Страсть Ангела

Джесси с замирающим сердцем перевернула только что выданный результат контрольной и радостно улыбнулась. Высший бал! Ура! Она умудрилась на «отлично» сдать промежуточные экзамены по всем предметам. Странно, но колледж не казался ей намного тяжелее школы. Может, всё потому, что она, в отличие от всех остальных студентов, брала дополнительные курсы, пока училась в школе?

— Джесси Монтгомери, — профессор Саммерс остановилась у её парты. — Тебя вызывают к декану.

Джесси недоумённо подняла глаза на молодую, приятную женщину, которая преподавала у них биологию.

— Меня? Почему?

— Не знаю, но секретарь уже тебя ждёт.

Джесси подняла взгляд на дверь и увидела там незнакомую женщину. Хотя неудивительно — она не была какой-то забиякой или злостной нарушительницей правил, чтобы в лицо знать всех секретарей деканата.

Джесси встала и, подхватив сумку, поспешила к двери аудитории. По мере приближения к секретарю в душе появилось какое-то тянущее, нехорошее чувство. Почему её вызвали? Зачем? Что могло случиться, что потребовало её присутствия?

— Джесси Монтгомери? — скорее утвердительно, чем вопросительно, спросила женщина.

— Да, — слегка нервно ответила Джесси. — Мне сказали, вы хотели видеть меня?

— Да, милая. Вот, вам велели срочно передать это.

У Джесси похолодело в груди, когда она увидела на белом пухлом конверте своё имя, написанное заковыристым дядиным почерком.

— Что это? — поинтересовалась она.

— Не имею ни малейшего понятия, — секретарь пожала плечами. — Ваш дядя попросил передать это и велел открыть конверт, как только вы окажетесь дома.

«Странно», — мелькнуло у Джесси в голове. — «Почему дядя просто не дал мне его сегодня утром, когда я собиралась на занятия?»

— Хорошо! Спасибо! — Джесси взяла конверт и поспешила в сторону парковки, где её поджидала старенькая серебристая Мазда.

Вытащив телефон, она попыталась позвонить дяде, но оператор, как заведённый, талдычил, что абонент недоступен, и рекомендовал оставить сообщение. Сбросив четвёртый по счёту вызов, девушка небрежно закинула сумку на заднее сиденье и, сев в водительское кресло, задумчиво посмотрела на конверт.

Вряд ли имеет смысл ждать ещё 15 минут до дома.

Она потянула за шнурок и распечатала его. На колени выпало несколько листов бумаги, плотно исписанных забористым почерком дяди Джона, и какие-то документы.

Джесси с нетерпением схватила первый листок и жадно начала читать...

Джесси!

Я знаю, что ты на отлично сдала все экзамены, и мне очень жаль, что я не могу быть сейчас с тобой, чтобы порадоваться твоим достижениям. Прямо сейчас я нахожусь в самолёте где-то над Атлантическим океаном. Я лечу в Бельгию. Я хотел бы сказать, что еду полюбоваться красотами и достопримечательностями Брюсселя, но не буду тебе врать.

Ты сильная и храбрая девочка, и, думаю, ты должна знать правду... Джесси, четыре месяца назад у меня диагностировали рак поджелудочной железы. Нет, не тянись к телефону, я тебе сейчас и так всё расскажу.

Джесси, мне осталось пару месяцев, и да, это оптимистичный прогноз. Нет, малышка, он не лечится. Вернее, может, на ранних стадиях шанс продлить жизнь и есть, но… не в моём случае. Когда меня диагностировали, эта хрень распространилась везде, куда только можно.

Я хотел тебе сказать, Джесс. Очень! Но у отважного морского котика в этот раз просто не хватило яиц для такого разговора. Стоило мне посмотреть в твои глаза — и вся решительность покидала меня!

Я много бессонных ночей думал о том, как сказать тебе правду, но в конце концов решил, что так будет лучше.

Я лечу на эвтаназию, Джесси. Думал, что, как обычно, выдюжу, но боль не даёт мне покоя и уже просто сводит с ума. Да, у меня был вариант остаться в Штатах и пойти в госпиталь, но мне бы не хотелось, чтобы вы с Алишей запомнили меня обдолбанным придурком, который от морфина не помнит даже собственного имени.

Нахрен это всё! Если моё время настало, то я уйду на своих условиях. А эвтаназия всё же лучше, чем вынести себе мозги пистолетом. Каюсь, была у меня и такая мысль, но я просто не смог так с вами поступить. Не потому, что боюсь, просто, с личного опыта скажу, что подобное преследует человека всю оставшуюся жизнь. А вы ещё слишком молоды для такого дерьма.

Ну, вот! Вроде всё самое хреновое я сказал. Теперь перейдём к делам.

1) Джесси, не пытайся мне звонить. Я оставил свой телефон дома, и сегодня в полночь мой номер будет деактивирован. Я уже договорился с оператором об этом, и тебе не нужно беспокоиться. Сам телефон, если хочешь, продай или пожертвуй куда-нибудь.

Пожалуйста, постарайся вовремя оплачивать сотовую связь — помни: до первого числа каждого месяца. Теперь это твоя обязанность. То же самое касается оплаты коммунальных услуг. Последние пару месяцев ты и так этим занималась, так что проблем не будет. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я так настаивал на твоей помощи, и больше не дуешься на меня.

2) Я уже договорился и оплатил кремацию своих останков, так что за похороны не волнуйся! Официальной могилы у меня не будет, ибо, по моему глубокому убеждению, нефиг засирать Землю этими грёбаными памятниками. Они только тоску навевают!

3) Я нашёл опекуна для Алиши. Да, я знаю, что ты совершеннолетняя, и ты можешь стать её опекуном, но, девочка моя, ты сама ещё во многом ребёнок! Я не хочу вешать на тебя все эти проблемы одновременно. Тебе и так понадобится время, чтобы разобраться с этим дерьмом.

Вдобавок, тебе придётся устроиться на постоянную работу, а совмещать её с обучением будет трудно. Да-да, знаю, что ты бы справилась, но зачем выворачиваться наизнанку, когда есть варианты попроще?

Поэтому я и посчитал, что будет лучше, если опекуном Алиши станет мой старый друг Габриэль. Мы с ним вместе служили. Характер у него, конечно, хреновый, но я уверен, что он будет хорошо заботиться об Алише. Он мужик ответственный, и да, я ему полностью доверяю в этом вопросе.

Жаль только, что ведёт он себя большую часть времени как настоящий засранец, так что будь к этому готова, когда вы встретитесь.

Его имя — Габриэль А. Холлоуэй, его мобильный номер — (2**) 8**-6***. Добавь его в контакты — так будет проще. Его адрес — 1*** Мэйпл Драйв. Это всего в пяти милях от твоего дома.

4) Я снял деньги со своих счетов и закрыл, наконец, ипотеку по дому ваших родителей. Дом я уже переоформил на тебя!

Мне жаль, что я не смог оставить после себя огромное состояние, чтобы обеспечить вам с Алишей хорошую жизнь, но поверь мне, я сделал всё, что мог, чтобы тебе помочь.

5) Сегодня перед полётом я завёз коробки со своими вещами в центр благотворительности, так что голова у тебя не будет болеть о том, как разгрести мои монатки.

Как вспомню, как мы с твоим отцом чистили дом твоего деда после смерти — аж вздрогну! Я просто не мог поступить так с тобой, поэтому всё убрал сам.

Моей комнате бы не помешала новая краска на стенах и, возможно, новый матрас, но это, опять-таки, не к спеху… Если будет время — займись!

6) Свою машину я переоформил на тебя и загнал в гараж. Все документы в бардачке. Я бы посоветовал её не продавать — всё-таки машина хорошая, надёжная, да и движок я только перебрал этим летом.

Просто не забывай возить её на техосмотр. Если твоя забарахлит, то всегда есть запасной вариант.

Плюс, много ты с этой старушки не получишь, но дело, конечно, твоё — ведь машина теперь принадлежит тебе.

Если решишься продавать её, обязательно в тот же день подъедь с покупателем в полицейский участок и оформи документы. А то есть хитрожопые, которые могут тебя кинуть с этим, и ты будешь за них пожизненно платить все дорожные штрафы.

7) Все вещи, которые были мне дороги, ты найдёшь в картонной коробке на столе в моей комнате. К каждой вещи я прикрепил листочек с объяснением, почему она так много для меня значила.

Тут опять — на твоё усмотрение. Хочешь — оставь себе, нет — завезёшь на барахолку, там с радостью всё заберут!

Ну вот, вроде и всё, Джесс!

Не вешай нос, медвежонок!

Помни, я вас с Алишей очень люблю и всегда буду присматривать за вами!

Дядя Джон

На этом моменте у Джесси всё поплыло перед глазами. Утирая льющиеся слёзы, она дрожащими руками потянулась к лежащему на заднем сиденье рюкзаку. С трудом достала телефон и сразу же набрала номер дяди...

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка...

Холодея, снова услышала Джесси.

Страшное осознание того, что это всё — не дурной сон, а происходит на самом деле, заставило внутри всё оборваться. Ужас накрыл её, словно цунами, и Джесси разрыдалась, как маленькая девочка, буквально упав на руль машины.

Успокоиться она смогла только через десять минут.

Дрожащими руками завела машину и покатила домой. Перед глазами всё плыло от непрерывно текущих слёз, и она была почти уверена, что проскочила на красный свет, но это было неважно.

Нужно просто как можно быстрее попасть домой.

Несмотря на начинающее просачиваться в сознание понимание ситуации, где-то в глубине души ещё теплилась надежда, что это просто розыгрыш. Неудачная шутка дяди… И они ещё посмеются над всем этим...

Но нет. Чуда не случилось.

Дом встретил её гнетущей, выворачивающей душу тишиной. Тишиной, от которой сковывало все внутренности, превращая их в замёрзшую глыбу льда.

Джесси, кинув сумку у порога и забыв закрыть дверь, помчалась на второй этаж, только чудом не растянувшись на ступеньках. Несколько долгих мгновений — и она распахивает дверь спальни дяди Джона... и буквально сгибается от рыданий.

Пропали плакаты со стен с афишами его любимых фильмов. На кровати лежит совершенно новое покрывало вместо мягкого серого пледа в клеточку, который Джесси помнила ещё с детства. Исчезла стоявшая в углу гитара, на которой дядя Джон почти никогда не играл... Пропала и лавовая лампа, которой Джесси и Алиша могли любоваться часами...

А на столе стояла небольшая картонная коробка, на которой размашистым почерком было написано: «Барахло дяди Джона».

Джесси, пошатываясь, подошла и распахнула дверь маленького чулана, который служил дяде гардеробной. И осела на пол, потому что ноги вдруг разом отказались её держать.

Сколько она так просидела, она не знала, но в какой-то момент пришла в себя, когда внизу хлопнула входная дверь и раздались шаги.

Угасшая было уже надежда вновь расправила свои крылья, и девушка буквально подорвалась с пола и помчалась вниз. Как она не упала и не свернула себе шею, так и осталось для неё впоследствии загадкой.

— Дядя Джон! — окликнула она стоящего в гостиной спиной к ней мужчину.

Словно в замедленной съёмке он повернулся.

Джесси закричала.

Это был не дядя Джон.

А потом был очередной виток истерики, когда она рыдала и кричала, что ненавидит этого ублюдка, который приперся в её дом. Ненавидит за то, что он "не дядя Джон"!

Кричала, что вызовет копов, и этот придурок будет арестован за то, что вломился в её дом…

В чувство её привёл стакан холодной воды, вылитый на голову, и резкое:

— Заткнись!

Джесси подняла заплаканные глаза на незнакомца и почувствовала, как страх скручивается холодным кольцом вокруг внутренностей. Холодные, тёмно-карие, почти чёрные глаза практически пригвоздили её к месту.

— У меня нет ни времени, ни желания слушать твою истерику. Поняла?

Джесси только испуганно кивнула — говорить она сейчас всё равно не могла.

Мужчина недовольно поморщился:

— Я Габриэль. Надеюсь, Джон потрудился рассказать обо мне?

С минуту девушка лихорадочно соображала, пытаясь понять, почему это имя ей знакомо, а потом её осенило! Это же имя нового опекуна Алиши. Джесси снова кивнула.

— Отлично, куколка, тогда давай поговорим о том дерьме, в котором ты оказалась.

— Но я...

— Я не закончил, — рыкнул мужчина.

Джесси вздрогнула и сочла за разумное замолчать.

— Ты знаешь, что Джон практически обнулил ваши счета?

Джесси непонимающе посмотрела на мужчину, не зная, стоит ли вообще говорить с этим психованным, и на всякий случай только покачала головой.

Габриэль зло хмыкнул и окинул её снисходительным взглядом:

— Джон, придурок, снял со счетов всё, за исключением пяти тысяч долларов, чтобы полностью выплатить ипотеку за ваш дом, собственницей которого ты теперь являешься. Кстати, вот и бумаги, подтверждающие это.

Мужчина небрежно кинул на стоявший рядом журнальный столик пухлую папку с какими-то документами.

Джесси едва сдержалась, чтобы не заявить, что придурок здесь только один — и это не её дядя. Пришлось прикусить язык, чтобы не нарываться.

— А знаешь ли ты, красавица, сколько годовых налогов ты обязана будешь заплатить за этот дом через пару месяцев? Одиннадцать тысяч триста пятьдесят долларов.

Глаза Джесси округлились от ужаса.

— Сколько?! — только и смогла выдавить она.

— Идём дальше... — проигнорировал её мужчина. — Насколько я знаю, за машину тебе платить кредит не нужно, а вот за следующий семестр в университете твой дядя не смог заплатить. Знаешь, сколько стоит один семестр?

— Четырнадцать тысяч... — едва слышно произнесла она.

Мужчина только хмыкнул.

— Рад твоей осведомлённости. Сколько уже получается?

— Двадцать пять тысяч, плюс-минус... — Джесси резко замутило.

"Господи, это много. Это СЛИШКОМ МНОГО!"

— Плюс, девочка, плюс... — передразнил её Габриэль. — Добавь сюда учебники, одежду, еду, коммунальные услуги, страховку для машины, бензин... Думаю, за четыре года твоего обучения как раз получится где-то сто пятьдесят тысяч. Ну, я думаю, суть проблемы ты усекла?

Джесси округлившимися от страха глазами посмотрела в жёсткое, хищное лицо Габриэля и только беспомощно кивнула. Полностью выплаченная ипотека за дом — это, конечно, здорово, но обнулённые счета — это катастрофа! Да, она подрабатывала в ресторане, но только пару часов в день. Даже если не тратить ни копейки, как и раньше (Джесси собирала на новую машину), этих денег всё равно не хватит, чтобы покрыть даже налоги на дом. Об учёбе просто придётся забыть! Конечно, ей платили стипендию за отличную успеваемость, но и она не покрывала полностью стоимость обучения...

— Джессика! — голос мужчины ударом хлыста вывел её из лихорадочных размышлений, и девушка невольно вздрогнула от непривычного обращения.

Кажется, он всё это время что-то ей говорил...

— Прости, что?

— У меня есть к тебе предложение, — тон мужчины стал сухим и деловым.

— Джон впарил мне опекунство над Алишей, но ты-то у нас девочка взрослая...

Джесси вдруг стало нехорошо от предчувствия чего-то ужасного.

— Ну-ну! Не надо так бледнеть! — хмыкнул мужчина, заметив её реакцию.

— Если ты станешь моей любовницей, я, так и быть, возьму на себя все расходы — от налогов за дом и оплаты обучения до всего, что нужно для твоего комфортного существования. Поверь, мы оба выиграем от этой сделки!

Джесси резко замутило.

Ей хотелось послать этого подонка! Далеко и в увлекательное эротическое путешествие. Она не подстилка и никогда ею не станет!

Наверное, что-то такое отразилось на её лице, потому что следующие расчётливые слова выбили из неё весь воздух:

— И да, я бы хотел, чтобы ты имела возможность и дальше общаться с сестрой.

УРОД!!! СВОЛОЧЬ!!! МРАЗЬ!!!

Господи! Как же дядя ошибся, когда сделал этого мудака опекуном Алиши! И тут даже отговорка про хреновый характер — не оправдание!

Он не ведёт себя как подонок — он им является на самом деле! Циничный! Хитрый! Расчётливый мерзавец!

Да он спятил, если думает, что она оставит сестру с ним наедине!

От последней мысли Джесси мысленно взвыла. ПРОКЛЯТИЕ!!!

— А дядюшка был прав, когда говорил, что ты тот ещё подонок! — прошипела она, понимая, что её ловко поймали в расставленную ловушку.

Глаза Габриэля, которые и до этого обжигали холодной чернотой, вообще заиндевели, а губы изогнулись в леденящей кровь усмешке.

— Сочту это за комплимент.

Джесси открыла было рот, чтобы возразить, но мужчина перебил её:

— Подумай хорошо, прежде чем дерзить и отвечать категорическим отказом. Есть ли у тебя знакомые, у которых где-то завалялось сто пятьдесят тысяч? Моё предложение активно следующие полчаса, а потом я покину твой дом, и все твои проблемы станут исключительно твоей головной болью. Время пошло.

Мужчина нажал кнопку обратного отсчёта на часах и решительно вышел из гостиной.

Джесси безвольно стекла в кресло, словно из неё вынули стержень.

Слёзы непрерывно текли по щекам, но девушка даже не замечала их.

Впервые в жизни она не знала, что делать.

Дядя всегда шутил, что даже если тебя съели, у тебя есть по крайней мере два выхода. Но... похоже, дядя своими действиями завёл её в ловушку, из которой не выбраться.

Джесси прекрасно понимала, что кредит ей, сопливой студентке, на такую сумму не даст ни один банк. Дом, конечно, можно было бы продать, но, скорее всего, пройдёт несколько месяцев, если не полгода, прежде чем его купят. Да и жить ей на что-то надо. Даже если она не будет покупать одежду, то на продукты и коммунальные платежи деньги всё равно нужны. А тех копеек, что она зарабатывает в ресторане, даже на это, скорее всего, не хватит. Да и учёба... Страшно хотелось стать фармацевтом, как папа.

— Дядя, что же мне делать? — в отчаянии прошептала Джесси и обхватила себя руками.

Было холодно — от мокрых волос и залитой водой кофты, — Джесси била мелкая дрожь. А может, дрожь её била вовсе не от холода, а от одного воспоминания о холодных чёрных глазах, что изучали её, оценивали, мысленно раздевали...

Не так она планировала расстаться с девственностью... Не то чтобы Джесси была идеалисткой — на удивление, она обладала не по годам развитой практичностью и прагматизмом. Но всё же хотелось, чтобы первым любовником стал мужчина, который хотя бы нравится, а не в прямом смысле первый встречный. Джесси вздохнула.

Габриэль пугал её до дрожи. Высокий, широкоплечий, накачанный... Лицо красивое, суровое, но это была не слащавая красота — он буквально излучал мужественность и силу. Такой мужчина не остановится ни перед чем. Он безжалостен, решителен и уже доказал, что жесток. Джесси опять поёжилась.

«Надеюсь, одного раза ему хватит?» — подумала она, но в глубине души знала, что этот мужчина одним разом не ограничится. Он будет брать её снова и снова, и она ничего не сделает, чтобы ему помешать.

«Вот так шлюхами и становятся», — с грустью подумала Джесси.

Как хрупок наш мир. Даже не мир, а иллюзия, в которой мы живём. Ещё утром у неё был любящий дядя, который заменял ей родителей, а всего несколько часов спустя она осталась абсолютно одна, и должна спать с человеком, которого совершенно не знает.

Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть — сердце почти болезненно застучало в груди.

— Джессика, время вышло, — спокойно произнёс Габриэль, заходя в гостиную. — Что ты решила?

— Я согласна, — тихо прошептала девушка, не в силах сдержать дрожь под изучающим взглядом чёрных, как сама тьма, глаз.

Габриэль только спокойно кивнул:

— Отрадно это слышать! Рад, что твой дядя не преувеличивал, когда рассказывал о твоём благоразумии!

Он по-хозяйски присел на подлокотник дивана.

— Иди переоденься. Зима на улице! Тебе только простуды сейчас не хватает!

Джесси только сейчас почувствовала, как к телу липнет мокрая и холодная кофта. Невольно поёжившись, она кивнула и поспешила наверх, в свою комнату.

Стащив дрожащими руками мокрую одежду и схватив невероятно мягкую толстовку нежного персикового цвета, она закрыла дверцу шкафа и невольно вскрикнула, увидев в отражении зеркала высокую фигуру Габриэля.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — вскрикнула девушка, оборачиваясь и инстинктивно прижимая толстовку к груди, чтобы прикрыться.

— Хочу посмотреть на тебя, — Габриэль стоял, опираясь на дверной косяк и сложив руки на груди.

Джесси округлившимися глазами смотрела на... своего будущего любовника. Она замерла, не зная, как поступить дальше. Габриэль наблюдал за ней, и на губах его появилась лёгкая полуулыбка.

— Давай, Джессика, считай это маленькой предоплатой...

Джесси ничего не оставалось, кроме как переодеваться под обжигающим взглядом мужчины. Щёки и шею предательски обожгло жаром.

— Учитывая наше соглашение, довольно глупо стесняться, тебе не кажется?

В самом деле. Скоро он будет трахать её, как ему в голову придёт, так что всё логично — пусть смотрит, сколько ему влезет...

Но он этим не ограничился. Пару стремительных шагов — и мужчина уже стоит напротив, возвышаясь, подавляя своей аурой. В следующее мгновение тёплые ладони накрыли её плечи.

— Ты очень красива. Как я и думал.

Джесси показалось, что в голосе Габриэля появилось недовольство.

— Посмотри на меня, — его рука коснулась её подбородка, заставляя Джесси встретиться с ним взглядом.

— Чтобы в будущем у нас не возникло никаких недопониманий, я хочу кое-что уточнить. За сто пятьдесят тысяч, которые я тебе выплачу, я хочу быть твоим единственным любовником. Если у тебя есть парень, с этого момента можешь о нём забыть, потому что мне не нужна шлюха. Поняла?

Джесси онемела, словно её ударили, а потом...

Она не собиралась его бить, но, Бог свидетель, он заслужил. Шлюха ему не нужна! Да ты меня сам ею и сделаешь! Сволочь!

Рука сама взлетела вверх, чтобы залепить ему пощёчину...

Габриэль перехватил её руку и крепко сжал. В глазах мелькнул огонёк бешенства.

— Девочка, ещё одна такая выходка, и я могу передумать, поверь, я...

— Что? Одолжение мне делаешь своим щедрым предложением? Так может, не стоит париться? — не выдержав, буквально выкрикнула Джесси, чувствуя, как перед глазами всё плывёт от застилающих их слёз.

Обида, злость, горе, боль — всё смешалось в гремучую смесь, и Джесси показалось, что ещё немного, и она просто сойдёт с ума.

По лицу Габриэля пробежала тень.

— Я бы с радостью, но не могу! Джон меня просил за тебя! — рыкнул мужчина в лицо шокированной девушки.

— Дядя сказал, что ты можешь трахать меня за сто пятьдесят тысяч? — этот бред просто не укладывался у неё в голове. Дядя никогда бы так не поступил!

Габриэль раздражённо выдохнул:

— Он попросил, чтобы я помог тебе. Я отказал. Но... — мужчина сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Завтра я потеряю очень близкого друга, и то, что я отказал ему в помощи... Поверь, мне вполне хватает ответственности за твою сестру. Так что да, с моей стороны, я делаю тебе одолжение.

Габриэль резко отпустил её руку и решительно вышел из комнаты.

— Собери сумку для себя и Алиши. Вы пока у меня поживёте!

А Джесси поспешно поправила толстовку и украдкой сморгнула слёзы.

Дядя Джон, как мне тебя не хватает... Вроде не виделись всего полдня, а ощущение, что прошла вечность. Как же она устала за этот долгий, безумный день.

Собраться она умудрилась за полчаса. Захватила все необходимые вещи, игрушки для Алиши и, конечно, свой ноутбук с зарядным проводом.

Когда Джесси спустилась с двумя большими сумками вниз, Габриэль терпеливо ждал её, сидя на диване.

— Почему ты просто не можешь одолжить мне деньги? — не могла не спросить она.

Габриэль хохотнул:

— Ты поразительно наивная для своего возраста.

— И всё же? Я верну тебе всё до последнего цента...

Габриэль вздохнул:

— Ты не поверишь, сколько раз я слышал эту фразу. И нет, я больше никому на слово не верю. Так что либо ты добровольно на следующие четыре года становишься моей любовницей, либо можешь искать кого-то другого, кто даст тебе такую сумму.

И когда я говорю "добровольно", я именно это и имею в виду. Я хочу получить ласковую, нежную девушку, которая не будет выносить мне мозг. Меньше всего мне хочется превращать свой дом в поле боя.

— Где гарантии, что ты просто не трахнешь меня, а потом тупо вышвырнешь на улицу без денег? — подозрительно поинтересовалась Джесси.

— Я могу заранее перевести тебе часть суммы. Устраивает тебя такой вариант?

Джесси, подумав, кивнула:

— Что будет входить в мои обязанности?

Габриэль хмыкнул:

— Ты спишь в моей постели, со всеми вытекающими. Я могу выделить тебе комнату для личного пользования, но спать ты будешь со мной.

Джесси кивнула.

— В остальном разберёмся. Убирает домработница, так что ты вряд ли переработаешься, если будешь изредка помогать готовить и убирать со стола.

Выходя из дома, Джесси обернулась. Без дяди он казался пустым и каким-то безжизненным. Словно исчезло что-то важное и светлое. Будто с уходом Джона из места, которое служило ей домом, ушла душа. Полумрак ранних сумерек скорбными тенями расползался по некогда светлому месту, где она всегда раньше чувствовала себя в безопасности...

Джесси, смахнув снова побежавшие по щекам слёзы, захлопнула дверь и закрыла на ключ, чувствуя, что этим простым жестом закрыла главу жизни, ознаменовавшую счастливое и относительно беззаботное детство.

Когда они подъехали к садику, на лице Джесси уже появилась маска спокойствия. Отдельно радовал тот факт, что Габриэль к ней не цеплялся и не действовал на нервы. Это помогло ей быстрее взять себя в руки.

— Если не возражаешь, я хотел бы поговорить с учительницей. Объяснить ей ситуацию, — проговорил Габриэль, и Джесси только кивнула.

Все силы уходили на то, чтобы не скатиться в истерику, так что да, будет лучше, если он сам поговорит с учительницей Алиши, потому что Джесси совсем не была уверена, что сможет всё объяснить и при этом позорно не разрыдаться.

На удивление, мужчина не занял много времени, и пока Джесси слушала весёлое щебетание сестрёнки, он успел завершить разговор и вернуться.

Алиша, правда, пришла в восторг, что они поживут в гостях какое-то время, особенно когда Габриэль с воодушевлением предложил испечь печенье. Он даже разрешил Алише помогать ему, если она сделает уроки и покажет ему хорошо выполненное задание. После такого Джесси была уверена, что домашку дитё сделает в рекордные сроки.

Остаток дня прошёл для Джесси как в тумане. Особым достижением для девушки стал простой факт приготовления ужина, пока Габриэль и Алиша возились с печеньем. Оставив мужчину после ужина загружать посудомойку, девушка пошла в ванную. Голова раскалывалась, и Джесси быстро приняла душ, стараясь не думать о том, что ей ещё спать с Габриэлем.

Джесси стояла перед зеркалом, кутаясь в мягкое полотенце, но вместо того чтобы наслаждаться ощущением чистоты после душа, её мысли были далеко. Ночь приближалась, и вместе с ней — неизбежность оказаться с Габриэлем в одной постели. Её сердце сжималось от тревоги. Как сказать ему, что она не готова? Как объяснить, чтобы он не разозлился? Ведь они заключили сделку... Она перебирала в голове возможные слова, варианты объяснений, но ни один не казался правильным. «Просто попроси немного времени», — уговаривала она себя.

Он поймёт. Но что, если нет?

Джесси так долго думала, репетируя в уме каждую фразу, что не заметила, как её веки отяжелели. Измученная переживаниями, горем этого ужасного дня и собственными страхами, она не заметила, как заснула в комнате, которую Габриэль предоставил в её распоряжение.

Габриэль провёл рукой по лицу, прогоняя усталость, но это не помогло. День вытянул из него силы, как вампир, впившийся в горло добычи.

Джон… Чёрт. Он знал, что так будет. Видел, как смерть подбирается всё ближе, но именно сегодня, после того как проводил друга в аэропорт, Габриэль впервые за очень долгое время почувствовал, как внутри разливается мерзкое, парализующее бессилие. Он стоял рядом, слушал его последние слова, но не мог ничего сделать. Ни уберечь, ни спасти, ни даже облегчить его уход. Просто стоял и наблюдал, как человек, которого он безмерно уважал и к которому относился как к старшему брату, человек, которому он доверял, просто идёт к зоне досмотра, а потом к терминалу... И это бесило. Гнев горел внутри глухим пламенем. Габриэль всегда знал, что мир жесток, но, видит Бог, он ненавидел ощущение, когда единственное, что остаётся — просто принять и смириться.

Мужчина сжал кулаки до боли в пальцах, сдерживая желание впечатать их в ближайшую стену... Нельзя! Нельзя терять над собой контроль! Особенно теперь, когда в его доме живут Алиша и Джесси.

Малышка и правда была как маленький солнечный лучик, а её старшая сестра...

Габриэль резко выдохнул.

Он до сих пор не мог понять, зачем заставил девушку согласиться стать его любовницей. Ведь изначально у него даже и мысли такой не было... Он знал, что поможет Джессике уже в тот момент, когда Джон попросил его об этом. Да, вслух он отказал — не хотел себе очередную проблему, но когда Джон в ответ на его категоричный отказ лишь слабо улыбнулся и окинул его проницательным, полным понимания и обречённой смиренности взглядом...

Проклятье! Он мог бы упереться рогом и с пеной у рта отбрыкиваться от очередного «подарка судьбы», но в том-то и дело, что этого не понадобилось. Бедный старина Джон и так думал, что просит непомерно много с опекунством Алиши, и просто смирился с тем, что на большем не стоит настаивать...

Глупый! Да, после того, что друг сделал для Габриэля и его брата во время их последнего тура на Ближнем Востоке, Габриэль стал его вечным должником... Вот только Джон этого никогда так и не узнает и уйдёт в мир иной с мыслями о Джессике и о том, что не смог ей помочь. Габриэль зло выдохнул.

Идиот! Можно собой гордиться! Вместо того чтобы успокоить уходящего друга, повёл себя как настоящий мудак... Хотя, почему «как»... Мудак он и есть, если вспомнить его поведение с Джессикой сегодня утром.

Мужчина раздражённо провёл рукой по волосам и откинулся в кресле, гипнотизируя взглядом потолок.

Чего, чёрт возьми, он добивался? Почему буквально вынудил Джесси стать его любовницей?

Не похоже на него — давить, загонять женщину в угол и лишать её выбора. Он не был таким человеком. Или был? Мужчина поморщился... Неприятное открытие. Противно от самого себя...

Может, всё дело в том, как она выглядела, когда он впервые увидел её этим утром? Вся эта ранимость, нежность, которая, казалось, струилась из неё, как тёплый свет... Её золотистые волосы спадали мягкими волнами на хрупкие плечи, так и просясь под его ладони. Эти прекрасные, полные слёз серые глаза — глубокие, умные, в которых смешивались боль и горе, но которые смотрели на него с такой надеждой… Во всяком случае до того, как она поняла, что видит вовсе не своего дядю, а какого-то незнакомца. А может, всё дело в совершенной, почти невыносимой притягательности каждого изгиба её хрупкой фигурки? В этой тонкой талии, которую так и хотелось обхватить ладонями, в плавном, соблазнительном переходе к стройным бёдрам, обещавшим мягкость и тепло. В высокой, упругой груди, совершенную форму которой не смог от него скрыть даже жуткий мешковатый свитер, который был на ней сегодня...

Он пытался игнорировать эти мысли, но стоило закрыть глаза — и её образ вспыхивал в сознании, разжигая в нём чувственный голод, который он даже не пытался подавить.

Чёрт, может, он слишком долго был один? Нельзя сказать, что он жил монахом после того, как словил свою невесту Айрис, скачущую на члене какого-то дрыщеватого сопляка прямо в гостиной собственного дома. Но... Он задумался, а потом нахмурился. Последний раз Габриэль занимался сексом с очаровательной барменшей Микаэлой, а это было... Серьёзно??? Пять месяцев назад?

Хотя... Стоит ли этому удивляться, если он порой по девятнадцать часов в сутки впахивал на стройке, пытаясь возвести очередной дом в рекордные сроки и улучшить и без того блестящую репутацию собственной строительной компании? А приползал домой настолько уставший, что даже «либидо не вставало»... Какой там поход в бар и последующий секс-марафон, если заветной мечтой стало просто нормально выспаться!

Так вот в чём дело? Его «дружку» не хватает внимания? Мужчина прислушался к своим ощущениям. В теле чувствовалась привычная усталость, хотелось в душ и спать, а вот очередную Нику, Бекку, Тамми, Лейлу или Синди не хотелось...

«Стареешь, старина», — с едкой иронией подколол он сам себя, скривился от этой мысли и резко встал с кресла.

Последние три года он намеренно выбирал короткие, ничего не значащие связи, которые гасли, не успев разгореться. Он не позволял себе влюбляться и не искал привязанностей. Одна ночь — и хватит. И вот теперь сама мысль о том, чтобы поехать в бар и снять красотку на ночь, вызывала лишь глухое раздражение.

«Наверное, и вправду старею», — мрачно думал он, тяжело шагая вверх по ступеням и пытаясь привести мысли в порядок.

Он повёл себя как последний ублюдок. Вынудил Джесси согласиться на сделку, которая с самого начала была неравной. Да, она приняла его условия, но он намеренно обставил всё так, чтобы выбора у неё не осталось. Он знал это. И теперь внутренности скручивало неприятное чувство. Может, стоит поговорить с ней? Отменить всё и заменить их сделку обычной ссудой? Зачем ломать девчонку, заставляя её делать то, чего ей не хочется?

Проходя мимо её комнаты, он машинально взглянул в приоткрытую дверь — и замер.

На кровати, свернувшись калачиком, спала Джесси. Её золотистые волосы рассыпались по подушке, нежное лицо было расслабленным, дыхание ровным, и только всё ещё блестящие слезинки на ресницах и едва заметные тени под глазами говорили о том, что она уснула в слезах...

Маленькая, хрупкая и невероятно беззащитная малышка, которой он сегодня причинил столько боли. В груди что-то неприятно сжалось от чувства острого раскаяния. Чего ей стоил сегодняшний день?

Габриэль нерешительно шагнул в комнату, просто чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Но стоило ему задержать взгляд на изгибе её талии, на том, как тонкая ткань её пижамы подчёркивает нежную округлость её груди, как его тело неожиданно напряглось.

Жар вспыхнул резко, без предупреждения, и он нахмурился. Не время. Не место. Он вымотан, подавлен и зол на себя. Он не должен был ощущать сейчас всё это. Но вот он стоит, глядя на неё, и чувствует, как по венам струится волна неожиданного, дикого возбуждения. Габриэль оказался сбит с толку собственной реакцией на эту соплюшку.

Чёрт возьми…

Желание было слишком сильным, острым, почти болезненным... Он тяжело вздохнул и направился в свою комнату, прекрасно понимая, что эта ночь будет мучительно долгой. Тело горело от напряжения, а в голове стучала пульсирующая волна желания... До одури хотелось разбудить Джесси и...

Габриэль прошипел под нос ругательства.

Нужно дать себе остыть, отвлечься, но образ Джесси не исчезал из его мыслей, а богатое воображение дорисовывало всё то, что было скрыто одеждой. Её тонкое тело, свернувшееся в беззащитной позе на кровати. Шёлковистые волосы, золотыми нитями вырисовывавшие диковинный узор на подушке, от чего их хотелось пропустить сквозь пальцы. Лёгкая ткань её пижамы, подчёркивающая соблазнительные изгибы, линию талии, округлость груди, которая поднималась и опускалась в такт её ровному дыханию. Она выглядела такой нежной, такой непорочной в своём сне — а он, стоя над ней, чувствовал себя настоящим зверем.

Габриэль сжал челюсти, пытаясь взять себя в руки, но его тело предательски выдавало его. Джинсы не скрывали мощную, тугую эрекцию, и он раздражённо провёл рукой по лицу, злясь на себя ещё больше.

Он столько лет контролировал свои желания, держал себя в руках... Но один взгляд на этого ангела — и весь его самоконтроль куда-то улетучился. Где теперь его хвалёная выдержка?

Он захлопнул дверь ванной и стащил через голову футболку. Нужно было успокоиться. Остыть.

Проклятие! Меньше всего ему хотелось принимать ледяной душ, но, похоже, выбора у него как такового нет!

Джессика слишком прочно засела в его мыслях.

И, уже стоя под холодными струями, он вдруг осознал, что никогда не отпустит её, несмотря на все свои благие намерения ещё несколько минут назад!