Стратегия соблазнения наследной злодейки

— Папа, не дергайся! А то красота не получится!

Я отпил из керамической чашки терпкую настойку, наблюдая, как древний дракон, существо, способное в гневе стереть с лица земли целый город, смиренно сидит в кресле, пока его пятилетняя дочь сосредоточенно заплетает ему косички.

Маленькие пальцы ловко разделяли пряди фиолетовых волос, кончик языка высунут от усердия. Чендлер замер в той позе, в которой застал его ребёнок, когда решила превратить отца в «принцессу из сказки». Янтарные глаза дракона смотрели куда-то в сторону фьорда с выражением абсолютного смирения перед неизбежным.

Редкая картина: абсолютная власть в плену детского «папа, не дергайся».

— Нужна ленточка, — пробормотала девочка. — Розовая. Нет, жёлтая. Нет! Обе!

Из воздуха возникли две ленты. Чендлер даже не шевельнул пальцем, магия материализовала требуемое сама, откликаясь на желание ребёнка.

— Спасибо, папа! Ты лучший!

Дракон молча терпел, как его украшают лентами.

Терраса таверны располагалась на обрыве, открывая вид на фьорд. Поздняя осень окрасила редкие деревья в медные и золотые оттенки. Ветер, который должен был пронизывать до костей на такой высоте, разбивался о невидимый барьер за перилами. Магия дракона держала тепло и уют внутри ограждённого пространства, создавая островок комфорта посреди сурового северного пейзажа.

Широкие доски пола, отполированные тысячами шагов, поблескивали в лучах закатного солнца. Плетёные кресла были удобнее, чем выглядели. Между креслами стояли низкие столики из тёмного дерева, на одном из которых дракон материализовал графин с настойкой и две чашки сразу после моего появления.

Я допил настойку и налил ещё. Крепкая, с привкусом горных трав. Хорошая.

— Ты специально пришёл посмотреть на моё унижение? — наконец спросил Чендлер, не поворачивая головы.

— Нет, — я откинулся на спинку кресла. — Но это приятный бонус.

— Рад, что моё отцовство тебя развлекает.

— Где твоё невыносимое создание? — поинтересовался я, оглядывая террасу. Обычно жена дракона торчала где-то рядом с мольбертом, пытаясь поймать идеальный свет.

— Умотала к водопаду. Увидела, как солнце падает на брызги, и её понесло. Оставила мне дочь со словами: «Она хочет поиграть с тобой в принцесс, не откажешь же?» — в голосе дракона прозвучала смесь обречённости и нежности. — Конечно, не откажу.

Я усмехнулся. Древний дракон, наводивший ужас на врагов империи, сидел с двумя косичками, украшенными розовыми и жёлтыми лентами, и даже не думал возражать.

— Красиво! — объявила девочка, отступая на шаг и любуясь результатом. — Папа, ты теперь как мама!

— Спасибо, солнышко, — Чендлер повернул голову, чтобы она могла видеть его лицо, и улыбнулся.

Если бы кто-то сказал, что драконы умеют так улыбаться, я бы посмеялся. Теперь не хотелось.

— Очень красиво, — добавил он.

Девочка просияла и запрыгнула отцу на колени, обнимая за шею.

— Я пойду нарисую тебя! Чтобы мама увидела, какой ты принцесса!

— Принц, — поправил дракон невозмутимо.

— Принц-принцесса! — решила дочь и умчалась внутрь таверны, оставляя нас вдвоём.

Несколько мгновений Чендлер сидел неподвижно, глядя на закрывающуюся за ребёнком дверь. Потом провёл рукой по голове, и косички с лентами исчезли, будто их и не было.

— Ты мог не терпеть, — заметил я.

— Мог, — согласился дракон, наливая себе настойку. — Но зачем портить ей удовольствие? Она счастлива, я цел, мир не рухнул от того, что меня украсили лентами.

Он произнёс это так, будто «счастлива» — достаточное оправдание потере лица. Я поймал себя на мысли, что завидую его уверенности.

— Итак, — Чендлер отпил из своей чашки и прищурился, глядя на меня. — Ты выглядишь подозрительно злым, но довольным. Значит, не просто так притащился сюда, — заметил дракон. — Обычно ты материализуешься, язвишь пару стражей и исчезаешь обратно.

— Мне нужно подумать, — признался я.

— О чём? — Чендлер приподнял бровь. — Ты не из тех, кто приходит за советом.

— Не за советом, — я покачал чашкой. — Просто хочу посидеть в тишине. Без драмы яогуаев, без гостей, без...

Воздух рядом с перилами взорвался зелёными искрами. Пространство сложилось, развернулось, и на террасе материализовался Локи.

Бог хаоса выглядел так, будто только что узнал, что все его любимые интриги провалились одновременно.

— Ты! — ткнул он пальцем в меня. — Ты всё испортил!

— Без Локи в приступе истерики, — закончил я фразу, глядя на дракона.

— Это не истерика! — взвился бог. — Это обоснованное негодование! Три тысячи лет! Три тысячи лет я выстраивал идеальный план!

Чендлер откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее. На его губах играла усмешка существа, которое предвидит отличное представление.

— Настойки тебе налить? — предложил дракон Локи.

— Да! — рявкнул бог и плюхнулся в третье кресло. — Нет! Я не за настойкой пришёл!

— За чем тогда? — я невозмутимо отпил из чашки.

— За справедливостью! — Локи принял материализовавшуюся чашку от дракона и залпом выпил содержимое. — Ты знаешь, сколько сил мне потребовалось, чтобы вырастить достойного Фэйлана?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — И не интересовался.

— Тысячелетия манипуляций! — Локи поставил чашку на столик с таким громким стуком, что я удивился, почему керамика не треснула. — Я направлял встречи, подталкивал решения, устраивал нужные обстоятельства! Всё, чтобы родилась девочка, свободная от проклятия, способная разорвать твой договор!

— И? — я усмехнулся. — У тебя получилось. Шуан действительно свободна от проклятия.

— Именно! — Локи вскинул руки в победно-страдальческом жесте. — Идеальный результат! Она должна была восстановить силу рода, получить магическое право распорядиться договором, провести ритуал через точку силы и освободить тебя.

— Должна была, — согласился я. — Но не успела.

— Потому что ты, — Локи ткнул в меня пальцем снова, — влюбился! Влюбился в единственную девушку во всей империи, которая была частью моего безупречного плана!

Чендлер тихо фыркнул в чашку. Я бросил на него взгляд, но дракон только пожал плечами с невинным видом.

— И что? — спросил я, возвращаясь к Локи. — Разве это мешает твоему плану?

— Мешает?! — бог чуть не подскочил в кресле. — Ты переписал договор! Вместо того, чтобы дождаться, пока Шуан наберёт силу и освободит тебя правильно, ты сам явился к императору и превратил временное поручение в вечное покровительство!

— Зачем ждать, — кивнул я, — когда можно решить проблему сейчас?

— Потому что это не то освобождение! — Локи схватился за голову. — Ты всё ещё в цепях! Просто добровольных!

— Это лучшие цепи, — возразил я. — Я выбрал их сам.

— Это не... ты не... — бог запнулся, видимо пытаясь найти аргумент. — Чендлер, скажи ему!

— Технически, Укун прав, — дракон задумчиво покачал чашкой. — Если он сам выбрал быть привязанным к роду Фэйлан, это нельзя назвать заточением.

— Видишь? — я самодовольно усмехнулся. — Даже ящерица согласен.

— Вы оба невозможны, — Локи откинулся на спинку кресла с видом глубоко оскорблённого божества и устало прикрыл глаза ладонью. — Я столько лет работал над освобождением друга, а он взял и сам себя заточил. Ради девчонки.

— Не девчонки, — поправил я жёстче. — Ради Шуан.

Что-то в моём тоне заставило Локи замолчать. Он посмотрел на меня, прищурившись, и на губах медленно расползлась острая усмешка.

— Ах, — протянул бог. — Вот как. Ты не просто влюблён. Ты одержим.

— Называй как хочешь, — я пожал плечами.

— Браслеты равного брака? — уточнил Локи.

— В своё время, — я усмехнулся. — Сначала она должна привыкнуть к тому, что я никуда не денусь. Поверить в это. А потом...

Бог расхохотался. Искренне, от души, запрокинув голову.

— О, это прекрасно! — выдохнул он, когда смог говорить. — Великий Мудрец, Равный Небу, учится терпению! Чендлер, ты слышишь это?

— Слышу, — дракон усмехнулся. — И наслаждаюсь.

— И сколько ты уже терпишь? — Локи вытер выступившие слёзы, всё ещё продолжая улыбаться. — Неделю? День?

Я промолчал, и бог расхохотался снова.

— Молчишь? Значит, меньше круга, — он покачал головой с притворным сочувствием. — И ты уже мечешься, ища способ ускорить процесс!

— Не мечусь, — огрызнулся я. — Планирую стратегию.

— Стратегию, — повторил Локи. — Ты собираешься завоёвывать собственную девушку?

— Не завоёвывать, — процедил я сквозь зубы. — Показывать ей, что вечность со мной — правильный выбор.

— Ох, как романтично, — Локи налил себе ещё настойки. — Для циника, который всю жизнь утверждал, что любовь — слабость.

— Я никогда не говорил такого, — возразил я. — Я говорил, что любовь, которая требует отказа от себя, — слабость. Есть разница.

Локи задумался, покачивая чашкой.

— Справедливо, — признал он наконец. — Хорошо. Раз уж ты похерил мой грандиозный план, развлеки меня хотя бы деталями. Есть план?