Строптивая пленница короля-дракона

...Все идеально.

Мое белоснежное платье с длинным шлейфом.

Церемония. Гости. Жених.

Особенно жених! Мой Кайлен, наследник одного из древнейших кланов королевства. Красивый, статный и просто восхитительный. Он улыбается мне, стоя у алтаря.

И все-таки неясная тревога не покидает меня. Как будто что-то не так, но я еще не поняла, что именно. Что-то странное, будто крошечный тлеющий уголек в груди…

— А теперь, согласно древнему обычаю, невеста поднесет жениху кубок, скрепляющий союз, — объявляет священник.

Взволнованно, дрожащими руками принимаю кубок и медленно поворачиваюсь к Кайлену…

Вспышка.

Все магическое зелье мгновенно испаряется из кубка, оставляя голые блестящие стенки.

Вздрогнув, роняю кубок и смотрю на свои руки.

Нет, только не это!

Все рассказы и легенды о наших предках — это ведь лишь слова, не может быть такого, чтобы во мне жила эта проклятая магия!

Но кубок пуст. Я уничтожила зелье в одну секунду, сама того не желая.

Будто сквозь пелену вижу, как отшатывается священник, как бледнеет Кайлен. Мама что-то говорит, но слов не разобрать. Отец широкими шагами подходит ко мне и поднимает кубок.

Все замирает.

Секунды тянутся бесконечно. Сердце стучит где-то в горле, в висках давит до боли.

— Да, — кивает отец, и я вижу, как мама в безмолвном вскрике зажимает себе рот. — У нас не получится скрывать ее больше.

— Это не я, это какая-то ошибка… — шепчу непослушными губами.

Слезы подступают к глазам. Минуту назад передо мной была прекрасная жизнь, а сейчас…

— Нам придется сделать это, — отец хмурится, его взгляд становится жестким. — Все видели. Слухи дойдут до короля в мгновение ока. Будет лучше, если мы сами сообщим.

— Нет, умоляю! — вскрикиваю я и оборачиваюсь к жениху: — Кайлен, хоть ты скажи! Ты же не отдашь меня королю?! Любимый, ответь!

Кайлен медленно сглатывает, не отрывая взгляда от кубка. А затем его губы начинают шевелиться, произнося слова, становящиеся моим приговором:

— Мирайя… Прости, любимая, но я вынужден отступиться…

Последнее, что я вижу — его отстраненный холодный взгляд. А потом проваливаюсь в темноту.

Мирайя, единственная дочь лорда Виндема. Юная, нежная и романтичная. Мечтала о красивой свадьбе и мирной жизни с любимым мужем. Но все пошло не так из-за роковой магии…

Кайлен Ронтем, наследник одного из самых почитаемых и богатых кланов в королевстве. Жених Мирайи. Вернее, был им до того, как внезапные обстоятельства заставили его изменить планы…

А короля-дракона мы тоже очень скоро увидим…

Прихожу в себя медленно, словно продираюсь через вязкое болото.

— Они уже скоро будут тут… — слышен шепот матери.

Открываю глаза.

Я лежу в своей постели.

Пахнет магическими свечами. И отчаянием.

Свадебное платье с меня уже сняли. И с ним ушла последняя надежда на лучшее.

Сколько я пробыла без сознания? Час? День? Не имеет значения. Моя жизнь оборвалась в тот момент, когда я уничтожила зелье.

Отец — сдержанный, бесстрастный — стоит у постели, а мать выглядывает из-за его плеча. В их глазах покорность судьбе.

Сколько раз я слышала истории о своих предшественницах! Редчайший дар — способность уничтожать одним прикосновением любое зелье, любой яд. Но мне казалось, что их сила в легендах преувеличена. И вот — я сама стала обладательницей этой силы.

Икстермия. Само название звучит как проклятие.

Ах, если бы это случилось хотя бы вчера!

Я нашла бы способ как-то усмирить магию, спрятать, скрыть ото всех. Никто не узнал бы правды, и я прожила бы счастливую жизнь с Кайленом.

Теперь уже ничего не исправить…

Моя судьба предрешена.

Согласно закону, принятому еще несколько веков назад, любая выявленная икстермия должна немедленно быть доставлена в королевский дворец, чтобы постоянно находиться при короле и прикасаться ко всему подозрительному, что его окружает, пробовать его еду и очищать своей магией атмосферу во дворце

Многие правители спаслись от врагов благодаря икстермиям. Только вот судьба самих магисс, наделенных редким даром, была незавидной…

За окном слышен цокот копыт, резкие окрики.

Они здесь, они пришли за мной…

В горле пересохло, словно я проглотила горсть песка. Хочется закричать, выплеснуть всю ту боль и обиду, что скопились внутри, но слова застряли где-то в груди, не в силах пробиться сквозь плотную завесу отчаяния.

Смотрю на родителей и вижу в них лишь отражение собственной беспомощности. Они любят меня, я знаю это, но любовь не может отменить закон, не может защитить от неминуемой участи.

Их покорность невыносима.

Где их протест?

Где хоть капля надежды на спасение?

Неужели они так легко готовы отдать меня в лапы королевского двора, обрекая на жизнь, полную страха и одиночества?

Слезы, горячие и горькие, сами собой текут по моим щекам, пока мне помогают встать и собраться.

Я не хочу.

Не хочу быть героиней, спасающей короля от отравлений. Не хочу участвовать в хитрый разговорах и придворных интригах.

Я лишь хотела любить и быть любимой, хотела растить детей и состариться в объятиях Кайлена. Разве это так уж много?!

Но вместо этого меня ждет клетка, пусть и золотая, полная подозрительных взглядов и шепота за спиной.

Служанки помогают мне надеть самое лучшее платье — из даснеларского бархата, темно-красное, с переливом оттенков. Его цвет, раньше так нравившийся мне, теперь напоминает о запекшейся крови. Как будто это моя душа кровоточит, пропитывая ткань.

Шаги в коридоре звучат как поступь судьбы.

Дверь распахивается, и на пороге появляются стражники. Суровые рослые мужчины, которые не услышат ни моих просьб, ни плача.

— Леди Виндем, прошу следовать за мной, — бесстрастно и жестко произносит главный.

Представляю свою дальнейшую судьбу — и сердце сжимается от тоски.

Одинокая, вечно в тени, всегда настороже. Ни друзей, ни семьи, ни тихих вечеров у камина. Только постоянный страх за свою жизнь и за жизнь короля. Я стану лишь инструментом, ценным, но бездушным орудием в руках власти. Моя личность растворится в бесконечных обязанностях, а душа увянет от тоски.

— Мирайя, девочка моя, не дай им себя сломить, — шепчет мама, крепко сжимая мою руку на прощанье. — Молчи. Слушай. Не доверяй никому.

Ноги подкашиваются и отказываются идти к выходу.

Но в этот момент, сквозь пелену слез, я вижу в глазах матери надежду. Маленькую, едва заметную.

Это не надежда на спасение, нет. Это решимость. Решимость сделать все возможное, чтобы облегчить мою участь, чтобы хоть немного скрасить ту жизнь, которая мне предстоит.

И эта крошечная искорка материнской любви придает мне сил. Сил принять свою судьбу, с гордо поднятой головой. Я икстермия, проклятие и благословение в одном лице. И я стану лучшей из тех, кто когда-либо служил короне. Я сделаю все, чтобы мои предшественницы гордились мной.

Дрожа, стискиваю кулаки и делаю шаг навстречу своей судьбе.

___________

В это красивое и грозное место лежит путь нашей героини...

В карете главный стражник молча сидит напротив, избегая моего взгляда. Дорога кажется бесконечной. А я смотрю в окно, прощаясь с той жизнью, что у меня отняли.

С каждым поворотом колеса, с каждым новым пейзажем, мелькающим за окном, растет осознание бесповоротности. Сердце ноет от тоски по Кайлену, от несбывшихся надежд и мечтаний.

Как горько осознавать, что его тепло, его объятия, его нежный взгляд останутся лишь воспоминаниями…

Боль сжимает грудь, словно железный обруч, не позволяя свободно дышать. Кажется, все краски жизни померкли, оставив лишь серый, безрадостный оттенок.

Внутри разгорается жажда бунта.

Почему именно я?! Почему эта судьба выпала на мою долю?!

Хочется кричать, бороться, вырваться из этой предопределенности.

Но что толку?

Бросаю взгляд на стражника. Мощный, вооруженный, злой. Такой не пожалеет, не отпустит, даже если буду умолять на коленях. Он отвезет меня к королю любой ценой.

В глубине души я понимаю, что сейчас ничего не сделать. Закон есть закон, и против него не пойдешь.

Остается лишь смириться и принять свою участь, как бы тяжело это ни было. В то же время где-то в глубине души, рождается упрямое желание доказать, что я не просто инструмент, не бездушная марионетка в руках власти. Я — личность, я — человек, и я найду способ сохранить себя в этом новом, чужом мире.

Но когда карета приближается к огромным воротам, моя решимость куда-то девается, и внутри нарастает страх.

Огромные, серые камни, из которых сложен дворец, давят своей мощью и неприступностью. Здесь, в этом мрачном месте, плетутся интриги, решаются судьбы, вершится история. И теперь я — лишь маленькая шестеренка в этом огромном механизме.

Вздохнув глубоко, пытаюсь собраться с духом. Я не позволю им увидеть мой страх, мою слабость. Я буду держаться с достоинством, как бы тяжело мне ни было.

Выхожу из кареты, высоко держа голову.

На меня бросают взгляды встречные люди — слуги, придворные.

В их глазах читается любопытство, подозрение. Девушка-аристократка под стражей прибыла во дворец. Это порождает много вопросов. Но я знаю, что очень скоро слухи обо мне разнесутся по всему королевству.

Так всегда бывало, если где-то обнаруживалась икстермия.

И я не стану исключением.

Меня ведут по бесконечным коридорам, увешанным портретами королей и королев, чьи лица кажутся суровыми и осуждающими. Каждый шаг отзывается эхом моего приближающегося приговора.

Наконец, двери в тронный зал распахиваются, и я оказываюсь перед королем. Он восседает на троне, а рядом с ним стоит советник, чье лицо — маска непроницаемости. Сердце уходит в пятки.

Я еще ни разу не видела короля. Наша семья не столь родовита, чтобы бывать при дворе, в отличие от семьи Кайлена. Но жених много рассказывал мне о короле-драконе Тайриане. Жестоком. Расчетливом. Беспощадном к врагам и щедром к союзникам.

Несмотря на то, что он молод (для дракона пара веков — недолгое время), Тайриан уже снискал славу по-настоящему сильного правителя. И многим бы хотелось потеснить его и дорваться до власти, вот только руки коротки.

А теперь этот сильный жестокий правитель передо мной.

Его взгляд пронзает насквозь.

Глаза короля похожи на тонкий лед над толщей воды — мрачная темнота, в которую страшно провалиться.

В памяти всплывают слова Кайлена: «Король красив настоящей мужской красотой, и у него нет недостатка в женщинах…»

Да как бы красив ни был этот дракон, одного взгляда достаточно, чтобы хотелось очертя голову бежать и бежать! Прочь, как можно дальше, не оглядываясь!

Но я делаю на собой усилие и шагаю вперед, склонив голову в поклоне.

— Итак, это ты — новая икстермия, — говорит король, и его низкий голос заставляет колени дрожать. — Надеюсь, ты осознаешь свою ответственность перед короной.

— Да, ваше величество, — отвечаю я, стараясь сохранить достоинство.

— Твой дар открылся недавно или ты его прятала? — спрашивает он напрямую.

— Дар открылся на моей свадьбе, раньше я не знала о нем, — честно отвечаю, стараясь держать бесстрастный тон, однако горькие нотки сожаления прорываются помимо воли.

— Значит, судьбе было так угодно, — замечает король. — Получается, даром ты не владеешь в полной мере?

— Я хотела бы никогда не иметь этого дара, — сквозь зубы говорю ему, уже не заботясь о том, как звучат мои слова. — Это проклятие, а не дар! И я…

— Твоя сила — ценный дар, — жестко, не терпящим возражения тоном, обрывает меня король. — Покажи, что ты умеешь!

— Да, ваше величество, — резко, с вызовом отвечаю ему, поднимая голову.

И наши взгляды встречаются…

Мне очень страшно под его взглядом, но я не опускаю глаз. Пусть видит, что я способна бороться!

Тем временем по знаку короля мне подносят несколько небольших чаш, в каждой из которых что-то налито. Я и без указаний понимаю, что от меня ждут.

Поочередно прикасаюсь к каждой…

И все повторяется!

Вспышки на этот раз не такие яркие, как при первом проблеске силы икстермии, но все равно заметные.

Каждое прикосновение опустошает чашу полностью.

— Готово, — опускаю руку, когда последняя чаша пустеет.

Чувствую нарастающее головокружение.

Только бы не упасть в обморок на глазах у короля! Не хочу показывать ему свою слабость!

Стиснув зубы, дышу глубоко, чтобы справиться с собой. И понемногу получается.

— Хм, — король, чуть наклонив голову, внимательно смотрит на результат. В его глазах вспыхивает нечто похожее на удивление, но тут же гаснет, сменяясь непроницаемым холодом. — Ты уничтожила и яды, и зелья, и безобидные настои.

— Я же икстермия, — пожимаю плечами, не до конца понимая, к чему он ведет.

— В прежние времена икстермии могли различать, где яд, а где целебное зелье, и уничтожать лишь то, что приносит зло.

— Ну, значит, я не такая, — подытоживаю я, на мгновение подавшись безумной надежде: а вдруг я подойду королю? Может, моя магия какая-то неправильная? Что, если он откажется от меня сам?!

Но король мгновенно рушит последнюю надежду:

— Ты должна научиться контролировать свою магию и использовать во благо королевства, — говорит он жестко. — Будешь учиться, чтобы стать наравне с лучшими магами.

— Не думаю, что мое «благо» совпадает с вашим, ваше величество, — дерзко отвечаю, стараясь скрыть дрожь в голосе. — И позвольте заметить, что контролировать мой дар — задача непосильная даже для…

«Для короля» — так и рвется с моих губ. Но я сдерживаюсь и не заканчиваю фразу.

Уголки его губ презрительно кривятся.

— Наивная и гордая дурочка, — негромко произносит он скорее для себя, чем для меня. — Ты думаешь, твой дар икстермии — непреодолимая сила? Поверь мне, королевство видело и не таких.

Я поднимаю подбородок, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри все сжимается от страха.

— Если вы так уверены в своей власти, ваше величество, зачем вам я? Зачем вам пытаться «контролировать» то, что, по вашим словам, вам не угрожает?

В глазах короля мелькает что-то, похожее на раздражение. Он подается ко мне, ко мне, и я невольно отступаю.

— Ты слишком наивна. Не понимаешь, что сила, подобная твоей, — это оружие, которое либо работает на тебя, либо против. Я предлагаю тебе встать на сторону королевства. В противном случае…

Он не договаривает, но я и так понимаю. В противном случае меня ждет участь тех магов, которые осмелились выступить против короля. Заточение, а возможно, и смерть. Я смотрю в его холодные, непроницаемые глаза и понимаю, что передо мной тот, кто готов на все ради достижения своей цели.

В горле пересохло от этой дерзкой перепалки. Сжимаю кулаки до побелевших костяшек. «Во благо королевства»… Да как же!

Он прикроется моей магией, чтобы продолжать оставаться у власти. Вот и вся цель. Как у его сотен предшественников, использовавших других икстермий.

— С этой минуты ты перемещаешься по дворцу только под охраной, — говорит король, всем видом показывая, что это последнее распоряжение.

— Я не собираюсь бежать, — роняю сквозь зубы.

И это правда. Я прекрасно понимаю, чем это грозит моим близким. И не могу поставить их под удар.

— Бежать? Нет, речь не об этом. Только законченный идиот будет пытаться отравить меня, зная, что рядом с мной находится икстермия, — усмехается король, и от его усмешки становится не по себе. — Теперь, зная, что ты здесь, заговорщики будут хитрее. Они попытаются сперва устранить тебя.

Осознание его слов бьет, как плеть.

Значит, я становлюсь не просто пешкой в его игре, но и мишенью для всех, кто недоволен властью короля. Меня используют как живой щит, заставляя служить тирану, пока враги плетут заговоры за спиной.

Возмущение клокочет внутри, смешиваясь с леденящим страхом за свою жизнь и за жизни дорогих мне людей.

Сглатываю ком в горле, пытаясь взять себя в руки.

Нельзя показывать королю свой страх. Это лишь придаст ему уверенности и власти надо мной.

Нужно играть по его правилам, выжидать момент и искать союзников. Ведь даже в этом змеином клубке под названием королевский двор должны найтись те, кто поможет мне.

— Что ж, ваше величество, — говорю с напускным спокойствием, — если моя жизнь так важна для безопасности королевства, надеюсь, мне будут предоставлены достойные условия. И полная свобода передвижения по дворцу, разумеется, в сопровождении охраны.

Король вскидывает бровь, и в его глазах читается что-то похожее на интерес. Кажется, он не ожидал от меня такой быстрой смены поведения.

— Разумно. Ты быстро учишься, икстермия. Я распоряжусь о твоем содержании. Можешь идти. И помни: твоя жизнь теперь принадлежит королевству. Не разочаруй меня.

Я делаю легкий поклон и разворачиваюсь к двери.

Каждый шаг отзывается гулким эхом в пустом зале. В голове лихорадочно проносятся обрывки мыслей.

Что теперь? Как выжить в этом лабиринте лжи и интриг?

Но я даже не представляю, что ждет в отведенных мне покоях…

Выйдя из тронного зала, ощущаю взгляды стражи, неотступно следующей за мной по пятам. Чувствую себя птицей в золотой клетке, где каждый взмах крыла под наблюдением. Меня ведут по новым, еще более запутанным коридорам. Кажется, дворец — это лабиринт, созданный для того, чтобы породить отчаяние и подавить любое сопротивление.

Встреча с королем прошла именно так, как я и предполагала.

Но я не сдамся. Не позволю им сломить меня.

Мамино напутствие эхом звучит в голове. Я буду сильной, я буду смелой, я буду бороться за свою жизнь, за свою свободу, за свое право быть счастливой. Пусть судьба жестока ко мне, но я не сдамся.

Пусть я икстермия, но я буду нести это бремя с гордостью и достоинством.

Вспоминаю легенды об икстермиях прошлого, о тех, кто смог противостоять королям и изменить ход истории. Их имена произносят шепотом, их портреты прячут в тайных комнатах. Они мои предшественники, мои учителя. Я буду изучать их ошибки и учиться на их достижениях. Их опыт — моя надежда.

С каждым шагом по дворцовым коридорам я чувствую, как во мне растет решимость. Я буду не просто оружием в его руках, а силой, способной изменить этот мир.

И пусть король помнит: икстермия может быть опасным противником, особенно когда она находит союзников.

Наконец, вот и мои покои. Здесь все выглядит не так мрачно-торжественно, как в тронном зале, но все равно чувствуется, что главный здесь — дракон, и все сделано по его воле и согласно его вкусам.

Дома у меня не было такой роскоши, да и после свадьбы вряд ли мы смогли бы так жить. Но я бы прекрасно обошлась и без всего этого, лишь бы выйти замуж за Кайлена.

Роскошь давит, хочется отвернуться и не видеть всего этого.

И тут меня ждет еще один неприятный сюрприз…

— Вход в покои его величества, — стражник указывает на дверь, замаскированную обоями.

Этого еще не хватало! Наши комнаты сообщаются, чтобы король мог прибегнуть к помощи икстермии в любой момент.

Внутри все сжимается от безысходности.

Сообщающиеся комнаты — это не просто жест контроля, это унижение. Ощущение, будто меня заперли в клетке, где даже личное пространство принадлежит королю.

— Вам следует отдохнуть, — добавляет стражник. — Скоро придет королевский лекарь, чтобы проверить ваше здоровье.

— Какая забота, — вырывается у меня помимо воли.

Меня наконец-то оставляют в одиночестве. Условном, разумеется — я чувствую, буквально осязаю присутствие стражников за дверью. Но даже так немного легче.

Обхожу место, где мне предстоит провести неизвестно сколько дней или даже лет…

Спальня поражает нарочито-показной роскошью. Тяжелые бархатные портьеры цвета бордо с золотой вышивкой плотно задернуты, не пропуская ни лучика света. Огромная кровать с балдахином, усыпанная подушками из шелка и пуха, кажется неприступным островом.

Шелк простыней прохладен и нежен на ощупь. Наверное, когда лежишь на кровати, кажется, что спишь на облаке, сотканном из лунного света.

На стенах — гобелены с изображением охотничьих сцен, настолько реалистичные, что кажется, будто вот-вот услышишь лай собак и крики загонщиков. В углу, у камина, стоит резной столик, на котором расставлены хрустальные флаконы с благовониями и зеркало в тяжелой серебряной оправе.

Я подхожу к окну и осторожно отодвигаю край портьеры.

За окном — королевский сад, утопающий в зелени.

Вижу в вечерних сумерках аккуратно подстриженные кусты, фонтаны, извергающие струи воды, и лабиринт, уходящий вдаль. Издалека доносятся голоса, смех. Жизнь вокруг продолжается, несмотря на то что моя буквально поставлена на паузу.

Гардеробная поражает своим размахом. Так и хочется разместить в ней ряды платьев из самых дорогих тканей, расшитых золотом и серебром, чтобы слепили всех своим великолепием. Хотя… зачем мне все это? Я не королева, а всего лишь икстермия, пленница в золотой клетке.

Взгляд падает на небольшую дверь в стене, противоположной той, через которую можно попасть в королевские покои. Неужели еще один выход? Или еще одна связующая комната?

Сердце бьется чаще, а руки невольно тянутся к ручке. Медленно, с замиранием сердца, открываю дверь и вижу… ванную комнату. Мраморная ванна на львиных лапах, уставленная пузырьками с маслами и душистыми травами, сверкающие краны и зеркала. Неужели это все для меня?

Чувствую себя еще более потерянной. Все эти богатства, эта роскошь — всего лишь клетка, золотая, но клетка. И я — птица, которая, возможно, никогда не увидит свободы. Горечь поднимается в горле, и слезы застилают глаза.

В ванной комнате помимо ванны стоит чаша из цельного куска оникса, наполненная благоухающей водой. Аромат жасмина и сандала обволакивает, успокаивает, на мгновение заставляя забыть о дворцовых интригах и королевских прихотях.

Я медленно раздеваюсь, ощущая, как уходит тяжесть шелка и бархата. Подхожу к зеркалу и пристально смотрю на свое отражение. В глазах — решимость и отблеск пламени. Я вижу не сломленную девушку, а воина, готового к битве. Икстермия внутри меня пробуждается.

Забравшись в мраморную купель, я погружаюсь в тепло воды, позволяя ей смыть с меня усталость и напряжение. Закрываю глаза и представляю себе дом, родные поля, шепот леса. Вспоминаю лица близких, их улыбки, их любовь. Это моя сила, мой якорь, который не позволит мне утонуть в океане отчаяния.

Выйдя из купальни, я надеваю простую льняную рубашку, найденную в гардеробе. Она кажется мне более подходящей, чем все эти шелка и бархаты. Сажусь у окна и смотрю на звездное небо. Звезды — мои союзники, мои свидетели. Они видели падение империй и рождение новых миров. Они знают, что икстермия — это не проклятие, а дар.

Внезапно раздается тихий стук в дверь. Затаив дыхание, вытираю слезы и делаю глубокий вдох.

— Войдите, — говорю я тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кто бы там ни был, он не увидит моих слез.

___________

Дорогие мои, добро пожаловать в новую историю, полную страстей, интриг и противостояния сильных характеров! Помните, что ваши лайки и комментарии очень радуют моего Брутального Муза!

Впереди вас ждет:

— героиня с редкой магией

— властный красивый король

— дворцовые заговоры

— неожиданные повороты

— любовь и предательство

— восхитительные визуалы

— счастливый финал!

За восхитительную обложку благодарю артера Нейринка!

Дверь открывается, и на пороге появляется невысокий пожилой мужчина.

— Позвольте представиться, — тихо произносит вошедший. — Я магистр Файдон, придворный лекарь. Мой долг — заботиться о вашем здоровье.

Лекарь кажется воплощением заботы. Его седые волосы аккуратно зачесаны назад, а в глазах — понимание и сочувствие. Он не похож на тех надменных придворных, с которыми мне уже пришлось столкнуться.

— Спасибо, — вежливо откликаюсь я. — Но я не чувствую себя больной. Просто устала. Наверное, все процедуры можно пропустить.

— Я понимаю, миледи. Дворец — это место, где устают не только тело, но и душа, — старик подходит ближе и внимательно смотрит на меня. — Позвольте мне просто осмотреть вас. Это займет совсем немного времени.

Ясно, так просто от лекаря не отделаться.

Киваю в знак согласия.

Лекарь измеряет мой пульс и начинает задавать вопросы о моем самочувствии. Его движения осторожны и деликатны, а слова — утешительны и искренни.

Впервые за последние часы я чувствую себя хоть немного спокойнее. Может быть, в этом лабиринте лжи и интриг найдется хотя бы один человек, которому можно доверять.

— Вы здоровы, миледи. Но вижу в ваших глазах печаль и усталость, — заключает он, отступая на шаг. — Дворцовая жизнь не всегда легка. Но поверьте, все можно пережить. Постарайтесь найти в этом месте что-то, что принесет вам радость. Маленькое утешение.

— Даже не могу представить, что бы это могло быть, — криво усмехаюсь я.

— Возможно, сад, что раскинулся за вашим окном, — магистр мягко улыбается. — В нем растут редкие травы, обладающие целебными свойствами. Или, может быть, книги из королевской библиотеки? Говорят, в ней собраны древние знания, способные изменить мир.

Его слова заставляют меня задуматься. Сад… Книги… До этого момента роскошь дворца ослепляла меня, не давая увидеть ничего, кроме золотой клетки. Но, может быть, в этой клетке есть свои сокровища?

— Обещаю, я подумаю над вашими словами, — отвечаю я, чувствуя, как внутри зарождается слабая надежда. — Спасибо, магистр Файдон.

— Простите, у меня к вам последний вопрос, — понизив голос, продолжает лекарь. — Вы… еще девственны?

Вопрос магистра Файдона застает меня врасплох. Краска бросается в лицо, но я стараюсь не выдать замешательства. Что это — очередная придворная игра, проверка на прочность или просто любопытство старого лекаря?

— Это имеет какое-то отношение к моему здоровью и обязанностям при короле? — стараюсь говорить как можно более невозмутимо, хотя внутри все кипит.

Лекарь опускает глаза, словно сожалея о своем вопросе:

— Простите мою дерзость, миледи. Но это важно для понимания вашей общей картины. Некоторые травы и снадобья действуют иначе на юных невинных дев. А еще… во всех древних источниках говорится, что наибольшую силу икстермия обретает, лишь когда становится женщиной.

— Странно… я о таком не слышала, — растерянно смотрю на него, но не улавливаю лжи. Может, так и есть?

Его ответ кажется правдоподобным, но я все еще чувствую себя неловко. Вспоминаю наставления матери. Защищай себя, никому не доверяй, молчи… Но, может быть, в вопросах магистра Файдона действительно нет злого умысла?

— Да, магистр, — отвечаю тихо, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я девственна.

Лекарь кланяется и тихо покидает комнату, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Страх подкрадывается тихо, но неумолимо.

Оставшись одна, я прислоняюсь к холодной стене. Вопрос лекаря, словно отравленная стрела, разъедает остатки моей уверенности.

Почему это так важно? Какую роль играет моя невинность в том, что меня ждет при дворе? Тысячи мыслей, как встревоженные птицы, бьются в моей голове.

Вспоминаются рассказы о придворных интригах, о том, как юные фрейлины становятся игрушками в руках знатных вельмож, о браках по расчету и о детях, рожденных не по любви.

Все это казалось далеким и нереальным, касающимся кого угодно, только не меня. Но теперь, после этого вопроса, страх наполняет меня липким, холодным ужасом.

Неужели теперь моя чистота — досадная помеха для чьих-то планов?!

Вспоминаю взгляды короля на аудиенции. В них не было похоти, лишь холодное любопытство. Но, может быть, это всего лишь маска? Маска, скрывающая истинные намерения.

Не в силах справиться с собой, закрываю дверь на засов.

Абсолютно глупый порыв. И я это прекрасно осознаю.

Если король захочет, он сможет всегда войти в комнату через свои покои. Но, как ни странно, это символическое действие хотя бы ненадолго успокаивает меня.

Тишина комнаты давит на меня, словно каменная плита.

Сажусь на край кровати, пытаясь унять дрожь. Этот лекарь… зачем я вообще сказала ему правду?

Нужно быть осторожнее. Больше никому не верить. Даже если в глазах собеседника видно сочувствие, а голос звучит искренне.

Дворец — змеиное гнездо, и каждый встречный может оказаться ядовитой гадиной. В каждой тени может скрываться опасность, и я не должна доверять кому-либо во дворце, особенно после решения короля держать меня на виду у всех.

Подхожу к окну и смотрю на королевский сад. Деревья и травы тянутся к солнцу, словно ища спасения. И я так же, как они, хочу вырваться из этой темницы, вдохнуть свежий воздух свободы.

Решительно отворачиваюсь от окна.

Страх никуда не исчез, но появилась и злость. Злость на себя за наивность, злость на тех, кто пытается манипулировать мной. И эта злость — лучшее топливо для борьбы. Пора играть по своим правилам.

А затем я слышу негромкий щелчок двери.

Той самой, что соединяет мою комнату с покоями короля…

Медленно оборачиваюсь, стараясь сохранить видимость спокойствия. В проеме стоит король. Взгляд его по-прежнему пронзительный и изучающий.

Ни слова не говоря, он делает несколько шагов в мою комнату.

Его взгляд скользит по моему лицу, и я чувствую, как внутри все сжимается от напряжения. Он останавливается в нескольких шагах от меня, и молчание становится почти осязаемым.

— Магистр Файдон сообщил мне о вашем разговоре, — наконец произносит он. —И о твоем… статусе.

Его последние слова звучат как приговор.

«Статус». Как бесчувственно и сухо! Словно я не живая, трепещущая душа, а всего лишь деталь в механизме, который он намерен запустить.

Мои худшие опасения подтверждаются. Я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза, хотя хочется провалиться сквозь землю. В его взгляде — лишь холодный расчет. И в этот момент я понимаю, что ничего хорошего меня не ждет.

С отчаянием ищу хоть искру сочувствия в его глазах, но вижу лишь холодный блеск. И в этот момент во мне что-то ломается. Рушится последняя наивная вера в добро, в справедливость, во что-то светлое в этом прогнившем мире.

Собрав остатки мужества, я спрашиваю, стараясь скрыть дрожь в голосе:

— И что вы намерены делать с этим, ваше величество? Назначите кого-то, кто исправит эту досадную ситуацию?

В его глазах мелькает что-то похожее на удивление. Но лишь на мгновение.

Скоро ледяная маска возвращается на его лицо.

И я осознаю, что передо мной — холодный безжалостный правитель, готовый на все ради достижения своих целей. А я по ужасному стечению обстоятельств оказалась у него на пути.

— Ты задаешь вопросы, на которые сама знаешь ответы, — его голос ровный, как гладь замерзшего озера. Ни намека на эмоции, лишь констатация факта.

Чувствую, как кровь отливает от лица.

Нет, я не знаю. Даже представить не могу, что ему вздумается сделать.

Знаю лишь то, что когда перед королем появляются какие-либо препятствия, он устраняет их без колебаний. И со мной он тоже наверняка церемониться не станет.

— Хотелось бы знать наверняка, какие планы у вашего величества, — в моем голосе теперь слышится только усталая ирония. Я больше не боюсь. Страх испарился, оставив после себя лишь пустоту и горькое смирение.

Король молчит, словно обдумывает мои слова.

Затем делает еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами до критического минимума. Я не отступаю, хотя все внутри кричит об опасности. Наши взгляды встречаются, и я вижу в глубине его глаз нечто, что не могу сразу определить.

Это не презрение и не гнев. Скорее… сожаление? Но это длится лишь долю секунды, прежде чем ледяная маска снова надежно скрывает любые эмоции.

— Я не стану прибегать к насилию, — наконец говорит он, и его слова звучат неожиданно. — По крайней мере, пока… есть другие варианты.

В моей груди зарождается слабая надежда, хотя разум отчаянно пытается ее подавить. Слишком неправдоподобно звучат его слова, чтобы им можно было верить. Слишком жестоко судьба посмеялась надо мной в день свадьбы, чтобы сейчас я позволила себе поверить хоть одному слову короля.

— Какие варианты? — спрашиваю я, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

Король усмехается, и эта усмешка полна скрытого смысла.

— Варианты, которые устроят всех. Или, по крайней мере, большинство, — отвечает он, пристально глядя мне в глаза. — Ты обладаешь уникальными способностями. И, как оказалось, не только магическими.

В его словах звучит странная смесь восхищения и цинизма. Словно он оценивает меня как ценный инструмент, который можно использовать в своих целях. И мне это совсем не нравится.

Как вести себя дальше?

Вопрос не дает мне покоя.

Притвориться покорной и послушной, выжидая подходящий момент? Или открыто противостоять королю?

Инстинкт самосохранения отчаянно вопит о первом варианте, но гордость и упрямство толкают ко второму. Я взвешиваю все за и против, понимая, что любой мой шаг может стать роковым.

А король наблюдает за мной с нескрываемым интересом, словно я — сложная головоломка, которую он намерен разгадать.

— Что ваше величество имеет в виду? — осторожно спрашиваю я, стараясь не выдать своего волнения.

Мне нужно выиграть время, чтобы понять, чего он на самом деле хочет. Его уклончивые ответы лишь запутывают меня еще больше.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне, — говорит он. — Помогла не только как икстермия, а как приближенное доверенное лицо.

В его голосе вдруг звучит искренность Или это всего лишь хорошо разыгранный спектакль? Я не могу быть уверена ни в чем. Он протягивает руку, словно предлагая мир, но я не делаю ответного шага.

— Зачем вам моя помощь? Разве у вас нет советников, опытных политиков? — спрашиваю я, не доверяя ни одному его слову. Я чувствую, что за всем этим кроется какой-то подвох.

— Мои советники слишком предсказуемы, — отвечает он, опуская руку. — Мне нужен кто-то, кто мыслит нестандартно, кто видит вещи под другим углом. И к тому же, — он делает паузу, многозначительно глядя на меня, — ты представляешь собой определенную ценность для моих врагов. Твое положение может сыграть нам на руку.

Сглатываю ком в горле.

Теперь все предельно ясно. Я щит для этого жестокого дракона и одновременно живая мишень для врагов.

— Собирайся, нас ждет ужин с послами, — король разворачивается к двери, ведущей в коридор, и… видит задвинутый засов.

Мне окончательно становится не по себе.

Лицо короля непроницаемо. Но я буквально кожей ощущаю, как он оценивает мой поступок.

Презрение, гнев, ярость — какие чувства сейчас бушуют за этой ледяной маской? Я судорожно пытаюсь понять, что делать. Признаться в своей глупости, попытаться перевести все в шутку? Ни один вариант не кажется удачным.

Медленно, с огромным усилием, я делаю шаг вперед, ощущая на себе прожигающий взгляд короля.

— Ваше величество… — начинаю я дрожащим голосом.

Но он не дает мне договорить. Молча, одним резким движением выбрасывает руку вперед, и засов сам собой встает на место, открывая дверь.

От щелчка я вздрагиваю всем телом.

Кажется, передо мной не просто король, а дикий хищник, который может растерзать за малейшую провинность. Все доводы разума, все попытки самообладания рушатся под тяжестью этого взгляда. Меня пробирает озноб, словно холодный ветер проникает в самую душу.

Он оборачивается ко мне:

— Не делай так больше, — его голос звучит удивительно спокойно.

Чувствую, как дыхание перехватывает, как немеют кончики пальцев. Пытаюсь что-то ответить, оправдаться, но слова застревают в горле, превращаясь в невнятное бормотание. Все внутри сжимается от ужаса, от предчувствия неминуемой расплаты.

Король подходит ближе, и я, словно парализованная, не могу пошевелиться. Он останавливается в нескольких сантиметрах от меня, и от него веет холодом и опасностью.

— Если будешь запираться, есть риск, что стража не успеет прийти на помощь… когда это понадобится, — так же спокойно продолжает он.

И все? Он не будет грозить наказанием за то, что попыталась отгородиться от всех?

Развернувшись на каблуках, король уходит к себе, оставляя меня одну в тишине, нарушаемой лишь стуком моего сердца.

Напоследок он бросает на меня мимолетный взгляд, который я не могу растолковать — в нем то ли насмешка над моим наивным порывом, то ли удивление.

Оставшись одна, я опускаюсь на кровать, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Ужин с послами… Это проверка? Или способ продемонстрировать мою покорность перед союзниками и врагами?

Обернувшись, вижу свое отражение в зеркале на стене.

Бледное, испуганное лицо девушки, которая еще вчера верила в сказки, а сегодня оказалась в самом центре политической интриги. Как же все это тяжело…

Снова надеваю платье, в котором прибыла сюда. Это моя единственная связь с домом, моя точка опоры. Когда я заканчиваю собираться, звук распахивающейся в коридоре двери заставляет меня вздрогнуть.

Король! Он уже ждет меня!

Делаю глубокий вдох и выхожу в коридор.

Он стоит в коридоре, облаченный в строгий темный костюм. Его взгляд по-прежнему пронзительный и нечитаемый. Он окидывает меня беглым взглядом, словно оценивая.

— Ты готова? — спрашивает он.

— Да, ваше величество, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Он кивает и протягивает мне руку.

Мгновение я колеблюсь, но затем беру его под руку.

У меня просто нет выбора. Сейчас король — моя единственная защита в хитрой политической игре.

И вот вместе мы направляемся навстречу неизвестности, в зал, где нас ждут послы и хищные взгляды тех, кто жаждет моей гибели.

Иду, держа спину прямо, как и подобает приближенной короля, пусть ее приблизили и против воли.

В парадном зале уже собрались послы.

Повсюду царит атмосфера напряженной торжественности

Тяжелые бархатные портьеры, блики свечей на начищенном серебре, приглушенные голоса.

Король ведет меня к столу, и я чувствую, как на меня устремляются десятки взглядов. Особенно пристально разглядывают меня придворные дамы. В их глазах читается любопытство, неприязнь, даже откровенная враждебность.

Но я стараюсь не показывать ни малейшего волнения. Не должна. Сейчас я обязана следовать правилам.

Сажусь справа от кресла короля. Теперь здесь мое место. Ближайшее к королю лицо, лишенное собственных прав. Как высоко меня ценят и одновременно как жестоко относятся…

Король представляет меня послам, и его слова звучат как приговор:

— Моя личная икстермия — леди Мирайя Виндем…

Дальше я не слушаю. Слишком больно, слишком лицемерно.

Я лишь вежливо улыбаюсь и киваю, позволяя себя вести, словно куклу на ниточках. Ужин начинается, и каждый тост, каждый взгляд, каждое слово становятся частью сложной политической шахматной партии.

Стараюсь соответствовать моменту, поддерживаю беседу, даже отвечаю на вопросы, но в голове лишь одна мысль: как выбраться из этого кошмара? Чувствую, что каждый шаг контролируется, каждое слово взвешивается.

В какой-то момент мой взгляд встречается с глазами одного из послов. В них нет враждебности, лишь сочувствие. Неужели кто-то понимает, что я здесь пленница?

Его голубые глаза, необычно светлые для загорелого лица и темных волос, следят за мной так, будто он знает обо мне что-то, чего я и сама не знаю… Или это всего лишь игра? Нет, я не могу доверять никому.

— Ваше величество, можно ли попросить леди Виндем показать свою магию? — спрашивает посол.

Вопросительно смотрю на короля, и тот кивает.

«Вот и началось…» — с тревогой думаю я.

Все за столом переполнены любопытством.

А король явно ждал этой просьбы и велел подготовиться. Иначе почему так быстро приносят чашу?

Как только чаша касается стола, все затихают.

— Это… яд? — тихо озвучивает кто-то общий невысказанный вопрос.

— Я бы никогда не позволил себе поставить на стол настоящий яд во время ужина с послами дружественных королевств, — усмехается король. — Это настой плодов вдовьего терна. Все знают, какое сильное дурманящее действие он оказывает на людей. Есть желающие попробовать?

За столом слышатся нервные смешки.

— Что же, я рискну, — вдруг говорит один из послов, тот, что с сочувствием смотрел на меня. Он уверенно протягивает руку и берет чашу.

Все внимательно следят за ним.

Чуть пригубив, посол морщится и сплевывает в салфетку:

— Крепкий настой, ваше величество, придворные алхимики постарались на славу!

— Ваша смелость мне нравится, посол Джормит, — с легкой усмешкой говорит король, а затем негромко добавляет в мою сторону: — Твой выход, Мирайя.

Поднимаюсь с места.

В голове проносятся одним махом все легенды об икстермиях прошлого. Их действия часто были окутаны театральным ореолом, если требовалось подтверждение магической силы. Что же, они хотели спектакля — они его получат!

Делаю глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках.

Смотрю на чашу, наполненную зловеще-темной жидкостью.

Шаг вперед. Все взгляды устремлены на меня. Чувствую, как искра магии пробуждается внутри.

Медленно поднимаю руку, касаюсь пальцами чаши.

В этот момент все внимание переключается на нее. Легкое мерцание пробегает по поверхности настоя, словно в нем играют крошечные молнии. От чаши начинает исходить легкий пар.

Стараюсь использовать свою магию медленно, без нажима, позволяя ей распространиться, проникнуть в глубину настоя.

В тишине зала слышно легкое потрескивание, как бывает, когда лопается хрупкий тонкий лед.

Затем настой в чаше начинает светлеть, черная, угрожающая бездна превращается в прозрачную, чистую воду. Дурманящий аромат сменяется свежестью горного родника. Последний отблеск магии исчезает, оставляя в чаше лишь чистейшую воду.

— Восхитительно! — посол начинает аплодировать, словно увидел какой-то ловкий фокус. — Я готов осушить эту чашу до дна!

И не дожидаясь разрешения короля, хватает и выпивает все до последней капли.

Остальные переглядываются, не веря своим глазам. На их лицах читается смесь удивления и восторга. Но рисковый посол обводит всех довольным взглядом:

— Чистая родниковая вода, такая же прекрасная, как обладательница этой восхитительной магии!

Этот незавуалированный комплимент заставляет короля метнуть на меня странный взгляд. Кажется, он недоволен тем, что посол слегка перешел границы. Но он ничего не говорит.

Зато все вокруг взрывается восхищенными возгласами и разговорами.

Вижу, как послы переглядываются. Один из них едва заметно кивает своему соседу, словно подтверждая, что стал свидетелем чего-то необыкновенного.

Король улыбается, довольный произведенным эффектом. В его глазах читается гордость за свою личную икстермию и за силу, которую сейчас удалось продемонстрировать.

— Вот она, сила икстермии! — произносит он, и все за столом отвечают ему взрывом аплодисментов. — Что ж, теперь вы все видите сами! Молодая икстермия доказала свою силу. Отныне королевство защищено надежно.

После этих слов атмосфера за столом заметно разряжается. Недоверие и напряжение сменяются любопытством и уважением. Послы начинают задавать вопросы о моих способностях, об обучении, о планах на будущее. Король охотно отвечает на все вопросы, подчеркивая значимость икстермии для королевства.

Краем глаза замечаю, что посол, выпивший воду из чаши, смотрит на меня с какой-то загадочной улыбкой.

Внезапно накатывает невыносимая слабость, словно кто-то вытянул из меня все жизненные силы.

Сердце неровно колотится, в висках гудит. Перед глазами плывут темные пятна, как тогда, в храме, когда магия впервые проявилась.

Чувствую прикосновение к руке. Король обеспокоенно смотрит на меня. Его губы шевелятся, но слова тонут в гуле, нарастающем в голове. Усилием воли пытаюсь сфокусировать зрение.

— Мирайя, что с тобой? — его голос звучит где-то далеко.

Пытаюсь подняться из-за стола, но ноги, словно налитые свинцом, отказываются держать меня. Опираюсь на стол, пытаясь удержать равновесие. Вся магия, только что искрившаяся внутри, словно погасла. Осталась лишь пустота и изматывающая усталость.

Кажется, я вот-вот рухну на пол.

Но сильные руки крепко обхватывают меня, не давая упасть.

И понимаю, что это король успел вскочить и поймать меня.

Чувствую на себе встревоженные взгляды, слышу сбивчивое бормотание.

— Что-то случилось… Это настой?.. Она забрала действие яда на себя?.. — проносятся мимо обрывки фраз.

Но все это словно в тумане.

Последнее, что я вижу, прежде чем провалиться в темноту — задумчивое лицо посла Джормита…

Тайриан

Необыкновенная удача — обрести икстермию в такой сложный момент, как сейчас. Сами боги привели ее ко мне.

Поначалу я даже не поверил, что нашлась истинная икстермия, да еще так близко. Подозревал, что это какие-то хитрые махинации ее отца, чтобы поправить финансовое положение.

С чего бы вдруг в восемнадцать лет дочери лорда Виндема объявлять себя икстермией, да еще и в день свадьбы? Может, не хотела замуж за этого Ронтема?

Так что я принял ее с заметной долей подозрения.

Но все развеялось мгновенно — магию икстермии ни с чем не спутать.

Это победа. Нежданная, но сокрушительная.

Теперь весть о том, что у короля Тайриана есть личная икстермия, разнесется далеко за пределами королевства.

Смотрю на эту хрупкую девушку и удивляюсь, как такая магия может быть заключена в столь нежном теле.

Она сидит рядом со мной. Задумчивая, будто бы даже печальная… Отблески свечей играют в ее волосах. Спокойна, как будто и не отменяла свадьбу.

Я предложил ей все условия. Защиту, кров, достойное положение и, конечно, все необходимое для развития ее дара. Взамен — лишь малая толика ее силы, верность и преданность короне. Условия просты и понятны.

Странно, что она не проявляет ни малейшей радости. Ее поведение усиливает мои подозрения.

Но даже если ее отец действительно затеял какую-то игру, то он просчитался. Икстермия в моей власти — козырь, который бьет любые карты. Королевство обретет мощь, о которой прежде и не мечтало. Я заставлю считаться с нами даже самых могущественных соседей, таких, как Лагледор.

Посол Джормит, прибывший из Лагледора, неспроста так заинтересован. Он наверняка доложит своему королю все подробности. С тех пор, как от Бротода ускользнула та, что могла стать его личной икстермией, он потерял покой. И тем большим поражением для него станет новость о моем обретении.

Но пока я не стану переходить к резким действиям. Буду наблюдать. Изучать. И, конечно же, охранять. Она — мое главное сокровище, мой ключ к власти. И пусть попробует хоть кто-то покуситься на нее! Я сотру его в порошок.

А Мирайя все так же задумчиво смотрит в пространство перед собой.

О чем она думает? Что чувствует? Какие планы строит в своей прекрасной головке? Мне предстоит это выяснить. Но одно я знаю точно: теперь ее судьба неразрывно связана с моей, с судьбой королевства. И обратного пути нет.

Но вдруг вижу, какой ценой ей далась эта демонстрация силы.

Мирайя бледнеет и пытается подняться из-за стола. Подхватываю ее и драконьим чутьем безошибочно чувствую, что ей сейчас очень плохо.

Вот это уже не по плану!

Я знал, что настой вдовьего терна — не просто безобидная забава. Даже малое количество может свалить с ног крепкого воина, а она, несмотря на свою магию, еще совсем юная и хрупкая.

Неужели я переоценил ее возможности? Или же древние легенды об истощении некоторых икстермий после применения магии — не просто выдумки сказителей?

Черт возьми!!!

Мог ли я предположить, что это вызовет такую реакцию?!

Мне лишь нужно было продемонстрировать силу, укрепить позиции королевства. Но сейчас, глядя на ее бледное лицо, на то, как судорожно она цепляется за меня, чувствую укол вины.

Не стоило так рисковать. Она — ценный дар богов, который следует беречь.

Все вскакивают, начинают суетиться.

Лакеи подбегают, чтобы помочь мне нести девушку, но я отстраняю их. Я сам донесу мое сокровище до постели и сам буду следить за тем, как врач помогает ей прийти в себя.

— Ваше величество, — ко мне приближается посол Джормит. — Я хотел бы…

— Некогда, — обрываю его. — Все после!

Здоровье Мирайи — вот что сейчас главное.

— Моя икстермия слишком юна и проявила силу совсем недавно, — объявляю я, быстро шагая с хрупкой ношей к выходу из зала. — Ей нужно отдохнуть!

Надеюсь, истинная причина ее слабости — непомерная нагрузка на ее магический потенциал. Хотя… кто знает? Но ведь Файдон сказал, что она совершенно здорова!

Черт с ним, с Файдоном, сейчас все мысли только о Мирайе. О том, чтобы поскорее доставить ее в покои, окружить заботой и вниманием. Лишь бы она поправилась! Лишь бы магия, так внезапно проявившаяся в ней, не покинула ее.

Зачем я поставил все на карту, забыв о том, что даже великий король не может играть с судьбой?!

И все эти мысли, словно ледяные иглы, колют меня изнутри. Я должен был быть осторожнее. Я должен был защитить ее. Но вместо этого, я выставил ее напоказ, как диковинную птицу в клетке. Теперь я сделаю все, чтобы исправить свою ошибку.

Стоит мне войти в покои и опустить нежное тело моей икстермии на кровать, как в коридоре раздается шум потасовки. Кто-то пытается пройти за мной, но стража не пускает.

— Ваше величество, выслушайте! — слышится резкий голос посла Джормита, без тени прежнего почтения, требовательный и громкий. — Все гораздо серьезнее, чем вы думаете! Но я знаю, как помочь!