Строгий адвокат по вызову

Я вдохнула, выдохнула и напечатала в окошке мессенджера:
«Здравствуйте, я бы хотела заказать мужчину. Желательно старше тридцати, с навыками массажа и не очень большим членом». 

Первым порывом после этого было — закрыть страницу, выключить ноутбук, выкинуть его с пятнадцатого этажа, сменить внешность, купить фальшивые документы и эмигрировать в Аргентину. 

Но я взрослая ответственная женщина, поэтому осталась сидеть, глядя в экран и чувствуя, как ускоряется дыхание и лупит изнутри о ребра сердце. 

Не от того я волнуюсь, что мне прямо не терпится наброситься на свежего мужика с сайта эскортников. 
Нет. 
Просто стра-а-а-а-ашно!

Первый раз в жизни пользуюсь услугами мужской проституции. Никогда бы не подумала, что со мной это случится. Не о том я мечтала в свои девять лет, когда надевала бабушкину кружевную салфетку, укрывающую подушки, на голову и воображала себя невестой!
Но что поделать — жизнь жестока. 

Ну где они там! По полчаса отвечать будут что ли? 
Клиентка же уйдет к другому… мужику с «не очень большим членом». Будете потом локти кусать и пытаться куда-нибудь пристроить своих кандидатов с дубинами по тридцать сантиметров, если верить их анкетам. 

«Здравствуйте! Все наши бойцы готовы исполнить ваши самые искушенные желания! Выбирайте! Отобрали для вас лучших», — выскочила в мессенджере строчка, и на мой экран посыпались анкеты «бойцов». 

Все, как заказывала — старше тридцати. 
Большинство — спортивные красавчики с положенным набором кубиков на животе, хищным прищуром, бицепсами и татуировками. 

Некоторые даже в костюмах. Видимо, на тот случай, если я реально захочу, чтобы он меня сопровождал на прием к английской кооролеве. Но мы же все понимаем, что за скромной вывеской «эскорт-агентства» всегда подразумевается банальный бордель, правда? 

Впрочем… И английская королева уже умерла, и костюмы у бойцов отнюдь не как у Джеймса Бонда. Так что надо скорее приписывать «сопровожу на встречу одноклассников, обещаюне напиваться». 

Хотя мне это все неважно. Мне без эвфемизмов нужен просто мужик за деньги. 
Да, прямо в постель. 
Да, именно для секса. 
Да, вот такая я развратная женщина. 

У которой в тридцать три года уже пять лет не было секса. 

Мне грех жаловаться, считали подруги, которым я осмеливалась рассказывать, что Миша, мой последний бойфренд, был неутомим в постели. Их мужья были способны на пару раз в месяц и то вяленько. Меня каждый божий день ждал крепкий и готовый ко всему член размером больше среднего. 

С утра, когда у мужчин эрекция. 
Днем, потому что это лучшее занятие для перерыва в интеллектуальной деятельности.
Вечером, потому что во время сериальчика я к нему прижимаюсь и ему хочется.
Иногда дважды. 
Иногда еще ночью: встал попить водички, вернулся, нащупал мою теплую попу в постели — и захотелось. 
В перерывах он еще иногда дрочил, но это не помогало. Мне. 

Раньше я про таких ебарей-террористов только читала. И не особо верила. 
Когда в первый месяц наших отношений Миша меня из постели не выпускал, я думала, что это нормально — свежие чувства, скоро схлынет и войдет в нормальный ритм пару раз в неделю. 

Но не схлынуло и через полгода. 
Я стала благословлять месячные — теперь по моим словам они длились по неделе, а не три дня, как обычно. 
Я стала врать про больную голову, задерживаться у подруг и гулять допоздна. 
Я уже начала думать, где мне раздобыть снотворное, потому что это было уже невозможно же! Если отказать Мише и сказать подождать, пока я сама захочу, он будет ходить за мной по пятам и смотреть жалобными глазками, умоляя «хотя бы рукой». 

В общем, когда мы с Мишей расстались, первый год я не только о сексе думать не могла, я шарахалась вообще от любых прикосновений, особенно мужских. 

Второй год я иногда скучала по человеческому теплу, даже обнималась иногда с подругами, но время от времени на меня накатывали флешбэки того, как я лежу, а Миша снова таранит меня своим немаленьким членом. Я только жду, когда же это кончится, а он потом целует меня и рассказывает, какую божественную связь ощутил между нами. 

На третий год я стала задумываться, что надо бы обратиться к психологу. Или сексологу. Понятия не имею, кто занимается этой проблемой, но ненормально это — в тридцать лет сидеть без секса и от мужиков шарахаться. Но стоило представить себе, что я рассказываю такие интимные подробности совершенно постороннему человеку — и я сразу передумывала. Ничего страшного, от отсутствия секса еще никто не умирал. У меня есть компьютерные игры, книги, фильмы, вышивание и хайкинг. 

И маленькая розовая штучка, которая на одной стороне умела вибрировать, а на другой засасывать. Она-то и скрасила мне еще один год. Я даже искренне думала, что мужики не нужны, когда есть игрушка, которая может сделать все лучше и быстрее. А потом убраться в ящик и не требовать готовить ей ужин. 

Но в тридцать третий день рождения, когда каждая подруга в поздравлениях желала мне счастливой личной жизни, я твердо поняла, что так больше жить нельзя. 
Надо что-то делать. 

Проблема была в том, что знакомиться с настоящими живыми мужчинами я боялась по-прежнему. Я стеснялась этого пятилетнего перерыва в сексе, давно не считала себя привлекательной, и, в конце концов, просто забыла, как там в сексе все происходит!

 И вообще слышала, что в последнее время стало модно уже на первом свидании включать в постельные радости БДСМ, анал и удушение. 
Я пока к такому готова не была, мне бы что-нибудь для начинающих… 
Так что случайные знакомства отпадали. 

Поэтому я решила, что взломать мой целибат сумеет только профессионал. 
А там оно само как-нибудь пойдет… надеюсь.
Вот так я и оказалась в самой позорной ситуации в своей жизни. 
Заказываю мужика-проститутку, потому что бесплатно на меня никто не позарился. 

Я листала анкеты одну за другой, и у каждого претендента находила недостатки. 
Этот весь в наколках, причем не современных тату, а каких-то кривых, как будто в юности за гаражами гвоздем кололи. 
У этого бицепсы больше моей головы, а на фотках он демонстрирует мощные бедра, закатав трусы, как будто не женщинам продаваться пришел, а перед мужиками хвастаться.
Этому явно меньше тридцати — а я так не могу, у меня материнский инстринкт включается при виде малолеток. 
У этого лицо туповато, а я еще поговорить хотела. 
Этот пишет «доставлю удовольствие вне зависимости от вашего желания». Ужас какой! Понятно, что речь про то, что никакая фантазия его не смутит, но звучит как-то угрожающе. Еще и «сквирт в подарок». В сочетании с первым страшно подумать, куда бежать от него и его «удовольствия». 

Все сплошь массажисты, через одного психологи, каждый третий — модель. 
Вот где оказывается самый лучший генофонд прячется!
А мы-то все по библиотекам ищем. 

В процессе я развеселилась и вошла во вкус, представляя себя изнеженной принцессой, которой в будуар на выбор привели лучших самцов королевства.
Хотя, возможно, тут немного помогло просекко — во мне было уже четыре бокала, и останавливаться я не собиралась. 
С его-то помощью я наконец отважно ткнула пальцем в одну из анкет. 

Евсей, 34 года, массажист-психолог-модель, разумеется. Врет, что два высших образования и просто мечтает выслушать меня и устроить самый настоящий праздник. 
На фото мужчина выглядел серьезно, не демонстрировал сорок восемь зубов и шестнацать кубиков, наоборот — был в строгом костюме. 

В параметрах все было как я просила — член пятнадцать сантиметров, чуточку больше среднего размера по России. Да, средний размер у нас тринадцать, увы. Который год неурожай. Даже интересно, откуда они берут столько эскортников с членами от двадцати сантиметров?
Впрочем, неважно. 
Этот, господи прости, Евсей меня полностью устраивал. 
Я назвала номер его анкеты менеджеру и в ответном сообщении мне прислали номер его «воцапа». 
«Пишите! Евсей вас уже с нетерпением ждет!»

Я хлобыстнула пятый бокал просекко и открыла «воцап». 

Все побежали — и я побежал.
Нет, не так.
Раньше от эмиграции меня удерживала в основном лень.
И гедонизм.

Пара попыток попыток пожить за границей, где тепло, море и свежие фрукты, были отменно хороши.
Примерно, как жить в бесконечном отпуске.
Увы, удовольствие от них длилось примерно столько же, сколько отпуск.

Через месяц-два-три начинались проблемы.
Нормальной доставки еды и продуктов в этих чудесных теплых странах просто не было. Максимум, пицца. Отнюдь не такая, как в Италии. Если, конечно, ты не в Италии. Но зато в Италии не было суши и хинкали.

Если что-то ломалось — что угодно, от ноутбука до замка в двери! — ждать приходилось до утра, до понедельника, до следующего месяца.
Таксисты брали только те заказы, которые им нравились. А то и вовсе не брали.
На улице +35? Что ж, самое время для сиесты — и всем плевать, что тебе нужно в соседний город. Осваивай автобус, друг.

Вместо безупречно пунктуального московского клининга приходилось довольствоваться филиппинками с английским ниже туристического уровня.
Они тоже быстро портились. Первые разы убирались идеально, а дальше приходилось менять на новых.

Рестораны в симпатичных, как с картинки в книжке, европейских городах, как правило, были открыты только несколько часов по вечерам.
И закрыты по воскресеньям. Как и магазины.
Короче, внезапно, вопреки нашим привычкам ругать все отечественное, Москва оказалась самым удобным для жизни городом мира.
Возможно, стоило попробовать Азию или Латинскую Америку. Но тут возникала проблема с клиентами. Большинство хотело познакомиться со своим юристом лично. Хотя подготовка договоров, исков и разработка защиты — процесс, не требующий лицезрения родных осинок, переубедить их было невозможно. Мол, адвокат — это гинеколог, священник и мать родная в одном лице. Они мне такие деньжищи платят, что я просто обязан станцевать танец семи покрывал перед ними хотя бы один разок лично.
Из Аргентины не налетаешься.
Все изменилось во время пандемии — удаленка из развлечения для ленивых творцов превратилась в один из нормальных режимов работы, и даже в самых расслабленных странах стали развиваться службы доставки.
Еще сильнее все изменилось еще через пару лет — когда весь мой круг общения дружно рванул в эмиграцию, взвыл от того, от чего все эти годы выл и я, и, засучив рукава, взялся обустраивать эту их Европу.

Что ж. В этом году я окончательно перешел на удаленные консультации, выкинул зимнюю куртку и стал летать домой нечасто, исключительно под настроение.
Впрочем, хороший юрист — всегда немного психолог. Поэтому, хоть и нечасто, но очные встречи с клиентами по-прежнему случались в моей жизни.
— Привет! Когда кофе попьем? — поинтересовалась у меня как-то по телефону Женечка, старая подруга и любовница студенческих лет. 
С той поры мы разошлись в совершенно разные стороны в профессиональном плане, но именно это позволило нам остаться друг для друга крайне полезными людьми.
— Где-нибудь весной… — туманно ответил я, проверив прогноз погоды в Москве.
— А может, через недельку? — намекнула она. — Дело есть.
— Целых две минуты я думал, что ты по мне соскучилась, — хмыкнул я.
— У меня девочка есть — очень трепетная. У нее тяжелый развод, нужен надежный человек, чтобы ее поддержать. В том числе лично.
— Женечка, ты же помнишь, во-первых, сколько я стою, во-вторых, что я не психолог, а юрист? — скривился я, все еще изучая красиво нарисованные снежинке на сайте Гидромецентра. Знакомиться лично ни с «девочкой», ни со снежинками не тянуло.
— Я все помню, Мельников, — голос у Женечки стал неприятный. — А еще помню, что ты мне кое-что должен. В прошлом году, помнишь?
Я закатил глаза и полез на агрегатор авиабилетов.
— С удовольствием встречусь с твоей девочкой и во всем ей помогу, — отчеканил я, вбивая номер кредитки в окошко на сайте.
— Ты прелесть! — снова заворковала Женечка. — Спасибо-спасибо-спасибо! Она сейчас тебе напишет! И привези мне хамона с пармезаном, раз все равно летишь.
Куртку я выкинул зря, конечно…
Ладно, в Москве такси дешевое, авось не окочурюсь.
«Воцап» звякнул новым сообщением.

«Привет, Евсей. Меня зовут Арина. Тебя должны были предупредить, что я напишу». 

Было очень сложно сходу обратиться на «ты», но я подумала, что переходить на «ты» в процессе будет намного сложнее. Я себя знаю — я либо затормозила бы и ничего не случилось, либо пришлось бы трахаться с этим «бойцом», называя его на «вы». 
«Евсей, не будете ли вы так добры шлепнуть меня по жопе? Заранее спасибо!»
Как-то так, да?
Все-таки сумма, которую я должны была выложить за два часа общения с посторонним мужиком, была существенной. Не хотелось бы ее отдать просто за курьезную историю, как я пыталась снять мужика, но мы просто попили чай, называя друг друга на «вы» и разошлись. 

Было ли мне страшно? Не знаю. 
Было стыдно. 
Но все-таки мы живем в современном мире, где секс давно не является сакральной ценностью. Золотая писечка ни для кого не тайна и не высшая награда. 
Люди меняют любовниц и любовников раз в месяц, ходят на секс-вечеринки, где иногда не видят даже лиц тех, с кеми занимаются сексом, не запоминают имен. 
Это нормально. 
Каждому свое. 

Мне всего-навсего надо сломать внезапный комплекс, а заодно понять, что такое хороший секс, которому по книжкам не научишься. Этот Евсей таких, как я, видел не одну, он привык. 
Как бы я к нему ни обратилась, он поймет. 
Должен. 
Написал в профиле, что психолог — пусть отвечает за базар!

«Евсей? Оригинально. Ладно, согласен быть Евсеем». 

Я растерянно посмотрела на сообщение. Кто-то чего-то не догоняет. 
Возможно, я. 

«Могу называть тебя как-то иначе, если хочешь». 
«Разберемся. Евгения сказала, что у тебя есть проблема, требующая моего присутствия». 

Как изящно и одновременно сурово описана моя «проблема». 
Все равно что уборщицу назвать менеджером по клинингу. 
У меня появилось ощущение, что я не в бордель обратилась, а в серьезную госконтору по ликвидации недотраха у женского населения. Может, он мне потом, по окончании процесса, еще и чек выпишет? А я его в налоговую отнесу, чтобы получить вычет за медицинскую помощь?

«Не думала, что такие проблемы, как у меня, можно решить удаленно».
«Все зависит от людей. Я могу и так, и так. Ты хочешь лично. Я готов приехать. Время? Адрес?»

Что-то мне стало не по себе от делового подхода… Но не отступать же?
Время… 
Я думала — прямо сейчас?
Правда за окном был белый день… С другой стороны, это снова стереотипы — что только ночь время для секса. Вряд ли я стану смелее с наступлением темноты. Вот если выпить… 

Точно!
Выпить!
Но сначала напечатала:
«Сейчас! Адрес — Третья Морская, 28, код для шлагбаума 1244, квартира 101, жду». 

«Настолько срочная проблема?» — пришел мне ответ. 
А он ироничный. Хотя — психолог же. Может, он мне так стресс снимает?
Я еще раз открыла фото Евсея. 
Ну бицепсы, ну кубики, ну глаза какого-то невнятного цвета из-под темной челки. 
Ничего не ясно. 
Психолог, массажист… Если массажист он такой же, как психолог, обойдемся, пожалуй. 

«А чего тянуть?»
«Тоже верно. Хорошо, еду». 
«Дорога входит в цену?»
«Нет, цена за весь комплекс работ». 

Комплекс работ!
Я фыркнула и отложила телефон. Руки от волнения дрожали, как у алкоголички со стажем.
Точно! Алкоголичка!
На кухне должен быть коньяк. Я его не пью, зато пьет Жанна, когда приезжает в гости, вот и держу для нее. 
И сливочный ликер для Даны. 
И шампанское для Нины. 
И хорошее пиво для Володи, но он все реже заезжает, поэтому у меня уже два месяца как не работает розетка в коридоре, перекосился карниз и картина, которую я хотела повесить над кроватью, стоит, прислоненная к изголовью. Такими темпами придется вызывать «мужа на час» вместо старого друга с растущими откуда надо руками. 

Хотя я уже вызвала. 
Ха-ха. 
Мамочки. 

Я встала на цыпочки, выуживая бутылку «Хеннесси» из дальнего угла. Сполоснула бокал, налила буквально на палец коньяк… Или коньяк пальцами не меряют? Только виски?
Метнулась к холодильнику, достала лимон и нарезала кружочками. 
Покатала немножко бокал в ладони, согревая его — и жахнула. Передернулась, закусывая лимоном. 
В желудок провалился огненный ком, но легче не стало. 

Ой, надо же в душ! Я, вроде, чистая, но от волнения могла вспотеть!
Вроде недавно брилась, но на всякий случай я еще разочек прошлась по всем стратегическим местам, добиваясь безупречной гладкости кожи. Тщательно оттерла себя мочалкой, от души полившись гелем с запахом орхидей и задумалась. 
Надеть красивое белье?
У меня есть!
Держала его на случай… на счастливый случай. 
Точно надо перед эскортником выпендриваться? Или будет неловко, если я настолько заморочусь? Или им не надо специально возбуждаться, у них работа такая?

Надеюсь, они возят с собой специальные таблеточки. Вдруг у него на меня не встанет — тогда вообще конец моей самооценке. 
Так. Пойду все-таки надену белье. 
И духами побрызгаюсь — у меня есть маленький пробничек роскошного Тома Форда, Ларка отдала, у нее таких полный флакон. Дорого пахнут — ну так и я не дешевка! Вон сколько за мужика отдаю. Трех пенсионерок можно было бы месяц кормить. 

Ой, не о том думаю!
Я сбегала на кухню и выпила еще коньяка. 
Повертелась перед зеркалом в коридоре. 
Коньячный флер придавал мне томную эротичность, я даже самой себе понравилась. 
Может, раздеться? И халатик сверху?
Или надеть красивое платье и каблуки?
Он такой приезжает — а я тут при параде! 

Накраситься забыла!
Я быстренько метнулась в ванную, разыскивая все свои запасы косметики. Обычно мне ничего, кроме блеска для губ не нужно, но говорят, нынешние парни вообще женщину как женщину не воспринимают, если она не накрашена. 
Где-то у меня и карандаш для глаз был, и тушь, и хайлайтер… 
Между делом я снова сбегала на кухню за следующей порцией коньяка и зачем-то полила цветы. 

Так, стоп! С коньяком не надо перебарщивать, я себя знаю — пьяная я не могу кончить. Опять же, денег будет жалко, если вот это все — и без оргазма.  
Я застыла с бокалом в одной руке и долькой лимона в другой, пытаясь оценить собственную адекватность. Три уже случившихся со мной бокала успеху оценки не способствовали. 
В этот момент и зазвонил домофон. 

По пути к двери я себе в красках представила, как распахиваю дверь заряженному «бойцу» прямо в своем кружевном белье, а там за его спиной наш сосед Виталий Андреевич с терьером Кузей стоят. И тоже смотрят. Поэтому в последнюю секунду я все же накинула на себя домашнее платье. 

За дверью еще никого не было, но лифт уже ехал наверх, глотая этаж за этажом — на табло сменялись цифры и с каждой следующей мое сердце колотилось все сильнее, подпрыгивая к горлу и грозя его закупорить и не дать мне вдохнуть. 
Наконец лифт остановился на моем этаже — и у меня аж руки похолодели от ужаса. 
Черт!
Я не готова!
Отдам ему деньги и пусть катится ко всем чертям! 

Двери раздвинулись, и на потертый кафель лестничной площадки ступила нога в черном дорогом ботинке, натертом до блеска. Я перевела взгляд выше, скользя по лезвийно-острой стрелке брюк черного костюма, сглотнула, проскочив стальную пряжку ремня, обожглась белизной рубашки, прочертила глазами четкий край черной щетины на твердой линии челюсти. 

И отшатнулась, встретившись с пристальным взглядом серо-стальных глаз. 
Визитер с легким удивлением поднял одну бровь и протянул мне ладонь:
— Здравствуй… Арина? Я Глеб. Но ты, если хочешь, можешь звать меня Евсей. 

Девицу передо мной трясло от волнения. 

Интересно, что ж у нее там за дело? Надо было сразу документы попросить прислать, дома во всем разобраться, а потом приехать с готовыми распечатками. 
Но я ж крутой! Я ж решил порисоваться и экспромтом выдать решение, прямо на коленке собрать. Дескать — такой профи, что на лету подобные задачки, как орешки, щелкаю! А вы меня покупаете как дорогую проститутку. И руки выкручиваете моральным долгом. Нельзя так с нами, профессионалами!

Теперь вот умираю от любопытства, а у девицы даже губы дрожат, и на внятный рассказ рассчитывать не приходится. 
Ладно, все в жизни надо испытать. 
Когда еще придется ощутить себя дорогой проституткой? Надеюсь, больше никогда. 
Даже когда нас всех заменит нейросеть, и художники с программистами уйдут в дворники, мы, адвокаты, будем теми, кто научит людей обводить вокруг пальца даже нейросеть, и у нас всегда будет работа по специальности. 

Арина вообще выглядела… странно. Какой-то халатик домашний, как будто не меня ждала в гости, а маму с пирожками и компотом. Я вообще-то ожидал увидеть капризную принцессу, зубастую акулу или избалованную шалаву. Кто еще вот так, щелчком пальцев, вызывает себе дорогого адвоката в режиме «прямщас»?
А передо мной была… 
Сначала я вообще решил, что школьница какая-то. Потом присмотрелся — нет, взрослая женщина, просто ведет себя крайне неуверенно. И ресницы накрашены криво, будто в первый раз мамину тушь стащила. Зато глаза чистые, светлые. Совсем не такие, что я привык видеть. 

Мы вошли в квартиру, и я потянул носом воздух, уловив в облаке запаха модных духов Арины нотку дорогого алкоголя. 
Бухает, что ли, с горя?
И верно — на кухонном столе виднелись характерные обводы бутылки «Хеннесси». 

— Смотрю, дело серьезное, — кивнул я туда. 

Девчонка затравленно посмотрела на меня и неопределенно пожала плечами. 
Чего ж ты так боишься, Арина, как там тебя по батюшке?

— Ничего, — добавил я бодро. — Справимся с любой проблемой!

Она выпрямила спину и уверенно кивнула. 
Храбрится. 
А внутри буря. 
Это я тоже вижу. 

Адвокат — это не только дорогая проститутка, но и качественный психолог. Часто — именно для клиентов, которые в ужасе от столкновения с чудовищно бюрократическим миром закона. 
И я сюда приехал исключительно для того, чтобы успокоить эту Арину, внушить ей уверенность в успехе, объяснить, что происходит. Остальную работу я мог бы сделать и сидя на террасе с бокалом вина в тысячах километров отсюда. 

— Где расположимся? — я кивнул в сторону коньяка, а потом в сторону двери в комнату.

Квартирка у нее была совсем маленькая, малогабаритная двушка. Хоть и в центре в приличном доме, но совсем не элитная. Я уж и забыл, когда последний раз бывал в таких. 

— Уже? — Арина поспешно развернулась, спиной загораживая проход в комнату и мотнула головой в сторону кухни. — Может… выпьем сначала?
— Я на работе, — напомнил ей мягко. 
— Но мне так проще… — практически взмолилась она. 
— Хорошо, — я сдался под ее несчастным взглядом.

Мы прошли на кухню, я устроился на табуретке и сам разлил коньяк. Себе буквально глоток, ей — хорошую дозу, для успокоения. Арина подхватила бокал, и я заметил, как дрожат ее руки. Она махнула свою порцию практически залпом, еле отдышалась и запозданием закусила ломтиком лимона. 

Я покатал коньяк в бокале, любуясь маслянистыми разводами на стенках бокала, медленно отпил половину глотка, растирая огненный вкус по нёбу и посмотрел на свою заказчицу очень, очень внимательно. 
Интересно, что тут происходит?

Женька говорила — сложный развод. С каким-то супербогатым мужиком, который, как водится, не хочет оставлять испортившейся жене даже втулки от туалетной бумаги. Разумеется — брачный контракт, в котором сразу прописано, что уходить ей придется с голой жопой. Не она первая, не она последняя брошенка. 

Но и брошенки разные бывают — некоторые и правда обманутые сиротки, верившие в чистую и светлую любовь с олигархом. А некоторые — такие стервозы, что мне порой страшно с ними связываться, еще сам должен останешься. 

Все может быть. Сколько там должно быть денег, чтобы хватило на мою помощь? И почему она встречает меня в этой собачьей будке, а не в нормальной квартире? Да и выглядит… Не скажу, что соответствующе. 

Желания присутствовать при личных разборках у меня никакого не было. 
Развод — это всегда грязное белье и некрасивые скандалы. Не мой профиль, я слишком брезглив. 

Сейчас гляну, какие там сложности, да и сосватаю ей Аньку. 
Анька любит разведенок, жалеет их. 
Она акула — выцарапывает для них максимум. 
С одним условием. Совершенно непрофессиональным. 
Она должна верить, что дамочка — жертва, а не хищник. 
Тогда Анька сделает невозможное: пройдет насквозь все брачные контракты, через бедро кинет лучших адвокатов зажравшегося муженька, а надо будет — луну с неба достанет. 
За процент. За жирный-жирный процент. Но сделает. 
Если этой девочке и правда положен кусок пирога ее бышего мужа — Анька ее возьмет с удовольствием. 

Арина вся просто извелась под моим взглядом, изъерзалась на табуретке. А я задумался и забыл, что на нее смотрю. Бедняжка. 

— Ну что… — я допил коньяк и поставил бокал на стол. — Что там у тебя за дело?
— Там… — она замешкалась, но решитально выдохнула. — Там — я. 

Она соскочила с табуретки, подошла ко мне вплотную — и отодвинуться было некуда на маленькой кухоньке! — и вдруг принялась расстегивать пуговицы на своем платьишке. 
Но тут же словно спохватилась и потянулась к моему галстуку. 

Вот уж чего я не ожидал!
Нет, я знаю, что дамочек частенько возбуждает мой деловой вид. Не раз и не два обеспеченные заказчицы пытались с голодухи на меня запрыгнуть. Мужья-то у них давно импотенты — возраст, стрессы… 
Некоторые прямо признавались, что трахнуться на рабочем столе юриста среди кожаных папок, золотых «паркеров» и малахитовых пресс-папье — их сексуальная мечта. 
Но это, прямо скажем, определенного сорта дамочки. Развращенные еще с юности, выбиравшие себе мужей по размеру банковского счета, а не по любви. 
С ними иногда приятно зажечь, а я не моралист. 
Если делу не мешает — почему бы не получить удовольствие?

Но эта… 
Она же явно не такая!

Арина потянула мой галстук, ослабляя его, потом снова спохватилась и расстегнула еще пару пуговичек на платье, обнажая кусочек груди в обрамлении весьма интересного кружева, но опять все бросила и капризно, с характерными нотками опьянения в голосе заныла:
— Евсей! Глеб! Как там тебя? Ну это же ваша… твоя работа! Я что — все сама должна делать?!

Ох, какой он был… 
Ох!
Уиииииии!

Невнятные фото в анкете даже близко не передавали шикарности этого мужика!
В деловом костюме — на вид баснословно дорогом, в белоснежной рубашке с запонками, с шикарными часами… Все это выглядело не просто роскошно, а прямо неприлично дорого. Не знаю, сколько эти часы стоили на самом деле, я не слишком разбираюсь, но эффектно было — до визга!

Почему он назвался в анкете Евсей, я так и не поняла, потому что через некоторое время он все же попросил называть его Глебом. Это имя подходило ему куда лучше. 

Такой красивый… У меня просто напрочь сносило голову от взгляда в его глаза. Стальные, яркие, пронзающие насквозь… 
Ох, ох, ох… 

Представить себе невозможно, что мы сейчас пойдем в комнату, он снимет этот свой шикарный костюм и будет меня… 
Я затруднилась с выбором глагола. 
Ни один из бытовых вариантов не подходил. 

Трахать? Вот этот деловой мужчина, который только что вышел из офиса в Москва-Сити?
Любить? Вот этот строгий господин с отточенными жестами и взглядом чуть свысока?
Удовлетворять? Вот это слово ему бы подошло, если бы под строгостью костюма и отстраненностью самого Глеба, не чувствовалось бы, что он может быть совсем иным. Он как будто себя сдерживал, но в этой сдержанности таился порок… 

Или я себе надумала из-за того, что он «мальчик по вызову»?

— Моя работа? — Глеб снова поднял бровь с легким удивлением. — Раздевать тебя? Или…
— Или! Я ведь за это и плачу! 

Во мне, конечно, говорил дерзкий коньяк и легкомысленное просекко, а не моя природная скромность и стыдливость. Вероятно, их ушатало первыми, и мне хотелось вести себя как шальная императрица — слизывать шампанское с тел молодых любовников и ни в чем себе не отказывать. 

— За это? — Глеб поднял и вторую бровь, и в таком виде выглядел таким смешным удивленным котиком из не помню какого мультика, что я неожиданно прыснула. 
— Конечно! За то, чтобы ты меня… ты со мной… мы с тобой… 
Я снова запуталась в вариантах и попыталась изобразить что-то на пальцах. 

Глеб несколько раз моргнул, так и сидя с наморщенным лбом и поднятыми бровями и с некоторым ехидным удивлением уточнил:
— Ты мне платишь за то, чтобы я сорвал с тебя эту убогую тряпочку… — он брезгливо поддел одним пальцем край моего домашнего платья. — …обнажая твое роскошное тело, зарычал как дикий зверь, мгновенно возбуждаясь от вида твоих возбужденных сосков, раздвинул твои бедра, чтобы убедиться, что ты течешь, как похотливая самка, развернул тебя задом и отодрал на этом столе так, чтобы ты ходить не могла?

Я сглотнула и почувствовала, что мне становится очень-очень жарко. И что убеждаться в том, что я теку уже нет никакой надобности — если я встану с табуретки, он сам все увидит. 
Но так… откровенно?

— Не надо… — хрипло попросила я. — На столе. Он старый. Сломается.
— Мммм… — Глеб на секунду задумался. — Тогда — отволок бы тебя в комнату, поставил раком и отдолбил по полной программе, шлепая по заду, как провинившуюся девчонку?

Я неврно хихикнула и прислонила ладони к пылающим щекам. 

— В общем… да, — я попыталась взять бутылку, чтобы налить себе еще коньяка, но мои руки тряслись так, что Глеб сам отобрал ее и разлил по бокалам янтарную жидкость. 
— И все? — уточнил он. — Больше от меня тебе ничего не требуется?
— Ну… массаж? — неуверенно предположила я, не поднимая глаз. 

Если он сейчас и массаж так же распишет… 
Что там у него еще в анкете было? 
Психолог?
Ох… 

— То есть, я правильно понимаю, Арина, что вы… ты вызвала меня к себе лично именно для того, чтобы я сделал с тобой вот это вот все — на столе, на кровати, раком, и ни для чего иного? Я не путаю?

Почему мне начало казаться, что я сделала что-то не так? 
Кожа горела, живот скручивало в узел от неловкости. 
Я вызвала мужика-проститута, а он меня отчитывает за то, что я хочу заплатить ему за его работу?

— Можно я выпью? — зачем-то спросила я Глеба, быстро вскинув на него глаза и опустив обратно в бокал. — А то, кажется, что-то пошло не так. 
— Да, Арина, — кивнул он. — Давай выпьем и разберемся, чего ты хочешь, чего я хочу, зачем мы встретились. А то здесь явное недопонимание. 

Он обнял загорелыми пальцами бокал с коньяком, а я вдруг передумала:
— Может, лучше шампанского? Оно больше подойдет… 
— Подойдет к чему? — с недоумением спросил Глеб. 
— Ты очень красивый… — жалобно и невпопад сказала я. 

Глеб, который как раз поднес бокал с коньяком к губам, медленно опустил его на стол и уставился на меня с безумным удивлением. На этот раз сразу обе его брови взобрались на лоб и остались там жить. 

— Слушай… — я покусала губы. — Я не знаю, кто там тебя обычно заказывает… Покупает? 
— Нанимает. 
— Нанимает, да. Какие женщины…
— Не только женщины, — спокойно уточнил Глеб.
— Мужчины тоже? Оу… — я взглянула на него иначе. Хотя… каждый зарабатывает, как может. — Но я, наверное, другая. 
— Это да, — Глеб плеснул себе еще немного коньяка, но пить не стал, только сидел, гоняя янтарный прибой по стенкам бокала. 
Я съежилась, готовясь рассказать о себе самое интимное. 
Лучше бы он меня сразу раздел и вот это все… 
Чем… 

— Короче, у меня очень давно не было секса! — выдохнула я. 
— Оу, — сказал Глеб. — Это грустно. А почему именно я? Больше кандидатур не нашлось?
— Да как-то… — я развела руками. — Друг-мужчина у меня всего один, он глубоко женат и не в моем вкусе. На работе мужики только в начальстве, это как-то некрасиво, да и подумают не то. На улице или в барах со мной никто не знакомится. 
— Почему? — заинтересовался Глеб.
— Не знаю, — снова развела я руками. — Некрасивая? 

Он откинулся на табуретке и окинул меня характерным по-мужски оценивающим взглядом. Ощупал буквально всю — от растрепанных волос до распахнутого на груди ворота платья, который я быстро закрыла рукой, и от выступающих под тканью сосков до приоткрытого подолом бедра. 

— Да нет, вполне симпатичная, — довольно равнодушно заключил он.  

Но мне все равно стало приятно. Он-то наверняка видел самых разных женщин, в том числе очень красивых, и то, что я хотя бы не хуже их, оказало странно целительное воздействие на мою самооценку. Равнодушие Глеба только подчеркнуло, что он это сказал не для того, чтобы сделать мне приятно. А вроде как объективно оценил. 

— Ну я не знаю, не знаю! — коньяка больше не хотелось, нервную дрожь он уже не снимал. — Почему-то я никого не привлекаю!
— Не подаешь сигналы, может быть? — предположил Глеб. 
— Какие сигналы?
— Ну, знаешь, женщины, которые приходят искать мужчин, обычно ведут себя вполне определенным образом. Поглаживают бокал вот так… — его средний палец обвел по кругу кромку бокала, и у меня пересохло во рту от того, каким медлительно-томным было это движение. — Обнимают губами сигареты, трубочки для коктейлей и хлебные палочки и при этом смотрят в глаза понравившемуся мужчине. Смотрят на него, пока он не взглянет на них — и тут же опускают глаза. Ты же девушка, ты должна все это уметь.
— Не умею, — вздохнула я. — Ну. Наверное, дело в этом. 
— У тебя вообще никогда отношений не было? 

Глеб нахмурил брови с таким озабоченным видом, что я испугалась. 
Он что — решил, что я девственница?!

— Были! Были! — замахала я руками. — Это только последние пять лет провал.
— Значит, раньше ты как-то мужчин находила?
— Раньше — находила, — я замялась. — Но с некоторых пор я их боюсь. Поэтому я и решила вызвать, ну, ты понимаешь. Профессионала. Который все сам сделает. 
— Профессионала, говоришь… 

Глеб смотрел на меня как-то странно, поэтому я заторопилась с уточнениями:
— А как тебя называть, чтобы ты не обиделся? Эскорт? Или как вас называют менеджеры — боец? Я просто не в курсе. 
— Суммируя полученную информацию… — он перестал гонять коньяк по бокалу и разом махнул его, как водку. — Ты боишься мужчин, у тебя давно не было секса, поэтому ты обратилась к профессионалам в мужской эскорт. 
— Да, все так. 
— И выбрала меня. 
— В жизни ты гораздо лучше, чем на том фото, — искренне сказала я. — Если бы не костюм, решила бы, что перепутала. 
— А номер, по которому писать, тебе сутенер дал?
— Менеджер, — уточнила я. — Да, все так. 
— И теперь ты от меня ждешь жаркий секс… — пробормотал Глеб себе под нос и потянулся за бутылкой коньяка. Но едва его пальцы легли на округлости бутылки «Хеннесси», он вдруг остановился и убрал руку. — Знаешь! Пожалуй, шампанское будет действительно более уместно. Давай!

Я сорвалась с места раньше, чем сообразила, о чем он меня попросил. Этому мужчине хотелось угождать, его хотелось слушаться. Какая-то неуловимая властная аристократичность была в его манерах. Словно он из королевского рода и с детства привык, что любая его просьба воспринимается как приказ и выполняется немедленно. 
Интересно, как его занесло в эскорт? 

Шампанское, а точнее все то же просекко, что подтолкнуло меня пойти искать мужчину по вызову, было из недорогих, и Глеб выразил свое отношение к нему едва заметной гримасой, которую, впрочем, мгновенно стер с лица. 

Он ловко открыл бутылку своими умелыми пальцами и тут же разлил напиток по узким тонким бокалам. Я взяла свой, нервно крутя его тонкую ножку. 
Глеб взял свой и прямо взглянул мне в глаза. 

— Ну что… Арина… — произнес он мягко, хотя властное давление в его голосе все еще чувствовалось. — Давай приступим к работе. 

Его ладонь легла мне на колено. 

Как пишут в социальных сетях — «семейное положение: в ахуе». 
Других слов просто нет. 

Как вообще так вышло, что эта девица спутала меня с эскортником? Ошиблась цифрой или буквой, когда писала в «воцап»? И, главное, нисколько не засомневалась, увидев меня вживую. 

Вот так вот, Глеб Андреевич, дожили вы в свои тридцать пять — посторонние женщины легко верят, что вы торгуете своим телом направо и налево. Поистратилась там в своих заграницах, да? Приехали быстренько бабла сшибить самым простым способом?

Надо было, конечно, извиниться и как-то потихоньку свалить от этой отчаявшейся скромницы. Но как? Как?
Когда она спросила:

— Я тебе нравлюсь? Ну хоть чуть-чуть?

И глаза сделала такие несчастные-несчастные. Вот-вот заплачет. 

— Конечно! — Ответил я без тени сомнения в голосе. 

Как после этого мягко свернуть беседу и уйти, не выполнив «заказ»?

— Нравлюсь, потому что это твоя работа или сама по себе? 

А вот это вопрос со звездочкой. 
Нравится ли она мне сама по себе? Да я понятия не имею, я только вошел, а меня уже отрабатывать тащат!

— Нравишься сама по себе, потому что это такая работа, —  выкрутился как мог. 
— Но если бы ты увидел меня в баре, ты бы не подошел. 

Она сказала это с абсолютной уверенностью. 
Такой честной и искренней, что я не смог соврать. 

— Нет. Не подошел бы. 
— Почему?

Что-то слишком много вы, дамочка, требуете от эскортника! Это адвокаты привыкли рефлексировать и словами играть, а те, кого ты хотела вызвать, на такие вопросы отвечать не обучены. 

— Прости, — вдруг спохватилась она. — У тебя просто написано, что ты психолог, вот я и подумала, что… Конечно, я понимаю, что это просто маркетинг, никакого образования у тебя нет… 
— Ты не выглядишь доступной, — прервал я поток ее слов. — Не так, что можно подойти, купить коктейль и через полчаса уехать вместе в отель. С тобой еще надо постараться, заинтересовать. Зачем? Если рядом есть те, кто уже готов. Ты вообще кажешься вполне самодостаточной и умной — значит, отбреешь, да еще и так, что потом неделю самооценку собирать из осколков. 

Арина слушала меня с легкой полуулыбкой, вертя бокал в пальцах и глядя сквозь него в окно. 

— Но я не самодостаточная! — она потянулась за бутылкой, но я успел первым и долил ей шампанского. — И вообще легко ведусь на любую болтовню от парней. 
— Что ж, — я коснулся краем своего бокала ее, и по кухне разнесся тонкий хрустальный звон. — Значит твои мужчины были умнее меня. 

 Она фыркнула прямо в шампанское и, смутившись, принялась вытирать капли с губ. 
Я поднял брови. Интересная реакция. 

— Не сказала бы, — Арина поставила бокал на стол и потянулась за салфетками. — Один мой парень учился в институте управления. Собирался быть начальником, поэтому считал себя очень умным. Слово «оргазм» он произносил шепотом, потому что считал нецензурным. 
— Ошибки юности, — сказал я с каменным выражением лица. 

Потому что в суде нельзя ржать, даже если очень хочется. Вот и сейчас нельзя. Хотя очень, очень… Где она такого долбоеба нашла, господи!

— А другой попытался меня изнасиловать после того, как мы пришли к нему домой. К тому моменту я уже не знала, как его в постель затащить, уже готова была ему толченой «виагры» подсыпать. Но он не понимал намеки вообще, у него в голове была своя сказка. 
— Это уже не смешно, — нахмурился я. — Он, конечно, дурак, но… 
— Никаких но… Ты еще не знаешь про моего последнего… 
— Чем же он отличился? 
— Он… Ой! — Арина глянула на что-то мимо моего плеча. Я обернулся, но там была только микроволновка. — Подожди, меня предупредили, что тариф за два часа. Мы не выбьемся из графика?
— Нет, нет, — нетерпеливо отмахнулся я. — Это стандартный тариф, но на самом деле это деньги целиком за встречу. Даже если она продлится три-четыре часа, неважно.  Главное —  чтобы ты чувствовала себя расслабленно. 

Так мне говорили лондонские проститутки. Конечно, они врали. На четвертом часу тариф просто менялся на ночной и требовалось доплатить. Но мне сейчас это было в масть — появился азарт и желание доиграть эту партию, чем бы она ни закончилась. 
Все веселее, чем разбираться в чьем-то грязном разводе. 

Кстати, надо бы вспомнить, что я не байки должен слушать, а, кхм, работать. 
Поэтому я потянулся к ее платьицу и расстегнул еще пару пуговок. Мне и самому было любопытно, что там за кружево такое интересное выглядывает.
Винного цвета, очень тонкое и почти не скрывающее грудь хорошего такого третьего размера, тяготеющую к четвертому. 

Я решительно придвинул свою табуретку поближе к полю деятельности и решительно занялся своими непосредственными обязанностями. Кружево приятно скользило под пальцами, но когда моя рука коснулась кожи Арины, я втянул воздух сквозь сжатые зубы и почувствовал, что азарт становится как-то крепче. 

Грудь была, без сомнений, великолепна, но этот нежный, уязвимый животик, шелковый на ощупь и такой мягкий, что мгновенно захотелось затискать эту девушку как плюшевую игрушку, в моем внутреннем рейтинге переместил Арину с уровня «ну, вроде симпатичная» на уровень «а кто это у нас тут такой сладкий и почему-то еще не голенький ходит?»

Так. Теперь надо выбрать тактику поведения. Потому что я понятия не имею, как себя ведут мальчики по вызову. К счастью, она тоже. 
Будем импровизировать!
И вот в тот момент, когда я уже начал вовсю импровизировать, расстегнув ее платье до конца и потянувшись к груди, чтобы зубами освободить ее напрягшийся сосочек от сковывающего его кружева, Арина вдруг отодвинулась, запахнула платье обратно и заявила:

— Нет, я так не могу!
— В смысле?! — Возмутился я. — Что значит — не могу? Ты же меня за этим сюда и позвала! Ну, то есть, не меня, но… Меня!

Как вообще можно так обращаться с нами, ценными адвокатами с инновационной функцией эскорта? У нас так рабочий инструмент может испортиться!

— Ты ведь… — Арина принялась застегивать пуговки обратно, скрывая от меня всю обнаруженную красоту. — Ты ведь не от хорошей жизни этим занимаешься. А я покупаю тебя как какую-то вещь. Я не могу так. Давай я тебе заплачу половину и ты уйдешь?

Ну приехали… 

Почему-то Глеб выглядел очень недовольным, когда я от него отодвинулась. 

— Тебе наличными или можно переводом? — спросила я, потянувшись за телефоном.  
Может быть, если в него кинуть деньгами, он не будет так хмуриться?

— Потом заплатишь! — как-то зло бросил он. — Не надо меня, жалеть, Арина. Я сам выбрал эту работу. 

Я неуверенно отложила телефон. Мне не выдали никаких инструкций насчет оплаты. Когда это принято делать? До или после? А чаевые давать? Где-то еще должны быть сайты отзывов, наверное? 

Глеб все еще был слишком близко, и взгляд его так настойчиво пытался пробраться в расстегнутый ворот платья, что я прикрыла его рукой. Зря белье надевала, он и без него смотрел на меня излишне плотоядно. 

— Но почему, Глеб? Почему ты выбрал эту работу? Какое у тебя образование?

Он устремил свой острый как край ножа взгляд прямо в мои глаза и отчеканил:
— Высшее. Юридическое. 

Я почувствовала себя неуютно. 
Вот ведь как получается: когда проститутка едет к клиенту — она боится, что с ней что-то случится. Зато когда мужчину вызывает клиентка — уже она боится, что он с ней что-нибудь сделает. 
Как-то несимметрично получается. 
Некстати вспомнилась цитата из чьей-то анкеты про «доставлю удовольствие вне зависимости от вашего желания». 
Вдруг Глеб решит тоже… доставить мне удовольствие, даже если я буду против?

— Юридическое? — я ухватилась за эту информацию. — В законах хорошо разбираешься, значит?
— Разбираюсь, да. Довольно хорошо. Тебе понравится, — он как-то странно усмехнулся, и его ладонь снова скользнула мне на коленку. 
Я решительно убрала ее оттуда. 

Ах, если бы этот красавчик-Глеб встретился бы мне где-нибудь в общей компании или подошел познакомиться на улице, все было бы иначе! 
Я бы… 
Я бы… 
Я бы не поверила в такое счастье и отшила его. 

Наверное, еще и поэтому я тут сижу, стесняюсь, расспрашиваю, как он докатился до жизни такой, вместо того, чтобы употреблять его в соседней комнате. Надо было попроще мужика выбирать, без костюмов и претензий. 
А я-то, дура, еще гадала, зачем там страшные такие, с дебильными улыбками и челочкой-штрихкодом. Кто, мол, на них позарится, их можно пучок за пятачок в любой пивнухе взять. 

Теперь поняла!
Для таких, как я, которые считают себя недостаточно красивыми даже для мужиков, которым за это деньги платят. 
Это как пригласить уборщицу, налить ей чаю и у нее на глазах полы мыть, спрашивая: «Марь Ивановна, я хорошо стараюсь?»
Стыдно же быть плохой хозяйкой. 
И неебабельной девкой тоже стыдно. 

— Но ведь юрист — хорошая, прибыльная профессия! — вернула я Глеба в конструктивное русло, а то очень уж хищно он начал опять к моему декольте присматриваться. — Зачем ты пошел продавать свое тело?

Тела я еще не видела, кстати. Но, судя по его движениям и развороту плеч под костюмом, оно меня вряд ли глубоко разочаровало бы. 
Если у него там еще и пресловутые кубики, как у других «бойцов» в анкетах, я же совсем растеряюсь. У меня же все упадет!

— Я продаю не свое тело, — Глеб так хмуро зыркнул на меня, что захотелось спросить «а чье?». — Я предоставляю… услуги. 
— Неужели  для юриста не нашлось работы лучше? — удивилась я. — Зачем столько лет учиться, чтобы в итоге бросить хорошую профессию?
— Арина… Как бы тебе ответить… — Глеб поморщился, вздохнул, зачем-то посмотрел в окно, словно и правда не знал, что ответить. Но потом неожиданно воодушевился: — Скажи, зачем глотать пыль в архивах, шляться по унылым судам, таская с собой коробки материалов по делу, если можно целыми днями заниматься тем, что нравится? Знаешь такое выражение: «Занимайтесь любимым делом и вам не придется работать никогда в жизни?»

Он поправил галстук, довольный собой, взял со стола бокал из-под шампанского, заглянул в него, шампанского не обнаружил, но наливать не стал, просто посмотрел на меня с триумфом. 

— Я не верю, что это любимое дело — всегда такое любимое, — покачала я головой. — И тебе нравится ложиться в постель с каждой заказавшей тебя женщиной. Вряд ли тебя вызывают какие-нибудь красотки. 
— Сегодня меня вызвала ты. Ты красотка. 

— Допустим… — не стала я пока спорить с таким определением. — Но ведь бывают и другие? Старые, толстые, страшные. Зачем красивым искать секс за деньги?

— Бизнесвумен просто некогда заводить отношения, а во внешность они вкладываются круто. Это раз. Жены олигархов, как правило, холеные модели, а вот мужья их не трахают. Это два. Еще меня вызывают студентки на девичники или вечеринки. Это три. Так что нет, старых, страшных и толстых у меня не бывает. 

Ой, врет… Ой, врет… 
Прям брешет, как старый пес на лису.
И не потому, что я не верю в такое райское место, а еще и потому, что он все время глазки возводит к потолку. Сочиняет. 

— И тебе нравится так жить? 
— Да.
— Ты был женат?
— Нет, — так же коротко отозвался Глеб. Но потом продолжил: — И долгих отношений у меня тоже не было. Зачем? Мне больше нравится каждый день встречаться с новыми женщинами и получать за это деньги. У меня работа мечты, Арина! 
— Ну еще бы! — фыркнула я. — Что ты еще можешь мне сказать? Что у тебя вызывают отвращение все эти похотливые бабы, а на меня ты смотришь, как на доставку еды на месяц или оплату аренды квартиры, а не на женщину? Кто к тебе после такого признания придет?

Глеб посмотрел на меня, чуть сощурив глаза, уже не злой, а какой-то странный, будто задался определенной целью. 

— Ты слишком много болтаешь, — сказал он, придвигаясь ко мне ближе. 

Обнял за талию, привлек к себе. 
И поцеловал. 

С поцелуями дело пошло куда интереснее. В поцелуях я разбирался лучше, чем в нелегкой доле мальчиков по вызову. И мог прочитать пару трехчасовых лекций по тме, если понадобилось бы. Хотя в вопросе поцелуев нет ничего полезнее практических семинаров. 

Арина, к моему удивлению, сопротивляться не стала. 
Мои знакомые девушки на мое заявление в духе «Займи свой ротик более интересными вещами» залепили бы мне по морде без рефлексии. И были бы правы, надо сказать.
 
А она будто мгновенно расслабилась, лишь только я коснулся ее губ и сразу скользнул языком внутрь. Вплел пальцы в ее волосы, привлекая ее к себе. Облапал во всех местах, проверяя, везде ли она такая мягкая и сочная. А потом и вовсе перетащил с табуретки к себе на колени, не разрывая поцелуя. 

Она была вся такая нежная, разомлевшая, будто только что из горячей ванны. Гладкая кожа манила прикоснуться к ней здесь и здесь, и еще тут. Она пахла нормальной человеческой кожей, а не как нынче модно — духами, мистами, тониками. И не пачкалась блестками. 

Нет, блестки и запах малины тоже прикольно. 
Но как я соскучился по запаху чистой женской кожи… 
Ммммм…

Арина удивительно удачно устроилась в моих руках. 
Обнимала за шею, ерошила волосы пальцами и откликалась на поцелуи охотно и радостно, будто только этого и ждала. 
Хотя… 
Может — ждала? 
Активных действий от вызванного мужика, а не всей этой пустой болтовни, которой я совершенно зря увлекся. 

Она была так хороша, что мне хотелось мурлыкать, как довольному коту у печки. Тискать ее, такую податливую и уютную, забираться руками под подол халатика и с довольным вздохом сжимать ладонями аппетитные бедра. 

Добрался я и до вожделенного животика, с наслаждением погладил его, чувствуя трепетный отклик кончиками пальцев.
С трудом обхватить ладонью налитую грудь, отмечая, что она даже больше, чем казалась снаружи, без, так сказать, органолептической экспертизы. 
Кстати, экспертизу надо бы продолжить — с осязанием и обонянием все в порядке, теперь неплохо бы попробовать эти твердые сосочки, торчащие сквозь кружево, на вкус. 

Такой кайф, что она не из этих упоротых фитоняш с плоскими мускулистыми животами и худыми бедрами! На них, конечно, отлично смотрятся платья и обтягивающие шортики, но трахаешь-то не платья с шортиками. И в процессе хочется помять, стиснуть, послушать писк и стоны, почувствовать, как погружаются пальцы в мягкое, укусить за попу — и не обломать зубы об упругие мышцы.
 
От предвкушения мой рот наполнился слюной.  
И я совершил ошибку. 

Пока одна рука настойчиво пробиралась сквозь кружево трусиков к самой интересной и влажной части, я решил не мешкать и второй распахнуть халатик пошире, чтобы присосаться к соблазнительной груди. 

Где-то тут я слишком увлекся, Арина потеряла на фокус на мне — и очнулась. 
Она дернулась, затуманенные глаза прояснились, а руки запахнули халатик обратно. 
Снова! 

— Ой! — вскрикнула она. — Мне надо в ванную! 

Что самое обидное, мои пальцы почти коснулись одной волшебной кнопочки у нее между ног. Уверен, еще пара секунд — и никуда бы она уже не делась. 

А так мне оставалось только ловить ускользающую из рук красоту — и не поймать, потому что красота хлопнула дверью и тщательно заперлась. Не удивлюсь, если попыталась придвинуть что-нибудь тяжелое к двери, но чугунную ванну так просто не перетащить. Уверен — она попробовала. 

Я с досадой потер лицо, дотянулся до бокала с остатками коньяка и допил оставшийся глоток. 
В ванной зашумела вода. 
Напряженный член потянул легкой болью. 
Нет, ну я так не играю… 

Достав телефон, я проверил «воцап» — не написала ли мне настоящая клиентка, обещанная Женечкой. Но нет — та как раз не торопилась. 
Пролистнул пару чатов — и заскучал. 
Вода за дверью все еще шумела, других звуков слышно не было. 
Она там реально моется, что ли? 
Или это намек, чтобы я свалил, пока ее нет?
Не хочу. 

Я задумчиво оглядел кухню. 
Ничего интересного. 
Стол, накрытый скатертью, холодильник с магнитиками, дешевый кухонный гарнитур, исцарапанная, но чистая плита. 

Развернуться толком негде, зато вечерами тут наверняка как-то по-особенному уютно. Когда кипит чайник, разливается из-под плетеного абажура теплый желтый свет, и под запах котлет ведутся разговоры обо всем — о прошедшем дне, политике и экономике, прочитанных книгах, о том, что натворили дети и что вытворили друзья. 
Мне в моей налаженной, но одинокой жизни немного не хватало такого домашнего уюта, оставшегося где-то в детстве. 
Хотя заводить ради этого жену и детей я был пока не готов. 

Поднявшись со стула, я прошел по коридору к жилой комнате и толкнул закрытую дверь. 
Совесть меня не мучила — сомневаюсь, что там прятали какой-то особенный бардак. Раз Арина готовилась к встрече с мальчиком по вызову, значит, как минимум, кровать должна быть готова. 

Так и оказалось. 
Аккуратно застеленная свежим постельным бельем знаменитая икеевская кровать. 
Белая, железная, узорчатой высокой спинкой. 

Где только не встретишь эту легендарную кровать!
И на стильных модных фото, и на иллюстрациях к забугорной жизни, и в порно, и в сериалах. Узнаваемая, родная до неловкости кровать — в Австралии, Мексике, России и наверняка даже где-нибудь в африканских трущобах можно обнаружить ее облезлые останки. 

К этим узорам отлично пристегиваются наручники и привязываются шелковые ленты. За них удобно держаться во время менее изысканных, но не менее горячих развлечений. 
Хорошая кровать, в общем, одобряю. 
А вот радуги и облака на постельном белье — не очень. 
Как-то это… не возбуждает. Не в ту сторону возбуждает. 
Хотя мило. 

Я прошелся по комнате, разглядывая место обитания этой странной девушки, которая собралась заплатить за то, что десятки парней предоставили бы ей бесплатно. Еще и сами бы приплатили. 
Что это? Такие страшные комплексы?
Вообще никогда не задумывался, что у девушек могут быть проблемы с сексом. 
Ничему вставать не нужно, всегда готова. 
Стонет — уже прекрасная любовница. 
Сосет — великолепная любовница!
Готова попробовать больше двух поз — да это просто праздник какой-то!

Девушка как девушка. 
Комод с шеренгой духов, розовым плюшевым существом неизвестного вида и стопкой книг по саморазвитию. 
В ящиках — аккуратно сложенные носки, белье, футболки. 
Может быть, там было двойное дно, а под ним — аргентинский паспорт на чужое имя, флешка с биткойнами и пухлая пачка долларов, но так далеко лезть я постеснялся. 

На стенах — простенькие эстампы с оптическими иллюзиями Эшера, репродукция Магритта и написанная грубыми мазками картина на холсте — лукавый рыжий кот. 

Выводы делать было рано, я их сам отгонял от себя, но они все равно просачивались. 
Таких девушек в Вышке — ковшом греби. 
В холодильнике у нее винишко, по выходным она ходит играть в «мафию» и на свомпы, откуда приносит давно вышедшую из моды одежду, до которой ей худеть два размера. 

Арина только чуть перезрела — к тридцати такие девушки уже выходят замуж за непонятых поэтов-алкоголиков, заводят парочку спиногрызов и начинают заниматься благотворительностью. 
Или подаются в ЛГБТ, если уж совсем страшные.
В крайнем случае — увлекаются феминизмом, перестают закрашивать седину и брить ноги и бросаются на нас, хуемразей, с агрессивными проповедями. 

В общем, за десять минут осмотра про Арину мне стало все ясно… 
И скучновато. 
Может быть, действительно стоит уйти, пока она не вышла. 

Но как раз в этот момент вода в ванной перестала шуметь, открылась дверь — и бежать стало поздно. Я стал ждать развития событий — и не пожалел!

Арина вышла в одном белье. 
Но взгляд у нее был совсем иной. 
Не такой, как на кухне. 
Жесткий. 
Она окинула меня им с ног до головы и сузила глаза. 

— Раздевайся, — сказала она. — Ложись.