Страсти по разводу

За каждым сильным и успешным мужчиной стоит умная и любящая женщина.

За каждой стойкой и решительной женщиной чаще всего стоит скандальный и мучительный развод.

Боль от предательства способна заковать нежное сердце в броню, сделать волю стальной, а язык превратить в острый кинжал янычара.

***

Алиса Стрельцова, настоящая фиалка из Петербурга, после измены мужа фиалка превратилась в кактус. Со стальными шипами.

Теперь она не спасает чужие растения – она пересаживает собственную жизнь.

И если бывший решит вернуться… то пусть прихватит перчатки.

Колоться будет больно.

Время лечит. Главное – не сдохнуть во время лечения

День, когда женщина узнаёт об измене, ничем не отличается от других.

То же небо. Та же чашка кофе. Та же уверенность, что всё под контролем.

Только тоненькая змейка тревоги, сначала почти невидимая, тихо вползает в сердце. Обвивает его, сжимает, жалит – и ты уже не можешь вдохнуть полной грудью.

Ты ловишь себя на том, что пристально всматриваешься в окружающее пространство – в отражение в зеркале, в телефон, в чужие взгляды.

Сканируешь мир на мелкие несостыковки: новое слово в его речи, чужой запах на его рубашке, оценивающий взгляд, телефон на беззвучном режиме.

Всё кажется обычным, но воздух вдруг становится вязким, тяжёлым, душным, как перед грозой.

Ты ругаешь себя за глупость – паранойя, усталость, гормоны.

Но где-то глубоко внутри уже ЗНАЕШЬ: скоро прогремит взрыв, и жизнь разлетится на осколки. С мерзким звуком, со множеством острых кромок.

Выбор у тебя невелик: быть погребённой под ними и сдохнуть, истекая кровью, или собрать себя заново, залепить трещины гордостью, высушить слёзы силой.

Я выбрала второе.

Хотя признаюсь ­– кровь всё ещё выступает под кожей, стоит только вспомнить…

Иногда жизнь рушится не от землетрясения, а от лёгкого сквозняка.
Просто кто-то забыл закрыть дверь – и счастье вышло первым.

Алиса

Просыпаюсь в холодном поту. Сердце колотится, словно пытается вырваться из груди.
Кошмар рассыпается на осколки, как битое стекло. Стараюсь поймать хоть одну картинку – бесполезно. Память стирает всё подчистую.

Ну и хорошо. Значит, снилось что-то настолько ужасное, что мозг решил спрятать картинку поглубже и закрыть к ней доступ, чтобы не сойти с ума.

Сергей безмятежно спит рядом, тихо похрапывает. Смотрю на него из темноты. Мой муж. Такой знакомый и чужой одновременно.

Осторожно спускаю ноги с кровати, чтобы не разбудить. Пол ледяной, и я мгновенно прихожу в себя. Накидываю халат, зарываюсь в мягкую ткань и босиком иду на кухню.

Нужно срочно выпить кофе, и жизнь наладится.

Наливаю чашку растворимого. На завтрак сварю в турке, а сейчас можно и этим обойтись. Добавляю молока, немного корицы и молотого кардамона.

Первый глоток обжигает язык и возвращает к жизни.

Подхожу к окну и замираю. Небо сегодня горит. По всему горизонту растеклось алое зарево, будто кто-то пролил кровь на облака.

Кровавый рассвет. Странно красиво. И почему-то страшно.

Меня передёргивает. В такие мгновения Питер кажется живым существом: он дышит, наблюдает, шепчет что-то на своём, только ему понятном языке.

Сентябрь выдался на редкость тёплым. Двадцать восьмое число, а мы всё ещё ходим в лёгких плащах и туфельках. Москву заливает, а у нас сухо. Совершенно нетипичная погода для города, где дождь идёт как по расписанию.

Я делаю ещё один глоток кофе и думаю, что осень в этом году какая-то неправильная.
Как будто мир забыл включить привычный сценарий.

Принимаюсь за завтрак. Варю обязательное яйцо всмятку для мужа. Раньше ставила таймер, а потом приспособилась и просто считаю себе под нос до ста восьмидесяти.

Я никуда не тороплюсь. Хозяйка цветочного магазина и мастерской может себе это позволить.

Последовав словам Конфуция: «Найдите себе дело по душе, и вам не придется работать ни одного дня в своей жизни», я превратила хобби в небольшой бизнес.

Растения – моя любовь с детства, когда таскала домой из школы и реанимировала больные, поражённые вредителями и неправильным уходом, цветы.

Сейчас в моём небольшом магазинчике продаются срезанные цветы и комнатные растения. В мастерской делаю маленькие красивые авторские кашпо для суккулентов из бетона и других материалов. Провожу мастер-классы по пересадке растений, черенкованию, укоренению отростков. Даю консультации по выращиванию экзотических видом. Веду блог, учу людей относиться к комнатным цветам с таким же вниманием и любовью, как и к домашним питомцам.

Когда на столе уже расставлены приборы, блинчики на тарелке исходят паром под стеклянной крышкой, в кухню заходит муж.

Не перестаю восхищаться его спортивной фигурой. Мы познакомились в университете. Серёжа учился на спортфаке, а я поступила на филологию. Потом он какое-то время работал тренером в зале, и в свои сорок три года два раза в неделю продолжает посещать тренажёрку.

У его сверстников давно отросли от сидячей работы животы, а мой муж, владелец сети агентств недвижимости «ДомИнвест», красив и подтянут. Только ранняя седина выдаёт возраст, но совершенно не портит этого привлекательного мужчину. У нас обоих зелёные глаза, и раньше муж шутил, что мы с ним – два омута.

Сергей привычно целует меня в щёку, едва коснувшись губами, и садится за стол:

– Какие планы на сегодня? – спрашивает, аккуратно разбивая верхушку яйца на подставке.

– Заказала из Голландии партию калатей, сегодня должны привезти. Обработка, карантин, всё как обычно. Вечером мастер-класс по переукоренению аглаонем. А у тебя?

Ставлю турку и готовлю кофе на двоих. Муж терпеть не может растворимый и привык к моему, со специями.

– В Москву придётся смотаться. Вернусь послезавтра ближе к вечеру.

– Ты не говорил. А что там?

– Новый застройщик, выгодное предложение. Хочу сам посмотреть, что за люди. Два дома на стадии котлована. Компания на рынке не так давно появилась. Надо понять, насколько надёжны.

У Серёжи вибрирует телефон. Он смотрит на экран и сбрасывает вызов. Снова вибрация и снова отбой.

Абонент не сдаётся, муж снова сбрасывает звонок и уносит гаджет в спальню, а потом возвращается к столу.

В последнее время его телефон постоянно на беззвучном. Серёжа везде таскает его с собой, даже в ванную берет. Такое ощущение, что боится пропустить вызов из Кремля.

Над туркой поднимается шапка пены, кухня заполняется горьким ароматом с нотками корицы. Разливаю бодрящий напиток по чашкам.

– Закрутился, забыл. Денис почему не встаёт? – переключает разговор на другую тему.

– Ему к третьему уроку.

У мужа моментально портится настроение:

– Какое-то разгильдяйство у них там, а не учёба. Как ЕГЭ будет сдавать? Он точно не прогуливает?

В голосе звучит упрёк, но я доверяю своему ребёнку. Денис взрослый и ответственный не по годам. И обидно, что отец этого не видит.

Серёжа стал нервным в последнее время. Может на пустом месте впасть в раздражение, выдвигает какие-то грубые претензии, необоснованные упрёки.

Моё ангельское терпение подвергается серьёзным испытаниям. Не знаю, сколько я ещё выдержу…

– Алис, собери мне «дежурный чемоданчик», – так мы называем его чемодан для ручной клади, который он берет в командировки. – И зонт положи. Посмотрел прогноз, в Москве дожди, не хотелось бы промокнуть.

Ставлю чашку с кофе перед мужем, вторую рядом со своей пустой тарелкой: к завтраку я так и не притронулась. Не успела.

Иду в спальню собирать вещи. В груди как-то неспокойно. Ночная тревога никуда не делась.

Я вижу, что у Стрельцова что-то не в порядке. На работе, или со здоровьем, а может, с финансами. Он постоянно дёргается от звонков и сообщений.

Но молчит, не рассказывает о проблемах, а я не привыкла лезть к нему в душу.

Когда созреет – поделится.

И тут вижу мигнувший сообщением экран телефона мужа. Прислушиваюсь к происходящему на кухне. Велико искушение взять телефон и посмотреть, кто так настойчиво названивает.

Но воспитание… Совесть… Обещание доверять друг другу, что бы ни случилось…

На автомате складываю вещи: рубашки, документы, дорожный набор, щётку, бритву.
Двигаюсь механически. Без мыслей. В голове стоит туман.

Когда застёгиваю молнию, сердце почему-то бьётся чаще. В груди тянет, как перед грозой.

Я чувствую: что-то назревает. Предчувствие беды висит в воздухе.

И этот день, двадцать восьмое сентября, действительно разделит мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.

Буквально через четыре часа мой мир перевернётся с ног на голову.

Оказывается, кровавый утренний рассвет был знамением моего личного апокалипсиса….

Сергей Юрьевич Стрельцов, 43 года.

Владелец сети агентств недвижимости «ДомИнвест».

Успешный, энергичный, состоятельный.

Высокий, со спортивной фигурой, которую поддерживает в тренажёрном зале.

Познакомился с Алисой в университете, где учился на спортфаке. Она же только поступила на филологический факультет.

Алиса Валерьевна Стрельцова, 36 лет.

Шатенка с длинными мелированными волосами. Хрупкого телосложения, с правильными чертами лица. Глаза светло-зеленые. Воспитанная, спокойная, коренная петербурженка с тонкой душевной организацией.

Владелица цветочного магазина и мастерской, где занимается выращиваем и продажей комнатных растений, проводит мастер-классы по пересадке и черенкованию цветов.

Также оказывает услуги по озеленению офисов и квартир.

На втором курсе забеременела и срочно вышла замуж за Стрельцова.

Есть сын Денис, 16 лет, учится в десятом классе.

Иногда судьба приходит не по адресу.

Но всё равно ломает дверь

Алиса

Иногда судьба приходит не по адресу.

Но всё равно ломает дверь

Алиса

Питер вовсю гудит, когда я приезжаю на работу. Город наполнен шуршанием шин по мокрому асфальту, звоном ложек в кофейнях, запахом свежих булочек, который проникает даже сквозь закрытые окна.

Вставлю ключ в замок, дверь цветочного магазина «Алиссум» послушно открывается, впуская меня внутрь. Родное пространство встречает теплом. Запах влажной земли, капли росы на листьях монстеры, тихое гудение фитоламп.

Мой маленький зелёный мир, мой остров. Здесь всё наполнено нежностью и любовью.

– Доброе утро, Алиса Валерьевна! – слышу из-за прилавка.

Алёна уже на месте: в джинсах, с поднятыми волосами и неизменной чашкой какао в руке.

– С добрым, – улыбаюсь. – Ты рано сегодня.

– Ага. Не спалось. Приехала раньше, пока город не встал в пробках, - улыбается девушка.

Я киваю, снимаю плащ, закатываю рукава. В голове привычное спокойствие.

Вода журчит, когда наполняю лейку, воздух пахнет прелой землёй и чем-то сладким, почти ванильным.

– Как там заказ с Голландии? – спрашивает Алёна.

– Должны привезти сегодня. Калатеи. Целая партия.

– Красота! – глаза девушки загораются. – А White Fusion будет?

– Будет, – улыбаюсь. – Даже две штуки заказала.

Переглядываемся, улыбаясь, и этот короткий момент, как глоток чистого воздуха. Мы с Алёной на одной волне, она тоже сходит с ума по цветам.

К полудню привозят заказ. Влажный картон немного пахнет бензином и дождём. Я расписываюсь в накладной, и сердце будто подрагивает: доставка – это каждый раз встреча с чем-то новым, хрупким и живым.

Снимаю крышку с первого ящика, и на свет показываются листья – влажные, блестящие, будто покрытые лаком. Каждую калатею беру в руки, как ребёнка.

Смотрю, нет ли вредителей, пятен, намёков на гниль. Прислушиваюсь даже к дыханию растений.

Вдыхая аромат свежей земли, задерживаю дыхание и достаю из упаковки калатею White Fusion.

Её листья – как мазки художника: белые прожилки, штрихи, будто природа решила поиграть в живопись. Трогаю пальцем край листа – бархатный, нежный.

– Шедевр, – шепчу.

Roseopicta Crimson – розовая дымка рассвета, утро в море, тёплое и едва уловимое.

– Ты же моя красавица! – шепчу растению, осторожно трогая подушечкой пальца лист.

Fasciata – плотная, гордая, словно знает себе цену.

Цветы – мой способ лечить себя, окружающих, пространство.

Я верю, что растения чувствуют любовь. Что отвечают на неё – как люди.
И в отличие от людей, не предают.

Для меня это магия – наблюдать, как на стебле пробуждается и набухает почка, затем из неё появляется новый побег.

Или видеть, как разворачивается новый лист экзотического растения. Гадать, какой он будет окраски.

У вариегатных сортов (растения, на листьях или стеблях которых из-за генетической мутации или другого нарушения есть участки без хлорофилла, окрашенные в белый, жёлтый или кремовый цвета) это всегда интрига.

Вар может пропадать, если не хватает света, и, наоборот, практически полностью заполнять листья белым, прогоняя из них хлорофилл.

Всю партию уношу в подсобку на карантин на стеллажи под фитолампы. Там они проведут несколько дней. Важно понять, не приехали ли вместе с растениями опасные «пассажиры» – вредители.

Закончив работу, возвращаюсь в торговый зал. Переставляю на полках горшки, поворачиваю к свету, чтобы листья росли на растении равномерно. Это мой ежедневный ритуал.

Когда всё сделано, я вытираю ладони о фартук. На полках – идеальный порядок. Листья повёрнуты к свету, горшки выстроены, как солдаты.
Я люблю эту симметрию. Она успокаивает.

У стойки Алёна оформляет букет из белых роз для высокого мужчины в дорогом пальто.

Пожилая женщина стоит около полки с филодендронами, её пальцы дрожат, когда она гладит листья.

Подхожу и мягко, без давления, начинаю рассказывать о теневыносливости, поливе, характере каждого растения. Она слушает внимательно, как школьница на уроке.

В итоге выбирает филодендрон Розовая Принцесса – и я понимаю её: розовый вар на зелёных листьях, красно-розовые черенки – сама нежность.

Но это мгновение короткое.

Я чувствую её ещё до того, как вижу.

Как будто кто-то открыл окно, и в помещение ворвался холод.

Обернувшись, вижу женщину. Высокая брюнетка, лет двадцати пяти. Пожалуй, выше меня на голову.

Красный плащ, алые пухлые губы, взгляд – острый, как лезвие.

Она красива до вызывающей дерзости. Плащ расстёгнут, и под ним виднеется округлый живот.

Мир словно замирает.

Чувствую, как по коже пробегает дрожь. Она смотрит на меня не просто пристально, а сверху вниз. Как на насекомое, ползающее у неё под ногами.

Беру себя в руки, поворачиваюсь к кассе, упаковываю покупку.Бумага шуршит, запах эвкалипта и корицы пытается приглушить тревогу.

Я сосредоточена на мелочах: сложить аккуратно, завязать ленточку, пожелать хорошего дня.

– Пусть радует вас, – говорю, передавая горшок. Своего рода благословение на долгую и счастливую жизнь растения и покупательницы.

И чувствую, как внутри на мгновение теплеет.

Но красавица в красном плаще всё ещё здесь.

Когда женщина с филодендроном покидает магазин, брюнетка подходит к полкам с суккулентами.

Тянется рукой и отрывает пару «бусинок» у крестовника Роули. Я внутренне вздрагиваю, словно боль растения прошла по моим нервам.

– Не нужно так делать, – тихо прошу. – Вы что-то хотели купить?

Она медленно поворачивается. В карих глазах – презрение и лёд.

– Я похожа на ботаничку? – презрительно бросает в ответ.

– Тогда чем я могу вам помочь?

– Себе помоги, – произносит она, понижая голос. В нём металл и высокомерие.

– Простите, не поняла...

– А что тут понимать? – усмехается. – У нас с Серёжей скоро будет ребёнок. Он говорит, что ты слабая. Что без него не выживешь. Не может бросить, живёт с тобой из жалости. Так что будь умницей – подай на развод сама. Надеюсь, хоть капля гордости в тебе есть?..

Время замирает. Воздух становится вязким, как мёд. Звуки глохнут.

– О чём вы? Какой ребёнок? – не могу никак понять, что за спектакль устроила неадекватная покупательница.

Девица тычет указательным пальцем с длинным красным ногтем, в свой живот:

– Вот ЭТОТ ребёнок! Мне два месяца до родов осталось.

В голове появляется белый шум.

Не верю. Не понимаю. Не дышу.

Она продолжает, смакуя каждое слово:

– Ты ведь не пропадёшь, у тебя цветочки. Прокормят.

И уходит.

Просто поворачивается и уходит, оставляя за собой запах дорогих духов и пустоту.

Стою застывшим столбом. Не двигаюсь. К ногам будто камни привязали.

Алёна испуганно смотри на меня, но тут в магазин заходит семейная пара, и ей приходится переключиться на них.

А я как во сне иду в подсобку. Закрываю дверь. Сажусь на низкий табурет.

Мир рушится без грома, без крика, без предупреждения. Просто растворяется в пустоте.

Грудь сжимает так, что невозможно вдохнуть.

Боль – вязкая, жгучая, животная.

Хочется закричать, но звука нет.

Я закрываю лицо руками. И плачу. Глухо, беззвучно, как отломанная ветка, которая ещё не поняла, что её уже нет.

Всё.

Моя жизнь закончилась в этот осенний день, в уютном цветочном магазине, среди живых растений, которые единственные теперь будут рядом…

Каждый сам выбирает свою бездну.
Просто не все успевают заметить, как сделали первый шаг

Стрелецкий

Еду в Москву с тяжёлым сердцем. Самолёт качает на воздушных ямах, за иллюминатором густая осень, внизу – хмурые тучи, похожие на свинцовые простыни.

Вроде всё как всегда: работа, встречи, переговоры. Но внутри что-то крошится, как старый бетон под дождём.

Предчувствие, что моя жизнь вот-вот провалится в бездну, растёт.

Карина перед вылетом устроила сцену. Опять.

Слёзы, визг, как будто я ей что-то обещал. Ведь сразу предупредил, что женат и семья для меня – святое.

Пришлось рявкнуть, чтобы привести девицу в чувство. Задолбала со своими истериками.

Она замолчала, но в глазах застыла обида и какая-то тёмная решимость.

Уже понял, что эта сучка не видит берегов. Любыми способами старается своего добиться, невзирая на мораль и уголовный кодекс.

Я вымотался. Окончательно.

Сколько раз хотел разорвать эти отношения. Вылезти из грязи, пока не поздно. Не ставить под угрозу семью.

А теперь вот пожинаю плоды своего «геройства». Карина каким-то непонятным образом забеременела, и теперь я уже не могу её бросить.

В голове мелькает лицо Алисы – спокойное, доброе. Её руки пахнут цветами, а не дешёвыми духами, как у Карины. Алиса всегда рядом, когда нужно. Но что-то между нами сломалось. Я давно перестал смотреть на неё так, как делал это в первые годы брака. Боготворить…

Стюардесса проходит мимо, предлагает чай, кофе, напитки.

Смотрю в след удаляющейся попке, делаю глоток воды и прикрываю глаза.

Вспоминаю, как всё это началось?

Мой мастер заболел и предложил постричься у его ученицы. Дескать, ручаюсь: девочка умелая, талантливая, рука набита, всё сделает в лучшем виде.

Помню, я тогда ещё усмехнулся: девочка, ага, очередная с татуировкой на шее и телефоном вместо мозга.

Но «девочка» и правда оказалась талантливой во всех отношениях.

Волосы тёмные, блестят, глаза карие, наглые, как у кошки.

Она улыбалась с той уверенностью, от которой у мужчины с опытом внутри что-то дрожит. Какая-то струна натягивается, и нестерпимо хочется взять эту женщину.

С первых минут я почувствовал её игру.

Она не просто стригла. Прикасалась. Случайно.

Она соблазняла…

Будто нечаянно прижималась грудью. Наклонялась, чтобы убрать упавшие волосы с накидки. При этом расстёгнутые на блузке пуговицы давали полный обзор декольте: лифчик «девочка» надеть забыла.

Карина томно дышала, закусывала губу, смотрела на меня влюблёнными глазами. Едва не садилась на колени, задевая меня упругими бёдрами.

Когда стригла виски, аккуратно мягкими подушечками пальцев трогала моё ухо, поглаживая раковину.

Пальцы скользили по шее, будто проверяли, дышу ли я. Наклонялась ближе, волосы падали мне на плечо, запах шампуня сбивал дыхание. И всё это будто бы невинно.

А я сидел и думал: «Не смей, мужик! Не смей!»

Но тело не слушалось.

Твою же мать!

И у меня встал…

Первый раз в жизни я словил эрекцию… в барбершопе.

Карина заметила, как я ёрзаю и поправляю под накидкой хозяйство в штанах.

Ну а чего она хотела? Когда тебе в лицо практически тычут едва прикрытой шёлком крепкой девичьей грудью, тут и у трупа поднимется.

Когда закончила, спросила тихо:

– Нравится?

Я ответил:

– Да.

Но голос прозвучал хрипло, будто не про стрижку.

Она улыбнулась. Знала, что делает.

И я почувствовал, что должен сейчас что-то сказать. Иначе меня примут за болвана.

- Карина, а не хотите после работы выпить кофе? – закинул пробный шар.

Девушка облизала алые губы и прошептала на ухо:

- В семь. Согласна и на кофе, и на конфеты, и на… шампанское.

Не дурак, намёк понял. И в тот момент на меня напал какой-то охотничий азарт. Вся моя жизнь показалась скучной и однообразной, захотелось почувствовать себя снова бесшабашным, молодым, отчаянным.

А когда на тебя смотрят таким жарким взглядом, шанса отказаться от приключения практически нет.

Всё происходило быстро, почти как авария. Ты видишь, что сейчас врежешься, но не нажимаешь на тормоз.

Мы не поехали в кафе. Я свернул к отелю у Садового. Карина не возражала. Молча смотрела в окно, щёку и улыбку глянцевых губ подсвечивал неон.

Когда я остановил машину, она повернулась ко мне и спросила:

– Ты женат?

– Да.

– Хорошо, что не врёшь, – сказала просто. И потянулась рукой к моему горящему бедру.

Всё дальше – как будто не со мной. Я слышу, как за спиной хлопает дверь номера, как падает на пол её сумка.

Свет приглушён, пахнет чем-то сладким, едва уловимым, как предчувствие беды.

Она подходит ближе, поднимает руки, расстёгивает на мне пуговицы. Сердце колотится где-то в горле.

Я вдруг понимаю, что это первая измена за всю жизнь. И от этой мысли не стыдно, а страшно и… приятно.

Карина смеётся тихо, почти шепотом:

– Расслабься. Не в первый раз же…

Я бы хотел сказать «в первый», но язык не слушается.

Когда она целует, мир схлопывается.

Всё вспышками: горячая кожа, запах духов, хриплое дыхание, лихорадка. Я будто проваливаюсь в другой слой реальности, где нет ни жены, ни фамилии, ни совести.

Только это мгновение, эта жадность, этот страх опоздать.

Я держу её, как в бреду.

Она смеётся, кусает губы, шепчет:

– Ты сильный… Я думала, будешь осторожным, а ты просто огонь!

И я думаю: если сейчас не остановлюсь, пути назад не будет.

Но не останавливаюсь.

Потом тишина. Только её дыхание рядом, сбивчивое, довольное.
Она засыпает на моём плече, а я смотрю в потолок и думаю:

«Стрелецкий, мудак, зачем тебе это было надо?»

Ответа нет.

Тело тяжёлое, голова пустая.

Осторожно вытаскиваю руку из-под головы Карины и иду в душ.

Щедро наношу на кожу гостиничный гель, чтобы смыть с себя запах и пот чужой женщины, следы прелюбодеяния, стыд и чувство вины.

Возвращаюсь с полотенцем на бёдрах. Карина уже не спит. Лежит на подушке, одна рука под головой, вторая поглаживает голую грудь и играет сосками.

– Ну что, мой тигр…! Готов повторить?

И я, презирая себя за слабость, сдаюсь и жадно наваливаюсь на девушку. Чувствую себя подонком, но продолжаю изменять жене…

После всего я вызываю Карине такси. Она кладёт мне в карман пиджака свою визитку:

– Позвони, когда снова захочешь встретиться.

Киваю, но уже знаю: как только машина скроется за поворотом, я выброшу в урну этот обжигающий пальцы кусок картона.

Приключение закончилось. Я не намерен продолжать.

Вот только судьба распорядилась иначе…

***

Карина Николаевна Глушко, 25 лет, любовница Стрельцова. Родилась в Ростовской области, приехала в Санкт-Петербург сразу после школы, выучилась на парикмахера, работала в салоне красоты, специализировалась на мужских стрижках. Там и познакомилась с Сергеем.

Амбициозная, решительная, скандальная. Умеет добиваться поставленных целей, используя любые средства. Полная противоположность Алисы.

«Незапланированная» беременность была тщательно спланирована Кариной.

Сергей, естественно, не в курсе.

И визита в магазин жены – тоже…

**

Друзья, хочу порекомендовать вам ещё одну свою книгу - роман "Цена развода".

Это правдивая история, в которой заменены имена настоящих действующих лиц.

Порой жизнь разыгрывает такие сюжеты, что у авторов и фантазии не хватило бы придумать подобное.

Книгу можно найти здесь:

https://litgorod.ru/books/view/29223

Аннотация: 

Любовница моего мужа пришла ко мне домой. С подругой. Ей так было спокойнее, наверное.
- Здравствуйте, вы Оля?
- Да, Оля. А вы кто?
- Меня зовут Рита. Мы четыре года встречаемся с вашим мужем. Он сказал, что если вы узнаете об измене – подадите на развод. Сам он не собирается этого делать. Вот я и пришла, чтобы вам всё рассказать…

В эту секунду мой мир разбился на тысячу осколков. Игнорируя боль в груди и дрожащие ноги, открыла дверь шире:
- Ну что ж, проходите. Хотелось бы узнать подробности.

И я смело, а отчасти – безрассудно, пригласила в свой дом беду…

Мужчина всегда уверен, что контролирует ситуацию…
пока женщина не решит иначе.
Фаина Раневская

Стрельцов

Выхожу из офиса, торопливо бегу к машине на стоянке. На улице вечерний поток спешащих с работы домой, прохладный ветер с запахом бензина и мокрого асфальта.

Голова забита цифрами, графиками, остатками переговоров. Не вижу ничего перед собой, мысли скачут табутом ретивых коней.

И вдруг – удар. Почти сбиваю девушку, выскочившую из-за угла.

– Ой, здравствуйте, Сергей! – звонкий голос, чуть наигранный и весёлый. – А я только вчера о вас вспоминала. Думала, почему не звоните? Заняты или я что-то не так сделала?

Растерянно смотрю на девушку и соображаю, что ответить. Не хочется выглядеть мудаком. Лицо кажется знакомым, но память барахлит. Вроде, где-то видел. Но где?

Короткая красная кожаная куртка, узкие джинсы, обтянувшие зад, как вторая кожа. И это «вчера вспоминала» – будто нож под рёбра.

– Ездил в командировку, – отвечаю неуверенно. – Марина, кажется?..

– Карина, – поправляет с обидой. Надувает пухлые, как у ребёнка, губы. И тут же позволяет себе дерзкий жест: цепляет указательным пальцем мой пиджак за верхний карман.

Неслыханная наглость.

У меня прямо внутри всё переворачивается. Не терплю фамильярности. Воспитанная, уважающая границы Алиса себе подобного никогда не позволяла и меня отучила без спроса вторгаться в чужое личное пространство.

Осторожно захватываю руку девушки и отрываю от себя.

– Карина, я ведь говорил, что женат. Давно и надёжно.

Она прищуривается, бровь выгибается стрелой лука и ползёт вверх по гладкому лбу.

– А это проблема? Я ведь не претендую на место вашей жены. Просто... мне с вами было хорошо. Очень.

– Правда? – произношу с сомнением в голосе. Лесть хорошА, но я враньё чувствую за километр.

– Я бы не отказалась повторить. А вы?

Голос мягкий, почти мурлычет. И я ловлю себя на том, что не слышу слов, а смотрю на упругие мячики в расстёгнутом вороте куртки и блузки, что так завели меня в прошлый раз.

От этого вида внутри всё сжимается. В ушах шумит ветер. Или кровь.

Собственно, а почему бы и нет?

На отношениях с Алисой это никак не скажется. Что дурного в том, что я получу разрядку, скину напряжение?

После таких встреч мужики, наоборот, становятся мягче, внимательнее. Чувство вины делает мужа добрей и заботливей. Это я уже проверял.

– Что ж, надо глянуть в расписание. Возможно, ближе к пятнице что-то получится, – с серьёзным видом вешаю лапшу на уши Карине.

Её глаза загораются хищным блеском. Она широко растягивает в улыбке уголки губ.

– Серёжа, вы мне так понравились! Вы сильный, уверенный… Настоящий мужчина, – словно шёлком проводит по моему самолюбию.

Я знаю этот приём – и всё равно ведусь.

– Давайте я вас наберу? – достаёт из сумочки телефон. – А вы сохраните мой номер, чтобы не потерять?

Вот же хитрая чертовка! Наверняка догадалась, что визитку я попросту выбросил.

– Диктуйте, – командует, уже готовя пальцы.

На автомате произношу цифры, хотя вот так запросто делиться личными контактами не привык. Но в этом случае моя верхняя голова отключена, нижний этаж правит балом.

Телефон вибрирует в кармане и звонит. Сбрасываю, заношу в контакты нового абонента. Пишу «Карина», а потом ловлю себя на мысли, что, наверное, теперь надо как-то «шифроваться».

Переименовываю контакт в «Карен. Ипподром» и улыбаюсь своей сообразительности и чувству юмора.

Ну а как ещё назвать эти скачки в постели?

И… мне понравилась эта настойчивость. Польстило, что женщина сама добивается моего внимания, соблазняет.

С Алисой у нас всё было совершенно иначе…

– Отлично, – говорит она и облизывает губы. – Я позвоню.

– Позвони, – отвечаю.

И вдруг чувствую: не я управляю разговором. Не я решаю, будет ли эта встреча.

Позже, уже в машине, я всё ещё вижу её. Эти глаза, этот наглый изгиб талии под курткой.

Слишком яркая, слишком уверенная. И слишком доступная, а от этого ещё опасней.

Сжимаю руль, но перед глазами – не дорога, а её рот. Как она тогда, в отеле, смотрела прямо в глаза, будто знала обо мне всё.

Она не боится. И я это чувствую: Карина играет со мной.

Подцепила на крючок и тянет медленно, с наслаждением.

Не потому, что любит.

Потому что может.

Почти слышу её голос: «Ты сильный, мужественный, умелый…»

Бессовестная льстивая дрянь!

И именно поэтому я вспоминаю о ней чаще, чем стоило бы.

Дома, рядом с Алисой, всё ровно. Уютно. Тепло. Она говорит что-то про магазин, про поставщиков, про сына.

А я киваю, слушаю – и вижу красную куртку. Запах духов с лёгкой ноткой жгучего перца. Рот, приоткрытый от смеха.

Хочу забыть – и не получается. Внутри всё зудит, будто в груди завелась заноза.

Через сутки сижу в кабинете. Вечер. Монитор светится, а я смотрю в телефон.
Нахожу в списке вызовов «Карен. Ипподром». Палец зависает над экраном.

Один звонок – и всё начнётся снова.

Другая жизнь, другой я.

Тот, кто врёт жене, кто ищет оправдания в стрессе и командировках. Тот, кто идёт на поводу у слабости и зовёт это «разрядкой».

Закрываю глаза. Слышу внутри голос: «Серёга, даже не думай! Ты запросто разрушишь всё, к чему шёл столько лет!»

Открываю – и всё равно нажимаю.

Гудки. Один. Второй. Третий.

На четвёртом слышу её голос мурлыкающий, томный, обволакивающий:

– Серёжа? Я знала, что позвонишь.

Сжимаю телефон в ладони.

И понимаю: проиграл…

***

Девочки,

если вам нравятся циничные, язвительные, наглые, бесячие парни,

то история «Когда Снегурочки тают» точно для вас!

Острые диалоги, юмор на грани фола, от любви до ненависти и обратно.

Алекс Распутин – моя любовь!

Треш-история живёт здесь: https://litgorod.ru/books/view/30336