Стрела в драконьей Ж

Честно: вот тут у меня плавники и встопорщились. Потому что тон у дракона был самый решительный, хватка – пиранья, намерения, – которых наглый чешуйчатый никогда не скрывал, – самые бесстыжие. Прибавим к этому личный мотив в виде вчерашнего сюрприза с креслицем и мою непосредственную прижатость к крепкой мужской груди – и получим ситуацию для моей попы в крайней степени травмоопасную...

– Эй, ты там за базаром следи!  

Спешно сворачивающий Пасть Сеня не сводил убийственного взгляда с Кораллового дракона.

– О, Вьюнец! – деланно осклабился тот, обозревая бледную, в клубах чёрного дыма, моську помощника. – А я и забыл уже, что ты здесь!

– Я тебе забуду!

– Как? Снова всё ещё здесь?

– Нарываешься, Коралловый!

– Страшно, страшно!

– Хозяйка!!! – Взвыл Сэнсэй Великий.

Отпустить сужающиеся в воронку края Пасти Сеня не мог: по остаточным чарам нас вмиг вычислят, в смысле что кракеновским порталом пользовались, а эти чары как бы под запретом. Да и нет ничего хорошего в ошмётках дыма, которые прибьёт к островам… Так что стреноженный педантичным Заклинанием Сеня избрал своим главным орудием голос. Даже не представляла, что у помощника может быть настолько отвратительный тембр!

– Нет больше сил моих!!! – вопил он. – Твой дракон обнаглел в край!!! Ну можно мне его съесть уже, а? Хозяйкааа! Ну пожаааааааалуйста!!!

И если по поводу «моего дракона» я бы охотно поспорила, – собственно, это я и делала, единственным доступным мне способом, а именно: пыталась вывернуться из чьих-то стальных объятий, то по поводу остального… вопил Сеня так громко и противно, что волей-неволей пришлось затыкать руками уши. Подозреваю, именно такого эффекта Сэнсэюшка Великий и добивался: напряжённые конечности дракона дрогнули… но и только. Поневоле зауважала Преемника. Вот это сила намерения. Это ж как ему, большому и сильному дракону охота меня, маленькую и беззащитную русалочку… выпороть…

– Сеня! – Подгадав момент, когда обидчивый помощник переводил дух (собирался с силами для следующего вопля), убрала я руки от ушей. – А ты здесь что делаешь?!

Меня одарили последним взглядом Юлия Цезаря и безмолвным, но очень красноречивым укором в стремительно темнеющих от обиды глазах, мол, и ты, Брут?

– Нормально, да? Тебя вообще-то спасаю!

Что тут скажешь – уйти бы сейчас в глубокий фейспалм, однако и этого я была лишена: малейший намёк на движение Коралловый воспринимал не иначе, как попытку взлететь. Оставалось только всхлипнуть, когда меня впечатали в груду мускулов ещё сильнее.

– Мариэль… – произнёс вдруг чешуйчатый так, словно мы тут одни. Обжигающие пальцы на моём плече и пусть будет спине сжались!

– Твой дракон сбрендил, хозяйка. – Мрачно заключил Сеня. – Так бывает, ничего не поделаешь. Его нужно прихлопнуть, чтоб не мучался!

– Себя уже прихлопни, наконец. – Возразил на это дракон.

Однако я была солидарна с Сеней: зажмурившись, Коралловый шумно втянул ноздрями воздух, чем посеял в душе моей семена подозрения, а не меня ли, собственно, сейчас обнюхивают?

На этом сошедший с ума Преемник не остановился.   

Ожёг мимолётным касанием губ висок и пробормотал в волосы:

– На секунду только представил, что потерял тебя…

– Мгм.

На меня посмотрели обижено.

Причём обижены были оба. Нет, я парней понимала, конечно. И за спасение, разумеется, была благодарна. Но нет бы немного потянуть с помощью! Глядишь, и удалось бы разузнать чего полезного о Зеркале Судьбы. Или, хотя бы о месте, где его держат. В том, что Зерцало там, я не сомневалась – у Були в подобных делах нюх, как у овчарки…

Клубы чёрного дыма понемногу рассеивались. Стало понятно, где мы. Мелководье между Рифом и россыпью мелких, необитаемых островов. Умно̀. И на отдалении, и до дома отсюда хвостом вильнуть.   

Оставив на какое-то время попытки высвободиться, я устало поинтересовалась у помощника:

– Сень, а разве ты не должен сейчас искать пропавших девочек, которые решили стать русалками?

Брови Преемника приподнялись, а лицо моего помощника надо было видеть.

Пауза затягивалась. И чем дольше, тем сильней и ощутимей становилась драконья хватка, – грозя трансформироваться из стальных объятий во что-то бесстыжее и подлежащее цензуре.

– Это вы так от меня избавиться решили? – протянул вдруг Сеня подозрительно.

– Ага! – не стал запираться нахал Коралловый. – Наконец-то допёр!

Сеня так и взвился.

– Видишь, хозяйка! Я ни причём! Он сам так на зуб и просится. Нарывается даже!

– А обломать свой единственный зуб не боитесь, вьюноша?

– Чтоооо? Да как ты… Да это выражение такое, чурбан неотёсанный! Это ж надо! Дорвётся такое чудо необразованное до власти, понатворит делов, Пастью не расхлебаешь…

Из объятий меня всё-таки выпустили. Не потому, что к моим невербальным (и настойчивым!) просьбам прислушались, – сомневаюсь, что Преемник барабанную дробь моих кулачков по своей твердокаменной груди вообще заметил, – нет, просто Сеня закончил, наконец, с подчищением остаточных чар, а потому доводить мысль до конца не стал. В общем меня не только на землю опустили, но даже за спину оттеснить попытались… тщетно, разумеется.  

– Сэнсэй!! Оушэн!!

Пришлось расталкивать этих петухов. Буквально. И поскольку кроме меня заняться этим было некому, мне и пришлось вставать посреди, упираясь ладонями сразу в две мужские грудные клетки.

– Прекратите сейчас же, Семь Морей вам в глотки! Мне кто-нибудь ответит уже, наконец, дети нашлись или нет?!

Отреагировали Коралловый и помощник по-разному.

– Так это была не шутка? – хмурясь, спросил дракон. – Насчёт пропавших девочек?

Что касается моего помощника… он закатил глаза.

– Сеня, – изо всех сил сдерживая рвущееся наружу рычание, потому что с Вьюнцом это ни к чему не приведёт, обратилась я к помощнику. – Отвечай сейчас же!

Прежде чем ответить, Сеня состроил дракону рожу:

– Она меня первого позвала, слышал? Ты, наверное, сейчас бесишься!

– Сеня, да что ж такое! Ты нашёл девочек?

На мой простой вопрос помощник раздражённо передёрнул плечами и буркнул что-то маловразумительное:

– Да чего их вообще искать, тоже мне секрет бабушки-мурены…

А затем сделал вдруг таинственное лицо и обронил как бы про себя:

– В отличие от… принцессы.

– Принцессы Молонии? – нахмурился принц.

Я, признаться, тоже была озадачена.

– Молонии, разумеется, а как же! – демонстрируя белоснежный акулий оскал, радостно подтвердил Сеня.

– Не поняла.

Вспомнив ловушку в пустом паланкине, я нахмурилась.

– Её тоже украли?

Сеня развёл руками и произнёс со мстительной ухмылкой, обращаясь к Преемнику:

– Украли или нет, а трубят о похищении на всё Ожерелье.

– Раньше сказать не мог? – Возмутился Преемник.

– Раньше, чем мы мою драгоценную хозяйку нашли?! – Тут же перешёл в наступление Сеня: – Слышала, хозяйка? Он тебя недостоин! Я его съем!

– Да я сам тебе плавники обглодаю!

Неизвестно, чем бы закончилось это увлекательное гастрономическое ток-шоу, если бы у кого-то не забурчало в животе. Как назло, громко так, жалобно… И нечего так на меня смотреть, парни. На что, интересно, вы рассчитывали? Со вчерашнего дня во рту ни росинки, а вы всё о еде да о еде. Как будто больше поговорить не о чем. В свете последних событий.

– Погодите вы, оба. – Воспользовалась я наступившей паузой. – А эту-то когда похитили?

Сеня бросил уничижительный взгляд на Кораллового, но всё же ответил.

– Так когда она за тобой ездила.

– Ого! – Восхитилась я, чем повергла в недоумение обоих. – Отличная пиар-акция. Просто блестящая!

– Что? – не понял принц.

– То! – отрезала я. – Не зря маркетинговая служба Грозовых ваших свой хлеб ест. Спорим, весть о чудесном спасении их принцессы протрубит ещё громче? Чтобы, устриц мне на Хвост, наверняка!

– Мариэль… Ты о чём?

Я разозлилась окончательно.

– А что тут непонятного? Найдёшь её, бедную, несчастную, похитителями обездоленную, но не обесчещенную, разумеется, и как порядочный дракон, обязан будешь жениться.

Надо сказать – на этих словах даже Сеня посмотрел на Кораллового с сочувствием. Даже помочь предложил. В своём обыкновении, но всё же.

– Хочешь, я тебя по-быстрому съем, а, Коралловый?.. Всё ж таки не чужие люди…

Преемник же, вопреки своему обыкновению, не отреагировал. Никак. Сомневаюсь, что он Сеню вообще услышал. Взгляд его был устремлён на меня. 

– Я… что? – наконец, выдавил он.  

– А ты думал, в сказку попал? – окрысилась я. – Зря, говорю, что ли Грозовые ваши старались? Надо отдать ребятам должное – отлично работают.

Отмерев, дракон обернулся на Сеню.

– Ты понимаешь, о чём она?

Тот только руки поднял и головой покачал.

– Я не собираюсь тебе помогать, Коралловый!

– Мариэль!

Властно притянув меня к себе, дракон взял в захват. Потому что на объятия это совсем непохоже было.

– Ты прекратишь говорить загадками?

– Прекращу. – Буркнула я. – Если отпустишь.

По лицу Преемника прошла судорога: выполнять мою скромную просьбу ему не хотелось. От слова совсем. Однако ультиматум сработал. Отпустил.

– Мариэль?

Вздохнув, я тихо проговорила:

– Оушэн, принцессы в паланкине не было. Когда я туда села.

Сеня только фыркнул, будто чего-то подобного и ждал.

Дракон же… дракон решил, что я его разыгрываю.

– Мариэль, ты серьёзно сейчас? – Спросил он таким тоном, будто не мог поверить в услышанное. – Ты понимаешь, что это очень серьёзное обвинение…

– Ну ты и дурак! – Восхитилась я, твёрдо убедившись во мнении: о подстроенной мне ловушке можно даже не заикаться.

– Почему это?

Отмахнувшись от помощника с его восторженным «наконец ты прозрела, хозяйка!», я принялась втолковывать чешуйчатому:

– А серьёзно я или нет – к делу не относится! Что такое слово мары против слова Грозовой Принцессы? Которую – тадам! –  похитили в Коралловом Ожерелье. А это уже международный скандал! Ну или межклановый, что у вас там…

Я раздражённо дёрнула плечом.

– Так что… попутного ветра в крылья, ваше чешуйчатое высочество. В поисках возлюбленной.

Дракон посмотрел на меня с такой обидой, что я осеклась. Невольно. Застыла, замерла, ожидая неизвестно чего. Просто… у него было такое лицо, словно скажет сейчас что-то важное.

Однако в следующий миг лицо Кораллового почернело от тени: шумно хлопая крыльями, к нам снизился альбатрос Брюзугус. Симпатяга, каких мало. А ещё цепкий, как морской чёрт. Так что если уж нам с Сеней не удалось спровадить Преемника, то теперь за судьбу Кораллового Ожерелья можно было не беспокоиться.     

– Ну, лети. – Хмыкнула я. – Спасай свою принцессу.

– Зеркалом дорога! – Окатил дракона столпом брызг Сеня.

Выругавшись, Коралловый окатил того в ответ – вот только Сеня упал плашмя и водной удар пришёлся как раз на трансформирующегося альбатроса.

– Вашвысочество! – Принялся отфыркивался и отплёвывался Первый Советник. – Вашвысочество! Такая беда, а вы тут игры затеяли!

– А мы ему о чём битый час толкуем? – Всплеснула я руками – к одобрению Брюзугуса и к негодованию дракона.

– Вот именно! – С жаром поддакнул Сеня. – Я как услыхал, что принцессу Молонию похитили, сразу на поиски его высочества отправился!

– И правильно, что отправились! – Протирая пенсне, похвалил Брюзугус.

Сеня и рад стараться.

– И что я вижу? Наш уважаемый Преемник, тут, на мели прохлаждается, за мальками морской канарейки наблюдает. Я ему говорю ну какая канарейка, ваше созидательное высочество! А он мне – не мешай, Сеня, душой отдыхать! Пока всех канареек не пересчитаю, не успокоюсь, говорит.

– Вашвысочество…

– Кого ты слушаешь! – рявкнул Преемник.

– Того, для кого власть не пустой звук! – Не на шутку разошёлся Сеня. – А в первую очередь, ответственность!

– Вот-вот, вы бы прислушались, вашвысочество!

– А ещё верный способ показать всему миру свою доблесть, силу и храбрость! – Не унимался Сеня.  

– Ага… – протянула я тихо. – Безумство храбрых – вот мудрость жизни…

– Мариэль?

– Да, ваше высочество?

– Больше ничего не хочешь мне сказать?

– Удачных поисков, ваше высочество! – К одобрению Брюзугуса пожелала я. 

– Мы не договорили, Мариэль!

Больше дракон ничего не сказал. Трансформировавшись вслед за альбатросом, окутанный плащом солёных брызг, он взмыл в воздух и ушёл в портал.  

Мы не договорили, Мариэль!.. выдал этот ящер недоделанный напоследок.

Выдал… и унёсся на поиски своей принцессы.

И это после того, как я привела самое неоспоримое доказательство того, что Грозовая – обманщица! Не могли её по дороге похитить по той простой причине что щуки этой в паланкине не было!

И всё равно ведь, ускакал, как миленький!..

– Хозяйка! – Вернул в реальность Сенин голос. – Мари… эй! Ты чего?

Помощник смотрел на меня странно. Мне бы обратить внимание, но до того ли мне было? К тому же Сэнсэй Великий у нас, как известно, сундук со странностями. Одной больше – одной меньше.

– Айда за девочками!

Сеня откликнулся не сразу – прежде, чем погрузиться с головой он, – опять же как-то ну очень странно, – поиграл бровями.

Мы не договорили, Мариэль!..

Гад!! Ну какой же всё-таки гад!..

…Пронзая телом прозрачную (куда там воздуху!) лазурь, устремляюсь в колышущуюся низинную пустошь. Навстречу взмывает косяк красивых треугольных рыбок – синхронно разделившись, рыбки огибают меня с двух сторон ровными яркими полосами. Следуя за Сеней, спускаюсь ниже – вдоль увитого побегами розовой водоросли обветшалого панциря размером с дом. Давным-давно зацепившись за риф, тот так и не достиг дна, оброс кораллами и охапками водоросли, как дно корабля ракушками. Под этим цветущим «зонтом» царит уже иной мир.

Мой мир.

К этому невозможно привыкнуть, невозможно ожидать. Каждый раз как впервые… Местным русалкам, рождённым в этих глубинах и воспринимающим эту красоту как должное, никогда меня не понять.

Вот оно, вот… сердце сжимается в сладком томлении, будто инструмент в ожидании прикосновения чутких, умелых пальцев музыканта… вся моя суть стремится в эту нежную чарующую бездну, где всё… так… волшебно… так просто и ясно... где верхний мир со всеми лицемерными принцессами и чешуйчатыми мачо кажется нелепой выдумкой… где лазурь набирает цвет и оттого кораллы и пёстрые спины рыб так и сочатся красками, где спасительная прохлада обжигает пылающие щёки, остужает гудящее, утратившее вес тело!

 «Сюда!» – жестом зовёт Сеня и ныряет под Риф. Раздражённо вильнув хвостом, протискиваюсь следом. Помощнику хорошо, он для удобства обернулся рыбкой, мне же приходится попотеть, изворачиваясь, огибая острые коралловые ветви. И волшебство заканчивается…

Стоило нам миновать Великую Стену, как Вьюнец торпедой устремился на поверхность. Что и логично: он повёл меня самым коротким путём, но… как же не хочется возвращаться!

Особенно сейчас… когда эта глубина, эта синяя пропасть так близко. Только руку протяни… Рвануть бы сейчас туда, в эти широко распахнутые объятия, в этот дивный, неизведанный мир… такой огромный, такой прекрасный!.. И пусть верхний мир живёт своей жизнью, пусть сам разбирается со своими проблемами, вот только… стараниями моих же сородичей этот мир, мой мир для меня закрыт.

– Дальше куда? – хмуро поинтересовалась я у помощника, потому что вместо того, чтобы плыть дальше, тот поджидал меня на поверхности.   

Сеня вновь сменил ипостась. Взгляд, направленный на меня, был задумчивым, будто Сеня решал в уме сложную математическую задачу.

– Хозяйка, – протянул он вкрадчиво. – Будет тебе убиваться… Ну хочешь, я сам тебя выпорю? Уж поверь, я в хорошей порке понимаю побольше твоего дракона…

И не успела погружённая в гнетущие мысли я поверить своим ушам, как мой незаменимый помощник некстати отрастивший чёрное хлёсткое щупальце со словами «нет, если тебе такое нравится»… да, шлёпнул аккурат по не ожидающему подобного вероломства и потому беззащитному дерьеру вашей покорной слуги!  

– Сеня, акулоид тебя за ногу!! – всхлипнула я.

Именно что всхлипнула! Потому что внутри какая-то моя часть самым бесстыжим, самым бесцеремонным образом отозвалась на подобное фривольное обращение!

– Оборррву. Все. Тентакли. К морррской матери!!! – прорычала я.

– За что, хозяйка? – невинно захлопал ресницами Сеня, а на моське торжествующее I’m sexy & I know it.

– Убью, – мрачно предрекла я.

И, уверена, убила бы, если б не знакомо-вкрадчивое сзади:

– Мм… Мариэль-душа-морей, развлекаешься?

Обдав россыпью мелких пузырьков, мимо медленно проплыла на спине мадам Вырла.

Грациозная лень морского перевёртыша была нарочитой. Уж я-то мадам знаю: не в силах справиться с любопытством, выдра то и дело меняла ипостась, застряв в итоге где-то посередине и оттого напоминала языческое божество – ладная женская фигурка со звериной мордочкой.  

– Вы к нам сегодня записаны, мадам Вырла! – заставив себя широко улыбнуться, напомнила я постоянной клиентке.

– Нипочём не пропущу! – заверил морской перевёртыш. 

– Всегда рады! – проворковала я, улыбаясь как можно лучезарнее и совсем другим тоном, сквозь зубы, Сене: – Cовсем сдурел?!

– Просто сил нет смотреть, как ты убиваешься, из-за того, что порка сорвалась…

– Ты в своём уме?! – продолжая лучезарно улыбаться, помахала я удаляющейся выдре.

Та, как назло, плыла медленно, и, разумеется, топорщила розовые уши.

– А из-за чего ж ещё ты так расстроилась, хозяйка? – поскребло маковку потерявшее всякий стыд и совесть, беспутное существо. – Ну не из-за дракона же…

– Всё, всё, понял, не дурак! – Сеня поднял руки в примирительном жесте. – Ну что, детей смотреть будем или пойдём по домам?

– Вот что с тобой делать?..

– Как это что, кормить, разумеется! И побольше! И спинку чесать!

– Я тебя сейчас почешу…

– Ай-ай! Помогите! Хулиганы зрения лишают! – провопил Сэнсэй Великий, улепётывая во все щупальца.

Догоняя удирающего от заслуженной кары помощника, я поплыла вкруг скалистого, раскалённого солнцем островка.

– Ты чего? – Спросила я, когда Сеня застыл на месте, будто налетел на невидимую стену.

Помощничек внезапно подмигнул.

– Скажи ещё, что не понравилось?  

– Да что ты блин за существо такое! – разразилась я и тут же замычала: рот запечатала крепкая мужская ладонь.  

Я замерла. Потому что обнаглеть настолько даже для Сени слишком. Оставалось лишь кивнуть и, бешено сверкая глазами, плыть за приложившим палец к губам Вьюнцом. 

На этот раз от неминуемой смерти, которую я намерена была ему обеспечить Сэнсэя Великого спасли морские мантикоры: по правую руку на покатой, уходящей в море скале нежился целый прайд. Я невольно залюбовалась их выточенными морем, смуглыми, мускулистыми, насквозь пропитанными солью и солнцем телами и длинными огненными гривами – в человеческой ипостаси волосы у мантикор гладкие, как шёлк. Однако чрезмерная осторожность помощника была оправдана – мантикоры, как известно, существа независимые, а ещё очень нервные. На дух не выносят чужаков, нарушающих их покой. А от чужаков, убивающих друг дружку на их территории, могут перенервничать аж до бешенства. Оно нам точно не надо.

Стоило обогнуть скалу, Сеня затараторил как ни в чём не бывало.

– Ну и выражения у тебя, хозяйка, существо, надо же такое придумать! Ну, что скажешь?

Вопрос, адресованный мне, был произнесен с неприкрытым сарказмом. И тот достиг цели – на какое-то время я утратила дар речи.

– Мм… – промычала я, подплывая ближе и отказываясь верить собственным глазам.

– Ну наконец-то! – раздражённо всплеснула руками злыдня белобрысая, она же морская царевна Гаруник.

***

Дети были здесь. Целые, невредимые и очень довольные. Чего не скажешь о моих соотечественницах: те разве что искрами из глаз не разили, то и дело принимая боевую ипостась… к ещё большему восторгу пигалиц. Такой вот замкнутый круг.

Завидев нас, заговорили все разом. Ташка, Яшка и Сашка (надо же, даже запомнила), восторженно шепелявя и перебивая друг друга, хвастались, как чудесно они провели время. Русалкам тоже нашлось, что рассказать. В частности, что пока меня неизвестно где морские черти носят(!) дети катались на молниевых скатах; дразнили ядовитых медуз, тех самых, с жуткими щупальцами, бьющими разрядами тока; довели до заикания почтенного акулоида, а что самое жуткое: играли с русалками… в спа-салон.

– Только полюбуйся! – тыкала пальцем в то, что в прошлую нашу встречу было копной белокурых локонов ярящаяся сирена.

– То-то я тебя сразу не признала, с муреной перепутала.

Гаруник аж захлебнулась, чем изрядно рассмешила детвору, хотя и правда смешно, когда «хвостатая тётя булькает»…  правда, самой «хвостатой тёте» наше невинное веселье настроения не подняло.

– Это ты виновата! – в своём обыкновении заявила та, кто с первой же нашей встречи решила ввести моду вешать всех устриц мне на хвост.

Судя по моськам остальных сирен, которым тоже ощутимо досталось, (по клятвенному заверению детей, красоты) все они – кто бы сомневался – были солидарны с Гаруник.

– Нет, вы видели наглость?!

– Мы же этих чудовищ ещё кормить должны!

– И мы же, если что, и крайними останемся! 

Злая и голодная, как морской демон я вытащила из пальцев одной из негодующих плод хлебной водоросли (надо думать, предназначенный для чудовищ, которые, впрочем, не возражали) и с наслаждением вгрызлась в нежную мякоть. Доев и облизав пальцы, вздохнула, поскольку больше ничего съестного у моих соотечественниц не наблюдалось, после чего дозволила:

– Ну так накажите меня. Отшлёпайте.  

Сеня оскорблённо всплеснул руками, а сирены пришли в полное неистовство. Нет, их, конечно тоже можно понять, поди накопилось за такое-то время добровольно-принудительных работ в качестве нянек, вот только уже доведённая до бешенства и по-прежнему голодная я (ну что такое одна булочка в конце концов) даже слушать не стала.

– Вот, значит, почему ты их не забрал, – хмыкнула я Сене.

Тот обиженно передёрнул плечами, но всё же признался:

– Ага, я подумал пусть понянчатся. Мало ли что в жизни случится, никогда лишним не будет…

– Верх бесстыдства! – вопила, сотрясающая неприглядного вида (честно говоря, и запаха) комом на макушке, Гаруник. – Прислать за детьми нашего пленника и запретить ему их забирать!

– Было вашим – стало нашим, – вспомнила я мудрость, преподанную обгрызками. – А вообще у тебя с логикой туго. Как я могла запретить, меня вообще здесь не было!..

Но разве эту злыдню белобрысую (ладно, пусть будет так по старой памяти) убедишь…

Вовсю наслаждаясь истерикой сирен, Сеня решил отложить обиду на потом и потому разглагольствовал:

– А я сразу им сказал, хозяйка: обстоятельства, учитывая ихнее вмешательство, крайние, а потому нет на то моей юрисдикции – детей эвакуировать. Я же всё правильно сделал? Я молодец, да?

– Ты – молодец, – подтвердила я, потому что в тот самый момент простила Сене всё. Вообще всё. Наблюдать вот это вот выражение мосек первых морских красавиц… реально, оно того стоило.

Припугнув детей попранием главного закона педагогики (сомневаюсь, правда, что они хоть слово поняли, я сама если честно не в курсе, существует ли такой закон, но прозвучало внушительно) я определила проказниц в услужливо предоставленные щупальца помощника, который, видимо, для разнообразия решил побыть паинькой и надёжно зафиксировал седоков присосками. От перспективы ехать домой в тентаклях, пигалицы пришли в некую степень экстаза, от звукового сопровождения которой я поморщилась, а русалки посмотрели на меня со смесью плохо скрываемой зависти напополам с восхищением.

– Вы только не сильно громко радуйтесь нам в спину, – наказала я растерянно заморгавшим сиренам и коварно добавила: – А то мы ведь и вернуться можем…

По дороге домой довольный своей выходкой (а также моей за неё похвалой) Сеня тараторил без устали.  Тогда-то и выяснилось, что на островах разве что ленивый не трубил о таинственном похищении Грозовой Принцессы. Мол, хорошо спланированное нападение, – ну или «преступление страсти нежной» – Сеня не скрывал, что многие топили за принца, – произошло у парящих островов, из-за чего обострились отношения с гарпиями и грифонами…  

– Таинственном, как же, – пробормотала я задумчиво. – Гарпии ни причём… А вот грифонам эта щука, конечно, теперь, не спустит.

– Чего не спустит?

Я нахмурилась. Не секрет, что население Ожерелья обширно и разнопланово. Как и то, что некоторые расы предпочитают жить затворниками. К примеру, обитатели парящих остров практически не покидают своей вотчины, исключение – общие угрозы, в том числе последняя война с русалками, или, как её зовут на островах, тот самый Великий Шквал…

– Хозяйка? – Настойчиво потеребил за плечо помощник. – Кто и чего не спустит грифонам?

Пришлось пояснять.  Шёпотом. Потому что пигалицам малолетним тоже интересно было. Пришлось Сене устроить озорницам аттракцион, вроде нашей «таблетки»,  только куда нашему водному шапито до изощрённости моего помощника, весь секрет которой заключался в его совершенно непедагогичном, но таком мужском и таком бесхитростном признании: «а чего их жалеть, козявок этих?»

Сказать, что ожидающий прямо противоположного эффекта Сэнсэй Великий снискал тем самым неподкупные детские симпатии – не сказать ничего.

«Козявки» так впечатлились, что, выйдя на берег, первым делом жарко клюнули Сеню в щёки, а затем важно заверили, что, когда вырастут – непременно выйдут за него замуж. Я уважительно покивала: после скатов, медуз, акулоидов и прочего, о чём русалки попросту не успели мне поведать, детей в принципе сложно чем-то удивить было. 

Мой незаменимый помощник (испуганно!) поплевал на плечо, а затем принялся умолять позволить ему растерзать принцессу Молонию: есть этакую гадину даже такой обжора, как Сеня брезговал.

Дети, которые реально не в курсе были, чем Грозовая Принцесса перед Сэнсэем Великим провинилась, и которая им лично (пока) ничего плохого не сделала, вовсю поддерживали моего помощника: они вообще беспринципными оказались, чем, признаться, сыскали-таки мою симпатию, я даже о хвостах для них задумалась… не в серьёз, конечно, но всё же.

– А ну, бегом по домам! – скомандовала я и детвору как ветром сдуло.

– Оставь, Сень. – Твёрдо сказала я Вьюнцу. – У нас в салоне дел невпроворот. Пускай гадюку эту принц… наказывает.

Сеня приподнял бровь, но на этот раз ничего не сказал.