Стражи Сердца. Единственная для пустынников

— Ты чего здесь забыла, мелюзга? 

Огромный громила с размахом плеч в ширину приличного шкафа повернулся и взглянул на меня свысока. 

Собственно, такого взгляда следовало ожидать. Какой он и какая я? 

Отметив габариты бугая, незаметно сглотнула и улыбнулась так очаровательно, как умела, пряча под ресницами притаившийся комок страха в пульсирующих зрачках. 

— Приветствую вас, незнакомец. Не соблаговолите ли вы помочь мне? 

Громила несколько раз моргнул с немым выражением лица и неожиданно громко и раскатисто засмеялся, для удобства разговора опускаясь на корточки.

— И чем я могу тебе помочь, мотылек? Может, достать до банки с вареньем на шкафу, до которой ты не дотягиваешься? 

— Для этих целей я воспользовалась бы подставкой или лестницей. А вас, уважаемый нир, я лишь хотела спросить: не подскажете ли, где находится «Пьяная русалка»? 

— Милочка, — зверюга придвинулся ближе, и его дыхание смрадом ударило в нос, дав возможность разглядеть гниловатые зубы. — Не разбрасывайся здесь своими манерами, это то же самое, что метать бисер перед свиньями. А «Пьяная русалка» там, за углом. Найдешь по ругани. 

— Б-благодарю, — пролепетала я, проникнувшись прищуренным взглядом, и слегка отступила, чувствуя на себе колкое, словно иголки, внимание. — Доброго вам вечера. 

— Стой! 

Оцепенев от низкого голоса, вздрогнула и покрылась мурашками. Но остановилась, прижимая ладони, спрятанные под плащом, к груди. 

— Скажи-ка, а зачем тебе в такой злачный уголок? Неужто ищешь, с кем поразвлечься? 

Поразвлечься?! Да я бы в самом страшном кошмаре не представила себя с кем-то из таких, как этот бугай! Что за чушь пришла ему в голову?!

— Я ищу охрану.

— Охрану? — детина вдумчиво потер щетинистый подбородок и спустя секунду размышлений вернул взгляд к моему лицу. — Тебе нужен Тайпан. 

— Тайпан? А где мне его найти?

— Спроси в «Русалке». Но если увидишь — не пропустишь, — многозначительно выдал господин-загадочник. Кивнув ему в знак благодарности, я поторопилась в указанном направление. 

Находиться здесь хоть одну лишнюю минуту не было ни единого желания. 

Громила, хоть и был похож на того, кого не обременяет острота ума, но был совершенно прав: Стальной квартал — действительно не самое безопасное место в городе. Здесь ежедневно находили трупы после очередной пьяной драки, постоянно пропадали куртизанки, работавшие чуть ли не за еду, а бедняки группками ютились у каждого угла, голодными взглядами провожая пришлых и высматривая у них кошельки, при виде которого их руки начинали чесаться от желания его прикарманить. 

Я была благоразумнее и не взяла с собой ни золота, ни серебра, только приглашение от своего имени, открывающее дверь в мой дом. Этого было достаточно для гарантии найма, но сердце все равно судорожно екало от каждого звука из ближайшей подворотни. 

Мой неожиданный знакомый не соврал. 

Обшарпанная таверна «Пьяная русалка» полностью соответствовала своему имени. У самого крыльца лежала парочка насквозь пропитых забулдыг, не способных встать, а за дверью гремела ругань и грохот, сливающийся с ободрительным кличем. 

Натянув капюшон еще ниже на лицо, я незаметно нырнула внутрь, прижимаясь спиной к просаленному косяку и осторожно перемещаясь в тени заведенной толпы. 

— Давай! Давай! Давай!

Народ ревел, устремив взгляды в одну сторону. Стараясь не привлекать внимания, я вытянула голову.

— Давай! Мочи его! Да-а-а-а!

Выглянув из-за толстого бока рядом стоящего здоровяка, я осторожно выдвинулась сильнее, замечая любопытное сражение. 

Двое стояли по разные стороны перевернутой старой, практически рассохшейся бочки, перекрестив запястья, и пытались положить руку соперника на щелястое днище. И если один из них был лишь чуть меньше моего недавнего знакомого, угрожающего своими габаритами, то второй… 

Нет, он не выглядел более слабым. Скорее, более ловким. 

Поджарый, мускулистый, с огромной татуировкой извивающихся змей на торсе, он уверенно пригибал руку соперника вниз с азартной и кровожадной улыбкой на лице. Его длинные красные волосы слегка запутались, но все еще выглядели, как языки пламени, каждый раз, когда тело мужчины двигалось. Уверенно упертые в пол ноги могли вызвать зависть у любого солдата из личной гвардии моего брата, ведь такую крепость, казалось, нельзя снести даже тараном.

Он словно издевался над пыхтящим и явно мысленно сдавшимся конкурентом, продолжая сверлить того издевающимся алым взглядом. 

Тайпан — это имя подходило ему больше, чем кому-либо в этом трухлявом кабаке.

Слепая уверенность слегка царапнула сердце, но я прогнала ее, завороженная зрелищем. Заглядевшись на каплю пота, стекающую по матовой коже, упустила момент, когда алый взгляд уперся мне прямо меж бровей, за секунду прожигая в коже назойливую дырку чужого внимания.

Кулак здоровяка грохнул о бочку, и тот взвыл на потеху толпе. Красноволосый же отступил как ни в чем не бывало и с видом ленивого кота направился к барной стойке, небрежно махнув трактирщику. 

Завсегдатай. 

Пожилой пузатый кабатчик, не уточняя, подвинул к нему внушительную кружку и вернулся к своим делам, будто бы и не отвлекался. 

Не в первый раз. Диалог без слов. 

С окончанием развлечения толпа начала постепенно возвращаться за столы, и мне пришлось отступить в тень, дабы не бросаться в глаза. 

Почему-то мне неловко было подходить к красноволосому… Казалось, будет правильнее, если он сам начнет разговор, подойдет, поинтересуется, что я здесь делаю, и я, конечно же, отвечу. Обязательно.

Но за подготовкой плана я так и не нашла сил решиться на первый шаг и продолжала странно пялиться на мужчину, который будто бы специально меня игнорировал, дожидаясь инициативы с моей стороны.

Так мог бы пройти весь вечер, но увы, у меня не было времени, да и я не хотела здесь находиться дольше положенного. А я и так задержалась, чувствуя на себе заинтересованные сальные взгляды, грозившие мне ненужным интересом.

Нырнув в сторону бара, я жестом подозвала трактирщика и попросила чего-нибудь выпить, за что удостоилась странного пронизывающего взгляда, способного при желании забраться под кожу. 

— Ты кто такая и что здесь делаешь? — неожиданно сурово рявкнул он мне прямо в лицо. 

— Я ищу Тайпана. У меня для него работа. 

— Так я здесь, малышка. 

Ухо обожгло горячее, плавящее дыхание, а волосинки у виска дрогнули под силой выдоха. 

Пропустив приближение, сейчас я ощущала его как никогда ярко, чувствуя, как горит бок, к которому прижалось сильное разгоряченное тело, твердое, как гранитный булыжник. 

Быстрый. Незаметный. То, что надо. А мне нужно быть повнимательнее. 

— Ну, и какая у тебя для меня работа? Если хочешь перепихнуться, сразу скажу «нет». 

— Что? Нет! Фу! — насупилась я, хмуря брови. — Совсем, совсем не для этого, уверяю вас! 

Неужели кто-то действительно ходит в Стальной квартал в поисках удовольствия? Даже любопытно посмотреть на этих отважных чудаков!

— Так резко… Знаешь, даже немного обидно, — прошептал он явно с улыбкой. Не выдержав, я повернула голову, оказавшись с ним нос к носу. 

Даже наклонился, мерзавец, лишь бы произвести эффект. 

— Так что не зарекайся, — острая улыбка тронула чувственные живые губы, а красноречивый взгляд обласкал мой рот, одним этим высушивая их до состояния папируса. — Так что за работа? 

— Мне нужна охрана, — проигнорировав намек, призналась я. — Сопровождение. 

— И ты пришла сюда? В самый опасный район города? Я не смогу тебя защитить, если ты настолько глупа. 

— Я не глупа и поэтому добралась сюда без особых проблем, — стараясь звучать убедительно, я вздернула нос, но красноволосый не проникся, продолжая изучать меня откровенным взглядом. — Более того, все, кто встречался на моем пути, были со мной очень вежливы и обходительны. 

— Это ты, конечно, преувеличила, — не сдавался он. — Но, допустим, я поверил в твое очарование. Так от кого же я должен защищать столь сообразительную крошку? 

— Это я объясню исключительно наедине и в более приемлемой обстановке. 

— Хочешь остаться вдвоем? — улыбка стала еще шире и при этом удивительно заразительной. 

Хотелось улыбнуться ему в ответ, словно это игра во флирт, которая всем по душе, а не серьезный разговор об опасной работе. 

— Жажду, — ответила в тон, и мужчина неожиданно нырнул вперед, то есть ко мне. Послышался характерный хруст и чей-то болезненный вскрик. 

— Тебя едва не обчистили, принцесса, а ты даже бровью не повела, — говоря все это мне прямо в губы, он слегка потянулся ближе, будто бы хотел поцеловать, и тут же отпрянул, улыбаясь так, что сомнений не оставалось. 

Дразнит. Нравятся ему такие игры в опасную близость. 

— Для этого я и хочу вас нанять, — едва дыша от столь тесного контакта, я сумела найти силы расправить плечи и не обернуться на покусившегося меня обокрасть. — Мне нужна надежная и незаметная охрана, способная в любой момент защитить меня от удара. 

— Так и все же, принцесса, — Тайпан уперся локтем в барную стойку и лениво подпер подбородок кулаком. — Неужели ты вляпалась к какие-то неприятности? Такая куколка и хулиганка, интересно. 

— Вовсе нет. Все куда проще. 

— Значит, политика, — слишком точно ударив в цель, он обвел таверну разочарованным взглядом и странно цыкнул. — Ладно, нам все равно надоело здесь торчать в ожидании нормальной работы, так что будь по-твоему, малышка. По рукам. 

— Кому «нам»? 

— Мне и моему побратиму, — кровавый взгляд вновь оказался у меня на лице, прожигая кожу маленькими, но жгучими искрами. — Мы работаем только вдвоем. 

— Как вам будет угодно. 

— Даже не спросишь цену? 

— Не имеет значения, — спрыгнув с высокого стула, я поправила плащ, вынимая из кармана идеально сложенный конверт. — Приглашение в мой дом. Приходите, как закончите дела. Я буду ждать, Тайпан.

— Стой, — запястья коснулись сухие и горячие пальцы, пронизывая теплом до самого горла, где завязался ком.

Слишком давно до меня никто не дотрагивался, и забытое ощущение чужих прикосновений неожиданно взревело голодной тоской, чрезмерно капризной и по-женски требовательной. 

Сглотнув от неожиданного касания, я медленно обернулась, оказавшись лицом на уровне чужой груди, и заметила сверкающую сережку в левом соске. Она очень трогательно и в то же время откровенно приковывала к себе взгляд, вызывая жгучее желание ее потрогать.

Интересно… Никогда такого не видела.

— Скажи хоть, как тебя зовут, принцесса? 

— Лирель, — улыбнулась я, замечая, как хищное выражение лица меняется на подозрительное. — Принцесса Лирель Абрина Адос, красавчик. 

Этот взгляд того стоил.

                              Не забывайте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять!

Не помнила, как оказалась дома. 

Только закрыв тяжелую дверь, поняла, что дышу, словно загнанная на охоте лань, прижимаясь спиной к прохладной стене.

Эта встреча оставила после себя неизгладимые впечатления, пряча тело в колючий кокон, который царапался и трещал, едва стоило шелохнуться. 

От наемника исходила нездоровая аура, под воздействием которой хотелось плавиться, как шоколадной конфете, оставленной на солнце. Его было так много, что создавалось ощущение гипноза, словно я заглянула в глаза пустынного нага, провалившись в их спирали. 

Пустынного… 

Озарение пришло неожиданно. Бросившись на второй этаж, в бывший мамин кабинет, я пробежалась взглядом по корешкам книг, выхватывая с полки нужную. 

Та-а-ак… 

Пустыня Заарва. Население… Ненты, наги, лилленды… Зовутся пустынниками…

«Живут небольшими группами, ведут отчужденный образ жизни. Мало контактны. Выдерживают суровые условия и крайне выносливы».

Негусто. 

Захлопнув пыльный фолиант, задумчиво потерла виски. 

Мама же что-то говорила о них, точнее, предупреждала, но вот что? Не помню, хоть убей. Нужно было слушать внимательнее. Жаль, спросить ее больше никогда не удастся... 

Вернувшись в гостиную, погасила огонь в камине и рухнула на диван, уставившись в приоткрытое окно. 

Вечер выдался по-летнему теплый, и в обогреве дома не было необходимости. К тому же лишний свет раздражал мое желание закрыться на все замки и почувствовать себя в безопасности. Что в моем положении звучало как ирония. 

Перед смертью не надышишься, как говорится, а охота на меня — только вопрос времени, зависящий от заинтересованности проклятого Сата Шибана — первоучителя прихода Черной Крови. И если память мне не изменяет, то с годами этот паук не перестал бы быть диким, а значит, он обязательно попытается избавиться от улик как можно скорее, стирая следы своего преступления.

Он не допустит даже мизерного шанса, чтобы какие-либо доказательства его вины выплыли наружу, особенно спустя столько лет у власти, за которые Сат успел оплести интригами и заговорами весь дворец. А сведения о том, что со мной связался поверенный матери, уже явно дошли до его ушей.

Чтобы выжить, мне и нужна была охрана, способная доставить мое бренное тело до столицы в целости и сохранности. Там я смогла бы вразумить брата, избавить его земли от липкой паутины культа и слепой, не заслуживающей доверия веры, испещренной пороком и кровью.

На полу под тумбой что-то сверкнуло, отразив лунный свет. Я низко наклонилась, подбирая с ковра оброненную булавку. 

— Вот это задница! — восхищенный возглас за спиной напугал бы до седины, не будь у меня от рождения пепельно-белых волос. — Чудо-попка!.. не зря ты ее под плащом прятала.

Резко распрямившись, стукнулась затылком о деревянный вензель тумбы, со стоном схватилась за ушибленное место и бросила в сторону говорившего озлобленный взгляд. 

— Нельзя же так пугать! Как ты вообще вошел?!

— Нельзя быть такой сочной, — отбил Тайпан, лениво обошел диван и сел ровно на то место, где я была минуту назад. — Через окно наверху. Неужели ты думала, что я войду через дверь? 

— Почему бы и нет? 

— Потому, что за домом могут следить. Ворон уже этим занят, — мужчина расслабленно вытянулся, закидывая ноги на кофейный столик. — М-да, я думал, что принцессы живут куда роскошнее. 

— Я опальная принцесса. Не поверю, что ты не в курсе. 

— Шутишь? Об этом знают все, — растянув мягкие на вид губы в широкой улыбке, Тайпан сверкнул в полумраке белыми рядами ровных зубов. — Опальная кронпринцесса, так и не взошедшая на трон после изгнания матери и появления другого наследника. Эта история известна по всему миру. И как там? Тебя не помиловали? 

— Нет, — проигнорировав прозвучавшую иронию, устроилась в кресле напротив, поправив ткань жемчужного платья. — Не помиловали. И, возможно, скоро убьют, если правда вылезет наружу. 

— И в чем правда, принцесса? 

Сбросив пятки на пол, пустынник упер локти в колени и вытянулся вперед, вновь занимая все свободное место и высасывая внимание досуха. 

— Не могу тебе сказать, пока мы не заключим договор. Мне нужны гарантии, что я могу тебе доверять, Тайпан. Тебе и твоему побратиму. 

— Ворон сейчас на разведке, выясняет, следят ли за домом, — не смутился красноволосый. — Если слежки нет, войдет через дверь. Если есть — жди из темноты. Так все же, можешь дать хоть немного подробностей, на что мы подписываемся?..

— Ваша задача — защищать меня от возможных покушений и сопроводить в столицу. Я должна попасть туда живой и здоровой.

— Именно, принцесса, это задача, ее я понял с первого раза, повторять не обязательно. Лучше расскажи, во что тебя втянули и кто может тебе угрожать?

Это был момент истины.

Он решал, есть ли у меня шансы выжить в этой битве или опальная принцесса исчезнет с лица земли, как и ее изгнанная мать, уйдет, всеми забытая, в небытие. Если я выложу карты на стол, ничто не гарантирует их согласия, но информация уже просочится в лишние уши, имея возможность вырваться и долететь до адресата быстрее, чем хотелось бы.

Что ж, выбора у меня все равно нет. Или они мне помогут, или Сатан меня достанет, прилюдно казнив на потеху толпе, обвинив в тысяче нелепых преступлений перед церковью.

— Сейчас.

Поднявшись, направилась к камину, вынимая с правого бока несколько кирпичей. Собрав пальцами свернутые в трубочку бумаги, смахнула с них пыль, и задержав дыхание, протянула наемнику.

— Несколько дней назад было озвучено тайное завещание моей матери. Здесь все. И это все угрожает моей жизни.

Мужчина несколько секунд смотрел на мою ладонь и протянутые ему записи, но, видимо, приняв окончательное решение, взял их, уверенно расправляя в руках.

— Зажечь свечи?

— Я отлично вижу в темноте, — словно между делом отозвался он, и судя по сосредоточенному лицу, внимательно вчитался. — Принцесса, что все это значит? Если это какая-то шутка, или подделка, лучше скажи сразу. Мы вместе посмеемся и попрощаемся.

Я молчала.

Что-то доказывать? Нет уж, увольте.

Рвать горло весомыми аргументами и доказательствами, когда у него в руках есть ответы на все его вопросы? Лишняя трата сил.

— Ах… — потер висок, отпуская бумаги и позволяя им по привычке свернуться в рулончик. — Зачем твоя мать отдала тебе это?

— Она не отдавала. В ее завещание была какая-то странная формулировка о резьбе камина. Мне показалось это подозрительным завещать прибитый к камню герб, и я решила проверить. И обнаружила это.

— То есть, — его голос стал тих и низок, — ты хочешь сказать, что доказательства заговора, мотив для ее изгнания и убийства и разоблачающие сведения все это время лежали здесь?

— Именно, — подтвердила я. — Об этом никто не знал, и я, хоть и была в опале, но жила спокойно. А сейчас…

— Когда завещание озвучено…

— Мне грозит опасность, — закончила я, сглатывая горький ком страха.

— Хм, — красноволосый лениво разбросал руки по спинке дивана и задумчиво уставился в окно. — Есть ли повод думать, что заговорщикам станет об этом известно?

— Думаю, уже стало. Поверенный матери много лет держал завещание в тайне, но вчера его кабинет был разгромлен. Скорее всего, они искали именно эти бумаги. Последние несколько лет перед смертью моей мамы все ее письма и записи тщательно отслеживались. Так что, думаю, последняя воля, которая должна была быть озвучена в определенный день в определенное время и тщательно скрывалась все эти годы, явно их интересует.

— Ты права, шанс случайности слишком мал. И каков твой план?

— Добраться до столицы, отдать брату бумаги и постараться его вразумить. 

— Слабенько, — фыркнул Тайпан. — С чего ему тебе верить? Его отец сослал вас с матерью в эту дыру и больше никогда не вспоминал. Твой брат хоть раз интересовался тобой?

— Он регулярно высылает содержание, — выдавила я. — Пять лет назад оно выросло, а значит, он лично подписал указ об этом. Я верю, что он меня услышит. Нэрс не такой, как наш отец.

— Сомневаюсь, — усмехнулся он. — Принцесса, ты уверена, что готова в это ввязаться? Может, лучше будет сбежать и укрыться где-нибудь в надежном месте, пока интерес к тебе не утихнет? Если пожелаешь, мы можем тебя укрывать, сколько потребуется.

— Место, куда не достают руки Черной Крови? — теперь иронизировала уже я, напоминая, что культ разросся до небывалых размеров, закрепившись даже в самых отдаленных уголках.

Храмы загребали милостыню горами, наживались за счет горожан, вынужденных платить высокие налоги на их содержание. Устраивали шикарные праздники для узких кругов и, как мне известно, даже разживались оружием, готовые в любой момент погасить восстание. Но и без этого применяли силу, называя это наказанием за безверие.

— В пустынях. Там до сих пор живет поклонение богине Иштар-Азарет, — разумно заметил он. — Подумай, может, овчинка не стоит выделки.

Думать тут не о чем.

Мной двигало не только выживание, но и горячее желание обелить имя матери перед всеми теми, кто считал ее предательницей и иноверкой. Она не заслуживала к себе такого отношения! Как и я не заслужила жизнь прокаженной.

Нет, власть меня не интересовала, и бороться с братом, искать единомышленников и поднимать восстание я не хотела. Может, и хорошо, что мне не представилось возможности взойти на престол: слишком многое в этом случае могло бы пойти не так. Я хотела лишь свергнуть Сатана с его образовавшегося трона, разрушить черную церковь до основания и вернуть себе достоинство зваться Адос, с гордостью нося имя своей семьи.

И записи мамы могли мне в этом помочь. А могли и убить.

Но отсиживаться в стороне противоречило характеру и воспитанию.

— Нет, я должна отвести эти бумаги Нэрсу. Пусть он решает, что с ними делать, но я обязана ему их передать.

— Что ж, — немного разочарованно произнес Тайпан. — Мы возьмемся за это, хоть я и считаю, что ты безрассудна и поступаешь опрометчиво, рискуя своей чудесной задницей, принцесса. Это грех — подвергать такой опасности данный тебе природой дар.

От этого нахального комплемента щеки царапнуло краснотой. Лишь скулы, но все же.

Не избалованная мужским вниманием, я ощущала, как от каждого такого высказывания у меня внутри все сжимается, обещая свернуться, сплестись в угрожающую сожрать меня бездну. 

— Буду надеяться, что ты передумаешь и все же позволишь увести себя к пескам. Но погорим о награде.

— Все в силе, заплачу вам, как пожелаете. Деньгами, золотом, землей, выбирайте сами, — перечислила я. — Мне удалось накопить достаточно, чтобы щедро заплатить вам. На мою плату вы сможете несколько лет жить в роскоши и достатке.

Алые глаза прищурились. Несколько секунд он неподвижно смотрел мне в лицо, отчего крупная дрожь пробежалась по рукам, прячась на кончиках пальцев.

Было в нем что-то дикое, проявляющееся животными чертами, заставляющее испугаться и смиренно преклонить перед ним голову, ожидая помилования. Словно огромный зверь нависает над тобой, а ты жмешься к земле, стараясь всеми силами дать ему понять, что ты не угроза.

Стараясь выглядеть уверенной, я с внутренним облегчением увидела, как пустынник кивнул, соглашаясь на мои условия.

— Идет. Что пожелаем.

Мужчина поднял раскрытую ладонь и чиркнул по ней тонким стилетом, вынутым из-под пояса, закрепляя наши обязательства в одностороннем порядке.

— И какой наш первый пункт назначения?

— Дом моей кузины — Мадлен. Она живет в Доа-ра, в паре дней пути отсюда, и в четырех от столицы. Ранее я написала ей письмо, что хочу ее навестить, и Мадлен уже ждет.

Красноволосый поднес к губам неглубокую ранку и кончиком розового языка собрал бордовые капельки, словно запечатывая порез.

Это выглядело очень… откровенно. Взгляд буквально приковывало к покрасневшему рту и к тому, как блестящая плоть медленно оглаживает тонкие выемки, слизывая остатки кровавой печати.

Клятва крови. Слишком серьезное обещание даже для наемника. Он буквально пообещал умереть, если не выполнит договор. Но кто знает, может, у пустынников так заведено?..

— Ты ей доверяешь? 

— Не могу с точностью сказать, насколько. Мы нечасто виделись после нашего с мамой изгнания, но сохранили дружеские отношения в переписке.

— Понятно. Чужачка, — резюмировал он. — Как скоро отправляемся?

— Через пару дней. Я должна собрать багаж и подготовить дом к отъезду.

— На это нет времени.

Чужой голос из темноты коридора вновь заставил вздрогнуть от испуга.

Черная тень силуэта в глубоком капюшоне вышла чуть на свет, позволяя себя заметить и отметить, что расстояние безопасно.

А голос…

Низкий и хрипловатый, он рычанием ворвался в голову и застучал там о стенки, оглушая настоящим эхом. Не хотелось бы мне услышать его где-нибудь в Стальном квартале: сердце бы выкатилось из-под платья, жалобно сжимаясь и затихая. Он раздавался из-под низко опущенного капюшона, скрывающего верхнюю часть лица, а нижнюю закрывала черная, непроницаемая маска, прячущая под собой рот, нос и подбородок говорившего.

Ничего не видно, сколько ни вглядывайся.

— За домом следят двое, близко подбираться не стал. Судя по всему, они там уже несколько дней.

— Где? — шепотом спросила я. Фигура указала ладонью в сторону двери и чуть выше, к потолку.

— В соседнем доме. На крыше. Устроили себе там лагерь и наблюдают. Достаточно шумно, надо заметить.

— Понятно, грубый наем, — кивнул Тайпан.

Разговор шел уже только между ними, а мне осталось только слушать и проникаться испугом все глубже.

Несколько дней слежки.

Сразу же вспомнился кошмар прошлой ночи, когда мне чудилось, будто по дому кто-то ходит, стучит тяжелыми подковами сапог по полу первого этажа. Я тогда проснулась в поту, прогоняя приснившийся ужас, и долго прислушивалась к спящему дому, боясь услышать подтверждение своих видений, хаотично вспоминая, как обновляла охранные амулеты.

А что, если мне не почудилось? И кто-то правда прокрался в дом, минуя защиту?

— Нужно уходить как можно быстрее, пока они ничего не заподозрили. Эй, принцесса? Ты чего замолчала?

— Ничего, — покачав головой, постаралась прогнать с лица каменное выражение, и улыбнулась краешком губ. — Что вы говорили?

— Нужно уходить. Сейчас, — вкрадчиво повторил Тайпан. — Пары дней у тебя нет. Собирай все самое необходимое и на выход, ясно?

— Что еще за приказы? — возмутилась, пораженная властным тоном.

— Я намереваюсь сохранить твою роскошную задницу, поэтому слушайся меня, принцесса, и не капризничай. Тебе придется нам довериться, если хочешь уйти живой, так что решайся — сейчас или никогда. 

— Хорошо, дайте мне несколько минут.

— И будь добра, — бросил мне вслед Тайпан, — надень что-нибудь откровенное.

— Что, прости?

— Сама подумай, — он поднялся, обошел диван, уселся на его спинку и скрестил руки на груди. — Двое мужчин и невысокого роста фигурка в плаще. Какие ассоциации? Правильно, принцесса, подозрительные. А теперь переиграем: двое мужчин и одна развратная красавица. Ну, есть желание узнавать, чем они идут заниматься?

— Никакого, — прищурившись, поморщилась я. — Все и так ясно. Но если меня кто-нибудь узнает? Как минимум цвет волос у меня запоминающийся… 

— А еще задница, — перебил он. — Но платок на голове и декольте поглубже скроют эти детали. Так что вперед, и не стесняйся в выборе наряда.

Почти бесшумно фыркнув, краем глаза успела заметить, как Тайпан высоко поднимает руки, собирая волосы в хвост и оборачивая их основание кожаным ремешком.

Они о чем-то заговорили, но приглушенно и как-то неразборчиво, словно шипящие змеи, лениво ворочавшиеся в гнезде. Хотелось прислушаться, но не получалось, и я поднялась к себе, по дороге обдумывая, что надеть.

В голову пришло лишь одно платье. Оказавшись в спальне, я открыла шкаф, перебирая необходимые вещи. Ровная стопочка была собрана, обвязана лентой и убрана в тяжелую широкую сумку, с которой я когда-то обязана была ходить на занятия, таская в ней груду книг.

Разные необходимые мелочи, и сумка оказалась набита до самого верха, позволив мне хоть и со скрипом, но затянуть ремень. Оставалось только взять бумаги и переодеться.

Не став сильно вдумываться, натянула на голое тело приталенную сорочку с высоким разрезом и повязала на волосах платок диковинным узором.

— Такой наряд подойдет?

Спустившись по лестнице куда быстрее, чем поднималась, обнаружила мужчин там же, где они и оставались. Только отозвавшиеся на вопрос головы резко повернулись в мою сторону, пристально оценивая.

— Да, принцесса. Сисечки у тебя тоже высший класс, — протянул Тайпан, отрывая задницу от спинки дивана. — Как бы нам не пришлось отбиваться от желающих нас заменить. А это что?..

— Мои вещи, — правильно поняв вопрос, взглянула на сумку. — Я взяла только самое необходимое.

Другой, тот что не сказал больше ни слова, протянул руку, желая ее забрать, и я послушно вложила ремень ему в ладонь, случайно коснувшись пальцев.

Горячие, сухие, но цепкие. Такие руки бывают у стрелков и мечников, которые регулярно упражняются, чтобы не растерять мастерство. У отца были такие… Я все еще помнила…

— Если это все, то нам пора убираться.

— Сейчас! Только заберу записи!

— Уже, — поймав меня на полпути к столу, пустынник указал пальцем на пристегнутый к поясу тубус. — Пусть лучше побудут у меня, принцесса. Так безопаснее. Ну что, готова сыграть вольную девицу?

Веселость в голосе никак не вязалась с серьезностью алых, чуть ли не светящихся в темноте глаз. Мое запястье все еще было в его руке, и температура светлого, подсвеченного словно румянцем тела резко контрастировала с моей.

— Не знаю, как к этому можно быть готовой.

— Тогда на выход. Через задний двор и оттуда на улицу Фернонта. Вперед.

Меня словно резким порывом ветра подхватило под руки и потащило в указанном направлении. Двое этих амбалов ловко вынули оконную раму и перепрыгнули через подоконник. Мне же навстречу приглашающе протянули руки, подбадривая:

— Давай, принцесса, это несложно.

Подхватив подол платья, неуклюже свесила ноги вниз и тут же была подхвачена под талию Тайпаном, который без труда снял меня с высокого карниза и медленно поставил на ноги.

— Мало весишь, — странно пялясь, поделился он. — С такой чудесной задницей надо весить немного побольше.

— Что ты привязался к моей заднице? — зло прошипела я, не сдержавшись.

— Покорен, — мечтательно протянул мужчина, растягивая губы в улыбке. — Уже представляю, как буду подсаживать тебя, чтобы перепрыгнуть забор. М-м-м-м… Так близко к таким впечатляющим мягкостям.

— Прекрати.

— Не то что? — с вызовом дернув бровью, красноволосый потащил меня вслед за своим побратимом, который в два прыжка оттолкнулся от каменного забора, зацепился руками, подтянулся и исчез в темноте. — Ты следующая. Ворон тебя поймает, главное, не кричи.

А очень хотелось.

Потому что в следующую секунду широкие сильные ладони накрыли мои бедра и рывком подбросили в воздух, усаживая на чужое плечо. Это должно было помочь мне преодолеть высоту, но я оказалась в заложниках его обещания, чувствуя, как пальцы излишне чутко вжимаются в бедра, словно изучая, где крайняя степень моего терпения.

— Цепляйся и падай, тебя поймают, — напомнил он и подбросил меня еще выше, позволяя уцепиться за неровные камни кладки и обнаружить две ладони на мягком месте, заменявшие подпорки.

— Эй!..

— Не шуми, принцесса. Карабкайся давай. Но сильно не торопись, мне слишком нравится.

Вложенная в голос усмешка слилась с вжавшимися в кожу пальцами, и я, тихо пискнув, начала лезть наверх. И только добравшись до вершины, едва не заорала, понимая, что забор-предатель, как выяснилось, был куда уже, чем я думала, и резко оборвался перед выставленной рукой.

Короткое падение, и я оказываюсь подхвачена не менее горячими руками. Оторопело всмотрелась в темный проем капюшона, не в силах разглядеть чужое лицо.

— Ты молодец, — приглушенно послышалось из-под ткани. — Не закричала.

— Я… я старалась.

— Ну что, готовы?

Оказавшийся рядом Тайпан отряхнул штаны и уставился на нас, поражая меня своей скоростью.

Он только что был по ту сторону забора! Как такое возможно?!

— А теперь представь, что ты слегка пьяна, возбуждена и развратна, — Ворон поставил меня на ноги и легонько толкнул между лопаток, выталкивая из кустистой зелени на освещенную и, хотя был поздний час, все еще людную улицу.

— А ну, иди-ка сюда, красотка! — игриво рыча, Тайпан выкатился следом. — Даже пощупать себя как следует не дала!

— За все надо платить, — стараясь звучать так же игриво, я увернулась от развратного щипка за многострадальные ягодицы и улыбнулась. — Бесплатно — только посмотреть!

— Золотишко имеется, красивая, — красноволосый приятельски обнял меня рукой за плечи и притянул к себе. — Эй, брат! Ты с нами?

— Словно у меня есть выбор, — не скрывая в голосе улыбки, произнес он, пристроился с другого бока и обхватил мою талию. — Чтобы я потом зубы от зависти сточил?

Проходящие мимо даже не обращали на нас внимания, разве что кое-кто иногда брезгливо закатывал глаза, выражая свое неодобрение.

Тоже мне, чистоплюи!

Сопровождавшие их куртизанки отличались лишь тем, выглядели дороже в богатых платьях и приличнее за счет ухоженной внешности, не перестав от этого быть продажными.

На удивление, несколько похожих на нас компаний даже прошагало мимо, весело смеясь и пошатываясь, но и они нас словно не замечали, занятые своими разговорами.

— Улыбайся пошире, принцесса, — склонившись так низко к губам, что со стороны можно было подумать, что мы целуемся, прошептал Тайпан. — И повизгивай почаще.

— С чего вдруг… Ай! Нежнее!

Упустив все-таки один щипок, вскрикнула, оставляя на мужском лице удовлетворенное выражение.

— Так-то лучше.

Время от времени я смеялась, когда навстречу нам шли люди, делая вид, что очарована своей компанией и рада скорой возможности подзаработать. Красноволосый улыбался и шутливо заглядывал мне в декольте, а Ворон почти все время молчал, лишь иногда делая вид, словно слушает.

— А куда мы идем?

— На постоялый двор, конечно, — сквозь зубы ответил пустынник. — Утром отправимся на тракт, ночью это делать опасно, к тому же нам нужно найти лошадей и разжиться припасами по возможности.

— Могли бы переночевать у меня, — буркнула я, не понимая этой манипуляции и теперь чувствуя себе еще глупее в амплуа жрицы платной любви.

— Ночью нас заметить сложнее. К тому же ты нечасто выходишь из дома, как я думаю.

— Откуда ты знаешь?

— Куча книг дома, тетради учета, статус опальной принцессы, — перечислял он. — Все это говорит о том, что ты много времени проводишь в стенах своей крепости. И уж не сочти за лесть, но с такой внешностью и без защиты — ты правильно делала. Так что обнаружат, что ты не дома, еще очень нескоро — сутки, может, чуть больше. Мы к тому моменту уже будем в пути.

— Спать мы, надеюсь, будем в разных комнатах?

— Вот еще, — усмехнулся Тайпан. — В одной, принцесса. Но так уж и быть, мы поспим на полу. Привыкай к нашему постоянному обществу — так будет легче тебя защитить.

Преодолев бессчетное количество улиц, мы подошли к двухэтажному, слегка побитому временем дому с заметной вывеской на входе.

Ворон наконец-то выпустил меня из своих объятий и направился внутрь, а вот Тайпан, напротив, резким разворотом припечатал к стене, нависая сверху и закрывая своим телом от ненавязчивых взглядов бродящих поблизости пропойц.

— Подождем здесь, пока брат снимет комнату. У тебя золотишко имеется?

— В… сумке, — брякнула я, запоздало осознав, что ее отняли еще в доме, и все, что я взяла с собой в дорогу, сейчас где-то за закрытыми дверьми постоялого дома. — Нужно ему сказать.

— Разберется, — в тон ответил красноволосый и странно посмотрел в сторону, за мое плечо.

Взгляд дрогнул лишь на секунду, и уже в следующую мое лицо сжали широкими ладонями, подтягивая к чужим губам.

Удивленно вытаращив глаза, я громко хлопала ресницами, в первые мгновения не понимая, что происходит.

А в последующие уже принимала решение, оттолкнуть ли от себя пустынника, пока он достаточно настойчиво толкал свой язык в мой рот, или оставить все как есть.

И только спустя еще крупицу времени заметила на горизонте храмовников в темно-коричневых рясах, бросающихся в глаза даже в тусклом свете фонарных столбов.

Трое. Набожные громилы.

Даже висящие на толстых цепях знаки храма не делали их лица мягче или приятнее, только придавая какой-то мрачности. Жуткой и вызывающей отчаянное желание спрятаться, как и покачивающиеся на поясе дубинки.

Рядом с ними всегда имелся шанс стать в чем-то виноватым и тут же получить своей наказание, не ожидая приговора.

— Отвечай, — рыча прошипел Тайпан, и я очнулась, обхватывая его могучую шею руками и всем телом толкаясь вперед, словно мечтая вскарабкаться на него целиком.

Ногу под коленом поймала чужая ладонь, а спину окончательно впечатали в стену, прижимая меня к ней так близко, что воздух со свистом вышел из легких.

Черт… Какой же он горячий…

Кожа словно плавилась под острыми, точными поцелуями-укусами, потревожив в душе глупую взаимность. Хотелось отвечать ему так же неистово, словно мне развязали руки, сбрасывая путы скромности и неуверенности, позволяя выплеснуть всю дикость, творившуюся в голове.

Так несложно привыкнуть…

— Бесстыдники, — шумно сплюнув себе под ноги, буркнул один из храмовников, поравнявшись с нами.

Но не остановился.

Шаги все удалялись, эхом отбивая звук тяжелых сапог о брусчатку, а я даже не пыталась прислушаться, отвечая на горячий и настойчивый поцелуй, который красноволосый словно и не торопился прервать, бережно покусывая мои губы.

Вкус пустынника разливался во рту чем-то терпким и сладким. Дурманящий морок клубился в голове густым дымом благовоний, пропитывая насквозь. От жадности даже пальцы нетерпеливо вжались в могучие голые плечи, вдавливая в кожу кончики ногтей.

Безумие. Так нельзя…

— Хватит, — сбившимся дыханием простонала я, пытаясь увернуться от очередного нападения. — Они ушли… Ушли…

Тайпан продолжал сжимать меня в своих руках и словно окаменел, так же тяжело дыша. Я уже не видела его лица, проехавшись щекой о чужую щеку и любопытно вытянув голову вслед удаляющимся храмовникам.

Только вот сердце стучало так сильно, что ребра дрожали.

То ли от страха перед храмовниками, то ли от метода маскировки, эффект которой оказался более впечатляющим, чем предполагалось.

— А ты кое-что умеешь, — окончательно придя в себя, вынес вердикт пустынник.

— Я была замужем.

Проигнорировав удивленное выражение лица, дождалась, пока меня отпустят, и заметила вышедшего нам навстречу Ворона, который, похоже, тоже заметил чернокровников и оттого не торопился выходить раньше времени.

— Замужем?..

— Долгая история. Или короткая. Как посмотреть, — пожав плечами, шагнула в сторону, поправляя замявшееся на бедрах платье. — В любом случае это в прошлом.

— Ну нет, принцесса! Ты обязана посветить меня в подробности!

— Может быть, когда-нибудь. А может, и нет.

Ворон протянул мне руку, притянул к себе и тут же вернул ее на прежнее место, обхватывая за пояс и неожиданно подкидывая.

— Эй!..

— Смейся, — просто ответил он, затаскивая меня внутрь прямо на плече, и я постаралась выполнить указания, игнорируя сидящих на первом этаже гостей таверны, которые проводили нас смешанными завистливо-равнодушными взглядами.

Только когда мы оказались в комнате, я наконец-то позволила себе прекратить и облегченно выдохнула, оказавшись вновь ногами на полу, чувствуя его приятную, а главное, стабильную твердость.

— Я выбрал лучшие, — все так же тихо и безэмоционально произнес мужчина, поднося единственную зажженную свечу к другим. — Располагайся. Тайпан принес еду и закажет воду, чтобы помыться перед дорогой. Здесь вроде бы даже чисто.

                                                                                       Лирель и Тайпан

                                                                                           “Первый поцелуй”

— Спасибо. 

Впервые оставшись наедине с пустынником, я почувствовала некоторую неловкость. Мы вроде бы в одной лодке, повязаны договором, а я даже не видела лица, лишь слышала голос: проникающий под кожу, прорывающий мясо и запечатлевающийся в костях.

Странное ощущение отчужденности от мужчины, который продолжал молча зажигать свечи и даже не смотрел в мою сторону, некомфортно бултыхнулось внутри.

Располагайся…

Бросила тоскливый взгляд на кровать, которая хоть и выглядела хлипкой, но была чистой на вид, опустилась на край и немного попрыгала, проверяя мягкость.

Матрас оказался жестким и продавленным, пух в нем собрался комками, обещая мне потрясающе отдохнувшее тело с утра, словно я спала на камнях, упав на них с большой высоты.

Но делать нечего. Капризничать и правда не время.

— Ворон?

— Да? — мягко протянул мужчина, продолжая заниматься своим делом.

— Я не успела тебе сказать, что деньги в сумке. Возьми оттуда плату за комнату.

— Разумеется.

И вновь тишина.

Странная, неловкая. Даже давящая.

Ее прервал лишь вернувшийся Тайпан, держащий в руках поднос с тарелками и бутылку с чем-то темным.

— Как пообщались? — со смехом спросил он, закрыв за собой дверь. — Можешь не отвечать, знаю. Ворон не особо разговорчив.

Молчаливый мужчина лишь согласно кивнул, потянувшись к шторам, чтобы их опустить, спрятав унылый вид из окна.

— Присаживайся за стол, — все так же весело позвал пустынник, опуская поднос на единственную прикроватную тумбу. — Будем ужинать. А что с лицом?

Взглянув на тарелку с овощами и фруктами, я только поморщилась.

Таким не наешься, а есть хотелось сильно, учитывая, что в последний раз я обедала еще днем — до того как отправиться в Стальной квартал на поиски охраны.

— Здесь не разжиться нормальной едой, — правильно прочитав мой взгляд, объяснил он. — Похлебка воняет помоями, а гуляш — тухлятиной. Так что перекуси пока этим, а за городом мы поймаем дичь и сможем нормально поесть.

— Сколько нам осталось спать?

— Пара часов. Я договорился с хозяином двора, он даст нам лошадей. Только двух, больше у него нет.

— И как он отдаст тебе последних?

— Я умею уговаривать, — улыбнулся красноволосый, устраиваясь прямо на полу и широко разводя колени. — У меня свои методы. Так что жуй овощи и запивай их хмелевкой, так больше влезет.

Откупорив зубами пробку, он с сочным шлепком отплюнул ее в сторону и наполнил три невысоких стаканчика из самого дешевого стекла.

Принюхавшись к жидкости, я почувствовала только аромат горьких трав, а несмело попробовав, удивленно подняла брови.

— Вкусно!

— Только не налегай. Она крепкая, хоть эффект приходит и не сразу.

Ели мы в полной тишине.

Ворон устроился на стуле, задумчиво пряча под капюшон кусочки овощей, Тайпан тоже о чем-то размышлял, странно на меня косясь, а я старалась делать вид, что не замечаю этого, и облизывала пальцы, испачканные овощным соком.

— Ты сказала, что была замужем, — напомнил он, выдав, что любопытство не угасло. — Как долго?

— Несколько месяцев.

— Такое вообще возможно при твоем статусе? Я думал, принцессы выходят замуж по расчету.

— Я хоть и принцесса, но мое семейное положение и возможные наследники никого не волнуют. Опала лишает их всех привилегий, кем бы ни был супруг, хоть королем, хоть обычным крестьянином! Поэтому в браке мне никто не препятствовал.

— Давно?

— Два года назад, — увлекшись настойкой, я почувствовала, как нагреваются щеки, и благоразумно отставила напиток подальше. — И можешь не спрашивать причину расставания.

— Почему? Это как раз-таки самое интересное. Что он такого сделал, чтобы ты его бросила?

Алые глаза подозрительно прищурились, пронзая меня своей внимательностью и словно пытаясь прочесть язык тела.

— С чего ты решил, что это я его бросила?

— Потому что нужно быть полным кретином, чтобы бросить тебя, — многозначительно выдал он, отряхнув руки. — Значит, причина в его поступке. Не сошлись характерами?

— Постелями. Однажды он перепутал супружескую с чужой.

Говорить о Кайне не хотелось.

Он не был плохим, просто бабник и ловелас, а я, не искушенная мужским вниманием, попала в эту ловушку, решив, что смогу утолить его голод по женской части.

Не смогла.

Застала его в постели с горничной, внезапно нагрянув в дом, который он строил для нас. Недолгая громкая ссора, несколько грубых болезненных фраз, и вот я уже у дверей старшего дома требую развести нас немедленно.

Страстные обещания больше не совершать таких ошибок, мольбы, угрозы, претензии… Но я осталась непреклонна, удивляясь сама себе. Возможно, Кайн, которого вовсе не беспокоило мое положение в обществе, был моим последним шансом, чтобы построить семейное гнездышко, вот только…

Я остыла за секунду, увидев его с другой. И все чувства, что бывший муж во мне вызывал, схлынули лавиной, не оставляя после себя и следа. Даже обиды или злости не осталось. Все просто стерлось в один миг, превращая человека передо мной в совершенно чужого, и то, меж чьих ног он толкался, полностью перестало меня волновать.

— Кретин, — покачав головой, резюмировал Тайпан.

— Всем могут изменить, никто от этого не защищен.

— Могут, не каждый способен думать верхней головой, когда кровь приливает к нижней. Вот скажи: та, другая, была сродни тебе?

— Что ты имеешь в виду?

— Умнее, красивее, очаровательнее?

— Не имею ни малейшего представления. Как-то не подвернулось минутки поговорить, а сравнивать себя с кем-то тем более не было желания. Всё, я не хочу больше об этом разговаривать. Давай сменим тему?..

Принимая мои слова, мужчина кивнул и спустя секунду расплылся в довольной улыбке.

— Что?

— Ничего, — протянул он. — Просто вспоминаю наш поцелуй.

— Добавки не будет, даже не мечтай.

— Не нужно быть такой суровой, принцесса. Во вселенной все обязательно случается дважды. Это факт. Поела?

— Вполне.

— Тогда на боковую. Завтра тяжелый день, поедем окольными путями, и ночевать придется в полях. Выдержишь?

— Это обязательно? В конце концов, им наверняка известно, что я собиралась отправиться к Мадлен в гости, и даже если меня обнаружат и сообщат Сату, это не должно вызвать подозрений.

— Сразу видно, что ты никогда по-настоящему не пряталась, — прищурив свои яркие глаза, словно довольный кот, выдал он. — Неважно, что пункт назначения известен, главное, чтобы путь не был предсказуемым, не позволяя нанести удар в темноте.

— Тебе виднее, — согласилась я, отодвигаясь от импровизированного стола. — Я уже могу снять этот дурацкий наряд и переодеться в свое? Роль ночной бабочки проста, но мне не подходит по темпераменту.

— Конечно, можешь даже начать прямо сейчас.

— Вон, — чувствуя витающую в воздухе иронию, с вызовом сказала я. — Выметайтесь. За две минуты со мной ничего не произойдет.

— Ладно, ладно, принцесса. Две минуты, не больше. Если что — кричи.

Поднявшись со своих мест, они прошествовали к выходу. Я убедилась, что дверь плотно закрыта и в замочную скважину никто не подглядывает, вытащила из сумки простое платье и переоделась.

Вроде как еще обещали принести воду, но сама ситуация не располагала к расслабленной помывке, поэтому я решила повременить, при возможности попросив у кабатчика разрешение воспользоваться общей купальней.

До утра еще есть пара часов, можно спокойно поспать и успеть привести себя в порядок, пока охранники спят.

Стоило закончить, как они без предупреждения вошли в комнату, сопроводив взглядом, как я топаю до кровати и отбрасываю толстое одеяло.

Свечи затушены, мужчины устраиваются на полу на тонкой лежанке, подложив под головы тюки с вещами, и комната, наконец, погружается в тишину, заканчивая этот ненормальный день. Обещая унести со сном все переживания и дать мне возможность с утра обдумать все с холодной головой.

Но мне не спалось.

Неудобно, черт его дери!.. Этот матрас — просто орудие пыток!

— Двигайтесь, — хмуро буркнула я, стоя с подушкой в руках у двух вытянутых по полу тел. — Кровать кошмарная.

— А здесь замерзнешь, — спокойно ответил Тайпан, но слегка отодвинулся, уступая место между собой и Вороном. — Возьми одеяло, лишним не будет.

Молча сделав, что он сказал, я устроилась на полу и сладостно выдохнула.

Наконец-то! Ровная, хоть и твердая поверхность! Моя спина все равно не скажет мне завтра спасибо, но так хоть будет возможность поспать.

— Замерзнешь — зови. Согреем.

— Вот еще, — расценив это как намек, фыркнула я.

— Я не шучу, принцесса, только твоих соплей нам в пути не хватало. Прижимайся, если почувствуешь, что холодно. Мы горячие, отогреешься быстро.

Фыркнув мне в тон, Тайпан устроился на спине и закрыл глаза, опустив на них согнутую руку. Я еще недолго разглядывала его, но все же заставила себя опустить веки и уснуть.

Утро, как и обещалось, началось рано.

С трудом разлепив глаза, я еще несколько секунд тяжело моргала, вглядываясь в нависшее надо мной лицо, которое требовала немедленного пробуждения. Так противно зудел, что поморщиться было настоящей необходимостью, чтобы прогнать навязчивую мысль стукнуть Тайпана подушкой.

Я все же уговорила кабатчика пустить меня в купальню, быстро ополоснулась и вернулась в комнату. Там уже стоял такой же скудный завтрак, как и вчера, и сидели двое хмурых мужчин, которым я не позволила идти за собой.

Наверное, двое хмурых. Лицо Ворона так и осталось скрыто капюшоном и маской, и увидеть его утренний настрой не представлялось возможным. А вот Тайпан очень ярко выражал свое недовольство.

Как будто обиделся, не представляя, что я могу захотеть помыться в одиночестве, пренебрегая его защитой. И если Ворону в этом плане я верила, хоть и немного, и, возможно, разрешила бы покараулить вход, то к надувшемуся Тайпану доверие было на нуле.

Оставаться рядом с ним голой — дурная затея. Как минимум шутки и намеки будут сопровождать меня до конца нашей сделки, читаясь даже во взгляде, который время от времени заливался еще большей краснотой, крича о нашем вчерашнем поцелуе. А как максимум я сама могла бы поддаться на эти провокации, истосковавшись по человеческому теплу.

Я все-таки женщина, которой не чужда ласка.

Мой голодный пост длился с самого развода, иногда выступая испариной по ночам, заставляя сорочку противно прилипнуть к телу.

Вернув платье в сумку, я благоразумно натянула узкие штаны для поездки в седле и присоединилась к трапезе, игнорируя недовольный взгляд красноволосого. 

— А ты всегда ходишь голым? — намекая на единственный наплечник из одежды на голом торсе, спросила я, понимая, что постоянно цепляюсь взглядом за вдетую в сосок сережку, которая тянула непреодолимой силой.

Потрогать бы ее, рассмотреть… Да боюсь, пустынник неправильно расценит мой чисто познавательный интерес, приписывая ему необоснованные намеки. Или почти необоснованные…

Все-таки пустынник был хорош. Крепок, силен, и то с какой страстью он вчера меня целовал, все еще легким стуком дрожало в груди, заставляя прикусывать щеку изнутри. Слишком забытое для меня ощущение, и отличное от того, что я запомнила за свой короткий брак.

К тому же я никогда раньше не видела, чтобы кто-то носил такое украшение. Думать о том, как оно оказалось в таком нежном месте, не хотелось вовсе.

— Так проще драться, — ответил он, пожав плечами. — Не стесняет движения.

— Ворону не мешает, — заметила, откусывая кусок сочного перца.

— Ворон тихий противник, я громкий. Есть разница, принцесса, это тактика боя.

— Всё так, — неожиданно подал голос все это время молчавший наемник. — Я действую тихо и обдуманно, а Тайпан бросается в бой, ведомый яростью и жаждой крови.

— Звучит пугающе.

— И так и выглядит, — согласился пустынник. — Я змей, кусаю резко и больно. А он ворон, нападает неожиданно и смертельно.

— А это что? — указав на почти одинаковые наручи на их запястьях, спросила я. — Выглядит слишком хлипко для защиты.

— Это оружие. Традиционное в наших краях. Ты поела? — я только кивнула. — Тогда по коням, и в путь.

Не став менять прическу, я вновь укрыла волосы платком, затягивая тугие жгуты и пряча их хвостики в петлях. Обычный дорожный костюм не бросался в глаза, поэтому ни я, ни охранники сильно не волновались, что кто-то может подумать что-то неладное. Тем более что за ночь контингент харчевни сменился, и уже никто не знал, что вечером меня привели сюда как куртизанку.

Кроме кабатчика, который получил щедрую плату за отсутствие лишних вопросов и, расплывшись в улыбке, пожелал нам доброго пути.

Мы просто путники, идущие своей дорогой.

— В седле держишься?

— Приходилось, — обойдя высокую и слишком крупную кобылу, я вставила ногу в стремя и подтянулась. — У меня даже был учитель по конной езде.

— Странные вы, — хмыкнул Тайпан и тут же впрыгнул сзади, устраиваясь со спины. — Нанимаете учителей, чтобы научиться чему-то обыденному.

— Лучше сразу узнать, как что-то делать правильно, прежде чем попробовать самому, совершая ошибку за ошибкой из-за нехватки знаний.

— А как же самостоятельность и самодостаточность? — смеялся мужчина, просовывая руки по бокам от меня и подхватывая узду. — Или для высокородных позор пару раз выпасть из седла?

— Высокородным не хочется лишний раз ломать спину, когда этого можно избежать.

— Хм. Но все равно странно.

Ворон оседлал второго коня и щелкнул уздечкой, направляя животное на выход из стойла. Кобылка послушно плелась следом за вожаком, не артачась и не капризничая. Только раз она дернулась, оступившись, отчего я вжалась спиной в крепкую и все еще голую грудь.

— Трусишь, принцесса?

— Просто покачнулась.

— Угу, — легко согласился он, сказав это так, словно принял мои слова за неумелую ложь. — Если хочешь, можешь подремать. Мы только к вечеру доберемся до следующего ночлега. И солнце скоро встанет, будет печь.

— Ничего, не карамельная, не растаю.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул он и неожиданно пододвинул мои бедра ближе к своим. — Соскользнешь, будешь сидеть на краю седла.

— Угу, — отвечая издевкой на издевку, ответила я, и Тайпан весело хмыкнул.

— Принцесса, принцесса… Какая же ты забавная.

— Все, больше не могу, — простонала я, и лошадь остановилась, позволяя мне сползти с ее спины и рухнуть в мягкую траву на обочине дороги. — Все болит.

— М-м-м, не карамельная, — издеваясь, протянул красноволосый, напоминая о моем бойком настрое в начале пути. — Ладно, полежи немного.

— Я пойду поохочусь, — спешившись, сообщил Ворон, и прямым несгибаемым шагом, словно перед этим не сидел несколько часов в седле, направился в сторону леса.

— Как он вообще может ходить? — жалобно протянула я, не чувствуя ног из-за седла. — Мне даже двигаться не хочется.

Тайпан промолчал, падая рядом. Сорвал травинку, зажал ее между губ, весело перекидывая из стороны в сторону. Он смотрел в небо, сегодня чрезвычайно чистое, и лениво моргал, словно собирался поспать.

— У-у-у, — попытавшись повернуться набок, я, похоже, сделала только хуже, чувствуя, как боль горячим потоком растекается вдоль спины. — Боги, как же…

— Хочешь, разомну? Без шуток, правда станет легче.

Подозрительно покосившись в его сторону, не заметила издевки или сального намека и кивнула, соглашаясь.

Будь что будет, терпеть было невыносимо, и если есть шанс, что мне станет хоть чуточку легче, я согласна быть облапанной этими здоровыми и сильными ручищами.

В конце концов, мне, возможно, это даже понравится.

— Повернись на живот, вот так.

Перекинув ногу через мои бедра, Тайпан оказался сверху, помогая вытянуть руки вдоль тела.

— Сперва может быть неприятно.

— Учту, — выдохнула я, чтобы тут же застонать. — О боги!..

— Сейчас полегчает, — пообещал он, разминая спину втаптывающими движениями и вызывая временами приливы невыносимой боли.

Чуть позже правда стало легче, и я вновь застонала, но теперь уже от облегчения.

К ногам постепенно возвращалась кровь и возможность ими двигать, а со спины плавно стекало пульсирующее красное пятно ломоты, возвращая позвоночнику нормальный вид, непохожий на вбитый в седло кол.

— Легче?

— Да-а-а…

— Отлично.

Ладони то тут, то там сминали лопатки, бока, и стоило мне чуть-чуть расслабиться, опустились на поясницу, разминая ее осторожными движениями.

Сидящий на ногах мужчина никак не способствовал сопротивлению, и я предпочла закрыть на это глаза, наслаждаясь своим придавленным к земле положением.

— Не стони так, принцесса. Неправильно пойму, — предупредил он.

— Тут нечего неправильно понимать… Мне гораздо легче, и я вслух этому радуюсь. А-ах…

— Разве что, — улыбнулся он, судя по голосу, и переместил ладони еще ниже, проминая уже там, где не следовало бы. — Какая же чудесная у тебя задница. Век бы на нее смотрел. Сочная. Грешная.

— Все, достаточно. Спасибо, — понимая, что разговор, как и массаж, заходят не туда, дернулась, давая понять, что хочу подняться. — Правда, мне куда легче.

— Верю, — ухмыльнулся он, и вроде бы уже начал слезать, как ягодицу неожиданно накрыл громкий шлепок, заставляющий меня вскрикнуть.

— Ай! За что?

Горячий след приятной пульсацией растекся по ягодице, прогревая кожу сильнее, чем следовало, и неожиданно остро захотелось свести колени от укола внизу живота.

— За массаж, — откатившись в сторону, пробасил он, растекаясь в довольной улыбке. — Моя награда. Я мог бы, конечно, помять ее еще немного, но, думаю, и этого было бы недостаточно.

— Что у тебя за одержимость мягким местом?

— Задницей? — повторяя вновь и вновь, переспросил он. — Такой, как у тебя, я никогда не видел.

— А много ли ты их видел? Задниц, — прищурилась я, переворачиваясь набок и с облегчением понимая, что тело все же расслабилось и перестало невыносимо гудеть.

Кроме все еще тлеющего отпечатка ниже спины.

— Да как-то не приглядывался. А твоя вот зацепила, глаз не оторвать.

— Все бы тебе шутить.

— Да какие шутки! — возмутился он, от недовольства даже выплюнув травинку изо рта и приподнимаясь на локоть. — Это любовь с первого взгляда! И не смей разбивать мне сердце! Между мной и твоими шикарными ягодицами особая связь!

Посмеявшись над его словами, в которых сквозила наигранность, я села и увидела возвращающегося Ворона — тот нес в руках три заячьих тушки, безжизненно болтающихся в такт его шагам.

— Так быстро?

— Он же Ворон, — напомнил Тайпан, растеряв свою насмешливость. — Охота — часть его звериной сущности, как и моя.

— Я не могу понять, вы зверолюды?

— Почти, — увильнув от прямого ответа, пустынник тоже сел и сладко потянулся. — Вроде того. Не всегда.

— Понятно, что ничего не понятно.

— Такова жизнь, — усмехнулся он, поднимаясь и протягивая мне руку. — Пора в седло, принцесса. Валяться с тобой на траве одно удовольствие, но надо отправляться в путь. Следующая стоянка будет только к ночи.

Поморщившись от перспективы продолжить путешествие, я все же вложила пальцы в чужую ладонь, будучи тут же поднятой на ноги.

— В седло, сладкая задница. Нужно спешить, чтобы не бродить по темноте.

Сидя у огня на небольшой полянке, на которой, видимо, раньше кто-то уже останавливался, я вгрызалась в сочное мясо, проглатывая его почти не жуя, чем слишком смешила усмехающихся мужчин.

— Что не так?

— Ничего, — покачал головой Тайпан. — Просто ты ешь, как челдан кадын.

Шипяще-булькающее словосочетание странным откликом прокатилось по ушам, дав понять, что приятно на слух.

— Как что?

— Как пустынница, — пояснил мужчина. — Сочно, дико, не церемонясь. Сейчас и не скажешь, что ты королевских кровей.

Утерев лицо рукавом в отсутствие салфетки, я облизнула пальцы, не желая терять хоть каплю мясного сока. Слишком сильно я ждала этого ужина, чтобы вспоминать о манерах.

— Я и сама иногда об этом забываю. При дворе я жила лишь в раннем детстве и успела многое подзабыть. Без практики навыки быстро улетучиваются из головы.

— Расскажешь, как это было? — уже наевшись, Тайпан вынул из-за пояса свой стилет и бережно прошелся по нему промасленной тряпкой.

— Быстро. Один день я кронпринцесса, которой пророчат великую судьбу, в другой — уже изгнанная со двора иноверка, которой место в самом далеком краю, чтобы не мозолила глаза, напоминая о промахе повелителя. Я почти ничего не помню, мне было слишком мало лет, когда это произошло. Можно считать, что я всю свою сознательную жизнь прожила в Дей-рите, не выбираясь слишком далеко.

— А твой брат?

— Он родился через пару лет после нашего изгнания, когда отец вновь женился на Марго из дома Гейк. Так что я даже никогда его не видела. Писала несколько раз, пыталась начать общение, но ответа мне не приходило, увы.

— Так с чего ты решила, что он сейчас станет тебя слушать?

— Не знаю. Просто верю в его благоразумность. Какому королю понравится, когда ушлый храмовник мнит себя императором, прикрываясь чужим именем? Сатан, возможно, и сейчас крутит всеми, кто живет при дворе. Не думаю, что это им по душе и что они не пожелают избавиться от гнета.

— Мне кажется, ты слишком наивна, — высказался Ворон, привлекая к себе мое внимание. — Юный король может тебе не поверить, и тогда итог непредсказуем. А единственные доказательства канут в лету, так и не дойдя до нужных ушей.

— И что ты предлагаешь?

— Уйти в подполье, — пожал он плечами. — Тебе нужно исчезнуть и не сражаться лицом к лицу с таким могущественным противником, который десятки лет водит за нос правителей. Нападение в открытую — это тактика Тайпана, ты для нее слишком слаба.

Задумавшись, я уставилась на танцующий на поленьях огонь, чувствуя, что прежний настрой пошатнулся.

Вдруг я и правда слишком глупа, чтобы пытаться доказать Нэрсу нечистые руки храмовника, которого он держит при себе всю свою жизнь? Что, если я совершаю ошибку, пытаясь раскрыть карты, и действительно стоило бы остаться дома и делать вид, словно ничего не произошло и никаких бумаг не существует?

Вновь перепутье, и какая дорога правильная, я не знала, бездумно вглядываясь в костер, словно он способен мне ответить.

— Ты красивая, когда задумываешься, — тихо произнес Ворон, и я удивленно приподняла брови, вновь возвращая взгляд к нему. — И правда, как пустынница. Огонь в глазах пляшет, словно душа горит.

— Не смущай принцессу, — одернул Тайпан, который занимался этим с завидной регулярностью. — Ты наелась?

— Да, спасибо. Было очень вкусно.

— Не настолько. Ты просто была голодна, — усмехнулся красноволосый. — Тогда отбой, уже завтра вечером будем у твоей кузины.

Вернув стилет в ножны, Тайпан вернулся к стреноженным лошадям, снимая с их спин тюки вещей и раскладывая спальное место.

Спать под открытым небом мне никогда не приходилось, но стараясь не подавать вида своей неуверенности и сомнений, я уложила голову на сумку с вещами и сладко потянулась.

Охранники затушили костер, пряча остатки ужина в плотный мешок для завтрака. Разложили остальные вещи, убедились, что с делами покончено, и опустились рядом.

— А вы как стали наемниками?

— Это долгая история, — протянул Тайпан, вновь устраиваясь спать на спине. — Дольше, чем твое замужество.

— Эй!

От тычка в бок мужчина рассмеялся.

— А если серьезно, то такова участь любого пустынника, который покидает земли Заарвы. Мы умеем только выживать, воевать и не боимся отсутствия комфорта. Говорят, кто-то даже пытался устроиться на нормальную службу, но репутация убийц и наемников летит впереди каждого из нас.

— А почему вы покинули родные земли?

— За тем же, что и все, — вновь укрывшись от ответа, мужчина пожал плечами. — Нами движет одна цель, и мы следуем за ней, пока не настигнем. А когда настигаем, приходит время возвращаться домой, к барханам горячих песков и оазисов.

— И какая она, цель пустынников? — от любопытства я даже перевернулась на живот, упираясь на локти. — Или это тайна, покрытая мраком?

— Никакая не тайна, но тебе о таком знать рано, — Тайпан ткнул мне пальцем в лоб и улыбнулся. — Ложись спать, принцесса. И если будет холодно, жмись ближе.

— Вот еще, — обиженно фыркнула я, укладываясь и закрывая глаза.

Проснулась я от странного движения рядом под собой, словно кто-то дышит ровно и спокойно, то поднимая мою голову на своей груди, то опуская. Представляя, что увижу, когда открою глаза, вновь захотелось уснуть, прогоняя восставший в голове марок, но покрепче обхватившие со спины руки разом прогнали всю сонливость.

— Ты сама прижалась, — услышав, что я не сплю, прошептал Тайпан, едва заглушая чириканье диких пташек, встречавших солнце и новый день. — Дрожала, как лист на ветру.

— Не может быть.

— Может, — выдохнул в шею Ворон, жарко обжигая продрогшую кожу дыханием. — Всю ночь крутилась, пытаясь найти тепло.

— Враки.

Тайпан уже откровенно смеялся из-за моего упрямства, а Ворон продолжал обнимать, укрывая замерзшую спину своим горячим телом.

Признаваться даже себе, что я сейчас выпутаюсь и тут же застучу зубами от холода, не представлялось возможным из-за задетой гордости. Понимая, что сама обхватила рукой красноволосого, по-свойски закинув на него ногу, я продолжала притворяться парализованной, жадно вбирая последние крупицы тепла.

— Отогревайся, принцесса. Тебя никто не прогоняет, это даже приятно.

— Соглашусь, ты мягкая, — все еще сонно буркнул Ворон сзади, и мне захотелось тоненько запищать. — И очень вкусно пахнешь, даже после дня в дороге…

— Это-то меня и пугает!

— Все, не нагнетай.

Тайпан неожиданно перевернулся набок, лицом ко мне, и, не перекрывая рук лежащего за спиной пустынника, укрыл еще и своими.

Оказавшись в плену двух могучих и на зависть мне горячих тел, я только шумно выдохнула, открывая глаза и понимая, что проклятая сережка находится прямо на уровне носа, соблазнительно сверкая зеленым камешком. Еще и татуировка так занятно вплеталась в общую картину, что казалось, будто это не камешек вовсе, а блестящий змеиный глаз, сейчас смотрящий на меня с укором.

Мол, а говорила, что не нравятся! Врунишка!

И пока выбраться не было ни единого шанса, я успокаивала себя тем, что хоть поразглядываю украшение, прогоняя неуместные мысли из головы, оказавшись запертой в чужих объятиях. В конце концов, мне так холодно, что даже двусмысленность ситуации сейчас отходила на второй план, уступая место желанию согреться.

Лишь бы стало теплее… Лишь бы стало теплее…

— Дрожишь, принцесса, — хмуро вынес вердикт Тайпан, прижимаясь щекой к моему лбу и цокая языком. — Холодная. Где замерзла сильнее всего?

— Ноги, — призналась я, затыкая проклятую гордость.

Пусть все горит в огне! Я не хочу окоченеть здесь до смерти!

Ворон на секунду приподнялся, стянул мои сапоги, схватил околевшие пятки и просунул их между своих ног, заставляя согнуть колени и сильнее прижаться к нему спиной. Тайпан тоже не стал ждать: накрыв ладонью мое бедро, обогрел его своей лапищей.

Такой горячей и чертовски большой.

Этот негодяй еще и принялся неторопливо водить пальцами по ткани, оставляя на ней теплые полосы, греющие кожу.

— Позаимствуем у твой кузины покрывала. Спать на голой земле ты определенно не готова, а нам придется это сделать еще минимум пару раз.

— Х-хорошо, — стукнув челюстью, сама прижалась лицом к голой груди и уткнувшись в нее носом, закрыла глаза. — Х-хорошо…

— Тш-ш-ш, принцесса. Сейчас станет теплее, — пообещал он, и я поверила.

Время тянулось томительно медленно, но с каждой секундой мне и вправду становилось лучше, позволяя вновь почувствовать отмороженные напрочь конечности. В них гудела вновь разогретая кровь, возвращая им жизнь, а мне принося колючую боль в венах.

Чем дольше я прижималась к мужчинам, тем быстрее отогревалось тело, и уже через десяток-другой минут я наконец начала подавать признаки жизни.

— Спасибо, мне уже лучше.

— Обращайся, — усмехнулся Тайпан и стоило мне поднять голову, чтобы попытаться выпутаться, как мужчина подхватил мой подбородок пальцами, заставляя задрать голову еще выше.

— Что?..

Договорить я не успела, как и возмутиться, потому что пустынник бесстыдно и требовательно прижался к моим губам, игриво прикусывая нижнюю и повелительно надавливая на челюсть, заставляя приоткрыть рот.

Секунда моей растерянности стоила ему победы, и горячий влажный язык властно проник меж распахнутых губ, огладив их жадно и жарко.

Черт!

Глаза закрылись сами собой. Провалившись в это ощущение, я не поняла, в какой момент проснулась жажда, утолить которую мог только вкус Тайпана, бесцеремонно прижимающегося к моему рту.

— Ты чего?!

— Это плата за тепло, — подмигнул он, когда я нашла силы отпрянуть и вскочить, уставившись на мужчину страшным взглядом. — И за приятное пробуждение.

— Почему тебе все время надо за что-то платить? И только тебе? — намекая на то, что Ворон свою плату не попросил, выкрикнула я.

— Поцелуешь, когда сама захочешь, — осек меня пустынник, поправляя капюшон и поднимаясь следом. — Я подожду подходящего момента.

— Это что, — зашипела я, переводя взгляд от одного мужчины, который спокойно собирал вещи, к другому, продолжающему лениво валяться на земле, — заговор?

— Куда нам, — усмехнулся Тайпан. — Просто соблазняем тебя. Немного. Самую малость.

— По-твоему, это забавно? Отличное развлечение, нечего сказать!..

Мужчина неожиданно поднялся, поправил штаны и за два шага оказался рядом со мной, нависая сверху каменной плитой, давящей к земле. Желание стать незаметной никогда не было таким ощутимым, но я только гордо задрала подбородок и ответила пронзительным взглядом.

— Никто не развлекается, принцесса, — алые глаза вспыхнули огненным залпом. — Я уже говорил тебе, что влюблен в твою задницу, и слов назад не возьму. Что Ворона в тебе привлекает, не уверен, но знаю наверняка, что это что-то определенно есть, раз он хоть иногда разговаривает. Так что прими как факт — нам приятно твое внимание, и тебе наше скоро понравится.

— Самоуверенный глупец, — пораженно выдавила я, прогоняя ворох рассыпавшихся по спине мурашек из-за его тона, не терпящего возражений. — Между нами договор, и только.

— Думай как хочешь, а я буду думать, как знаю, — не сдался он и принялся собирать свое спальное место, пока Ворон рядом разжигал костер, продолжая хранить верность своей немногословности.

И мне впервые стало настолько неуютно рядом с ними, что захотелось сбежать. Но, помолчав, я взвесила все за и против и приняла решение выбросить из памяти этот разговор за ненадобностью.

Я просто наняла их, не более. Нужно напоминать себе об этом почаще.

— Лирель! Сестричка!

Мадлен черноволосым смерчем спускалась с лестницы, широко распахивая по пути руки и заставляя алые воланы платья красиво развеваться от каждого движения.

— Мадлен, — ответив на ударившее в грудь объятие, я на секунду прикрыла глаза. — Я так рада тебя видеть. Сколько лет прошло с нашей последней встречи?

— Десять. Может, больше, — жалобно изогнув темные брови, предположила девушка. — Кажется, когда Лорель не стало, мы виделись в последний раз.

— Пятнадцать, — посчитала я, точно помня дату маминой кончины.

— Как же быстро летит время! Как ты добралась? Путь был легок?

— Отчасти, — улыбнулась я. — Но, честно признаться, я жутко устала.

— Ни слова больше! Эй! Эйгар! Заведи коней в стойла, накорми и почисти! Пойдем в дом, на улице уже очень прохладно. Стой, а это кто?

Заинтересованный взгляд Мадлен заставил меня смутиться.

Она без стеснения осмотрела Ворона, и ее глаза немного сощурились, а черные ресницы дрогнули. Следом объектом ее внимания стал Тайпан, который крутил головой, осматривая двор поместья, и, как и всегда сверкал голой рельефной грудью, заставив кузину облизнуться.

— Это мои спутники. Прости, не предупредила, что буду не одна, но мы встретились в пути и поняли, что нам в одну сторону.

— Ерунда! — отмахнулась девушка. — В моем доме найдется пара лишних спален для нежданных, но всегда желанных гостей.

И вновь броский взгляд на мужчин.

Под кожей зашевелилось что-то жадное, яростно шипя и брызжа ядом.

Почему-то мне страстно захотелось влепить сестрице оплеуху, мешая ей разглядывать пустынников, которые делали вид, словно мы действительно всего лишь спутники, встретившиеся на тракте, и вовсе не лежали в обнимку сегодняшним утром.

— Я распоряжусь, чтобы вам подготовили спальни, господа, — обращаясь напрямую к ним, протянула Мадлен медовым голосом. — Ужин уже практически накрыт, так что присоединяйтесь, мы с Лирель будем только рады компании, верно?

Посмотрев на меня с неприкрытым намеком и желанием, сестрица цепко впилась длинными ноготками в мою руку, причиняя откровенный дискомфорт.

— Верно, — сдалась я, не собираясь из-за собственной реакции морить мужчин голодом. — Только мне сперва нужно переодеться.

— О, разумеется! Черная Кровь, что вообще на тебе надето? Это же просто кошмар! Если ты не смогла взять с собой подходящий наряд, я с радостью поделюсь своим гардеробом! — щебетала она, утаскивая меня внутрь дома. — Лита! Нагрей госпоже воды и проконтролируй, чтобы ее вместе с ванной доставили в спальню! Ну, рассказывай, как они?

— В смысле? — удивленно переспросила я.

— Лири, — назвав меня детским прозвищем, девушка наигранно закатила глаза. — Ты же вроде не девочка, в разводе уже несколько лет. Неужели не оценила этих красавцев? Откуда только столько чопорности?

— А-а-а, — протянула я. — Ты об этом. Как-то не представилось возможности.

— Что за чушь? Долгая дорога, уединение, свежий воздух, — неужели ничего не дрогнуло в такой располагающей атмосфере?

— Ленни, — уколов ее той же шпилькой, сказала я. — Если ты считаешь романтичным кувыркаться в чистом поле, пропахнув лошадиным потом, то у меня другие предпочтения.

— И правда, — девушка скривилась, представив себе эту картину. — Звучит крайне несоблазнительно. Пойдем, я провожу тебя в спальню и заодно поболтаем.

Поднявшись на второй этаж по широкой лестнице, мы оказались в хозяйской обители, где пространство разделялось пятью дверьми. Мадлен показала на свои покои рядом со спальней отца и проводила меня в самый дальний угол, выделив хоть и небольшую, но очень уютную комнату.

— Располагайся и приводи себя в порядок. Я вернусь через пару минут с нарядами и вместе подберем тебе что-нибудь приличное к ужину, — предупредила она, удаляясь.

Ванну и правда внесли сразу же, как Мадлен перешагнула порог. Быстро наполнив ее горячей ароматной водой, позволили со стоном стянуть пропитанную пылью и потом одежду и шагнуть в пенящуюся жидкость.

— Смотри, как тебе?..

Вернувшаяся тайфуном кузина внесла на себе груду цветных тряпок, не видя из-за ее высоты даже дороги. Как и меня, сидящую в ванной по самую шею и блаженно закатывающую глаза от удовольствия.

— Я выбрала все самое интересное и необычное. Вот, взгляни!..

— Нет. Слишком тугая шнуровка, а я страсть как хочу набить желудок поплотнее, — отказалась я, глядя на красное кричащее нечто.

— А это?

— Слишком длинный подол.

— Хм… А вот это? Вроде бы не слишком откровенное.

— Не считая низкого выреза, — усмехнулась я, прополаскивая мыльные волосы. — Покажи вон то!

— Это? — с удивленным и несколько оскорбленным выражением лица девушка вытащила серое платье из общей кучи, расправляя его в воздухе. — Скучное, не находишь?

— В самый раз. Скучное — это по мне.

— Как же я скучала по тебе, зануда, — отложив платье в сторонку, кузина опустилась на корточки рядом с ванной, переплетая наши пальцы. — Мне так не хватало наших ночных посиделок в спальне и чтения тех страшилок до утра, помнишь?

— Помню, — рассмеялась я. — Ты тогда всю ночь вздрагивала, а мне снились кошмары еще неделю.

— Точно! Я, честно признаться, тогда была просто до дрожи напугана! Особенно главой, где писали о диких гарпиях, способных выклевать человеку глаза!

— А еще я помню, как ругался твой отец, когда застукал нас не спящими и с почти догоревшей свечой!

— Ой, — она отмахнулась, поудобнее опускаясь на пол возле ванны и отпуская мои пальцы. — Он и сейчас не переставая брюзжит. Лорд Волтис с годами ничуть не изменился, может, только стал еще тише и невнятнее говорить.

— А, кстати, где он?

— На очередных учениях, — отмахнулась Мадлен. — Ты же его знаешь, он вечный вояка и учитель, любящий муштровать всех, кто попадается под руку. Я даже выдыхаю, когда он уезжает! Хоть какое-то время без его вечных нравоучений! Хорошо хоть не колотит, делая скидку на то, что я его дочь, а не солдат.

Она говорила это так весело, быстро, словно между нами и нет никакой неловкости спустя годы с последней встречи. Будто время лишь сделало резкий шаг, вновь сталкивая нас лбами, и мы, забывшие о прошедшем десятке лет с лишним, вновь по-доброму болтали о всякой ерунде.

— Я так рада, что ты, наконец, решилась приехать, — улыбалась девушка, пока я заканчивала купание. — Не верится, что госпожа принцесса Лирель Абрина снова под крышей дома Волтис.

— Брось, Ленни, какая же я принцесса.

— Самая настоящая! То, что отец отлучил тебя от двора, не значит, что наследная кровь растворилась. Так не бывает, Лирель. Ты законная наследница трона, и, по-хорошему, тебе пора бы вернуться в столицу и составить Нэрсу Неопалимому, — она с завышенной экспрессией взмахнула руками, издеваясь над титулом моего брата, — конкуренцию. Он еще мальчишка и слишком молод, чтобы управлять королевством. К тому же слишком мнителен, позволяя другим собой руководить.

— Научится, — отбила я, не желая вникать в ее слова. — У него долгая жизнь впереди.

— Мне бы твою уверенность, — как-то странно улыбнулась кузина и поднялась на ноги. — Заканчивай плескаться, пойдем уже ужинать.

— Как вам еда? — растягивая губы в милейшей улыбке, спросила Ленни, чинно откладывая в сторону вилку. — Все нравится? 

— Спасибо. Все очень вкусно, — ответил Тайпан, не изменивший себе в одежде, даже за светским ужином, хоть и в очень тесной компании. 

Он не стеснялся увитой татуировкой голой груди, и даже сережка в соске не заставила его прикрыться. Только красные волосы затянул на затылке ремешком, придавая лицу хоть немного больше серьезности. 

Ворон так же остался верен себе, не снимая капюшона, и медленно ел, пряча ложку в темноте под тканью. 

Стало немного не по себе, но судя по горящим глазам Мадлен, ее внешний вид пустынников полностью устраивал, радуя взгляд увитыми мышцами и жилами рук. И бесстыдно красивым торсом красноволосого, который даже в сидячем положении выглядел великолепно. 

— А откуда вы, господа? 

— Пустыня Заарва, госпожа. Не близкий край. 

— Как интересно, — вдохновленно пролепетала она, и стараясь выглядеть соблазнительно, прижала бокал с вином к пухлым подкрашенным губам, делая глоток. — Я слышала, будто зной в пустыни такой беспощадный, что можно сгореть заживо, это правда? 

— Люди могут. Детям Заарвы и Иштар погода не страшна, мы выживаем в любых, даже самых суровых условиях. 

— А холод? Холод тоже не способен пробить вашу броню? — напропалую кокетничала Мадлен, с вызовом наклонившись и демонстрируя глубокое и впечатляющее декольте. 

— Ночами в пустыне появляется лед, так что нет, госпожа. Холод нас тоже не трогает. 

— Удивительно. Мой отец бы с руками и ногами оторвал таких могучих воинов, как вы. 

— Дети пустыни не воюют за чужих королей, — отчеканил Тайпан. 

— О, наслышана! Совсем не так давно отец вспоминал, как в юности столкнулся с группой пустынников, человек пять-семь, не больше. Он был молод и зелен, решив, что способен справиться с ними со своим отрядом, но потерпел поразительно быстрое поражение, — она уважительно поклонилась. — Так что я уведомлена о ваших военных качествах, господа. О ловкости, силе и отваге. 

— О тактике, опыте и верности. Так будет точнее, — поправил ее пустынник, и Мадлен неожиданно растеклась в улыбке.

— А что же ваш спутник все время молчит? Ему не приятно наше общество? 

— Он молчалив по природе своей. Выдавить из него слово, все равно, что давить камень, ожидая сока. 

Ворон, словно отсутствующий за столом, даже не кивнул, продолжая молча есть свой ужин. 

Я кажется так же была лишней в этом разговоре, и сейчас уподоблялась своему неожиданному товарищу по молчанию, медленно прожевывая салат, нервно теребя украшение на платье, которое смыкало верх разреза, сцепив два куска полотна вместе. 

Чем-то оно было похоже на сережку в соске Тайпана, и поймав в собственной голове эту ассоциацию, я одернула руку. 

— Как надолго вы в наших краях? 

— Надеемся, что ненадолго. Есть работа в столице, так что мы планируем выполнить ее и вернуться домой. 

— Поделитесь? — полюбопытствовала сестрица. 

— Нас наняли в охрану к одной влиятельной особе, — почти не соврал он, даже не заметив моих широко распахнувшихся глаз. — Говорят, дамочка слегка глуповата, так что может утонуть даже в собственной ванной. 

— Стойте, стойте! Дайте угадаю! — Мадлен сильно сощурилась, что-то посчитала в уме, негромко мурлыкая, и наконец спросила: — Леди Мартелла? Это она? 

— Нет, госпожа, не угадали, — отвечая улыбкой на улыбку, ответил Тайпан. 

— Тогда это леди Рентан, — губы кузины заговорчески изогнулись в кривой ухмылке, а голос стал таинственно тих. — Я слышала, что старушка не в своем уме и страдает манией преследования. Сознавайтесь, господин, это она наняла вас в охрану? 

— Ее сын, — поражая меня осведомленностью о дворцовой свите, согласился пустынник. — Он жаждет успокоить мать, тем, что с нами ей ничего не угрожает. 

— Ненадолго, — не согласилась сестрица. — У Нелинны действительно слегка помутилось сознание. Не удивлюсь, если через пару дней она и от вас в ужасе бегать начнет. 

— Никогда еще от меня женщины в испуге не сбегали. Чаще они хотят остаться, и очень этим решением довольны.

Прозвучавший в голосе намек, встряхнул. 

Он ударил плетью по позвоночнику, заставив меня вздрогнуть и нечаянно стукнуть ножкой бокала о край тарелки, заполнив комнату звонким звуком. 

— Извините. 

Мадлен даже не обратила внимания, лишь на секунду отклеив взгляд от лица пустынника, а вот Тайпан напротив, прищурился, наблюдая за моей дрогнувшей ладонью. 

— Самонадеянно, — продолжая откровенно кокетничать, Мадлен повела темной бровью, ясно дав понять, что не верит пустыннику. 

Или же просто-напросто делает вид, чтобы затащить его в свою кровать и убедиться в сказанном!

Ревность. 

Она горячим холодом пробралась в вены, отравляя их кислотой. Поднялась к горлу колючим комом, оцарапав по пути все ребра, и рисуя на них болезненный пульсирующий узор, мешающий дыханию.

Никогда еще меня так сильно не захватывала эмоция, которую я в априори недолжна была испытывать! 

— Простите, я, пожалуй, пойду к себе. Невыносимо устала. 

— О, милая! — елейно протянула Мадлен, кажется даже обрадовавшись моему уходу. — Конечно иди, отдыхай! Приятных снов, дорогая! 

— Я провожу госпожу, — Ворон неожиданно поднялся следом, обгоняя меня и предлагая локоть. — Соглашусь, день был нелегок. 

— Ох, вот я наконец и услышала ваш чудный голос! Что ж, кто я такая, чтобы лишать вас сна? Доброй ночи. 

— Доброй ночи, — стараясь сохранять улыбку, я на подгибающихся ногах покинула столовую, губительно сильно опираясь на предложенную опору. 

И только когда мы оказались на втором этаже, и растягивать губы в улыбке уже не было необходимости, Ворон неожиданно притянул меня к стене. 

— Не доверяй ей. 

— Что? 

— Не доверяй своей сестре. 

— Почему? 

— Не спрашивай, я не смогу объяснить. Просто прислушайся ко мне, и присмотрись. 

— Как скажешь, — растерянно выдохнула я, и медленно побрела к своей спальне, глядя на то, как Ворон закрывает дверь в свою. 

Странные слова вновь покоробили что-то внутри, и я задумчиво опустилась на кровать, глядя в тройное зеркало на свое отражение, пока его не заволокла тень, появившаяся в окне. 

— Не кричи, — Ворон ловко отодвинул в сторону раму и за секунду оказался в комнате, вставляя стекло обратно. — Это всего лишь я. 

— И что «всего лишь ты» здесь делаешь?

Испугавшись, я прижала ладонь к лихорадочно дрожащей груди, пытаясь наладить дыхание. 

— Охраняю, — просто отозвался он. — Работа такая. 

— Но я в своей комнате, что здесь может случиться? 

— Уже говорил. Я не верю твой кузине, — мужчина отошел от окна, и медленной размеренной походкой пошагал в центр комнаты, качая капюшоном из стороны в сторону, словно осматриваясь. — И ты не доверяй. Хочешь чем-то заняться или планируешь лечь спать? 

— Вообще, я хотела побыть одна, — голос невольно стал тише, когда мысли вернулись к тому, на чем остановились с приходом Ворона. 

Голодный взгляд Мадлен уставившийся в торс пустынника невероятно раздражал, и как я не пыталась осмыслить, не находила у себя причин для такой реакции. 

Какое мне должно быть дело до того, как кто-то оглаживает его глазами?! Пусть делает, что хочет, только соблюдает условия сделки! 

— Не переживай. Тайпан верен до кончиков волос. 

— А это тут причем? — одеревенев от неоднозначности высказывания, единственное, что я смогла сделать, это сжать кулаки. 

— Лирель, — услышав свое имя за столько дней немногословности Ворона, растерялась, чувствуя, как оно отозвалось мурашками по спине. Все-таки его голос был чем-то особенным, и так же особенно им звучало мое имя. — Я молчун, а не слепец. Так чем займемся? 

Ответить ему мне было нечего.  

Я просто громко и нервно моргала, прогоняя с лица мандраж, прилипший маской. Ворон продолжал оглядываться, прикасаясь пальцами то к изножью кровати, то к углам шкафа, будто прощупывая их достоверность. 

— Ворон? 

— Да? — протянул он, и в тишине комнаты голос его казался мягче, ниже, словно рядом урчащий зверь. 

— Почему ты прячешь лицо? 

— Так проще оставаться незаметным. 

— Но вы с Тайпаном всегда бродите рядом, а он бросается в глаза. 

— Это и делает меня на его фоне более незаметным. Согласись, даже ты обращаешь на него куда больше внимания, хотя я на том же расстоянии от тебя? — мужчина развернулся ко мне, складывая тяжелые руки на груди, отчего мышцы на них выступили, подчеркивая рисунок вен. — За все то время, что мы путешествуем вместе, я, затаившись, успел изучить тебя с разных сторон. Не только с внешних. 

— Например? 

Сбросив туфли, я забралась на кровать с ногами, устраиваясь поудобнее для занятной беседы. Ворон же тоже сдвинулся, и уперся бедром в деревянную спинку постели, принимая куда более расслабленную позу, чем секунду назад. 

— Ты кусаешь щеку изнутри, когда тебя мучают сомнения. Кончик носа, на самой вершинке, краснеет, когда Тайпан говорит что-нибудь вызывающее. Каждый раз, когда ты неловко себя чувствуешь: гладишь ладони, едва заметно, но все же. Еще, ты наверняка не знаешь, что когда смеешься, твои ямочки на щеках становятся куда заметнее, чем, когда просто улыбаешься. 

Он говорил это ровно, выдавая факт за фактом.

— Но это все внешнее. 

— Угу, — капюшон согласно покачнулся. — Но я не закончил. По тому, как ты вздрагиваешь от наших прикосновений, могу судить, что твой бывший муж, хоть и был бабником, но умениями не отличался. Ты скованна. Хотя сестру обняла искренне, значит дело именно в мужских прикосновениях. Ты скептик, и не имея возможности повлиять на события предпочла бездействию учебу, зазубрив историю родной земли от корки до корки. Но уверенности стать лидером не хватает, увы, оттого и нет желания бороться с братом за трон, при наличии таких же прав. 

— Ты ошибся во всем, — улыбнулась я, нисколько не обидевшись на его выводы. — Буквально во всем. 

— Так поправь же меня, госпожа. Я буду только рад понять, где допустил промах. 

— Во-первых, я всегда гордилась своим происхождением, и поэтому не желала проявлять неуважение своей необразованностью. Пусть я и опальная принцесса, но это не снимает с меня никакой ответственности перед лицом народа. Во-вторых, я не хочу становиться королевой. Мне слишком давно известно, что отношение к женщине на престоле, будь она хоть в тысячу раз хороша у власти, будет иным, нежели перед мужчиной, даже с тираническими замашками. — Набрав запал, я чеканила каждое слово, жадно нуждаясь в реакции Ворона, которую он как назло скрывал под тканью. — И в-третьих, мой муж, хоть и был бабником, любовником так же был отменным. Я вздрагиваю от ваших прикосновений не потому, что вы мужчины, а потому… 

Замолчав на полуслове, прикусила язык, громко сглатывая. 

Не хватало только сказать какую-нибудь ерунду, выставляя себя круглой идиоткой, не способной усмирить эмоции. 

— И вот, мы вернулись к тому, с чего начали, — не дождавшись продолжения, Ворон потянулся к краям ткани и подхватив ее пальцами, медленно потянул назад. — Тайпан верен, как зверь, Лирель. У тебя нет повода ревновать его. Впрочем, и меня тоже. Я слишком умен чтобы разрушить твое доверие, таким глупым поступком, как измена. А еще, на будущее, когда говоришь о человеке любые факты, он страстно хочет их опровергнуть, выливая правду, которую не сказал бы просто так.

                      Дорогие мои! Не забывайте ставить лайки, это очень повышает продуктивность!

Капюшон все больше полз назад, открывая вид на плотную маску, которую Ворон легким движением руки развеял, дав понять, что это морок, и тем самым открыв секрет, как он может есть, не снимая ее.

Узкое скуластое лицо Ворона кричало об аристократичности, подчеркивая ровный, словно нарисованный нос и правильную форму губ с выраженной галочкой в центре. На меня внимательно смотрели темные глаза, обведенные густыми ресницами, словно краской. Глаза казались слегка раскосыми, чуть прищуренными, и взгляд оттого — более цепким.

Короткие темные волосы, небрежно зачесанные назад, неровными волнами выдавали природную взъерошенность и не прятали замысловатую серьгу в левом ухе, тонкой цепочкой связывающей прокол хряща и мочки. Лицо, спрятанное под наведенным мороком, все равно успело загореть, подчеркивая бронзой фактурность лица.

Он был красив. И очень ярко проявлял свою расовую принадлежность.

Пустынник, именно такими я их себе и представляла.

Стоило мне об этом подумать, как уголки его губ дернулись, спрятав от меня улыбку, которую на самом деле, я хотела бы увидеть.

— Нравлюсь?

И нет, не было в этой фразе никакого подтекста — скорее опаска услышать отказ. Она читалась в качнувшихся желваках и дернувшемся кадыке, напряженностью разрастаясь в пространстве спальни.

— Не молчи, Лирель, я волнуюсь.

— А почему тебе так важно мое мнение?

Нахмурившись, еще раз внимательно осмотрела мужчину с ног до головы, не находя изъянов, которых можно было бы стесняться.

Все так же крепок, высок. Атлетичное тело даже с расстояния внушало подчинение, а вблизи так и вовсе. Лицо же идеально к нему подходило, подчеркивая тихий нрав, но врожденную внимательность к деталям. С таким можно чувствовать себя как за каменной стеной, если он тебе друг, и бояться до дрожи костей, если враг.

Все сочеталось.

— Важно, — уклонился он, вновь дернув уголком губ. — Боюсь, что ты привыкла не видеть моего лица и сейчас будешь воспринимать его — меня — по-другому.

— Отнюдь. Я примерно таким тебя себе и представляла, ты лишь закончил картинку в моей голове.

— Все сложилось? — обогнув изножье кровати, он медленно двинулся в мою сторону, по-свойски устраиваясь на краю постели и поворачиваясь всем торсом. — Детали собраны?

— Вроде того. Ты… оправдал мои ожидания.

— Приятно знать, — ухмыльнулся он, дернув бровями и всем видом крича, что не это хотел услышать. — Так и чем все-таки займемся, пока Тайпан отвлекает твою кузину?

— А зачем он ее отвлекает? — недоуменно нахмурившись, я даже вытянула голову от любопытства.

— Тайна, принцесса. Хочет кое-что разузнать. Так что пока нам придется побыть вдвоем. Надеюсь, я тебе не в тягость.

— Если честно, я жутко устала и хочу лечь, — призналась я. — Голова раскалывается.

— Конечно. Ложись, я посижу в кресле.

Не став спорить, Ворон поднялся с кровати и устроился напротив, в кресле, между шкафом и завешанным окном, разминая затекшую шею и лениво покачивая ногой.

Мне ничего не оставалось, кроме как взять свою ночную одежду, укрыться в небольшой и пустой гардеробной и стянуть чужой наряд с плеч. Распустив до конца просохшие волосы, расправила пальцами волны и вышла, стараясь как можно быстрее оказаться в постели.

— Спокойной ночи, Лирель, — негромко произнес Ворон. Я затушила единственную свечу, не удержавшись от вопроса:

— А как давно вы с Тайпаном знакомы?

— Хочешь убедиться, что я знаю его достаточно для своих заявлений? — не в бровь, а в глаз спросил он, слишком быстро разгадав мои помыслы. — Давно. Больше чем жизнь, наверное. Он мой покровный брат, что дает мне полную уверенность о том, что в его голове.

— Спокойной ночи, — буркнула в ответ, услышав многозначительное хмыканье. Натянула одеялом почти до макушки и закрыла глаза.

Сон не шел.

Я невольно вслушивалась в чужое дыхание и в звуки за дверьми, пытаясь услышать шаги Тайпана, возвращающегося в свою комнату. Которые я, честно признаться, не слышала никогда, даже не представляя, как они звучат.

Тревожная дремота все же смилостивилась, пряча в свои объятия. Растеряв концентрацию, я невольно задремала, неглубоко провалившись в сон. И уже даже яркость сновидений начала понемногу заполнять сознание, как дышать стало неожиданно тяжело.

Открыв глаза, я увидела нависающего надо мной Ворона, который накрыл мой рот ладонью, а к своим губам прижимал палец, приказывая молчать.

Где-то за дверью послышалось какое-то шуршание, привлекшее наше внимание, и пустынник, дернув головой, намекнул мне притвориться спящей, а сам отошел, почти полностью растворяясь в темноте.

Ручка негромко повернулась — с легким скрипом, словно кто-то точно знал, в какой момент она может щелкнуть. Дверь приоткрылась, впуская в комнату тонкую полосу света из коридора. Стараясь выглядеть неподвижной, я осторожно приоткрыла глаза, вглядываясь в черный силуэт, приближающийся с опасной медлительностью.

В руках у него было что-то большое, и пока я соображала, что это, мне на лицо опустилась подушка, перекрывая доступ к воздуху, отчего я резко задергалась, тут же ее сбросив.

— Кто такой? — прошипел пустынник, и в полумраке я заметила его за спиной нападавшего, который почему-то стоял смирно и не дергался, словно оцепенев.

— А ты? — нагло ответил мужчина, и только тогда я разглядела сверкнувшее гранью лезвие, прижатое к его горлу так близко, что слегка вдавливалось в кожу.

— Хочешь поиграть, умник? — спросил пустынник, и от его тона я поежилась.

Кровожадность даже не читалась между строк: она лежала на поверхности, качаясь на кровавых волнах последствий. Все-таки голос был еще одним оружием пустынника, способным доносить даже самые страшные мысли.

Непроизвольно я представила, как он может шептать мне на ухо самые грязные вещи, а я, завороженная, словно кобра — дудочкой факира, буду смиренно стоять, позволяя сделать с собой что угодно.

Хоть кинжал в спину, хоть…

Боги.

Наемник как-то странно крякнул и выгнулся, смешно растопырил пальцы и негромко застонал, не сумев скрыть боль.

— Кто ты и кто тебя прислал?

— Тебе какое дело? Я пришел за девчонкой, щенок, так что дай мне закончить, и мы с тобой распрощаемся, словно и не встречались, — перестав так выгибаться, мужчина шумно задышал, переводя дыхание. — Ей положено сдохнуть, как и ее мамаше.

Грязно сплюнув на пол, он оскалился, продемонстрировав слишком белые для простого бандита зубы.

— Давай, друг. Отпусти меня, и мы с тобой договоримся. Сколько ты хочешь?

— Заткнись, — и вновь наемник выгибает спину, задерживая от боли дыхание. — Как вошел сюда?

— Через дверь, — булькающий негромкий смех пробрал меня дрожью до самых колен, а пальцы на ногах словно покрылись инеем. — Прислуга впустила. Хозяйка была не против, кто же прогонит с порога голодного бродягу? Ш-ш-ш-ш! Прекрати, твар-рь…

— Не люблю, когда мне врут, — пояснил Ворон. — Тебя пустили по приказу Мадлен. Несколько часов назад.

— С чего ты?..

— Воняешь навозом, — рыкнул пустынник. — Сидел в сарае по меньшей мере час-два. Значит, ты явился почти сразу, как мы переступили порог.

— Госпожа ничего не знает, — поняв, что попался, наемник дернулся, но не пойми откуда взявшийся клинок не позволил. — Я просто вошел.

— Не-е-ет. Она отправила тебе письмо, сообщила, что ее кузина здесь, и ты примчался, до времени затаившись в конюшне. Ждал, когда свет в ее комнате потухнет, чтобы прийти и выполнить заказ. Так ведь, друг? — припомнив обращение, проговорил Ворон. — Только вот если сидишь в засаде, наблюдать надо внимательнее.

Его голос опустился до почти шипящих звуков, превращая тон в одну сплошную угрозу, словно змея застрекотала своей трещоткой, предупреждая о нападении.

— Тогда бы, возможно, не пропустил, как я карабкался в ее окно. Но ты слишком глуп для такого. Друг.

— Она не знала…

Бешено вращая глазами, под стон своего голоса, мужчина все сильнее опускался на колени, нелепо взмахнув руками и пугающе захрипев. Стукнувшись коленями об пол, он окончательно обмяк и, отпущенный Вороном, рухнул безжизненным мешком, распластываясь звездой у моих ног.

Я сидела ни жива ни мертва.

Руки дрожали, от лица отлила вся кровь, а глаза отказывались закрываться, распахнувшись так широко, что стало больно. В ушах стоял невыносимый гул, а мозг отказывался принимать увиденное. Не переваривая, утрамбовывая в меня информацию так, что появилась тошнота.

Я впервые видела убийство своими глазами, словно наивное дитя всю жизнь считая, что меня это никогда не коснется.

О чем я думала, отправляясь в это путешествие? Что меня всюду будут встречать с цветами и фанфарами, любезно открывая двери и смиренно кланяясь?! Почему я так глупо в это верила, идиотка?

Только сейчас до меня неожиданно дошла вся безвыходность моего положения. Это не шутки, не наивные предположения, а настоящая угроза, мечом зависшая над головой.

Меня только что пытались убить, а я даже двинуться не могу, глупо хлопая глазами и пытаясь шевельнуть хотя бы пальцами!

Меня пытались убить. Обдуманно. Подкравшись тайком. Прямо в постели, думая, что я сплю и не смогу дать отпор.

Сколько еще таких попыток может быть?!

А Ворон сохранял спокойствие, лишая жизни так, словно это просто, как сделать вдох, который сейчас виделся мне в мечтах. Он просто убил его… Расправился тихо и быстро, без лишних движений. Он же защитил меня?..

Я уставилась в пол, думая, что увижу растекающуюся кровавую лужу, чернотой разливающуюся по светлому ковру, но крови не было, как и дыхания у нелепо валяющегося тела.

— Лирель? — позвал Ворон, и я вздрогнула, прижимая руки к груди. — Эй, ты в порядке?..

Резкий бросок в мою сторону, и вот он, склонившись, уже осторожно касается костяшками пальцев моей щеки. Смотрит в глаза, успокаивает, а я напугана так, что зубы отбивают чечетку, выдав мое состояние.

— Тш-ш-ш, все закончилось. Он больше ничего тебе не сделает.

Секунда, другая, и осознание вспыхивает в темных глазах, почти невидных в полумраке, но оттого не менее ярких.

— Я тем более никогда не посмею причинить тебе боль. Тише. Тише, Лирель, к нам идут.