Строптивая в Академии. Теория истинной любви

      Это был особый день. День, когда я впервые вошла в ворота Главной Магической Академии в качестве студентки.

    Не верилось, что я имею право здесь находиться. Стоять на каменной мостовой, заглядывать в сводчатые окна, касаться древних, покрытых мхом стен. От осознания этого факта по венам бежали веселые искорки, будто вместо крови в них циркулировало игристое.

   Это был день приема первокурсников. Внутренний двор Вышки, как прозвали Академию, заполонили студенты. Все нервничали и были перевозбуждены. Меня тоже потряхивало. Еще бы! Мы прошли серьезный отбор. Как вспомню экзамены и подготовку к ним, так вздрогну. Десятки бессонных ночей, бодрящий напиток на завтрак, обед и ужин, и нервный тик в качестве бонуса.   

     Желающих поступить было по двадцать молодых магов на место, но выбрали именно нас. Остальным придется довольствоваться учебными заведениями попроще.

   Нервничая, я безотчетно терла запястье, где золотом переливался иероглиф в форме птицы. Безумно хотелось призвать личного сателлита, поддержка мне сейчас не помешает, но я себя сдерживала. Не маленькая уже, чтобы в случае чего бежать за помощью.

   Другие студенты тоже не торопились вызывать сателлитов. А ведь он есть у каждого мага. Сам по себе человек не обладает силой, только его спутник-сателлит. Поэтому их еще называют «душой мага».

   Обычно спутник рождается вместе с магом и проявляется иероглифом на запястье. Но в моем случае было иначе. Пятнадцать лет я была просто человеком, без магии. А потом появилась Кати – мой сателлит – и наделила меня силой.

   Вообще-то ее полное имя – Катастрофа, но об этом знаем только мы с ней. Все из-за магии. Каждый раз, когда Кати ее применяет, это выливается в сущий кошмар. Не сосчитать, сколько раз она разрушала мою комнату, а еще подпалила мне волосы, пытаясь быстро их высушить, и уничтожила половину гардероба.

   И это далеко не полный список ее грехов. Но я списывала все на необычное появление Кати. У других магов было много лет, чтобы их сателлиты выросли и окрепли. Мне же досталась взрослая особь. Ей просто нужно время, чтобы освоиться.

   Была у нас с Кати и еще одна интересная особенность – я ее слышала. Голос Кати звучал прямо в моей голове. Сейчас она восторженно верещала о том, как ей нравится Академия.

  — Ух ты, какие витражи! А направо, направо посмотри. Видела, из трубы валит разноцветный дым?

   Я лишь снисходительно улыбалась и молчала. Мне-то придется говорить вслух. Не хватало еще, чтобы все подумали, будто я не в себе. Ведь другие маги не слышат своих сателлитов. В этом плане мы с Кати особенные.

   Неподалеку от ворот первокурсников разделяли на потоки по кафедрам.

   — Диондра Арклей! — выкрикнули мое имя, что вызвало немалый интерес среди студентов.

   Высшие фамилии знати на слуху и в единственном числе. Все в курсе, что у Арклеев одна дочь и зовут ее Грэйс. А тут вдруг я.

   Игнорируя любопытные взгляды, я забрала свое направление и пошла к менталистам, куда меня определили по магическим способностям. Я присмотрелась к сокурсникам. Все, как ожидалось – богатые, знатные, одним словом, хозяева жизни, привыкшие вытирать о других ноги.

    Быть чьим-то ковриком не хотелось, и я заранее готовилась к противостоянию. Одна против всех! Или все-таки нет? Вон та темноволосая девушка и парень рядом с ней одеты по-простому. Никакой пошитой по личным меркам одежды – дешевая ткань, заплатки на локтях. На знать не похожи. Еще и держатся вместе. Парочка? Нет, судя по внешнему сходству, брат и сестра.

   Я сама была где-то посередине между верхами и низами. Босячка, которой придали внешний лоск. Но меня не трогали ни насмешки будущих сокурсников, ни намеки, что мне – бывшей беспризорнице – не место в этих величественных стенах. Ничто не могло омрачить лучший день в моей жизни. По крайней мере, я в это свято верила.

   Старшекурсники закончили разбивать молодняк на группы и повели их к нужному крыльцу. Академия делилась на кафедры – у каждой свое отдельное здание, между которыми тянулись переходы, соединяя Академию в единый архитектурный ансамбль.  

   Нашей группе предстояло идти дальше всех, в последнее крыло. Мы миновали кафедру Телекинеза, где даже статуи на крыльце не стояли на месте, как положено, а левитировали в воздухе.

   Кафедра Стихий, объединяющая в себе водников, огненных и земляных, отличалась тремя скульптурами перед входом – фонтаном, вечным огнем и земляной насыпью.

   Мы прошли Врачевателей, Боевую кафедру, Зельеваров. У крыльца последних провожающий нас старшекурсник ускорился, предупредив:

  — Не дышите глубоко! Опять они свой котел раскочегарили. После прошлого раза мы замучились прыщи выводить, — он ткнул пальцем куда-то вверх.

   Я запрокинула голову и увидела трубу, из которой валил сиреневый дым. Именно им восхищалась Кати. Я на всякий случай задержала дыхание. Прыщи мне точно ни к чему.

  — А это вообще законно – проводить эксперименты в стенах Академии? — насупился первокурсник в дорогом костюме. Готова поспорить, что его отец – законовед. — Если у меня начнутся проблемы с кожей, об этом непременно узнает мой отец, — проворчал он и внезапно добавил: — Ква! — оглянулся в поисках источника звука. — Ква? — спросил он и в ужасе застыл, осознав, что источник – его рот. — Ква, ква, ква! КВА!

   Наверняка это была пафосная речь, полная угроз, но у первокурсников она вызвала лишь хохот.

  — Я же предупреждал не дышать глубоко. Ну что за народ! — махнул на нас рукой провожатый.  

    Вскоре о зельеварах было забыто, ведь мы подошли к самой экзотической кафедре – к Природникам. Даже сейчас в день поступления, когда площадь Академии кишела молодыми магами, их преподаватель – сорокалетняя дама с крючковатым носом – не удержалась и привела с собой молодую виверну. Тот факт, что магическое существо еще не выросло окончательно, мало что менял. Даже так виверна была размером с огромного пса и намного его агрессивнее.

   Она шипела на всех, кто проходил мимо. Досталось и нам.

    — Чокнутая! — возмутился студент из моей группы. — Держит виверну на тонком поводке. Если она сорвется, нам всем здесь конец! Сожрет и не подавится.

   Мы торопливо прошли кафедру Природников и поспешили дальше.

   Наконец, впереди показалось крыло кафедры Менталистики. Она располагалась особняком. Менталисты считаются странными даже по магическим меркам. 

    Мы остановились у крыльца нашей кафедры в ожидании куратора. Их назначают из числа старшекурсников. Куратор для курса – король и бог. Именно он распределяет студентов по направлениям, дает задания, отправляет на практику. Хорошие отношения с куратором – залог успешного окончания Академии.

  Наш, к слову, бессовестно опаздывал.

  — Какого дракона его так долго нет? — возмутился один из парней.

  — Кто он вообще такой, почему мы должны его ждать? — поддержал второй.

  — Как, вы не знаете, кто нам достался в кураторы? — округлила глаза девчонка с длинной пшеничной косой, а потом сообщила с придыханием: — Морок.

   Я нахмурилась. Это еще что за имя такое? Если парня так назвали родители, то у меня для него плохие новости – любимым ребенком он точно не был.

  Но выяснилось, что Морок – это прозвище.

  — Вэйд Даморри назначен куратором нашего курса? — по нестройным рядам первокурсников пронесся шепот. А вот и имя.

    Парни напряженно переглядывались, а девчонки томно вздыхали. Одна я не разделяла всеобщего интереса. У меня на Академию четкие планы – закончить ее с отличием. Именно такое условие мне поставил приемный отец. Выполню его, и он скажет, кем были мои настоящие родители. Ради этого я была готова на все. Узнать свои корни, найти родных – моя главная жизненная цель. Быть одной – невыносимо.  

    А до тех пор я ноль без палочки – приживалка, подобранная на улице, безродная и беспородная дворняга, живущая милостью сильных мира сего, о чем приемная мать не забывала напоминать мне по три раза на дню.

   Не сосчитать сколько раз я представляла, как брошу ей диплом в лицо. Ха! Я лучшая ученица, так-то. Что вы теперь на это скажете, леди Арклей? Но прежде чем это сделать, надо отучиться четыре долгих года. Желательно не отвлекаясь на всяких там Мороков. Кстати, а почему именно Морок?

  Последний вопрос я, оказывается, задала вслух, и мне ответила та самая девушка в поношенной одежде, которую я заприметила раньше:

  — Потому что он – черный менталист. Их еще называют боевыми.

  — Его сателлит – дракон, — добавил шепотом ее брат. — Тоже черный. А ты сама знаешь, как говорят: черный сателлит – черная душа.

   — А еще его так прозвали, потому что ему ничего не стоит заполучить любую девушку. Говорят, он им заморачивает головы. Улавливаешь игру слов? Я, кстати, Трина. А это мой брат – Тронт, — резко перескочила она на другую тему. — Будем знакомы.

   Все это сестра с братом скороговоркой сообщили мне, а я в ответ шепнула свое имя:

  — Дия. Диондра Арклей, если быть точной.

  — Ого, из тех самых Арклеев? — восхитились новые знакомые.  

    Я лишь поморщилась. Из тех, но не совсем. Да, я ношу одно из самых знатных и известных родовых имен королевства. Арклеи – высшая знать. Но это родовое имя не совсем мое. По крайней мере, получила я его не при рождении, а лишь три года назад, когда Гаррет Арклей внезапно для всех, включая собственную семью, удочерил девчонку с улицы.

     Зачем он это сделал, никто так и не понял. А грант Арклей не привык объяснять свои поступки и уж точно он никогда ни перед кем не отчитывался. Даже перед родными. Но я получила редкий второй шанс и была готова перегрызть за него глотку.

   Разговоры внезапно стихли. К нашей группе первокурсников направлялся высокий парень, лет двадцати двух. Широкий шаг, прямой разворот плеч. Одним словом, походка хозяина жизни.

  Я не могла оторвать взгляд от мужской фигуры, и Трина ткнула меня локтем в бок:

 — Не пялься. Он этого не любит.

  — Это и есть наш куратор? — уточнила я.

  — Он самый. Вэйд Даморри собственной персоной.

   Несмотря на совет Трины, я все равно пялилась. Но не потому, что поддалась каким-то там чарам Морока. На меня подобные глупости не действуют. Но меня не покидало странное тревожное ощущение, что я уже встречала Вэйда Даморри. Однажды. Когда-то давно. Или мне мерещится?

    Пиджак небрежно перекинут через плечо, ворот рубашки расстегнут. Правила Академии по внешнему виду студентов? Он о таких не слышал. Что такому, как он, какие-то там правила…  Звезде с личным сателлитом-драконом и сильным даром менталиста никто не указ.

   Я смотрела на Вэйда и силилась подобрать эпитет к его внешности. Безупречный? Великолепный? Богоподобный? Грешный? Пожалуй, с последним прилагательным меня куда-то не туда занесло. Хотя изгиб его чувственных губ наверняка навевал мысли о грехе не только у студенток, но и у большей части женского преподавательского состава.

  Едва он подошел, как первокурсники окружили его трепещущей стайкой. Кумир среди поклонников.

  — Каков павлин! — фыркнула Кати в моих мыслях. Она любила всем давать птичьи клички. Видимо, потому что сама из пернатых. — Но повыдергивай яркие перья из его зада и получится та же курица.

    Я хихикнула. Прозвище Павлин у нас однозначно закрепится за куратором. Оно ему идет больше Морока. Умеет Кати поднять настроение. Но вскоре мне стало не до веселья.

   Ветер как будто нарочно разогнал тучи над Академией, луч солнца скользнул по медному куполу одной из башен и отразился в лицо Вэйда. Сначала в темных волнистых волосах, а затем стрельнул в глаза. Парень поморщился и отвернулся, прячась от солнечного зайчика.

    Все это время Вэйд стоял ко мне в пол-оборота, но вот ракурс изменился, и я увидела его лицо анфас, а не в профиль.

     Этого не может быть! Так не бывает! Совпадение, стечение обстоятельств, судьба? Каким еще нелепым словом называют моменты, когда прошлое настигает?   

    Мое прошлое и настоящее встретились прямо в этой точке. Столкнулись с оглушительным грохотом! Пусть его слышала лишь я, но от этого он не был менее реален.

      Как же сильно я ошибалась, полагая, что никто не может омрачить мое пребывание в Академии. Правы те, кто говорят, что оптимизм – это недостаток информации. Кое-что все же могло. Точнее кое-кто. Вэйд, чтоб ему провалиться, Даморри!

    Левую щеку куратора пересекал шрам. Довольно глубокий и уродливый, но вот что поразительно – Вэйду он даже шел. Придавал некий шарм, что ли. Но все же бог уже не так безупречен, да?

   При виде этого шрама меня охватил озноб. Я почувствовала себя сумасшедшим, испортившим шедевр. Одним из тех, кто режет картины, надеясь что-то кому-то доказать.

    Я ничего не хотела доказывать. Я вообще тогда ни о чем не думала, да и не метилась, когда била. Куда попала, туда попала. Оказалось, в лицо.

    Этот шрам – моих рук дело. Подарок на память о нашей первой и до сегодняшнего дня единственной встрече. Я свято верила, что никогда больше не увижу парня, которого однажды порезала. Но вот он здесь… и он будет моим куратором как минимум первый год обучения! Если это не карма, то я тогда просто не знаю что.

      Оставалась слабая надежда, что Вэйд меня забыл. Три года прошло! Я уже не та чумазая девчонка из подворотни, которую он когда-то пообещал запомнить навсегда.

    Взгляд Вэйда пробежался по рядам первокурсников, добрался до меня, и я забыла, как дышать. Прошлое, настоящее, будущее – все смешалось. Грязная подворотня, тупик… Я вжимаюсь в стену спиной, нож в моей руке... Воспоминание накрыло подобно темной воде и утащило на дно прошлого, где я отчаянно барахталась в попытке всплыть в настоящее.

    Вэйд не сводил с меня взгляда. Наша игра в гляделки затянулась, уже другие начали обращать внимание. Но у меня не было сил, чтобы отвернуться. Я только и могла гадать: вспомнил или нет? Непонятно. А ведь это единственное, что сейчас действительно важно.

    Прошлое – это то, из чего мы состоим. То, что нас определяет. Измени хоть один фрагмент, и все будет другим. Пошел утром по новой дороге и встретил любовь всей жизни. Выбрал привычный маршрут – так и остался в одиночестве. Счастливый влюбленный и одинокий меланхолик – это два разных человека, как ни крути.

   Вся наша жизнь состоит из таких вот моментов, о большинстве из которых мы даже не подозреваем. Но я свой момент точно знала. Он случился три года назад и изменил все.

   Я жила на улице, сколько себя помню. Родители? Я не понимала значения этого слова. Для меня это просто восемь бессмысленных букв. Нет, наверняка, меня кто-то зачал и родил, но на этом наши отношения закончились.

    Детские приюты в трущобах – то еще место. Никому не советую. Там дети выживают как могут.

   Вот и я… выживала. У меня не было магии, а значит, и будущего. Я подворовывала еду и так по мелочи то, что плохо лежало. О прибыли речи не шло, я просто хотела есть.

   Но в тот раз меня постигла неудача. Я напоролась на магов. Студентов из Вышки отправили на улицы набираться опыта - ловить беспризорников. И надо же было нашим путям пересечься.

   — Дия, беги! — успел мне крикнуть другой беспризорник, и я сорвалась с места.

    Я выжимала из тела все, на что оно было способно. Ноги будто вовсе не касались земли. Я летела! Но даже так моей скорости было недостаточно. Преследователь был старше и быстрее. Намного. Он нагнал меня в подворотне, куда я свернула, рассчитывая затеряться.

   Удар по плечу, и меня отбросило к стене. Сейчас я думаю, что вряд ли маг планировал меня бить, скорее пытался поймать, просто на бегу вышло неловко. Но в тот момент я здорово перепугалась.

   Я вжалась спиной в стену. Рука по привычке нырнула в карман и нащупала рукоять ножа. Я подобрала его в мусоре и с тех пор с ним не расставалась. Ржавое тупое лезвие все еще было опасным, если знаешь, как бить.

   Маг не заметил мой маневр. Он был в азарте погони. Решив, что сила на его стороне, он потянулся, чтобы схватить добычу. Видимо, его не учили, что загнанный в угол зверь намного опаснее.

    Его пальцы сомкнулись на моем плече. От страха мои веки широко распахнулись. Это было роковой ошибкой. Случайный взгляд в чужие глаза, и я угодила в ловушку.

    Остальное я помню отрывками. Глаза. Они у мага были голубые, но не как небо. Скорее, как вековой ледник. Холодные, злые. Аж мороз по коже. Я замерзла от одного взгляда в них. Казалось, температура вокруг упала, и вот-вот изо рта пойдет пар, как бывает на морозе.

   Вместе с холодом было что-то еще. Идущее от мага и проникающее в меня. Ужас.

   Я тогда понятия не имела, что передо мной менталист. Что вообще бывают такие люди, способные пробраться тебе в голову и перекроить там все на свой лад. Мне встретился худший из возможных вариантов – черный. Тот, кто насылает жуткие пугающие эмоции. Один такой сильный маг способен заставить армию бежать в ужасе с поля боя.

   Этот маг был очень силен, вот только перед ним была не армия, а всего-навсего я – и без того насмерть перепуганная девчонка. Но ему было плевать. Он ударил по мне всей своей мощью.

   То ли маг не рассчитал силу, то ли я слишком его разозлила, и он сделал это нарочно, теперь уже неважно. Одно точно – он меня уничтожил. Маг нашел и вытащил на свет все, что когда-либо пугало меня. Голод, холод, темнота – сотни детских страхов враз обрушились на мое сознание.

    Боль. Вполне реальная. Пусть маг касался лишь моего плеча, казалось, все мое тело корчится в агонии.

  Перерождение. Меня будто разобрали на составляющие – содрали кожу, вырвали позвоночник, перебрали кости, а потом начали складывать заново. Особенно сильно жгло почему-то правое запястье.

   Все это я ощущала так остро, что хотелось орать до сорванного горла. Вот только сил не было даже на слабый стон.  

   Сколько это длилось? Для меня – вечность. Для других, вероятно, секунды. Одно точно – в тот день Диондра из трущоб перестала существовать. Ее место заняла другая девушка, одаренная магией. Что бы маг не сделал, это пробудило меня.

   Но тогда я этого еще не осознавала. Я лишь хотела остановить кошмар. Любым способом! Если для этого надо убить мага… что ж, я была готова.

   Рукоять ножа в моей ладони напомнила о себе прохладой. Я не думала, просто делала. Ударила наугад, полоснула ножом, не глядя. Никуда конкретно не метила, более того зажмурилась от страха. Я была в ужасе и всерьез верила, что сражаюсь за собственную жизнь!

   Я попала. Куда-то. Лезвие с чавкающим звуком вспороло кожу, и я ощутила, как на пальцы хлынуло что-то горячее и липкое. Кровь!

  В тот же миг боль исчезла. Вместо нее накатила слабость. Такая сильная, что я не удержала нож, и он упал на землю.

   С трудом разлепив веки, я увидела напротив мага с перекошенным от злости лицом. Темные пряди прилипли к вспотевшему лбу, а левая щека походила на кровавое месиво.

  Сильные пальцы впились мне в плечи и встряхнули.

  — Ты что наделала, маленькая тварь? — прорычал маг, и я ощутила брызги крови на своем лице.

  Меня замутило, но я нашла в себе силы выдохнуть:

  — Отвали!  

  — Ты что-то вякнула, дрянь? — оскалился он.  

  Ровные белые зубы на окровавленном лице смотрелись жутко. Маг походил на одержимого, и я предпочла отвести взгляд.  

  — Что тут у тебя? — сквозь окутывающую меня дурноту донесся посторонний мужской голос.

  — Эта мелкая гадина меня порезала, — ответил мой мучитель, голос которого я отныне никогда не забуду.

   — И что теперь, твое личико уже не столь безупречно? Девочки перестанут давать?

  — Пошел ты! — огрызнулся мучитель.

   Мне повезло, что между парнями были напряженные отношения. Пока они заняты собой, им не до меня. Мучитель и тот отпустил, и я сползла по стене на землю. Может, если сидеть достаточно тихо, то обо мне забудут?  

 — Ты же не станешь сводить счеты с девчонкой? — заступился за меня второй.   

  Тиски страха немного ослабли, и я глубоко судорожно вздохнула, словно утопающий, вынырнувший на поверхность воды. Кажется, еще поживу.

  — Как ты только не сжег ей разум… — второй подошел ближе. — Зачем ударил в полную силу?

  Мучитель посмотрел на собственные руки так, словно видел их впервые, и пробормотал:

  — Да я вообще магию не применял…

 — Оно и видно. Эй, ты в порядке? — второй пощелкал пальцами перед моим лицом.

   Я не ответила. Они говорили, а я не могла. Во мне что-то происходило. Прямо внутри. 

  — Надо сообщить о ней куратору, — вздохнул второй, не дождавшись от меня ответа.

  — Зачем ему какая-то девчонка? — поморщился мучитель.

  — Глянь на ее запястье. У нее сателлит. Значит, владеет магией. Нельзя оставлять ее на улице. Она явно неучтенная.

    Мы с мучителем одновременно перевели взгляд на мое правое запястье. Уж не знаю, кто больше удивился – он или я. Но мы точно оба были в шоке. На моей коже пока едва заметно обозначился иероглиф – верный признак наличия сателлита. Но еще десять минут назад его не было! Точнее его не было до того, как мучитель коснулся меня. Он что же… пробудил во мне магию? Поэтому было так паршиво?

   Я не слышала о подобных случаях. Я вообще до смешного мало знала о магии. В трущобах маги почти не встречаются. Если у тебя есть сателлит, ты переезжаешь в место получше.

  Мучитель тряхнул головой, словно прогоняя морок. Его глаза снова зло сузились. Стерев рукавом кровь со щеки, он наклонился и шепнул мне на ухо:

  — Я тебя запомнил, дрянь. Однажды сочтемся.  

    С той памятной встречи прошло три года. Не было ни одной ночи, чтобы мучитель не снился мне в кошмарах. Настойчиво приходил снова и снова, заставляя меня просыпаться с криком.

   И все же я надеялась, что в реальности мы больше никогда не встретимся. Я даже имени его не знала. До этого дня.  

    Но теперь я в курсе, кто это был. Вэйд, чтоб его, Даморри. Говорят, иногда любовь возникает с первого взгляда. Между нами тоже с первого взгляда возникло сильное чувство. Ненависть. 

   Если Вэйд меня все же запомнил, то мне придется сильно постараться, чтобы остаться в Академии. Это будет чертовски сложный год.  

   — Любое ментальное воздействие на других студентов, кураторов и, упаси вас дракон, на преподавателей строго запрещено, — голос Вэйда Даморри ворвался в поток моих воспоминаний.

   Столько лет прошло, а он все еще вызывает у меня нервный озноб. Лопатки затекли, так я напряглась. Казалось, сзади, со спины ко мне подступает навеянный им кошмар.

   Я с силой сдавила запястье, но все же удержалась от призыва сателлита. Нельзя показывать слабость. К тому же в словах Вэйда мелькнула надежда для меня. Если в стенах Академии запрещено использовать ментальную магию, то и к нему это тоже относится, верно?

   — Нарушение запрета карается максимально строго – отчислением без права восстановления, — добавил Вэйд.

   Звучит отлично. Я приободрилась. Надеюсь, запрет распространяется не только на студентов, но и на кураторов. Я уж точно буду паинькой. Речь все-таки идет о моем обучении в Академии. «Ничто не заставит меня нарушить запрет!» – решила я твердо. Кто бы знал, что уже через десять минут я вляпаюсь в неприятности.

   Вэйд вроде как потерял ко мне интерес. Объяснял правила первокурсникам и даже не смотрел в мою сторону. По крайней мере, не в открытую. Так, иногда бросал беглые взгляды. Каждый раз я задыхалась, ловя его на себе. Огромная площадь Академии определенно тесна для нас двоих.   

   С каким удовольствием я бы никогда больше не видела Вэйда Даморри! Но очевидно, что теперь мы обречены на подобные встречи. Надо учиться справляться с эмоциями рядом с ним. Пока еще не придумала как. Может, Кати что-то посоветует.

    Вэйд все не затыкался, перечисляя правила Академии. Он буквально упивался собственным голосом. Вот это самолюбование! Впрочем, студенты слушали его, открыв рты. Особенно женская половина. Одна я маялась.

   А потом все неуловимо изменилось. Началось с шума за нашими спинами. Со стороны кафедры Природников донеслись крики, быстро перешедшие в визг. Что там происходит? С этой мыслью я обернулась, а вместе со мной и все первокурсники-менталисты. Да так и застыли с открытыми ртами.

   Когда на тебя несется туша весом за сто килограмм, оснащенная когтями и клыками, как-то сразу понимаешь – бежать смысла нет. Кричать, впрочем, тоже. Вряд ли вопль остановит монстра. Разве что ухудшит ему пищеварительный процесс, но тебе будет уже все равно.

    К нашей группе на всех парах летела виверна. Чудовище сорвалось с тонкого поводка, что было в общем-то прогнозируемо. Преподаватель Природников оказалась на удивление неумной дамой.

   — Быстро, все на крыльцо! Встаньте за мной, — скомандовал Вэйд.

  Он – единственный, кто не растерялся. Бросив пиджак на землю, загородил собой сбившихся в стайку первокурсников. Этакая живая скала между нами и виверной. Против воли я отметила его бесстрашие, а заодно получила ответ на свой вопрос – кураторам, похоже, можно все. Даже воздействовать магией на других.  

   Время замедлило бег. Исчезли звуки, растаяли очертания зданий. Я видела лишь Вэйда, а слышала исключительно бешеный стук собственного насмерть перепуганного сердца. Даморри использовал магию. Второй раз в моей жизни я наблюдала черного менталиста в деле. И пусть сейчас его сила была направлена на виверну, а не на меня, мне от этого было нелегче. Мой кошмар ожил!  Желудок скрутило, но я не могла пошевелиться. Если меня стошнит, то прямо на собственные ботинки.

   Вокруг царила паника. Первокурсники визжали и ломились в запертую дверь кафедры. Виверна скалилась и била хвостом. Преподаватель Природников кричала, чтобы мы не смели причинять вред редкому животному.

  — Она добрая, не бойтесь! — убеждала преподаватель и пыталась призвать виверну обратно: — Крошка, успокойся, иди к маме.

  Но Крошка – надо же было так назвать монстра! – в ответ лишь утробно рычала. Плевать она хотела на авторитеты. А, может, преподавательница таковой не являлась.

   Спокойны были лишь двое – я и Даморри. Я просто замерла неподвижным истуканом посреди хаоса, а Вэйд творил магию. Черный туман ужаса постепенно охватывал площадь Академии. Вот он – истинный Морок. Наконец, я поняла, почему его так называют. Он был одновременно страшен и прекрасен в своей бесконечной мощи.    

    Но что-то было не так. Черная ментальная магия, без сомнений, сильна. Ее даже боевики признают и побаиваются, чего уж там. Но, похоже, не виверны. По крайней мере, эту конкретную воздействие Вэйда лишь злило. Какой бы кошмар он не наслал на нее, виверна не собиралась сдаваться. Еще немного – и она бросится прямо на него.

    А это неплохой шанс сменить куратора, прикинула я. Едва ли в ближайшее время представится еще один. Все, что от меня требовалось, тихо постоять в сторонке.

   Именно так я и планировала поступить. В конце концов, Вэйд только что запретил нам использовать магию в стенах Академии! И вообще во что-либо ввязываться. А я послушная студентка и не хочу вылететь с учебы.

    Одна беда – проклятый зуд в районе правого запястья. Именно там, под кожей переливался иероглиф сателлита. Если во мне и есть лучшая часть – справедливая, честная, благородная – то она, без сомнений, принадлежит Кати. Не спутник, а совесть – вот кто мне достался.

   — Надо что-то делать! — вот и сейчас Кати не могла остаться в стороне. — Позволь мне применить магию.

  Каждый раз, когда я слышала от нее – я помогу! – заранее хотелось провалиться под землю. Я была не готова к очередному проколу своего сателлита. Опозориться в первый же день учебы – вот это реально кошмар. Пусть лучше меня сожрет виверна!  

  — Я сама, не встревай, — буркнула я сателлиту и шагнула вперед.

  Вэйд действовал неправильно. Он пугал, чем вызывал у виверны еще большую агрессию, а вместе с ней защитную реакцию – разорвать источник страха. Возможно, на людях это работало, но у животных все иначе. Их нужно успокоить.

  Времени на объяснения не было. Когда тебя вот-вот сожрут, как-то не до светской беседы. Поэтому я просто шагнула вперед, отделяясь от сбившихся в дрожащую толпу первокурсников.

  — Ты куда?! — попыталась удержать меня Трина, но я, дернув плечом, скинула ее руку.

   Еще несколько аккуратных шажков. Надо подойти ближе. Я осторожно продвигалась вперед, а сама бормотала себе под нос, обращаясь к виверне:

  — Тише, тише, все хорошо. Никто не причинит тебе вреда.

   Приемный отец говорил, что у меня есть особое умение. Якобы мой голос, пропитанный магией, успокаивает. Он часто просил меня почитать ему вечером, так он расслаблялся после тяжелого дня.

    Вот только никто кроме него не замечал за мной этой чудесной способности. Возможно, он вовсе ее выдумал. В таком случае виверна меня точно сожрет, а виновата в этом будет беспечность преподавателя Природников и немного Кати, которой вечно надо больше всех.

   Уж не знаю, что подействовало на виверну – мой убаюкивающий голос или, то, что я боялась ее сильнее, чем она меня. А может, я просто отвлекла Вэйда, и он перестал пугать животное… Но распахнутые в сторону крылья виверны дрогнули и медленно начали складываться. Она часто заморгала, оглядываясь с таким видом, точно не понимала, как сюда попала и что вообще происходит.

  — Умница, Крошка, — похвалила ее преподаватель Природников. — Иди сюда, я отведу тебя в стойло и угощу вкусной морковкой.

    Я лично считала, что виверну стоит угостить розгами, но преподаватель Природников была другого мнения. Она сюсюкала над чудовищем, словно это милый котенок. И, как ни странно, это работало.

  — Даморри, будьте добры, отойдите, — велела преподаватель Вэйду. — Вы пугаете Крошку.

   Вэйд поморщился, но спорить не стал, попятился. Пару шагов назад, и он наткнулся на меня. Резко обернулся, и наши взгляды в который раз за это утро встретились. Его – злой до чертиков, и мой из разряда «я вообще тут ни при чем, просто мимо проходила».

  — Студентка Арклей, — следующие слова Вэйда продемонстрировали, что ему отлично известно мое имя, — Нарушая правила Академии, вы позорите свой род.
  — Но я не применяла магию! — возмутилась.

  — Еще и неуч, — поморщился Вэйд.

    Мажору повезло, что у меня сейчас нет ножа, не то я бы применила его по назначению второй раз. Я же ничего не сделала! Возможно, спасла его драгоценное лицо от нового шрама. Где благодарность?

   Преподаватель Природников между тем накинула хомут на шею виверне и подкрепила его магией. Но этого ей показалось мало, и она вступилась за меня:

   — Если бы не эта девочка, Крошка могла кого-то укусить. Ваша первокурсница справилась с заданием, с которым вы не смогли, куратор Даморри. Думаю, она заслуживает похвалу.   

   Я мысленно застонала. Кто ее за язык тянул? Преподаватель Природников даже не поняла, что сделала. Она при всех подчеркнула, что Вэйд не справился, а я – да. Унизила его за мой счет. Это все слышали! Весь первый курс менталистов. Естественно, вся злость Даморри достанется мне.

   Едва преподаватель Природников гордо удалилась на пару с виверной, Вэйд рявкнул:

  — Чего стоите, открыв рты? Быстро все по комнатам! — проходя мимо меня, он добавил: — Первое взыскание, студентка Арклей.

   Я вздохнула. Не успела поступить, а уже нарвалась. Но все же взыскание не исключение, переживу. Интересно, чем мне это грозит?

    Но хуже всего даже не то, что Вэйд наказал ни за что, а то, что у меня снова нашлись заступники. Да что ж такое! Я вроде никого не просила меня защищать.

  — Диондра не виновата, — вмешалась Трина. — Она нас всех спасла.

  — Хотите со мной поспорить, студентка Райс? — сощурился Вэйд. — Что ж, если вы так дружны, то с радостью разделите взыскание на двоих. Кто-то еще хочет высказаться?

   Последнее было адресовано всем первокурсникам. Желающих что-то сказать предсказуемо не нашлось. Один за другим студенты поднимались по крыльцу и исчезали в дверях кафедры Менталистики, которые Вэйд распахнул взмахом руки.  

  Я бы тоже с удовольствием последовала за ними, но Даморри перегородил мне путь.

  — Я могу пройти? — спросила, глядя себе под ноги.

  Сверху донесся смешок. Я не удержалась и все-таки вскинула голову. Заглянула в злые глаза, и снова меня окатило холодом. Можно оставить надежду на мирное сосуществование с Вэйдом Даморри. Ничего не выйдет.

   Он все же посторонился, а когда я проходила мимо, наклонился и шепнул так, чтобы слышала только я:

  — Беспризорнице в Высшей Академии не место.

   Я резко обернулась, но Вэйд уже смотрел в другую сторону и вроде вовсе ничего не говорил. Но мне не почудилось! Даморри ясно дал понять, что узнал меня. В восемнадцатилетней первокурснице он без труда опознал уличную девчонку, оставившую шрам на его щеке. Для меня это означало только одно – мне конец.

  Три года назад пойманных беспризорников отвезли в распределитель для передачи под надзор, и меня после встречи с мучителем тоже. Там моя судьба сделала еще один кульбит.

    Я дожидалась своей участи вместе с другими беспризорниками. Всего нас было пятеро – трое мальчишек и две девчонки.

   Я сидела поодаль, не сводя глаз с собственного запястья. Все водила по нему пальцем, пытаясь стереть странный рисунок, но он как будто был вживлен под кожу. В голове сотнями роились мысли – что это, откуда, почему сейчас? А главное – чем мне это грозит?

  Именно тогда я впервые встретила гранта Гаррета Арклея. Но сначала услышала его голос:

  — Было ли сегодня что-то интересное? — по коридору разнесся мягкий баритон.

  — В одной беспризорнице проснулась магия, — ответил ему скрипучий голос надзорного.

  Я вздрогнула. Это они обо мне? Прижавшись спиной к холодной стене, я отчаянно хотела с ней слиться.

  — Сколько ей лет?

  — Пятнадцать, ваша светлость.

  — Очень интересно.

    Вслед за голосом из-за поворота появился статный мужчина в дорогом костюме. Он подошел ближе. В ответ беспризорники ощетинились подобно ежикам и разве что не зашипели. Одна я сидела без движения и на всякий случай не дышала.

   — Не пойму, зачем вам эти оборванцы, грант Арклей, — буркнул надзорный.  

   — Не твоего ума дела, — отмахнулся мужчина.

   Обычно скорый на расправы надзорный молча проглотил оскорбление, а это говорило о том, что перед нами кто-то важный.

     Грант пригляделся к каждому, без труда опознал во мне ту самую с пробудившейся магией и подошел ближе. В ноздри ударил аромат его одеколона. Такой чистый, что аж слезы на глаза навернулись. До этого я нюхала исключительно сточные воды в канавах. Грант Арклей пах, как святой, пришедший в бренный мир. Клянусь, я даже видела сияние над его головой. Или это лампа отсвечивала?

   — Как интересно, — он взял меня за запястье. Осторожно так, двумя пальцами, чтобы не испачкаться. — Что это у тебя? Иероглиф сателлита? Ты у нас алмаз в навозной куче, да? 

   Я втянула голову в плечи. Пусть от гранта хорошо пахло, а его голос звучал успокаивающе, я нутром чуяла, что за приятным фасадом скрывается мрак. Улица развивает шестое чувство. Без него здесь не выжить.

  — Как это произошло? — потребовал объяснений грант. — Каким образом в тебе появилась магия?

 — Я не обязана отчитываться. Вы мне никто, — по привычке огрызнулась я, не желая рассказывать про мучителя. Я все-таки его порезала, а за это полагается наказание. Я еще не выжила из ума, чтобы доносить на саму себя.  

 — Если стану кем-то, отчитаешься? — задал грант неожиданный вопрос.  

   Псих, решила я. Или того хуже – извращенец. Ни один нормальный представитель знати не свяжется с беспризорницей.

   — Что же ты умеешь, девочка? — между тем, поинтересовался грант.   

    Я пожала плечами. Откуда мне знать? Отметине на моем запястье от силы пара часов.

   Мужчина, не получив ответ, поджал губы. Вроде как разочаровался. Мне это жутко не понравилось. Вдруг захотелось его впечатлить. Сделать так, чтобы этот мажор рот открыл от удивления. Я напыжилась изо всех сил, сама толком не понимая, чего добиваюсь.

   А грант запрокинул голову и рассмеялся. Мелодично так, совсем не зло, но все равно обидно, потому что снисходительно.

   — Само очарование! — произнес он. — Очень милая попытка. Если согласишься пойти со мной, обещаю голодать не будешь. Но предупреждаю честно, жить легче не станет. Что скажешь?

    В тот момент я не особо поняла, о чем он говорит. Услышала только «голодать не будешь». Прочее прозвучало фоном. Для беспризорницы, которая никогда в жизни не ела досыта, это были волшебные слова. Будто сбылись все мои мечты разом! Больше и желать-то нечего… Естественно, я, не раздумывая толком, кивнула.

  — Отлично, — грант Арклей выпрямился. — Значит, идешь со мной. Так тому и быть.

   Он вытащил белоснежный платок из кармана пиджака и тщательно оттер им пальцы, которыми касался меня, а затем бросил платок на пол. Просто взял и выбросил красивую дорогую вещь, потому что она, по его мнению, отслужила свое.

    Таким он был – использовал всех и все, а потом выбрасывал, как только они переставали приносить пользу. Я догадывалась, что однажды он так же поступит со мной. Но пока я зачем-то ему нужна, грех этим не воспользоваться.

  Отлично помню, как грант привез меня в свой дом. Я переступила порог огромного особняка в благоговейном трепете. Все это принадлежит одному человеку? Ладно, пусть не одному, а его семье. Но все равно это слишком, невероятно много!

   Никогда я еще не ощущала себя столь ничтожно мелкой. Было страшно ступать на дорогой паркет. Казалось, я пачкаю все до чего дотрагиваюсь. Хотя почему «казалось»? Все так и было. Моя одежда, да и я сама были слишком грязными для этого идеального места, но грант Арклей как будто этого не замечал.

  Он лично проводил меня в гостиную, где представил семье.

  — Знакомьтесь, это… — он оглянулся на меня, сообразив, что так и не узнал имени.

  — Диондра, — пискнула я.

  — Именно так, — кивнул он. — Диондра Арклей. Начиная с этого дня, она живет с нами. Я пока еще не оформил документы, но это вопрос ближайшего времени.

   Я потеряла дар речи, да и связь с реальностью. Грант хотел меня удочерить? Подобное не укладывалось в голове. Нет, я слышала, что богатеи порой подбирает бездомных зверушек и приносят их в дом. Но грант Арклей пошел дальше – он подобрал меня, беспризорницу с сомнительным прошлым и непонятным происхождением.  

   Я очнулась от крика. Светловолосая дама лет сорока обвиняла гранта:

  — Где ты взял эту бродяжку? — возмущалась она. — Стой, я все поняла! Это твоя внебрачная дочь? Ты нагулял ее за моей спиной?

   Тут-то до меня и дошло, что дама – леди Арклей, жена гранта. Ее подозрения можно понять. Не каждый день мужья приводят в дом подобранных с улицы детей. Я, грешным делом, подумала – вдруг она права? С какой еще стати я понадобилась столь важному господину?

   — Не говори глупости, Кармель, — поморщился грант. — Будь у меня любовница, я бы не стал ее скрывать.

   Леди Арклей задохнулась от возмущения. Тогда ей на помощь пришла девушка примерно одного со мной возраста. Она так походила на жену гранта – такая же светловолосая и надменная, что было очевидно – это ее дочь.  

   — Я никогда… Никогда! Не назову это существо сестрой, — выпалила она.   

  — Твое мнение, Грэйс, — отмахнулся грант, — вовсе никого не интересует.

    Никто не смел возражать гранту Арклею, и я осталась. Первое время я все ждала, что маг с порезом на щеке явится за мной. Я ранила его! Такое не прощают. Но дни сменялись неделями, а те – месяцами, никто не приходил по мою душу, и я успокоилась. Я забыла его. Стерла из памяти, будто его и не существовало никогда. Только в кошмарах он упорно являлся мне, но я научилась с ними жить. И уж точно я не ожидала, что судьба подбросит мне новую встречу с ним в Академии, которую мне жизненно важно окончить с отличием.

  Грэйс – дочь четы Арклеев – слово сдержала. Два года, прожитые с ней под одной крышей, прошли под знаком войны. А потом «сестра» поступила в Академию и уехала – она была старше меня на год. Целый год спокойствия!

   Самое отвратительное, что мы с Грэйс оказались похожи внешне. Как будто реально родились сестрами. Это невыносимо бесило нас обеих. Всю нашу вынужденную совместную жизнь под одной крышей мы всячески подчеркивали, что между нам нет никакого родства. Ни единой общей мерзкой капли крови!  

    Моя сводная сестра, как и я, была блондинкой. Вот только Грэйс в отличие от меня имела склонность к полноте. Это ей досталось от матери. Если сравнивать женщин с экипажами, то леди Арклей была дормезом – большим и неповоротливым, зато вместительным. А вот Грэйс упорно желала оставаться бричкой – легкой и воздушной.

   Пока я без вреда для фигуры уплетала булочки, Грэйс тщательно следила за питанием: не ела жирного, жареного, ограничивала порции и ненавидела меня за это еще сильнее. Если она так издевалась над собой, представьте, что она творила со мной?

   Впрочем, я в долгу не оставалась. Правила улицы просты, и я по-прежнему им следовала: улица не прощает, улица не забывает, улица всегда берет свое.

   Мы ссорились с Грэйс по каждому поводу и без него. Чего только не было за эти два года! Обрезанные волосы, подложенные в кровать пауки. Соль в чае и сахар в еде. Мы крали и прятали вещи друг друга, подливали краситель в средства для мытья. Одним словом, делали все возможное, чтобы навредить.  

   Но черту я никогда не переходила. Все потому, что отлично осознавала, чем обязана гранту Арклею. Да всем! И в первую очередь своей никчемной жизнью. Без него я бы сгинула где-нибудь в трущобах. Меня бы доконал или голод, или тиф, или прирезал кто-то из своих же за булочку.

    Но моя благодарность касалась исключительно гранта. Он – единственный, кто нормально ко мне относился. Остальные меня терпели. Даже прислуга. Я уже молчу о леди Арклей и ее дочери. Те меня люто ненавидели и не считали нужным это скрывать. А я просто отвечала им взаимностью. Так и жили.

    Три года леди Арклей измывалась надо мной. Я думала на улице было тяжело, но настоящая каторга началась здесь. Бесконечные правила, наказания за любую провинность. Я вечно ходила в синяках точно пятнистый барс. Все потому, что не умела терпеть молча и вечно лезла чуть ли не в драку. 

   А когда леди Арклей окончательно меня доводила, я называла ее "мамочкой", что вызывало у нее нервную трясучку. Одним словом, ничего не поменялось. Я продолжала выживать. Разве что не голодала, тут грант не обманул.

   Из меня с остервенением вытачивали леди, безжалостно выкорчевывая все лишнее. Но материал был так себе, с гнильцой. Практически любой вещи можно придать лоск – зашлифовать, покрасить. Но под внешним слоем, глубоко внутри она останется прежней. Так было и со мной.

     Помимо этикета меня учили разным наукам. Я толком не умела даже читать, о письме вовсе молчу. Все это я постигала в ускоренном темпе, но заставлять меня не приходилось. У меня была веская причина учиться.

   Никто так и не понял, зачем грант Арклей удочерил беспризорницу. Сотни раз его об этом спрашивала жена, чаще задавала вопросы только я сама, но он каждый раз отвечал по-разному.

  — Ты напомнила мне покойную мать.

  — Я хотел, чтобы у Грэйс была сестра.

  — Я не мог бросить на произвол судьбы девочку с магическим даром.

    И еще куча других вариантов, но ни слова правды. Это понимали все, включая меня. Магия у меня действительно была, даже сателлит появился со временем, и я научилась его призывать в материальный мир. Но мой дар не был выдающимся. Я вообще ничем не была примечательна. Вот только грант Арклей что-то такое во мне разглядел, о чем упорно молчал.

    Я поклялась это выяснить и в какой-то момент пришла к выводу, что тайна кроется в моем происхождении. Нет, я не верила, что являюсь внебрачной дочерью гранта Арклея. Вряд ли все настолько банально.

    Благодаря наукам я узнала много интересного. Например, что личный сателлит показывает к какому роду принадлежит маг. Вот и тут пригодилось умение читать. Я перерыла кучу книг в поисках сходства с Кати. Найти родных стало моей одержимостью. Я думала об этом день и ночь напролет. Но перечитав сотни книг с описанием тысячи сателлитов, я так и не нашла никого похожего на Кати.

   В какой-то момент грант Арклей заметил мой интерес и предложил:

  — Я помогу тебе отыскать родню, Диондра, но сначала ты должна поступить в Главную Магическую Академию и окончить ее с отличием.

  — А вы это можете? — округлила я глаза.

  — Я могу все, — пожал он плечами.

    Хотелось кричать: «Что ж ты раньше молчал»! Но я сдержалась. Грант может найти моих родных! Ссориться с ним неразумно.

   К тому времени я неплохо изучила гранта Арклея. Если он что-то решил, его не переубедить. Я могу ползать за ним на коленях, умоляя сказать правду, могу приставить нож к его горлу, но он рта не раскроет, пока я не выполню условия сделки.  

   Я согласилась. Если ради правды мне придется окончить дурацкую Академию, я это сделаю.

   В конце концов, я была рада сбежать из дома, где даже слуги смотрят свысока. Казалось, в Академии меня ждет лучшая жизнь.

   Теорию я сдала на отлично. Проблемы возникли с практикой. Магия давалась мне плохо.  

  — Столь позднее появление сателлита чревато последствиями. Такому магу сильным не стать, — снисходительно вздохнул экзаменатор.

   Я тогда промолчала, но про себя решила – я докажу всем, как они ошибаются. Рано на мне поставили крест.

   А сейчас к данному себе слову добавила еще одно – я не позволю какому-то мажору все испортить. Пусть Даморри и не надеется меня сожрать. Подавится!
*******
Визуал Диондры 

    Гад! Чертов Морок! Зажравшийся мажор! Я костерила Даморри последними словами. Ненавижу! Мало я его тогда порезала, ох, мало. Надо было вовсе прикончить. Вэйд Даморри до сих пор жив только потому, что убийство карается королевским законом.

    Естественно, ругалась я про себя. Я еще не выжила из ума, чтобы ссориться с куратором. А что, если попросить его заменить? Ну да, у всего курса будет Вэйд. И одна я не такая. Увы, это нереально.

   Усилием воли я выбросила ненавистного Даморри из головы и сосредоточилась на насущном. Надо найти комнату, которая станет мне домом на ближайшие четыре года.

   Вслед за другими первокурсниками я прошла в общежитие кафедры Менталистики. Сверилась с выданным на входе листом. Там значилась комната пятьдесят три. Далековато меня занесло. Судя по номерам на дверях, топать на самый верх. Буду жить где-то под чердаком, а то и вовсе на нем.

    Воображение нарисовало тесную каморку, пыльную, всю в паутине. Ну и ладно, мне не привыкать. На улице бывали условия и похуже. Преодолев кучу ступеней, я нашла комнату с номером пятьдесят три на двери, распахнула ее без энтузиазма, но уже в следующий миг застыла на пороге с открытым ртом.

  Три года я прожила в огромном особняке семейства Арклей, но так и не привыкла к роскоши. Просто никогда не забывала – это все не мое. В любой момент меня могут вышвырнуть обратно на улицу.

  Поэтому от комнаты в общежитии не ожидала ничего особенного. Мне бы сгодилась и каморка! Зато своя, собственная. Но меня ждали хоромы.

   Оказывается, на верхних этажах общежития расположены лучшие комнаты. Из их панорамных окон открывается потрясающий вид на Академию. Она лежала передо мной, как на ладони.

  Собственно, вид из окна – первое, что я заметила. Потом уже увидела дорогую мебель, натуральные ткани, паркет из редкой древесины, картины на стенах. Как будто я в музее, а не в спальне студента.

   А под конец до меня дошло – кроватей-то две! Забудь, Дия, про уютный отдельный уголок. У тебя есть соседка.

   Приглядевшись к кровати соседки, я похолодела. Узнаю эту одержимость золотыми акцентами. Ручки тумбочек, узор на столбиках кровати, лампа – все блестело желтым металлом. Если собрать это добро и продать, то трущобы могли бы шикарно жить целый год.  

    — Думаешь, это они? — спросила Кати в моих мыслях. Она всегда говорила о магах во множественном числе, помня о том, что у каждого есть еще сателлит.  

    — Есть такие опасения, — кивнула я.

   — Дия, ты определенно проклята. Ничем иным такое невезение не объяснить, — вынесла вердикт Кати.

   Вот уж поддержала так поддержала. Иногда мне кажется, что Катастрофа послана мне в наказание за грехи. Знать бы еще за какие, я бы искупила! До появления сателлита в моих мыслях царила блаженная тишина. Никто не лез с непрошенным советом, не комментировал происходящее, а главное – не подставлял меня неудачами в магии.   

   От общения с Кати меня отвлекла открывшаяся дверь в ванную. Личную, между прочим, только на нашу комнату. Тогда как основной курс моется в общих душевых.

   Увидев свою соседку, я резко захотела сменить комнату.  Догадка оказалась верна. Общие душевые? Это же прекрасно! Всю жизнь мечтала мыться в компании студенток. Честное слово, я бы предпочла делить комнату с виверной Крошкой. Потому что даже чудовище безобиднее моей сводной сестры.

  — Ты, — выдохнули мы с Грэйс одновременно.

   Затем последовала минута молчания. Гробовая. Мы поминали нашу спокойную мирную жизнь в Академии. Не будет ее. Только не когда мы рядом.  

   Мы обе осознавали тот факт, что нам придется жить вместе. В одной комнате! Это как соединить двух змей в тесной банке. Кому пришла в голову подобная «гениальная» идея? Мы же перегрызем друг другу глотки еще до конца года. Как будто мне Вэйда Даморри мало.

  — Папуля, — ответила Грэйс на мой немой вопрос. — Готова поспорить, это его рук дело. Он любит подобные шутки.

   Я вздохнула, признавая ее правоту. Грант Арклей вполне мог распорядиться, чтобы мы жили вместе. Мы же сестры! А эта комната, как я понимаю, закреплена за семейством Арклей. Кажется, я даже видела именную табличку на двери, но не придала ей значения.

   — Я буду жаловаться, — заявила Грэйс.

   — Желаю удачи, — буркнула я и, обойдя ее, направилась к своей кровати.

   — Ненавижу тебя, — прошипела Грэйс мне в спину.

   — Спасибо за комплимент! Глядя на твои предпочтения, я горжусь, что не нравлюсь тебе, — я кивнула на вычурную золотую бра. Такой место в музее дурного вкуса, была бы там главным экспонатом.

   — Я только от тебя избавилась! — не унималась Грэйс. — Целый год спокойной жизни. Зачем ты вообще поступила в Вышку? Мало, что ли, в королевстве других Академий.

   — Эта лучшая, — напомнила я. О моей сделке с ее отцом Грэйс знать ни к чему.

  — Вот именно! И учатся здесь тоже лучшие представители королевства. А ты явно не из их числа, оборванка. Переведись сама, пока не поздно. Или я тебя заставлю, — перешла к угрозам «сестренка».

  Все, как обычно. Даже скучно. Год прошел, а Грэйс совсем не изменилась. Зевнув, я бросила саквояж на пол и уперла руки в бока:

  — Ну попробуй, — хмыкнула.

   Подтверждая слова действиями, Грэйс вскинула правую руку запястьем ко мне. Жест призыва сателлита сработал безотказно – сверкнула вспышка материализации, и на пол приземлился хорек.

   С виду милейшее создание: носик кнопкой, маленькие ушки, мягкая шерстка самого обычного, коричневого цвета. Но внешность обманчива. Сателлит Грэйс был ей под стать. Мелкий пакостник – кусачий и вредный. К тому же хорьки те еще любители душить птиц. У них с Кати было ноль шансов подружиться. Если кто-то и враждовал сильнее, чем мы с «сестрой», то это наши сателлиты.

   Мне руку вскидывать не пришлось, Кати материализовалась без приказа с моей стороны. Чересчур самостоятельный сателлит. Она всегда принимала решения сама, и все они, как правило, оборачивались разрушениями.

    Вот и сейчас она выпорхнула без моего разрешения и ослепила всех сиянием перьев. Тот факт, что мне в сателлиты достался золотой соловей, а ей какой-то дурно пахнущий зверек, выводил Грэйс из себя. Она ужасно мне завидовала. С ее-то любовью ко всему блестящему!

  При виде Кати хорек вздыбил шерсть.

 — Задуш-ш-шу, — вполне отчетливо слышалось мне в его шипении.  

   Я притворилась, что ничего не разобрала. Я привыкла скрывать свою особенность. Другие маги не понимают сателлитов, даже собственных. Как будто те говорят на чужом для нас языке, а я вдруг обнаружила, что знаю его.

   Едва увидев друг друга, хорек и соловей сцепились. Кати была некрупной, немногим больше моего кулака, но почти в одной весовой категории с хорьком. Перья и шерсть полетели в разные стороны. Визг стоял такой, что уши закладывало. Кати имела преимущества в виде крыльев, зато у хорька были острые зубы, которые он не стеснялся пускать в ход. Однажды эта тварь чуть не перегрызла Кати горло!

  Грэйс, естественно, и не думала усмирять своего сателлита. Пришлось вмешаться мне. Подкараулив момент, я схватила хорька за хвост и дернула вверх. Он в ответ извернулся и цапнул меня за палец.

  — Паршивец! — я отшвырнула кусачую тварь подальше. — Надеюсь, он у тебя незаразный.

  — Надейся, — хмыкнула Грэйс и, взмахнув рукой, развоплотила хорька.

   Все же убийство чужого сателлита карается королевским законом так же строго, как и убийство человека.

    — Ты у меня стоишь поперек горла, — я чиркнула ладонью по своей шее. — Иди уже дальше по пищеводу прямо в задницу!

  — Как была дикаркой, так и осталась, — скривилась Грэйс. — Никакого воспитания! Зря только мама время на тебя потратила.

   «Сестра» ушла, хлопнув дверью. Продемонстрировала, что находиться со мной в одном помещении, выше ее. Ну и пусть! Мне же лучше.

   Я без сил рухнула на кровать. Всего-навсего один день. Нет, даже меньше, от силы полдня, как я в Академии, и вот уже двое пообещали превратить мою жизнь в кошмар. Неплохое начало учебы.

******
Визуал Катастрофы: 

Первое, что я сделала – проверила, как там Кати.

  — Ты в порядке? — спросила я.

  — Вполне, — она чистила потрепанные хорьком перышки.

  Забавно, что другие маги не дают имена своим сателлитам. Они вообще никак к ним не обращаются, просто приказывают и все. Наверное, это потому, что они не слышат своих спутников и не принимают их за личности.

    У нас с Кати все было иначе. Вот уж кто точно был самодостаточной личностью, так это мой сателлит. Но я так и не определилась – повезло мне или нет.

   После ухода Грэйс дышать стало легче. Оставалось уповать на то, что видеться мы будем редко. Все же она на курс старше, занятия у нас разные. Сидеть дни напролет в комнате у меня вряд ли будет время. Здесь я буду разве что спать. И, надеюсь, просыпаться по утрам. А то с Грэйс станется придушить меня подушкой во сне.

   Вот и сейчас пора было бежать. Скоро обед, а я ужас как проголодалась. Утро выдалось активным. А потом еще надо получить книги в библиотеке и форму у кастелянши. В общем, дел хватало, унывать некогда.   

  Наспех побросав вещи на полки, я призвала Кати, и она даже послушалась. Развоплотив сателлита, я выскочила в коридор и поспешила к лестнице. Нет, определенно есть некая доля издевательства в том, что комнаты привилегированных студентов расположены на верхнем этаже. Я насчитала двести ступеней на винтовой лестнице! Сколько раз в день придется бегать туда-сюда? Никакая тренировка не понадобится.

     Найти столовую не составило труда. Я просто вклинилась в поток студентов. Пока шла, нервно оглядывалась, высматривая в толпе Грэйс и Вэйда. Но мне повезло – горизонт был чист.

   А вскоре в воздухе умопомрачительно запахло едой, и я поверила, что все не так уж плохо. Прорвусь! Впервой, что ли.

   Когда до столовой было уже рукой подать, дорогу мне перегородила незнакомая старшекурсница. Она сунула мне под нос глубокую чашу с широкими краями.

   — Что это? — от неожиданности отпрянула я.

  — Твой значок с хвостом. Возьми и прицепи на пиджак. Его надо носить всегда, — выдала она короткую, но емкую инструкцию.

  — Зачем это? — не поняла я.

  — Правила, — пожала плечами девушка. — Так положено. Значок показывает твой статус другим. Проявишь себя, поднимешься выше и получишь новый значок.

   Я захлопала ресницами. Это какая-то внутренняя кухня Академии. И вряд ли преподаватели в ней замешаны. Похоже на студенческие штучки.

  Теперь я поняла, почему Вышку еще называют Крылатой Академией. Я думала, это потому, что здесь испокон веков учатся представители знатных родов. Те, у кого сателлиты – драконы. Но вот она, еще одна причина – значки отличия. До чего же банально. Мажоры не могли лишний раз не подчеркнуть свой статус.    

    Золотые крылья – так называют молодых представителей местной знати. Титулы, богатство, сильная магия – у них все это есть. Лучшие из лучших. Все прочие – грязь под их ногами. А я даже на грязь не тяну, я – незаметная пылинка. Смахнул с плеча и забыл.

  Впрочем, рушить вековые традиции не входило в мои планы. Не для этого я ночи напролет зубрила теорию, чтобы поступить. А потому я потянулась за значком.

   В чаше их лежало несколько видов. Во-первых, отличался материал. Значки были самые простые, латунные, с изображением того самого хвоста, а еще медные, серебряные и золотые, на них красовались крылья. Несложно проследить иерархию.

   Готова поспорить, Грэйс носит золотые крылья. На меньшее она бы не согласилась. Кстати, на груди девицы с подносом висел серебряный значок.

   Порывшись в этом богатстве, я выбрала значок с хвостом и нацепила его на пиджак. За мной уже образовался затор из первокурсников, ожидающих своего значка, так что я посторонилась.

    Столовая манила запахами, и я устремилась на зов. Отстояв небольшую очередь, забрала поднос с едой. Стандартный набор, как у всех – рагу с овощами и мясом, свежий хлеб с отрубями, компот и зефирка на десерт. М-м-м, я сглотнула, предвкушая обед. Осталось решить, где сесть.

    Осмотрелась. Раз есть значки, то в столовой должен быть определенный порядок. И лучше разобраться в нем сразу.

   Взгляд выхватил светлую макушку Грэйс. Ага, «сестренка» сидит у окна в окружении таких же мажоров, как она сама.

  — Чтоб ей подавиться, — буркнула Кати, и Грэйс действительно закашлялась.

  — Твоих крыльев дело? — шепотом поинтересовалась я.

  — Если бы… — вздохнула она. Тот факт, что магия плохо ей дается, приводил Кати в уныние.

   А я заметила рядом с Грэйс Вэйда и вздрогнула. Они не только знакомы, но, похоже, дружат. Кто бы сомневался! Грэйс всегда выбирает лучшее – самые дорогие наряды, самые изысканные украшения, самая крутая Академия, самый классный парень.

   Я тряхнула головой. Последняя мысль явно лишняя. Вовсе я не считаю Вэйда Даморри классным. Заносчивый мажор – вот он кто. А классный – это, например, брат Трины. Вон, кстати, они сидят за столиком в углу, и место рядом есть свободное.

   Недолго думая, я направилась к ним.

  — О, Дия, — Трина махнула рукой. — Присаживайся к нам. Первокурсникам надо держаться вместе.

   Я кивнула, соглашаясь. Пока устраивалась за столом, отметила, что у Трины тоже значок с хвостом, а вот у Тронта – медные крылья. Ладно я, но брату с сестрой почему достались разные значки? Я спросила об этом вслух.

  — Все просто, — ответил Тронт. — Уровень назначается куратором курса. Он при желании может его понизить. Например, в качестве наказания.

   Взыскание! Вэйд влепил его нам с Триной. Ладно, меня он ненавидит, а вот Трине досталось ни за что. Но теперь хоть понятно, кому я обязана низшим положением в иерархии Академии. Осталось разобраться, чем это мне грозит. Очевидно же, что Вэйд сделал это не просто так.

    Благодаря новым знакомым обед прошел весело. Мы болтали и смеялись, делясь впечатлениями от первого дня. Трина долго ахала, узнав, что меня поселили наверху.

  — Оттуда, наверное, обалденный вид, — мечтательно вздохнула она.

  — Ага, и бесконечная лестница наверх, — передернула я плечами, воображая подъем после плотного обеда. Это будет еще то испытание.

    Впрочем, проблемы начались до лестницы. Прямо в столовой. Студенты потихоньку заканчивали обед и тянулись к выходу. В том числе пустели столики мажоров, как я их про себя прозвала.

   Уходя, студенты собирали грязную посуду на подносы и относили на специальный стол. Недоеденное отправлялось в бак, а дальше тарелки ставились к тарелкам, чашки к чашкам и так далее.

  Так делали все, кроме мажоров. Они просто уходили, бросая грязную посуду на столах. Как будто за ними кто-то должен убирать.

   И ведь убирали! Несколько первокурсников, вооружившись подносами, собирали чужие тарелки, словно какая-то прислуга. Я хотела возмутиться, но Трина встала и направилась туда же – к столам «золотых крыльев».

  — Что происходит? — спросила я у Тронта. — Им тяжело сделать пару лишних шагов и сложить посуду, куда следует?

  — Вообще-то это ваша работа, — просветил он.  — Хвосты убирают за крыльями.

   Его слова прозвучали как тарабарщина. Что еще за расчлененка? Ах, да, значки. Так вот в чем их сакральный смысл! Хвосты – вроде прислуги у серебряных и золотых крыльев. И я попала в их число благодаря Вэйду Даморри. Он нарочно низвел меня до уровня обслуживающего персонала, чтобы насладиться моим унижением!

    — Не дождется! — фыркнула Кати, и я кивнула, соглашаясь с ней.

    — Ничего, — примирительно произнесла Трина, проходя мимо нас с подносом, — мне несложно.

   Она просто не понимала, что делает. Стоит дать слабину и всю оставшуюся жизнь будешь прислуживать таким, как Грэйс. Уж я-то знаю, видела не раз, как «сестренка» ведет себя с прислугой. К ней у нее ноль уважения. Один раз позволишь вытереть о себя ноги – постоянно будут вытирать.

   Грэйс, конечно, счастлива, что мне достался значок с хвостом. Даже столовую покидать не торопилась, рассчитывая понаблюдать за шоу. А вот фиг ей!

     Я поднялась из-за стола и направилась в сторону выхода. Но на полпути дорогу мне перегородила какая-то девица с подносом. На ее груди весил всего-навсего серебряный значок, что не мешало ей вести себя, как истинной мажорке.

   — Убери за мной, — она сунула мне в руки поднос.

   — И не подумаю, — я в свою очередь оттолкнула поднос.

  — Ты обязана, — возмутилась девица и снова попыталась всучить мне поднос.

  — Не знаю, кто тебе сказал такую чушь, но он тебя жестоко обманул, — отмахнулась я.

  Но девица попалась настойчивая. С минуту мы на радость всей столовой толкали поднос туда-сюда, пока он не опрокинулся. Тарелки с чашками полетели прямо на меня, я даже отскочить не успела.

   В один миг юбка и пиджак оказались залиты остатками рагу. Практически помоями! Мои щеки вспыхнули, отчасти от злости, но и от стыда тоже. Мне было мерзко до тошноты. Рагу оставило жирные пятна на одежде, остатки чая насквозь пропитали блузку, и та противно липла к коже. Я уже молчу о том, как от меня теперь пахнет.   

   Но хуже всего, что у моего позора были свидетели. Сотни! Студенты показывали на меня пальцем, хихикали, придумывали прозвища. Грязнуля, неряха, помоечница – какими только эпитетами меня не наградили всего за одну минуту.

  — Сама виновата, — фыркнула девица, опрокинувшая на меня поднос, и гордо направилась к выходу.

   За ней вереницей потянулись другие.

   — Как не ряди свинью в бархат и шелка, а ее все равно тянет в грязь, — прокомментировала Грэйс, проходя мимо меня.     

   Вэйд в отличие от нее не проронил ни слова. Поймав его взгляд, я вздернула подбородок. Пусть и не надеется, что победил. Чтобы растоптать меня, потребуется нечто большее, чем рагу с чаем.

   В ответ Вэйд приподнял бровь и сузил глаза. Пару секунд он изучал меня, словно в поисках уязвимости, а потом, кивнув каким-то своим мыслям, отвернулся и пошел дальше. Неужели нашел мое слабое место? Вот черт!

***********

Визуал Вэйда

  И снова весь курс Менталистики наблюдал за нашей с Вэйдом дуэлью взглядами. А когда он отвернулся и пошел прочь, за моей спиной раздался томный вздох. Я обернулась и увидела Трину, с обожанием смотрящую вслед куратору. Похоже, тут у всех при виде Даморри порхают бабочки в животе. И лишь у меня одной – несварение.

     — Пойдем скорее в умывальню. Вдруг одежду еще можно спасти, — опомнилась Трина, когда Вэйд покинул столовую.

  Я не сопротивлялась, сама хотела уйти, пока Кати на эмоциях не использовала магию, и все не стало еще хуже.

   Следуя за Триной и ее братом в умывальню, я сильно сомневалась, что жирные пятна можно отмыть. Жаль, мне нравилась эта юбка.

   Впрочем, в Академии все равно носят форму, и на смену у меня всего полно. Казалось бы, невелика потеря, но я со времен улицы привыкла беречь вещи.  

   Грэйс не идиотка, ее целью не было лишить меня одежды. Ее же отец за все платит. Нет, она хотела меня унизить. Все затевалось ради этого. Уверена, ту настырную девицу подослала именно «сестра». Возможно, это их совместный с Вэйдом план.

   Если враги объединились против меня, это плохо, но не смертельно. Часто говорят, что месть – блюдо, которое надо подавать холодным. Ерунда! Откладывать месть стоит только в одном случае – если не знаешь, как подобраться к врагу. Именно так обстоят дела с Вэйдом, но не с Грэйс. К ней у меня полный доступ, как-никак мы живем в одной комнате.  

   Трина толкнула дверь умывальни и пропустила меня вперед. Увидев свое отражение в зеркале, я поморщилась. Ну и видок! Узнаю прежнюю уличную Диондру. Именно так я выглядела, если копалась в мусорном баке. Неприятное воспоминание. И Грэйс мне за него заплатит!

    Откинув золотистые волосы за спину, я принялась счищать остатки рагу с юбки, а Трина – мне помогать. Попутно она расспрашивала меня о Грэйс. Естественно, все отметили, что у нас одно родовое имя.

   — Она просто тебе завидует. Ты вон какая хорошенькая, и парень ее на тебя заглядывается, это все заметили, — сказала Трина после того, как я объяснила ей уровень неприязни между мной и сводной сестрой.

   Я только хмыкнула. Так уж вышло, что внешность у меня милой куколки, а вот характер – дикого тролля. Подобное несовпадение многих вводило в заблуждение. Меня не принимали всерьез, чем я без зазрения совести пользовалась.

   — Кто парень Грэйс? — уточнила я на всякий случай. Такие вещи полезно знать.  

   — Наш куратор. Говорят, они встречаются.  

   Я устало прикрыла глаза. Час от часу не легче. Они еще и парочка! В сердцах я сорвала ненавистный значок с пиджака и забросила подальше.

   — Эй, ты чего? Так нельзя, — Трина подобрала мой значок с пола. — Его уже не снять. Все и так в курсе, что ты – хвост. Но можно заслужить значок повыше. Обычно его дарят за хорошую работу те, кому прислуживаешь. И так по цепочке. Лишь золотокрылые никогда никому не служат. Но значки с золотыми крыльями получают только самые родовитые.

  — Вообще-то я думал, у тебя будет золотой значок, — заметил Тронт. — Ты все-таки Арклей.

  — В моем случае этого недостаточно, — ответила я.

  — Ты прилюдно отказалась прислуживать. Больше никто не захочет иметь с тобой дело, — вздохнула Трина. — Не знаю, как ты теперь выкрутишься.

  — Да и черт с ним, с этим значком, — отмахнулась я. — Проживу без него.

  — Не говори так. Он важен. Еще ни один студент с хвостом не закончил Академию. Считай это частью обучения. Каждый должен доказать, что может с низов подняться наверх.

   Я только зубами скрипнула. Нехило Вэйд меня подставил. Будь он неладен! Ничего, придумаю что-нибудь. Придется найти того, кто захочет поделиться со мной значком. Где б взять такого отчаянного… Вэйд с Грэйс явно времени даром не теряли, настраивая против меня весь курс.  

   Я это просто так не оставлю, пусть не надеются. Во-первых, выстою. Во-вторых, отомщу.

    Сколько из меня не пытались вытравить улицу в попытке сделать леди, та осталась глубоко внутри. Такова моя суть. А на улице обид не прощают. Жертв у нас презирали и били не меньше, чем задир и стукачей.

   План созрел быстро. Распрощавшись с Триной и ее братом, я поспешила в нашу с Грэйс комнату. Надо успеть все сделать до ее прихода.

  — Ты что-то задумала, — догадалась Кати, еще когда я поднималась по лестнице.

   Я усмехнулась. Естественно! Пора немного сбить спесь с «сестренки». Она так дорожит своим статусом, что худшим наказанием для нее будет его потерять.

    Мне повезло – наша комната была пуста. Скинув пиджак, я пробежалась по спальне и перевела все часы, какие есть, на двадцать минут назад. Теперь Грэйс будет постоянно опаздывать. На занятия, на встречи, на свидания с Вэйдом… последнее меня почему-то особенно порадовало.

  — Зачем это? — не поняла Кати.

  — Я слышала местные преподаватели не любят, когда студенты приходят не вовремя на занятия. Вот и проверим, насколько хватит их терпения.

   — Детская выходка, — фыркнула Кати.

  — Может и так, — пожала я плечами. — Но готова поспорить на свое место в Вышке, что это будет стоить Грэйс золотых крыльев. За систематические опоздания ей рано или поздно влепят взыскание. А взыскание – это…

  — Понижение в статусе, — закончила за меня Кати. — Грэйс этого не переживет.

  — Очень надеюсь, — кровожадно улыбнулась я.  

  — Иногда ты меня пугаешь, — прошептала Кати, но я сделала вид, что не расслышала. С нее станется пожалеть Грэйс.

   Первый год в доме Арклеев я еще надеялась на мирное сосуществование с «сестрой», а потом до меня дошло – надо сразу дать ей в нос, а не второй шанс.

  Но разобраться с Грэйс легко. В конце концов, я знаю ее слабые места. С Вэйдом все намного-намного сложнее…

 ******
 Визуал Грэйс

  На следующий день я получила форму – юбку длиной ниже колен и приталенный пиджак в фирменную клетку, а также учебники в библиотеке. Наконец, я ощутила себя полноценной студенткой!

   Помня о переведенных часах, я выходила на занятия заранее, пока Грэйс еще прихорашивалась. В итоге я была вовремя, а она с каждым днем все сильнее нервничала, не понимая, почему никуда не успевает.

    Учиться мне нравилось. Узнавать новое всегда интересно. Многие думают, что менталисты – это те, кто может внушать всякое. Они и правы, и ошибаются. На самом деле, магия менталистов разноплановая. Кто-то внушает исключительно эмоции. Причем каждый маг специализируется на чем-то одном, достигая совершенства именно в своей нише. Это может быть любовь, страх и так далее.  

   Кто-то создает общий фон вокруг себя. Например, атмосферу доверия. Звучит вроде несерьезно, но такие специалисты ценятся. Их часто берут на работу торговцы и прилично платят. Согласитесь, намного легче продать любой товар тому, кто вам доверяет.

     В конце первого учебного года каждому из нас предстоит выбрать для себя направление. Я пока слабо представляла, что это будет в моем случае. Но для того первокурсникам и дается целый год – попробовать все и определиться. По этой же причине помимо основных дисциплин первокурсники Вышки проходят практику на всех кафедрах.

  Первое же практическое занятие нам выпало на Боевой кафедре, что огорчило моих сокурсников. Менталисты в большинстве своем те еще неженки, но только не я. Бить четко в нос я научилась раньше, чем ходить.

   В итоге на занятие я шла в приподнятом настроении и пыталась подбодрить Трину, но она почти не реагировала на мои шутки, и я отстала.

   Обогнув башню Боевой кафедры, мы очутились на полигоне для тренировок. Открытая площадка была присыпана песком, чтобы впитывал кровь. Она условно делилась на несколько частей, в каждой из которых стоял инвентарь. Манекены для отработки рукопашного боя, стенды для ножей и стрел, стеллажи с оружием. И отдельно полоса препятствий.

    — Весело тут у вас, — хмыкнул белобрысый бугай. Помимо меня и Трины, он единственный на нашем курсе носил значок с хвостом.

  — Раз тебе нравится, давай с тебя и начнем, — на площадку вышел симпатичный шатен, и я невольно дернулась.

    Я точно видела его впервые. Его внешность мне незнакома. Длинные волосы собраны в небрежный хвост, сюртук застегнут лишь наполовину. Одним словом, выглядел он не по уставу, а значит, он больше, чем обычный студент.

    Но голос… я уже слышала его и даже точно знала, где. В той самой подворотне! Именно он был тем самым магом, что спас меня от Вэйда. Вторая встреча из прошлого за два дня! Не слишком ли много совпадений?

   И все же парень мне сразу понравился. В конце концов, я обязана ему жизнью. Не останови он тогда Вэйда, я бы, возможно, здесь не стояла.

   — Мое имя Криспиан Меррилл, я – куратор Боевой кафедры, и на сегодня я – ваш хозяин. Это вам не ментальные игры, здесь все по-настоящему. Не хотите остаться без конечностей, четко выполняйте мои приказы, — Криспиан прошел вдоль нашего ряда.

  Он поравнялся со мной, и я прямо встретила его взгляд. Узнает? Но в отличие от Вэйда, он равнодушно отвернулся. Оно и понятно, девчонка из подворотни ему ничем не запомнилась. Шрам-то достался другому.

   На груди Криса блеснул значок. Естественно, золотой. Все, как Трина и сказала, – чтобы закончить Вышку мало учиться на отлично, надо выслуживаться. Гнилая система.

   — Покажите, на что вы способны. Начните с выбора оружия, — Крис кивнул на стенды.  

    Один за другим первокурсники потянулись к стендам. Я оказалась где-то в середине очереди. Пока ждала, прикидывала, что взять. Меч явно не мой вариант, я банально его не подниму. Стилеты тоже мимо, на моих тонких пальцах они будут болтаться. Копье – сразу нет. Может быть, лук? Но я не очень меткий стрелок, непременно опозорюсь. Праща тем более отпадает. Ей я скорее попаду себе в глаз, чем в цель.

    В трущобах не было боевого оружия. Точнее, все, что попадалось под руку становилось таковым. Камень, осколок стекла, найденный на помойке ржавый нож. Я могу постоять за себя и голыми руками, но меня никто не учил драться по правилам.  

    Студенты между тем по одному подходили к стендам, застывали на секунду-другую, потом что-то выбирали и отходили. Так постепенно очередь добралась до меня. Шаг – и я оказалась перед стеной, увешанной смертоносным оружием. Острые грани кровожадно блестели на солнце. Я засомневалась – все это точно тренировочное? Что-то не похоже. Но не могли же дать первокурсникам настоящее оружие!  

   В шоке от этого открытия я застыла перед стендом. И вдруг ощутила, как сзади кто-то подошел. Слишком близко, нарушая личное пространство.

   — Что тебе откликается? Прикоснись к металлу, почувствуй, — по голосу узнала Криса.  

  Он говорил будто не об оружии вовсе, а о девушке. Хрипло, с придыханием. Аж в жар бросило. Вот уж не думала, что разговор о клинках способен так будоражить. Или парень просто стоит слишком близко? Не прикасается, но тепло его тела проникает через одежду, а дыхание, когда он говорит, скользит сзади по шее. Очень мешает сосредоточиться!

   Я тряхнула головой, прогоняя из нее неуместный туман, и в этот момент солнечный зайчик отразился от метательных ножей. Лезвия словно подмигнули мне, как старые знакомые.

   Они висели чуть в стороне, никто их не выбрал. А у меня с ножами всегда было взаимопонимание. Эти были особые. Полностью из металла, даже рукоять, ничего лишнего, чтобы не мешать хвату. Гладкие, обтекаемые для лучшей аэродинамики.

   Повинуясь порыву, как велел Криспиан, я протянула руку и погладила рукоять одного из ножей.

  — Неплохой выбор, — хмыкнул куратор Боевой кафедры за моей спиной. — Бери. Посмотрим, как ты с ними справишься.

    Ободренная его словами, я сняла со стенда весь набор метательных ножей. Всего их было пять. Холодный металл приятно остудил ладони, но улыбка на моих губах, как появилась, так быстро и погасла. Все потому, что я, вскинув голову, заметила Вэйда. Наш куратор тоже был здесь. Явился понаблюдать за успехами своего курса. Он отлично видел, что я выбрала. Нетрудно догадаться, какие ассоциации у него вызвали ножи.

   Не отрывая от меня взгляда, он поднял руку и коснулся шрама. Я с трудом сглотнула из-за спазма, сдавившего горло. Вэйд смотрел холодно, с неприязнью. В его глазах я читала свой приговор – смерть, никакого помилования. Черт, да он планировал мое уничтожение! Неужели никто не замечает, как кровожадно он смотрит в мою сторону?

   Мне стоило огромных усилий сделать вид, что ничего особенного не происходит, и отойти от стенда. Вэйд насмешливо приподнял бровь, вроде как спрашивая – «Сдаешься»? Кажется, он хотел, чтобы я сопротивлялась. Ведь намного интереснее победить в схватке.

   Это соревнование взглядов необходимо было прервать, пока я еще стою на ногах. Пришлось отвернуться первой, так как Вэйд явно не собирался. Пусть думает, что я сдалась и уступила. Возможно, он недалек от истины. В любом случае смотреть и дальше в лед его глаз не было никакого желания.

   С выбором оружия было покончено. Каждый взял то, что ему по душе, и теперь должен был продемонстрировать, как умеет с этим обращаться. Парней с мечами поставили в пары. Лучники ушли к мишеням. А мне предстояло метать ножи под пристальным наблюдением Даморри.

   Снова я, Вэйд и холодный металл. Почему у меня дурное предчувствие, что это плохо закончится?

*****
Визуал Криспиана

      Да что ж такое! Почему как только у меня в руке оказывается нож, Вэйд тут как тут?

  — Метни один в него! Порежь вторую щеку для симметрии, — проворчала Кати.

  — Ты же вроде за добро? — я так удивилась ее реакции, что даже ответила вслух.

 — А чего он мою девочку доводит? У тебя вон руки дрожат. Как метать будешь?

  Пальцы и правда ходили ходуном, я едва удерживала ножи. Но кто бы подумал, что Кати воспринимает меня как младшую. Из нас двоих вообще-то именно ей всего три года.

   Показательные выступления, как я их про себя назвала, начались по сигналу Криспиана. Он банально хлопнул в ладони, и тут же со всех сторон площадки раздался звон оружия и выкрики первокурсников.

   Каждый хотел отличиться перед куратором Боевой кафедры в надежде, что тот порекомендует его преподавателям. Карьера в боевом секторе престижнее, чем просиживать дни напролет в чьей-нибудь приемной, создавая благоприятный фон. А это именно то, на что мог рассчитывать менталист. Если, конечно, не обладает таким сильным и уникальным даром, как Морок.

  Я передернула плечами. Ну вот опять мысли вернулись к Вэйду. Это все потому, что он наблюдает. Я ощущала его взгляд жжением между лопаток. Куда не пойду, за чем не спрячусь, он все равно безошибочно меня находит.

   Под этим пристальным взором мне предстояло метать ножи. Впрочем, смотрел не только он. Полюбоваться на нашу тренировку явились другие кураторы и старшекурсники. Они даже делали ставки, кто сегодня покажет класс, а кто провалится.

   Заметив это, первокурсники сражались с небывалым остервенением. Кто-то в пылу драки призвал сателлита на помощь. За что получил нагоняй от Криспиана.

  — Только честный бой! — выкрикнул он. — Никакой магии, никаких сателлитов. Своими спутниками будете хвастаться на турнире.

  — О чем это он? — уточнила я у Трины.

  Она выбрала лук, и теперь мы вместе стояли к мишеням.

 — Сражение сателлитов между собой, — только и успела шепнуть Трина в ответ, а потом пришла ее очередь стрелять.

   Она продемонстрировала среднюю меткость. Из пяти стрел более или менее в цель угодили три. А после Трины пришел мой черед.

    Криспиан велел мне отойти на пятнадцать шагов от мишени. Далековато. Но когда-то я легко попадала в цель и с такого расстояния. Правда, тогда мне не сверлил спину взглядом Вэйд Даморри.

   Сосредоточиться было нереально. Ладони вспотели, руки дрожали. Да я скорее себе в ногу попаду, чем в мишень!  

   И все же нож лег в руку как влитой. Приятная тяжесть и холод металла успокаивали. Я глубоко вдохнула и, сложив губы трубочкой, медленно выдохнула. Чистый разум – основа успеха.

    На миг все окружающее перестало существовать. Звуки затихли в отдалении, мир сузился до размера мишени далеко впереди меня. Круглый плоский щит с красной точкой по центру. Попасть в нее с такого расстояния означало получить высший балл.

   Рука двигалась сама собой. Я даже не задумывалась, просто сделала это – метнула нож в цель и… промазала. Нет, нож не улетел не пойми куда, он все же воткнулся в мишень, но где-то на самом ее краю.

   За спиной послышался смешок. Я узнала бы его из тысячи. Грэйс. Я быстро оглянулась и заметила «сестру» в толпе старшекурсников.

  Отсалютовав Грэйс ножом, я метнула снова. На этот раз он попал ближе к центру, но все еще слишком далеко для высокого балла.

  — Попробуй с десяти шагов, — посоветовал Криспиан.

   Так я и сделала. Увы, результат оказался не лучше. Я катастрофически мазала! Все потому, что не могла сосредоточиться при Вэйде. Он странным образом влиял на мое тело даже на расстоянии. Сухость во рту, тремор в руках и слабость в коленях – вот далеко не полный набор вызванных им симптомов. А ведь он просто смотрит! Что будет, когда и если подойдет?

  К счастью, мои мучения закончились быстро. Тренировка почти завершилась, большинство первокурсников показали на что способны, и зрители начали расходиться. Одним из первых с трибун ушел Вэйд.

    Едва осознав, что преследующий меня взгляд исчез, я будто обрела свободу. Скованные мышцы расслабились, и я поняла, что попаду в чертов центр мишени. Теперь уж точно! Вот только мои пять попыток закончились.

  — Я могу попробовать еще раз? — спросила у Криспиана. — Я перенервничала, но сейчас должно получиться.

   Он оглянулся на башню, прикидывая время, и кивнул:

  — До конца занятий еще осталось немного времени. Пробуй.

   Я поспешила к мишени, выдернула ножи и вернулась на исходную. Снова на пятнадцать шагов. Криспиан только хмыкнул, никак не прокомментировав мой оптимизм.

    А я вдруг поверила, что попаду. Ноги уверенно стояли на земле, рука твердо держала рукоять. Не тратя время на раздумья, я просто метнула нож. Лезвие пропело, разрезая воздух, и воткнулось четко в центре красной точки на мишени.

  — Да ладно! — выдохнул кто-то.

  — Ей повезло, — фыркнул золотокрылый сокурсник.

  — Давай еще раз, — подначил Тронт.

   Я, хмыкнув, отвернулась от мишени и бросила нож из-за спины. И снова он угодил в цель, причем аккурат рядом с первым ножом, едва не выбив его из мишени.

   — О-бал-деть, — по слогам произнесла Трина. — А с завязанными глазами сможешь?

  Я пожала плечами. Раньше могла, сейчас… надо попробовать.

   — Дайте кто-нибудь, чем завязать глаза! — выкрикнул Тронт.

  Криспиан в наш балаган не вмешивался. Отошел подальше и наблюдал, сложив руки на груди, за происходящим. Чутье подсказывало – рекомендации с Боевой кафедры у меня будут отличные. На этом можно было закончить. Любой другой разумный человек так бы и поступил, но моя кровь уже бурлила. Я стала центром внимания! Меня признали. Как итог – тормоза отказали напрочь.

    Кто-то из парней стащил рубашку и протянул мне в качестве повязки на глаза. Я поморщилась. После часа тренировок от нее разило потом. Тогда девушка с косичками предложила свой шарф. Этот вариант был получше.

  Глаза мне завязывали несколько человек, а потом еще долго проверяли точно ли я ничего не вижу. Когда с этим было покончено, мне вручили нож и крутанули вокруг своей оси.

    Я застыла, ожидая, пока все отойдут на безопасное расстояние. Не хотелось бы кого-нибудь случайно ранить. За это можно схлопотать серьезный выговор, а меня и так уже некуда понижать.

  — Мишень слева от тебя, Дия! — выкрикнул Тронт.

   Я начала медленно поворачиваться, а сокурсники сыпали подсказками: «Холодно! Горячо!». Некоторые из них врали, стараясь меня запутать. Я ориентировалась на голос Трины, но не всегда улавливала его среди десятка других.

  Как вдруг через общий хор голосов прорезался женский выкрик:

  — Давай!

  Решив, что это Трина, я, не раздумывая, метнула нож.

  По тренировочной площадке пронесся вздох. И что-то он мало походил на восторг. Скорее, на ужас.

  Я сорвала повязку с глаз и сама чуть не застонала в голос. Если бы я только умела поворачивать время вспять! Или хотя бы замедлять его бег. Но я менталист, подобная магия вне моей компетенции.  

    Нож уже покинул мою руку и летел точно к цели. Увы, совсем не к мишени, а к Вэйду Даморри! Он же ушел. Какого черта он вернулся, да еще спустился на площадку?

   В эту секунду я пожалела о своей меткости. Лучше бы мне родиться криворукой. Ведь и в этот раз я попала. Прямиком в плечо куратору.

    К счастью, лезвие лишь полоснуло Вэйда по касательной. К сожалению, оно было острым. Разрезав ткань пиджака и рубашки, лезвие добралось до кожи.

    Снова! Я снова это сделала – ранила Вэйда Даморри. Да что ж такое! Чего он вечно лезет под нож? Видел же, что я с завязанными глазами…

    Теперь-то я понимала, что кричала вовсе не Трина. Меня кто-то подставил. Нарочно скомандовал метать нож, чтобы я угодила в куратора.

     Все притихли. Такой тишины тренировочная площадка еще не знала. Она была прямо-таки гробовой. И хоронили, по всей видимости, мое будущее.

    Вэйд медленно повернул голову и взглянул на свое плечо. Пиджак с рубашкой уже окрасились алым, и пятно все разрасталось. Порез явно глубокий.

  — Арклей, ты издеваешься? — прорычал Вэйд сквозь стиснутые зубы.

  — Я не нарочно, — пискнула. — У меня были завязаны глаза.

  — Быстро! За мной! — рявкнул он и первым покинул площадку.

   Ну теперь точно все. За попытку убить куратора меня исключат! А то и вовсе возьмут под стражу. Понурив голову, я побрела за Вэйдом.

   — Это ты подстроила? — шепнула я Кати, помня, как ей не терпелось покромсать Вэйда. Я вполне могла спутать ее голос с чужим. Для меня они звучали одинаково реально.  

  — Нет! Я бы никогда… — открестилась сателлит.

  Я кивнула. Самой не верилось, что Кати могла так со мной поступить. Она отлично понимает, как мне важно закончить Академию. В конце концов, ей тоже интересно, к какому роду она принадлежит.

   Покидая вслед за Вэйдом тренировочную площадку, я гадала, зачем он вернулся. Нарочно? 

   По спине пробежал холодок. Так и есть! Вэйд жаждет мести и это отличный повод исключить меня из Вышки. Небось представит все, как покушение на его драгоценную жизнь. Надо попробовать с ним договориться.

    Всю дорогу до умывальни я мучительно соображала, что могу предложить Даморри в обмен на снисхождение. По всему выходило, что ничего. Деньги ему не нужны. Он один из самых обеспеченных студентов Академии. Связей у меня нет. Едва ли грант Арклей считается. У меня есть только я. А это Вэйд Даморри точно никогда не получит!  

   Пинком открыв дверь в умывальню Боевой кафедры, Вэйд выкрикнул:

  — Все вон отсюда!

   Троих парней, что стояли у умывальников, как ветром сдуло. Еще один опасливо выглянул из душа. Заметив Вэйда, он тоже поспешил на выход. Прямо как был – в пене. Только полотенце вокруг талии повязал и одежду с лавки прихватил.

    Впечатлившись тем, насколько беспрекословно выполняются приказы Вэйда, я загрустила еще сильнее. Вот и поучилась в Академии. Целую неделю! Наверняка я побью рекорд по вылету из Вышки. Ну хоть чем-то запомнюсь. Хотя это сомнительная слава.

    Вэйд, игнорируя меня, двинулся к полкам у дальней стены. Это начало раздражать. Сам же велел идти за ним, а теперь ведет себя так, будто меня здесь вовсе нет. Если это такая тактика устрашения, то она отлично действует. Я же вся изведусь, пока он огласит приговор!

   Я устала терпеть издевательство, о чем и собралась заявить. Даже рот открыла. Но слова застряли в горле. Все потому, что Вэйд… начал раздеваться!

    Бросив сюртук на скамью, он подошел к одному из умывальников и рванул рубашку за ворот. Раздался треск ткани, пуговицы посыпались на пол. К такому меня жизнь не готовила. Представление от Вэйда Даморри заказывали? Нет? А оно будет!

    — Эй, ты чего? — нервно облизнув губы, спросила я.

  Так себе начало разговора, но уж как вышло.

  Вэйд глянул на меня через зеркало. По-прежнему стоя ко мне спиной, он кивнул на умывальник перед собой.

  — Ты меня порезала, тебе и обрабатывать рану, — заявил он.

   Я посмотрела в указанном направлении и увидела набор первой помощи. Именно за ним он ходил к полкам. А я-то напридумывала всякого. Стыдно вспомнить.

    Переведя взгляд обратно на Вэйда, я в буквальном смысле залипла. Понимала, что пялюсь, но ничего не могла с собой поделать. А затем стало еще хуже. Все потому, что Вэйд полностью избавился от рубашки, и я в отражении увидела его иероглиф сателлита.

   Он занимал всю руку! От запястья до плеча и переходил на грудь. Никогда еще мне не встречалось такого огромного иероглифа. Даже у гранта Арклея он лишь по плечо.

   А ведь размер иероглифа напрямую зависит от силы сателлита. Лично у меня на запястье всего-навсего завиток с монету. Не очень-то Кати мощный сателлит. Впрочем, я люблю ее не за это.

   Вот так выглядит иероглиф дракона? Какая же сила скрыта в Вэйде! У меня аж дыхание перехватило от благоговейного трепета. На миг я превратилась в тех девчонок, что теряют сознание от одного только имени Вэйда Даморри. Я, черт возьми, поняла их! Как тут устоять, когда перед тобой хозяин дракона?

Тот самый горячий арт с раздетым Вэйдом

  Иероглиф с плеча спускался по груди на живот, и я, как зачарованная, скользнула по нему взглядом. По поджарым мышцам пресса до ямки на пупке, под которой начиналась дорожка волос, уходящая под низко сидящие на бедрах штаны. Ни в коем случае нельзя смотреть ниже! Лучше ослепнуть.   

  А тут еще Кати мечтательно вздохнула:

  — Ого, какой пресс… то есть сателлит, — быстро поправила она себя.

   Тут уже очнулась моя рациональная часть и дала мощный пинок романтической. В том числе из-за Вэйда. Он с насмешкой наблюдал за мной через зеркало. Знал, гад, какой эффект производит и наслаждался моей растерянностью.

   А, может, это умышленная демонстрация силы? Мол, посмотри, с кем ты связалась, девчонка. Все еще надеешься победить в этой схватке?

    Я и не надеялась. У меня просто не было другого выхода. А потому тряхнув головой, я прогнала из нее неуместные мысли и шагнула к умывальникам. Лечить так лечить. Уж рану я всяко сумею обработать. Спасибо улице, опыта навалом.

   — Тебя долго ждать? — подогнал Вэйд. — Или ты рассчитываешь, что я истеку кровью, и одной проблемой станет меньше?

   Было бы неплохо, но вряд ли мне так повезет. Вздохнув, я достала перевязочную ткань и раствор для промывания ран. Пусть в этот раз нож был не ржавым, но все равно может пойти заражение.

   Так, Дия, сосредоточься. Намочи ткань, прижми к ране и не при каких обстоятельствах не смотри на голый мужской торс. Все просто. И в то же время крайне сложно. Особенно последний пункт.

  Руки дрожали, и Вэйд зашипел от боли, когда я надавила на рану сильнее, чем требовалось.

  — Ты даже такой малости не можешь! — он вырвал у меня из рук ткань и сам прижал к ране.

  — Это все твоя вина. Не надо было лезть под нож, — буркнула я.

  Вэйд насмешливо приподнял брови.

  — Ты еще скажи, что в первый раз я тоже был виноват сам.

  — Ты меня напугал! Это была самозащита. Почему ты вообще не свел этот ужасный шрам? На память оставил?

    Краем сознания я понимала, что нарываюсь. Мне бы помолчать, глядишь, все бы обошлось. Но у меня всегда так – болтаю без умолку, когда нервничаю.

    Сколько раз мне это выходило боком? Я давно сбилась со счета. Вот и сейчас Вэйд резко подался ко мне, я в ответной реакции дернулась назад и поморщилась, приложившись копчиком об умывальник. Ну вот, синяк мне обеспечен.

  Теперь Вэйд нависал надо мной. Я, запрокинув голову, посмотрела ему в глаза, и снова меня сковал ледник его взгляда. Но было кое-что еще… одновременно я ощущала жар его тела. Меня буквально лихорадило, бросая из одной крайности в другую. Из огня в холод, из стужи в пламя.

     — Ты порезала меня ржавым тупым ножом, — процедил Вэйд сквозь зубы, по-прежнему находясь в опасной близи ко мне. — Естественно, пошло заражение. Я месяц провалялся в лазарете! После этого шрам не смог свести ни один врачеватель.

  Ого! Я от удивления приоткрыла рот. Месяц из-за пореза? Не верю! Со средствами семьи Даморри к услугам Вэйда были лучшие врачеватели. Они не справились? Что-то он не договаривает…  

 *******

горячий арт с раздетым по пояс  Вэйдом

   Тот факт, что мой порез оставил неубирающийся никакой магией шрам на щеке Вэйда, был важен. Здесь есть о чем поразмышлять, но я никак не могла сосредоточиться. Все из-за близости Даморри. Он практически вжимал меня в стойку умывальника. Я ощущала, как в копчик впивается холодный камень, а в низ живота… а вот об этом я точно не стану думать!     

  Такой тесный контакт пугал. Только я не могла понять, чего боюсь больше – холода Вэйда или его жара?

  Кати и та притихла. Она знала, что бывают моменты, когда лучше помолчать. Этот был именно таким.

  А Вэйд все понимал и явно наслаждался моим смятением. Смотрел свысока и с усмешкой, а затем вовсе поддел:

 —  Не фантазируй, Арклей, ты не в моем вкусе.

   Это была наглая ложь. В конце концов, ему нравится Грэйс. Они ведь встречаются, не так ли? А у нас один типаж.

  И все же его намек здорово меня разозлил. Особенно бесило, что я невольно подпитываю его высокое мнение о себе. Повышать самооценку Даморри? Не дождется!

  — Больно надо! — фыркнула я. — Даже будь ты последним парнем в мире…

  Договорить Вэйд мне не дал, придвинулся ближе и насмешливо уточнил:

  — Да неужели? — Затем поднял руку и провел пальцами по моей щеке.  

  Прикосновение вышло неожиданно нежным, даже трепетным, что поразило не меня одну. Вэйд сам от себя не ожидал, что может вот так дотронуться до меня. Как будто я что-то значу для него.

   Но я не была ни дурой, ни наивной. Очевидно, что это просто игра. Вэйд притворяется, чтобы потом, чуть я расслаблюсь, посмеяться мне в лицо.

  Дернувшись, я оттолкнула его руку. А когда заговорила, мой голос не дрожал, чем я особенно гордилась:

  — Даже будь ты последним парнем в мире, — повторила я и на этот раз закончила фразу: — я бы и тогда не взглянула на тебя. Все потому, что я ищу в парне не внешность, а внутреннее содержание. Может, ты и хорош собой, но внутри прогнил насквозь.

  Вэйд дернулся, как от пощечины. Зато отстранился, а мне только это и надо было. Наконец, смогу нормально дышать и думать.

  — Ты была никем до встречи со мной, — ударил он в ответ. Злился, что его тактика не сработала? И поделом!

    Но неужели Вэйд в курсе, что пробудил мою магию? Хотя почему сразу он? Все дело в стрессовой ситуации. На месте Даморри мог быть любой! Все эти годы я именно так себя успокаивала. Но после его слов тревога вернулась с новой силой.

   — Чем ты вообще привлекла гранта Арклея? — а он все продолжал говорить гадости, никак не мог успокоиться.

   Сказал и окинул меня взглядом. Не беглым, а долгим изучающим. Холода его глаз досталось всем частям моего тела – и растрепанным волосам, и груди, и ногам, но почему-то особенно губам. На них взгляд Вэйда задержался дольше всего.

   — Неужели этим? — скривился он. — Я слышал девушки с улицы именно так зарабатывают на жизнь. 

   Какой бы толстой ни была моя броня, удар достиг цели. Еще и потому, что он был прав. Продажная женщина, если сильно повезет, чья-то любовница – вот то немногое, на что могла рассчитывать девушка с улицы.  

  Естественно, я на подобное будущее была не согласна. Но если к гадостям в свой адрес я привыкла, то грязные обвинения гранта Арклея возмутили до глубины души. Он никогда меня не трогал!

   — Что за намеки? — вспыхнула я. — Грант Арклей рассмотрел во мне потенциал!  

  — Которым ты тоже обязана мне! — Вэйд ткнул себе пальцем в грудь.

  Он двигался много и резко. В итоге едва остановившаяся кровь снова пошла. Ручейком по руке и дальше каплями на пол. Кап, кап – я как завороженная проследила ее путь.

   Дверь в умывальню приоткрылась. Какой-то отчаянный студент решил войти, но Вэйд так рыкнул на него, что тот мигом передумал.

  — Помоюсь в другой раз, — пробормотал он и смылся.

    Наконец, и Вэйд заметил кровь. Схватив перевязочную ткань одной рукой, он попытался намотать ее на плечо. Естественно, ничего не вышло. Ему было банально неудобно.

   Фыркнув, я забрала у него ткань. В конце концов, он был прав – я его ранила, мне и лечить.

  — Стой смирно, — потребовала я, подходя ближе.

  Ощущение было, словно подступаю к бешеной виверне. Даже магия Кати невольно активировалась на успокоение. Слава всем святым, совсем немного, и Вэйд ничего не почувствовал, а не то обвинил бы меня в применении магии на кураторе. Это все дурное влияние Даморри! Рядом с ним я совершаю одну ошибку за другой.

   Я полностью сосредоточилась на перевязке и нашла этот процесс медитативным. Если не думать о том, как близко я нахожусь к Вэйду, то руки не дрожат, а пальцы действуют четко и быстро.

    Вэйд тоже вел себя на удивление тихо. Застыл и молчал. Таким он мне даже нравился.

   Покончив с перевязкой, я закрепила ткань на плече Вэйда и тут же отошла на несколько шагов. Фух, вдали от Даморри дышать и то легче.

   — И что теперь? — спросила я. — Сдашь меня?

   — Если бы я хотел тебя сдать, то не стал бы перебинтовывать рану в тайне ото всех. Пошел бы в лазарет.

   Ну да, и тогда пришлось бы писать объяснительную, где и при каких обстоятельствах он порезался. Я сощурилась. Вэйд Даморри помогает мне? Вздор! На него это совсем непохоже. Здесь что-то другое. Какая-то очередная проверка, а то и вовсе испытание. Надо быть начеку.

   Рубашку Вэйд не стал надевать. Скомкав, выбросил ее в мусорное ведро. Между прочим, ларийский шелк. Я даже думать не хочу, сколько стоит лоскут этой ткани. Явно дороже всех моих вещей вместе взятых. А тут целая рубашка! Мне стало неловко оттого, что я приложила руку к ее уничтожению.

   Но Вэйд быстро успокоил мою совесть, напомнив, какой он невыносимый гад. Такого не зазорно лишить не только рубашки, но и чего поважнее.

  — Имей в виду, ты в моих руках, лже-Арклей, — произнес Вэйд, натягивая сюртук на голый торс. — Стоит мне заявить о ранении, и ты вылетишь из Академии.

   Я скривилась. То, как он меня назвал – доказательство, что он спелся с моей «сестрой». Приставка «лже» – ее гениальное изобретение. Так она обычно подчеркивает, что я не настоящая Арклей.

   — Хочешь донести на меня? Пожалуйста! — вздернула я подбородок. — Но я тоже молчать не стану. И расскажу, как один студент на практике применил магию на беспризорнице. Кажется, это запрещено, не так ли?

    Губы Вэйда сжались в белую полосу, а глаза зло сверкнули, но у меня не было времени на страх. Если не одержу верх в этой игре взглядов, то быть мне до конца учебы на побегушках у Вэйда Даморри. Уж лучше убирать грязную посуду за мажорами!

  — У тебя ноль доказательств, а у меня десятки свидетелей, — ответил Вэйд. — Я могу заткнуть им рты, и никто ничего не узнает, а могу заставить донести на тебя. Ты в моих руках. Еще не дошло?

   Он говорил, а мне с каждым его словом становилось все хуже. Я вжала голову в плечи. Очень похоже, что я проиграла. По всем статьям.

  — И чего же ты… — я шумно сглотнула, — хочешь?

   Вэйд сделал вид, что задумался, а потом шагнул ко мне. Протянул руку, подцепил указательным пальцем полу моего пиджака и попытался отодвинуть, но я ударила его по ладони.

  — Не смей меня трогать! — выпалила в гневе.

   — То, о чем ты подумала, мне на хрен не сдалось, — поморщился Вэйд. — Уж точно не от тебя. Как ты там сказала: «Даже будь ты последним парнем в мире, я бы не взглянула на тебя»? Так вот это взаимно.

  — Хоть что-то у нас общее, — буркнула я. — Но тогда что тебе нужно?

  — Для начала носи значок как положено, — он все-таки распахнул полу моего пиджака и щелкнул по хвосту, прикрепленному к подкладке. — Следуй правилам, Арклей. Таково мое первое желание. Я все-таки твой куратор, и это моя обязанность – следить за поведением студентов.  

    Отдав приказ, Вэйд повернулся ко мне спиной. Уходя, он хлопнул дверью так, что зеркала в умывальне задребезжали. Вот и пообщались.

    Я уходить не торопилась. И плевать, что это мужская умывальня! Прежде чем показаться на людях, мне нужно прийти в себя.

   Включив холодную воду на максимум, я ополоснула лицо. Щеки горели так, что казалось от прикосновения к ним можно обжечь пальцы. Разговор с Вэйдом перевернул все мое сознание, я уже молчу о том, как тело реагировало на его близость.

   И что дальше, подчиняться его капризам? Значок – ерунда. Но очевидно же, что Вэйд только разогревается. Страшно представить, каким будет его следующее требование.  

  — Ты как? — осторожно поинтересовалась Кати.

  — Паршиво, — не стала отрицать я.

   Кто я теперь, личная игрушка Вэйда Даморри? Знать бы еще, какие игры он предпочитает. Судя по всему, явно что-то садистское.