушка, начиная выходить из себя. 

Тут она увидела, как к магазину подходит Аманда Прэллис со своей матерью, гордой походкой направляясь к дверям.

«А вот и старые знакомые подтягиваются», - хмыкнула про себя Лана. Её нисколько не обрадовало, что она увидела свою бывшую одноклассницу. Появилось желание раствориться в воздухе.

Когда та подошла к двери, девушка смогла выдавить улыбку, с которой по её определению обычно встречают старых знакомых. Всё-таки десять лет учились вместе.

— Здравствуй, Аманда, - поздоровалась она с пухленькой светлой девочкой в голубом платье. Затем вежливо кивнула сопровождающей её матери: - Добрый день, леди Преллис.

— Здравствуй, - ответила Аманда и неприязненно наморщила носик. – Что ты здесь делаешь?

— Покупаю платье на сегодняшний приём в институт, - вздохнула Лана. – А ты здесь для того же?

— Разумеется, Лана, я ведь тоже буду учиться в институте для благородных девиц, - с наигранным безразличием ухмыльнулась Аманда, хотя по ней было видно, как сильно она этому рада. – А какой наряд ты купила себе?

— Скоро увидишь, - пожала плечами Лана. – До встречи, мне надо идти.

С этими словами она шагнула на улицу к карете, сразу же следом за ней выпорхнула мать.

— Доченька, подожди меня! Куда ты так торопишься? – воскликнула мать, выбегая из магазина. – Я там, на выходе встретила Преллисов. Ты видела Аманду?

— Да, мам. Ты с ними успела поговорить? – спросила Лана с лёгким оттенком иронии в голосе.

— Конечно, успела. Но только о мелочах, - со всей присущей ей серьёзностью ответила леди Лангоф, поднимаясь к дочери в карету с помощью кучера. – В общем, они рассказали мне, что Аманда будет учиться там же, где и ты. Здорово, правда?

— Не знаю. Я с ней никогда ничего общего не имела, - пожав плечами, ответила Лана. – Поехали домой, Фил! – приказала она кучеру и постучала по стенке с наслаждением наблюдая, как мать морщится от её «жутких манер».

Лана сидела в углу кареты, облокотившись на раму открытого окошка, и наслаждалась вечерней прохладой. Они ехали домой другой дорогой, сбоку виднелось море, с которого дул освежающий ветерок с привкусом соли. Синяя вода под скалами набирала тёмный оттенок.

«Когда небо стемнеет, и свет канет в мрак,

Ты призрачный свет отразишь на волнах.

Твоя даль залоснится, как праздничный фрак, 

Заблестит свет ночи на высоких снегах.  

Уже видно как близко плывёт темнота,

Но не сможет та тьма в мир впустить холода,

Пока теплится в сердце моём теплота,

Так было, так есть и так будет всегда!» - прочитала девушка про себя стихи, которые были посвящены то ли морю, то ли борьбе мира со злом.

Вскоре они подъехали к усадьбе, встретившей их светом в каждом окне.

— Лана, - сказала леди Лангоф, поднимаясь на крыльцо, - приводи себя в порядок как можно скорей, а то мы опоздаем. - Возьми и мою горничную, она поможет.

Девушка, ничего не говоря, подхватила платье и удалилась к себе. Ее комната, находившаяся прямо против лестничной площадки, оказалась приоткрыта. Можно было разглядеть кровать и половину окна. Лана напряглась и почувствовала, как внутри что-то переворачивается от тревоги.

«Это ещё что такое? – испуганно подумала она, медленно приближаясь к комнате. – Я точно закрывала дверь… Алоиза тоже всегда плотно закрывает, она ведь знает, как я не люблю проходной двор в своей комнате».

Лана старалась держаться относительно комнаты так, чтобы изнутри её нельзя было заметить. Прижавшись к стене возле входа, через дверной проём она протянула руку к включателю лампы, находившемуся за стеной, и резко крутанула его. Загорелся свет, и Лана запрыгнула в освещённое пространство, но никого не обнаружила.

«Вот я дура, - рассердилась девушка сама на себя, проходя в центр комнаты, и, внимательно оглядываясь. – Но тогда спрашивается – кто сюда заходил?»

На глаза попался огромный букет из довольно редких цветов, среди бутонов виднелся конверт с письмом, изрядно намокший от капелек воды, строки в некоторых местах растеклись.

«Кто мог до такого додуматься?» - спросила она записку, свисавшую с ладони. 

Судя по степени влажности, письмецо было положено в букет довольно давно, а с цветами в комнате может находиться не больше чем три с половиной часа.

Лана сделала вывод, что это Алоиза доставила посылку и все же забыла закрыть дверь.

— Что же там написано? - прошептала Лана, вспомнив о письме и отвлекаясь от своих расследований. Взгляд метнулся в самый низ текста, где красовалась подпись «Вечно ваш – Хэйвард Фринверт».

«Ну вот, - вздохнув и быстро потеряв интерес, подумала Лана. – Наверное, разыграл целую драму перед Алоизой, чтобы передать цветы».

Письмо было прочитано поверхностно, и его смысл был наполовину не понят. До читательницы дошло только то, что молодой Фринверт считает её самой красивой на свете, что эти растения будут её символом и так далее.

Слова были красивые, ничего не скажешь, но Лана чувствовала в них заученные и многократно повторяемые фразы, от которых веяло фальшивым блеском, как от стекляшки, названой алмазом. Но все же цветы ей понравились. Чтобы хоть немного отвлечься от мыслей, она зарылась головой во всё ещё влажный и прохладный букет.

— Мммм... - протянула расслабленным от наслаждения голосом.

Переодевшись в новое атласное платье и даже не взглянув на себя в зеркало, она широко раскрыла окно и впустила вечернюю прохладу. С прической и легким макияжем она расправилась с помощью маминой горничной, которая была настоящей мастерицей в этих вопросах.

«А ведь совсем недавно, будто сейчас, я смотрела на светлое море, на голубое небо, - размышляла Лана, подставив лицо под ночной ветерок. – Почему так быстро летит время? Того и гляди, что оглянуться не успеешь, а уже конец. Неужели мне придётся всю жизнь провести, участвуя в этих дворцовых интригах, только из-за того, что этого требует моё положение? Неужели я никогда не увижу мир, который так огромен, не побываю в других странах, которые так интересны, а буду до конца своих дней жить с немилыми мне людьми, потому что так надо, и буду всю жизнь до конца своих дней слушать рассказы моряков и грезить о той жизни, которой требует сердце?» - комок горечи застрял у Ланы в горле, и она, не выдержав, всхлипнула от переполнявшей её грусти и осознания своей безпомощности.

— Нет, не бывать этому! – громко сказала она в открытое окно, мало безпокоясь о том, что в соседней усадьбе могли всё услышать.

Отойдя от подоконника, Лана опустилась на кровать и стала поглаживать ткань на платье, которая оказалась немного шероховатой и шелестящей. Обвела взглядом свою комнату в поисках чего-нибудь занятного: вот туалетный столик с множеством косметических тюбиков и скляночек, вот кресло, обтянутое кожей, вот её портрет, нарисованный знаменитым художником, но окончательно её взгляд остановился только на камине, над которым покоился маленький кинжал в золотой оправе. Подарок отца.

Она взяла в руки изящное легкое оружие. Выглядел кинжал древним, но золото до сих пор оставалось блестящим и чистым. Не много на свете осталось таких чудесных изделий, как это. Раньше кузнец добывал все материалы сам и вкладывал душу в своё творение. Теперешние мастера предпочитают примешивать разные дешёвые металлы, продавая за множество золотых то, что и гроша не стоит. 

Часы на стене ожили, отбивая удары. Лана вздрогнула и отвлеклась от кинжала. Немного помедлив, закрыла окно и вышла в коридор второго этажа. Не успела прикрыть дверь, как сбоку раздалось банальное: «Бу-у!», и Лана, поглощённая в свои мысли, все же подпрыгнула от неожиданности.

— Ах-ха-ха! – расхохотался Габриель, с довольным видом опираясь о стену. Прищурился и ехидно проговорил: – Ого, какие мы сегодня красивые. Того и гляди, кто-нибудь ослепнет от твоего прекрасного вида.

— Мне объяснить, куда тебе идти, или ты сам догадаешься? – угрожающе спросила Лана.

— Да ладно, - протянул Габриель с ухмылкой, - я же от чистого сердца. Неужели я не могу сделать комплимент любимой сестрёнке?

— Мне их от Хэйварда хватает, - пояснила Лана и сразу же пожалела об этом.

— От Хэйварда?! – воскликнул Габриель, и глаза его насмешливо сверкнули. – Точно. Как же я не догадался? У вас же с Фринвертом роман. Ты сходишь по нему с ума – это я точно знаю!

— Лучше заткнись, а то костей не соберёшь! – огрызнулась Лана, выпрямляясь. – Ты меня уже достал!

— А ну повтори, малявка! – в свою очередь выпрямился Габриель. – Ты как со старшими разговариваешь? Хочешь, чтобы я рассказал родителям о том, как ты выражаться умеешь? Так я быстро организую, тебе месяц из дома не выпустят.

— Говори всё, что хочешь, – процедила сквозь зубы Лана, пытаясь унять гнев.

Но брат на этот её выпад только саркастически рассмеялся:

— Ах-ха-ха! Насмешила ты меня. Видела бы ты себя, крыса мокрая!

Смешок оборвался на последней ноте, потому что терпение Ланы подошло к концу, она сжала кулаки и толкнула Габриэля в грудь. Как только он отшатнулся, Лана врезала ему коленом в живот. Такой атаки Габриель никак не ожидал и поэтому, не успев защититься, согнулся пополам. Лана толкнула его еще раз, брат завалился спиной на дверь ванной, которая оказалась открытой, запнулся пяткой за порожек и повалился на пол с удивленным вскриком.

Лана не долго думая захлопнула дверь ванной, схватила стоящий в коридоре декоративный стул и подперла им дверь.

«Я могу гордиться собой», - хмыкнула победно.

— Ах ты... - прошипел старший брат из ванной. – За эти жалкие приёмчики пощады не жди!

— Ты сначала защищаться научись от этих «приёмчиков», - торжественно изрекла Лана. 

Вспомнив, что она должна идти на бал и её уже ждут, она бросилась по лестнице вниз. 

«Лишь бы поскорее убраться отсюда, пока Габриель не придумал, как выбраться и не погнался за мной следом, а то мне не жить».

Около кареты стояла мама в голубом кружевном платье. Заметив Лану, она нетерпеливо сказала:

— Наконец-то. Я уже за тобой Габриеля отправила. Кстати, где он?

— Всё в порядке, мам, - ответила Лана, чувствуя, как начинает болеть правый кулак. – Я его встретила на лестнице, он сказал, что ему очень плохо, и что он будет позже.

— Постой здесь, я к нему схожу, может быть, ему нужен лекарь, - заволновалась Анита Лангоф, толкая калитку, чтобы войти во двор дома. 

— Не надо, мам, - как можно небрежнее бросила Лана, беря мать за руку и заталкивая её в карету. - Гэб просил меня передать тебе, чтобы его никто не беспокоил, он нас догонит. А нам нужно торопиться.

Леди Лангоф вопросительно посмотрела на дочь, взглянула на часы и сдалась:

— Хорошо. Поехали скорее, а то опоздаем. Надеюсь, он не сильно припозднится, его отряд ведь сегодня дежурит.

Лана предвкушающе усмехнулась, кому-то сегодня капитан надерёт задницу. 

— Почему ты не заплела волосы, как я тебе советовала? - спросила Анита. Но подобные вопросы для Ланы состояли в списке риторических, поэтому она предпочитала на них не отвечать, а мать быстро забывала про то, что спрашивала.

— Трогай, Фил! – приказала девушка, устраиваясь в мягком салоне и мельком оглядываясь на дом. Внутри разлилось торжество победы.

Они двигались по улицам города в сторону института. Множество повозок и карет сновали в разных направлениях. Если встречались знакомые, то Анита Лангоф перекрикивалась галантными приветствиями, что-то в роде «Прекрасно выглядите, дорогая Жаннина!» или «Я так рада вас видеть, милая Кэти!». Лану раздражала эта манера приветствий и, чтобы остаться незамеченной, она забилась в самый угол кареты и задвинула занавеску со своей стороны.

Тени на улицах города удлинялись, и словно по мановению неведомой силы везде зажглись фонари, осветив дороги, дома и прохожих. На востоке уже была ночь, которая вскоре должна была прийти в Уест-Уортленд.

Из окна кареты хорошо просматривался внушительных размеров белокаменный фонтан. Посередине него гордо возвышались несколько женских скульптур, грациозные и изящные, вода стекала из их ладоней тонким ручейками. Вереница самых разнообразных карет тянулась по подъездной дороге перед институтом. Площадь за забором перед главным зданием была заполнена людьми. Лана не могла не изумиться размаху, с которым организовано торжество, и сразу стал понятен смысл фразы «яблоку негде упасть». Вскоре дошла очередь их кареты, Анита Лангоф шагнула на тротуар и, вдохнув свежий вечерний воздух, промолвила:

— Прекрасная погода. Поторопись, доченька, а то пропустим торжественную часть.

Лана взяла мать под руку, и они направились в сторону начинающегося праздника.

— Милая Анита! – воскликнула немолодая женщина в кремовом платье с пепельного цвета волосами, закрученными в трёхэтажную причёску. - Ваша дочь прекрасна.

— Нора, добрый вечер! Надеюсь познакомиться с вашей внучкой, – учтиво отозвалась мать Ланы, гордо восходя по ступенькам, которые заканчивались светлой колоннадой. У входа в здание института они увидели лорда Лангофа, разговаривающего с группой мужчин. 

— Здравствуй, папа, - поздоровалась Лана, подходя к отцу. – Добрый вечер, господа, - она сделала книксен в сторону его собеседников.

— Добрый вечер, Лана, - ответил отец, оценивающе рассматривая её наряд. Затем прошептал, чтобы только она слышала: – Ты прекрасна. Розальда как всегда превзошла себя.  

— Здравствуй, милая, - кивнул он жене и легонько поцеловал её в щёку.

Потом повернувшись к Лане, сказал: 

— Познакомься с этими почтенными господами, Лана. Лорд Хогарт - министр финансов Уест-Уортленда.

— Я представлял вас себе именно такой, юная леди.

— Очень приятно, министр, - склонила на бок голову девушка, делая книксен. - Я много слышала про вас, но не думала, что когда-нибудь буду иметь честь лично познакомиться, - улыбнулась, пожимая энергичную руку широкого и находившегося в прекрасном расположении духа усатого господина.

— А это лорд Здонгэ, министр государственной печати, ты с ним однажды встречалась.

— Приятно познакомиться, - любезно отозвалась Лана, кивнув атлетически сложенному господину в очень дорогом фраке.

— Мне тоже очень приятно, - дружелюбно отозвался мужчина.

— Господин Грегори Реймас, наместник короля, будет проводить половину сегодняшней торжественной части, - сказал Джордж Лангоф, склонив голову на бок.

Лана кивнула последнему из представленных, единственному не проявившего к ней ни малейшего интереса, который полагался по правилам хорошего тона. Взглядом наместника можно было морозить морские просторы. В глубине бездонных чёрных глаз промелькнуло нечто жестокое, чего было достаточно для крайне неприятного впечатления. Длинный чёрные волосы были собраны в аккуратный хвост на затылке. Девушку пробрала дрожь, и она поспешила переключить внимание на задевшую её плечо незнакомую старушку, с досадой вспомнив, что не выразила наместнику радости знакомства.

— Мы с вашего позволения пойдём, Джордж, - улыбнувшись одними губами, сказал Грегори Реймас, оглядывая стоявших цепким взглядом и на доли секунды задержав его на Лане, отчего у неё вновь мурашки побежали по коже. Девушка вдруг отчетливо поняла, что он прекрасно знает, что происходит у неё в душе, и это его забавляет, ему было приятно видеть растерянность и напряжение в ее глазах.

— Ваше право господа, не будем вас дольше задерживать.

Обменявшись ещё несколькими любезностями с семьей Лангофов, мужчины исчезли в глубине зала для приёмов.

Гости начинали потихоньку рассаживаться в зале для официальных церемоний перед небольшой сценой, но некоторые всё ещё пытались успеть познакомиться с закусками и напитками. С улицы до сих пор раздавались голоса прибывающих и звон колокольчиков карет.

— Пап, ты много работаешь с этими людьми? Ты же занимаешься только военными делами государства, - полюбопытствовала Лана, с дрожью вспоминая наместника с его ледяным взглядом. В сердце поселилась отчётливая тревога за отца.

— Эти люди - очень важные лица, - не сразу ответил отец. – Обычно от экономики до войны рукой подать. И вообще, ты должна знать таких выдающихся личностей, как эти господа.

— Почему это? – удивилась Лана, но прекрасно понимала, что отец прав. Ей хотелось услышать, что он скажет, и просто поддержать беседу тоже не мешало. Возможно, удастся больше узнать о жутком наместнике.

— Потому что я считаю незнание лидеров своей страны позором, - отрезал Джордж Лангоф, кланяясь какому-то пожилому господину.

Лана почувствовала себя уязвлённой.

— Ты не прав, папа, - сказала она. – Я узнала мистера Здонгэ. Я о нём много слышала. Ещё я узнала господина Реймаса. Он наместник короля, как ты сказал. Его все знают. Правда, я впервые вижу его настолько близко.

— С наместником нужно быть предельно осторожным, - скорее сам себе, нежели дочери, сказал лорд Лангоф. Его взгляд стал задумчивым. – Он имеет очень сильное влияние на короля. Будь осторожна с ним. Это тебе на будущее пригодится.

— С господином Реймасом? Мне он показался таким холодным, и он будто видел меня насквозь. Я его плохо знаю, поэтому не могу судить по первой встрече, вдруг всё не так, как мы думаем, – сказала девушка, вспоминая до жути неприятное чувство, вызванное взглядом наместника.

— Хорошо, что ты продолжаешь искать в людях хорошее, не смотря ни на что, я почти разучился это делать. Но между тем не нужно забывать о существование плохих людей, которые ради личной выгоды и мать родную убьют, - разъяснил лорд Лангоф, делаясь ещё задумчивее. Наконец он нахмурился и тряхнул головой: - Думаю, что пока тебе не стоит настолько подробно вдаваться в политику нашего государства.

— Спасибо за совет, папа, - попыталась улыбнуться Лана, поняв, что именно сейчас необходимо начать во всём этом разбираться. – А куда делась мама?

— Она ещё около входа, разговаривает с семьей Бромандт. Тебе пора занимать свое место среди остальных учениц. Мы с мамой будем в ложе, не теряй нас.

Джордж Лангоф отправился за женой, предоставив Лану самой себе. Впервые за время прибытия ей удалось осмотреться. Потолки были очень высокими, украшенные лепниной, по всему залу было расставлено множество мягких стульев, как на концертах в театре, на стенах висели гигантские полотна ручной работы. Одно из них особенно привлекло её внимание, и она подошла посмотреть поближе. На картине была изображена одинокая ледяная скала в безкрайнем синем океане.

«Надо же, - задумалась Лана, - как красиво художник изобразил тему сущности человека. Нам видна лишь малая часть, а всё остальное сокрыто в глубине души – в океане…»

Вскоре шум на улице окончательно стих, все расселись на свои места, и тишину нарушал только мелодичный шорох деревьев за окнами.

По залу раздался звучный голос церемониймейстера:

— Его величество – король Мельхиандр Арабцелло III! 

— Да живёт он вечно! – встав и отдав честь своему монарху, прибавили все присутствующие. Со всех сторон раздались аплодисменты гостей торжества и их возгласы приветствия королю.

В сопровождении своей свиты на сцену взошёл пожилой человек в расшитом красно-золотом жилете поверх белоснежной рубашки. На плечах мужчины была роскошная и очень объемная мантия с мехом по краю. Лана знала, что король надевает этот наряд только в исключительно торжественных случаях, похоже, все считают поступление девиц в институт таковым. Девушка хмыкнула, удержавшись, чтобы не закатить глаза. Борода монарха блестела седыми волосами, глаза внимательно осматривали притихших гостей. Поднявшись на пьедестал, король начал речь:

— Мои честные и преданные подданные! Роль вашего государя в этот вечер будет ролью созерцателя торжества. Я хотел бы сказать несколько слов нашим юным красавицам, которые отныне будут обучаться в институте Благородных Девиц Леди Мэдисон при дворе короля. Эти милые создания росли у нас с вами, дорогие родители, на глазах, - король улыбнулся, чем вызвал волну улыбок по всему залу. Лана закатила глаза. - Они расцветали и каждый день украшали нашу жизнь. Теперь им предстоит пройти обучение, и лучшие из них будут отобраны для служения во дворце при королевской семье. Остальные же получат высокий статус в обществе и будут в огромной милости у двора так же, как и их благородные семьи. Я желаю вам счастливого пути, юные красавицы! Служите своей родине с такой же преданностью, с какой это делают наши храбрая армия и флот! А сейчас я предоставляю слово наместнику Реймасу. Он расскажет вам о системе обучения в институте, о программе и обо всех наиболее важных вещах, которые необходимо знать будущим студенткам. Также вы сможете задать все волнующие вас вопросы.

Король Мельхиандр спустился с пьедестала под говор одобрения и гул аплодисментов. Следом за ним произносить речь взошёл Грегори Реймас. Сидевший в зале народ замолчал и зааплодировал, но менее сдержанно, чем государю. Лана усмехнулась тому, что этот опасный и суровый военный тратит своё время на будущих студенток института благородных девиц. Если бы не умение наместника выступать с непроницаемым лицом, она бы могла поклясться, что он готов закатывать глаза после каждой фразы. Грегори Реймас окинул всех цепким взглядом и начал рассказывать свою часть, параллельно кто-то задавал вопросы, он отвечал на них. Лане очень быстро надоело всё это слушать. Вскоре скука стала душераздирающей настолько, что Лана начала оценивать обстановку вокруг себя, искать, как ей выбраться незамеченной. В голову пришла дерзкая идея – подползти под стульями, но Лана отмахнулась от неё, подумав о том, как расстроятся родители, если заметят. Девушка вздохнула с облегчением, отец и мать сидели в отдельной ложе со всеми важными политиками и их жёнами. Подумав, Лана нашла другой выход, который больше подходил для благовоспитанной леди. Поскольку сидела она с краю своего ряда, то её препятствие составлял только грузный лорд Штронг. Лана достала из сумочки носовой платок, приложила его ко рту и наклонила голову к груди.

«Лишь бы никто не заметил, - подумала она, тут же решительно встала и начала продвигаться к проходу через дремлющего лорда. - Надо было с самого края сесть».

— Леди Лангоф, с вами всё в порядке? – поинтересовалась маленькая леди Штронг, продолжая судорожными движениями веера создавать лёгкий ветерок. Лана не увидела её из-за большого живота ее мужа.

— Мне немного не по себе, миледи. Пойду подышу свежим воздухом, - оправдалась девушка.

— Милая, но ведь ты пропустишь самое важное, – не отпускала Лану старушка.

— Ничего страшного, родители мне всё расскажут, - бросила девушка и быстро пробралась к проходу.

«Долой мучительную церемонию».

Свернув в один из залов, она опустилась на бордовый диван со вздохом облегчения.

Стены вокруг были увешаны картинами знаменитых художников древности и современности, они висели чёткими рядами, распределённые по размеру рам. В нижних рядах самые большие, к верху рамы и полотна уменьшались, и их почти не было видно.

— Странная логика, - прошептала Лана, думая о том, что она бы развесила картины иначе.

Заметив сослуживцев брата на выходе из зала, юркнула на лестницу. На втором этаже царил полумрак, так как в этот вечер все мероприятия проводились в главном зале. Окна были завешаны огромными шторами из красного бархата. Через каждые десять метров на стенах встречались лампы, но их свет не согревал. В длинном коридоре, по которому шла Лана, было настолько пустынно и тихо, что можно было услышать, как под хрустальным колпаком ближайшей лампы трещит пламя. 

Одна из тюлевых штор начала приподниматься, и Лана, которая рассматривала своё отражение в идеально начищенном полу, остановилась возле окна. Ветер дунул с новой силой, на этот раз, откинув полупрозрачную штору в сторону. Девушка хмыкнула, представив, что это полоса препятствий, наклонилась и резво проскочила на балкон, пока тюль не вернулся на место. Вид со второго этажа был куда красивее, чем с первого. Все старинные здания Уест-Уортленда были с очень длинными лестницами и высокими потолками. Из-за этого их второй этаж соответствовал пятым этажам в более новых домах других районов города.

Прохладный ветерок шелестел листьями, покачивал стволы деревьев так, что редкие птицы, садившиеся на них, вынуждены были постоянно взлетать, недовольно крича, и снова садиться. Огромный фонтан внутреннего двора института извергал воду из каменных кувшинов, которые держали три девушки, хранительницы института Мэдисон — мраморные красавицы в несколько метров высотой. Крупные капли долетали до второго этажа, принося с собой прохладу.

Лана продрогла до костей, атласное платье не грело совсем, но ей не хотелось возвращаться обратно. 

С первого этажа донеслись аплодисменты, и через несколько секунд заиграла музыка.

«Похоже, начались танцы, и родители сейчас заметят моё отсутствие, - вздохнула Лана. – Придётся вернуться».

Девушка направилась в сторону звуков музыки. Внизу уже кружили в танцах пары из весёлых молодых девушек и парней. Мужчины старше разместились в отдельной зоне из кресел и диванов в стороне ото всех и лениво потягивали виски, обсуждая политические вопросы и всё, что касается различных сфер государственной деятельности. Среди них был и лорд Лангоф, который, касаясь ребром ладони по столу, что-то горячо доказывал сидящему справа мужчине в очках с золотой оправой. Женщины сидели за столиками неподалёку и о чём-то спорили, иногда подходя к своим важным мужьям что-нибудь узнать или рассказать. 

Лана подошла к менее строгой и более увлечённой разговором матери.

— Мама, - сказала она. – Ты меня не искала?

— Лана! – обрадовалась та. – Конечно, искала. Ты где была?

— Я прогулялась по зданию, захотелось всё изучить.

— Молодец, рада, что ты правильно осознала слова мистер Реймаса и всю необходимую информацию для обучения. 

— Да-а, - протянула Лана и решила сразу перевести разговор на другую тему. - А долго у нас будут танцы?

— Я не знаю, - ответила Анита Лангоф, - думаю, что долго. Какая тебе разница? Веселись сколько угодно. Я видела, что Габриель пришёл. Ему, наверное, от капитана Ампора попадёт за опоздание.

Лана почувствовала волну удовлетворения от одержанной победы над братом. Но нельзя зазнаваться, выиграна битва, но не война.

— Милые мои, - обратилась Анита Лангоф к своим собеседницам, - познакомьтесь с моей дочерью – Ланелией.

— Здравствуйте, приятно с вами со всеми познакомиться, - сказала Лана дамам, делая книксен. - Называйте меня Ланой.

— Мы тоже очень рады знакомству, - прошепелявила за всех женщина в платье кремового цвета. Девушка успела отметить, что у той парик съехал на бок. – Твоя мама нам очень много про тебя рассказывала. 

— Именно такой мы тебя и представляли, - вставила другая.

У Ланы эта сцена обмена любезностями вызвала отталкивающее чувство, потому что сахарные лица дамочек выражали ни что иное, как лицемерие. В высшем обществе эта лживая черта занимала чуть ли не самое главное место. Сегодня на балу тебе в лицо говорят, что ты выглядишь, как богиня, а за глаза обсуждают твою кошмарную манеру вести себя, твой ужасный наряд, походку и так далее до безконечности.

Лана поспешила распрощаться и пойти найти Габриеля.

«Просто немыслимо, - возмущалась она, пересекая главную залу по направлению к выходу, - даю сто монет тому, кто решится со мной поспорить насчёт того, что эти дамочки будут обсуждать меня после ухода мамы. И вообще, зачем я иду к Габриелю? - И тут же, ухмыльнувшись, сама ответила на свой вопрос, - чтобы позлить его, когда он не в силах будет разобраться со мной как следует, потому что капитан Ампор и так на него зол. Хоть что-то весёлое в этот вечер».

Кратко отвечая на приветствия и поздравления, сыпавшиеся на неё со всех сторон, Лана наткнулась на своих бывших одноклассниц во главе с Амандой Преллис. 

— Здравствуй, Лана! – наперебой приветствовали её девушки. – Какое у тебя потрясающее платье! Мы так давно не виделись!

— Добрый вечер, - поздоровалась она. – Я бы поговорила с вами, но мне необходимо найти брата.

— Конечно, иди, встретимся на танцах, - улыбнулась Аманда, встряхивая своими белокурыми кудрявыми локонами. – Ты ведь придёшь? 

Не успела Лана ответить, как симпатичная рыженькая Диана задала тот вопрос, который, по всей видимости, мучил их всех:

— А с кем ты идёшь на танцы?

— С Хэйвардом, - ответила Лана без всякой интонации в голосе.

— Неужели! Я так за тебя рада, милая! – воскликнула Диана, потом все девушки приблизились к Лане и начали говорить про Сандру, которая всё время хвасталась им о том, что Хэйвард Фринверт любит её единственную.

— Ты только представь её лицо, когда она увидит вас танцующих! – проворковала самая низкая среди всех, брюнетка в красном Элоиза. – Поиздеваемся на славу над этой выскочкой!

Оставив позади себя юных сплетниц, Лана свернула за угол и направилась к выходу. Оставшиеся несколько метров она не могла избавиться от негодования, которое вызвали у неё бывшие одноклассницы. Лана неплохо общалась с Сандрой Ричманд и знала о том, что той очень сильно нравится Хэйвард. Ещё она знала, что Аманда со своими подругами тоже немало влюблены в красавца Фринверта, и поэтому пыталась разобраться в их намерениях.

«Странные люди, - размышляла она, - врут насчёт того, что рады видеть меня с Хэйвардом вместе. Сами по уши в него влюбились. На их месте было бы странно радоваться за меня. Искренностью тут и не пахнет. На Сандру набросились ни с того ни с сего, а она же нормальная девчонка».

Народу становилось всё меньше, а впереди появились яркие мундиры солдат.

— Добрый вечер, миледи, - поздоровался капитан Ампор. Справа от него стоял Габриель с лицом пунцового цвета.

— Дорогой брат, – обрадовалась Лана. – Как ты себя чувствуешь? Я так безпокоилась за тебя.

— Не стоило. Я в полном порядке, - как можно спокойнее проговорил Габриель.

— Тебе, наверное, очень попало от капитана?

— Я посчитал, миледи, что своё наказание он отбудет завтра, но никак не на балу, - холодно глянув на лейтенанта Лангофа, заметил капитан.

— Ах, какой кошмар, - продолжала Лана тем же тоном, Габриеля начало трясти от еле сдерживаемой злости. – Только я вас очень прошу, капитан, не стоит так сильно ругать моего брата, а то его ещё до сих пор трясёт лихорадка. Может быть, тебе принести воды, а, Габриелюшка?

— Спасибо, я не стою таких забот, милая сестрёнка, - ответил тот с натянутой улыбкой. Наслаждаясь беспомощным положением брата, Лана рассказала всем, что Гэб опоздал, потому что - вот незадача! - упал с лестницы, и она со слугами несли его на второй этаж.

— Странно, а нам Габриель говорил, что на него в тёмном переулке напала шайка бандитов, но он с ними разобрался, - проговорил один из рядом стоявших солдат.

Девушка улыбнулась и посмотрела на брата, чьё лицо было красным от досады и от злости одновременно. Глаза брата метали испепеляющие молнии. Если бы так можно было убивать, то Лана бы уже осыпалась кучкой пепла.

Решив, что сражение с бандитами пойдёт на пользу его репутации, Габриель умолчал о позорной ссоре с сестрой.

— Прошу, не обращайте на это внимание, - сказала Лана озабоченным тоном, - после удара головой о каменный пол он, скорее всего, видел героический сон с собой в главной роли и, очнувшись, подумал, что мнимое ранение, полученное им от бандитов во сне и есть причина недуга.

Так как среди присутствующих не было дураков, все сразу догадались о том, чьи слова больше похожи на правду, и рассмеялись так громко, что капитану Ампору пришлось прикрикнуть на них и напомнить о дисциплине.

Габриель был настолько зол, что его рука, с силой сжимавшая рукоятку сабли, побелела. Он был готов выхватить оружие и разрубить на пополам сестру, которая опозорила его перед всеми присутствующими. Между тем, Лана решила, что на сегодня достаточно и поспешила распрощаться.

— До встречи, господа. Благодарю всех за внимание, вы потрясающие слушатели, - сказала она, сделала реверанс, послала воздушный поцелуй брату и удалилась.

Вернувшись в зал, где гости уже вовсю отдавались танцам, Лана увидела Хэйварда. Первое, что пришло ей в голову, было повернуть назад и скрыться на втором этаже, но прыткая Элоиза успела заметить её, замахала ей, привлекая внимание остальных. Естественно, Хэйвард обернулся и заметил свою напарницу, плану с бегством не суждено было сбыться. Аккуратно обходя танцующие пары, Лана приблизилась к группе молодых людей, которая так настойчиво звала её к себе.

— Добрый вечер, - она поздоровалась со всеми.

— Добрый вечер. Как твои дела? – спросил Хэйвард, губы парня растянулись в улыбке. – Мы так долго не виделись, у меня такое чувство, будто ты избегаешь меня.

— У меня всё прекрасно, а виделись мы с тобой несколько часов назад, - холодно ответила Лана, не обращая внимания на его удивление. Красавчик явно не ожидал такого ледяного тона.

— Я полагаю, тебе должно быть известно о том, что влюблённое сердце не проживёт без своей половинки и минуты, не говоря уж о часах, - склонившись к ее уху, чтобы только она смогла его слышать, произнёс Фринверт.

— Я не понимаю, о чём вы говорите? – соврала Лана, её такие сцены раздражали, но тут обстановку разредила Элоиза.

— А вам известно, что мне рассказала Аманда? – задорно спросила она.

— Нет, - иронично заметила Лана, - но мне кажется, что я догадываюсь.

— В общем, она сказала, что видела, как принцесса Роза целовалась! А знаете с кем? – вскинула гордый подбородок Элоиза.

— Говори, не томи нас! - воскликнул Хэйвард, полностью переключившись от созерцания напарницы по танцам на свежую сплетню.

— Она целовалась с Францем О’Брайном! – пискляво воскликнула та, и все начали обмениваться своими доводами на этот счёт.

— Я не вижу в этом ничего странного, - ответила Лана, когда спросили её мнение, - может быть, они любят друг друга, а смеяться над этим просто нелепо.

— Лана, перестань строить из себя хорошую девочку, - поморщилась Диана, еще одна бывшая одноклассница из Кенфорда. – Тебе, наверное, не известно, что король пророчил свою старшую дочь Розу в жёны самому наместнику.

— Вот это да! Не может быть! – воскликнула незаметно подошедшая Сандра. - Это невероятно, наместник Реймас постоянно отвергает все поступающие предложения о женитьбе. Да и глядя на него, брр, - девушка поежилась, - сразу холодно и страшно становится.

— Слушайте, да ведь это настоящий компромат на милую принцессу, - сказал Хэйвард, делая особый акцент на последних двух словах. – Может быть, нам стоит… - начал он предлагать идею, но Лана больше не слушала их. Этот разговор вызвал у неё новую волну раздражения на знакомых молодых людей.

«Как же бесят», - закатила глаза девушка и обернулась на танцующих.

Бал был в самом разгаре. Приходили всё новые и новые гости, которым не выпала честь  присутствовать на торжественной части. Лана сразу подумала о том, что ей тоже не стоило на неё приходить, только время потратила. Было видно, что даже самых серьёзных и угрюмых гостей охватила волна всеобщего веселья и восторга. Вот в самом центре танцевального круга лорд Лангоф с супругой кружатся в танце, а рядом с ними какой-то молодой человек не отстаёт от другой пары танцоров. Лана от нечего делать пригляделась ко всем троим и поняла, что его напарницу пригласил другой, а ему остаётся только возмущаться им обоим в лицо.

«Надо же, - подумала Лана, - а ведь его девушка обращает на него внимания не больше, чем болонка леди Герин на скульптуры в нишах зала. Я бы на месте этого несчастного паренька тщательнее выбирала, а не накидывалась на первую встречную красавицу».

Танцующих становилось больше, но к счастью для всех зал был настолько огромен, что без проблем вместил бы ещё столько же пар, а может быть и еще больше.

Краем уха Лана слышала, как старые знакомые за спиной смаковали новые сплетни и свежие подробности уже поросших мхом пикантных историй. Скривилась и решила полностью избавить себя от этих звуков. Как можно незаметнее девушка перебралась на противоположную часть зала. Здесь было не так много людей, как у входа. Оглянувшись по сторонам, Лана увидела знакомое лицо, и, разглядев внимательнее, - обрадовалась, наверное, это была первая за весь вечер искренняя улыбка. В отдалённой зоне для отдыха сидел её старинный друг – Адриан Фонтренк. Они практически выросли вместе, часто бродили по горам и даже выходили в море, поэтому стали лучшими друзьями благодаря тяготам и трудностям, без которых не одно путешествие не обходилось.

Адриан был красивым молодым человеком двадцати трёх лет с короткими светлыми волосами, местами выгоревшими на солнце, и большими голубыми глазами. На нем был элегантный светлый костюм, на боку висела сабля. Он сидел в самом углу и, видимо, над чем-то усиленно думал. Увидел приближающуюся к нему Лану, поднял голову, глаза его радостно вспыхнули. Он поднялся на встречу девушке, улыбнулся и поздоровался.

— Здравствуй, Адриан, - отозвалась Лана и заняла стул рядом. – Как у тебя дела?

Молодой человек промолчал, а потом словно опомнившись, ответил:

— Да, всё нормально. 

— Адриан, мне не нравится то, каким голосом ты это говоришь, - обеспокоено произнесла Лана. – Ведь что-то случилось, не так ли?

— Не хочу загружать тебя своими проблемами, - ответил он.

— Если бы ты прибавил: «…потому что у тебя сегодня праздник», я бы придушила тебя, - сказала Лана с таким спокойствием, что её друг рассмеялся, несмотря на свою глубокую задумчивость.

— Я знал, что если приду сюда, то ты обязательно поднимешь мне настроение, - тепло улыбнулся Адриан. – Вижу тебя и думаю, что это ещё не конец, что в жизни будет много хорошего.

— Что у тебя случилось?

— Я поссорился с Клер, и мы расстались, - пожал плечами Адриан, задумчиво покручивая пустой стакан на столе.

— Что? Прямо вот так вот и расстались! Вы с ней часто ссорились, но что на этот раз?

— Опять из-за пустяка. Её проблема в том, что для неё не существует чужого мнения. Все должны слушать только её. Я ей намекнул на это, думал хоть на этот раз получится перевоспитать. Клер разозлилась и начала кричать, что долго терпела мои выходки и требует во имя уважения к ней хоть иногда прислушиваться к её дурацким мыслям и советам.

Дав своему другу выговориться, Лана помолчала и всё же решила высказать своё мнение, так как интуитивно чувствовала, что Адриан ждёт ответа.

— Ты уж извини меня, пожалуйста. Хочу сказать, мне нисколько не жаль, что ты с ней расстался. Она всегда так ужасно с тобой обращалась. Клер такая девушка, которая ищет богатенького мужа, отдающего ей все свои деньги, в то время как она будет водить в дом своих любовников за его спиной. Я тут поузнавала в порту, про нее такие слухи ходят… Конечно, половина может оказаться лживыми, но все же, дыма без огня не бывает, - Лана заботливо накрыла его локоть своей ладонью. - В мире полно девушек в сто раз лучше и красивее Клер, я уверена, одна из них предназначена тебе. Постарайся её забыть. Не думаю, чтобы ты ради неё смог на край света пойти. - Лана подняла глаза к потолку и мечтательно вздохнула: - Вот я бы поняла, что по-настоящему люблю человека, только когда бы в один прекрасный момент посмотрела на него и осознала такую мысль «да я же за тобой на край света пойду, и ничто и никто меня не удержит».

  Адриан Фонтренк посмотрел на Лану долгим непроницаемым взглядом и печально улыбнулся:

— Легко тебе говорить, но, может быть, ты и права. Нет. Ты просто права, - заключил он. Затем, немного подумав над чем-то, заметно оживился и кивнул на танцующие пары: - Пойдём, потанцуем, а то я слишком долго сидел, ягодицы затекли. Сначала слушал всякие торжественные церемонии, затем ворох сплетен, меня не касающихся. - Адриан взглянул на Лану и улыбнулся, - Впрочем, всё, что я перечислил можно объединить в одну фразу – бред морского ежа. 

— Ах-ах! – засмеялась Лана, поднимаясь и расправляя серебряный атлас платья. – Узнаю своего старого доброго Адриана. Желаю тебе, чтобы твои шутки не были услышаны леди Хэндинг, дабы не вляпаться в большие неприятности.

— Расслабься, Лана, - устало зевнул Адриан, - никто нас не слышал. Пошли танцевать. 

Друзья покинули территорию столиков и стульев и направились к танцующим. Зазвучала музыка традиционного танца Уест-Уортленд, по залу разлетелись аплодисменты. Лана увидела, как на другом конце танцевального зала король Мельхиандр и королева Магнолия поднялись и пошли в центр. Они первые начали движения, а потом пристроились и все остальные, в том числе и Лана с другом.

Танцуя, Лана никак не могла выбросить из головы их недавний разговор с Адрианом. На самом деле она беспокоилась в три раза больше, чем её другу показалось. Девушка знала, что в таком случае ему сможет помочь только хороший дружеский совет и парочка ободряющих фраз, а не огромный шквал эмоций. Ей хотелось, чтобы её друг забыл об этой непостоянной девице и нашёл себе преданную девушку, которая бы его по-настоящему любила.  

Вскоре взор приковал Хэйвард Фринверт, который искал кого-то взглядом. Когда их глаза пересеклись, Лана поняла, что объектом его поисков была она. Увидев то, что нужно, он уверенным шагом направился в центр зала, подталкиваемый со всех сторон танцующими парами. 

— Лана, я думал, что на этот вечер ты – моя напарница, или я ошибаюсь? - недовольным голосом спросил тот, приблизившись.

— Ты совершенно прав, - сказала Лана, разворачиваясь в медленном танце с невозмутимым видом. – Дело в том, что когда я захотела потанцевать, мой напарник предпочёл посплетничать с другими девушками. 

Адриан усмехнулся и шепнул Лане: «Так держать!», что естественно не укрылось от Хэйварда. Но тот, не имея привычки связываться с тем, кто старше и сильнее, сделал вид, что ничего не слышал, а только сжал руки в кулаки.

— Значит вот как, Лана? – громко спросил он. – Ты продолжаешь спокойно танцевать, видя, что я недоволен?

Тут вместе с Адрианом усмехнулась и Лана:

— Извини, Хэйвард, но, по-моему, ты обнаглел. Если ты так сильно настаиваешь, то я станцую с тобой следующий танец, договорились?

— Вот уж нет! – возмущённо воскликнул Фринверт. Лана облегченно выдохнула, поняв, что его никто не услышал из-за шума в зале. – Ты надо мной издеваешься. Между нами всё кончено! –  Парень резко развернулся, взметнув полы светлого плаща, и направился к кучке щебечущих девушек в ближайшем углу. 

Лана с Адрианом прыснули от смеха.

После танца друзья пошли проветриться в сад института, так как в зале становилось душно. Вечера и ночи в Уест-Уортленде сейчас были тёплыми, сладкие ароматы цветов насыщали воздух, лёгкий ветерок приносил шорохи и стрекот ночных насекомых. Друзья решили добраться до дальней скамьи, чтобы им никто не мешал.

— Слушай, Лана, - начал Адриан, расстегнув пиджак и вытягивая ноги, - а тебе не кажется, что ты обошлась с Хэйвардом слишком жестоко? 

— Я считаю, что должна была сделать это давно. Мне противно смотреть на то, как он сначала флиртует с другими, а потом признаётся мне в любви. 

— Может быть, он тебя единственную любит, только не знает, как полностью завоевать твоё сердце и из-за этого вынужден практиковаться на других? –  предположил Адриан, подняв светлую бровь. Голубые глаза пытливо уставились в лицо подруги.

— Очень остроумный подход, но мне такое не нужно. Не хочется это обсуждать, - отрезала Лана.

— Ладно, извини. Посмотри лучше, какие красивые облака, - протянул Адриан, запрокинув голову наверх, и полностью откинулся на спинку скамьи.

Облака действительно были необычных причудливых форм. Небо - чёрным, но если приглядеться, то кое-где ещё можно увидеть тёмно-синий оттенок. Весь небосвод был усыпан звёздами-алмазами. Зрелище было редкое для Уест-Уортленда, чьё небо на ночь обычно полностью затягивала плотная пелена. Лана вздохнула, из ее знакомых мало кто любил смотреть наверх, считая, что нужно сосредоточить внимание на насущном, а не на созерцании Небес. Жаль. Они многое теряли.

— Адриан… - прошептала девушка.

— Что?

— Красиво, правда?

— Да…

— Знаешь, что мне это напоминает? – спросила она, и, не дожидаясь ответа, продолжала. – Мне кажется, что если всмотреться получше, то небо превратится в море…

— Может быть, - голос Адриана выдавал улыбку. 

Положив голову ему на плечо, Лана между тем продолжала, протянув руку наверх:

— Само небо напоминает мне морскую глубину…даль…бесконечность. А облака словно… - тут Лана призадумалась, - словно волны…

— Они действительно на них похожи, - согласился Адриан, обхватывая ее за плечи. – Рябые облака, как волны в хорошую погоду. Одни гуляют по небу, а другие по морю…

— А звёзды? – спросила Лана, чувствуя, как комок горечи застревает в горле, было так грустно, но в то же время какой-то щемящий восторг заставлял трепетать перед этой бесконечной и никому неподвластной свободой.

— Звёзды – это как сгустки тайны, как её хранители. С первого взгляда они так близко… - мечтательно прошептал Адриан.

— Но на самом деле – они недостижимы. Звёзды сияют на морской глади, на которой при лунном свете можно увидеть отражение дна…

— И кажется, будто у моря есть свои звёзды, - тихо закончил Адриан. – Ведь оно тоже полно тайн. Как же всё-таки поразительно наше Среднее море, переходящее в океан. При свете звёзд видно дно - чудо.

— Да… - прошептала Лана. Как же ей хотелось в море. Тоска снова сковала сердце. – Помнишь, как мы с тобой залезли на крышу твоего дома и всю ночь смотрели на звёзды, придумывали для них разные истории?

— Как же не помнить? Конечно, помню, - хмыкнул Адриан. - Я думаю, что нам нужно чаще проводить время за такими занятиями. А ты как считаешь?

— Было бы неплохо, - грустно вздохнула Лана, - но моим родителям это не нравится, им кажется, что всё сводится только к посещению балов, театров, да приёмов у королевы с принцессами.

На это Адриан не нашёл, что ответить, а только крепче сжал ее плечо. Вскоре их размышления прервали шаги по выложенной мелким камнем дорожке, которая пролегала мимо их скамьи. Судя по всему, это был мужчина, скорее даже воин, потому что размеренный железный звон может исходить только от пряжек на их сапогах. Звук приближался, становился громче и отчётливее. Вскоре на дорожке показался человек со свёртком в руках. Это был Габриель Лангоф.

— Какая неожиданная встреча, - ехидно протянул он вместо приветствия. Недовольно нахмурился на руку Адриана, лежащую на плече сестры: – Я пришёл напомнить тебе Лана, что это твой последний спокойный день, так что ещё минуту посмотри на свои звёзды.

— Габриель, я тоже безумно рада тебя видеть, - сказала Лана, не обращая внимания на его угрозу. Прибавила с издёвкой: – Шёл бы ты лучше туда, куда шёл. Ведь не просто так капитан Ампор тебя с поста отпустил.

— Замолкни. Ты уже сегодня достаточно наговорила. Наконец-то у меня будет прекрасная возможность укоротить твой язык, который вырос слишком длинным! – яростно выкинул слова брат, швырнул свёрток на ухоженный зелёный газон и выхватил саблю. 

— Полегче, Габриель, - предостерегающе сказал Адриан, в свою очередь, поднимаясь и вынимая своё оружие.

— Всё в порядке. Моя сестрёнка ещё немного позлится, помашет своей овощерезкой и успокоится, -  Лана похлопала друга по плечу.

— Адриан, лучше проваливай, - сквозь зубы сказал Гэб, еле сдерживая злость. Лана нахмурилась, так и не поняв до конца, на кого так разозлился ее старший брат. - Постоянно только и делаешь, что вьёшься вокруг моей сестры.

— Никуда я не пойду. В зале шумно и жарко, к тому же я не хочу пропустить мясорубку, которую, по всей видимости ты решил закатить, - улыбнулся тот.

— Сегодня была последняя капля, – мрачно подвёл черту Габриель и атаковал Адриана.

Такого поворота событий друзья не ждали. Лана успела ловко увернуться и отойти на траву. Адриан перехватил удар Габриеля и резко откинул его в противоположную от Ланы сторону. Гэб напал снова, но его более сильный соперник, который к тому же был старше него, поднырнул к нему под локоть и нанёс удар рукояткой меча по затылку. Ослеплённый яростью гвардеец рухнул на землю, выронив оружие, которое победитель откинул ногой в кусты. Короткий бой был окончен.

— Слабовато для лейтенанта королевской гвардии, - недовольно цокнул Адриан, убирая свою саблю. – Неужели вас не учили, что в бою нужно быть хладнокровным, а открытая ярость никогда не приведет к победе, лейтенант?

— Да пошёл ты… – прошипел Габриель.

Всё это время Лана наблюдала за разыгравшейся на дорожке сценой. Иногда она думала о том, что когда-нибудь это должно было произойти, уж слишком плохие у них с братом отношения. Ей просто повезло, что Адриан был рядом. Сама она драться не умела, а её друг не хотел обучать Лану, считая, что леди это не нужно и что всегда должен найтись джентельмен, который за неё заступиться.

— Ты в порядке? - спросила она у Адриана, подступая ближе. – Ловко ты его.

— С мной-то всё хорошо, только я думаю, что вам с братом нужно серьезно пересмотреть свои отношения, - ответил он. – Между родными братом и сестрой такого не должно быть.

— Знаю, но что поделаешь? – вздохнула Лана, наблюдая, как брат садится на траву, потирая ушибленный затылок. Глянул на нее как-то странно, то ли безпомощно, то ли обиженно. – Пошли, найдём себе другое спокойное место, а то лязг металла могли услышать. Если это так, то через пять минут тут будет куча народу.

— Пошли.

Покидать территорию института друзьям не хотелось, хотя дикий сад за оградой так и манил своей необузданной растительностью и таинственными тропинками, которые петляли между деревьями. Та дальняя территория почти не охранялась и вроде как была под запретом для посещения ученицами. Даже будь ты с мечом, всё равно от случайных бандитов одному отбиться будет трудно. Последние годы появлялось все больше недовольных политикой короля и наместника. Простые рабочие организовывали бойкоты, кражи, ночные нападения на высокопоставленных лиц. Государство закрепило за собой право уничтожать отошедших от закона самыми страшными методами. Но даже изощрённые пытки за стенами знаменитой своей жестокостью тюрьмы Гайльмор и показные казни над бандитами не пугали отчаянных борцов за свои права. 

Потоптавшись возле дальней ограды, друзья решили вернуться почти к самому входу в здание института. С этого места хорошо была слышна музыка и звонкий женский смех. Только они присели на ближайшую скамейку вдоль дорожки, как снова послышались торопливые шаги. На этот раз показался Мартин – брат Сандры. Он давно был влюблён в Лану, какое-то время слал ей стихи, написанные на розовой бумаге. Где только нашел такую? Девушка считала это очень милым, но тем не менее Мартин вызывал в ней исключительно материнскую заботу. Невысокий и полный он тяжело перебирал ногами при ходьбе и страдал сильной отдышкой, из-за чего ему путь в королевскую гвардию был закрыт. Маленький человечек остановился возле Ланы, немного отдышался и начал так быстро и неразборчиво рассказывать, что она еле успевала разбирать его слова.

— Лана… - сказал он, - ух, там в зале…

— Что? – спросила она. 

— Там в зале…Хэйвард…про тебя…ух! ... рассказывает не очень хорошие… вещи…фух!

— Что он говорит? – нахмурилась Лана, прекрасно зная, что Хэйвард способен на всё, что угодно. – Отвечай же, Мартин, не молчи!

— Да там… - продолжал тот, - всякую…фух! ерунду. А все его слушают. Там эти, как их там? Аманда, Диана, Элоиза и ещё кто-то. Думаю, тебе надо самой пойти и во всём разобраться.

Лана даже не посмотрела на Адриана, которому явно было, что сказать. Поблагодарила приятеля и быстрым шагом направилась в сторону здания, вспоминая свой последний и не очень приятный разговор с Хэйвардом. Руки сжались в кулаки. Предупреждение Мартина стало последней каплей в чаше терпения. Через пару минут она уже вошла в танцевальный зал и увидела за большим столом множество молодых людей, некоторых из сидевших она даже не знала. Все они что-то увлечённо слушали, иногда смеялись, а их смех привлекал всё новых слушателей.

— Так вот, - продолжал Хэйвард, который сидел во главе стола и держал руку на талии зардевшейся от счастья Элоизы. – Иду я по улице, а навстречу мне идёт Лана Лангоф. Она меня последнее время так доставала, что я решил смыться с дороги как можно скорее. 

— Ты говорил, что она постоянно приглашает тебя на свидания, не так ли? – улыбнулась Элоиза, с каждым словом придвигаясь к нему ближе. По столу пронёсся гул голосов, так как в Уест-Уортленде считалось дурным тоном для девушки приглашать парня на свидание.

— Да, - небрежно бросил Хэйвард. – В общем, я не успел спрятаться от неё, и она меня заметила. – Тут он подался вперед, а все остальные нагнулись к нему, чтобы лучше слышать. – Эта Лангоф как побежит ко мне и как закричит на ходу: «Хэйвард! Я хочу идти с тобой на танцы!». Представьте себе моё лицо. Я чуть в обморок от страху не грохнулся.

— Ты же знаешь, что она к тебе неравнодушна, - подпела Элоиза. – И вообще, я слышала, что у неё всего два нарядных платья. Вы можете себе это представить?

— Какой кошмар, – ахнула Аманда. – Два платья? Фу, да она просто дурнушка. Может быть, у её родителей проблемы и они больше не могут позволить себе роскошные вещи? Так уж и быть, я бы с ней поделилась.

Терпение Ланы не выдержало. Эти лживые сплетни встали у неё поперёк горла. Она было двинулась к ним.

— Не вмешивайся. На следующий день они всё это забудут, - сказал подошедший Адриан, схватив её за руку.

— Я не собираюсь больше терпеть их, - гневно сказала Лана, - я хочу разобраться с ними раз и навсегда.

Высвободив свою руку, Лана уверенно направилась к столику.

— Доброго вечера, сплетники, – выпалила она со всей холодностью, на которую только была способна. – Я тут ненароком подслушала ваш разговор, вы уж извините меня.

Все сидевшие замолчали и перевели глаза на неё, они явно были в замешательстве. Даже Хэйвард примолк, не ожидая такого поворота событий. 

Лана оглянулась на Адриана, который хлопнул себя по лбу ладонью и недовольно посмотрел на неё.

— Лана, здравствуй, - первой опомнилась Аманда и растянула пухлые губки в фальшивой улыбке. – Садись рядом со мной.

— Замолчи, Аманда, - оборвала ее Лана. – Значит, обсуждаем меня, да? Ну, вы-то ладно, сплетницы старые. Но от тебя Хэйвард я такой прыти не ожидала. – Потом она обратилась к незнакомцам. - Вы все настолько недалёкие люди, что даже элементарную ложь не можете от правды отличить. Он вам врёт в лицо, сказки рассказывает, а вы верите. Впрочем, зачем я это говорю? Вам просто самим хочется во всё это верить, вот и всё. Вам просто скучно жить в том старом лживом мире, который вы до этого сплели, сейчас нужна новая порция лжи, не так ли? 

— Ты как с нами разговариваешь? – громко спросила Элоиза, упирая в бока свои полные руки, обвешанный звенящими браслетами. – Какое ты имеешь право нас оскорблять?

— Ах вот как, - повернулась к ней Лана, - значит, вы можете оскорблять кого угодно, а о вас все должны говорить только самое лучшее? 

Тут вмешался Хэйвард.

— Девочки, перестаньте, - сказал он и примирительно поднял ладони. – Лана, я не про тебя говорил.

— Эта ложь - одна из твоих великих глупостей, Фринверт! – крикнула она так, что половина зала обернулась на них. – Ты меня за дуру держишь?! Знаешь, кто ты? – Она подошла к нему почти вплотную и, делая акцент на каждом слове, сказала. – Ты самовлюблённый, двуличный лицемер, к тому же ещё подлый трус, негодяй и бабник! 

— Что?! Да как ты… – воскликнул тот, уставившись на девушку как громом поражённый. Ближайшая половина зала замерла и слушал их ссору, даже музыка зазвучала тише, но спорящие этого не замечали.

— Что слышал, - отрезала Лана. - От правды не убежишь, она везде будет кусать тебя за твою постыдно бегущую задницу!

— Лангоф! – взвизгнула Диана, и её накрашенное личико искривилось в гневе. – Как ты можешь такое говорить? 

— А почему нет? Ведь вы все это говорите! Только не в лицо!

— Ты просто дрянь! – крикнула Сандра, бросаясь на Лану, так как слишком сильно было влюблена в Хэйварда, чтобы не заступиться за него.

Лана схватила её за руки и откинула в сторону со словами:

— Между прочим, про тебя, Сандра, они тоже не говорят ничего хорошего. 

— Не верь ей! – крикнула Аманда, чьё бледное лицо пошло красными пятнами от злости. Пошла вон отсюда, Лангоф! Ты больше не входишь в наш элитный круг!

— Я и так уйду, просто я пришла попрощаться с вами, «милые подруги», вы для меня были и навсегда останетесь крашеными куклами с зачаточным мозгом, - выпалила Лана. – А ты, Хэйвард, чтобы ко мне ближе, чем на пять метров, не подходил.

С этими словами под рокот удивлённых голосов в зале Лана вскинула подбородок, повернулась к выходу и покинула зал.

Никто после этой сцены с места сдвинуться не посмел. Лишь через минуту возобновили музыку, и все вернулись к тому, от чего были оторваны. Веселье продолжалось. Подумаешь! Молодые поспорили немного, остальным это не мешало развлекаться дальше.

Аманда со своими подругами о чём-то возбуждённо разговаривали. Хэйвард над чем-то сильно задумался и даже не отвечал на вопросы о только что происшедшем, которые сыпались на него со всех сторон.

Адриан вышел следом за Ланой. Он сильно беспокоился о подруге, а особенно о не очень хороших последствиях недавней сцены. Ему удалось нагнать её уже у выхода из здания.

— Лана! Подожди, - окликнул он её, но она не останавливалась. – Лана…

Адриан обогнал её и увидел, что она улыбается.

— Лана, ты представляешь, что ты наделала? – спросил он, схватив ее за плечи. Голубые глаза сверкнули тревогой. – Теперь они будут думать только о том, как бы тебе отомстить. А уж они это умеют.

— Ничего они мне не сделают, их родители боятся моего отца, - усмехнулась Лана. – Я давно должна была так поступить, - задумчиво вздохнула. – Просто потому, что дальше так жить я бы не смогла.

Адриан тяжело вздохнул, а Лана продолжала.

— Ты не представляешь, как мне теперь легко. Я отдала им должное, сказала всё, что о них думаю. Знаю, что сегодня мне будут читать лекцию по поводу приличного поведения в обществе, так что надо морально подготовиться. 

— Иногда у меня такое впечатление, будто я тебя не понимаю, и мне становится больно от этого, - внимательно вглядываясь в подругу, сказал Адриан. – Но если ты считаешь, что поступила правильно, то мне остаётся только поверить в правильность твоего поступка, ведь ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне.

— Я поступила так, как посчитала нужным, - сказала Лана. – Здесь мне больше нечего делать, я отправляюсь домой.

— Как? Уже?

— Да, если останешься, то сообщи моим родителям, что я устала и отправилась спать, - Лана вдохнула полной грудью вечерний воздух. - Не хочу их еще больше безпокоить. Или мне позвать лакея?

— Я передам, - Адриан отпустил ее плечи и уставился в лицо девушки задумчивым взглядом. - Идём, провожу тебя до кареты.

— Увидимся, - Адриан развернул девушку к себе и крепко обнял. А когда она залезла в прохладное нутро кареты, махнула ему на прощание, он прошептал вслед удаляющемуся экипажу. – Моя дорогая Лана, что же мне делать? Как тебе помочь? Я на всё ради тебя готов.