Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Холодный широкий коридор академии едва освещается магическим светом, отчего мне кажется, что я вижу очертания страшных теней. Здесь пахнет воском, мокрой землёй и едва уловимо откуда-то тянет запахом дыма. А меня бьёт мелкая дрожь от страха и волнения.

— Сюда смотри! — острая боль простреливает запястье, и я возвращаю свой взгляд к мужчине, что сидит рядом — Маленькая дрянь, делай, что я тебе говорю, иначе будет очень больно! — грубый мужской шепот проходится по спине колючими мурашками, а боль стягивает запястье — Позволь ещё раз напомнить тебе, что твоя жизнь изменилась. Ты больше не лучшая среди людей. Теперь ты грязная полукровка, позор моей семьи и рода, поэтому закроешь рот, опустишь голову и будешь исполнять то, что я скажу. Твоя жалкая жизнь теперь принадлежит мне, и я воспользуюсь тобой с толком. Поняла? 

Поняла.

Молча прикрываю глаза, чтобы побороть мелкую дрожь. Внутри всё огнём горит из-за непринятия и несправедливости.
Я не должна быть здесь.

Это не моя жизнь.

— Я с тобой говорю, — дёргает меня Эдвард, и я открываю глаза. 

Янтарный взгляд напротив наливается яростью, а губы растягиваются в злой усмешке. 

Я в большой беде, теперь моя жизнь действительно принадлежит это наглому дракону Эдварду Рейджу. Он глава рода. И по своему праву может сделать со мной всё, что пожелает.

Во благо рода, конечно.

И осознание этого горечью разливается внутри.

Обжигающая фантомная боль на спине напоминает мне о последнем наказании за непослушание, и я судорожно вдыхаю.  

Уверена, что очередное наказание ждёт меня и сегодня вечером, поэтому я просто обязана остаться в Академии Хаоса и получить должность преподавателя зельеварения.

— Ты ведь не надеешься здесь остаться? — то ли спрашивает, то ли утверждает он и хрипло смеётся и этот его смех царапает меня словно наждачкой — Ты сейчас выглядишь жалкой. Мне это по душе. Вижу, что медленно вбиваю в тебя правила твоей новой жизни. Всё изменилось, Анна.

И как же он прав.

Ведь теперь я живу в мире людей и драконов, в империи, что негласно поделена на два мира, а я – полукровка. Та, что не принадлежит ни одному из этих миров.

Во мне течёт кровь человека и магия одного из сильнейших драконов. 

Я та, которую боятся люди и презирают драконы. 

— А теперь ещё раз: как только тебя вызовут, просто скажи им, что не считаешь себя достойной и отказываешься от собеседования и демонстрации своих умений! Ты не останешься здесь и не будешь меня позорить. У меня и моего рода на тебя совершенно другие планы. Твоё место ни здесь, а у ног дракона. Того, которого я выберу для тебя. — говорит Эдвард.  

Он мой дядя. Точнее, он родственник той, в чьём теле я оказалась.

Качаю головой, когда ловлю колючий взгляд Эдварда, и несмотря на то, что мне хочется кричать и плакать, произношу:

— Я не стану говорить ничего подобного — и он зло прищуривается. Я сделаю все возможное, чтобы остаться в академии и навсегда сбежать от него. — Никто в здравом уме не станет соглашаться с тем, что ты для меня уготовил — добавляю и Эдвард шумно выдыхает свою ярость.

— У меня достаточно знаний в зельеварении, достаточно практики, и я с удовольствием поделюсь этим со своими студентами. Если в империи случилась беда, я хочу помочь и не могу оставить накопленные знания при себе. А также я прекрасно справляюсь с магией … 

— … Которая тебе не принадлежит! — рявкает он — И я с удовольствием выжгу её у тебя на церемонии послезавтра. Когда мы вернёмся отсюда. — произносит он сквозь зубы, от злости его начинает ощутимо трясти.

— Только если мне не найдется места в этих стенах, — произношу я, а Эдвард втягивает воздух сквозь сжатые зубы.

Мне всё равно будет больно, когда мы вернёмся домой, независимо оттого промолчу я и отвечу. Тогда к чему кивать головой и соглашаться?

— Ты и сама знаешь, что твоё появление здесь лишь формальность. Мы все в большой беде, и я был вынужден подчиниться им и привезти тебя! — шипит он, но тут же замолкает, когда по широкому коридору академии, в которую мы прибыли некоторое время назад, эхом разносится звук шагов. 

 — Твой отец совершил ошибку. А потом опозорил свой род. — продолжает он — Когда бежал и связался с человечкой. А ты — он указывает на меня — ты за эту ошибку будешь расплачиваться. Я тебя сломаю, я заставлю принять мою волю и подчиниться. — заявляет он и его начинает трясти. Зрачки Эдварда медленно вытягиваются в тонкую иглу, — Опусти голову, дрянь и прими мою волю — цедит он сквозь зубы, а затем замахивается, чтобы ударить. — Ты будешь делать, что я говорю.

Рука у него тяжелая, знаю не понаслышке, но не зажмуриваюсь, чем ещё больше вывожу его из себя. 

Чтобы ни случилось, не показывай им свой страх.

Иначе тебя растопчут. 

Набатом стучат в моей голове слова отца Анны, а сердце лупит в районе горла.

Я жду вспышку боли. Напрягаюсь всем телом, вот только ничего не происходит. 

Рука Эдварда замирает в воздухе, потому что её перехватывает другая рука. 

Крепкая, твердая, обтянутая тугими венами, и я скольжу вверх по открытому предплечью, по небрежно закатанным рукавам черной рубашки, по широким плечам и мощной шее, пока не добираюсь до лица. 

Вздрагиваю, когда встречаюсь взглядом с тем, кто только что спас меня от удара.

В глазах цвета грозового неба бушует ярость, желваки ходят ходуном, а крылья его идеального носа раздуваются, когда он несколько раз глубоко вдыхает. 

От энергии этого мужчины у меня перехватывает дыхание, и внутри всё сжимается.  Кажется, что весь мир замирает.

— Что здесь происходит? — словно гром встряхивает воздух вокруг его грубый голос, и он переводит взгляд на Эдварда, который от мощной давящей, энергии этого дракона вжимает голову в плечи. 

— А-а, господин ректор, приветствую, — мямлит он 

— Вижу, ты отреагировал на наше письмо, Рейдж, но привёз... кто это? — господин ректор, как назвал его Эдвард, снова обращает на меня свой взгляд, скользит небрежно по мне и возвращается к моему родственнику.  

— Разве я мог проигнорировать приказ от совета. А это … — медлит Эдвард, на мгновение мне кажется, что он наслаждается — Это моя племянница Анна, Анвар. Дочь Грегори — добавляет Эдвард

И взгляд господина ректора немедленно возвращается ко мне. Он отпускает Эдварда и полностью разворачивается ко мне, нависая.

Я ощущаю на себе всю тяжесть его сдерживаемой ярости. Взгляд напротив медленно темнеет, обжигает такой лютой ненавистью, что я вдохнуть не могу. Воздух вокруг становится тяжелым, колючим, обжигающим от его эмоций. Я вжимаю голову в плечи, пока он полосует меня яростным взглядом, вбирая в себя каждую черту моего лица. И везде, где касается меня взглядом словно остаются рванные раны.

Он ненавидит меня. Ненавидит. А я его даже не знаю.

Каждая клеточка моего тела горит. Зрачки напротив медленно вертикально вытягиваются, а черты красивого мужского лица вытягиваются. Так близко я ещё никогда не чувствовала ни одного дракона, а этот сейчас смотрит на меня с таким высокомерным презрением, что по спине пробегают колючие мурашки.

— Она всё ещё жива — бросает он сквозь зубы и трясёт головой. Зрачки снова приходят в норму, а сам он делает глубокий вдох, выпрямляется и проводит рукой по угольно-черным волосам. — Хорошо — добавляет и от стали в его голосе у меня немеют руки. Если какое-то время назад я была уверена, что найду спасение в этой академии, то сейчас эта крохотная надежда в прах рассыпалась от одного только вида господина ректора. — Тогда следуйте за мной. — произносит и кивает в сторону. 

Я неуклюже поднимаюсь с деревянной лавочки, спина отзывается болью, но я стискиваю зубы и поправляю рубашку. Семеню за моим внезапным спасителем, пока Эдвар медленно встает и бросает острые взгляды в спину господина грозного ректора. 

Мы останавливаемся у массивной двери из темного дерева. И господин ректор, к моему удивлению, входит первым, заставляя меня спешно проскальзывать мимо тяжелой двери вслед за ним.

Вероятно, в этом мире никто ничего не слышал о хороших манерах. Впрочем, с чего бы ему быть со мной обходительным если он до красных глаз ненавидит меня и, судя по всему, моего отца Грегори Рэйджа.

Моё сердце пропускает удар, когда я оказываюсь в большом зале. Застываю.

Осознание моих перспектив больно бьёт в грудь и ощущается не хуже, чем физические наказания от Эдварда. 

Мои дела очень-очень плохи. 

Даже не знаю, что придётся сделать, чтобы убедить их оставить меня в этих стенах.

Кроме тех, кто, очевидно, будет проводить собеседование на место молодого преподавателя зельеварения, здесь ещё три хорошо одетые, жутко уверенные в себе, хоть и немного взволнованные девушки.

И, судя по тому, как они осматривают меня, будто я грязь на их дорогих сапожках, – чистокровные драконицы. 

— Займите своё место — небрежно указывает мне господин ректор — И мы начнем отбор.

В большой круглой комнате пахнет бумагой и воском, царит полумрак, который разбавляет мягкий свет свечей. Их пламя скачет и потрескивает от скопившегося напряжения в воздухе.

Подхожу туда, где уже сидят другие претендентки, и неожиданно, они двигаются так, чтобы уступить мне место прямо посередине. Острые, надменные взгляды впиваются в меня, когда я усаживаюсь на свободное место и слышу тяжёлые вздохи.

Это та самая полукровка

Доносятся до меня шепотки, и должна сказать, что это самое безобидное, потому что дальше они проходятся по моей внешности и их смешки словно царапают мне плечи и без того раненую спину.

— Если все собрались, то мы, пожалуй, начнём — привлекает наше внимание господин ректор. Обходит стол и усаживается напротив. За столом уже сидят трое мужчин с длинными темными волосами, собранными в тугой хвост на затылке, которые с интересом осматривают меня и моих коллег.

— Для начала я хочу поблагодарить каждую из вас — снова говорит господин ректор и кладёт руки на стол — за то, что вы не испугались и откликнулись на наш зов. У нас впереди непростое время, но уверен, сообща мы сможем все преодолеть. Академия нуждается в преподавателе зельеварения. Каждая из вас, должно быть, талантлива, но отбор пройдёт только одна. Мне нужна лучшая. Я хочу видеть рядом со мной и моими студентами ту, которая владеет знаниями и не боится трудностей. Для тех, кто не знает меня, — ректор переводит на меня взгляд — Я Анвар Фейт. Хочу предупредить сразу, что временами будет очень сложно и даже опасно, но вы можете мне доверять, я в состоянии защитить не только своих студентов, но и тех, кто вызвался со мной работать. — заканчивает он, и на какое-то время в комнате воцаряется тишина, а затем он смотрит на нас.

Мажет по мне равнодушно и останавливает взгляд на сидящей рядом девушки с блестящими волосами цвета молочного шоколада.

— Прошу, подойдите к нам — обращается он к ней, и она грациозно поднимается, покачивая бедрами, медленно подходит к столу и изящным жестом откидывает волосы с плеч.

Невероятно красивая, грациозная. В каждом ещё движении и вдохе сила, звериная грация и уверенность в себе. Должно быть она драконица.

За то недолгое время, что я пребываю в этом магическом мире я уже успела заметить разницу между такими как она и такими как я.

Пустыми.

Во мне нет внутреннего зверя, зато есть огромная сила, о которой я ничего не знаю. И ещё ни разу за то время, что пребываю в поместье рода Рэйдж я не почувствовала магию и не смогла её воспользоваться, чтобы хоть как-то облегчить свою боль, после наказаний Эдварда.

Что за беда накрыла империю мне неизвестно. Никто не собирается посвящать меня в такие подробности. Впрочем, мне также не известно зачем меня вызвали в академию и чем я могу помочь студентам. Главное здесь, что Анна в чьем теле я оказалась действительно изучала зельеварение и сейчас я могу получить шанс вырваться из лап Эдварда.

Я не слышу, о чем говорит ректор, собравшиеся рядом с ним и это красивая драконица, лишь наблюдаю за её действиями, пытаясь подготовиться.

Сердце колотится, а в голове словно не осталось ни одной связной мысли. Внутри вспыхивает паника. Мои воспоминания сплелись с воспоминаниями Анны и бурным потоком накрыли. В какой-то момент у меня так сильно сдавливает грудь, что перехватывает дыхание ведь, мне кажется, будто я совсем ничего не помню о зельеварении. Даже те знания, что я перебирала в голове по дороге сюда, теперь кажутся обрывочными, путанными. Моё тело немеет, паника расцветает в груди и плотными кольцами сковывает меня по рукам и ногам.

Что же я буду делать?

Комната начинает кружится. Я обхватываю голову руками и начинаю глубоко и часто дышать. Сидящие рядом начинают ядовито посмеиваться.

Тем временем девушка у стола переставляет какие-то колбочки, от нескольких из них поднимается зелёный пар, а сидящие за столом мужчины одобрительно кивают.

От напряжения и волнения у меня начинает болеть голова, а затем и плечо вспыхивает болью, потому что сидящая рядом со мной девушка будто бы случайно меня задевает. Очередное наказание я получила сегодня утром, раны ещё не успели затянуться, потому Эдварду пришлось попросить лекаря обработать мне их, чтобы драконы не почувствовали на мне кровь. Но это не мешает мне чувствовать боль всякий раз, когда кто-то небрежно касается моих ран.

Мне казалось, что я живу в жестоком несправедливом мире, но как же я ошибалась.

Тем временем девушка у стола явно делает успехи, и собравшиеся теперь не просто одобрительно кивают, но и улыбаются ей, закидывая вопросами.

Её смех словно звон колокольчика заполняет комнату, а я сжимаю кулаки.

Чтобы не придумали и не делали собравшиеся девушки, я должна оказаться лучше, потому что я не могу вернуться вместе с Эдвардом, который, к счастью для меня, остался за дверью.

После возвращения в родовое поместье он, скорее всего, накажет меня, а после запрёт в комнате с тем престарелым, мерзким драконом, которому так жаждет меня продать.

Мы уже успели познакомиться.

Передёргиваю плечами и вздрагиваю, едва не захлебнувшись в чувстве омерзения, которое накрывает с головой стоит только вспомнить, как его пухлые потные руки скользили по моим плечам и шее. Как жадно он осматривал меня щурясь, как холодными пальцами скользил под воротник моей рубашки, намереваясь пощупать меня, чтобы оценить стою ли я предложенных средств. Уж лучше здесь, среди ненависти, чем в постели с этим неприятным драконом.

Когда девушка передо мной заканчивает свою демонстрацию, я чувствую, как вспыхивают щёки и замирает сердце. Волнение и предвкушение мелкими покалываниями прокатываются по телу, когда я поднимаюсь.

— Нет-нет — останавливает меня господин ректор, когда я поднимаюсь и собираюсь подойти к столу. Сейчас как раз моя очередь. Он на меня не смотрит. Поднимает руку и указывает на девушку рядом со мной — Сейчас вы, мисс?

— Флауэрс — расплывается рыжая в улыбке и немедленно подрывается с места.

— Отлично, мисс Флауэрс, тогда подойдите — кивает он, а затем переводит взгляд на меня — Вы нам не подходите, — впивается в меня тяжелым стального цвета взглядом — просто дождитесь, когда закончится отбор, и возвращайтесь домой.

До меня не сразу доходит смысл сказанных им слов. Только когда он приказывает мне занять своё место и не задерживать отбор я, наконец понимаю, что никто не будет смотреть мои навыки.

Под звуки шагов мисс Флауэрс перед глазами всплывают жестокие картинки моего скорого будущего. Словно по новой я ощущаю каждый удар плетью Эдварда и его пощечины. Лихо представляю, как дядя выжжет мою магию, наслаждаясь моими мучениями, а затем бросит к ногам того дракона, чьей беспомощной подстилкой я стану до тех пор, пока во мне не иссякнет жизнь.

— Я прошу прощения, — произношу раньше, чем успеваю подумать. От картинок моей будущей жизни меня начинает тошнить. Голос звучит хрипло, возможно в нём скользит отчаяние, но какая разница, если я должна попробовать хоть что-то изменить. — Вы ведь даже не видели, на что я способна, — произношу едва слышно, потому что горло словно в тисках. Меня ощутимо колотит, поэтому приходится сжать кулаки. — Что значит не подхожу? Как вы могли это определить?

— Потому что это моя академия. Моё дело, моя задумка, и я точно знаю, кого бы мог допустить к работе с моими студентами — спокойно отвечает господин ректор. Анвар — В связи с тем в каком положении мы все оказались, я придумал решение, и я в ответе за тех, кто будет в это втянут. Мне нужен результат. А о вас я и так знаю достаточно. Полукровка не будет преподавать в моей академии. Такой ответ вам подходит? Определиться и принять решение относительно вас мне помогли мои инстинкты. — произносит он и ловит мой взгляд.

Под давлением его звериной силы я тушуюсь, никогда я не испытывала ничего подобного.

— Займите, наконец своё место — он кивает подбородком туда, где я только что сидела, а затем скользит взглядом по мне до самых носок моих кроссовок. — И больше никогда не открывайте рот, пока я не дам на то позволения. Вероятно, в том месте откуда вы сюда прибыли подобное считается нормой. Но здесь — произносит он нарочито медленно, спокойным тяжелым тоном — Подобное не приемлемо. Я спрашиваю, вы отвечаете. Я не спрашиваю, вы не говорите. Таков порядок в мире, где живут драконы — вкрадчиво произносит он. Внешне господин ректор выглядит как скала, но я назвала бы его вулканом. Тем самым в котором сейчас бурлит лава и я рискую, что эта лава снесет меня и погубит.

Впрочем, я и так в ужасном положении, потому собираюсь ещё немного побороться за свою жизнь.

— Значит, ваши инстинкты подсказывают вам отказать выпускнице элитной академии Гарва? Я была лучшей на факультете зельеварения. Возможно ваше положение не такое и отчаянное, если вы готовы жертвовать прекрасными специалистами. — говорю я, какая разница, что мне будет за такую дерзость, если возвращение с Эдвардом хуже смерти.

Брови господина ректора ползут вверх, а в глазах я ловлю настоящее удивление. Он смотрит на меня так, словно та самая полукровка, которую он и все окружающие меня драконы считают мерзкой грязью, только что обернулась драконицей.

Удивление присутствующих в комнате становится ощутимым и плотным туманом стелется вокруг меня.

Удивление на красивом лице быстро сходит, и господин рассерженный ректор недобро прищуривается. Ноздри его красивого носа раздуваются и он, глядя на меня несколько раз глубоко вдыхает.

— Ты действительно горячишься, Анвар — говорит один из тех, кто сидит рядом с ним — Это я настоял на том, чтобы девчонка Рэйдж сегодня была здесь. Мы посмотрим всех.

— Она не пройдет — отзывается Анвар продолжая буравить меня тяжелым взглядом. — В моей академии ей не место.

— Когда дело касается нашей безопасности мы должны оставить эмоции. Пусть все покажут себя. Если девчонка на самом деле плоха, то ты спокойно отправим её домой.

— Не отправите — усмехается Анвар и откидывается на спинку стула — От неё фонит сильной магией. Что даже — он подаётся вперёд и впивается взглядом в рыжую

— Амалия — глухо подсказывает она

— Что даже Амалия это почувствовала. А она, между прочим, драконица. Но сил в ней гораздо меньше. Вы можете делать что пожелаете, но моё решение окончательное. Девица не останется.

— До всего этого девочка была вполне перспективной. — продолжает тот, кто за меня вступился. Он что-то листает, и я могу только догадаться, что моё личное дело — характеристике её твоя лучшая ученица позавидует. Да и дипломы там на территории людей ей выдали, очевидно, не за красивые … глаза — он демонстративно опускает взгляд на мою грудь и непростительно долго задерживается там.

Отвратительно.

Анвар не реагирует на комментарии того, что сидит справа от него и по-прежнему буравит меня тяжелым взглядом.

В комнате повисает тишина, а от давящего серого взгляда становится не по себе, у меня начинает болеть голова, но я упрямо не опускаю взгляд. Он необъективен. Я действительно могу оказаться полезной.

— Как твоё имя? — разбавляет напряжение тот, кто сидит с другой стороны от Анвара, и я перевожу взгляд на него. В его светло-голубых глазах блестит интерес, и он тоже демонстративно опускает взгляд на мою грудь, задерживается на какое-то время и возвращается к моему лицу.

— Анна, — мой голос звучит твердо, однако тот, кто спросил меня, издает смешок

— Я тебе не верю. — нагло протягивает он и склоняет голову набок — Твой отец дракон первой крови, носитель сильнейшей магии и второй наследник на место главы рода просто назвал свою дочь так по-человечески Анной? Не верю. Давай же, скажи нам, я действительно хочу это знать.

Анна, в теле которой я оказалась, и в самом деле дочь сильнейшего дракона первой крови и второго претендента на место главы рода и хозяина родового гнезда. Отец не только назвал её истинным именем дракона, но и обучил древнему языку Драхара.

По праву рождения она, а теперь я имею право бросить вызов Эдварду, моему дяде и занять его место, но я ведь полукровка. Девчонка. Но, думаю просто тот факт, что я имею на это право выводить Эдварда из себя всякий раз, когда он на меня смотрит.

Горечь разливается на языке от воспоминаний о том дне, когда я впервые открыла глаза в этом теле и увидела перекошенное от ненависти лицо своего нового родственника. Очевидно, что он не просто пытается избавиться от позора своей семьи, он унижает и пытается сломать своего конкурента.

Отец Анны предал свою семью, совершил какое-то преступление против драконов и бежал, чудом остался жив и когда понял, что его перестали преследовать, затерялся среди людей. А затем взял в пару одну из них.

— Антариэт — наконец озвучиваю я, и сидящие передо мной драконы оживают, переглядываются, но Анвар рыком осаживает их и снова становится тихо.

Так странно, что собравшиеся драконы выглядят гораздо старше господина ректора, но при этом реагируют на его движения и сдерживаемую ярость.

— Наарма ан сиэт – звучит голос господина ректора и воцаряется тишина. По тому как растеряно оглядывается на других собравшихся мисс Флауэрс, я понимаю, что язык Драхара должно быть понимает не каждый присутствующий здесь.

Но я понимаю. И прикладываю массу усилий, чтобы не выдать себя и свой страх. Господин ректор испытывает меня, проверяет.

— Наарма ан сиэт, Антариэт — повторяет он, но я делаю вид, что не понимаю. Он давит на меня своей силой, а затем тихо посмеивается. К моему удивлению, я слишком странно реагирую на этот глубокий грудной смех. Так как никогда ещё не реагировала в этом мире ни на одного дракона в поместье Эдварда.

— Твоё имя переводится как надежда. — произносит один из собравшихся драконов, когда убеждается в том, что слова ректора на меня не возымели эффект — Разве не это мы ищем в столь темные и непростые для нас времена, Анвар? — поворачивается он к ректору, который осматривает меня неподвижно. Но теперь его взгляд меняется, а сильная давящая энергия заполняет комнату. — Разве это не знак от создателя?

— Ты знаешь язык Драхара — как будто и не спрашивает, а утверждает Анвар, игнорируя того, кто слева.

— Конечно, нет — лгу я.

И должна признаться, что у меня хорошо получается. В отличие от Анны, которая до возвращения в родовое драконье поместье жила словно принцесса, обласканная вниманием родителей, словно весенним солнцем, я лгала, иногда голодала и выживала. Продолжу и в этом мире.

Главное задержаться в академии.

Язык Драхара Анна, а теперь вместе с ней и я, знаю как родной, потому что отец обучил её, воистину веря, что она станет его надеждой. Как жаль, что истинная наследница драконьей крови оказалась трусихой, жаль, что у Анны не хватило духа и смелости воплотить наставления и цели отца.

Но ему повезло, что в отличие от той, кому в прошлом принадлежало это тело, я не из пугливых.

Уже очень скоро и эту академию, и мой новый мир ждут большие перемены, так говорил Эдвард одному из своих советником перед тем, как мы вошли в портал. Впрочем, по напряжению, что царит в комнате и по словам одного из сидящих передо мной я понимаю, что перемены, должно быть, уже начались.

Глубоко вдыхаю и ловлю на себе тяжелый взгляд рыжей, как её там, мисс Флауэрс?

Драконы передо мной начинают о чём-то очень тихо переговариваться, и я вдруг жалею, что не обладаю острым слухом зверя, потому что говорят они обо мне, но на языке Драхара.

Полагают, что никто в комнате их не понимает.

Но даже если бы я действительно не знала этого языка их насмешки, и брезгливые взгляды на меня отлично говорят за них без слов.

Я дергаю плечами, чтобы сбросить с себя их неприятные липкие взгляды и мой слух улавливает обрывки фраз.

 Девица с магией дракона первой крови, Анвар. 

 Ты должен оставить её здесь. Кто знает, на что способна её магия. Пусть сдерживает прорыв. Пусть сдохнет, спасая наш мир.

Господин ректор снова издаёт рык и воцаряется тишина.

Меня ужасает последнее, что я слышу перед тем, как ударом ладони по столу Анвар прекращает дискуссию и приступает к продолжению отбора.

Я чувствую себя так, словно из меня выкачали всю энергию.  

— Идите сюда, мисс Флауэрс, мы хотим увидеть ваши способности — Анвар обращает внимание на рыжую и подзывает к себе. Будто ни в чём не бывало принимается расспрашивать её о том, что она умеет и где обучалась. Они даже посмеиваются, когда называет фамилию преподавателя, а Анвар подхватывает эту тему и произносит несколько странных фраз, которые находят отклик у мисс Флауэрс. Должно быть их объединяют какие-то знания об этом преподавателе. Амалия отвечает на вопросы господина ректора о последних новостях академии и профессора Поушен. Окончательно расслабляется и начинает свою демонстрацию, пока внутри меня всё туго сжимается.

Рыжая, как и предыдущая девушка грациозна и красиво как весенний цветок. В мягком свете свечей её волосы приобретают невероятный темно золотой оттенок, словно тягучий мед. Только голос у неё приторно-сладкий. Но то, как же красиво, уверенно и слаженно она действует, успевая забалтывать сидящих.

Её руки порхают, соединяя смеси из разных маленьких бутылочек. Я замечаю, что на столе появился небольшой чугунный котелок. И вскоре комната заполняется бульканьем и странным ароматом, которого мне не определить.

Всё-таки я в этом мире не так давно.

— Девица Рэйдж продемонстрирует свои способности сразу после — не глядя на меня сообщает господин ректор и сидящие вокруг него драконы одобрительно кивают. Один из них ловит мой взгляд и дарит странную улыбку, очевидно пытаясь меня подбодрить. Но признаюсь, это не работает.

Тяжестью тревога разливается в груди.

Манипуляции, что проводит рыжая, вызывает у драконов куда больший интерес, чем у предыдущей, она, похоже, варит какое-то целительное зелье.

Они снова говорят о каком-то прорыве и о возможных больших потерях.

Впрочем, и Анна могла сделать что-то подобное. Она не зря получила диплом с отличием и лучшие характеристики. Когда я вспоминаю о зельеварении, у меня даже покалывает в кончиках пальцев. Она любила своё дело и умела варить зелье, которое вызывает галлюцинации и судороги, другое могло заблокировать боль, а третье лишать на несколько часов зрения. Просто ей нельзя было об этом распространяться.

И я всё это смогу, мне необходимо лишь перестать тревожится, вспомнить и немного потренироваться.

— Проходите же — зовёт меня один из драконов. Кажется, я глубоко погрязла в своих мыслях. Встаю и дёргаю плечами, потому что ко мне липнут заинтересованные взгляды, сидящих за столом. — Ну что, Анариэт, покажешь нам, что ты умеешь? — добавляет он.

— Сделайте для нас то, что желаете продемонстрировать, и закончим на этом — беззлобно произносит Анвар. Откидывает на спинку стула и выглядит так, словно ему скучно.

На меня господин ректор больше не смотрит.

Подхожу ближе к столу и осматриваю оставшиеся после рыжей материалы и аккуратный чугунный котелок, похоже, я могу им воспользоваться, но как только я его касаюсь, воздух встряхивает хлопок, и какая-то жижа оказывается на моих волосах и лице.

На мгновение я даже теряюсь, потому что совсем не ожидала ничего подобного.

А напрасно.

Я так сильно была занята идей о том, как бы мне остаться здесь, что совершенно забыла: я попала в мир, где у драконов есть магия.

И эту магию они смело используют.

Кажется, сидящих за столом никак не взволновало и не возмутило происходящее и использование своих сил чистокровной драконицей с целью сделать мелкую пакость.

Смахиваю жидкую мерзость с лица, даже не хочу знать, что это такое.

Убираю прилипшие к шее волосы и как ни в чем не бывало обращаюсь к бутылочкам с зельями.

В голове медленно начинают появляться идеи и подсказки, я даже чувствую запахи, но что-то идёт не так. Пальцы, словно онемели, и общее состояние становится странным.

Руки начинают подрагивать, а затем и вовсе одна из бутылочек выскальзывает из рук и падает, со звоном разбиваясь на полу у моих ног.

Ректор издаёт шипящий звук и выдыхает своё раздражение. В ушах стучит кровь, я начинаю сильнее волноваться, потому что у меня ничего не получается и со стороны я не выгляжу профессионалом, которым пыталась выставить себя какое-то время назад.

Последней каплей становится то, что в моих руках буквально рассыпается одна из бутылочек с темно-фиолетовой жидкостью. Это закрепляющая основа для того зелья, которое я планировала продемонстрировать и я, не удержавшись, ойкаю, потому что она обжигает пальцы.

— Этого достаточно! — наконец, прерывает меня господин довольный моим провалом ректор и даже улыбается. — Похоже, сегодня не ваш день, мисс Рэйдж. — добавляет он, бегло осматривает мой унизительный вид, а затем делает витиеватые движения рукой, и я чувствую, как меня окутывает ветер.

Сначала приятная прохлада касается обожённых пальцев, а затем становится теплее и поднимается по руке, к шее, лицу, пробегает по волосам и промокшей сбоку рубашке.

Я опускаю голову и едва сдерживаюсь оттого, чтобы не выдать своего изумления.

— Почему вы сразу не воспользовались бытовой магией, Анна? — делает он акцент на моём имени и опускает руки на стол.

Почему?

Это хороший вопрос.

Наверное, потому, что я в этом удивительном мире не больше недели, а предыдущие двадцать четыре года никаких подобных способностей у меня не было, так что к этому мне ещё предстоит привыкнуть. Как и к неприятным сюрпризам, от чистокровных, благородных драконов и дракониц.

— Не отвечайте. — перебивает он меня, когда я открываю рот — Мне неинтересно, потому что и без ваших объяснений всё предельно ясно.

— Девчонку подставили — неожиданно для меня вступается дракон с голубыми глазами, и ректора такой поворот событий удивляет. — Она не смогла защититься от наложенной на предметы...

— Я сказал, мне неинтересно — перебивает Анвар так, что больше никому в этой комнате не хочется говорить — Ключевое здесь: не смогла. Вернитесь на своё место, Анна — делает небрежный жест и, потеряв ко мне интерес, обращает внимание к следующей участнице. И когда я возвращаюсь, от меня демонстративно отсаживаются, снова осматривают как грязь.

— Ты такая слабая и неуклюжая, недочеловечка — шепчет, слегка наклонившись ко мне рыжая. Наверняка она и получит место преподавателя.

Злюсь на себя, от того, что я так глупо провалила шанс остаться здесь и спастись, у меня даже немеют пальцы и разочарование растекается во рту горьким послевкусием. Медленно по позвоночнику ползет боль, которую я все это время сдерживала, и когда добирается до шеи, я шумно выдыхаю.

Ну почему я совершенно забыла о магии, почему не была готова к чему-то подобному и слишком много сил потратила на перепалки с Эдвардом, на то, чтобы держаться спокойно, хотя каждый острый взгляд отдавался в груди, был болезненным, как удары главы рода, а их на моем теле за эту неделю появилось более чем достаточно.

Пока последняя претендентка преодолевает расстояние до стола, драконы говорят обо мне и на этот раз даже не переходят на язык Драхара. Они обсуждают меня. Им все равно на мой провал, потому что позвали меня не для преподавания. У них на меня какие-то иные планы.

Сердце в груди бешено колотится, и я сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь. Наблюдаю за тем, что происходит у стола.

Последняя из нас решила выделиться и вообще принесла с собой все необходимое, для демонстрации своих умений.

От неожиданно я вздрагиваю, когда она небрежно сдвигает со стола котелок и часть неиспользованных рыжей бутылочек.

Начинает работу, смешивает жидкость, однако движения у неё выходят нервные, угловатые, но даже её неопытность сейчас выглядит куда лучше, чем мой провал.

Закрываю глаза и мысленно взываю к богам этого места, если такие здесь, конечно, имеются.

Сейчас мне совершенно не важно, по какой причине я задержусь в этих стенах. Я непременно найду способ вывернуть эту ситуацию в свою пользу. Обуздать свою магию и изменить свою жизнь. Главное, не вернуться с Эдвардом.

— Ещё раз благодарю вас за то, что откликнулись на наш зов, — прерывает мои размышления господин ректор и поднимается. Следом за ним тоже самое делают и остальные драконы — Мисс Флауэрс прошла отбор и станет преподавателем зельеварения в Академии Хаоса. Желаю успехов и добро пожаловать! А все остальные могут быть свободными.

Я поднимаюсь, но в отличие от остальных претенденток остаюсь на месте. Я теряюсь оттого, что во мне действительно до последнего теплилась надежда на то, что я каким-то образом смогу здесь остаться.

Господин ректор поднимает голову и на мгновение наши взгляды встречают. Презрительная жалость снова касается моего лица, а затем он переводит взгляд на одного из сидящих рядом.

— Оставайтесь на месте, мисс Рэйдж — громко произносит один из собравшихся — Мы с вами ещё не разобрались.

— А, по-моему, я уже все озвучил. Зельевар для моих студентов найден. Полукровка к ним близко не подойдёт. Или, вы не видели её результат? — спрашивает и подаётся вперёд. Сцепляет пальцы в замок и принимается осматривать всех по одному.

Внутри меня сжимается комок. Да, результаты у меня были отвратительные, но я понятия не имею, как могла бы доказать господину ректору, что я действительно неплохой зельевар.

— Хотите, чтобы я эту неуклюжую девицу назвал преподавателем зельеварения и отдал на растерзания моим студентам. И пяти минут не пройдёт как он растопчут её. Я всё сказал.

— Тогда теперь буду говорить я. — тяжело вздыхает тот, кто полевую сторону от Анвара и двигается. Из внутреннего кармана своего мундира достает листок бумаги и укладывает перед господином ректором — Совет постарался, чтобы Анна Рэйдж осталась, и если ты не согласишься добровольно, то я вынужден давить на тебе решением императорского совета.

Анвар так резко соскакивает, что стул с громким стуком падает. Остальные поднимаются вслед за ним и воздух в комнате тяжелеет. Я не знаю, как мне следует поступить. Остаться или покинуть комнату, но ноги словно налились свинцом, оттого я и двинуться не могу.

Просто наблюдаю за тем, как собравшиеся драконы ведут сейчас безмолвный бой и от их давящей энергии у меня не просто перехватывает дыхание, а начинает кружится голова. Чувствую, как с каждым вдохом холод бежит вверх по рукам, комната плывет, а затем все тело становится ватным, и я падаю без чувств.

Последнее что я слышу:

мне совершенно наплевать что ты об этом думаешь. Пусть её магия сделает своё дело.

В себя я прихожу уже в коридоре. Лежу на одной из тех деревянных лавочек, где с Эдвардом дожидалась отбора, а надо мной нависает миловидная блондинка с огромными глазами. Во взгляде её растерянность. И когда она видит, что я наконец пришла в себя, поднимается. Обнимает себя руками и оглядывается. А затем, сообщает, что совсем скоро мне сообщает о решении господина ректора и слишком быстро ретируется.

Я поднимаюсь и закрыв руками лицо, глубоко вдыхаю. Боль в спине ощущается новой силой и ползет вниз по позвоночнику опускаясь по ноге к левой лодыжке. Должно быть я подвернула ногу, когда потеряла сознание. Прежде я не встречала такой силы драконов и от жуткого гнева Эдварда не теряла сознания.

Полумрак широкого коридора Академии разбавляет мягкий свет магических светильников. Из приоткрытого окна ветер задувает аромат леса и мокрой земли, а я обнимаю себя руками, когда он ныряет в воротник рубашки и пробегает по спине.
Что я знаю об Академии Хаоса?

Ровно столько, сколько о мире, в котором я оказалась.

Практически ничего, мелочи собранные словно пазлы из памяти моей предшественницы и из коротких фраз тех, кто меня окружает.
Только то, что сюда прибывают драконы, чья магия находится за пределами их контроля. А ещё, что в этих стенах воспитывают будущих воинов, которые ценой своей жизни защищают империю.
Пожалуй, на этом всё.

Поднимаюсь и осматриваю пустой широкий коридор. Неприятное волнение пробегает по спине колючими мурашками, и я подхожу к окну. Наблюдаю, как белый, плотный туман ползёт с гор, накрывая густой тёмно-зелёный лес, и стелется мягким облаком у стен академии.
Несмотря на решение господина ректора сделать преподавателем зельеварения мисс Флауэрс, я, судя по всему, остаюсь в академии. Мне только необходимо дождаться официального объявления. Ведь если бы меня отправили домой, то скорее всего я бы уже корчилась от болезненной хватки Эдварда.

Вздрагиваю, когда тишину разрезают тяжелые шаги и разворачиваюсь. Я готовлюсь. Всё тело напрягается, потому что я точно знаю, кому эти шаги принадлежат.

Господин ректор медленно словно хищник, готовый в любой момент совершить прыжок и проглотить меня, преодолевает между нами расстояние. Его взгляд скользит по моим волосам, где-то поверх головы, словно ему претит даже мысль о том, чтобы посмотреть на меня.

Останавливается на расстояние вытянутой руки и звуки его шагов затихают. Между нами повисает давящее молчание.

— Прежде это здание было храмом Бога драконов Драхара, знаешь, полукровка? Ещё в то самое время, когда люди и драконы сосуществовали в едином мире. Теперь между нами невидимая граница. Но ты ведь не принадлежишь ни тем, ни другим. Ты полукровка, ошибка природы. А между прочим, храм откликался истинным носителям его крови и крови его истинной. Говорят, любой житель империи мог навестить своего бога и принести дары. Когда империя раскололась этот храм пострадал первым. Всё, что ты видишь сейчас было воссоздано мной с самого начала. Большинство стен здесь не выдержали нападений и обрушились. А я буквально вложил в это место свою душу. Люди вероломно разрушили нашу святыню и отреклись от бога-дракона. Говорят, разрушили храм от обиды, что их бог встал на сторону драконов. Но вся соль Антариет в том, что ни чью сторону в итоге наш бог так и не занял. Ты явилась сюда с целью разрушить?

—  Нет — отвечаю я сбитая с толку его речью об академии. Всё тело напрягается, чувствую себя словно натянутая струна. Внутри всё неприятно скручивает, и я сцепляю пальцы.

С его появлением воздух стал колючим, а внутри меня поселилась мелкая дрожь. Я не знаю, чего ожидать от господина ректора и это пугает. Сейчас он даже не смотрит на меня. Его взгляд направлен за моё плечо в окно и это неприятно.

— Я понятия не имею, что за жизнь была у тебя до возвращения в поместье Рэйдж. Но здесь живут драконы, чья магия не поддается контролю. Они могут творить страшные вещи, не прикасаясь к тебе — хмыкает он и наконец переводит на меня свой тяжелый серый взгляд. В нём я ловлю так много эмоций, что не выдержав, делаю шаг назад. Не смотря на внешнее напускное спокойствие в глубине его глаз клубится ярость, смешивается с презрением и царапает меня словно острым лезвием.

— Я возвращаюсь в поместье?

— Нет. Ты останешься. Потому что я вынужден подчиниться совету императора, но твоя жизнь здесь не будет похожа на сказку. Я сделаю всё, чтобы доказать тебе и остальным, что полукровке неподвластно зельеварение. Всё, что ты говорила о том, какой прекрасный преподаватель зельеварения можешь рассказывать людям, хотя я уверен, что отныне тебе нет места и там. Я даю тебе возможность вернуться в аудиторию и броситься к ногам драконов из совета, размазывать сопли о каменный пол моей академии и умолять их возвратить тебя в родовое поместье отца. То, что они уготовили для тебя не похоже на сказку. Скажи им, что ты совершенно не контролируешь силу и уверена, что от тебя здесь не будет толку. — произносит он и я испытываю дежавю. Я опять должна делать что-то по велению драконов.

Оттого, что я продолжаю стоять на месте желваки на лице господина ректора, начинают ходить ходуном, а во взгляде его вспыхивает жидкий огонь.

— Ты осталась в этих стенах лишь потому, что в тебе течет первородная магия. Хочешь покажу что тебя ждёт, как только мои преподаватели помогут тебя обуздать первородную магию твоего отца? — спрашивает он, а затем хватает меня за запястье и тащит по коридору за собой.

За господином ректором я не поспеваю, отчего несколько раз спотыкаюсь, а лодыжку простреливает острая боль.

— А теперь иди сюда! — он тянет меня на себя и толкает через стеклянную дверь на широкую террасу. Не удержав равновесие, я спотыкаюсь и валюсь вперёд. Острая боль простреливает ладони и колени, и я слышу позади тяжелые шаги господина ректора.

Ветер нещадно треплет мои волосы, влажность липнет к лицу и телу, а густой воздух пропитан запахом мокрой земли.

Когда чувствую господина ректора совсем рядом – застываю. Вся обращаюсь в камень, жду, что он сделает, чтобы моё положение стало ещё более унизительным. Заставит ли поднять на него взгляд, или я почувствую на спине его ногу?

Вот только ничего не происходит. Какое-то время я просто стою, упираясь руками в ледяной каменный пол, а затем неуклюже поднимаюсь.

Всё тело ломит от боли, и ладони теперь горят.

Когда поднимаюсь, господин ректор осматривает меня словно пустое место, медлит всего секунду, а затем хватает за запястье и рывком притягивает к себе. Сердце пропускает удар, когда мы оказываемся у самого края и теперь ко всему прочему меня охватывает страх высоты.

Анвар в это время вытягивает руку в сторону и принимается что-то невнятно бормотать, а затем проводит ладонью сверху вниз, и я замечаю, как вокруг академии появляется голубоватый магический барьер, который я до этого момента не замечала.

И то, что я вижу пугает меня гораздо больше, чем страх перед высотой или возможным падением.

Барьер вокруг академии весь пошел трещинами, а по ту сторону его черные тени с горящими глазами, не останавливаясь ни секунду атакуют его, пытаясь прорваться.

— Что это такое? — произношу я едва слышно, мой голос теряется в порывах ветра, но господин ректор отвечает

— Чернь. Тьма, что обрушилась на империю и это твоя сила будет латать этот барьер и сдерживать прорыв. Как ты думаешь, на сколько тебя хватит? — спрашивает он

На его вопрос я не отвечаю. Потому что не доверяю своему голосу и потому что у меня нет ответа.

Запах мокрой земли снова становится интенсивнее, и я бросаю быстрый взгляд в сторону.
Они действительно прорвутся, прорвут барьер и окажутся, здесь проделывая то же самое с обитателями академии, а дальше пойдут в столицу.
Стискиваю челюсть, когда снова смотрю на Анвара, чтобы он без слов понял ответ на свой вопрос. Между нами повисает тяжелое, давящее молчание.
Мне ужасно страшно, но я не уеду.

Я просто не могу, даже если бы мне хотелось отступить и спрятаться в стенах родового гнезда.

Правда в том, что я не буду в безопасности ни в одном месте этого жестокого мира.

— Господин ректор, — прерывает нас всё та же девушка, рядом с которой я пришла в себя после обморока, и мы оба смотрим на неё. Напряжение между нами рассеивается, однако она вскрикивает, когда обращает внимание на барьер и Анвар ругается себе под нос, а затем сжимает кулак. Всё пропадает, но увиденное всё равно стоит у меня перед глазами.
— Что у тебя? — рявкает Анвар и она несколько раз качает головой, и только низкий недовольный рык дракона приводит её в чувства
— Л-лекарь готов осмотреть мисс Анну Рейдж, а также я подготовила для неё комнату, как вы и велели.
— Хорошо — кивает он и смотрит на неё отстраненно.
— Значит, я могу идти? — произношу, но Анвар на мои слова не реагируют, лишь когда я делаю шаг, снова ловит в плен своих бушующих глаз.
— А разве я тебе позволял? Теперь ты часть академии, а значит, будешь следовать правилам, как и все остальные. Если хочешь уйти, попроси разрешения. Теперь ты всегда будешь просить моего разрешения, чтобы ты не задумала. Поняла? — произносит он.
Девушка позади него опускает взгляд и делает шаг назад, возвращаясь в коридор, чтобы не быть частью нашего разговора
— Обращайся ко мне господин ректор и не забывай использовать слово, пожалуйста — добавляет он, а у меня от его энергии на затылке волосы становятся дыбом.
— Я буду за тобой внимательно наблюдать, и за каждый малейший проступок, ты будешь наказана. Даже твоя первородная магия не спасет тебя, если я пойму, что твои действия направлены на то, чтобы навредить мне или моим студентам.

Этот дракон меня ненавидит и, судя по всему, собирается устроить мне веселое пребывание здесь.

В полной тишине я добираюсь до кабинета лекаря всё ещё прокручивая в голове разговор с господином ректором. То, что он задался целью избавить свою академию от полукровки я хорошо поняла, но показалось мне, что есть в его пренебрежительности и желании избавиться от меня что-то ещё.

В том как он со мной говорит со мной, как произносит фамилию и всё время сводит разговор к подозрениям в моём сговоре с Эдвардом не дает мне покоя.

Словно есть в его желании вышвырнуть меня отсюда что-то глубокое и возможно личное.

— Проходите, я сейчас вас осмотрю — встречает меня женщина на вид лет сорока и сдержанно улыбается. На ней широкий белый халат, а волосы убраны в аккуратную прическу. 
Бросает быстрый взгляд на девушку, которая привела меня и снова фокусирует взгляд на мне.

Склоняет голову и поджимает губы, пока надевает перчатки, пробегая взглядом по лицу и бегло осматривая мою одежду, а затем разворачивается и небрежным жестом показывает следовать за ней в кабинет.
Указывает на кушетку у стены, а сама отходит к столу, позволяя мне немного осмотреться.

Медицинский кабинет – это широкая комната с большими окнами, сбоку от меня стеклянный шкаф во всю стену, забитый склянками, пузатыми бутылочками и предметами, которые я вижу впервые. С другой стороны от меня стоит круглая тумбочка, на которой разместились свечи и дымится небольшая деревянная палочка. Напротив меня стол, на котором в основном бумаги. В воздухе стоит запах каких-то трав и чистого белья.
— Удобно? Меня зовут Лети, и я рада с вами познакомиться. Мы ещё поработаем вместе, а пока, я вас осмотрю — привлекает моё внимание и двигается ко мне.

Несмотря на ее улыбку и желание казаться доброжелательной, я чувствую, какой вокруг тяжелый и колючий воздух, а в глубине её глаз расцветает презрение. 
Она заглядывает мне в глаза, осматривает поверх головы, скользит пальцами по шее, проверяет пульс, и я дёргаю плечом, когда её пальцы спускаются к спине. 
— Вы ударились при падении? — спрашивает она, и я выставляю руки перед собой, переворачивая их ладонями вверх.  — Я чувствую кровь, это намного больше, чем просто царапины. Вы позволите осмотреть вашу спину? — спрашивает она, но уверена, сразу находит ответ в моих глазах.

  Я не хочу, чтобы она ко мне прикасалась и не желаю раскрывать своих слабостей, хотя она уже наверняка о чем-то догадалась.

— Ваше право — пожимает плечами она на мой протест и с кармана халата достает стеклянную баночку. Медленно открывает крышку и, зачерпнув пальцами вязкой белой смеси, застывает в воздухе. А затем протягивает баночку мне и вытирает мазь о край халата. 
Вероятно, сама мысль прикоснуться к полукровке вызывает у неё отвращение. 
— Возьмите. Используйте для своих ран на ладонях. Должно быть, вы перенервничали, потому лишились чувств. Вы совершенно здоровы, а ваша аура не повреждена. 
Киваю ей и наблюдаю за тем, как она снова отходит к столу. Глубоко вдыхаю и немного расслабляюсь. 
Воспоминания Антариэт больше не бессмысленный поток, что перемешан с моими и если их не контролировать, то способен снести словно бурные воды.
Запахи в кабинете помогли мне прийти в себя и немного успокоиться. 
Аромат жасмина заставляет почувствовать тепло от моментов из прошлого хозяйки моего тела, а горький запах дыма возвращает меня в моё прошлое. 
Антариэт жила в городе под названием Торнхард, по ту сторону гор от столицы империи. Её отец скрывался от драконов прямо у самой столицы, самонадеянно и беспечно.

Он жил полной, счастливой жизнью, баловал свою дочь, вкладывал время и силы в её образование, устроил в лучшую академию человеческих земель на факультет зельеварения, учил управлять первородной драконьей магией, древнему языку, но совсем не рассказывал о прошлом и о том, почему теперь ему приходится скрываться.

Они оба носили на себе драконит, камень, что для остальных делал их непримечательными, обычными людьми, скрывая драконье начало. 
Антариэт была королевой академии, жила не в общежитие, а в отдельной квартире в блоке для практикантов и была обласкана любовью и заботой отца. Он её оберегал, защищал и готовил к переменам, которые планировал. 
Но всё изменилось в одночасье, когда в гору ударила молния, а небо заволокло фиолетовыми тучами, в тот вечер драконы клана Рейдж появились на пороге дома Антариэт и силой вернули их в родовое гнездо. Но даже тогда отец защищал её, поддерживал и шептал не падать духом и не показывать свой страх. 
А ещё он ласково звал её Нэт. 
А вот меня называли Анька, впрочем, отчим умудрялся склонять моё имя на разный отвратительный манер, не забывал добавлять к этому слова из богатого русского матерного языка. 
Мне было восемь, когда умер папа, в тот день мой мир перевернулся с ног на голову, потому что мама словно застыла.

От отца нам осталась большая квартира в центре и небольшой кредит за машину, от которой мама сразу избавилась. 
Солнечные дни сменились промозглыми, ветер пронизывал до костей, а небо надо мной заволокли тяжёлые серые тучи. Мама постоянно рыдала, отказывалась со мной говорить и прогоняла в свою комнату. Её земля под ногами словно провалилась, ведь она не работала в жизни ни дня, и понятия не имела, что с нами будет дальше и как платить за большую квартиру. 
Меня определили в другую школу, просто выдернули и бросили в новое место, где меня не приняли ни учителя, ни одноклассники, я перестала посещать дополнительные занятия, словно со смертью папы у меня пропали любые интересы. 
Но самым страшным оказалось появление в нашем доме другого мужчины. 
За иллюзией защиты и финансовой стабильности мама отказывалась видеть, что я для отчима была словно кость в горле, да и мать он не особенно уважал. Потому часто срывался, на мне в основном после тяжелого дня или неприятностей. Бил, издевался и часто наказывал лишением еды. 
Меня, тогда ещё маленькую девочку, разрывало от непонимания, почему моя мама сидит на кухне и позволяет чужому дяде поступать так со мной?

Почему игнорирует мои просьбы о помощи и делает вид, что совсем не замечает синяков?

Впрочем, никого мои синяки не волновали. 
А когда однажды школьный психолог заговорила с мамой, она ответила, что я таким образом привлекаю её внимание и справляюсь с потерей папы.

И за то, что привлекла чужое внимание, меня стали выгонять из квартиры в ночь, пугая одиночеством, и у них получилось. 
Я боялась, каждая клеточка моего тела была наполнена тревогой, ночами меня мучили кошмары, и я быстро поняла, что никто меня не защитит.

С той ночи я быстро повзрослела и приняла новую реальность.

А когда мне исполнилось шестнадцать, я ушла из дома. Вот только маленькая девочка внутри меня все ещё хотела любви своей мамы и продолжала к ней тянутся. 
Первые два года мне было непросто, а затем всё стало налаживаться: я устроилась на работу, смогла оплачивать квартиру и поступила учиться заочно. 
Всё было хорошо, пока мне однажды не позвонила мама, просила о встрече и плакала и как же я могла не откликнуться. Я ведь с такой жадностью хотела её внимания, её любви.

Она позвала меня, чтобы попросить денег, а затем всё как-то быстро случилось, когда нетрезвый отчим кинулся на меня с оскорблениями, а я начала отбиваться.
Я сказал ему тогда, что это будет последний раз, когда он поднял на меня руку и о боги, он действительно стал последним. 
Я упала, потеряв равновесие, и ударилась о край стола.

А дальше, вместо темноты и покоя спину прострелила такая резкая боль, что я вскрикнула и распахнула глаза. 
Меня встретило перекошенное яростью и ненавистью лицо Эдварда. Вокруг стоял запах гари и металла.
– Добро пожаловать в твой новый мир, Анна — процедил тогда он сквозь зубы, и я поняла, что добром здесь как раз и не пахнет.  

Анвар

Мучительно медленно обжигающей жгучей волной по телу растекается ярость и ненависть.

Меня колотит, всё вокруг видеться в красном.

То, что я не испытывал уже очень давно с новой силой проснулось во мне и теперь рвётся наружу. А сейчас, должен признать, не самый подходящий момент.

На мне большая ответственность.

Мы с семьёй Рэйдж не контактировали целую вечность, и я бы предпочел, чтобы так всё и оставалось дальше. Надо мной и над империей сгущаются тучи, тьма окутывает нас плотным кольцом и такие волнения сейчас для меня совершенно ненужный раздражитель.

Огромных трудов мне стоило сдержаться и не сомкнуть пальцы на тонкой, изящной шее девицы Рейдж. Ещё когда я узнал, что эта семья откликнулась на письмо, то уже точно знал, что она здесь не останется. Я сделаю всё возможное, чтобы сбежала уже через пару дней. Чтобы молила драконов из совета вернуть её в родовое поместье.

Подальше от меня и моего гнева.

Признаться, я был удивлен, что Эдвард вообще отреагировал и появился на моей территории после всего, что случилось.

Глубоко вдыхаю и растираю руками лицо. Закрываю глаза и запрокидываю голову.
 Что со мной происходит?

Я испытал странное удовольствие, когда запугивал эту полукровку, когда чувствовал её страх и волнение. Когда рассказывал ей о том, какое будущее для неё уготовил совет.

Открываю глаза и опустив голову, несколько раз ударяю себя кулаком в грудь, чтобы унять разбушевавшиеся эмоции и смотрю вслед полукровке.

Она должна уйти. Или я её задавлю.

Несмотря на то, что в ней должна быть скрыта огромная сила её отца, которого я ненавижу, девица здесь не останется. Только не на моей территории. Так будет лучше и для неё, и для меня.

Но у меня складывается четкое ощущение, что с этой полукровкой у меня будет куча проблем.

Давно я таких не встречал.

Женщин, не полукровок.

Непокорная.

В отличие от благородной драконицы, абсолютно невоспитанная по нашим традициям, безнравственная, зазнайка. Ни одна драконица не стояла бы передо мной дрожа от страха и не смотрела в глаза, провоцируя моего внутреннего зверя.

Я не должен на неё реагировать. Кто она? Жалкая полукровка.

Но я реагирую. 

Помимо этой удушающей ненависти я чувствую что-то ещё.

Если бы пару часов назад кто-то сказал, что я ещё способен хоть что-то почувствовать, то рассмеялся бы над этим, как над хорошей шуткой. 

Однако сейчас не смешно. 

Дикое неконтролируемое желание подчинить эту девицу растекается по телу горящей лавой, заставляя чувствовать, как прорывается мой внутренний зверь. Легкая боль касается позвоночника, когда представляю, как буду её подчинять, как заставлю меня бояться, смотреть со страхом и восхищением, как буду довольно рычать, когда она опустит голову и поймёт, как должна себя вести в присутствии такого, как я. 

Одного из сильнейших империи.

На мне ответственность не только за академию и студентов, за жизни тех, кто может пострадать при прорыве и за добровольцев, что будут сдерживать чернь ценой своей жизни. 

Совсем скоро я стану главой клана Фейт, впрочем, уже сейчас большинство важных решений лежит на мне, как и подавление восстаний внутри родового гнезда и клана. 

Я не могу идти на поводу у своих эмоций, не могу позволить инстинктам зверя быть сильнее разума, но сейчас происходит именно так. 

Девица Рейдж меня раздражает. 

Такая забытая боль вспарывает грудь, стоит вдохнуть аромат девчонки, ненависть скручивает внутри тугим узлом, а, казалось, что за последние годы я научился задвигать мои эмоции на второй план. 

Просто её появление в стенах академии оказалось подобным землетрясению, девчонка встряхнула меня, и каждое её движение, каждый вдох и присутствие здесь напоминает о том, что Грегори Рейдж не просто остался жив, после того что совершил, но и получил возможность создать новую жизнь. 

Возвращаюсь в свой кабинет и прошу помощницу сообщить обоим наследникам о том, что зельевар найден. А ещё упомянуть, что полукровка остаётся в академии.

Шумно втягиваю воздух сквозь сжатые зубы и подхожу к окну. Помню, как несколько дней назад вся империя встряхнулась от новости, что Грегори Рэйдж вернулся. И вернулся этот мерзавец не один.

У него родилась дочь.

Полукровки считаются позором рода, потому что союз дракона и человечки не способен подарить сильных наследников. А сила для дракона важный элемент. Силу определяет и магия и внутренний зверь. Иногда за чистокровную сильную драконицу приходится буквально сражаться. Дочь Рэйджа могла быть одной из тех, за кого бьются сильнейшие и важные драконы империи, если бы в ней был внутренний зверь, если бы родилась в то время, когда клан Рэйдж был великим. Если бы была драконницей.

Если всё проходит по плану, то оба наследника будут у меня уже завтра утром.

Присаживаюсь на край стола и закрываю глаза.
Растираю руками лицо, чтобы вернуть покой, но перед глазами снова всплывают мягкие светлые волосы и льдисто-голубые глаза, отчего хочется зарычать. 

За свою жизнь я повстречал не мало полукровок, но ни одна из них не привлекла моего внимания. 

А эта привлекла.

Виновата сильнейшая первородная магия этой девицы, которая манит моего внутреннего зверя. Моему дракону сейчас наплевать на нашу кровную вражду и мою лютую ненависть к отцу полукровки. Он чует силу.

Было время, когда я лично занимался поисками Рэйджа. Потратил не мало ресурсов и сил, но отыскать подлеца мне не удалось. Я так жаждал отомстить ему, что позволил эмоциям взять над собой контроль и должно быть упустил что-то важное.

— Господин ректор, — в кабинет вваливается Амина, и растерянно застывает. Очевидно, она постучала, но я был слишком сильно погружен в свои мысли — Простите — мямлит она, — но у вас посетитель, который не хочет ждать — не успевает она договорить, как на пороге появляется тот, кого я пожелал бы никогда не видеть.

Эдвард проходит вперёд, расправляет плечи и с опаской осматривает мою реакцию на его вторжение, а Амина ждёт моих указаний, и когда я киваю ей, спешно покидает кабинет. 

Достаточно времени прошло с тех неприятных событий, что устроил Грегори Рейдж. А с Эдвардом после этого мы видимся второй раз, первый случился несколько часов назад, когда я остановил его от удара в коридоре. 

Я поднимаюсь и прячу руки в карманы, а Эдвард тушуется от моих бушующих эмоций. 

Да ярость кипит в груди и раскаленной лавой растекается по телу, разрывает меня, ищет выхода.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, и он заискивающе улыбается, подходит к столу и принимается суетливо искать что-то в кармане пиджака. 

Вижу, что отчаянно желает выглядеть уверенным в себе и смелым, но мою энергию и доминирующую силу вынести непросто, а после стычки с девчонкой я чувствую, что дракон близко. 

Впрочем, Эдвард как раз из тех, кто не станет бросать открыто вызов и пытаться показать свою силу, он будет пакостить тихо. Как его подлый брат.

— У меня для тебя кое-что есть — произносит он и кладёт на край стола кольцо. Металл со звоном опускается на столешницу и на него тут же падает мой взгляд, и я словно прикованный не могу оторваться. Мелкие рубины словно стали ярче и теперь подчеркивают блеск белого золота, а вот большой камень посередине наоборот потускнел. 

Снова прикладываю массу усилий, чтобы не броситься вперёд и не забрать до боли родную и знакомую вещь. 

— Я подумал, что тебе хотелось бы это вернуть — добавляет он, и я перевожу свой взгляд к его лицу. Что за аттракцион невиданной щедрости?

Эдвард выглядит взволнованным, глаза горят, а между бровей залегла складка. Он ещё шире улыбается, словно вещица, которую он принес мне как дань, должна что-то между нами изменить. 

— Отдай мне девчонку, Анвар, я знаю, у тебя уже есть на примете другая, а мне нужно возвратить её в клан. Совет слегка переоценил возможности и силу моей глупой племянницы.

— Если ты так не хотел, чтобы она осталась в этих стенах, тогда зачем ты её привез? — спрашиваю и снова присаживаюсь на край стола, бросаю быстрый взгляд на кольцо, а затем фокусирую внимание на Эдварде. 

— В письме, что я получил, было чёрным по белому написано, что меня ждёт, если я не подчинюсь. Императорский совет надавил на меня несмотря на то, что я получил позволение забрать девицу в поместье. Ты сделал свой выбор, теперь отдай мне её. Но если внутри тебя бушует ненависть я готов пойти на уступки и подождать пару дней. Если тебе это нужно, и ты жаждешь отпустить свою ярость. — заявляет он, и сначала мне кажется, будто я ослышался, но нет.
Этот мерзавец не шутит. 

Он в самом деле только что предложил мне…

Даже думать не хочу.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю и выходить грубо, просто внутри вдруг вспыхивает злость. Я возмущен тем, за кого он меня принимает.

— Просто Грегори очень любит свою дочь — произносит Эдвард и прекращает улыбаться, дёргает плечами и бегло осматривается. Он рискует нарваться на мой гнев, если не замолчит — Если хочешь ему отомстить, используй девчонку, но прошу, пусть она останется жива. 

Сжимаю кулак и прикрываю глаза, чтобы не сорваться и не отпустить свою ярость на дракона, что стоит передо мной, а затем силой ударяю по столу. Всё, что стоит на нем подскакивает и со звоном приземляется обратно. Даже при самом отвратительном исходе, который я мог бы себе вообразить, моё отмщение Грегори никогда не произойдет через физические страдания его дочери. 

Эдвард действительно думает, что я стану физически наказывать девицу? И всерьез полагает, что таким образом получу облегчение своей боли и отмщение?

— Что ты собираешься с ней сделать после? — спрашиваю я, когда открываю глаза, и Эдвард на удивление выглядит довольным собой. Наверняка решил, будто гнев мой адресован ни этому трусу, а его девчонки. Может, думал, будто я представил, как, наконец, получу возможность отомстить? — Разве она не дочь твоего брата? Готов мучить свою родственницу? 

— Родственницу? Грязную полукровку? Позор, что на меня обрушил Грег? Не надо меня так унижать. — произносит он, и я замечаю, как его передёргивает. Он поднимает руку и несколько раз проводит рукой по волосам, приглаживая светлые волосы — А сделаю я с ней то, что положено — усмехается он. — Выжгу магию и найду применение в клане. Избавлюсь от позора.

— Ты выжжешь первородную магию, что плещется в ней через край? — усмехаюсь я. —  Что ты говоришь? Эдвард, я, по-твоему, похож на глупого мальчишку? 

Эдвард шумно выдыхает и принимается осматривать кабинет. 

Скользит липким взглядом по двум документам на моем столе, поднимает голову к книгам в открытом шкафу на стене позади меня, разглядывает картины на другой стороне стены и только когда понимает, что отвечать все равно придется, прячет руки в карманы, закрываясь от меня, вжимает голову в плечи и произносит:

— Возможно, я заберу её магию себе, потому что заслужил её по праву. Император не счел это нарушением. А в остальном можешь не волноваться. Девчонке всё понравится.

— Мне плевать, что там будет с девчонкой. Моя проблема в том, что совет императора не оставил мне выбора.

Эдвард поджимает губы, набирает в легкие воздух, а затем произносит:

— Ты мог бы попросить Элизу о помощи. Пусть девица повлияет на решение отца. В конце концов он глава совета и его мнение там многое решает.

Я хмыкаю. Ничем подобным я заниматься не стану. Потому я теряю всякий интерес к нашей беседу и ещё раз бросаю взгляд на кольцо.

Обойдя стол, протягиваю руку, какое-то время медлю, а затем все же беру его в руку и сжимаю в ладони. Кажется, будто обжигает, всё внутри начинает гореть и стягивается тугим узлом, даже дрожь неконтролируемая охватывает тело. 

— Спасибо за подарок, Эдвард, но девица останется здесь. Очень постараюсь, чтобы её пребывание здесь не затянулось. Вероятно, совет прав, и она может оказаться полезной: залатать барьеры, отпугнуть чернь. Если ты хочешь её забрать обратись к Хантеру сам. — сообщаю ему таким тоном, что не терпит пререкания, и дракон передо мной прекрасно понимает, что никакие уговоры моё решение не изменят. 

Я не собираюсь ввязывать ни в какие дела с этим драконом. Все драконы Рэйдж подлые.

Он какое-то время буравит меня странным взглядом, вижу, что борется с собой, а затем кланяется и покидает кабинет. 

После него остаётся шлейф сдерживаемой ярости, но к счастью, он прекрасно понимает, что рычать и угрожать мне абсолютно бесполезно. 

Времена, когда драконы Рейдж имели вес, и были сильным кланом прошли. За что Эдвард может поблагодарить своего брата Грегори. Теперь они лишены большей части своих земель и многих привилегий, поговаривают, что и потерянное место в совете Эдварду никак уже не вернуть. 

— Вы уже закончили? — вырывает меня из потока воспоминаний девушка, что проводила меня сюда и просовывается в приоткрытую дверь. Осматривает кабинет, а затем останавливает свой взгляд на мне. — Я должна проводить мисс Рейдж. — добавляет она и проходит в кабинет. 
Лети разворачивается к нам лицом, и несколько раз кивает, зачем-то говорит о моём состоянии этой девушке, а затем снова обращается к столу. 
Должно быть, у неё там что-то очень важное. 
— Если вы готовы, мы можем идти — первой прерывает неловкое молчание девушка — Меня зовут Грэйс и я вас провожу — представляется она, снова внимательно осматривает, а затем разворачивается и покидает кабинет лекаря, а я запоздало иду за ней. 
То ли это всё благовония, то ли я ещё не пришла в себя от нахлынувших воспоминаний. Чувствую себя немного заторможенной, а ноги ощущаются ватными.
Волосы у девушки, что идёт впереди меня длинные и блестящие, высокий лоб, острые черты лица и красивые золотистые глаза. На ней темно-синяя юбка-карандаш и белоснежная рубашка с длинными рукавами-фонариками, а на груди нашивка с гербом академии.
Она что-то говорит о том, что в моей комнате меня уже ожидает моя форма. Но я понятия не имею о какой форме идёт речь, если я ещё не поняла что буду делать в академии.
— Мы пойдём через общий двор — ловит мой взгляд Амина и поясняет, когда я растерянно осматриваюсь. — Хочу показать вам это великолепие, а после отправимся в комнату. Хорошо, что вы здесь остались. Это потрясающее место.
Новость об экскурсии приятным теплом разливается по телу. А ещё я, похоже, получу возможность расслабиться и остаться одной. 
Как мне не хватало этого в клане Рейдж. 
— Хотелось бы получить сегодня ваш пропуск, но, судя по всему, мы уже глубоко опаздали. — произносит она и останавливается, чтобы я могла с ней поравняться — Виновата, решила, что успею с одним важным делом, но увлеклась. Вы простите, — добавляет она и её глаза вспыхивают в полумраке коридора. 
Грэйс проявляет ко мне пугающее любопытство. Даже непривычно, что не смотрит с презрением и не выплевывает слова.
Территорию академии уже окутала ночь, сквозь большие окна коридора я даже могу увидеть звезды, которые выглядят сейчас словно стразы, рассыпанные на темном полотне. 
Моя провожатая двигается быстро, должно быть, у кого-то вроде неё каждая минута на счету, я даже успеваю запыхаться, когда мы оказываемся у витой каменной лестнице и спускаемся во двор. 
Холодный ночной воздух встречает меня и приятно охлаждает разгоряченные от воспоминаний щеки. Мы оказываемся во внутреннем дворике, вымощенном брусчаткой и со всех сторон окруженном высокими зданиями, в больших окнах которых уже загорелся свет. Посередине дворика небольшой постамент, на котором раскинув крылья в стороны, сидит могучий дракон.
— Это Драхар — поясняет мне она, когда я непростительно долго засматриваюсь на красивую статую, скольжу взглядом по кожистым крыльям, до чего же правдоподобно сделал. 
Словно живой. 
Я даже чувствую, как мурашки бегут по коже. 
 — Первый дракон и наш создатель. А каким богам поклоняются у вас? — спрашивает Грэйс, и от неожиданности жар приливает к щекам и едва не ведёт в сторону. Мне даже требуется время, чтобы понять: она спрашивает меня об этом, потому что я прибыла сюда с человеческой части империи, а не потому, что вдруг раскусила, что я самозванка из другого мира. 
Пожимаю плечами, и она прищуривается, жадно осматривая моё лицо, скользя медового цвета взглядом по рукам, по моей рубашки. К моему удивлению, взгляд её не колется, хоть и я могу ощутить на себе её интерес.
— Что-то не так? — спрашиваю, и она дарит мне полуулыбку, а затем качает головой. 
— Сожалею, если смутила, просто жуть, как хотелось увидеть вас. Вы первая полукровка, которую я вижу вживую — добавляет она и складывает ладони на уровне груди так, будто молится — Это интересно. Никогда прежде никто не имел возможности оставлять подобную вам в клане. Император избавлялся от драконьего позора без следствия и суда, но говорят, некоторые из них всё же оставались в живых и согревали его постель. Вас император не просто отпустил в клан, но и позволил участвовать в отборе, будто сам Драхар вас оберегает. Говорят, император запирает подобных вам в своём дворце, а вам отпустил в родовое поместье. Должно быть вы какая-то особенная. — произносит она так, словно действительно в это верят. Однако я особенной себя не ощущаю.
Между нами повисает молчание. Я слышу где-то в стороне разговоры учеников, короткие смешки и какой-то стук. 
В воздухе сгущается запах мокрой земли.
— Это главный учебный корпус — продолжает Грэйс и протягивает руку. Она указывает на здание перед нами. Оттого, что она перевела тему, я теряюсь, какое-то время смотрю на неё, наблюдаю за тем, как ветер играет с её волосами и ей приходится убрать непослушную прядь за ухо. Всё же драконицы невероятны красивые и притягательные. Сила и магия их ощущается в каждом движении, делает волосы блестящими, а движения грациозными — Вот тут общежитие для девушек, а напротив для парней. Комнаты запрещено покидать после десяти вечера, а до этого времени студенты обычно отдыхают в общей комнате. Это здесь — она указывает на другое здание, чуть поодаль верхние этажи которого прячутся в тумане. В больших окнах горит мягкий свет, и я снова слышу приглушенные смешки — Обычно за порядком следит кто-то из преподавателей, график дежурств можно найти у меня, но такая работа пройдёт мимо вас. 
— Почему? — спрашиваю я и обнимаю себя руками. Влажность неприятно липнет к телу, а от ветра по коже бегут колючие мурашки. 
— Распоряжение господина ректора — отвечает она и виновата поджимает губы. 
— Пока мы не добрались до вашей комнаты я расскажу немного о системе, которая лежит в основе академии. Все студенты делятся на три уровня владения своей силой: адепт, мастер и инициант. Последние владеют мастерски тьмой, можно сказать, что они одно целое. Их стоит опасаться. Важные, с огромным самомнением и большой силой. Запрещено использовать заклинания, которые посягают на волю и разум, все тренировки проходят только под наблюдением господина ректора. Драки между студентами запрещены, использование магии вне учебных аудиторий и тренировок запрещено, потому что безумно опасно. За нарушение правил можно разжиться блокирующим браслетом — произносит она и потирает запястье, будто знает каково это носить что-то подобное. — Утром вам, наверное, подробнее расскажут о расположении корпусов, но я уже знаю, что вы не будете преподавать, а значит доступ у вас будет лишь в некоторые здания. 
— Спасибо, что рассказала — отзываюсь я 
Мы снова двигаемся. Пересекаем двор, и на этот раз Грэйс молчит, будто давая мне возможность немного обдумать услышанное. 
Звук наших шагов повисает в воздухе, запах леса становится интенсивнее, когда мы ныряем в пространство между зданиями и оказываемся в парке. Кусты аккуратно подстрижены, а дорожки выложены красным кирпичом и подсвечены магическим светом, который, похоже, реагирует на движение, так как загорается, стоит нам пройти вперёд.
Грэйс двигается быстро, и я снова едва поспеваю за ней, когда пересекаем парк. Лети осмотрела мою ногу и сказала, что завтра всё будет в порядке, но сейчас я всё ещё ощущаю боль. 
Осматриваюсь, здесь туман намного плотнее, чем во дворе и я едва замечаю, как перед нами появляется строение из серого кирпича с тяжелой железной дверью. 
— Здесь корпус для преподавателей. На первом этаже небольшая библиотека и общая гостиная, но после отбоя студентов и преподавателям запрещается оставаться в общих комнатах. А учитывая наше положение каждая минута отдыха на вес золота. 
О каком положении она говорит я не догадываюсь. Может, она имеет в виду тех тварей, что пытаются прорваться через барьер, намекая, что прорыв может случится в любую минуту?
Мы оказываемся в большом коридоре, который наполнен ароматом книг, дыма от костра и бумаги, мне приходится практически бежать за моей провожатой и замедляется она лишь, когда мы оказываемся у лестницы и поднимаемся на второй этаж. 
— Завтра утром вы узнаете, что конкретно от вас требуется — произносит она и останавливается у двери — Будет собрание, где вы познакомитесь с преподавательским составом. Он не большой, но все надёжные. 
Дверь, у которой мы остановились неожиданно распахивается и в коридор вываливается недовольная рыжая мисс Флауэрс.
— Хорошо, что вы здесь! Это как понимать? — кричит она и разводит руки в стороны — Я приехала в академию преподавать, а оказалась в общежитие? Я не стану делить комнату с полукровкой! — она тычет в меня указательным пальцем и кривится
Прохожу в комнату и даже не осмотревшись, усаживаюсь на пустую кровать обхватывая голову руками. 
Хочется зарычать: и за что мне такое вот наказание?
Я чувствую разочарование, что никак не удается ни скрыть, ни подавить в себе, потому что я как дура размечталась, что, наконец, смогу остаться одна, выдохнуть и принять свою новую реальность. 
Но не тут-то было. 
Поднимаю голову и наблюдаю за Амалией, так ведь её зовут? 
Она размахивает руками и верещит, словно ей в соседки попалась помойная жаба. Смотрю на неё и недоумеваю: ну разве так делают чистокровные драконицы, у которых магия через край льется? Никакой грации и изящества. От криков летят слюни, в глазах отвращение, щеки раскраснелись.
Такой контраст с выдержкой и поведением Грэйс. Интересно, она студентка?
Будучи на месте Амалии, я вела бы себя подобно королеве, что случайно заметила в углу таракана, и просто наблюдала с легким прищуром, иногда порыкивала, показывая, что таракана здесь могут в любой момент раздавить, а пока у меня настроение хорошее можно и понаблюдать с высоты своей высокорожденности. 
Для того, кто обладает сильной магией и может сделать мне неведому подляну её будто бы пугает тот факт, что в комнате будет кто-то ещё. 
Выглядит это уж больно подозрительно. 
Словно моё присутствие не заставляет её передергиваться от омерзения, а жутко пугает. 
Неужели у нашей Амалии есть огромный хвост или она где-то в одежде прячет третью ногу? 
Усмехаюсь своим мыслям и, похоже, привлекаю к себе внимание, потому что обе затихают и оглядываются на меня. 
— Вы прибыли в академию, между прочим, военную, потому ни о каком комфорте речи и быть не может. Располагайтесь — заявляет бескомпромиссно Грэйс и бросив на меня взгляд, покидает комнату, а рыжая захлопывает дверь со всей силы так, что она едва не срывается с петель. 
Я бросаю взгляд на чемоданы, что аккуратно стоят у кровати, но проигнорировав их, просто валюсь набок, потому что чувствую себя очень уставшей. 
Да хранит меня Драхар от пакостей моей соседки, но мне нужно поспать и впервые я буду делать это вне клана и не под колпаком ярости Грегори.
— Ты собираешься спать? — звучит надо мной голос моей соседки по комнате, и я открываю глаза. Амалия нависает надо мной раскрасневшаяся и растрепанная. — Поднимайся, нам нужно многое обсудить. 
Я нехотя поднимаюсь и удобно устраиваюсь опираясь спиной о стену. Амалия в окружении огромного количества чемоданов усаживается на кровать и принимается болтать. Так много информации для этого насыщенного дня, что я в какой-то момент выставляю перед собой руку и она округляет глаза, но замолкает. 
— Ты меня затыкаешь, полукровка? 
— Давай просто определимся, что ты не трогаешь мои вещи, а я твои. Не шумим, не разбрасываем вещи и мирно живём. Ты ведь не станешь делать пакости, как на отборе? Мы остались здесь обе и хочешь ты или нет делим комнату. Будет лучше, если вражда между нами не будет внутри единственного места, где я могу отдохнуть. 
— Не говори со мной в подобном тоне — всё, что отвечает мне Амалия и фыркает — Я в отличие от тебя чистокровная драконица. Просто не раздражай меня и веди себя тихо, иначе …— она замолкает, потому что я подаюсь вперёд.
— Иначе что? Мы с тобой делим одну комнату и, судя по всему, на другое рассчитывать не приходится. Зачем ты мне угрожаешь, если очевидно, что не я сама напросилась тебе в соседки? 
На мои вопросы Амалия не реагирует. Смотрит какое-то время, а затем обращает внимание на чемоданы. Начинает возится, а я поднимаюсь и отправляюсь в душевую, чтобы умыться. Здесь уже расставлены вещи моей соседки так, что мне не остается пространства, но я сегодня не чувствую сил на препирания с ней. Поборюсь за место на полке уже завтра, с новыми силами. 
Возвращаюсь в комнату, достаю из сумки удобную футболку и отправляюсь назад в душевую, чтобы переодеться. Обрабатываю раны на спине мазью, что дала Лети, а затем мажу колени и ладони. А после отправляюсь в постель. 
Амалия ведёт себя громко, роняет вещи, ругается, что-то бормочет, но мне наплевать. Впервые никто не угрожает мне наказанием, голодом. Постель холодная, колючая, но несмотря на это сон приходит ко мне очень быстро. Впереди меня ждёт неизвестно что, надо бы выспаться.

Просыпаюсь я, как от толчка и резко соскакиваю, боясь, что за ночь рыжая соседка могла сделать со мной все, что угодно. Но ощупав себя лихорадочными движениями я понимаю, что всё вроде как на месте и возможность дышать, видеть и даже ходить всё ещё остается при мне. 

Истеричка спит на соседней кровати на шелковых простынях спиной ко мне. 

Тихо поднимаюсь и воспользовавшись душевой, где со вчерашнего вечера стало ещё  больше её вещей, переодеваюсь. Беру свой небольшой чемоданчик и какое-то время не нахожу места своим туалетным принадлежностям. Осматриваюсь в растерянности, а затем двигаю вещи соседки. В конце концов это наша общая комната.

Упираюсь руками в раковину и какое-то время смотрю на свое отражение. Удивительное ощущение накрывает меня с ног до головы и приятной волной расходится по телу покалываниями.

Может, так ощущаешь себя, когда наконец высыпаешься.

Разминаю шею и чувствую, что плечо сегодня ноет, по-прежнему болью отзывается и спина. Поэтому вернувшись в комнату я убеждаюсь, что моя истеричная соседка спит и снова использую мазь, которую мне дала лекарь.

Она жжет и щиплет, когда наношу её на всё ещё красные следы от наказания Эдварда. Затем спешно одеваюсь и покидаю комнату. Вокруг царит тишина, когда я выбираюсь из корпуса преподавателей и вроде как по памяти направляюсь в парк, но ловлю себя на мысли, словно точно знаю, куда идти. 

На траве в первых лучах солнца поблескивают капли росы, воздух наполнен свежестью и едва уловимым ароматом свежей выпечки. Первые лучи солнца лижут каменные стены академии, и я резко останавливаюсь, пройдя вглубь парка.

В нескольких шагах от меня стоит высокий, физически крепкий мужчина, одетый в темную военную форму, и его светлые длинные волосы, перевязанные ремешком, ярким пятном выделяются на его одеждах. 

Делаю шаг назад, чтобы быстро ретироваться, хоть и понимаю, что глупо надеяться на то, что дракон не почувствовал моего присутствия. 

— Нет-нет, не уходите — воздух встряхивает мягкий тембр его голоса, и я как завороженная остаюсь на месте.

Тот, чей покой я потревожила, медленно разворачивается и я тону в синеве его потрясающих глаз.

Передо мной красивый мужчина с широким лбом, идеально ровным носом, выраженными скулами и пухлыми очерченными губами.

Но по мере того, как он меня осматривает, его глаза бледнеют, пока цвет не превращается в бледно-голубой, а меня отпускает мой странный ступор. 

— Прошу прощения, я не хотела вам помешать. — произношу и чувствую, как его сила касается моих плеч и ползет вниз по рукам. В его уверенных движениях столько силы, что я как завороженная наблюдаю как он медленно разворачивается ко мне.

— А ты и не помешала. Давай, подойди ближе, не мешкай — от того, как он резко переходит на ты я ощущаю волну тревоги. Очарование сходит и сердце начинает гулки биться в груди. — Я тебя ждал, уж больно хотелось увидеть. Ты пришла на мой зов. — улыбается он.

— На зов? — удивляюсь я и шагаю к нему. Запах морского бриза наполняет мои ноздри — Полукровка на зов дракона? — не удержавшись, я усмехаюсь. Даже я, придя из другого мира понимаю, что это что-то невероятное. Полукровка не имеет зверя, потому ей чуждо всё, что умеют в этом мире драконы — Да как же так, может быть?

— Хороший вопрос, но не своевременный — он склоняет голову набок и пробегает любопытным взглядом по собранным в высокий хвост светлым волосам. — Чуть позже загадку эту сама разгадаешь. — глубоко вдыхает, и я только сейчас замечаю в его руках яблоко. Он несколько раз подкидывает его и снова ловит, наблюдая за моей реакцией. 

Спелое, ароматное яблоко в его руках манит, стоило только втянуть воздух, как рот немедленно наполнился слюной. 

— Держи — словно почувствовав моё состояние, он подкидывает его, и я неловко ловлю.

— Спасибо, но я откажусь. — протягиваю ему, но он покачает головой. 

— А ты не спеши, — насмешливый голос разрезает неловкий момент между нами, а льдисто-голубые глаза вспыхивают пугающим интересом. Я вижу, как в них расцветает любопытство, как он жадно осматривает меня и вбирая воздух вокруг, и от этого крылья его породистого носа раздуваются. 

От этого дракона веет силой, точно так же, а может даже чуточку сильнее, чем от Анвара, и я снова ощущаю это давление, при котором хочется опустить голову, но и на этот раз я не поддаюсь. 

— Травить я тебя уж точно не собираюсь. Моими стараниями ты до академии добралась, а не осталась в императорском дворце у ног правителя его неведомой зверушкой. 

То, что он говорит заставляет меня по-настоящему удивиться.

— Вы? Но зачем? — спрашиваю я. Надеюсь ли я на честный ответ, ну конечно, нет. Д и кто в этом мире будет делиться со мной своими планами, учитывая, что я, скорее всего, лишь малая их часть. 

— Ты мне понравилась — отвечает он и даже протягивает руку, чтобы коснуться щеки. Его прикосновение обжигает холодом, а плечо с новой силой охватывает ноющая боль. — Другая ты. Сильная, сначала решил, что не смелая, но теперь увидел, что ошибался. Ты нужна мне, всей империи нужна. 

— Я вас не понимаю — я даже не шепчу, а скорее говорю одними губами. Если он хотел меня впечатлить, то у него это отлично получилось. В своём мире я не была нужна даже собственной матери, а здесь целой империи. 

— У тебя всё ещё впереди. Не волнуйся ты так, — усмехается он — Планы у меня большие, милая и ты часть этих. Да и личный интерес есть. Нет ни к тебе, ко всем полукровкам. Нехорошо это, что империя на две части поделена. Мы должны быть едины, как раньше. В этом вся наша сила — он больше не говорит, и недосказанность повисает вокруг утренним туманом.

Вижу, что он был бы не против поговорить ещё, но теперь и сама отчетливо слышу шаги, которые, судя по всему, и послужили завершением нашей беседы.

— Господин ректор, приветствую — глаза напротив становятся совсем бледными, когда он произносит приветствие, не разрывая нашего зрительного контакта. Воздух вокруг моментально становится тяжелым и колючим. — Какое удивительное утро — он, наконец, обращает внимание на Анвара. А мне становится досадным, что дракона передо мной я не знаю и, если он помог Анне не остаться во дворце разве она её память не должна была мне отозваться и хоть что-то рассказать об этом драконе?

— Какое удивительное утро — произносит блондин и прищуривается, будто мечтает прочитать мысли господина ректора. Так сразу и не поймёшь какие между ними отношения. Это преподаватель? Или солдат императора?

— В академии каждое утро такое, ты просто давно нас не навещал — отвечаю Анвар и бросает на меня быстрый взгляд. А затем делает шаг вперёд и оказавшись рядом забирает из моих рук яблоко. Демонстративно кусает и какое-то время жует. А я даже не могу описать то, что чувствую в этот момент.

Он разворачивается и впиваясь в меня своим острым взглядом дарит полуулыбку продолжая жевать.

— Встретил Анну, и мы неплохо поболтали — говорит блондин и острый укол боли вспарывает мне грудь. Этот дракон знает моё имя. — Разве плохо, что она осталась здесь? Я чувствую её большую силу, ты ведь поможешь её обуздать.

Анвар ничего не отвечает, когда снова обращает внимание на блондина продолжая жевать. Они какое-то время ведут безмолвный бой, а когда блондин разрывает их зрительный контакт сквозь меня словно проходит импульс, и я чувствую, как колючие мурашки пробегают по спине. Блондин разворачивается и покидает нас.

— Кто бы сомневался, что та, в ком течет и магия и кровь Грегори Рейджа не найдет себе пути отступления. Настоящая дочь своего отца — выплевывает господин ректор, совершенно не позаботившись слышит нас блондин или нет — Так не хочется возвращаться в родной клан, что пытаешься обратить на себя внимание младшего из наследников? — продолжаю он и я чувствую сильное удивление. Значит, я только что говорила с один из наследников? — Все правильно делаешь — цедит он сквозь зубы — С его интересом к полукровкам отправишься в императорский дворец сразу, как только закончишь здесь. Прямо в его теплую постель.

— Вы ничего обо мне не знаете, чтобы осуждать — произношу я и меня сердит то, как он говорит обо мне. Будто знает меня. Впиваюсь в него тяжелым взглядом. Моё внимание привлекает тонкая серебряная цепочка на его шее, которой вчера определенно не было.  

— Как ты устроилась? — вдруг спрашивает он чем вызывает во мне новую волна злости. Я даже не сомневалась, что это стараниями господина ректора я делю комнату с Амалией — Тебе понравилась комната? Выглядишь отдохнувшей — спрашивает и едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Он разворачивается ко мне и я чувствую как воздух между нами заполняет аромат сочного яблока.

— Благодарю. — отвечаю я — Я хорошо устроилась несмотря на то, что за время своей учебы привыкла к другим условиям. 

— Неужели понравилось? — изображает удивление, а следом сочувствие. Выходит у него паршиво и я поджимает губы. Сержусь. — Ты всегда можешь вернуться домой. В родовое поместье.

— Увы, господин ректор, — выдыхаю я— боюсь, что домой я уже никогда не вернусь. 

И это правда. Не знаю есть ли какой-то способ снова вернуться в мой. Должно быть там я погибла, раз уж очнулась в этом теле.

— Верно, твоя жизнь изменилась. — кивает Анвар — А теперь за мной иди, у нас много дел.

Анвар

Анна

Академия 

​​​​​​​

Медленно втягиваю воздух и скрещиваю руки на груди. Мысленно считаю до десяти, чтобы узнать, когда именно Анвар поймёт, что я за ним не пошла. 

В груди тяжелеет, сердце больно бьётся в районе горла, когда на смену растерянности из-за разговора с незнакомцем приходит злость. 

С тех пор как я оказалась в этом магическом мире, все, на что я могу рассчитывать это неприязнь и пренебрежение. Во рту становится горько, и я сжимаю кулаки от бессилия.

Я только-только изменила свою жизнь к лучшему в том в своем родном мире и что теперь? 

Непроглядная тьма и перспективы отдать свою магию, а, возможно, и жизнь, чтобы спасти этих снобов? Если мне это действительно под силу, то разве я не заслужила нормального отношения?

Каждое слово и каждое движение Анвара открыто говорит мне о том, как именно этот дракон ко мне относится. Он меня ненавидит. Нет, не меня, ту, что была в этом деле, но так бессовестно меня подставила, когда совершила обмен. И мне причины подобной ненависти неизвестны. Но я всё равно не стану исполнять его прихоти и молча кивать на оскорбительный тон.  

Да, отец Анны совершил ужасные вещи и должно быть это коснулась самого Анвара и его семьи. Но я не могу отвечать за его преступления.

Совершенно неважно в каком из миров я сейчас нахожусь, правила данной ситуации у всех одни.

Если подчинюсь – никогда не смогу изменить своего положения. А я не намерена мириться с тем, что все считают меня недостойной только потому что я полукровка.

Я не буду опускать голову и молча принимать такое к себе отношение, а тем более идти за ним, когда он и своей собаке, наверное, таким тоном приглашения не отвешивает. 

Хотя я даже не знаю, есть ли в этом мире собаки.

— Что ты там делаешь? — разворачивается ко мне господин раздраженный ректор, когда счёт доходит до пяти. 

Не хватило его надолго, я уверена, такой сильный дракон как Анвар не только почувствовал, что я за ним не иду, он мгновенно уловил моё к его просьбе отношение. Он выглядит таким удивленным, будто каждый с кем он имел взаимодействие до этого момента, выполняли все его просьбы беспрекословно. 

— Я сказал, иди за мной. Что здесь не понятного? — произносит он, и его глаза темнеют. В самом деле заплывают черным так, будто зрачок расширился и закрыл собой радужку.

— Вы правда так сказали? — спрашиваю и опускаю руки вдоль тела, чтобы казаться расслабленной — Просто я не расслышала, а затем вы так быстро ушли. Я в замешательстве идти мне за вами или оставаться здесь.

Тихий рык разрезает нарастающее напряжение между нами, а в темный глазах вспыхивает пламя. Жидкий огонь разливается не только в его взгляде, но и бежит теперь по моим венам, отчего щеки вспыхивают. Не от ярости и от смущения, потому что взгляд у господина ректора дикий.

— Иди. За. Мной — вкрадчиво повторяет он, намеренно выделяя каждое слово, которое ощущается кожей словно острый кинжал. Он остаётся на месте и буравит меня тяжелым взглядом, пока я не оказываюсь с ним на расстоянии вытянутой руки. А затем хватает меня за запястье и притягивает к себе. У меня такое ощущение, что он сейчас встряхнет, но ничего подобного не происходит.

Глаза его по-прежнему темными, непроглядная тьма, и в этой тьме напротив я могу увидеть своё отражение. 

— В следующий раз, — произносит он обманчиво спокойно — Если я говорю, ты исполняешь, Ана, — он произносит моё имя хрипло, на свой манер без одной буквы н и я как-то странно реагирую и на его голос, и на пристальный взгляд. — У меня в академии слишком много забот, чтобы сдвигать график из-за того, что ты меня не расслышала. Разве ты ещё вчера не мечтала здесь задержаться? Мы должны посетить собрание, а после ты пойдёшь со мной и примешься за работу.

— За работу? — спрашиваю я и внутри вспыхивает надежда, что мне всё же позволят преподавать.

— Ты ведь не думала, что просто будешь тренировать свою магию до момента, пока не окажешься полезной. Между тренировками ты будешь моей помощницей. У меня для тебя будет несколько поручений. А теперь, если мы закончили болтать иди за мной — добавляет он и разворачивается. Мою руку не отпускает, и мы шагаем вперёд.

— В академию попадают те драконы, кто неспособен самостоятельно справится с силой своей магии. Здесь каждая дисциплина направлена на то, чтобы позволить им одержать в этой схватке победу. Нам на удачу, между прочим, потому что прорывов становится всё больше, а магии всё меньше. То тут, то там она накрывает бесконтрольно драконов. — произносит он, пока тащит меня за собой. Смотрю на его широкие напряженные плечи, скольжу вверх по мощной шее, пробегаю взглядом по профилю, который словно высечен из камня, и сейчас не выражает никаких эмоций. — В главный корпус студенты и преподаватели попадают по пропуску, потому что на всем здании стоит магическая защита. Преподаватели не разгуливают по коридорам, ожидают студентов в своих аудиториях и до конца дня не покидают стен академии. Это не шутки. Магия моих студентов не только сильна, но и опасна. Практика и тренировки проходят на заднем дворе академии. Ты будешь тренироваться со старшим курсом. — продолжает он и останавливается, указывая в сторону. 

Я склоняю голову то в одну, то в другую сторону, чтобы попытаться увидеть магический барьер, а Анвар рядом хмыкает. 

Разворачиваюсь к нему и снова осматриваю суровое лицо, опускаю взгляд к шее, опять цепляюсь за серебряную цепочку, скольжу взглядом по крепким обтянутым белой тканью плечам и судорожно вдыхаю, когда он сначала щелкает пальцами, а затем наклоняется и ловит мой взгляд. 

Вид у него самодовольный, а затем он и вовсе указывает пальцем на своё лицо, намекая мне, что его глаза находятся выше. Мои щеки и кончики ушей вспыхивают оттого, что он решил, будто я разглядываю его, но смотрела я только из любопытства. 

— Айгон упомянул о том, что ты сможешь в стенах моей академии научится контролировать свою магию? — спрашивает и снова надевает на лицо маску безразличия. Его тяжелая энергия выходит волнами и оседает тяжестью на плечах и шее, но я не поддаюсь. Шумно выдыхаю и чувствую, как она теперь скользит вниз по спине колючими мурашками, а затем снова поднимается по рукам к голове. Раны на спине опять начинают гореть — Отец никак тебя не обучал? Он рассказывал тебе о драконах и твоем происхождении? 

— Всё, что вложил в меня отец лишь теория, мы никогда не практиковались из-за страха, что кто-то может почувствовать такую сильную магию и найти нас.

И это правда. Отец Анны действительно боялся, что если они станут практиковаться, кто-то из драконов родного клана почувствует их.

— Но вас всё-таки нашли. Почему? — произносит он, наверное, даже не для меня, а скорее для себя — Как это случилось? Твой отец был удивлен, или не ожидал подобного? — спрашивает, и его густые брови сходятся. 

В сумбурных воспоминаниях Антариэт я уже видела её разговор с отцом, но признаюсь я так ничего и не поняла. Потому я пожимаю плечами.

— Не ожидал. Он собирался прожить оставшуюся жизнь среди людей в окружении меня и мамы, а у меня в мире людей было прекрасное будущее. — произношу и сцепляю челюсти. Лгу, моё будущее никогда не было прекрасным. Я работала гораздо больше, чем спала, чтобы обеспечить себя.

Анвар мне охотно верит и, похоже, начинает сильнее ненавидеть отца Анны. Потому что я улавливаю в воздухе между нами аромат гари.

Вероятно, сама Анна тоже верила в это. В жизнь среди людей и светлое будущее. Хотела, чтобы сладкая беззаботная жизнь не заканчивалась и готова была смириться с тем, что её магия и драконья кровь просто растворятся в потомках, когда она свяжет свою жизнь с человеком. 

Глупая, слабая, трусливая Антариэт, которая сбежала, когда осознала, что для неё приготовили. 

— А когда я получу свой пропуск? — спрашиваю, чтобы перевести тему и расколоть давящее молчание, на что получаю пренебрежительный, полный презрения смешок от господина ректора

— Никогда. Полукровка не будет преподавать в моей академии и ходить по главному корпусу. Чтобы попасть в мой кабинет тебе не понадобиться пропуск.

Я чувствую досаду оттого, что не смогу попасть в главный корпус. Академия выглядит потрясающе, величественно: высокое здание из темного кирпича, каменные колонны и статуи огромных драконов. Терраса между вторым и третьим этажом как раз держится на одном из таких, что широко раскинул крылья и открыл пасть, словно в ярости собирается затопить двор академии. Это удивительная работа, настолько же реалистичная, как тот дракон, которого Грэйс назвала Драхаром. Обвожу взглядом кожистые крылья, каждую перепонку и сердце начинает гулко стучать, словно этот дракон в самом деле когда-то был живым, а теперь застыл под властью сильной магии. Что в прочем может быть вполне реальным, я ведь теперь живу в мире магии.

Мы с господином ректором останавливаемся у здания напротив и Анвар резким движением открывает большую железную дверь. Меня встречает запах пергамента и воска. Прохладный воздух пробегает по рукам и шее, ударяет в лицо.

В полной тишине мы проходим по широкому коридору, который утонул в полумраке, а затем поднимаемся по витой лестнице на третий этаж. Анвар не говорит со мной и теперь уже даже не держит за руку. Звуки наших шагов — это единственное, что разбавляет наше молчание. Я волнуюсь, страх расцветает в груди, заставляет меня заволноваться. Рубашка, которая ещё утром была мне в пору теперь вдруг кажется ужасно неудобной. Я ощущаю каждый её шов, что больно впивается в бока, манжеты слишком сильно сжимают запястья, а то, что я застегнула все пуговицы теперь вызывает ощущение, что мне нечем дышать.

Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее становится запах воска. Вслух врезаются разговоры тех, кто уже подошел на собрание, их смешки, а следом и запахи. Их так много, что на мгновение начинает кружится голова.

Когда мы наконец оказываемся на месте у меня возникает ощущение, что от такого скопления силы в воздухе повисает легкая дымка, от которой у меня начинают слезится глаза. Потому я часто-часто моргаю и медленно прохожу вперёд за господином ректором. Он, не глядя на меня указывает на свободное место сбоку, а сам проходит вперёд и садиться во главе стола.

Мы сейчас в просторном круглом зале с купольным потолком. Мягкий свет проникает в комнату сквозь высокие, узкие окна, застекленные витражами с магическими символами.

Поднимаю голову к потолку и на какое-то время словно пропадаю. Удивительная красота. Сводчатый потолок расписан фреской – звездное небо, созвездия и всё это медленно движется, образуя какие-то фигуры и знаки. На стенах висят какие-то портреты, письмена, а внизу на стенах почти у самого пола идут полосы с высеченными рунами. Что это такое я не знаю. Похоже и Анна подобного никогда не видела.

Стол из полированного камня стоит посередине комнаты. Сейчас во главе его сидит ректор, справа и слева от него должно быть другие преподаватели. Я замечаю блондина, с Если все в закрытым ртом. Я даже не знаю, как мне реагировать на такое внимание со стороны младшего наследника. В голове снова всплывают его слова о том, что у него большие планы и я их часть. Перевожу взгляд на сосредоточенного господина ректора и мне становится интересно, знает ли он о большим планах одного из своих будущих правителей.

Напротив меня сидит Амалия. Как только я её замечаю она закатывает глаза и отворачивается. На ней, как и на мне рубашка с гербом академии, а рыжие волосы собраны в аккуратную прическу. Амалия сидит рядом с младшим принцем, отчего её щеки окрасил румянец, а спина стала прямой. Невероятное удивление накрывает меня, когда она убирает выбившуюся прядь за ухо и движения её теперь такие уверенные, изящные, словно передо мной сейчас совершенно другая драконница.

— Если все в сборе, тогда, пожалуй, начнём — объявляет Анвар и его ладони опускаются на столешницу. — Приветствую Ваше Высочество — произносит он и кивает кому-то слева от себя. — У вас есть какие-то новости или мы перейдём к насущным делам академии?

— Я рад, что в академии появился новый зельевар. Сейчас это очень кстати. Дела у нас идут мягко скажем не хорошо. Вокруг становится тревожно. Мы должны быть готовы ко всему. — отзывается, судя по всему, тот, к кому обратился господин ректор. Мне не видно его лица, лишь мощный величественный профиль и темные волосы, собранные в тугой хвост. — В столице волнения, Анвар. — добавляет он и собравшиеся ведут плечами. — Я вынужден отозвать своих солдат. Мы должны усилить защиту не только от черни. Драконы волнуются.

— Мои студенты останутся без защиты и поддержки императора? — спрашивает Анвар, однако ни тени беспокойства в его голосе я не замечаю.

— Уверен, это временная мера. Два дня назад был разрушен храм Драхара. — выдыхает он. Между бровей господина ректора появляется складка, которая делает его старше на несколько лет. Сейчас он выглядит на тридцать семь. — Его снесли до основания, а в районе устроили пожары. 

— Последний крупный прорыв на границе с человеческими землями заставляет драконов боятся. Это не новости. Страх способен творить ужасные вещи.

— Но только с людьми — возражает дракон. Вероятно, это второй принц — Драконы гораздо сильнее людей. 

Его возмущение тягучей волной прокатывается по комнате

Анвар тяжело вздыхает и складывает руки в замок, будто закрываясь. Кошусь на его пальцы и чувствую, как в голове нарастает пульсирующая боль.

— Ты знаешь, что многое изменилось — спокойно отвечает Анвар и тихий рык принца встряхивает воздух.

— Хочешь сказать, что это нормально, когда храм твоего бога уничтожают ведомые страхом? Драхар наш бог, где уважение его детей? Может, следующим будет дворец императора? Мятежники выходят из-под контроля, на каждом углу кричат о необходимости смены власти, а ты так спокойно принимаешь эту новость, и ищешь оправдание слабости. Ты связан с этим храмом, Анвар. Неужели ничего не чувствуешь? — голос его становится тяжелым и оседает на плечи. 

— Я ничего не чувствую, Рейган. — спокойно отзывается Анвар — Для меня это всего лишь храм, хотя нет, как и для многих, кто прошел в его стенах инициацию, это место моей боли. — продолжает он и мне становится интересно, что произошло с господином ректором в этих стенах — Мы живем в мире, где толпа всегда ищет виноватого. В конце концов, по их мнению, этот храм породил чернь.

— Чернь породила беспечность — теперь отзывается блондин и за столом снова начинается движение — Но мы здесь не для того, чтобы искать виновата и раздражаться. Факты говорят о том, что солдат империи приходится отозвать и академия какое-то время останется без защиты. Следует усилить барьер, чтобы недовольные не появились здесь. Мы не уверены, что они видят в твоих студентах виновных в появлении черни. Но тебе следует быть готовым ко всему. Как только положение станет лучше, солдаты вернуться. А пока мы бы хотели услышать о полукровке — добавляет он и бросает на меня быстрый взгляд — Каковы планы совета и твои как главы академии?

— Полукровка наполнена магией и способна залатать наш потрескавшийся барьер. Если ей удастся при этом прогнать от моих стен и чернь, то по желанию совета она отправиться в столицу, чтобы с армией Его Величества дать отпор черни и там. Но для начала девицу нужно обучить контролю магии. Опыта взаимодействия с силой у неё нет.

— Неплохо — отзывается другой принц. Кажется, господин ректор назвал его Рейганом — Убежден, что это лучшее место для обучения полукровки, но у меня другой вопрос. — он наклоняется так, чтобы увидеть меня и как только его взгляд впивается в меня я ощущаю острую боль. Везде, где меня касается его взгляд, а ещё пульсирующую боль в висках — Мы просто доверимся дочери Грэгори? Помниться этот мерзавец сотворил ужасную вещь. Кровь не водица — усмехается он — Совет хочет доверить ей нашу безопасность, но кто будет контролировать её, чтобы она не устроила пакость.

— Полагаю кто-то из совета. Девица не моя забота — резко произносит Анвар и его черты лица заостряются — Моё дело лишь помочь ей приручить магию. Для этого она будет посещать тренировки. Как только я увижу результат мы отправимся к барьеру, а после девица покинет академию

Ну вот я и услышала своё будущее.

— Пусть будет так — отзывается Рейган и ударяет ладонями по столу. — Теперь на счёт нового зельевара — он переводит взгляд на Амалию, и она краснеет ещё гуще — Расскажешь о себе?

Амалия откашливается, а затем принимается себя хвалить. Говорит она красиво, слаженно, гладко, точно знает какого эффекта хочет добиться от собравшихся драконов и у неё это неплохо получается. Когда она заканчивает, Рейган, который смотрел на меня острым взглядом хвалит Амалию и желает успехов, а затем просит Анвара представить ей других преподавателей.

— Кейн Блад. — произносит Анвар, и мужчина, сидящий в стороне от меня, слегка приподнимается. Его темные волосы разбавляют серебряные пряди на висках, хотя на вид ему не больше сорока. На лицо его тенью легка щетина, а тяжелый взгляд скользит по мне гораздо дольше, чем по Амелии — Бывший солдат Его Величества, мастер боевой магии, отличный наставник и опытный воин. Он не только может помочь обуздать магию, но и помогает студентам отрабатывать навыки боевой защиты. Вы, Амалия будете пересекаться в ним лишь на собраниях. Риана Клок — преподает темные искусства и базовые дисциплины для наших студентов. Отвечает за внеклассные мероприятия. Вы можете придумать что-то совместное на праздник солнцестояния. — произносит Анвар и обращает внимание на потрясающе красивую брюнетку с темным взглядом. Она нехотя переводит свой взгляд сначала на меня, затем на Амалию и кивает.

— Мы что-нибудь придумаем, господин ректор — отзывается она. В её голосе сила, уверенность и сталь. Наверное, в этой академии по-другому не выживешь.

— Рядом с тобой Фальд и Селена Форс, они преподают основы артефакторики. Селена больше практикуется в рунической магии — объявляет Анвар, и я осматриваю сидящий почти напротив меня молодую женщину и мужчину. Они одного возраста, светловолосые голубоглазые и единственные, кто в этом зале никак не проявляют ко мне пренебрежения или агрессии. Она меня игнорируют. Впрочем, они не проявляют интереса и к Амалии.

Дальше Анвар представляет ещё двух преподавателей базовых дисциплин.

— Считаю, что на этом мы можем закончить. У вас есть ко мне вопросы, или предложения? — спрашивает Анвар и собравшиеся молчат.

— Думаю, студенты Академии Хаоса в надежных руках и обещаю, что защита вернётся, как только будут подавлены восстания в столице и на ближайших территориях — произносит Рейган — Я вернусь через пару недель и хочу увидеть какой-то результат с работой полукровки. 

А затем этот дракон наклоняется переводит на меня свой тяжелый взгляд, и я чувствую себя не комфортно. Кажется, что все теперь смотрят на меня.

— Те, кто ломают храм больше не верят в своего бога, а прочие боятся, что за подобную дерзость он накажет своих детей, а значит драконов с неконтролируемой силой станет больше. В твоей академии есть место, чтобы запереть дракона наедине с его силой? — спрашивает Рейган и оставляет меня в покое, переводит взгляд на господина ректора

— Я не собираюсь подвергать своих учеников подобным испытаниям. Мы учим справляться с навалившейся силой. Каждый дракон, наполненный магией важен. Может храм для того и был разрушен, что это жестокость, очевидно больше не работает. Я им помогаю.

— И они благодарны тебе верно? — спрашивает Рейган и в зале повисает тяжелое молчание.

— Храм Драхара — это дань уважения, а не место жестокости, Анвар. Тьмы вокруг становится всё больше, ты можешь дать гарантию того, что она не захватить твоих студентов. У тебя достаточно ресурсов, чтобы сдержать кого-то из разбужевавшихся?

— Я бы не стал сомневаться в способностях моих студентов и преподавателей. Сколько выпускников защищают своего императора, а также старшего наследника? — цедит сквозь зубы Анвар, будто воспринял это, как личное оскорбление. 

Снова опускаю взгляд на его пальцы и замечаю, что они чернеют, а по тыльной стороне ладони вверх поднимаются тонкие линии. Что это за магия такая?

— Ты же не думаешь, что я хотел тебя как-то оскорбить? — склоняет голову набок Рейган, жаль я не вижу его лица — Но разве есть какие-то гарантии, когда мы имеем дело с тьмой? — спрашивает и, судя по всему, опускает взгляд на пальцы Анвара, потому что теперь туда смотрят все и застывают. Тот, кто сидит рядом со мной словно обращается в камень, я ощущаю его тревогу. Неужели преподаватели бояться господина ректора и его тьму? 

— Хочешь, чтобы я признал твою правоту, Рейган и согласился на условия дворца и столицы? Ты за этим приехал? Но я не стану запирать моих учеников и надевать им блокирующие браслеты. Они справляются благодаря мне и моим преподавателям. Я уже дал ответ и не стану менять решение. Достаточно того, что под давлением совета в моих стенах осталась дочь Рэйджа — произносит он и его слова повисают в воздухе.

Кажется, все вокруг знают, что случилось между Анваром и моим отцом, оттого колючие взгляды сейчас скользят по моему лицу и теперь пояс юбки сильно сдавливает живот.

— В академии двести студентов, за которых я несу ответственность. Они напуганы и дело времени, когда страх одержит победу над остальными эмоциями и тот хрупкий баланс, к которому мы так долго стремились, треснет по швам. Зачем вы раскачиваете этот баланс?

— Я действую в интересах империи — отвечает Рейган. А я не пойму, почему господин ректор позволяет себе так говорить с одним из наследников. — Позволь спросить тебя, Анвар. Сильнейшие драконы с неконтролируемой магией будут защищать территорию академии и своего спасителя или будущего правителя, когда этот самый баланс начинает раскачиваться? Мне стоит волноваться по этому поводу?

Анвар дергается, кожей чувствую напряжение, которое выходит из него волнами: 

— Тогда позволь и мне кое-что у тебя спросить, мой будущий правитель и дорогой друг. Почему Анна Рэйдж прибыла в мою академию в числе прочих претенденток на место учителя зельеварения вместо того, чтобы сидеть у ног своего императора, где и обитают остальные подобные ей? Мне стоит волноваться по этому поводу?

— Ты говоришь со своим будущим императором, и твой тон и неприятные намеки меня оскорбляют. Несмотря на то, что мы вместе выросли и в течение многих лет ты и твоя академия приносит нам сильных солдат, и защитников, ты испытываешь моё терпение. 

Анвар шумно выдыхает и опускает голову, а я чувствую, как силы меня покидают. Головная боль становится невыносимой, комната плывет.

— О, Анвар. — вмешивается блондин — У императорского дворца нет цели внести в твою академию раздор и тем более выводить тебя на эмоции появлением дочери Рэйджа. Возвращение Грэгори стали удивлением для многих. У полукровки большой потенциал, а мы все в беде. Она нужна нам. Точнее, сила её рода. — произносит он и несколько раз кивает. — Но боюсь, дорогой брат, ты драматизируешь. Я полностью поддерживаю решение господина ректора не отсылать студентов из академии, пренебрегать сдерживающими браслетами и продолжать учиться. Они справятся. Вероятно, нахождение вдали от твоей истинной делает тебя раздражительным и недовольным, Рейган. 

— Отсутствие рядом истинной, постоянные прорывы, а теперь ещё и бунт внутри моей страны. — произносит он как будто между делом загибая пальцы, а затем откидывается на спинку стула и устало выдыхает. — Сегодня мы вернулись с прорыва между нашим и человеческим…

— Рейган — перебивает его блондин, как же Анвар говорил его зовут? Или не говорил? — Это единая империя, человеческая часть или нет это все ещё наша империя, и для того, чтобы противостоять угрозе мы должны объединиться. Недовольство людей, разрушенные храмы, драконы с неконтролируемой магией. Что нужно ещё, чтобы ты наконец меня услышал? Равновесие пошатнулось, мы должны объединиться. Человечки пустые и способны принять нашу тьму, чтобы разделить её с нами и…

— Хватит! Ты слышишь, что предлагаешь? Соединяться в пару с человечкой, чтобы давать жизнь вот этому? — он снова выпрямляется и указывает на меня, словно я и есть та самая чернь, что лезет через барьер. 

Это неприятно.

— Достаточно. Если мы закончили, тогда я могу отпустить преподавателей, а вас приглашаю пройти ко мне в кабинет. Там и продолжим.

Когда все поднимаются и начинают покидать зал, я цепляюсь взглядом за полукровку, и она совершенно точно чувствует мой взгляд.

Останавливается и вжимает голову в плечи, когда я прохожу мимо и командую следовать за мной. Больше не хватаю её за запястье, потому что от близости этой девицы меня колотит. Больше с ней не говорю. Пока добираемся до здания, где располагается архив и мой кабинет девица ничего не спрашивает.

Академия уже гудит как улей, студенты снуют туда-сюда, воздух гудит от их разговоров и смешков, он заполнен ароматами свежей выпечки, страниц учебников, травы и эмоций моих учеников.

Они знают, что в академии полукровка. Большинство из них никогда не видели полукровок поэтому принимаются пялится на идущую за мной девицу Рэйдж. Ощущаю, что от такого внимания ей становится некомфортно и она сжимается.

— Здесь твоё место — произношу и указываю на пустой стол. Как раз напротив стола моей помощницы Амины. — Сейчас отдам распоряжение, чтобы тебе дали работу. — произношу и разворачиваюсь к ней. Она выпрямляется. Опускает плечи и поднимает голову. А мне наоборот хочется рыкнуть, чтобы снова зажалась — Разберёшь кое-какие документы для архива. Их нужно разложить по местам, а после я придумаю что-нибудь ещё —объявляю и она кивает — Когда начнётся тренировка я тебе сообщу.

— А где находится архив? — спрашивает она и я указываю пальцем на потолок

— Этажом выше — отвечаю я — Чтобы попасть туда тебе не нужен пропуск — добавляю и чувствую по этому поводу облегчение. Пока девица будет у меня под дверью и пока не шатается по территории академии я спокойно займусь своими делами. Не хватало ещё, чтобы она оказалась здесь по велению своего дяди и задумала какую-то пакость. — Ты действительно занималась зельеварением? — спрашиваю в её глаза оживают. Удивительное явление для полукровки в которой нет зверя, но она могла и унаследовать что-то подобное от отца.

— Да — отвечает она и расправляет плечи. Стоит заговорить о зельеварении как она собирается. Я даже вижу, как меняется в лице и волнение сменяется чем-то мне непонятным.

— Тогда завари мне чай — произношу и лицо девицы меняется. Чувствую, как в ней вспыхивает, но тут же гаснет злость, и я почему-то реагирую и на это. Мне нужно задавить девицу как можно скорее и прогнать из академии. В прошлом меня волновало то, что я ничего не чувствую, сейчас волнует, что я так ярко реагирую на дочь своего врага. — Это почти тоже что и зельеварение. Но имей в виду если сделаешь пакость получишь наказание.

На этих словах я разворачиваюсь и вхожу в свой кабинет. Когда оба наследника выяснят всё, что их интересуют у Кейна, то сразу явятся в мой кабинет.

Захлопываю дверь, прикладываю ладонь к левому плечу, а затем морщусь и немного разминаю его пальцами. По ощущениям словно каждую минуту в меня втыкают тысячи иголок. Плечо горит уже второй день.

Что со мной такое творится?  

Ощущения, должен признать, отвратительные и выматывающие. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Зверь внутри недовольно возиться, я чувствую, как оживает тьма. Мне теперь требуется гораздо больше усилий, чтобы держать её под контролем, словно появление полукровки и дочери врага и её взволновало. Такое забытое чувство, что я на какое-то время я даже почувствовал наслаждение оттого, как эта сила тягучей волной прокатывается по телу.

А стоит бояться. 

Тяжелое время наступило и все мы рискуем потонуть в темной магии. Просто каждый по-своему. В той тьме, что рвется сейчас через барьер или в той, что находится внутри каждого из нас, потому что драконы порождения тьмы. 

Говорят, что Драхар был наказанием Богов для людей. Он родился из пепла на поле боя непримиримых разногласий. Был полон тьмы, противоречий и злости, нес разрушения и боль, пока однажды не встретил свой свет. Истинную, что подарила ему покой, приняла и разделила с ним его тьму, а после полюбила. 

Так Драхар и создал свою расу. 

Нас.

Драконов. 

С тех пор как империя поделилась на две части что-то изменилось, словно качнулась чаша весов и нарушилось равновесие.
Драконы теперь всё чаще рождаются наполненными магией до краев. Неконтролируемыми и опасными.
Раньше таких драконов отправляли в храм Драхара в столице, запечатывали магией двери и семь долгих дней ждали исход этой внутренней битвы.
Чаще всего магия просто губила своего носителя, но не в моем случае.

Я тоже родился до краев наполненный тьмой. И мать была моим равновесием и покоем. Она была единственной, кто верил в меня и часто успокаивала, когда я совсем мальцом терялся в ней и поддавался панике. Всё изменилось, когда матери не стало. И когда пришло время отец отдал меня в храм Драхара.

Я был неопытен и молод, из-за невозможности контролировать себя, концентрация моей силы буквально сочилась из меня через тело.
Но магию свою я победил. За семь мучительных дней и ночей я превратился из юнца в сильного и терпеливого дракона.

Мужчину и хозяина своей силы.

Когда я выбрался из храма, император забрал меня во дворец. Дальше моя юность проходила уже там. Вместе с наставниками и наследника, наслаждаясь редкими визита отца и старшего брата. 

У меня был доступ к огромным знаниям имперской библиотеки, к лучшим учителям самоконтроля и военного дела. А потом я решил, что могу помогать таким же как я. Так появилась академия. Никто больше не погибал от своей силы. Она находилась теперь под контролем.

Стук в дверь вырывает меня из мыслей, и я выпрямляюсь. Первым в мой кабинет входит старший наследник. Рейган. Он двигается мне навстречу вальяжной походкой хозяина этого места и всей империи, впрочем, он первый в очереди на место нынешнего императора и вполне возможно, что скоро так всё и будет. 

Рейган хлопает меня по плечу и заглядывает в лицо:

— Между нами всё в порядке? Ты на меня не в обиде?  — спрашивает и я киваю. Я разве девица, чтобы обижаться. Если меня что-то не устроит или заденет я скажу об этом прямо или дам отпор. — Я действительно тревожусь о будущем империи и твои студенты меня беспокоят.

— Ты знаешь, что поможет империи — встревает младший наследник Айгон и усаживается на стул возле моего стола.

Я сбрасываю руку Рейгана и обхожу стол, чтобы занять своё место. Подаюсь вперёд устраиваю руки на столешнице.

Рейган скидывает свой плащ и небрежно бросает его на кожаный, темный диван у стены, а сам удобно устраивается на стуле напротив брата, вытянув длинные ноги. 

Глаза Рейгана, старшего сына нашего императора, блестят азартом и поймав мой взгляд, он склоняет голову набок и с прищуром осматривает, словно пытается прочитать мои мысли. Поднимает руки и принимается собирать растрепанные темные волосы в хвост. 

— Я хочу пообщаться с полукровкой и залезть ей в голову. На собрании мне этого не удалось. Хоть страх её я и почувствовал. Хочу увидеть, насколько сильна эта девка.

Бледно-голубые глаза младшего наследника бегают по моему лицу, а затем он переводит взгляд на Рейгана. 

— Разве наличие истинной не означает, что ты немедленно теряешь интерес к остальным женщинам? Почему говоря о ней ты испытываешь такое возбуждение? Это всего лишь полукровка, и она моя забота — усмехаюсь я, но уточняю, скорее всего, для себя, чем для него. — Где Даяна? — наигранно осматриваюсь, хотя точно знаю, что истинной моего будущего императора здесь нет, хоть и чувствую её слабый запах. 

С тех пор как Рейган почувствовал их связь, он её никуда от себя не отпускает, подвергая опасности как во дворце, так и на поле боя. 

— Да здесь она, куда же мы без неё, — отзывается Айгон и ловит на себе злой взгляд брата за этот небрежный тон — В городе осталась, чтобы немного отдохнуть, ведь была с нами и в зоне поражения, и на поле боя. Наравне с прочими воинами отбивалась, не спала несколько суток, прорываясь сквозь пыль, вонь ярости черни и страх людей, на территории, которых мы были, а после сразу сорвались сюда. 

— Она будущая императрица — это её обязанность. И моя истинная…

—... Моя истинная — произносят одновременно наследники, и я поджимаю губы. 

В комнате становиться нечем дышать, от ярости старшего из драконов. 

— Если ты не устаёшь твердить об обязанностях Даяны, то стоило бы вспомнить и о своих — с упрёком произносит Айгон и проводит рукой по своим белоснежным волосам. Он противоположность своего брата не только в темпераменте, но и в цвете волос. Словно свет и тьма. — С появлением пары твоя главная обязанность её оберегать. Говорит так, будто точно знает о чём говорит.

— Свои обязанности я выполняю хорошо. А сейчас требую сменить тон, когда говоришь о моей половине. Это не уважительно — выпрямляется Рейган и стискивает челюсти, а я сцепляю пальцы в замок. Моя тьма опять выходит из-под контроля.

Жду, когда оба остынут, и мы сможем продолжить. Такое внимание к моим студентам от императорского дворца мне не нравится.

— Там, где появляется истинная не только личное становится выше долга. — вмешиваюсь я — Безопасность пары безусловно становится приоритетом, но также желание сделать этот мир спокойнее и лучше. Такое открытое объявление о ней всей империи делает тебя уязвимым. А проявление чувств дает возможность твоим врагам безошибочно найти возможность тебя уничтожить. — в очередной раз повторяю я и ловлю на себе кинжально-острый взгляд Рейгана.

Если бы на моём месте был кто-то другой, то давно получил бы наказание или лишился языка, но я могу позволить себе разговаривать с ним в таком тоне, потому что мы вместе выросли и многое пережили. 

— Думаешь, та чернь, что лезет к нам через барьер, действительно способна сообразить, что у будущего императора есть слабые места? — рычит Рейган и ударяет кулаком по столу. 

Имел в виду я, конечно, не это и даже не тех, кто разрывает барьер. В империи уже очень много тех, кто недоволен нынешним положением дел и подстрекает подданных императора к смене власти.

И я удивлен такой беспечности Рейгана. 

Впрочем, наследником императора он стал, когда ему было четырнадцать и до этого момента его растили воином, а не стратегом и правителем. 

Отец Рейгана был приближен к императору и однажды совершил переворот желая получить власть. Мой отец тоже был там, был с ним заодно и бился за новый мир, устои и правила которого мне претят.

Говорят, когда отец Рейгана сверг власть, то в живых оставил только императрицу. Вовсе не потому, что был очарован её красотой, голубыми, как летнее небо глазами и блестящими светлыми волосами. 

Он оставил её в живых, потому что она обладала уникальной магией и была полна сил. Он оставил её как свой трофей и, говорят, брал до тех пор, пока в ней не появилась новая жизнь.

Айгон. 

Младший сын нынешнего императора и как по мне истинный наследник, но я могу быть необъективен, потому что мне близки идеи и принципы именно Айгона. 

Когда в кабинете воцаряется тишина я напрягаюсь, потому что слышу шаги полукровки, а затем короткий стук в дверь, и она появляется в кабинете с подносом и тремы дымящимися кружками. Запах зеленого чая с имбирем и лимоном заполняет кабинет, и Рейган немедленно впивается в неё взглядом.

Пока полукровка преодолевает расстояние между дверью и моим столом мне кажется, что она вот-вот споткнется и прольет чай, но до стола она все же добирается. Неуклюжими движениями опускает на стол кружки и бросает на меня взгляд. Ожидая, что я позволю ей уйти.

Щеки у полукровки красные и я зачем-то скольжу взглядом по её лицу. Протягиваю руку к своему чаю, не спуская с ней взгляда и делаю глоток. Сносно, но я здесь не для того, чтобы терпеть.

— Отвратительно — произношу и громко ставлю кружку на стол — Переделай и принеси — указываю на стакан и щелкаю пальцами.

Секунду девица передо мной медлит, а затем делает шаг вперёд, хватает мою кружку и развернувшись покидает кабинет.

— Я думал, полукровка будет тренироваться, чтобы защитить нас от черни своей магией — наконец произносит Рейган и заглядывает в кружку, которую она поставила перед ним — А вместо этого ты даешь ей возможность себя отравить?

— Полукровка не сможет меня отравить. Даже та, которая что-то понимает в зельеварении. Из-за того, что я наполнен тьмой на меня не действуют яды.

— Отравить может и не получится — отзывается Айгон и тянется к своему чаю. Берёт в руки кружку, наклоняется и глубоко вдыхает — Но напакостить ведь ей никто не запретить — посмеивается, а затем смотрит вслед этой девицы.

— Пусть — отвечаю я. И возвращаю внимание к старшему наследнику, потому что он начинает рассказывать о делах в столицы. Когда мы заканчиваем Рейган покидает мой кабинет, чтобы отправиться к истинной, а вот Айгон никуда не торопиться. Развалившись на стуле, он буравит невидящим взглядом шкаф с книгами.

— Такая удивительная штука истинность — задумчиво произносит он — У Рейгана с каждым днём все сильнее отказывает здравый смысл. Для него на первом месте благополучие его истинной. Только она. Одержимый этой женщиной он буквально готов держать её рядом ведомый страхом потере. А должен защищать и сделать этот мир лучше, чтобы она не погибла. По крайней мере не стоит брать её в зоны поражения и подумать о том, чтобы это исправить. Я поступил бы так. Граница между её спасением и интересами империи стерта. Он взволнован, уязвим, обречён. Почему истинность так по-разному реагирует на драконов?

—Тебя это огорчает? — спрашиваю и всматриваюсь в его лицо. С Айгоном мы были гораздо дружнее, потому что Рейган вначале меня побаивался и пытался подавить любыми способами.

— Он всех нас погубит. — кивает Айгон и переводит на меня задумчивый взгляд — И всё же истинность удивительная штука. Где сейчас Элиза? — спрашивает и я даже теряюсь с ответом на какое-то время.

— Отправилась проведать родных. Задержалась, должно быть, чтобы пообщаться с отцом. Он сразу после отбора отправился домой. Я полагаю она по нему соскучилась и решила задержаться. — отвечаю я и поднимаю руку. Растираю шею сзади, разминаю плечи.

— Полагаешь? — усмехается Айгон — Как Боги распределяют истинных? Одному чистокровная драконица, другому человечка из самой простой семьи — продолжает она — Как ты думаешь, полукровка способна стать истинной сильного дракона? — вдруг спрашивает он и я окончательно теряю смысл нашей беседы. То, как боги распоряжаются истинностью, сейчас волнует меня в последнюю очередь.