Стриптиз и немного любви

- Ты опоздал, - сказала Инна, раздраженно теребя пояс кимоно.

- Всего-то на десять минут.

Стас снял пальто, повесил на вешалку, небрежно бросил на подзеркальник белый кашемировый шарф, словно пришел к себе домой. Наклонился развязать ботинки. Инна стояла, прислонившись к стене, и нетерпеливо смотрела на него.

- Извини, пробки, - добавил он, взглянув на нее снизу вверх.

- Ты ко мне не в гости пришел, - Инна старалась держать себя в руках, но получалось плохо. – Я плачу тебе за время.

- Я задержусь. На десять минут, - Стас подошел к ней, потянул за пояс, который легко развязался. Полы кимоно скользко распахнулись. – Мы дольше разговариваем. Осторожно, у меня руки холодные.

- Подарить тебе перчатки? – все еще продолжая злиться, Инна быстро расстегивала пуговицы его рубашки.

- Не стоит. Ты же вычтешь из оплаты.

Пощечина получилась звонкая, как выстрел из игрушечного пистолета. Стас поймал ее руку, прижал ладонью к своей горящей щеке и спокойно сказал:

- А вот за это добавишь.

Инна подумала, что все у него напоказ, каждое движение, каждый жест. Как в кино. А чего, собственно, ждать от мальчика по вызову, который по совместительству вкалывает в поте лица и всего прочего в стриптизе. Может, еще и в порно снимается? Кто его знает. У него даже имя – и то напоказ.

Имя Стасу действительно очень шло. Эдакая пошловатая претенциозность. Влад, Стас, Алекс – самое оно. Проститут по имени Саша или Вася – такого Инна себе представить никак не могла. Карие глаза, взгляд с поволокой из-под ресниц, светлые волосы – как будто слегка растрепанные. Она прекрасно знала, сколько стоит сделать такую якобы небрежную стрижку в модном салоне. И одежда – все очень просто и очень дорого. За те несколько лет, прошедшие с момента их знакомства, мальчик явно пообтесался. И деньжат прикопил. И за ту услугу, о которой она собиралась его попросить, скорее всего, потребует немало. Если вообще согласится.

Выдернув руку, Инна запустила ее под рубашку, провела по идеально гладкой коже без единого волоска. Слегка зацепила длинным ногтем сосок, спустилась ниже, обводя один за другим кубики пресса.

- Ты хочешь прямо здесь? – Стас взял в ладонь и слегка приподнял ее грудь, еще крепкую и высокую. – На полу? Или на тумбочке?

Ни слова не говоря, Инна повернулась и пошла в спальню, похожую на бонбоньерку: белое резное дерево, голубой атлас, оборки, завитушки. Стас – за ней, на ходу снимая рубашку. Она смахнула с кровати покрывало, села на край и откинулась назад на локти.

- Если ты так волнуешься из-за времени, можно было все снять заранее, - Стас подошел к ней и оттянул резинку кружевных трусиков цвета топленого молока.

- Ты сегодня будешь меня все время злить? – Инна сощурилась, как кошка.

- Но ведь тебе же это нравится, разве нет? – он резко развел ее ноги коленом, наклонился и провел пальцами по обрисованной тонкой тканью ложбинке.

- Может, хватит уже болтать? Или тебе больше нечем занять язык?

- Господа гусары, молчать, - усмехнулся Стас.

Он встал перед Инной на колени, и его пальцы нырнули под резинку, поглаживая кожу над лобком. Томительно медленно опустились ниже, туда, где мягкое яблочко расходилось надвое над набухшим в ожидании клитором.

- У тебя свежая эпиляция, - заметил Стас, так же медленно, буквально по сантиметру опуская трусики ниже и ниже. – Всегда было интересно, зачем зрелые женщины хотят быть похожими на маленьких голеньких девочек? Это же больно.

- Похоже, ты никогда не целовался с бородатым мужчиной, - парировала Инна.

- Бог миловал. А вот с бородатыми женщинами…

- У тебя работа такая, мальчик. И какого черта ты тогда удивляешься?

- Инна, ты меня отучила удивляться. Сколько мы уже с тобой?.. – спросил он, наконец освободив ее от изящной детали туалета, которая сейчас явно была лишней.

- Три года. Насколько помню, я была твоей первой клиенткой. И тебя всему приходилось учить, потому что ты умел только «сунул-вынул».

- Разве это не удовольствие? Я имею в виду учить?

- Разве я похожа на педофилку?

- Есть немного. Сказать, на сколько ты старше? У тебя дочь почти как я. На четыре года младше? Или на три?

Инна толкнула его ногой, но Стас поймал ее ступню, пробежал кончиком языка по пальцам, пощекотал подошву. Такие разговоры со взаимными подколами были для них чем-то обыденным, привычным, почти рутиной. Они встречались два-три раза в месяц, договариваясь о времени заранее. Как знать, может, действительно с ее подачи он стал так востребован, хотя до элитного статуса все же пока не дорос.

Пристально глядя Стасу в глаза, Инна сняла кимоно и широко развела ноги, поглаживая обеими руками между ними.

- Освободи рабочее место, - насмешливо потребовал он, облизав по очереди два пальца на одной и другой руке. – Или, может, ты сама себя полюбишь, а я вздремну пока?

- Вот еще! – фыркнула Инна. – Или ты ночной сторож, чтобы спать за деньги? Сама, знаешь ли, я могу и без твоего присутствия, мне зрители без особой надобности. Не то что для тебя.

- Ну конечно, - Стас медленно ввел два пальца между темно-розовыми лепестками, выступающими за края больших губ, а другой рукой начал ласкать клитор. – Сама ты предпочитаешь смотреть, правда? Тебе так нравится?

Ноздри Инны раздувались, вбирая пряный запах возбуждения. Она наклонилась ниже, жадно наблюдая, как пальцы Стаса ритмично погружаются во влагалище и выныривают, влажно блестя. Клитор под ними набух еще больше в предвкушении наслаждения.

- Похоже на кобру в капюшоне.

В ответ Инна улыбнулась, тяжело дыша, а Стас нагнулся и нащупал языком самое нежное, чувствительное место.

Откинув голову, Инна громко застонала. Она изо всех сил удерживала себя на краю пропасти, в которой бушевало белое пламя. Такой оргазм был – как перебить аппетит сладким перед обедом. Ей нравилось балансировать в одном шаге от него, казалось, так может продолжаться вечно, но она знала, что это иллюзия.

- Подожди, - попросила Инна.

- Инка, мне всегда кажется, что ты любишь ручную стирку больше, чем классику, - Стас лениво гладил атласную кожу на внутренней стороне ее бедер, дожидаясь, пока ее возбуждение немного уляжется и можно будет продолжать. – Неужели это лучше мужского члена? Большого, твердого, горячего?

- Так легче контролировать процесс, - усмехнулась Инна, потянувшись к молнии на его брюках. – Кроме того… импринтинг.

- Что? – не понял Стас. – Ты можешь хоть сейчас не умничать?

- Детский сад, игры в доктора с другими испорченными детьми. У тебя такого не было? – расстегнув молнию, она потянула брюки вниз вместе с черными слипами.

- Нет, - Стас поймал руку Инны и заставил ее обхватить получивший свободу член ладонью. – Я не ходил в детский сад. Зато трахнулся первый раз в тринадцать. С девушкой на десять лет старше.

- Об этом факте твоей профессиональной биографии я уже слышала, - Инна посмотрела на него, наморщив лоб, словно раздумывая, стоит ли сказать о чем-то важном.

Пожав плечами, Стас нагнулся, широко, тяжело лизнул ее клитор, а потом развел пальцами губы и вошел языком – так глубоко, как только смог. И снова Инна остановила его за мгновение до оргазма, но на этот раз сделать это было намного труднее – так хотелось отдать себя на волю обжигающих прикосновений, раствориться в огненном вихре.

- Обувайся, - сказала она, с трудом переведя дыхание и кивнув в сторону прикроватной тумбочки, где лежала черная коробочка с изображением обнаженного мужского торса.

- А ты не хочешь надеть сама? – Стас вытер губы и потянулся за презервативами, мимоходом коснувшись пальцами ее напряженного соска. – Многим нравится.

- У меня ногти, - поморщилась Инна, сжимая член и поглаживая подушечкой пальца головку. – Знаешь, сколько я колготок порвала? И потом, стриптиз твоя профессия.

- Только за отдельную плату. Да и какой это стриптиз, наоборот – шуба, шапка и валенки. Вот если б я его снимал – перед тем как…

Он надорвал зубами квадратный блестящий пакетик, достал презерватив и ловко, отточенным до автоматизма движением, раскатал по возбужденному члену с проступившими сосудами. Провел по нему рукой – как воины перед битвой гладят меч. Посмотрел на Инну вопросительно: что изволите, госпожа?

Она легла на бок, спиной к Стасу, который, тесно прижавшись грудью и животом, коленом приподнял ее ногу. Продолжая ласкать клитор, другой рукой он придерживал член и дразнящими короткими движениями водил им по губам – побагровевшим, переполненным от вожделения кровью. Головка то раздвигала их, словно заглядывая вовнутрь, то, вся в тягучей влаге, возвращалась обратно, решив, что ничего интересного там нет.

Инна тихо постанывала. Заведя руку назад, она сжимала ягодицы Стаса, наслаждаясь их мускулистой упругостью. Наконец, когда терпеть эту томительную пытку уже не было сил, отвела его руку и попросила:

- Возьми меня!

Член вонзился резко и глубоко. Инна вскрикнула от боли и наслаждения и сильнее нажала на его ягодицы, как будто хотела, чтобы он вошел еще глубже. Облизав два пальца, она сама гладила клитор и смотрела, как член Стаса погружается в ее тело до самого основания, а потом, блестя тонкой оболочкой, начинает выскальзывать обратно, обрывает это движение на полпути и снова ныряет в глубину. Эта картина завораживала и – вместе с острым запахом и звуками, которые ни с чем не спутаешь, - усиливала возбуждение многократно.

По ее телу пробегали мучительно-сладкие судороги, усиливаясь с каждым новым движением Стаса. Упираясь рукой о постель, другой он сжимал грудь Инны, переходя от одного соска к другому. Каждый раз, когда член погружался во влагалище, ей казалось, что ее пронзает электрический разряд – от самых чувствительных точек в глубине лона до возбужденных сосков под пальцами.

Воздуха не хватало, он стал обжигающе горячим. Все вокруг исчезло, исчезли мысли, разум, и вся ее сущность сосредоточилась в женском естестве, которое жаждало животного наслаждения. Ни любви, ни нежности – только темное вожделение, похожее на ядовитый черный дурман. Инна презирала Стаса и порою ненавидела – за ту власть, которую он имел над ней, даже не подозревая о том. Но только он – единственный из всех мужчин, которых у нее были, мог довести ее до такого невероятного экстаза.

Оргазм подбирался большой кошкой на мягких лапах. Он словно был уже здесь – за тонкой пеленой тумана. Похожий на ласкового убийцу, нападающего из-за угла, наносящего один точный удар – наслаждения острого, как сама смерть.

- Да! – простонала она, зажмурившись так, что под веками разлилось жидкое пламя.

Стасу понадобилось всего два быстрых, сильных удара, чтобы догнать ее. Отдышавшись, он медленно извлек еще возбужденный член и лег на спину. Потянулся, положил руки под голову - грудные мышцы проступили рельефно, как у статуи классической лепки. Инна, повернувшись, провела по ним ладонью – и наконец сказала то, что давно собиралась. Стас опешил.

- Что?! – переспросил он, не веря своим ушам. – Ты шутишь?

- Нисколько.

- Инна, если это не шутка, причем довольно глупая, значит, ты рехнулась. Знаешь, мне уже пора, - он сел, стряхнул на пол презерватив, подтащил ногой брюки и трусы.

- Подожди, Стас. Я не шучу и я не рехнулась. Я действительно этого хочу. И я тебе очень хорошо за это заплачу.

- Послушай, ты хочешь, чтобы я лишил девственности твою дочь, – и утверждаешь, что ты нормальная? Да ты из пушки в голову убитая, идиотка!

Инна снова попыталась его ударить, но Стас резко перехватил ее руку и прижал к кровати.

- Все, шутки закончились. Деньги можешь скинуть мне на карту.

- Стас, выслушай меня. Пожалуйста!

Он резко встал, натянул трусы, брюки, поискал взглядом рубашку.

- Стас!!!

- Хорошо, - поколебавшись, сдался он. – У тебя две минуты. Или ты мне внятно все объяснишь, или это была наша последняя встреча. Слава богу, у меня есть возможность отказать тем, кто мне неприятен.

- Для женщины первый раз – это очень важно. Она об этом вспоминает всю жизнь. И от этого во многом зависят все ее дальнейшие отношения с мужчинами.

- Не драматизируй, пожалуйста. Насколько я понимаю, важно, чтобы первый раз был по любви. Или хотя бы с человеком, к которому девушка испытывает влечение. Черт, я мог бы еще понять, если бы ей было лет тридцать и она была страшная, как ядерная война. Мог бы понять, если бы она была мальчиком и ты купила бы проститутку, чтобы та научила его уму-разуму. У аристократов когда-то это было в порядке вещей. Твою мать, я бы даже попытался понять, если бы ты задумала продать ее девственность богатому извращенцу, такое не редкость. Но это… В голову не укладывается. Сколько ей, пятнадцать? Это же ребенок еще.

- Тебе было тринадцать, сам говорил. А ей через неделю шестнадцать. Возраст согласия, кстати.

- Вот-вот, согласия. Это значит, что она сама согласна трахнуться. С тем, с кем захочет. А не с тем, кого за деньги подсунула чокнутая мамаша. Еще раз: зачем?

По щекам Инны текли слезы.

- Мне было как раз пятнадцать. Я была влюблена. Думала, что все будет как в кино. А получилось… В грязном подвале, грубо, больно, ужасно. Мне потом даже подумать было противно, что можно с кем-то…

- Но ведь прошло же? Не похоже, что сейчас тебе очень противно. И потом, почему ты думаешь, что с твоей дочерью будет так же? Поговори с ней, расскажи, объясни, что…

- Я не хочу, чтобы с ней произошло что-то подобное, - перебила его Инна. – Кто в этом возрасте слушает родителей? Она выслушает и подумает: ты, мать, сама виновата, а со мной ничего подобного случиться просто не может, я другая, я особенная. Знаешь, у нас с ней не настолько близкие отношения. Но мне хочется, чтобы у нее все было красиво, безопасно. Чтобы она потом вспоминала этот первый раз как что-то волшебное.

- Ты ненормальная, - покачал головой Стас, застегивая пуговицы рубашки. – Скажи, пожалуйста, если я откажусь, ты ведь не угомонишься? Найдешь кого-то другого?

Инна молчала, и это молчание было красноречивее любых слов. Вдруг она посмотрела на часы и вскочила, как ужаленная.

- Уже три. Алена скоро должна прийти из школы.

- Да, мы сегодня задержались, - Стас быстро вышел в прихожую, всунул ноги в ботинки, потянулся за пальто.

- Стас? – Инна стояла в дверях, уже в кимоно.

- Я подумаю, - поморщился он, схватил шарф и вылетел на площадку.

Лифт где-то завис, и Стас спустился по лестнице, крепко матерясь вполголоса. Вышел из парадной и остановился у машины, пытаясь нашарить в кармане ключи. Кто-то толкнул его, задев плечом.

Обернувшись, Стас увидел девчонку в розовой куртке, высокую, тощую, нескладную. Длинные волосы неровными прядями свисали из-под надвинутой на глаза шапки. За спиной рюкзак, в ушах наушники, стекла очков в мелких каплях дождя.

- Простите, - буркнула она, и Стас заметил на ее кривых зубах брекеты.

Девчонка подошла к парадной, из которой он только что вышел, приложила к замку домофона таблетку.

Мать моя женщина, подумал Стас, если вдруг это Инкина дочь, тут даже вагон виагры не поможет. Надо лет пять без бабы прожить, чтобы на такое пугало встало.

Два года спустя

- Лиза, блин, ну тебе что, трудно? – Света возмущенно смотрела на старшую сестру. – У человека день рождения, в конце концов.

- Вы хотите, чтобы меня отсюда под жопу поганой метлой вымели? – вскинула тонкие брови Лиза. – Был план нажраться – могли это и дома сделать. Скажите спасибо, что я вообще вас в обход провела, а то стояли бы на улице. Это у нее день рождения, а вы две еще несовершеннолетние.

Алена страдальчески поморщилась. Да, Светка обещала, что все будет по высшему разряду. Клуб, музыка, выпивка. Но ей совершенно не хотелось, чтобы у Лизы из-за них были неприятности. Она посмотрела на Галю, но та только плечами пожала.

- А если я родителям про твой институт расскажу? – сладко пропела Света, прищурившись по-кошачьи. – Который ты еще осенью бросила? Наверно, им очень понравится, что ты их денежки своему Славику отдаешь. Чтобы он кредит за тачку выплатил.

- Вот ведь сучка! – побагровела Лиза, да так, что свекольно полыхнуло даже из-под низко расстегнутой на груди белой блузки.

Алене показалось, что Светкина сестрица сейчас выгонит их ко всем чертям, но та стояла, покачиваясь с пятки на носок, глубоко засунув руки в карманы черных брюк, и только смотрела на них по-змеиному. Потом резко повернулась и ушла.

- Не боись, девки, все будет, - подмигнула Света и запустила обе пятерни в короткие темные волосы.

Алена подумала, что та явно переборщила с гелем или пенкой. Пряди склеились и торчали дыбом, как шерсть у черта. Впрочем, вполне так симпатичного черта. В каждом ухе у Светки болталось штук по пять колечек, на крыле носа и на брови льдисто поблескивали бусинки пирсинга. Черные атласные брюки туго, до писка, облегали узкие бедра. Кожаная жилетка, из-под которой нахально выглядывал лифчик, оставляла открытыми руки, испещренные инфернальными татуировками. Без сомнения, из их троицы Света Байкалова всегда привлекала самое пристальное внимание. И вряд ли кому-то в голову могло прийти, что эта отвязная девица окончила школу с золотой медалью и с блеском поступила в Первый мед. А еще Света была убежденной девственницей и с невинностью собиралась распрощаться в первую брачную ночь, не раньше.

Галю Золотову, будущего юриста, все считали воплощением флегмы. Она не любила говорить, зато прекрасно умела слушать. Уже в двенадцать лет у нее появилась грудь и начались месячные. Одноклассников она считала детьми и снисходительно взирала на них откуда-то с противоположного конца вселенной. На ее лице всегда было загадочное, немного дремотное выражение, как будто Галя грезила наяву. Ее глаза, огромные, голубые, чуть навыкате, в темноте светились, как у кошки. Или это только так казалось. Однажды Алена видела, как вполне взрослый мужчина, хорошо за тридцать, засмотрелся на Галю, споткнулся и упал в лужу.

Что касается самой Алены, которой как раз сегодня исполнилось восемнадцать, себя она считала простенькой, но миленькой. Или наоборот: миленькой, но простенькой. В зависимости от настроения. Она прекрасно помнила, какой страшной была еще два года назад. Брекеты, очки с толстенными стеклами, под которыми глаза казались маленькими, как у слона. Длинные прямые волосы тусклого мышиного цвета. А худющая! «Алька, ты как весенний еж», - смеялся папа. Другие девчонки сидели на диетах, а Алена мечтала хоть немного поправиться, чтобы кости не торчали в самых неожиданных местах.

И вдруг – как по волшебству! – все переменилось. За несколько дней до шестнадцатилетия ей сняли брекеты, и оказалось, что зубы больше не набекрень, а вполне ровные, даже красивые. А еще наконец сделали на заказ линзы, какие-то очень сложные. Впервые надев их, она смотрела на себя в зеркало и не могла поверить, что перед ней Алена Туманова собственной персоной, а не какая-то незнакомая девушка. У этой девушки были большие серо-зеленые глаза, длинные черные ресницы и красивые брови. Всего этого Алена раньше под очками не видела. И без очков тоже не видела, потому что при ее минус девяти вообще мало что могла разглядеть.

Мать посмотрела и сказала: «Надо же, а ты, оказывается, вполне на человека похожа».

Это было приятно, но больше неприятно, потому что подразумевало: раньше Алена была похожа на чучело. Да и вообще выражение у нее было довольно странное. Как будто ревнивое, что ли. «Я ль на свете всех милее?» - и тут вдруг дочь внезапно стала не такой жабой, как обычно. Тем не менее, она отвела Алену в салон красоты к своему мастеру, и пыльная мышь на голове превратилась в стильную ассиметричную стрижку темно-медового цвета, отчего глаза сильнее заиграли зеленым.

А еще они прошлись по магазинам. Один только лифчик стоил дороже, чем платье. Зато он был мастер своего дела, нашел то, что вряд ли смог бы обнаружить кто-то еще - грудь. «Никогда не экономь на белье», - снисходительно сказала мать, и Алена подумала, что со своими советами та опоздала. Не в том смысле, что она была такая умная и знала все сама. Просто трудно воспринимать всерьез того, кто лет десять тебя почти не замечал. Наверно, с тех пор как отец ушел и они остались вдвоем.

А еще мать достала им троим проходки на концерт «Ленинграда», в самый крутой клуб, по сравнению с которым тот, где работала Лиза Байкалова, был просто сараем. Подарок на день рождения – так она сказала. А вот дальше началась задница.

Светку утром с аппендицитом увезла скорая. На выходе Алена разругалась с матерью, да так, что на полном серьезе думала о том, чтобы никогда больше домой не возвращаться. Да и вдвоем с Галей было скучно. Точно так же, как вдвоем со Светкой – слишком утомительно. Подруг Алена воспринимала только в комплекте – вот тогда была гармония.

Зато в тот вечер случилось… то, что случилось.

Вспомнив об этом, Алена улыбнулась. Ровно два года назад. Иногда она думала, хотелось бы ей снова встретиться с Владом. Может, и хотелось бы, но она боялась разочароваться, увидев его… в фокусе. Нет уж, лучше пусть сказка остается сказкой.

Лиза вернулась, составила на стол с подноса стаканы и три бутылки колы.

- Ты что, издеваешься?! – взвилась Света змеем-горынычем.

- Заткнись! – прошипела Лиза и наклонилась к столу. – Одну бутылку разлили и пьете. Ровно через десять минут незаметно кладешь пустую в сумку и идешь в туалет. Вон там камера, заслони. В крайней левой кабинке в бачке будет другая бутылка. Полная. Все поняла? Дрянь мелкая. Учти, если меня спалят – выгонят. По вашей милости. Тогда я тебя просто убью.

Лиза повернулась и ушла, а Света скорчила довольную рожицу.

Алкогольная операция прошла успешно. Когда кола с ромом – или, точнее, ром с колой – был разлит по стаканам, Света огляделась по сторонам и сказала:

- Девки, гляньте, какие красавчики. Да не так резко! Слева сзади. Все время на нас пялятся.

За столиком в углу сидели двое парней, действительно фактурных. Блондин и брюнет, лет двадцати с небольшим. Даже в полумраке было видно, что упакованы они не в ширпотреб, да и бутылка коньяка на столе стояла вполне солидная.

- С деньгами мальчики, явно, - вздохнула Света. – Мне брюнет больше нравится. А вам?

- Свет, да тебе-то не все ли равно? – лениво заметила Галя, потягивая из стакана. – Ты ж у нас это… приснодева. До самой свадьбы.

- А на свадьбу мне жених с неба упадет? Должна же я его где-то найти.

- Это в клубе-то?

- А почему нет? Или, по-твоему, приличные люди не клубятся?

Алена молчала. С ее места лучше был виден блондин, и они уже пару раз встретились взглядами.

- А не боишься, Свет, вдруг в первую брачную ночь окажется, что твой муж в сексе вообще не в масть? – Галя, видимо, под влиянием спиртного, что-то разговорилась. – Знаешь, как в интернете картинки, «Ожидание и реальность».

- Не знаю, Галь, - Света помрачнела, видимо, эта мысль ей уже не раз приходила в голову.

- Я вот тоже думала: только по любви. Не сдуру, не по пьяни, не из любопытства. А получилось…

- Так ты уже? – удивилась Света. – Могла бы и рассказать. С Юрочкой?

- Да чего там рассказывать? – вздохнула Галя. – Нет. С Юркой только целовались, но он так и не решился. А потом поехала с компанией брата за город. Был там один. Валера. Даже не знаю, как все вышло. Выпили, пошли на речку. Ну и… Нет, и вспоминать не хочу, до того противно.

- Да… - Света подлила себе в стакан. – Что тут скажешь. Не повезло. А ты, Туманова, чего так улыбаешься загадочно? Только не говори, что ты тоже того. И тоже помалкивала.

- Сегодня два года, - сказала Алена. Почему-то вдруг захотелось поделиться с подругами, хотя раньше молчала, как партизан.

- Да ты что?! – вытаращила глаза Света. – А ну колись! Как, где, чего?

- Ты тогда в больницу попала, а мы с Галкой на концерт пошли. Ну и вот…

***

Настроение тогда у Алены было – гаже не придумаешь. За Галей после концерта приехала мать, а Алена еще осталась. Сидела одна, пила кофе и думала, что делать. Ехать домой или вызвать такси и отправиться к отцу в Осинку. Как снег на голову. Не выгонит же на ночь глядя, а там видно будет.

Что-то попало в глаз, к линзам она еще не привыкла. Потерла – и линза благополучно вывалилась. Куда-то под стол. Мир сразу перекосило. Когда один глаз минус девять, а другой единица – это не шутки. Пыталась нашарить – не нашла. Осторожно вытащила вторую, и все сразу расплылось в мути. И стало совсем скверно, потому что даже номер телефона было не набрать. Разве что прямо к носу поднести.

- У вас все в порядке? – спросил кто-то.

Не ощупывая руками, Алена могла с уверенность сказать только то, что это был мужчина. Судя по голосу, не старый. Довольно высокий, не толстый. И блондин. И пахло от него приятным парфюмом. Все.

- Линзу потеряла, - пожаловалась она. – А так все нормально.

- Можно присесть?

- Пожалуйста.

Теперь Алена даже не могла вспомнить, как так вышло, что она сразу почувствовала к нему расположение. Силуэт и голос... Они разговаривали до самого закрытия клуба. Вернее, больше говорила Алена, а мужчина, назвавшийся Владом, слушал, изредка задавал вопросы. И о проблемах с матерью тоже рассказала.

- Отвезти тебя домой? – спросил Влад, когда они вышли из клуба. – Или к отцу?

***

- И ты вот так с ним поехала? – изумилась Галя. – С совершенно незнакомым? А вдруг маньяк какой-то?

- Я уже потом испугалась. Задним числом. А тогда – нет. Попросила отвезти к отцу, а он предложил… когда уже ехали… поехать к нему.

- Туманова… - простонала Света. – Ну ты и идиотка.

- Да, наверно, - согласилась Алена. – Но тогда мне было как-то все равно. Куда угодно – только не домой.

***

Они приехали к нему, кажется, куда-то на Комендантский. Поднялись в квартиру. Влад все время держал ее за руку, чтобы Алена не споткнулась. Привел в комнату, усадил на диван. Зажег свечи, включил музыку, налил вина. Ей казалось, что она спит. Это был тот странный сон, в котором все страшно и чудесно одновременно. Все в тумане, мерцание свечей, терпкий вкус вина в высоком бокале. Легкие прикосновения – как будто случайные.

Он наклонился и осторожно коснулся губами ее губ.

- Если не хочешь, ничего не будет, - сказал тихо на ухо.

- Пусть будет, - решилась Алена. – Только я еще ни разу…

- Я понял. Не бойся…

***

- И что? – Света заерзала от нетерпения. – Как было? Больно?

- Нет, - улыбнулась Алена. – Ну, почти нет. Немного страшно. Сначала. Немного неловко. Тоже сначала.

- Надеюсь, хоть с резинкой? А то мало ли…

- Конечно.

- А ты это… смогла? Ну, кончить?

Алена смутилась.

- Наверно, нет. Не знаю, если это должен быть такой улет, как рассказывают, вряд ли с чем-то спутаешь. Но… было очень приятно, правда.

- А что он с тобой делал? Ну расскажи, интересно же.

- Свет…

- Да ладно тебе, скромница. Стоило очки и брекеты снять – и пожалуйста. Ну и чем все кончилось? Вы еще виделись?

- Нет. Утром отвез меня домой, даже телефон не спросил. Просто поцеловал и уехал. Сначала было немного обидно. А потом подумала, что и хорошо. Такая вот… сказка.

- Да, класс! – вздохнула Света.

- Ничего классного! – неожиданно резко сказала Галя. – Какой-то мужик воспользовался тем, что ты ничего не видишь. Фактически, использовал твое беспомощное положение. Взрослый – с несовершеннолетней. Повезло еще, что ничего плохого с тобой не сделал. Не ожидала, Ален, от тебя такой дурости. Ты, вроде, всегда с головой дружила.

- Галь, ну что ты несешь? – обиделась Алена. – Во-первых, ничем он не воспользовался. Он же не знал, что я почти не вижу. Мало ли, линзу потеряла. Я трезвая была, только у него немного вина выпила. Сама согласилась, добровольно. Ну да, глупо, конечно, не спорю. Но…

- Не завидуй, Галюнь, - Света обняла подругу за плечи. – Второго первого раза все равно не будет. Даже если все обратно зашить. Как случилось – так и случилось. У тебя плохо, у Аленки – хорошо. Даже завидно немного.

Эх, знала бы ты, Светик, какая задница у меня сейчас с этим, подумала Алена. Вряд ли позавидовала бы.

- Детское время закончилось, - подошла к ним Лиза. – Давайте уже на выход.

- Ты что, Байкалова, совсем охуела? – взорвалась Света. – Сколько хотим – столько и будем сидеть. Это нам пить еще нельзя. Так мы и не пьем. Видишь, кола у нас, - она дернула подбородком в сторону бутылок. - Так что иди-ка ты…

Лиза набрала побольше воздуху, чтобы осадить зарвавшуюся сестру, но тут к ним подошел тот самый блондин, сидевший за столиком в углу.

- Привет, Лизун! – сказал он, фамильярно положив руку ей на плечо. - А я весь вечер смотрю, ты или не ты. Пока фамилию не услышал.

- Стасик? – ахнула Лиза. – Каким ветром?

Поскольку книга продается на других площадках, держать ее здесь бесплатно я не могу. Если она вас заинтересовала, найти достаточно просто

- О чем задумался, детина? – Инна легонько царапнула его ногтем по животу, как будто рассчитывала на вторую серию.

Стас посмотрел то ли на нее, то ли сквозь нее.

- Не обижайся, но мне давно интересно, почему ты не заведешь себе любовника? Или парочку, если одного мало? Не поверю, что для тебя это проблема. Красивая женщина, в самом соку, с деньгами. В чем прикол? Мы с тобой встречаемся уже пять лет. У меня ни одна так надолго не задерживалась. Не потому, что я чем-то не устраивал. Просто женщины, которые пользуются такими услугами, обычно склонны к разнообразию. Одна так и сказала: «Ты прекрасен, Стасик, но я кончаю только от нового члена».

- Некоторые наоборот любят стабильность, - Инна резко убрала руку и села, прислонившись затылком к стене. – Ты знаешь, что в сексе мне нравится и чего я хочу, тебе не надо ничего объяснять. У меня был муж, который свалил к молодой девке с тугими сиськами. Был любовник, потом еще один. И еще один. К каждому приходилось притираться. И в переносном смысле, и в самом прямом, чтобы продирало. И ради чего?

- То есть чувства тебе не нужны?

- Смешно слышать про чувства от проститутки, - Инна язвительно улыбнулась.

- Да, наверно, - задумчиво кивнул Стас.

- Нет, мальчик, чувства мне не нужны. Сыта по горло. Знаешь, чем ты мне нравишься и почему я трахаюсь именно с тобой? Не только потому, что ты делаешь это по высшему разряду. Но еще и потому, что с тобой не надо притворяться. Я тебе плачу и могу быть самой собой. Стервой, злобной сукой – без разницы.

- А знаешь, Инна, почему я приезжаю к тебе пять лет, хотя ты ведешь себя как стерва и злобная сука? – невозмутимо поинтересовался Стас. – Я ведь уже не на том уровне, чтобы бежать, высунув язык, к любой дырке, у которой зачесалось. Давно уже мог послать тебя на хер. Сказать: сверни свое бабло трубочкой и вставь себе вместо члена.

- Ну да, - уязвленно засмеялась Инна, - ты прямо как афинская гетера, сам выбираешь, кого трахать. Были в древней Греции такие шлюхи…

- Я умею читать, Инна.

- Серьезно? – она надменно вскинула брови. – Ну так и почему же ты не послал меня на хер?

- По той же самой причине. С тобой не надо притворяться сладким ласковым котиком. Ты – блядь. Течная сука. А я - тот, кто приходит по свистку и трахает блядей. Все предельно цинично и откровенно. Как в порно, которое не прикидывается эротикой.

Насмешливо глядя на Инну, Стас провел у нее между ногами двумя пальцами и обтер их о ее же бедро.

- Тебе ведь это нравится, да? Что я такой, какой есть?

- Может быть, - натужно рассмеялась Инна. – А может, я просто закрываю на это глаза. За твой большой… талант.

- Я рад, что всего через пять лет мы расставили все точки над и, - Стас встал и начал одеваться.

- Скажи, а почему ты вообще занялся этим? – Инна невольно залюбовалась той грацией, с которой он это делал. Словно не натягивал банально трусы и носки, а заводил со сцены и без того распаленную публику. – Не похоже на то, что ты такая Сонечка Мармеладова. Наверно, не только в деньгах дело, а?

- Чем? Стриптизом или скорой сексуальной помощью? – он коротко взглянул на нее, облизнув губы. - Знаешь, Инна, то, что ты в некотором роде моя теща, не дает тебе права лезть в мою частную жизнь.

- Что?! – задохнулась она.

- Ты забыла, что я трахал твою дочь? По твоей просьбе и за твои деньги. Как, кстати, она поживает? Впрочем, это неважно.

Дожидаться ответа Стас не стал, вышел в прихожую, и через пару минут дверь за ним захлопнулась.

Спустившись вниз, он сел в машину, завел двигатель и со злобой шлепнул по рулю ладонью. Лярва – так Стас звал свой синий «Солярис» - обиженно бибикнула. Раздражение не покидало его уже неделю. С того самого дня, как их с Иваном, бывшим однокурсником по «кульку», занесло в клуб на Загородном. Захотели, называется, бахнуть коньячку за случайную встречу.

Настроение это Стас сейчас сорвал на Инне, чего обычно себе не позволял. Одно дело шуточки на грани фола, которые та обожала, другое - откровенное хамство. Просто именно Инка, если хорошо поковыряться, и была причиной этого самого раздражения. Не она сама, конечно, но началось-то все с нее.

Алену он тогда не узнал. Да толком и не разглядывал. Пялится малолетка какая-то, не первая, не последняя, ну и пусть. Заинтересованные женские взгляды для него давно стали рутиной. А вот официанточка в тесных брючках на вызывающе круглой попке показалась знакомой. Похожей на одноклассницу Лизку Байкалову. Девять лет вместе проучились. Правда, с тех пор еще семь прошло, ни разу больше не виделись. Поэтому и сомневался – пока не услышал, как одна из девиц за соседним столом обратилась к ней по фамилии. Подошел поздороваться – и тут словно кипятком ошпарило.

Она посмотрела на него снизу вверх – точно так же, как и два года назад. Только тогда взгляд у Алены был совершенно беспомощным, зрачки огромными. Если бы не знал, что у нее сильная близорукость, подумал бы, что обдолбанная. Не ошибся ведь тогда, та девчонка, которая толкнула во дворе, действительно оказалась Инкиной дочкой. Вот только в клубе она вовсе не выглядела пугалом. Наоборот - очень молоденькой и очень хорошенькой девушкой. Ни очков, ни брекетов, ни жидких прядей из-под шапки.

Как он вообще только согласился? Деньги? Пожалуй, в последнюю очередь, хоть и немалые. Поддался на Инкины слезы и уговоры? Вот уж точно нет. Пожалел совершенно незнакомую девчонку, которой ненормальная мамаша все равно подыскала бы хрен знает кого? Уже теплее, но… нет, тоже нет.

Да ладно, Стасик, чего прикидываться, мы тут с тобой одни, между нами, девочками – захотелось просто попробовать себя в новой роли, так? Демиург, культуртрегер, твою мать. Да-да, господа гусары, некоторые проститутки и не такие слова еще знают. Нет, ну а что? Открыть юной деве волшебный, так сказать, мир секса. Чем плохо?

А ведь дрогнул же в самый ответственный момент. Сказала бы она «нет» - и отвез бы домой. Абсолютно целую и нетронутую. Потому что игра вдруг перестала быть игрой. Одно дело задвигать кошелкам, которых драли во все дыры столько раз, сколько хомячки на свете не живут. И другое дело – девчонка, которая словно в открытый космос выходит. Хочет и отчаянно боится. И почему-то доверяет себя тебе – абсолютно незнакомому, которого даже не видит толком. У матери было минус семь, без очков, говорила, все расплывается. А у Алены, как Инка сказала, минус девять. Потеряла линзу, сняла вторую и сидела – как ежик в тумане.

Ох, как же он старался. Никогда, ни с кем не был так осторожен. Словно вазочку хрустальную в руках держал. Чтобы исчезло это выражение на ее лице - страха, стеснения. Чтобы действительно навсегда запомнила - как волшебную сказку о таинственном незнакомце.

Давай, давай, Стасик, рассказывай два года спустя деду Морозу, что на самом-то деле ты был хорошим мальчиком и совершил вполне так тимуровский поступок. И что это твое якобы доброе дело на весах перевесит всю ту грязь, в которой ты валяешься, как свинья. Которую давным-давно для себя оправдал и подвел под нее прочную теоретической базу. Философскую.

И она его, разумеется, тоже не узнала. Да и не могла. Не по запаху же – у него и одеколон давно другой. Просто взглянула еще раз – с любопытством. Как и до этого посматривала. Похоже, девчонки весь вечер их разглядывали и разбирали по косточкам. Он поговорил с Лизкой минут пять – кто-как-чего, хлопнул на прощание по попе (уж больно сама в руку просилась) и вернулся за свой столик.

- А ничего так, - флегматично сказал Иван. – Я бы тоже погладил.

Невольно Стас посмотрел в ту сторону, откуда только что пришел, и снова встретился взглядом с Аленой. Вот тогда-то и всплыло из темных глубин, как Великий морской змей, то самое тупое раздражение, от которого никак не мог избавиться вот уже неделю.

Все, проехали. Это было давно и неправда. Какие, к черту, нежные девственницы? Только богатые похотливые самки. Кавалергардов век недолог. Не вечно же он будет ублажать старух и демонстрировать со сцены свои телеса. Пора уже плотно о будущем задуматься.

Стас посмотрел на часы и присвистнул. С Инкой каждый раз так. Как в старом анекдоте: «А поговорить?» Времени оставалось в обрез – заехать домой, принять душ, переодеться и в клуб.

Алена положила телефон в пакет с застежкой, тщательно провела по ней ногтями – чтобы ни единой капельки не просочилось, если что. Разделась, посмотрела на себя в зеркало. За последний год удалось хоть немножко округлиться, уже песня. Конечно, по сравнению с подругами, она все равно выглядела недокормленным подростком, но хотя бы ребра и тазовые кости уже не так торчали. И грудь подросла на целый размер. С нуля до единицы. Может, даже с плюсом.

Сунув ногу в ванну, Алена взвизгнула, прикрутила горячую воду, добавила холодной. Посидела на бортике, дожидаясь, когда немного остынет, и наконец скользнула под пушистую пену, пахнущую бергамотом. Это был ее ежевечерний ритуал: ванна, кружка кофе с молоком и корицей, любовный роман в телефонной читалке. Но не успела она прочитать и пары страниц, телефон в пакете загудел, как сердитый майский жук.

- Туманова, здоров! – гулко завопила из трубки Света. – Как всегда в подводном царстве? Слушай, чего расскажу! Мы с Байкаловой неделю не разговаривали. То есть она со мной не разговаривала. А вчера предки уехали на дачу, так она пошла на мир. Уж не знаю, с чего. Наверно, что-то хочет, но пока не говорит. Пивца подвалила с чипсами. Попили, потрындели. Да, так вот. Помнишь тех перцев в клубе, которые рядом сидели? Один еще к нам подходил?

- Ну?

- Слушай, второй-то! Брюнет! Мать, я реально на него запала. Ты видела, какая у него задница?

- Откуда? Он же сидел, как ты могла его задницу рассмотреть?

- Он в туалет выходил, тогда и рассмотрела. И вообще – ах, какой!

- Светка, зачем тебе его задница? Ты что, передумала блюстись до свадьбы?

- Слушай, я уже не знаю ничего, - простонала Света. – Я только о нем и думаю, всю неделю. Он мне вчера приснился. В таком сне… Ты не представляешь, что он со мной делал. Рассказать?

- Не стоит. Свет, да ты ж о нем не знаешь ничего, кто он, что он.

- Ой, кто бы говорил! Можно подумать, ты о своем таинственном незнакомце что-то знала. Может, он вообще был страшный, как черт. Этот хоть красавчик, умереть не встать. Так вот, я у Байкаловой спросила, что за хрен с горы ее по жопе хлопнул. Оказалось, бывший одноклассник. После девятого в «кулек» ушел.

- Куда ушел? – не поняла Алена.

- В «кулек». Колледж культуры и искусства. Танцор он. На хореографа учился.

- А второй?

- А про второго она ничего не знает. Так слушай, я сначала к Лизке в соцсети полезла. Контакт, Фейсбук. Его у нее в друзьях нет. Тогда нашла ее альбом за девятый класс. Помнишь, она его Стасиком назвала? Так вот, Станислав там только один. Кстати, зайка такой, что ты, что ты. Узнала фамилию – Нестеров. Полезла дальше искать. Нашла в контактике. Записей почти ноль, зато в друзьях – та-дам!

- Ну и?

- Зовут его Иван. Тоже «кулек» окончил. Двадцать три года. Танцует в каком-то эстрадном балете. Фотки такие – посмотреть и кончить сразу.

- Ну и ты, конечно, сразу кончила, напросилась к нему в друзья и фотки вдоль и поперек облайкала, - насмешливо предположила Алена.

- А то! И он меня тоже задружил. Написала камент к одной – мол, зашибенно. И он его в ответ лайкнул.

- Ну все, пора к свадьбе готовиться.

- Смейся, смейся, - обиделась Света. – Спорим, я его в реал вытащу?

- А если он женат? Или у него подруга? Или они вообще со Стасиком этим сладкая парочка?

- И поэтому Стасик так Лизбет по заду приласкал? И, кстати, в статусе у Ивана - «в поиске».

- Слушай, куда-то не туда тебя несет.

- Да ну тебя, Туманова, зануда.

- Я зануда? – фыркнула Алена. – Ты еще Золотовой расскажи, она тебя не так приласкает.

- Офигеть! Вы две такими девочками притворялись, а оказалось, что давно уже в распечатке. И теперь будете мне говорить, что хорошо, а что нет? Одна спьяну с мужиком в кустах валялась, другая в клубе подцепила. Принцессы, твою мать!

- Свет, ты нам два года мозг выносила, что ни-ни, только после свадьбы. А теперь хочешь встретиться с парнем, которого один раз видела издали. Да он таких девочек на ужин с кашей жрет, наверняка.

- А ты своего вообще не видела. Что, нет?

- Ладно, Светка, ты чего-то завелась, - Алена начала злиться. – Давай заканчивать. В конце концов, ты девочка уже большая, сама разберешься, с кем спать, а с кем нет. И когда.

- Все, пока!

Света отключилась, и Алена положила телефон на стиралку. Какое уж тут чтение!

Брюнет Иван ее совершенно не заинтересовал, хотя был и симпатичным, и вполне так секси. А вот второй, который Стас… Да нет, ничего особенного, конечно. Ну, поглядывала она на него в клубе – так он сидел к ней лицом, невольно выходило. Но когда подошел к их столу и она посмотрела на него снизу вверх, почувствовала какое-то странное волнение. Это сочетание – светлые волосы и карие глаза – пробивало ее до дрожи в коленках. И ведь не всегда так было, раньше ей блондины вообще не нравились. Влад тоже был блондином, а вот какие у него были глаза? Может, как раз карие? Сознание не осознало, а подкорка запомнила? Может, поэтому теперь у нее на кареглазых блондинов автоматическая стойка?

Дотянувшись до телефона, Алена зашла в контакт и за несколько минут разыскала этого самого Стаса Нестерова. Одна крупная фотография, несколько помельче, немного музыки и картинок-перепостов. Статус пустой, в личных данных все тот же «кулек» и больше ничего. На фото взгляд жесткий, не особо приятный. Да и вообще какая-то слишком самоуверенная рожа. И самодовольная. И с чего ее тогда зацепило? Только что магическим сочетанием глаз и волос?

Из любопытства Алена нашла еще и Ивана. Там фотографий было побольше. И видео каких-то танцевальных номеров. Но тоже, в общем-то, ничего особенного. Парни как парни, что один, что второй. И чего так Байкалову пробило? Или просто великая идея Девственности-до-Свадьбы себя изжила?

Светка вообще была в этом отношении странной. Увлекалась чем-то до фанатизма, начинала проповедовать с фосфорическим блеском в глазах, а потом вдруг остывала. Последним ее увлечением до непорочности было веганство. Как она всех убеждала, что мясоедение – это пожирание трупов, что молоко высасывают у бедной коровы до полного истощения, что кур-несушек содержат на птицефабриках в жутких условиях. А потом вдруг раз – и Света уже поедает гамбургер, хотя и слегка сконфуженно.

Алена снова отложила телефон, погрузилась в пену по ноздри и закрыла глаза. В разговоре с подругой был острый чувственный подтекст, и она невольно вспомнила об однокурснике Олеге. Об их последней встрече в горизонтальной плоскости. В очередной раз неудачной. И снова подумала, что все это безнадежно и надо как-то эти бестолковые отношения заканчивать. Скандал, что ли, какой спровоцировать и порвать с ним? Ради чего терпеть-то?

Олег стал к ней подкатываться с первых дней в Академии. Сначала он Алене не глянулся, потом все-таки согласилась встретиться. Нет, чтобы прислушаться к первому впечатлению! Сходили в кино, в кафе, в клуб. И даже показалось, что какие-то чувства у нее к нему проклюнулись. Парень симпатичный, неглупый, при деньгах. А потом дошло до постели. И оказалось, что Олег девственник. И то обстоятельство, что Алена уже нет, его довольно сильно покоробило.

Мало того, что он ничего не умел и учиться не хотел – хоть бы порно посмотрел или книжку какую почитал – так еще и шпильки постоянно вставлял насчет ее «опытности». Тонко так, не прикопаешься. Это перед девчонками Алена изображала нежную ромашку, а на самом-то деле прекрасно знала, что собой представляет оргазм. И неважно, что получать его приходилось вручную. Оргазм – он и в Африке оргазм. Олежека все ее попытки подсказать, как, что и куда, приводили в бешенство. Оральный секс он считал жуткой грязью, руками возил пару минут непонятно где и зачем, позу признавал только одну – миссионерскую классическую. В результате сам-то свое получал, а Алене потом приходилось добирать самостоятельно. И в итоге тот самый первый раз, хотя и не хватило ей лишь капельки, чтобы все внутри взорвалось огненным шаром, выходил в миллион раз лучше.

Поэтому и не рассказывала она ничего подругам. Чем хвастаться-то? Парнем, который ни черта в постели не умеет? Позорище. А выдумывать феерический секс не хотелось.

В конце концов туманное воспоминание о первом опыте превратилось для нее в постоянную эротическую фантазию. Да, вот так – туманный незнакомец для Тумановой. И она всерьез сомневалась, а сможет ли когда-нибудь реальный мужчина перешибить эту волшебную комбинацию: сладкие грезы плюс собственные нежные ручки или теплый душ.

Она вздохнула, выбила пальцем ноги пробку из ванны, сняла очки – все вокруг сразу расплылось, совсем как тогда. Подцепила со стойки душ и сказала – будто в микрофон:

- Весь вечер на арене Алена Туманова и ее верный друг – дрессированный удав Барсик.

А потом включила воду, отрегулировала напор и направила упругие струи между разведенных ног, туда, где прятались в легкой пене набухшие от возбуждения губы. От этих теплых колючих прикосновений по всему телу бежали длинные огненные искорки, как алые завитки по тлеющей бумаге. Держа душ одной рукой, второй она разводила губы, легко касалась клитора, который словно тянулся за пальцами, прося ласки. Набрав геля для душа, Алена скользко намыливала его, потом смывала пену – одной тонкой струйкой, другой, как будто дразнила. И уже собирался где-то там, внутри, тугой горячий комок, который вот-вот должен был вспыхнуть ярким пламенем…

И тут открылась дверь.

Задвижки на ней не было – мол, от кого закрываться-то. Когда Алена забиралась в ванну, была дома одна. И когда только мать пришла? Прокралась, как мышь. И ведь приспичило ей что-то, не могла подождать.

Она сидела в ванне, недвусмысленно зажав душ между коленями, а мать стояла в дверном проеме и молча смотрела на нее.

Хорошо, что я не вижу ее лица, подумала Алена.

- Ну что ж, тоже вариант. Все лучше, чем таскаться с кем попадя. Не залетишь и заразу не подцепишь.

Алена зажмурилась, говоря про себя такое, что вряд ли рискнула бы повторить вслух. Открылась дверца шкафчика над раковиной, закрылась. Хлопнула дверь.

- Ну что, Барсик, спалили нас? – пробормотала она, вешая душ на место. – И почему я не захотела ехать в Будапешт? Идиотка!

Стас разогревался у станка – все как у больших: батман, плие и прочая фигня. А ведь не подвернул бы ногу перед экзаменом в Вагановку, кто знает, где и что сейчас бы танцевал. Может, в Мариинке. Почему нет? Данные-то были ого-го, упертости тоже не занимать.

Так, об этом не думать. Если нечем голову занять, подумай лучше, чем удивить Светика в следующий раз. Она так и требовала: удиви меня. За три года в каком только виде он ее не трахал, от банального сантехника и пожарного до римского патриция и инопланетянина. Весь ассортимент косплейного салона проката перебрал. Рёхнутая баба, конечно, но забавная, чего уж там.

Постоянных клиенток у Стаса было десятка три. С кем-то встречались чаще, с кем-то всего несколько раз в год, по особым случаям. Иногда старые передавали его – из рук в руки! – новым. Стоил он – во всяком случае, в последние года три – дорого. Очень дорого. Но никто не возражал. Лакшери есть лакшери. Работал Стас как своего рода ИП, ни под кем не ходил. Разумеется, владелец клуба скоро узнал о его маленькой халтурке и намекнул, что умные люди делятся – и живут долго и счастливо. Стас не возражал: себе дороже.

А началось все с Инны Тумановой, раздери ее. Самая обыкновенная озабоченная самка, наглая и бесстыжая. Приехала в клуб – Стас тогда, можно сказать, первые шаги делал на поприще разоблачения… то есть раздевания. Посмотрела, жадно блестя глазами, заказала приват. А потом вместе с купюрами за резинку стрингов подсунула записку с номером телефона и одним словом: «дорого». Жирно подчеркнутым и с тремя восклицательными знаками. Интим с клиентками в клубе был категорически под запретом, выкуп не практиковался, а вот что ты делаешь за периметром – никого не волновало.

Муму тогда лежала на Песочке. Для любого питерца это слово – привет с другой стороны, как и Березовая аллея. Онкология. Быстро сделать операцию – это шанс, сказал профессор. Но быстро - дорого. Или бесплатно – по очереди. Долго. Без шанса. Так что когда на днях Инна ляпнула про Сонечку Мармеладову, Стасу очень хотелось отгрузить ей так, чтобы улетела.

Да, Инна сразу поняла, что он ничего толком не умеет. Бесцеремонно подсказывала, как, куда и с какой интенсивностью. Ну, где-то да, спасибо ей за это, научила. Но была еще одна причина, по которой Стас не спешил с ней распрощаться, хотя бесила она его капитально. Особенно после той истории с Аленой. Было в этом что-то от первой за день выручки, от купюры, которой мелкие рыночные торговцы обмахивают свой товар – на удачу. Как ни странно, Стас был суеверен. Казалось: расплюйся он с Инной – и все пойдет прахом. Она – его талисман.

Закончив с разминкой, Стас занялся растяжкой, потом начал прокатывать перед зеркалом новые комбинации и связки. Просто раздеться под музыку? Да ни фига. Подать себя так, чтобы каждая напряженная мышца, каждый блик света на коже играли на возбуждение. Чтобы музыка заводила, а за глазами тянулись руки – потрогать. Чтобы ноздри раздувались – втянуть острый чувственный запах. Чтобы язык хотел слизнуть соленую испарину, блестящую в приглушенном свете. Чтобы все било ниже пояса. Как там? «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Чтобы старая клюшка, у которой в трусах все плесенью заросло, посмотрев на него, помчалась домой со всех ног и запрыгнула на своего скучного облезлого мужа, как молодая кобылка. Или купила мальчика – это уж ее личное дело.

В мелодию диссонансом врезался телефонный звонок. «Карпов», - высветилось на экране.

- Привет, - Стас выключил музыкальный центр и сел на пол, положив ступни на стул: приучили с детства. Ноги – рабочий инструмент, их надо беречь и давать отдых при любой возможности.

- Стас, просьба есть, - даже не поздоровавшись, разлетелся Иван.

Вот почему он не любил встречаться со старыми знакомыми. Начинается с «как дела, как живешь», а заканчивается тем, «что из-под тебя можно поиметь».

- Ну?

- Помнишь, мы на Загородном зависли? В клубе?

- И что?

- Одноклассница твоя. Официантка. Ты к ней еще подходил.

- Карп, ты можешь по-человечески? – Стас встретился в зеркале взглядом со своим отражением: твою мать, как все достало, уж ты-то понимаешь?

- Познакомишь меня с ней?

- Чего? – весело изумился Стас. – А самому что, религия не позволяет? Да и на фига она тебе сдалась? У вас там девок мало?

- Наши девки все мясо-костные. А у этой попа.

- Ну да, - вынужден был согласиться Стас. – Попа там хороша. Так руки и тянутся. Делов-то. Пришел в клуб и познакомился. Я-то тебе зачем? Или ты знакомиться разучился? На моей памяти у тебя это ловко получалось.

- Хотелось бы наверняка. С гарантией.

- Ну борзоты тебе не занимать. Кто ж гарантию даст, что не пошлет в пеший эротур? Может, у нее есть кто-то, откуда я знаю. Или ты ей не глянешься.

- Есть идея, но вот как раз и нужна твоя помощь. Ты-то ведь с ней все-таки знаком.

- Излагай! – Стас закатил глаза, и его зеркальный двойник понимающе сделал то же самое.

- У нас в пятницу и в субботу в одном ночнике выступления. Наверняка она не работает два вечера подряд. Ты можешь ее пригласить от моего имени? Я проходки дам.

- Хорошо, попробую. Но я свободен только в пятницу. Ты же хочешь, чтобы я с ней пришел и тебе ее на блюдечке поднес, так?

- Ну…

- Ладно, перезвоню. Но, как ты понимаешь, гарантии ноль.

Стас отключился и очумело посмотрел в зеркало, удивляясь, что за херня творится. Ванька Карпов, в училище трахавший все, что шевелится, просит его познакомить с девушкой! С Лизкой Байкаловой, у которой в голове одна извилина и единственное достоинство которой – круглая задница. Ну ладно, допустим, Карпу это неизвестно, но чтобы он искал в таких делах посредников? Действительно много времени прошло с тех пор, как они виделись в последний раз.

Впрочем, не это было самым удивительным. А то, что он вообще согласился в такое дело влезть. Карпов, по большому счету, ему никто и звать никак. Никогда особо не дружили. И ведь честно хотел послать подальше: мол, нет у меня с ней никаких контактов, даже телефона не осталось. Но дернуло же за язык, что попробует. А если Стас что-то обещал, он обычно делал.

В клубе у него был выходной, и домой он вернулся сравнительно рано – еще десяти не набежало. Мобильного Лизы Стас, разумеется, не знал, но в старой бумажной записной книжке сохранись городские телефоны всех одноклассников. Поскольку он сам работал в ночном клубе, прекрасно понимал, что застать ее вечером можно только случайно. Даже если угораздит попасть на выходной, вряд ли Лиза проводит вечер дома. Если вообще там еще живет. И все же набрал номер.

- Лииизу? – протянул противный девчоночий голосок. – А кто ее спрашивает?

- Знакомый, - буркнул Стас, едва сдерживая желание положить трубку.

- А имя у вас есть, знакомый?

- А вас это касается? – не выдержал он.

- Да плевать, - хихикнула девчонка и крикнула в сторону: - Байкалова, тебя мужик какой-то. Не Славик, что характерно.

Вот так, Ваня, похоже, ты в пролете, там уже Славик какой-то имеется.

- Да? – удивленным голосом отозвалась в трубке Лиза.

- Привет. Это Стас. Нестеров.

- О как! Привет! И чего?

- Телеграфно. Помнишь парня, который со мной в клубе был? Так вот он на тебя запал и приглашает на свое выступление. В «Ломоносове», в пятницу или субботу.

- Хм… интересненько, - Лиза задумалась. – А он что – поет, играет? «Ломоносов» - это который на Садовой?

- Да, примерно там. Танцует. Мы с ним учились вместе.

- Танцует… Запал, говоришь? Я его и не разглядела толком. А ты пойдешь?

- Если ты пойдешь, то и я пойду, - Стас поморщился: ну чего сразу не ответить, да или нет, обязательно надо цирк с конями устроить. – Иван проходки подгонит. Но я свободен только в пятницу.

- В пятницу… Я работаю. Но вообще-то могу поменяться. Дай мне свой мобильный, перезвоню завтра.

Стас продиктовал номер и поспешил распрощаться. Он предпочел бы, чтобы Лиза наотрез отказалась. А теперь ведь наверняка договорится, и придется тащиться с ней в клуб. Да еще любоваться Карповским балетом. Балет, твою мать! Теперь любая подтанцовка называет себя «эстрадным балетом». Каждый суслик нонче агроном.

И ведь как в воду глядел. На следующий день Лиза перезвонила и обрадовала: идем. Да еще с такой подачей: ах, мальчики, как же я вас осчастливила. И шевельнулось смутное предчувствие, что ничем хорошим это не кончится.

В пятницу он заехал за Лизой, и всю дорогу до «Ломоносова» она несла какую-то пургу. Сначала о том, как поступила в институт на заочку, но бросила, а родители еще не знают. Потом перешла на бывших одноклассников – кто, где и чем занимается. Все это Стасу было совершенно не интересно, поэтому он не слушал и думал о своем.

О том, что действительность чем дальше, тем больше похожа на болото. О том, что он работает там, где другие получают удовольствие. И работа эта его уже достала. Но болото потому и болото, что из него хрен выберешься, если уж засосало. Это сначала он врал себе, что и стриптиз, и секс по свистку - только пока не рассчитается с долгами. А потом убедил себя, что делает полезное дело. Прямо такую благородную миссию выполняет, внося в мир капельку гармонии. При этом не отнимая хлеб у тех, кто считает подобное занятие слишком грязным. А еще думал о том, что эта балаболка на пассажирском сидении просто не знает, чем он занимается. И какую рожу скорчила бы, если б узнала.

Карп не только принес проходки, но и столик им зарезервировал поближе к сцене. Ну а как же, надо же показать товар лицом. В этот день выступала только мужская группа, и Лиза смотрела на них с горящими глазами, отвесив челюсть. И Стас, с известной долей профессиональной ревности, вынужден был признать, что все действительно очень круто. Чувственно. И он даже подметил кое-что для себя, поскольку последние два года ставил не только свои номера, но и другим. Все-таки диплом хореографа, как ни крути.

Когда выступление закончилось, он повернулся к Лизе и спросил:

- Ну что, пойдем знакомиться?

Та засмущалась, глазки опустила, но все-таки решилась. Они вышли в служебный коридор, и Стас, как было оговорено, постучал в артистическую условленным «оле, оле, оле, оле!». Дверь открылась, вышел Иван – вполне так инфернальный, в черном трико и с ярким гримом на лице. Только хвоста и рогов не хватало.

- Ну, как бы… Иван – Лиза, - махнул рукой Стас, считая свою миссию выполненной. – Будьте знакомы, а я пойду, пожалуй.

- Охереть! – пропел вдруг за спиной противный голосок. – Байкалова, а Славик знает, где ты таскаешься?

Повернувшись, Стас узнал девицу, которую видел в клубе, где работала Лиза. Именно она с подругами сидела за тем столом, к которому он подошел тогда. Худая, с торчащими во все стороны короткими темными волосами, с пирсингом и татухами на руках. Сейчас она стояла перед Лизой, по-базарному уперев руки в боки. А чуть поодаль, прислонившись к стене… твою мать! Алена! Вот только ее и не хватало.

Лиза сгребла сестру – кого же еще! – за кофту на груди и оттащила в сторону, шипя что-то ей в ухо. Иван вопросительно посмотрел на Стаса, но тот только плечами пожал. Перевел взгляд на Алену и зачем-то сказал:

- Привет!

- Привет, - нисколько не удивившись, ответила она и добавила: - Кажется, здесь сейчас будет жарко. Пора сваливать.

Алене сразу не понравилась идея Светы пойти на выступление Ивана в «Ломоносове», а потом подкатиться к нему и познакомиться. Они сидели вдвоем в кафе, и Алена уже собралась уходить, когда подруга вдруг озвучила свой гениальный проект.

- Байкалова, ты сдурела? – скептически поинтересовалась она. – Я зашла к нему в контактик. У него полторы тысячи с хреном друзей, и он лайкает каждый позитивный комментарий. Или ты думала, что он по запросу долго-долго изучал твою страницу, сразу тебя узнает и облобызает взасос?

- А даже если и нет? – беззаботно махнула рукой Света. – Скажу что-нибудь вроде: «Ах-ах, вы просто бог на сцене. Я так мечтала с вами познакомиться».

- Фу! – скривилась Алена. – Саму-то блевать не тянет?

- Не-а.

- Ну, допустим, он правда любит маленьких свеженьких девочек. Трахнет тебя у себя дома или прямо там, в клубе, в темном закоулке. И скажет, что переспать не повод для знакомства. И что?

- Не знаю. Твой загадочный принц тоже что-то не захотел с тобой дальше играть в любовь и дружбу. Привез домой, трахнул – и асталависта, беби.

- Да ладно, делай как знаешь, - разозлилась Алена. – Возьми Золотову с собой, если одной стремно.

- Золотова не пойдет, ты же знаешь.

- Ну так и я не пойду. Все, давай, пока, меня ждут.

Она отодвинула чашку, встала из-за стола, но Света ухватила ее за рукав.

- Значит, так? Бросаешь меня? – надулась она, влажно блестя глазами.

- Вот интересно, - Алена присела обратно. – На Галку ты не обижаешься, если она отказывается, а я, значит, если не хочу, собака и предательница, так?

- На Галку смысла нет обижаться.

- Ну да. А я обязана.

- Ален, пожалуйста…

Света умоляюще смотрела на нее глазами кота из мультфильма, и она дрогнула.

- Слушай, ну не выйдет же ничего хорошего из этого.

- Так ведь со мной же, не с тобой.

- А мне потом тебе сопли вытирать?

- Ну Аленчик, миленький! - взмолилась Света. – Я же тебя не прошу ничего такого. Просто сходи со мной в клуб. Ну одной как-то не того…

- Ладно, - сдалась Алена. – У меня планы на пятницу. Если смогу, тогда пойдем. Хотя учти, мне все это не нравится.

- Моя ты зайка! – взвизгнула Света и попыталась броситься ей на шею, но не дотянулась.

Алена вышла на улицу, влезла носком сапога в лужу, почувствовала, как просачивается в шов ледяная вода, и выругалась вполголоса. Согласилась она только по одной причине – это была возможность продинамить Олега, с которым в пятницу собирались в гости к его друзьям. Она твердо решила с ним порвать, но в этом крылась немаленькая проблема.

Он был из тех зануд, которым, как говорится, легче отдаться, чем объяснить, почему не хочешь. И разругаться с ним в принципе было невозможно, если он этого не планировал. А Олег вдруг как почуял, что дело пахнет керосином, и стал просто лапочкой. Такой ласковый, внимательный, милый. И спровоцировать его на ссору никак не получалось. Сказать в лоб: «Все, прощай!»? Так ведь не поверит и начнет выяснять, как и почему. И доказывать, что все это глупости, что все у них просто супер.

После нескольких неудачных попыток поругаться Алена решила взять его измором. Вести себя как последняя сволочь, пока у него не лопнет терпение. Вывернуть все так, чтобы он сам послал ее туда, куда не забирался ни один… альпинист. Только тогда сработает. Потому что когда он остынет и придет мириться, можно будет с чистой совестью захлопнуть перед носом дверь: «Нет, дорогой, доктор сказал «в морг» - значит, в морг».

Правда, в последний момент Алена малодушно дрогнула. Могла просто не прийти, но все-таки отправила смс. А потом не брала трубку, когда Олег начал звонить. Шесть раз подряд.

В клуб они со Светой пришли задолго до открытия. Замерзли, дожидаясь на улице, но попали без проблем. И даже столик удалось отхватить, хоть и в дальнем углу. Когда началось выступление танцоров, Светка активно стала действовать ей на нервы своими стонами, вздохами и закаченными на лоб глазами.

- Слушай, - не выдержала Алена, - хватит уже! Тебе, смотрю, реально крышу снесло. Не могу понять, то ли раньше все твои девственные бредни были полной шляпой, либо ты сейчас гонишь.

- Да ты посмотри только на него, какой мужик!

- Ничего в нем нет особенного. Остальные вон ничем не хуже, он даже не солист. Ну да, танцует – велика важность.

- Что б ты понимала! – обиделась Света, но замолчала.

После выступления она расплатилась за кофе и потащила Алену к служебному коридору.

- Слушай, на это я точно не подписывалась, иди одна, - уперлась Алена.

- Девочки, вы куда? – преградил им дорогу охранник.

- К Карпову, из балета, - нагло заявила Света. – Он нас ждет.

Поколебавшись, охранник отошел в сторону, и Света уцепилась за руку Алены, как будто рак клешней. Они дошли уже почти до дверей гримерки, и тут сзади послышались шаги. Света обернулась, прошипела: «Черт!» и резко затащила Алену за угол.

Стук в дверь, кто-то вышел, смутно знакомый голос сказал: «Как бы… Иван – Лиза». И тут Света, не выдержав, выскочила выяснять отношения с сестрицей. Не могла до дома подождать. Алена высунулась за ней – и встретилась взглядом со Стасом…

***

- Пойдем, - подмигнул он, и они поспешили к выходу. Оделись в гардеробе и вышли на улицу.

- Не стыдно? – с усмешкой спросил Стас. – Бросила подругу.

- Ничего, дело семейное, разберутся, - наморщила нос Алена.

- Что это вообще было?

Она, как могла, объяснила, Стас расхохотался.

- Похоже, мы оба решили получить звездочку в табель. Сделали доброе дело, а ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Так нам и надо, чтобы варежку не разевали. Тебе куда?

- На метро.

- Ехать куда?

- На «Черную речку».

- Хочешь, подвезу?

- Ты на машине? Хочу, - кивнула Алена.

Они прошли немного по улице, и Стас остановился у темно-синего «Соляриса». Пискнула сигнализация, мигнули фары.

- Садись.

Алена чуть помедлила, как будто ждала, что он откроет ей дверцу, но Стас обошел машину и сел за руль. Она юркнула на пассажирское место, зябко поежилась.

- Замерзла? – Стас включил подогрев сидений, музыку.

- Симпатичная машинка, - сказала Алена.

Стас взглянул на нее, слегка сдвинув брови, но промолчал. И только вырулив от поребрика, заметил:

- Неплохая. Но сейчас я бы ее не купил.

- Почему?

- Знаешь, есть несколько пород машин, - он так и сказал: «пород», - которые у водителей идут за диагноз. И лярва в том числе.

- Лярва? – удивилась Алена.

- «Солярис». Их обычно покупают такие… - он пощелкал пальцами, - в общем, без башки в голове. Но с дешевыми понтами.

- Ты так интересно говоришь...

Алена согрелась, но легкий озноб не прошел. Ощущение было странным – смутно, неуловимо знакомым. Как забытый сон. Она поглядывала на Стаса и чувствовала то же волнение, что и в тот вечер, когда он подошел к их столу в клубе. Каждым своим движением, даже самой посадкой за рулем Стас напоминал хищного зверя – гибкого, грациозного, опасного. Алена поймала себя на том, что смотрит, не отрываясь, на его лежащие на руле руки. Смотрит, приоткрыв губы, пересохшие от частого неглубокого дыхания.

Он словно почувствовал, повернулся, взглянул – быстро, коротко. И тут же снова перевел глаза на дорогу. Это было как порез листом бумаги – тонкий, острый, болезненный. Алена задохнулась и откинула голову на спинку сиденья. И зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание.

- Ты не женат? – спросила она, неожиданно для себя.

- Нет, - ответил Стас.

- А девушка у тебя есть?

- Нет.

- Почему? – Алена открыла глаза и посмотрела на него.

- Странный вопрос, - усмехнулся он. – Просто потому что нет. Нет, не гей. Но девушки нет. А у тебя есть парень?

Алене очень хотелось сказать, что нет, но – словно против воли – пробормотала:

- Есть.

- Понятно… Тебе куда на Черной речке?

Она объяснила, пожалев, что добрались слишком быстро. Вот так бы сидеть в его машине, слушать музыку и ехать, ехать… Когда Стас свернул под арку во двор, Алена вдруг подумала, что мать запросто может выйти зачем-то на кухню, посмотреть в окно. Увидит ее вылезающей из машины – и начнется…

- Останови здесь, пожалуйста, - попросила она. – Не хочу, чтобы мать случайно в окно увидела.

Стас притормозил, повернулся к ней:

- Ну… счастливо!

- Спасибо, - кивнула Алена. – Пока!

Выйдя из машины, она стояла, пытаясь прийти в себя и сообразить, что же это такое было. Чья-то рука грубо схватила ее за плечо, развернула.

- Вот, значит, как? – спросил Олег, сдув с глаз упавшую косую челку. – На звонки не отвечаешь, дома тебя нет. Кто это, интересно, тебя привозит – и откуда?

- Отпусти! – Алена вырвала руку. – Не твое дело! Давай, в конце концов, уже расстанемся по-хорошему. Ты же видел…

- Ничего я не видел! – лицо Олега стало испуганным, голос дрогнул. – Ален, ну не надо так! Я же тебя люблю!

- А я тебя – нет! Дай мне пройти!

- Подожди! – Олег обнял ее, попытался поцеловать, но Алена вырвалась.

- Хватит уже!

Из парадной вышла женщина с собачкой, и она быстро проскользнула вовнутрь, захлопнув дверь прямо перед носом Олега. Пока поднималась на свой восьмой этаж, сбросила три его звонка. Вошла в квартиру, скинула пальто, сапоги, проскользнула мимо матери в комнату. Долго ходила из угла в угол, потом наконец решилась. Зайдя в Контакт, открыла страницу Стаса и отправила сообщение, добавив свой номер телефона: «Пожалуйста, перезвони мне».

Когда Алена изложила ему свою просьбу, у Стаса просто челюсть отвисла.

Да, яблоко от лошади недалеко падает. Что мамочка, что доченька – обе горазды решать свои проблемы чужими руками. И с какой стати эти руки должны быть его?

- А просто на хер послать религия не позволяет? – ядовито спросил он.

- Пробовала, - вздохнула в трубку Алена. – Он не верит. И не идет.

- Тяжелый случай. Извини, но нет. Хватит с меня добрых дел. Каждый раз потом оказываешься крайним. Все, спокойной ночи.

Стас нажал на кнопку отбоя и набрал номер Карпова.

- И что? – поинтересовался он, когда Иван ответил.

- Лизка утащила свою сестричку-истеричку. Думаю, теперь дело в шляпе.

- С чего вдруг?

- Ну а як жеж? Разве она меня уступит сестре? Хотя эта сопля страшная мне точно не нужна. Даром что каждую фотку в сетях лайкает.

- Ну удачки! – хмыкнул Стас.

Он походил взад-вперед по комнате, сварил кофе покрепче, выпил, глядя в окно на темный пустырь. Разговор с Аленой был как заноза в заднице. Как тонкая колючка от кактуса, впившаяся в палец. Раздражение, не оставлявшее его вот уже который день, перелилось через край кофейной пеной.

Как только они сели в машину, Стас почувствовал: Алена его хочет. Нет, не тем очевидным желанием, когда женщина вся течет и готова тут же раздвинуть ноги. Это было другое. То, что только зарождается где-то глубоко-глубоко, и она сама еще его не сознает. Он научился угадывать это желание по выражению лица. По взгляду – то быстрому, легкому, то наоборот тяжело замершему. По едва заметно участившемуся дыханию и тонкой дрожи пальцев. А иногда и без видимых признаков – инстинктом человека, для которого вызывать и удовлетворять желание было профессией. А эти вопросы – женат ли он, есть ли у него девушка!

И вдруг остро захотелось привезти ее к самому дому, не спрашивая адреса, а потом рассказать все: и что трахал ее два года назад, и что делал это за деньги ее матери. Зачем? А низачем. Просто чтобы посмотреть, как вытянется ее лицо. Чтобы разрушить ко всем херам ее мир розовых пони и белых единорогов. Как вам такая проза жизни, принцесса? Вашей мамочке задвигает по самые помидоры проститут, под которого она потом подкладывает и вас. Якобы из благих побуждений. Ну да, пиздеть не мешки ворочать. Он не сомневался, что на самом деле причина была совсем другая. Потому что по Инке реально плачут все психиатры мира.

С этим соблазном справиться удалось. Но через полчаса он обнаружил в контакте сообщение от Алены с просьбой позвонить. Можно было сделать вид, что не заметил. Удалить и забыть. Но почему-то позвонил. Из любопытства?

В половине первого, бешено злясь и на себя, и на Алену, Стас позвонил ей снова. Она взяла трубку сразу же.

- Я свободен завтра до пяти, - сказал без всяких предисловий.

- А у нас как раз две пары только, - обрадовалась Алена. – Без двадцати двенадцать уже закончим.

Когда она сказала, где учится, Стас подумал, что лярва рядом с Академией госслужбы будет выглядеть малость дешево. Да кто бы сомневался! Он знал, что бывший муж Инны занимал высокую должность в городском комитете по образованию, а сама она была владелицей нескольких магазинов бытовой техники. Разумеется, не отправят дочь в швейный колледж.

На следующий день он приехал на Средний и с трудом втиснул лярву между крутых тачек, стоящих у входа в Академию. Наконец на крыльце показалась Алена. За ней тащился какой-то худосочный унылый крендель в коротеньком, как говорила Муму, полуперденчике. Стас резко бибикнул и вышел из машины. Алена, радостно взвизгнув, подбежала к нему и повисла на шее.

Обнимая ее за талию и прижимая к себе, Стас языком раздвинул ее губы, протиснулся между зубами и вошел так же сильно и глубоко, как входил членом во влагалище ждущей его женщины. Алена то ли всхлипнула судорожно, то ли ахнула и подалась ему навстречу. Их губы сталкивались, боролись, захватывали и поддавались, языки ощупывали и ласкали друг друга, то мягко, то грубо до боли.

Внезапно Стас почувствовал то, чего не испытывал уже пять лет. С тех пор как впервые вошел в квартиру Инны.

Желание.

Не то механическое, нужное лишь для того, чтобы сделать работу, за которую платили. Вызывать у себя примитивный стояк он научился точно так же, как и распознавать желание женщины на подлете. Научился в любой находить то, что помогало захотеть ее. Он даже гордился этим своим умением – и тем, что не нуждался ни в каких специальных манипуляциях или лекарственных стимуляторах. Но за все эти годы не захотел ни одну женщину для себя.

- Он ушел, - сказал Стас, с трудом оторвавшись от Алены и глядя ей за спину.

Она подняла на него глаза – взгляд затуманенный, губы жадно приоткрыты. И Стас, не выдержав, снова впился в них. Наверно, мимо шли люди, смотрели – плевать!

- Поехали! – то ли сказал, то ли приказал он, и Алена, ничего не спрашивая, села в машину.

Пробки. Светофоры. Пешеходы на «зебрах». Хотелось заехать в какое-нибудь укромное место и взять ее прямо в машине. Но Стас не знал в этом районе никаких укромных мест.

Алена сидела, напряженно сцепив руки на коленях, и теперь – он знал это! – ее желание уже не было смутным призраком, как вчера. Если бы сейчас ему удалось пробраться руками под все эти ее тысячи одежек, под дурацкие юбки, колготки и трусы, между ее судорожно стиснутыми ногами было бы тепло, мокро и скользко. Он представил, как гладит ее клитор, как пробирается пальцами внутрь, – и чуть не подставил лярву под черный внедорожник. Надо было срочно взять себя в руки, иначе ведь и не доедут до дома.

Стас хотел ее так, как будто в этом желании смешалось все, что с ним когда-то было. Незнакомое до тех пор томительное волнение, когда вел в танце Эгле. Мучительное, до боли в шарах, вожделение – другого слова не подобрать! – к Маринке, которая дразнила и не давалась в руки, как последняя стерва. Бешеное, но веселое желание, когда прятались по всяким темным углам с Любой.

Они вошли в квартиру, Стас быстро снял пальто, стряхнул ботинки, с трудом дождался, когда разденется Алена, и повел ее за руку в спальню. Если бы знал, что так выйдет, прибрался бы. Хотя… плевать! Он быстро снимал с нее одежду, а Алена улыбалась, закрыв глаза. Совсем не та дрожащая от страха и нетерпения девчонка, какой была два года назад.

На ней оказались смешные трикотажные трусы со слониками. И даже с маленькой дырочкой сбоку. Явно не те, которые надевают, чтобы их кто-то снял, добавив шелком и кружевами еще пару баллов к своему возбуждению. Но Стаса эти слоники и дырочка подстегнули так, что он по-настоящему испугался кончить, не успев начать. Вот было бы позорище!

Он нагнулся и коснулся языком ее мягких темных волос на лобке, прокладывая путь к клитору. Как ни странно, Стас испытывал легкую брезгливость, когда видел тщательно эпилированные пилотки, мерещилось в этом что-то от педофилии. Большинство его клиенток между ног были идеально гладкими… голыми. Как девочки-первоклассницы. Ничем не прикрытые малые губы выглядывали из-под больших, как лепестки хищного цветка, караулящего неосторожную муху.

Алена лежала, закинув руки за голову, ее маленькая грудь с приостренными сосками поднялась высоко, как будто дразнила его. Пальцы глубоко погружались в ее влагалище, возвращались – все в тягучей смазке, скользко и гладко ласкали клитор. Потом то же самое повторял язык, снова и снова.

Тихо постанывая, Алена облизывала пересохшие губы и извивалась под его руками, как тонкая гибкая змейка. Приподнявшись, она коснулась пальцами переполненного кровью члена, легко провела по нему языком, обхватила губами головку. Смущенно и неловко, как будто никогда раньше этого не делала.

А может, и правда, никогда, подумал Стас и невольно представил ее в постели с тем хлюпиком. И тут же постарался отогнать эту картину. Не дожидаясь, когда Алена освоит волшебное искусство минета, он мягко отстранил ее. Уложил на спину и начал осторожно покусывать, пощипывать губами ее соски, одновременно медленно, тягуче проводя пальцами от клитора до звездочки. Алена испуганно вздрогнула, и Стас с облегчением вздохнул. Некоторых его клиенток по-настоящему перло от анального секса, а он не мог понять, что они в этом находят.

- Не бойся, - сказал он, возвращаясь обратно. – Все будет, как ты захочешь.

И заметил, как она наморщила лоб, словно пыталась что-то вспомнить.

- А у тебя есть?.. – спохватилась Алена. – Ну?..

- Есть.

Он достал из тумбочки коробочку с презервативами, быстро надел. Алена жадно следила за его движениями, возбужденно улыбаясь. Стас лег на спину, и она, придерживая член рукой, осторожно опустилась на него.

- Как хорошо! – прошептала она. – Только я не смогу долго.

Стас подумал, что не зря старался. Потому что сам сдерживался из последних сил. Огненная лава подступала к паху, казалось: еще одно движение Алены – и он взорвется. И разлетится мелкими брызгами. Она поднималась – так высоко, чтобы только член не выскользнул из нее – и снова опускалась, прижимаясь крепкими, упругими ягодицами. Ее тело выгибалось, острые соски устремлялись вверх. Стас сжимал ладонями ее бедра и стискивал зубы, не позволяя себе выплеснуться в ее теплую глубину.

Наконец Алена со стоном упала ему на грудь, содрогаясь от наслаждения, и он слился с ней в этой сладкой судороге. Понежившись в его объятьях, она приподнялась и легла рядом с ним. Прижалась всем телом, положила голову на плечо и сказала, с трудом переводя дыхание:

- С ума сойти… Знаешь, почему-то мне кажется, что все это…

- Уже было? – подняв голову, спросил Стас.

Если бы она знала, что так получится, уж точно не надела бы эти ужасные трусы со слонами. Да еще и с дыркой. Стыдоба…

Да ладно, Алена, хватит прикидываться. Барсик в курсе, кого ты вчера представляла, когда в ванной нежилась. Убедившись предварительно, что мать спать легла. И написала-то ему в контактик, надеясь убить сразу двух зайцев. И от Олега избавиться, и знакомство продолжить. Нет, ну правда же, как-то нелогично взять и разойтись в разные стороны после бурных поцелуев, пусть даже ненастоящих. Вот только утречком в последний момент застремалась. Вытащила из глубины ящика эти детсадовские трусы – как гарантию, что уж сегодня точно ничего не будет. Не сегодня… Но когда Стас приказал: «Поехали!» - словно имел на это полное право! – даже о них и не вспомнила.

Алена знала, что люди с плохим зрением добирают свое восприятие мира другими чувственными ощущениями – кто запахом, кто осязанием, кто слухом. Компенсируют недостаточную четкость зрительных образов. Для нее неясный, расплывчатый мир обретал определенность, лишь когда звучал. Неважно как – мелодично или диссонансом. Это не был абсолютный музыкальный слух, скорее, некая абсолютная звуковая память. Но была в том своя оборотная сторона. Алена намертво запоминала голоса, интонации как нечто абстрактное, не связанное с хозяином, а потом не могла вспомнить, кому они принадлежат. Или наоборот – вспоминала человека, но не могла привязать к нему нужный голос.

Когда Стас подошел к их столу в клубе и заговорил с Лизой, ей сразу показалось, что этот голос ей знаком. Кто говорил так – чуть заметно выделяя и растягивая ударные гласные? У кого она слышала эти мягкие, бархатистые нотки низкого баритона, больше подходившего мужчине постарше, за тридцать? Голос Стаса был похож на его же взгляд, он мог быть жестким, твердым до металла – или мягким, как лебяжья пуховка, которую Алена стащила у матери, и вовсе не для того, чтобы пудриться.

Вот и вчера в машине его голос не давал ей покоя. А сегодня… Алена была не из тех, кто мог бы узнать мужчину по запаху, по прикосновениям, но все вместе – то, как он говорил, что делал с ней… И звук… Нет, не тот реальный… Хотя почему нет? И тот тоже – звук соприкосновения, слияния двух обнаженных тел. Влажный, горячий, о котором вспоминаешь потом со сладким смущением. Но был еще другой – как будто отзывались чутким пальцам музыканта невидимые струны, и никто, кроме нее, не слышал эту мелодию.

Множество мельчайших ощущений вдруг сложились в особое состояние, которое она не могла описать – только узнать. И не поверить. Потому что это было невозможно. Или… возможно?

- Это правда ты? – прошептала она, широко раскрыв глаза. – Но почему?..

- Влад? – чуть смущенно усмехнулся Стас, и Алена тихо пискнула по-мышиному, уткнувшись носом в его плечо. Правда! Правда он!

- Не знаю, - помолчав, ответил Стас. – Как-то само вырвалось. И вообще – все получилось само собой. К тому же я не собирался что-то продолжать. С тобой. Ты была совсем маленькой девочкой. И если бы тогда сказала «нет», точно ничего не было бы.

- Я хотела этого, - возразила Алена. – И я рада, что было. С тобой. И два года вспоминала. Как сказку.

- Только вот я тебя сразу узнал, когда увидел снова. И сразу понял, что ты меня – нет.

- У меня же зрение минус девять. Первый раз тогда линзы надела надолго. И потеряла одну. Пришлось и вторую снять. Ничего толком не видела. А тебя я только сейчас узнала. Даже не узнала… почувствовала… не знаю, как объяснить.

- Я понял, - Стас провел рукой по ее груди, животу.

- А почему не сказал сразу? – Алена поймала его пальцы, стиснув ноги. – Вчера? Или сегодня?

- А зачем? – удивился Стас, и она не нашла что ответить. – Если бы не узнала, я бы и не сказал. Слушай, давай честно, ты думала, что мы с тобой трахнемся, когда вчера мне писала в контакт?

Алена опустила глаза.

- Не знаю… может быть. Не так сразу, но…

- А я даже сегодня утром об этом не думал. Даже когда ты вышла и у меня на шее повисла. Думал, спровадим твоего перца, подкину тебя до метро и домой поеду. Вообще не собирался с тобой никаких дел иметь.

- Почему? – она обвела ногтем его сосок, который моментально сжался в тугую горошину.

- Ален, - Стас с досадой поморщился, - давай я не буду врать, что захотел тебя с первого взгляда, ладно? Потому что не захотел. Совсем. Это, может, для тебя тот раз был сказкой. Кстати, спасибо, я польщен. Не ожидал. Но я-то себя потом считал просто мразью, которая попользовалась маленькой глупенькой девочкой. Которая поссорилась с мамой и не знала, куда деваться.

Алена заметила, что цвет глаз Стаса постоянно меняется. То ли это зависело от освещения, то ли от его настроения. Они могли быть похожи на крепко заваренный чай. На коньяк. На осенние листья, которые упали на дно озера. На шоколад – молочный или самый темный, горький. Сейчас они были почти черными.

- Когда я тебя увидел в клубе… Не знаю, как обожгло. Вспомнил все. И так стало… Не по себе. Как будто не два года прошло, а два дня.

- Какая разница, Стас? – тихо спросила она. – Если сейчас мы здесь, вдвоем? Ведь не я же тебя сюда затащила?

- Наверно, ты права, - он хотел убрать руку, но Алена еще сильнее сжала ноги.

Стас посмотрел на нее, улыбаясь едва заметно, одним только краешком губ, слегка подщурив нижние веки – как это делают кошки.

- Этот твой… ты с ним спала? – спросил он, и интонация, грубая, резкая, никак не вязалась с этой улыбкой. – Или только за ручку ходили?

Алена вспыхнула и не ответила.

- Просто ты ни черта не умеешь. Как будто тот первый раз так единственным и остался.

Она закусила губу, едва сдерживая слезы – так обидно было это слышать. И ведь не похоже было, что ему так уж плохо. А с другой стороны, на что обижаться – все правда. Ни черта не умеет. Барсик, конечно, приятная компания, но в плане опыта ничем не лучше Олега. Разве что можно об этом не прямо в лоб лепить. Как будто она виновата.

Видимо, все это было так явно написано у нее на лице, что Стас рассмеялся и наклонился над ней, рывком выдернув руку, взятую в плен ее бедрами. Поймал приоткрытыми губами ее губы, сжал их крепко, как будто приказывал молчать, а потом провел между ними кончиком языка длинную тонкую черту. И тут же внизу живота отозвалось призывно и жарко. Ненасытно.

В линзах, в отличие от очков, Алена все-таки видела не так отчетливо. Как будто немного не в фокусе. Немного призрачно. Как будто стояла в темной комнате и смотрела на метель за окном. На свет фонаря в снежной мгле. А за спиной играла тихо любимая песня – грустная, с мягкими, как кошачьи лапы, басами и рваным ритмом. И все это напоминало о том самом первом разе. Не единственном – но все равно… единственном.

Стас продолжил черту – но только теперь пунктиром, легко и остро касаясь шеи, груди, живота. Резко развел ее ноги и так же остро дотронулся языком до клитора – как будто точку поставил в конце фразы. Алена зажмурилась, и ей вдруг показалось, что она исчезла – сжалась в ту самую точку, став плотным, тяжелым сгустком пульсирующего наслаждения.

- Посмотри на меня! – низкий голос был как те самые кошачьи лапы, ласкающие и царапающие.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом, который захотелось вдруг как-то назвать, определить – настолько он был волнующим. «Развратный»? Нет, слишком грубо. «Грешный» - вот так лучше. Была в этом запретная сладость. То, чего так хочешь, хотя и боишься себе признаться. Часто и быстро дыша приоткрытым ртом, Алена смотрела, не отрываясь, как его язык ласкает другой язычок. Она снова и снова ловила взгляд Стаса, и по ее телу прокатывались жаркие волны…

- Уже четыре, - сказал он, дотянувшись до телефона. – Прости, но мне придется тебя выставить. В душ пойдешь? Полотенце чистое возьми в тумбочке.

Теплые струи смывали с кожи прикосновения его рук, губ, его запах, и Алене вдруг показалось, что она растворится в воде без остатка и утечет вслед за ними в сливную трубу.

Когда она вышла из ванной, Стас сидел на кровати, в джинсах, но без рубашки, о чем-то задумавшись. Алена стояла и смотрела на него – так цепко, как будто хотела унести с собой. Вопрос вертелся на языке, но задать его казалось просто чудовищным, невозможным.

- Ну спроси, - он поднял голову. – Ведь хочешь же?

- Мы еще увидимся? – спросила послушно и обреченно.

- Соврать?

Она покачала головой, чувствуя внутри сосущую пустоту.

- Не знаю, Алена. Не подумай, что хочу как-то тебя зацепить покрепче. Я в эти игры не играю. Просто не знаю. Не знаю, хочу ли. Не знаю, надо ли это мне.

- Мой телефон у тебя есть, - она повернулась и вышла в прихожую. Быстро оделась, взяла сумку с подзеркальника. Хотелось хлопнуть дверью, но прикрыла тихо.

Уже стемнело, на улице зажглись фонари. Мелко моросило. Слезы стояли где-то близко, зыбко.

Не реви, Туманова, приказала она себе. Линзу смоешь. Он позвонит…