Строптивый трейни

Если бы Дан остался в США и дебютировал сольно, у него было бы больше свободы. Продюсерские центры обычно подчиняются лейблам, а лейблы не так уж сильно влияют на жизнь артиста. Есть система штрафов за нарушения условий контракта и трудовой этики, но эти требования гораздо свободнее. Как однажды пошутил Тимати  – просто нужно оставаться в рамках закона и никого сильно не обижать перед запуском альбома. Хотя последнее правило регулярно кто-то нарушает. Кроме того – лейблы любят, когда артисты сами себя продюсируют. Им помогают, нанимают целые команды, которые занимаются созданием образа, стиля, формируют стратегии развития. Но обычно они опираются на то, что уже у артиста есть. Разумеется, иногда это идет вразрез с желаниями артиста, но гораздо чаще это диалог, а не прямые указания. 

Но к-поп индустрия работает иначе. Они продвигают не талант в чистом виде, а историю таланта. То есть в США ты слушаешь хорошего вокалиста. А в к-поп сопереживаешь талантливому вокалисту, который много работает ради своей мечты. И именно на этом сопереживании делается акцент. К-поп – это всегда история про тяжелую работу, самосовершенствование и приверженность своей мечте, это отказ от многих простых радостей ради фанатов, это красивая картинка сложного успеха. Поэтому личную жизнь и сценический образ контролируют больше, чем в американских традициях. 

Но агентства талантов и вкладывают гораздо больше, чем любой лейбл. Да, в США тоже берут юных звездочек, протаскивают их через салоны красоты и стилистов, вкладывают деньги во внешний вид и громкий старт, но они не делают главного – не воспитывают этих звездочек. В лейблы приходят люди, которые уже умеют петь, которые имеют опыт любительских выступлений, жажду действовать и учиться. В Корее же агентства талантов учат всему этому детей сами, с нуля. Там просто отсутствует само понятие самостоятельного продвижения. У них на концертах ко дню города не поют юные таланты из Средней школы, для этого приглашают группы из агентств. Большая часть песенных конкурсов привязано к индустрии развлечения, танцы и рэп еще как-то существуют обособленно от агентств, но для выступления на более-менее крупных площадках ты все равно должен подписать контракт с агентством. Даже если ты оперный певец и хочешь выступать вне стен оперы – тебе нужно представительство агентства. Комики, телеведущие, актеры – все привязаны к агентствам талантов. Просто айдолы – самый яркий и самый выгодный пример этого сотрудничества.

Большая часть агентств в Корее – маленькие компании. Они продвигают всего несколько локальных, малоизвестных исполнителей. Набирать трейни и создавать группы рискуют не все. Кроме того, из маленьких агентств тяжело пробиться на сцену. После дебюта группа Дана едва окупала себя по деньгам, но при этом в год своего дебюта они выступали на всех музыкальных шоу и участвовали в трех из четырех крупных корейских премий. Представители маленьких агентств не всегда имеют возможность хоть как-то засветиться по телевизору. Поэтому Дан даже не рассматривал вариант стать частью маленького агентства талантов и сделать из него супер-успешное. Если он дебютирует сольно, то ему не так уж нужна Корея, лучше поедет пробивать лбом стеклянные стены американских предубеждений. А если в группе, то его сольной популярности может не хватить на то, чтобы его группу куда-то звали. 

Хороших агентств нет. Есть шансы, что именно тебе повезет, и именно в этом агентстве, именно к тебе и твоей группе будут относиться хорошо. Но это про "повезет", а не про всё агентство целиком. Практически каждое агентство чем-то “отличилось”. Сейчас существует четыре крупных – Большая Четверка, еще одно через пару лет станет крупнейшим и тогда какое-то время будут говорить о Большой Пятерке. Есть еще три средних агентства. То есть теоретически у него, кроме КАС, есть на выбор еще семь перспективных мест… но на деле это не так. 

У каждого из агентств есть “грешки”. Дан, даже если бы выбирал себе место для дебюта без оглядки на друзей, не смог бы ткнуть пальцем в тех людей, которые бы его действительно устраивали. Скорее у нее было несколько мест, куда он точно не хочет. 

Самое забавное во всей этой индустрии – прочная связь пяти самых сильных агентств. Потому что их директора знакомы друг с другом не только с позиции "конкуренты", но и более сложными взаимоотношениями.

Начать, пожалуй, стоит с одного из самых старых агентств талантов – ATA – An`s Talent Agency. Они стояли у истоков к-поп и выпустили больше всего популярных и знаковых для Кореи групп, первыми начали продвигать своих артистов в Китае и Японии, зарабатывать на рекламе больше, чем на концертах. Они же до сих пор дают своим артистам только 20% выручки и не приветствуют инициативу айдолов в плане продвижения. Есть и плюсы: условия проживания, например, или качественное обучение. В АТА не скупятся на учителей и часто нанимают практически репетиторов для уроков вокала и танцев. Агентство в чем-то хрестоматийное: легенды о том, что всем айдолам делают пластические операции, начались из-за них, ведь практически половина всех айдолов АТА прошли через нож пластического хирурга.

Но начать с них стоит вовсе не из-за этих стереотипов. Когда-то на заре формирования жанра к-поп в агентстве АТА была сформированная мальчишеская группа. Пацанов там было то ли шесть, то ли семь человек, но важны только трое. Главный вокалист Пак ДжеЮн был любимчиком агентства, его всячески продвигали и выставляли вперед. Такой классический фаворитизм. Второй вокалист – Пак СуДжин, всегда был на вторых ролях, но зато писал стихи. И хорошо дружил с рэпером A.C. (ЭйСи), который помогал накладывать стихи на музыку и в том числе – дописывал часть партий. В какой-то момент времени Суджин и Эйси писали большую часть песен для альбомов группы. А получали за это мизер. Но даже без них в группе хватало скандалов. После одного из самых крупных группа распалась, не дожив до официального конца контракта. Типичного явление для первого поколения.

Так Пак Суджин с Эйси ушли в свободное плаванье, а Пак ДжеЮн остался в агентстве. Через десять лет он стал креативным директором и, хотя контрольный пакет акций принадлежит семье Ан, которые основали фирму, по факту именно Пак ДжеЮн им управляет. Путь к успеху этого человека скучен и банален – он просто много работал и умел нравиться начальству. Другое дело – двое его бывших коллег по группе, с которыми он не ладит.

Пак Суджин получил освобождение от армии из-за старой травмы. Со временем эта травма даже стала более заметна, чем на момент его ухода из группы – он сильно хромает, но тогда просто страдал от хронических болей. Он понимал, что быть айдолом уже не сможет, поэтому поступил в университет. На менеджмент. Одновременно с этим пытался найти себе нового соавтора для песен, потому что прежний тянул лямку армейской жизни, но первое время с этим не ладилось. Пока в университете он не встретил Со КиТэ. Тот был моложе, непривлекателен внешне, совершенно не говорил по-английски, но зато писал музыку и горел идеей стать продюсером. На двоих у них сложился неплохой тандем, хотя и не без проблем. Суджин по жизни достаточно медлительный и основательный, он из тех, кто долго запрягает и сто раз все проверяет. А КиТэ нередко сначала действует, а потом уже думает.

Но, пусть они и ссорились, это не помешало им продать несколько песен. И им предложили стать продюсерами в полной мере, а не разово. Пригласили в агентство UQ (UniQue). На тот момент молодое и всего с двумя артистами. С новыми продюсерами дела агентства быстро пошли в гору, хотя ссор все еще хватало. Они подготовили дебют очень успешной девчачьей группы, сделав небольшое агентство достаточно богатым. 

И тут как раз из армии вернулся Эйси.

После ухода из группы и агентства, этот парень отслужил, тоже поступил в университет по сокращенной творческой программе, где через старого приятеля Пак Суджина познакомился с Со КиТэ. Какое-то время они работали втроем, но так проблем стало еще больше – разница в подходах сильно влияла на отношения. К тому же – Эйси хотел продолжать карьеру айдола и начал искать агентство для сольного старта.

И в UQ его не взял основатель. Чем ему не понравился Эйси – та еще тайна, но в приеме ему отказали и парню пришлось искать другое агентство. Что важно – ушел на поиски он вместе с мелким и дерзким Китэ, который окончательно рассорился со спокойным Суджином.

Суджин воспринял это событие не слишком хорошо. Во-первых, ему нравился Эйси и они, к слову, до сих пор хорошо общаются. То, что в агентстве отказались его принимать, стало для Суджина важной вехой в его развитии как продюсера. Во-вторых, он обиделся на Китэ. Вот это уже факт не для широких масс, но Дан когда-то работал под управлением Китэ и знает, что тот уход ему не забыли. И это реально забавно – Суджин затаил обиду именно на Китэ, а не Эйси, с которым тот ушел. Доля логики в этом есть, ведь Суджин практически воспитывал Китэ, а тот сбежал, еще и унес свою музыку, которую продал на сторону, оставив своего прошлого коллегу с текстом, который некуда девать из-за кражи части трека, ведь написать новую мелодию под слова у него не вышло.

После этого Пак Суджин много работал и научился сам работать над музыкой, хотя она до сих пор очень однообразна и состоит целиком из чужих семплов. Но главное – он постепенно выкупал акции своего агентства, пока в какой-то момент времени не сместил бывшего владельца с поста президента. Теперь именно Суджин является главным управляющим агентства UQ, принимает решения и отвечает за развитие групп.

Вот только… сделал ли пройденный путь Суджина терпимым к своим подопечным? Нет. Он очень зациклен на авторских правах, скорее умрет, чем отдаст хоть что-то ушедшим артистам. Доходит до того, что его артистам приходится менять сценическое имя, чтобы начать выступать сольно под управлением другого лейбла. Про то, чтобы получить право исполнять свои же песни – это вообще из области фантастики. А еще он очень медленно принимает решения и вообще все в этом агентстве делается пусть и хорошо, но очень долго. За семь лет невероятно успешной карьеры его группы выпускают меньше пятидесяти песен. Хотя стоит отдать должное – здесь вообще не боятся скандалов, позволяют артистам заводить отношения, вести соцсети, выпивать на вечеринках и фотографироваться хоть в нижнем белье, хоть вообще без него. 

UQ сами предлагали Дану прийти к ним. Он отказался из-за  жесткой позиции в отношении прав на музыку. Да и продвигаться в течении года с тремя песнями, а в туре буквально исполнять половину своей дискографии – это не его путь. Ну и еще он не хотел так тесно встречаться со своей девушкой из прошлой жизни. Когда-то она сама "окрутила" его, а после вымотала все нервы, на несколько лет породив ощущение, что все женщины либо истерички, либо являются Дану родственницами. В сущности, именно она и рассказал Дану многое об истинных порядках UQ.

А что же пара Китэ и Эйси? В поиске хорошего места они попали в агентство Person, которое тоже достойно отдельного рассказа, потому что оно очень… корейское и даже немного дорамное.

Его основатель очень любил музыку и писал ее. Первоначально агентство вообще не занималось к-поп, все исполнители были трот-певцами. Как, в некотором роде, и Ким Минхо, который пришел в агентство семнадцатилетним парнем с большой мечтой и поддержкой в виде лучшего друга Ли Канджи. Друг не пел и петь не собирался. Он хотел стать менеджером и продюсером. И у них получилось. Ким Минхо стал легендой при жизни. Некоторые его рекорды внутри страны так и не были побиты даже на момент смерти Дана. Альбомы продавались рекордными тиражами, он сольно собирает огромные площадки, выигрывает все возможные награды у любой к-поп группы…

Но важен даже не он, а Ли Канджи. Все дело в том, что у основателя Person не было сына. Времена это были еще не столь смелые и девочки традиционно не наследовали бизнес. А тут – такой трудолюбивый парень. Пусть и из бедной семьи, но какой воспитанный мальчик! Хорошая партия для старшей дочери. Ли Канджи никогда не скрывал, что женился по расчету, это был полностью договорной брак, но при этом – очень крепкий. Он с женой, насколько Дан знает, действительно близок. А еще брак сделал Ли Канджи владельцем агентства Person. 

Они не сильны в группах. Запускали несколько, те болтались в позиции "вроде известны, но звезд с неба не хватают". Другое дело – сольные артисты. Кроме мастодонта корейской поп-сцены Ким Минхо, у них есть еще четыре супер-популярных в Корее сольных исполнителя.

Эйси прекрасно вписался в их тусовку. Он пришел в Person со своими песнями, получил от них поддержку и они плодотворно сотрудничали все три года контракта. После Эйси решил, что он готов создать собственное агентство. Он ушел из Person без скандала, сохранив со всеми хорошие отношения. И его младшенький помощник в делах продюсерских – Со Китэ – ушел вместе с ним.

Так появилось агентство КАС – Kim A.C., в честь основателя. Имея опыт создания популярных треков, эти двое выпустили первую группу уже через год работы, а потом еще одну, и еще… Агентство росло и к началу третьего поколения догнало все предыдущие места "работы" Эйси. Оно стало четвертым в плеяде влиятельных агентств талантов.

Но все было бы слишком просто, если бы осталось так. В какой-то момент времени Китэ решает основать свое агентство. С Эйси во время ухода он не ссорился, но вот после умудрился, когда переманил многообещающую девчонку, в которую Эйси вложил немало денег. И переманил даже не в свою группу, а просто замуж. Бывшие друзья рассорились и какое-то время не общались. Потом помирились и на камеру заверяли всех в своей дружбе на все времена. Лет десять, пока Китэ не сманил у Эйси еще одного важного для агентства артиста – Дана. 

Агентство Китэ называется Ssag. Несмотря на написание латиницей, это корейское слово – бутон, или росток. В 2017 году в Ssag дела не особо хороши: успешный проект у них только один, пусть это и PDS. Плюс Китэ помирился пока только с Эйси, а рассорился в индустрии он со многими. До дня, когда это агентство окончательно станет самым влиятельным в Корее еще много времени. Пока что они скорее бедны, потому что доходов от PDS хватает на закрытие долгов и продвижение самих парней. Насколько Дан знает, трейни Ssag в это время занимаются в крайне плохих условиях и борьба за место в группе там идет очень суровая.

Подытоживая почти все, у Дана не было как такового выбора куда идти, даже если бы он не хотел собрать прошлую группу. В АТА рабские контракты и малое роялти, к тому же они весьма высокомерны и ради сколь угодно популярного и талантливого парня на уступки точно не пойдут. В UQ проблемы с авторскими правами и временем продвижения. В Ssag пока что условия не очень, да и поработав с Китэ Дан скорее хотел бы его… наказать, чем обогатить. Остается еще Person, которые почему-то так и не научились делать популярные группы и вообще не факт, что вообще выпустят группу в ближайшие пару лет. И несколько средних агентств, где и условия так себе, и возможности ограничены. Таким образом, КАС в целом – самый стоящий вариант, пусть некоторых личностей Дан бы и предпочел не видеть.

Он успокаивал себя тем, что вернуться в Нью-Йорк и начать все там, он сможет и через пару лет. Но он просто обязан попробовать собрать друзей.

Комментарий о новой главе. После выкладки первой части было много вопросов о том, почему Дан опять едет в то же агентство, поэтому я решила дописать главу в начало, чтобы немного рассказать о корейской индустрии развлечений сразу. Я просто слежу за к-поп и мне казалось очевидным, что нет идеального агентства, но меня читают люди, для которых это не было очевидно))), так что я написала практически лекционную главу в начало и сделала ее первой в нумерации. А та, что все это время лежала в качестве первой главы, стала второй. Надеюсь, никто не запутается.
Даниэль заранее договаривался, когда он придет стажироваться. Назначенная дата давала ему достаточно времени в Корее, чтобы побыть с семьей, устроится на новом месте и завести некоторые знакомства.

Первым и самым важным делом был поиск менеджера. Ему просто необходим человек, который будет возить его в Корее, помогать с ведением блога и сопровождать в заграничных поездках. И новичок ему не подходил – у Дана слишком много дел, чтобы он мог себе позволить роскошь обучения молодого менеджера. Подозревал, правда, что придется брать новичка: в вероятности нахождения опытного сотрудника у него были огромные сомнения.

Но тут помогла тетя Нари. Она спустилась посплетничать с девушками из отдела по работе с медиа, поспрашивала у них о сплетнях музыкальной индустрии, о менеджерах, о том, к кому можно обратиться за советом… но девочки неожиданно выдали ей идеальный вариант.

Пак Сонхи долгое время была менеджером достаточно популярной сольной исполнительницы АнДжи. Девушка начинала в группе, через несколько лет группа распалась и та продолжила работать в качестве сольной исполнительницы. Очень красивая, безумно талантливая и не слишком везучая. Девушку загружали работой, несмотря на прогрессирующие проблемы с психикой. Закончилось все в чем-то даже предсказуемо: АнДжи покончила с собой.

При долгой совместной работе отношения менеджера и подопечного становятся почти семейными. Они включаются в жизнь друг друга, становятся очень близки. Но при этом менеджер работает не на айдола, а на агентство. Из-за корейской традиции почитания возраста и статуса Сонхи не решалась спорить с руководством, хотя видела, что с АнДжи не все в порядке. Она пыталась что-то говорить, но агентство интересовали деньги, которые они зарабатывали на АнДжи, а не ее моральное состояние.

После смерти подопечной первоклассный менеджер, умеющий достать что угодно и откуда угодно, умеющая ладить с людьми и с огромными связями в индустрии… уволилась и ушла работать в кафе, варила кофе. Говорила, что не хочет больше выполнять абсурдные распоряжения, из-за которых потом молодые девчонки – АнДжи было двадцать один год – решают уйти из жизни. Сама Сонхи, впрочем, тоже не слишком-то "старая": ей двадцать шесть лет.

Его семья еще была в Сеуле, когда Дан отправился на "вербовку" менеджера. Он приехал в нужное кафе и узнал Сонхи, даже не посмотрев на бейдж. Она выглядела слишком уверенно для этого кафе. Девушка с идеально прямой спиной, ухоженная и строго одетая, она улыбалась клиентам той профессиональной безликой улыбкой, которая вроде кажется искренней, но за ней нет никаких эмоций.

У Сонхи мальчишеская фигура, глаза без двойного века и пухлые щечки. Черные идеально прямые волосы она собирала в тугой пучок на затылке, но в ушах поблескивали красивые сережки с ромашками. Впоследствии оказалось, что при всей внешней строгости Сонхи, как и многие кореянки, безумно любила милые вещицы.

– Добрый день, – Дан сам подошел к кассе.

– Добрый, – улыбнулась Сонхи. – Что будете заказывать?

– Айс-американо с карамелью и разговор с вами – мне лично очень нужен менеджер.

У Сонхи удивленно распахнулись глаза:

– Вот так сразу?

Как и предполагал Дан, она его знала. Он уже понял, что в Корее он относительно известен в кругах индустрии моды и развлечений. Многие молодые парни считали его образцом стиля, поэтому айдолов нередко намеренно одевали "как Дана из Ньй-Йорка".

– А что тянуть? – улыбнулся Дан. – Здесь вроде пока пусто…

В кафе немноголюдно в такое время. Занято несколько столиков, почти везде – молодежь с ноутбуками или в телефонах. Кафе в рабочем квартале, здесь наверняка шумно в обед и после окончания рабочего дня, а в остальное время разве кто забежит за кофе навынос…и то вряд ли, потому что в Корее быстрая и дешевая доставка.

– Я не хочу возвращаться в индустрию, – мягко улыбнулась Сонхи, явно собираясь ему отказать, но Дан ее прервал.

– Мне нужен менеджер как блогеру и модели. Не от агентства, а мне лично. Особые условия для стажировки я себе выбить смог, поэтому уверен, что и после дебюта смогу выбить особые условия для личного персонала… Хотя бы потому что на оплату вашего труда у меня есть деньги без всякого агентства. Я плохо ориентируюсь в Корее, при это нужно следить за расписанием и мне нужен сопровождающий в заграничных поездках…

Теперь уже Сонхи его прервала:

– Ладно, я поняла, перестань.

Дан вежливо улыбнулся:

– Я понимаю, что вы не можете мне дать ответ здесь и сейчас, вам нужно подумать. Напишите адрес своей электронной почты, я вышлю перечень того, что мне нужно от менеджера и образец контракта.

И Дан протянул ей визитку. Есть, конечно, шанс, что они не сработаются. Но именно поэтому в контракте есть оплачиваемый испытательный срок в два месяца, чтобы понять – притрутся ли они характерами. Но вообще, конечно, его больше интересовали ее знания об этой индустрии. Найти настолько опытного менеджера, который бы не был сотрудником какого-то агентства – невероятная удача.

Сонхи приняла визитку, задумчиво на нее посмотрела и кивнула:

– Хорошо. Я подумаю.

И замерла. После почти минуты в таком молчании, Дан широко улыбнулся:

– И кофе я все еще хочу. Ходят слухи, что корейские менеджеры готовят его очень хорошо.

Сонхи улыбнулась ему в ответ:

– Обычно корейские менеджеры просто знают, где купить хороший кофе. С карамелью?

– Да, оплата картой.

Кофе оказался вкусным, хотя и немного сладковатым на его американский вкус.

Сонхи отправила свои контакты в тот же день, а перезвонила через два дня. Они снова встретились и обсудили детали сотрудничества. Контракт подписывали через пару дней, уже с новым юристом, которого одобрил папа.

Хватка у девушки оказалась железной. Она за несколько дней перебрала все корейские предложения о сотрудничестве, часть отсеяла сразу, остальные подала Дану вместе с короткой информацией по тому, что это за фирмы и чего они хотят. Договорилась о фотосессии с художественным фотографом, вызнала детали для рекламной фотосессий и принесла все это Дану практически на блюдечке. Успела устроить его семье интересную частную экскурсию. Создала ему удаленный почтовый ящик для получения рекламных подарков и оформила доставку до квартиры тети по средам и субботам. Сама связалась с представителями брендов в Сеуле, сообщила всю необходимую информацию. Нашла Дану хорошего терапевта, стоматолога, учителя пения и курсы тхэквондо для взрослых (чтобы посещать раз в неделю). И все это за три дня.

И еще она возила Дана на своей машине. Он предлагал купить за свой счет служебную, чтобы та не убивала личный автомобиль, но Сонхи отказалась.

– Купишь новую, если сработаемся… – последнее она добавила с улыбкой, сворачивая к улице, где располагается офис КАС. – И простенькой моделью уже не отделаешься.

– Учту, – улыбнулся Дан.

Здание КАС выглядит невзрачно – шестиэтажное строение, немного потрепанный вид, парковка у входа забита. Сонхи припарковала свою Hyundai немного поодаль.

– Волнуешься? – спросила она.

– Да, – выдохнул Дан.

И это было правдой. Контракт на стажировку-то уже подписан, но он все равно не уверен, что все пройдет хорошо. Как его примут трейни? Встретит ли он тех, ради кого вообще приехал сюда?

– Я тоже, – призналась Сонхи, столкнулась с удивленным взглядом Дана и весело добавила: – Что? Новое место работы – всегда страшно. Тем более – я никогда не была в таком положении. Мой подопечный одновременно трейни и мировая знаменитость… ты знаешь, что в интернете проводят разборы твоего стиля?

– Да. Мне платят как раз потому что в азиатских странах парни хотят одеваться, как я. Так что я знаю.

Они вышли из машины, Сонхи смеялась на ходу. Вообще, ее холодный внешний вид, как оказалось, не особо соответствовал характеру: в общении она предпочитала неформальный стиль, часто улыбалась, любила пошутить. И эта любовь в милым вещицам. Одета-то она была просто, чтобы не выделяться – серые брюки и белая рубашка – но при этом чехол на телефоне с утятами, ее рабочий ежедневник имел розовую пушистую обложку, а еще она любила миленькие сережки. За время вместе Дан успел увидеть серьги-ромашки, серьги-бабочки, серьги божьи коровки и сегодня – серьги-лягушки.

Старое здание КАС вызывало у Дана волну ностальгии. Он тогда был юн, наивен и ничего не понимал. И все же месяцы до дебюта были скорее приятными. У него никогда не было друзей, а тут внутри группы они неплохо сдружились. Не сказать, что все было гладко и легко, но воспоминания хранят скорее впечатления, чем действия…

Холл совсем крохотный, охранник всего один, а стальные перегородки на входе во внутреннюю часть здания не такие огромные, как стали впоследствии. Фанатов пока не так много, следовательно и процент сумасшедших чуть меньше. За высокой стойкой ресепшена сидела женщина лет сорока, она узнала их имена, куда-то позвонила и через минут пять к ним вышла неизвестная Дану девушка. Оказалось, это секретарша самого Ли Ёнсик. Впрочем, все звали его просто директор Ли.

У агентства КАС, как и у многих других, два директора. Один – медийный. Он всегда на виду, его знают в лицо, он обычно отвечает за продюсирование. Нередко он же и владеет большей частью акций компании, являясь председателем правления. Но он не занимается агентством как бизнесом, для этого  есть  другой человек, который принимают большую часть решений. В КАС такой парой были Ким Тэмин и Ли Ёнсик.

Ким Тэмина большинство людей знали под псевдонимом A.C . – ЭйСи. В свои пятьдесят он все еще выступает, поддерживает неплохую физическую форму и иронически пытается быть в тренде модных веяний – не типа косит под молодежь, а именно с иронией во всем участвует, шутя о том, что пока он поспевает за молодыми, он может считаться айдолом. На этом, собственно, положительные качества Эйси заканчиваются. Он жесткий человек, очень требовательный, не любит отказов, в его представлении айдолы не имеют права жаловаться – они должны пахать ради успеха.

Директор Ли разделяет многие качества владельца той фирмы, которой он по сути руководит. Распоряжается он почти всем – финансами, стратегическим планированием, именно он принимает решение о дебютах и камбеках, количестве вложенных финансов и доступных привилегий. Если ЭйСи – это такое временное стихийное бедствие, который приходит, всех критикует и исчезает на полгода, то тяжелая рука директора Ли чувствуется постоянно.

За все время работы на КАС Дан встречался с директором Ли раз десять. Причем три раза – когда он едва не покончил с собой и агентство уговаривало его не оглашать ситуацию прессе, а потом еще четыре раза – когда его уговаривали не покидать агентство. И по разу на самые крупные достижения группы. Все остальное время Дан сталкивался только с последствиями его распоряжений. И вот – всего первый день стажировки, а он уже удостоился чести поговорить с самим директором Ли.

Начали с не самой приятной ноты. После приветствия и того, как Дан с директором Ли пожали друг другу руки, он представил и Сонхи:

– Пак Сонхи является моим менеджером в Корее.

Директор Ли явно удивился:

– Менеджером?

Кажется, он принял ее за родственницу, уж слишком искренним было удивление.

– Мне для работы нужен помощник, – вежливо добавил Дан. – Я нанял госпожу Пак, она будет помогать мне с расписанием.

Директор Ли перевел наконец взгляд на Сонхи.

– А опыт у вашего менеджера есть?

– Я была менеджером АнДжи с момента ее дебюта в группе April.

– Почему ушли? – спросил Директор Ли, Сонхи замешкалась, а Дан ответил сам, зная что это больная тема для его менеджера:

– АнДжи покончила с собой в начале этого года.

– И ты нанял такого менеджера?

– В компетентности госпожи Пак я уверен, как и в своей психической устойчивости, – сухо сказал Дан.

Директор Ли недовольно поджал губы:

– Мы не одобряем персональных менеджеров у трейни и айдолов с дебютом менее года, это создает нездоровые отношения среди трейни…

– Для меня это необходимость, – возразил Дан. – И мы обсуждали это с вашим юристами, когда подписывали контракт на стажировку. Пункт о том, что я могу нанять себе менеджера и личного ассистента там есть.

И милая улыбка. Американская доброжелательность, корейская вежливость, а говоришь все равно то, чего от тебя не хотят услышать.

Было заметно, что наличие личного менеджера несколько выбило директора Ли из колеи. Не настолько, конечно, чтобы он забыл о цели встречи, но, кажется, это спутало какие-то их планы на Дана. Возможно они вообще надеялись дать ему своего менеджера, который мог бы влиять на расписание Дана. Или еще дальше – получить доступ к его списку контактов. За год в модельном бизнесе у него там накопилось немало влиятельных имен… даже номер секретаря Анны Винтур есть, хотя он слабо представлял, зачем бы ему туда звонить. И это в Корее еще не знаю, какие у него связи в музыкальной индустрии.

Но все же вел разговор директор Ли напористо, пусть и вежливо. Проверял границы допустимого, так сказать. Сложно описать, почему Дан это понял, потому что вроде ему задавали простые вопросы о навыках, работе, отношению к тем или иным событиям… наверное, если бы Дан не знал, насколько редко директор Ли встречается с айдолами, он бы и не заподозрил ничего подозрительного. Здесь же было стойкое ощущение, что хороший бизнес-делец прощупывает Дана, пытаясь понять, что с ним можно делать.

Все это продолжалось около получаса. Дан отвечал на вопросы, Сонхи молча сидела рядом. Потом их проводили к юристам – Сонхи подписала договор о неразглашении, который полагался всем сотрудникам агентства, а потом уже разделили. Дана повели в зал для тренировок трейни, а Сонхи – знакомиться с другим персоналом и особенностями местного существования.

Дан, конечно, пытался найти друзей через соцсети. Но трейни нельзя иметь как минимум открытые странички, поэтому идея с самого начала имела мало шансов на успех. Тем более – Дан совсем не представлял, что он должен им написать, чтобы его не приняли за какого-нибудь афериста. Поэтому он решил сначала присмотреться. В том числе – разобраться в текущей ситуации, ведь крайне велика вероятность, что в этом времени и с его друзьями что-то может пойти иначе. Не как в его прошлом. 

Именно поэтому в тренировочный зал он шел с некоторым предвкушением. 

Агентство не сразу формирует группу, особенно если трейни много, а примерной концепции еще нет. В КАС последняя мужская группа дебютировала лет пять назад, после них агентство активно набирало парней, но группы не формировало. 

Группа "Your win" была достаточно популярна. Зрелый концепт, красивые голоса, сильные танцоры. Они были менее известны, чем главная женская группа агентства, но приносили больше прибыли. Это вообще характерно для бойз-бендов – они лучше продаются. Их предшественники – группа "Neptune" на момент дебюта Дана находились во временном перерыве из-за службы в армии, но скоро они должны воссоединиться и начать снова зарабатывать. 

Обе эти группы пели о любви. Такие сладкие истории, нередко с двусмысленным подтекстом. Поэтому агентство хотело создать группу с иным концептом, что и вызывало шатания в рядах. Одни считали, что нужно идти по проторенной дорожке – все равно именно этого от агентства и ждут, другие предлагали рискнуть и попробовать что-то новое, как когда-то было с AXIS: все женские группы до них так же представляли взрослый сексуальный концепт, а AXIS в Корее прославились как королевы милого стиля.

Все слабо представляли, как должна выглядеть группа, поэтому парни все еще репетировали в группах по возрасту: с десяти до пятнадцати и от пятнадцати и старше. Из одной возрастной группы в другую причем перекидывали не сразу, а когда посчитают готовым к жестким нравам старших товарищей.

Да, у старшей группы был тот еще бойцовский клуб.

Вообще, взрослых трейни немного. С приходом Дана парней старше пятнадцати собралось одиннадцать человек. Проблема в том, что шесть из них – старожилы агентства, которые закалили характер в войнах трейни и теперь съедят тебя с потрохами и не поморщатся из-за жесткости мяса.

Вик был старшим в этой группе. Не по возрасту или сроку стажировки, а просто назначенным на эту должность из-за высокого уровня персональной ответственности. Хотя стажировался он долго – около восьми лет. Сынхван чуть больше – почти десять, но он был младше Вика на год. Из-за возраста их и не взяли в "Your win": тогда бы разница между старшим и младшим участником была аж девять лет, что выглядело бы странно. Хотя официальная версия гласила, что это из-за взрослого концепта группы. Вранье, брать шестнадцатилетних девушек для групп, поющих с явным намеком на секс, они не стестнялись.

За долгий срок стажировки ты вынужденно получаешь некоторую долю профдеформации, в том числе – стараешься не привязываться к людям. Ежегодно из числа трейни выгоняют по пять-шесть, а то и десять человек, восполняя ушедших новой кровью через многочисленные прослушивания. Очень велик шанс постоянно терять друзей.

Впрочем, у Вика друг был. Дан по прошествии времени даже не помнил корейское имя этого парня – все звали его Джим, потому что он классно пародировал Джима Керри, изображая его мимику. Эти двое какое-то время были так дружны, что, казалось, нет ничего, что способно их поссорить. 

Вдвоем они хорошо общались с одним из постоянных продюсеров агентства. Он взял их под крыло и научил парней писать музыку. Не так, как Дана учили писать в школе – через ноты, а по-современному, собирая мелодию из семплов. Дан тоже работал с семплами – тот же бит редко придумывал сам, брал чужой, но тут скорее разница восприятия – Дан начинал со стихов или мелодии, бит цеплял сверху, а у парней все начиналось с относительно готового музыкального трека, без текста, мелодии и прочего.

Стоит упомянуть и некоторые важные нюансы про этих парней. Они оба – не граждане Кореи. Вик родился в США, но, когда ему было лет пять, его родители развелись, мама вышла замуж в Корее и увезла с собой сына. Насколько Дан знал, отношения у Вика были лучше с отчимом, чем с отцом. Но ему не нужно служить в армии и он хорошо говорит по-английски. Джим же – полукровка. Дан не помнит, кто его родители – они никогда не общались близко, просто помнил, что Джим какое-то время жил заграницей и первое время в агентстве у него даже были проблемы с корейским.

Эти двое никуда не исчезли: Вик и Джим встречали Дана в тренировочной комнате и сейчас. Вик – чуть выше среднего роста, но ниже Дана, с тяжелыми чертами лица и осветленными в рыжину волосами, и Джим – довольно низкий, худенький и подвижный, отличался внешностью, которую сложно назвать привлекательно, но вот запоминающейся – однозначно. На узком продолговатом лице выделялся большой рот и четкие широкие брови. Сам Дан постоянно ходит на всякие процедуры, чтобы эти брови на его лице вообще были заметны, а Джим, кажется, еще и выщипывает. Но что важно – эти две яркие детали делали его подвижную мимику особенно яркой, из-за чего его постоянно обвиняли в кривлянии. А после из-за этого же отказали в дебюте.

Кроме Вика и Джима, сейчас присутствовало немного людей. Инсон, который славился своей дерзостью еще до дебюта, Дэгон, высокий парень-танцор, с которым раньше у Дана постоянно были проблемы. Сунан, очень сильный вокалист, проблем с которым у Дана было еще больше, чем с Дэгоном. Точнее – Дэгон-то его кошмарил за дело, потому что Дан недостаточно хорошо танцевал, а Сунан просто не любил людей. И Сынхван, тихий внешне, но психованный по натуре. Однажды он кинул в Дана микрофон. Попал, набил синяк, был исключен за этот случай. Хотя он и до этого иногда распускал руки, но тогда это было вне камер и не в отношении парня, чья внешность не должна быть испорчена синяками.

Всем, кроме Инсона, уже было как минимум по девятнадцать лет, они закончили школу, поэтому и могли заниматься в агентстве по утрам. Инсон школу бросил вроде  недавно, за два года до выпуска – это считается допустимым, если человек не хочет впоследствии поступать в университет. На деле в Корее мало кто оставляет школу в это время, потому что найти себе работу без высшего образования очень сложно.

Они с Инсоном почти ровесники. Дан родился в начале августа, Инсон – в конце сентябре. Кто-то еще подшучивал над тем, что им следует поменяться знаками зодиака, ведь Дан, будучи львом, очень спокойный и методичный, а весы-Инсон вспыльчив и вечно чем-то увлечен. Впрочем, они оба в астрологию не верили. Несмотря на брошенную школу, Инсон был одним из самых умных людей, которых Дан знал, поэтому различные псевдо-науки они презирали с одинаковой силой.

Дан вошел в зал в сопровождении местного менеджера – менеджер Ким курировал трейни и был кем-то средним между воспитателем, надзирателем и собственно менеджером. Дан, как и полагается в таких случаях, низко поклонился:

– Здравствуйте, – распрямившись, он продолжил: – Меня зовут Хан Даниэль, мне семнадцать лет, я прилетел из США, – снова поклон и в таком положении продолжение: – Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

И теперь уже можно разогнуться окончательно. Вообще, для встречи с почти ровесниками, тем более ему, как иностранцу, это выполнять не обязательно – простили бы. Но лучше сразу дать понять, что местные порядки для него не являются чем-то далеким.

Парни представились по очереди, назвав имя и возраст – классика знакомства среди молодых. Они представлялись формально, потому что стоял менеджер. Джима, оказывается, зовут Ким Бонхва.

– Вик, присмотришь пока, – скомандовал менеджер Ким. – Даниэль будет посещать продвинутую группу танцоров. Все, занимайтесь. Вик тебе все объяснит.

Даниэль вежливо поклонился менеджеру, а после его ухода парни уже смелее подошли к нему. Вик заговорил первым:

– У нас принято неформальное общение, старших трейни можно называть хёнами. Меня обычно здесь все называют Вик. Ну или Вик-хён, – и протянул ему руку.

Дан пожал руку и кивнул:

– Мне привычнее Дан.

– Сынхван, – протянул руку следующий.

– Джим.

– Сунан.

– Инсон.

Последним протянул руку Дэгон. Он широко улыбался, что было даже непривычно из-за памяти прошлой жизни, когда тот вечно был им недоволен. Дан даже мелочно представлял, как будет классно в этом времени показать Дэгону, на что он способен сейчас.

– Дэгон, – сказал он. – Я давно подписан на твой блог и, можно сказать, твой фанат.

От неожиданности Дан аж икнул. Парни вокруг расхохотались. Только сейчас Дан понял, что его смущало в облике Дэгона. Та же прическа, например. Да, она весьма распространена в Азии, потому что подходит их форме лица, но в комплекте с остальным… Форма адидас, много колец на руках, общий стиль довольно похож… Вот уж действительно неожиданное заявление от неожиданно человека.

– Оу… я растерян, даже не знаю, что сказать, – неловко улыбнулся Дан.

– Не умеешь общаться с фанатами? – громко расхохотался Джим.

– Просто не ожидал, что такие будут в среде моих будущих коллег. – Дан посильнее пожал руку Дэгона, – Спасибо. Мне приятно, что я кому-то здесь уже нравлюсь.

Дэгон тоже засмеялся:

– Но не надейся, что это помешает мне гонять тебя во время отработки танцев. Я суровый тренер.

Дан облегченно засмеялся – эта фраза несколько сняла неловкость ситуации.

Трейни занимаются действительно много, но загруженность расписания – красивая сказка для интервью. Правда в том, что большая часть подготовки лежит на плечах самих трейни. Занятия вокалом по полтора часа в среднем три раза в неделю. Чаще всего в группе, а не лично. Занятие танцем с хореографом – по два часа, но уже почти каждый день за редкими исключениями. Разумеется – в группах. Рэп входит в понятие вокала и отдельных преподавателей приглашают нечасто – пару раз в месяц. Группы для танцев делятся на два уровня – обычный и продвинутый. И эти уровни собираются вместе только два раза в неделю – в остальное время все занимаются вместе, в одном зале.

Кроме этого, в агентствах есть менее ожидаемые уроки – вроде того, как правильно делать селфи. Но вообще, там учили правильно выбирать свои ракурсы и позировать. Как давать интервью. Или как ухаживать за кожей. Уроки полового воспитания еще. В корейских школах этого нет, но лучше рассказать потенциальным звездочкам, зачем нужны презервативы и почему аборт – не всегда выход из ситуации, чем потом пытаться замять проблемы из-за незнания основ. Для этих дисциплин приглашали самых разных учителей, но редко держали их в штате сотрудников. 

Еще есть учителя, которых условно можно назвать воспитателями – это люди, которые отвечают за постановку номеров. Они иногда приходят смотреть на репетиции и дают советы по выступлению. Они же помогают делить вокальные партии и изменять хореографию под нужды группы. И эти же люди дают уроки по работе с микрофонами и сценической гарнитуре, учат работе со светом и залом. Обобщая, они традиционно учат всему, что связано с выступлением. В КАС таких преподавателя два, что уже намекает на то, насколько они загружены работой.

Но самое главное – квалификации этих преподавателей. Они, конечно, не совсем ужасны, иначе бы их тут не держали. Но и хорошими учителями их назвать нельзя. Начать хотя бы с того, что ругают они громко, обидно и даже унизительно. При всех. Плюс ко всему, часто обучение строится по принципу "Я показываю, ты повторяешь". Дану, с его уровнем внимательности и контролем над телом, было несложно так учить движения, но многие трейни просто не могут понять, как правильно двигаться для достижения этого эффекта… поэтому их учат другие трейни. Несмотря на конкуренцию, трейни все же помогают друг другу в образовании… хотя бы потому что им это говорят сделать учителя. Ну и еще доброжелательный и вежливый человек имеет больше шансов дебютировать.

В прошлом Даном занимался преимущественно Вик. Сейчас ему все охотно показывал Дэгон.

Дэгон некрасивый. Это не то, чтобы мнение самого Дана – парень как парень – но по мнению корейской индустрии он скорее уродлив, потому что ни одна черта его внешности не соответствует стандартам… ну, кроме телосложения, и то с послаблениями. Дэгон очень высокий, даже немного выше Дана. Но у него мощное телосложение, из-за которого он похож на какого-то борца, такой шкафчик. Глаза без двойного века, нос слишком широкий и без явной переносицы, губы тонкие, подбородок слишком мощный. Но при этом он очень хороший танцор, просто невероятный. Он двигается так завораживающе, что постоянно приковывает к себе внимание. Именно из-за этого ему когда-то отказали в дебюте – слишком страшный, чтобы быть в первой линии танцующих, слишком яркий, чтобы не затмевать Намиля, центр группы.

– Какой у тебя рост? – полюбопытствовал Дан.

– Метр восемьдесят семь, – ответил Дэгон. – Но мне девятнадцать и говорят, что я могу еще вырасти.

Дан кивнул. Наверняка будет метр девяносто. Даже жаль, если он и в этом времени не сможет стать айдолом – было бы интересно, окажись на сцене такой колоритный парень.

– А ты? – спросил его Дэгон.

Они вместе плелись с утренних самостоятельных тренировок на обед, поэтому и могли поболтать.

– Метр восемьдесят четыре, – ответил Дан… – По крайней мере был в мае, может уже на сантиметр вырос.

Вместе они заняли один из столиков и к ним достаточно быстро шлепнул свой поднос Инсон. Он улыбнулся:

– Что, высотки, сантиметрами меряетесь? Поспорим, есть то, в чем я вас обгоню.

Дэгон недовольно цокнул:

– Хватит уже, а? Не обращай на него внимания, Дан. Инсон иногда словно специально на драку нарывается.

– И с тобой я еще не дрался, – широко улыбнулся Инсон, обращаясь к Дану.

Дан даже растерялся. Не тому, что Инсон с кем-то там дерется. Он всегда был вспыльчивым. Скорее тому, что он сел к ним. Раньше он сидел с Виком и Джимом… теперь же…

Теперь же он вполне по-дружески общался с Дэгоном.

– Тебе стоит меньше времени тратить на доебы до остальных и больше тренироваться, танцуешь ты все еще так себе, – поучительно сказал Дэгон.

– Нормально я танцую! Рэп – вот моя специализация.

– Когда в этом агентстве выпускали группу без сильных танцев?

– Ой, достал! Когда ты уже свалишь? – шутливо поморщился Инсон.

– Свалишь? – удивился Дан.

Дэгон нерешительно улыбнулся:

– Я ложусь на операцию в сентябре.

– Что-то опасное? – участливо поинтересовался Дан.

Инсон захихикал, а Дэгон смутился чуть сильнее:

– Нет… то есть немного… я буду делать пластику. Подрабатывал для этого танцором у "Your win", да и родители прилично добавили. Надеюсь что после операции проснусь красавчиком.

– Проснешься ты человеком-синяком, – уверенно сказал Инсон. – Перекройка лица… а если мимика перестанет работать?

Дэгон цокнул и закатил глаза:

– В нашей стране лучшая пластическая хирургия. Я выбрал хорошую клинику и хорошего врача, так что все пройдет замечательно. Зато это поможет мне дебютировать.

Инсон цокнул ему в ответ, но говорить ничего не стал – начал активно жевать свой обед. Из-за круглого личика и пухлых щечек он во время еды походил на хомячка. Впрочем, Дан в своем детстве, с такими же шикарными щеками, тоже походил на хомяка. Просто у Инсона эти щеки практически не уйдут с возрастом, он генетически щекастый.

– Осуждаешь? – внезапно обратился к Дану Дэгон.

Он аж вздрогнул:

– Осуждаю? Что? Пластику? Точно нет. Не скажу, что поддерживаю – мне все же кажется, что делать операции ради внешнего вида – это лишние риски, но не осуждаю. Твое тело – твое дело. Мне, с моей везучей генетикой, о таком вообще сложно судить.

Инсон деланно подавился едой – то есть сделал вид, что закашлялся:

– Вау! – выдохнул он. – Впервые вижу красавчика, который не кичиться своей внешностью!

Дан пожал плечами:

– Если бы кто начал говорить о чистой коже, тут бы я непременно встрял, потому что много вкладываю в это… как и в фигуру. Но черты лица… я просто родился таким, чем тут гордится? Вот умение так танцевать – это повод для гордости, ведь в это вложено немало сил.

Дэгон даже смутился:

– Спасибо. Тут многие меня осуждают. Не Соник… он просто паникует, потому что ненавидит врачей и больницы.

Соник – это прозвище Инсона. Детей в детстве часто ласково называют второй частью имени, в его случае это было Сонни, а в агентстве превратилась в героя игры Супер Соника, потому что этот парень временами такой же быстрый. Инсон в ответ показал Дэгону язык и вернулся к еде. Дан удивленно хмыкнул:

– Осуждают? Только при мне тебя дважды назвали некрасивым, а потом осуждают тебя за желание это исправить? Как-то лицемерно.

Инсон громко бросил палочки на стол и радостно ткнул в Дана пальцем:

– Ты мне прям нравишься! Так уж и быть, не буду с тобой драться!

– Правильно, Соник, Не стоит с ним драться, у него третий дан по тхэквондо, – улыбнулся Дэгон.

Инсон удивленно вытаращил глаза. Дан облегченно засмеялся. Он немного переживал, что атмосфера в агентстве будет не слишком доброжелательной к нему. Но вроде ничего, нормально. Просто “нормально” ему с неожиданными людьми.

Сонхи, на самом деле, даже скучала по этой индустрии. Да, жестокая. Да, нет времени на личную жизнь. Но… на этой работе она постоянно чувствовала себя нужной. Поэтому она знала, что согласится на предложение Даниэля еще когда он только дал ей визитку в кафе.

Сейчас парня увели знакомиться с его коллективом, а Сонхи – с ее. Пусть она и являлась личным менеджером Даниэля и подчинялась напрямую ему, ей предстоит работать в этом агентстве.

Если не знать, можно подумать, что с трейни работает мало персонала. Так, с десяток учителей и пара менеджеров. Но на деле новички гораздо более зависимы от остального стаффа. Менее заметного, но не менее важного. Например – офис-менеджер нулевого, первого и второго этажей, где располагаются тренировочные залы. Он почти не взаимодействует с трейни – скажет кто-то. Но все же от его благосклонности зависит, насколько быстро в комнату привезут воду, как будут чиниться тренажеры и даже – позволят ли трейни взять ключи от репетиционного зала вне расписания. Трейни с офис-менеджером редко встречаются, но вот для Сонхи это будет важный человек.

Или охранник на входе – чем лучше у тебя с ним отношения, тем меньше проблем, когда ты носишься туда-обратно со стаканчиками с кофе, свежей одеждой, новой майкой и прочими важными вещами. Если достаточно хорошо сдружиться с обычными работниками этажей и залов, то можно даже выбить себе, например, допуск к черному входу. Или место на парковке. А если бы Дан жил в общежитии, то от нее бы зависело еще больше.

Но Дан скорее… как айдол на втором контракте – живет отдельно, есть личное расписание, платит хорошо, не придирается по мелочам.

У трейни редко бывают личные менеджеры. Если только их не наняли сами трейни. Иногда в складчину. Сонхи знала заранее, что как раз в КАС есть такие. Трем юным дивам родители наняли одного менеджера на троих. В основном – катать девчонок на на отдельные занятия по танцам и вокал, попутно обеспечивать чуть больший уровень комфорта. И Сонхи, разумеется, именно эту девушку первой и встретила. 

– Ким ИнА, – представилась она, чуть поклонившись.

Менеджеры, если не со своим артистом, занимаются разной бумажной работой в небольшом помещении внутри агентства. Здесь толкутся все – и менеджеры групп, и личные помощники айдолов. Просто в это время, в начале рабочего дня, здесь больше никого не было. По утрам айдолы чаще всего на расписании и их менеджеры с ними, а эта девчонка торчит здесь.

– Пак Сонхи, я личный менеджер трейни Хан Даниэля.

– О-о-о, – удивленно протянула Ина, – Мы, получается, вдвоем здесь такие. Я курирую девчонок, только сразу трех. Твой подопечный – иностранец? Богатая семья?

Сонхи улыбнулась: кажется, Ина не знала, кто такой Дан. В этом нет ничего преступного, но забавно.

– Он сам богатый. Даниэль – блогер и модель, он сам зарабатывает и у него есть личное расписание.

– А, так это про него тут все судачат, – широко улыбнулась Ина.

Теперь Сонхи вздохнула немного печально: кажется, ее коллега не слишком хороший менеджер. Чтобы хорошо существовать в этом обществе, нужно хорошо разбираться кто есть кто и кто чей родственник, иначе можешь нажить себе неприятностей. И проигнорировать приезд известного трейни с привилегиями – это опасная глупость. Не важно будут ли пересекаться с ним твои подопечные, важен ли он для их дебюта – лучше быть готовой к худшему, а не легкомысленно пропускать офисные сплетни мимо себя. И глупостью является не само незнание – все мы люди, не можем знать все. Но она слышала сплетни и не удосужилась в них вникнуть.

– Вполне вероятно, – вежливо улыбнулась Сонхи, не став ничего говорить вслух. – Здесь у всех особые места, или можно садиться, куда удобно?

Ина обернулась по сторонам немного потерянно.

– Вот этот большой стол – точно общий. Остальные… даже не знаю.

Сонхи снова печально вздохнула. Чудно. Придется ждать кого-то более осведомленного.

Словно в ответ на ее мысли, дверь распахнулась и в помещение вошли сразу трое – мужчина и две женщины. Штат менеджеров группы AXIS, с которыми Сонхи была даже знакома. А с одной, в некотором роде, дружила.

Джису, едва завидев ее, тут же раскрыла руки, предлагая обнять. Они учились вместе. А потом стажировались. После Джису удалось устроиться в КАС, а Сонхи ушла работать в агентство поменьше.

– Как я рада тебя здесь видеть! Но почему? – спросила она, когда с объятиями было покончено, – Ты решила устроиться к нам? Кого будешь сопровождать? Неужели кому-то из наших девчонок все же решили назначить личного менеджера? А то мы, честно говоря, зашиваемся…

Сонхи покачала головой. У Джису для менеджера есть один минус – она жуткая тараторка. Не сказать, что болтлива, ведь секреты своих подопечных хранит бережно, но в разговоре так подробна и многословна, что может напугать неподготовленного слушателя.

– Нет, не к вашим девочкам, – ответила Сонхи и уже хотела продолжить, как Джису затараторила снова:

– Неужели к кому-то из актрис? Или НамРи решила вернуться на сцену? Когда? Почему мы не слышали?

Сонхи не смогла сдержать улыбки: вот же неугомонная, нет бы дослушать.

– Она наверняка менеджер золотого американского мальчика, – нетипично высоким для мужчины голосом сказал Намшик.

– Серьё-о-озна? – протянула Джису.

– Да, – кивнула Сонхи. – Он нанял меня сам, поэтому с КАС у меня только дополнительное соглашение, мой работодатель – Даниэль.

– Офигеть, – все так же удивленно хлопала ресницами Джису.

Она жаждала подробностей, но Сонхи мало что могла рассказать. И потому что в целом в ее устройстве не было ничего из ряда вон выходящего кроме того факта, что Даниэль нашел ее в кафе, и потому что она не особо хотела распространяться об условиях контракта.

С Джису нужно уметь общаться и Сонхи это удавалось. Поэтому она быстро вызнала, где чей стол, где она может найти закуток для себя, как тут обстоят дела с кофе (плохо, кофемашина барахлит), кто за что отвечает и кто чем живет.

Когда Джису с коллегами занялись своей работой – обсуждали расписание и внезапные коррективы в него – Сонхи заняла тот стол, который пока что был свободен. Компьютеры, разумеется, тут никто не выдавал, но Сонхи была к этому готова, поэтому пришла с планшетом и компактной клавиатурой. Чтобы забить местечко поставила парочку мелочей, которые не жалко, но которые поднимают настроение: фигурку котенка и фото с лесным пейзажем в простой рамке. Хранить документы здесь она все равно пока не будет, но из сумки выложила несколько органайзеров, разложила их. Поставила в один пачку линованных листов с печатью своего имени (не документальной печатью, а из канцелярского магазина, такой обычно детям в школу все отмечают) – чтобы не утащили для принтера. Во второй не слишком аккуратно сложила мелочовку вроде дополнительной зарядки и набора ручек. Все равно есть шанс, что утащат… но он не слишком велик, на самом деле – работать-то приходится прямо под камерами.

Работать Сонхи сейчас не над чем. Расписание составлено, форс-мажоров в нем пока что быть не может, до обеда она Дану точно не нужна. Поэтому Сонхи вставила наушники и включила самоучитель французского. До конца сентября она точно не сможет нормально на нем заговорить, но ей хотя бы кофе научиться Дану таскать… хотя он уже предупредил, что за время Месяца Моды традиционно худеет. Не потому что заставляют, а просто график сбивается, и нормально есть не всегда получается. Скорее всего, он и кофе в это время не пьет, чтобы не отекать… как по-французски заказывать минеральную воду с лимоном?

Время до и во время обеда было даже приятным. Отработка хореографии, треп ни о чем, все были вполне дружелюбны. После был первый урок вокала в общем потоке, где уже было немного… раздражающе. Есть у местных учителей такая особенность: они почему-то считают самой надежной ту систему обучения, где тебя не особо часто хвалят, но почаще ругают. Не грубо, конечно, но вечное "Неплохо, но недостаточно" порядком раздражает. Тем более – Дан знает, что его уровень позволяет быть солистом. А эта дамочка, не найдя к чему придраться в его привычном вокальном диапазоне, требует петь все выше и выше, словно его баритон может от этого превратиться в тенор.

– У тебя необычная манера пения, – наконец сказала учитель Со, когда Дан раздраженно заметил, что не всякий оперный певец сможет взять такую высокую ноту.

– Я учился у джазовой певицы. Почти все мои школьные учителя – бывшие артисты мюзиклов и оперетт.

Если говорить прямо – их учили по максимуму использовать то, что есть.  Вокальный диапазон Мадонны – три с половиной октавы. Адель – две с половиной. Но вовсе не первую принято считать сильной вокалисткой. Их не заставляли расширять диапазон, а напирали на умение владеть голосом, чтобы в своем комфортном звучании звучать как можно разнообразнее. [*Вокальный диапазон – это разница между самым высокой и самой низкой нотой, которую человек может пропеть. Чем он шире – тем круче. Насчет Мадонны и Адель – встречала эту байку нередко. Ее корни наверняка лежат в каком-то перечне вокальных диапазонов, но точных данных у меня нет. Возможно диапазон Адель все же пошире будет. Но вот то, что умелый вокалист с не самыми выдающими природными данными может звучать лучше везунчика с природным голосом, но без знаний – это факт.*]

– В Корее у тебя могут быть проблемы с этим. У нас пишут другие песни, под твой вокал вряд ли будут подстраиваться, так что тебе лучше начать переучиваться, – немного высокомерно заметила учитель Со.

Дан беззаботно пожал плечами: этим его не напугать. Он точно знает, что любую песню можно переделать под любой голос и даже манеру пения.

Недовольство учителя Со было еще и показательным. Так как занимались все в общей группе – общая распевка, по пять-десять минут лично, потом какую-то песню с разделением строчек – то этот разговор слышали и те, кто занимался с ним. Вся те парни, которые не ходят в школу. И Сунан – претендент на роль главного вокалиста – выглядел особенно счастливым. Скорее всего, первоначально переживал, что Дан может занять его место. Он-то знал, что в плане владения голосом Дан сильнее.

Сунан хорошо поет, этого не отнять. У него сильный тенор, еще и тембр такой, что нравится многим в Азии – немного гнусавый сам по себе, что при технике пения в нос, как здесь часто учат петь, звук выходил очень вибрирующим и немного глухим, словно он звучит внутри тела.  Но при этом Сунан не так уж хорош в управлении своим голосом. То же вибрато нестабильно. Да и во время выступлений он все равно пел с небольшим автотюном, который сглаживал последствия усталости и низкой стабильности.

[*Вопреки расхожему мнению о повсеместном использовании фанеры, в к-поп хватает тех, кто поет вживую. Но да, они нередко используют автотюн. Так как его настраивают для определенной песни под определенного исполнителя, звучит эта сложная конструкция вполне натурально. Обычно автотюном страхуют во время выступлений. Из-за активных танцев сбивается дыхание, звук выходит неровным, а это некрасиво звучит и портит образ идеального выступления. Еще, конечно, иногда совмещают живое исполнение и запись. То есть начинает айдол петь вживую, а все самые сложные моменты он отыгрывает, беззвучно открывая рот под фонограмму.*]

И все же не самый стабильный Сунан выходит дешевле, чем необходимость креативить, переделывая песню под низкий и глубокий вокал Дана. Вот он и радуется. Не знает просто, что Дан сам может песни переделывать, как ему надо… или писать их с нуля. [*Большая сноска в конце главы, она не такая уж важная, скорее для общего понимания происходящего.*]

Сунан, на само деле, был меньшей из проблем, ведь к пяти часам привезли школьников.

Уроки в школе искусств, где обучались почти все трейни за редкими исключениями, заканчивались в районе трех часов. И если в школу трейни добирались сами, то вот обратно их возили систематически, сажая в несколько машин всех вперемешку – и трейни, и действующих айдолов агентства.

Они ввалились в репетиционный зал все вместе, вслух жалуясь на жару и сломавшийся кондиционер в машине. Среди них сильно выделялся Намиль – и ростом, и внешностью, и уверенностью в себе.

Какое-то время Дан считал Намиля своим лучшим другом. Он, в целом, неплохой парень – приятный в общении, очень трудолюбивый… но есть у него несколько неприятных черт характера. Он из той породы людей, которые всегда хотят быть первыми. Во всем. В дружбе, в любви, в карьере. Все дело в том, что Намиль – единственный и долгожданный ребенок. Его родители не супер-богаты, но они все, что могут, вкладывают в сына. Они хорошо его воспитали, он вежлив и умеет с благодарностью относиться к людям, но на глубинном уровне он не принимает отказов. Он не знает слова "Нет", воспринимая его скорее "Да, но позже", "Ты пока не заслужил" и "Я не хочу тебе говорить "да", поэтому добейся этого иначе". И вот именно последнее было проблемой.

Если у Намиля не получалось получить желаемое обычным способом, он начинал манипулировать и интриговать. Потом покаянно извинялся, посыпал голову пеплом, его прощали… а через полгода подобное повторялось вновь. И он каждый раз, как приличный корейский ребенок, искренне извиняется за свой эгоизм, просит тебя придумать ему наказание и так далее. Первые несколько лет Дан даже не понимал, что происходило. Это позже, когда таких случаев накопилось достаточно, он заметно отстранился от Намиля. Почему не сразу? Потому что в дружбе Намиль тоже хочет быть чемпионом.

Он может показаться идеальным другом. Поможет советом, выслушает, утешит, будет тебя нахваливать, наедет на кого угодно, чтобы тебя защитить. Даже может отойти в тень в тех случаях, когда победа ему не так уж важна… в том, например, что Дан его милее. Или что у Дана голос низкий. Или что Дан умеет готовить. И дело даже не в том, что Намиль пытается быть твоим другом из принципа "держи друзей близко, а врагов еще ближе…". Намиль искренне хочет быть хорошим другом. Он пытается преуспеть в этом, как и в любом другой сфере. Но как только дело касается его популярности и карьеры, он начинает думать только о себе.

Поэтому их отношения и расклеились после той попытки самоубийства. Дан начал ходить к психотерапевту и учился уважать собственные амбиции, которые конфликтовали с желаниями Намиля. Они не поссорились, нет. Просто им стало сложно общаться из-за схожих данных. Оба красавчики, оба танцоры и оба не были сильны в вокале, то есть, по сути, являлись прямыми конкурентами.

До сих пор Дан не считает Намиля плохим человеком. Не очень хорошим – без сомнения. Быть его другом снова он тоже не хочет – пообщавшись с БигБи, он понял, какой может быть дружба и то, что было между ним и Намилем он так назвать больше не может. Но при этом… Дан ведь тоже не ангел. Он тоже ранит и обижает близких, как делают абсолютно все люди, идущие к успеху. Это просто неоспоримый факт: невозможно достичь популярности и богатства, оставшись для всех хорошим добряком.

Но, пока Дан вспоминал былое, он совсем забыл о настоящем. И о своем месте в этом настоящем. Может его вокал и раскритиковали за слишком американское звучание, но вот с танцами таких проблем нет. Традиционно центром группы становится хороший танцор. Важно, конечно, еще умение держаться перед публикой и общая популярность. Намиль хотел быть центром, это его главная задача – дебютировать в этой позиции. Но с Даном в одной группе это будет сложно сделать просто потому что у Дана фора в виде крайне успешной модельной карьеры и очень популярного блога.

В прошлый раз Намиль с удовольствием с ним общался, помогал адаптироваться, переводил что-то по необходимости. В этот же – старался поменьше смотреть в сторону Дана. Видимо, не видел смысла пытаться дружить, когда желание отправить соперника обратно в Америку настолько сильное.

Так как Намиль – достаточно вежливый и дружелюбный в общении, свое нежелание общаться он выражал скорее легкой холодностью – не оскорблял, не пытался задеть. Дан принял правила игры и тоже не лез к своему, получается, конкуренту. Другое дело – Чхансу. Вот уж он был особенно не рад новенькому.

Чхансу – рэпер, которым Дан в своей прошлой жизни даже восхищался. Он умеет фристайлить, быстро читает рэп, неплохо танцует и поет. Еще он, по меркам индустрии, некрасив. У Дэгона есть хотя бы выдающийся рост, а Чхансу не может похвастаться и этим. Зато у него есть богатые родители. Обычно дебют покупают для не-талантливых трейни. Чхансу купили дебют, потому что он очень талантлив, но не подходит под визуальные стандарты. На протяжении всей карьеры его внешность была предметом шуток и насмешек, а он упрямо продолжал жить этой профессией и сценой. Хотя мог бы просто стать рэпером – там иметь смазливую мордашку не нужно. Для Дана это умение выдерживать хейт и гнуть свою линию в то время казались чем-то невероятным… Но после, обдумывая прошлое, он отчетливо понимал, что Чхансу по головам бегает даже изящнее Намиля, просто после еще и не извиняется. Если бы в прошлом Дан ему мешал, тот бы смел его, не задумываясь.

И сейчас он сразу начал лезть к Дану с вопросами сомнительного содержания. Сколько он занимается? Как быстро читает рэп? Какие ноты берет? А умеет ли это, или это, или это. Сами по себе вопросы можно было бы назвать банальным любопытством… но вот интонации… Дан ему отчетливо не нравился и это заметили все в помещении.

[*О песнях и почему учителя придираются к Дану. Песни пишутся в определенной тональности и для мужчин это обычно тенор. Он наиболее распространен, он больше ценится, считается гибче и универсальнее остальных мужских голосов (хотя девушки чаще тащатся по баритону). В к-поп почти все обладатели баритона и ниже – это про внешность, а не навыки. Поэтому чаще всего баритон не поет. Или поет мало. Или поет так, что неискушенный слушатель вообще не определит его в толпе теноров. Пример – V из BTS, который в общих треках группы чаще всего звучит обыденно, как все. А вот в сольных песнях его низкое звучание уже гораздо заметнее. Но у него не такой уж низкий голос. В качестве образца для истории Дана я брала голос Феликса из Stray Kids. И тут есть нюанс. Феликс – рэпер. Он в последних релизах поет и поет низко (в начале своей карьеры звучал гораздо выше), но вокал у него вовсе не сильная сторона. Он наверняка сейчас учится этому, потому что раньше он так не умел, но до того уровня, которым теоретически обладает Дан, реальному прототипу еще учиться и учиться. Поэтому я даже не могу дать пример звучания голоса Дана в к-поп в качестве вокалиста. И даже возвращаясь к Феликсу. Первое время у него было мало партий и они почти всегда шли обособленно от основной части трека. Он исполнял вступления или бриджи, либо в его партиях темп немного замедлялся. То есть даже для рэпера в группе приходилось подстраиваться, чтобы дать ему строчки. Либо он становился неразличим: есть в дискографии группы немало песен, где он почти сливается с остальными, потому что звучит выше, чем все привыкли. 

Возвращаясь к теме сноски. Мало кто в к-поп намеренно использует низкие голоса, выделяя их. У Дана голос поставлен джазовой певицей, он играл в рок-группе, и даже до этого тяготел к манере исполнения с некоторым рычанием. Он не работал над тем, чтобы уметь исполнять высокие партии. Он был уверен, что сможет переписать часть песни под свое личное звучание. Это, скорее всего, будет означать изменение темпа. В к-поп так не принято, поэтому преподаватели слабо представляют, что им делать с “рычащим” вокалистом. Навыки шикарны, как их использовать – загадка. Лучше попробовать научить петь выше, как все.*]

Танцевальные репетиции проходили каждый день и обычно именно на них встречались все старшие трейни, независимо от пола. То есть одномоментно в зал набивалось около двадцати человек. Преподаватель разучивал несколько связок, иногда целый танец. В течении занятия он поправлять ошибки трейни, но все же два часа на двадцать человек – это не так уж много. Разминку традиционно делали до прихода учителя и руководил ею сильнейший танцор. Немного упражнений для разогрева, знакомая всем хореография – Дан “учил” ее сегодня утром с Дэгоном, обычно это две-три песни, потом трейни разбредаются по залу, отдыхая минут десять до прихода учителя. По понедельникам девушки занимались отдельно, так что знакомство с ними у Дана не состоялось. 

Поэтому в зале их было не так уж и много. Закончив с разминкой, парни попадали кто на диван, кто прямо на пол, восстанавливая дыхание. Дан не так уж устал – после тренировок вокального кружка-то – но решил не отбиваться от коллектива и тоже сел у стены, чуть-чуть в стороне от Вика, Джима и Чхансу. И от наездов последнего, разумеется. Чего Дан не ожидал, так это что Инсон сядет ближе к нему, а не к той компании.

В прошлом он был хорошим другом Чхансу. Они близко общались, пусть их общение и походило на какую-то итальянскую темпераментную пару – когда ссоры и даже драки быстро перерастают в признания неземной… дружбы. Сейчас же эти двое старательно игнорировали друг друга. Не так, будто поссорились и дулись, а как-то… обыденно. Словно просто решили свести общение на нет. Так же когда-то было у Дана и Сунана – после дебюта они практически не общались вне камер, потому что слишком велик шанс поссориться. Тут словно то же самое.

– Что, расстроился тем, что тебе никто особо не рад? – иронично, но достаточно тихо спросил Инсон.

Даниэль удивленно к нему повернулся. В зале все еще играла музыка, просто чуть тише, да и в центре Дэгон отрабатывал хореографию с парнем, имя которого Дан уже забыл – его вроде даже не было в прошлой его жизни. Музыка, скрип кроссовок по паркету, смех парней чуть в стороне – все это глушило их тихий разговор, но совсем уж интимным и личным его назвать сложно.

– Нет, – честно ответил Дан. – Не расстроился. Пока просто наблюдаю.

Инсон засмеялся:

– О нравах-то местных хоть знаешь?

Дан улыбнулся в ответ:

– От тебя вонючек в кроссовок ждать? Или ты крадешь полотенце в душевой?

Инсон снова радостно засмеялся, но головой покачал отрицательно:

– Не-е-е. Ждать может только если хука правой, но я уже обещал, что не буду с тобой драться. Во всяких подлянках я не силен.

– Не верь ему, – вклинился в разговор знакомый Дану трейни, СоДжун, – Он хитрец, каких мало.

– Попрошу! – возмутился Инсон. – Может и хитрец, но не подлец. Мелкие пакости – это не мое… да и всякие интриги… смысл? Тут наказание вероятнее победы. Повсюду камеры и соглядатаи начальства. Чтобы кому-то подливать в кроссовки кошачью мочу, нужно иметь уверенность, что тебя за это не выгонят. А у меня таких связей нет.

– Поэтому ты дерешься, но все еще не вылетел, – угукнул Соджун.

Дан засмеялся. Они были дружны и раньше – Инсон и Соджун. Два человека, сильных в насмешках, подколках, а также хитростях, интригах и просто дружеских шутках. 

Но вообще, тему они подняли непростую. Несмотря на обилие камер в коридорах и тренировочных залах, есть целый ряд мест, где надзора нет. Туалеты, раздевалки, душевые, некоторые комнаты для репетиций, если знать какие. Шкафчики в раздевалках взламывали, портили или выкидывали вещи, могли украсть одежду в душевой, чтобы ты с голым задом искал выход из щекотливой ситуации. Еще распространенное – подмешивать что-то в шампуни или гели для душа. Или посыпать одежду чем-то жгучим. Или насекомых в сумку подложить. Эти пакости были не для того, чтобы убрать конкурента напрямую, а скорее для того, чтобы вывести того из себя. Ничего криминального, только мелкое хулиганство. Агентство не будет проводить расследование – кто там шнурки у кого украл. Но если один из трейни выйдет из себя и начнет орать – может и повезет, его выгонят за неподходящий характер. Дан, к слову, считал это мифом. Набирая группы, руководство действительно опасалось брать совсем уж конфликтных трейни – чтобы не было скандалов после дебюта. Но срывы бывают у всех и действительно больше шансов вылететь из агентства за такие вот мелкие пакости, чем за то, что ты бегал по коридору в коврике из душевой или наорал на кого-то за то, что полотенце украли.

Это, кроме всего прочего, служило причиной формирования союзов. Одному сложно. Вдвоем уже проще – есть кому прикрыть спину. Но чаще формировались группы по три-четыре человека. Новеньких в такие группы брали без всякого подтекста или коварных мыслей. И потому что больше народа – проще защищаться от других групп… да и… тут ведь как и в любой сфере: люди разные. И среди трейни полно тех, кто презирает подобное поведение и не станет добиваться дебюта нечестными способами. Есть и те, кому неприятно смотреть на жестокость других. А есть просто те, кому нравится помогать без всякого подтекста, просто по велению характера и воспитания.

– На самом деле, – уже серьезно сказал Инсон, – Таких мелких пакостей можешь здесь не опасаться… ну, полотенце в душе может и сопрут, но не в качестве психологической атаки, а в качестве шутки и ритуала посвящения.

– Чтобы клювом не щелкал, – добавил Соджун.

– Но твое появление тут многим спутало карты, – продолжил Инсон. – Намилю например. Или Чхансу.

Тут Дан искренне удивился:

– А Чхансу-то чем? Он же рэпер… вроде.

– Рэпер, – кивнул Инсон, – который так же, как и я, смотрел твои видео. И ты тоже достаточно быстро читаешь. Это, конечно, был условный рэп, но все же и я, и Чхансу можем прекрасно понять уровень по тому, насколько хорошо ты чувствуешь ритм и какая у тебя дикция. Намиль, даже будь он центром, просто работал бы красивой мордашкой. Танцевал в центре, на этом все. Но ты можешь отобрать у Чхансу рэп-партии просто потому что красивый. Он меня-то всеми силами пытается выбесить, потому что я быстрее его, а тут еще ты.

Дан цокнул и закатил глаза. Хотя об этом раньше он как-то не думал. Откровенно говоря, он вообще о многом не думал. Например о том, насколько его память все же избирательна.

Он хорошо помнит друзей, помнит жестокость индустрии, но начисто забыл, что друзьями-то они стали вовсе не сразу. И что трейни – тот еще серпентарий. А тут еще такой маленький нюанс, как его личность сейчас. В прошлом он был пареньком, которого тащили к дебюту за красивую мордашку и поэтому с ним смирились, но угрозы в нем не видели. Он не отбирал ни у кого желанные роли в группе, не претендовал на длинные партии и центральные роли. Его задачей было просто хорошо выглядеть и мило себя вести. И ему в этом даже помогали, активно балуя, как ложного макне. Теперь же все иначе. Заставив агентство с собой считаться, он изменил и отношений прошлых друзей к своей персоне.

Да и они сами явно поменялись по сравнению с прошлой жизнью. Дэгон тогда не собирался делать пластику, а сейчас нацелен на дебют даже через хирургическое вмешательство. Чхансу ведет себя заметно наглее, хотя раньше был довольно милым в общении. А СоДжун отличался некоторой стеснительностью к незнакомцам и общаться с Даном начал только когда их поселили в одну комнату в общежитии, а сейчас охотно делится советами, хотя они знакомы пять минут. Но больше всего изменился Инсон: он как минимум сменил свое окружение. Даже возникла на секунду бредовая мысль, что он может быть таким же, как Дан – с памятью о прошлом. Но это сомнительно, он слишком знакомо себя ведет, как и положено парню в неполные семнадцать. По Дану же, скорее всего, это было бы заметно – он не может полностью расслабиться и вести себя совсем как подросток. Его зрелость выделяет его в среде подростков, а Инсон ведет себя как обычный парень своего возраста. Скорее всего, просто что-то изменилось в его жизни и это отразилось на системе ценностей.

Их тихий разговор прервало появление кого-то из стаффа. Те попросили выйти из зала того парня, который как раз репетировал с Дэгоном. Дэгон, постояв в центре пару мгновений, оглянулся и зашагал к ним. Но он только уселся у стены, как в зал зашел менеджер Ким. Не один, за ним бочком протиснулись два трейни: Хэвон, видеть которого Дан был по-настоящему рад, и мальчишка лет тринадцати на вид.

Все тут же вскочили на ноги и поспешно выстроились в одну линию напротив вошедшего менеджера.

– Мы формируем мужскую пре-дебютную группу из двенадцати человек, – объявил менеджер Ким. – К вашей старшей группе пока что присоединяются Хэвон и Юнгхо, позаботьтесь о них, как о своих младших. Как всегда уточню: состав группы не просто предварительный, а весьма приблизительный. Скорее всего, мы сократим вас до девяти человек. И любого из вас можем заменить на парня из младшей группы. Или, если такие появятся – кем-то из нового набора трейни, который будет в октябре. 

Стало понятно, почему вывели того парня – его в группе видеть не хотят. Но он и правда какой-то слишком  инертный. Неизвестно только – его исключили, или перевели к мелким.

Парни загудели, задавая менеджеру какие-то вопросы, Дан же молчал. В прошлый раз было примерно так же – их тоже сначала в группе было двенадцать, чтобы не распугать нужных для агентства парней. Джим в финальный состав не вошел, но его удалось обработать и оставить в агентстве в качестве продюсера, а вот Дэгон психанул и ушел.

– Дайте мне договорить! – громко возмутился менеджер Ким, прерывая поток вопросов разной степени бестолковости, – Лидером будет Виктор. Вся основная информация о том, как вы будете тренироваться, в каком стиле и кто какое место занимает, будет дана завтра, во время встречи с продюсером Хван Мунсу. Перед обсуждением он хочет посмотреть, как вы можете работать вместе, поэтому вот вам задача: до завтрашнего вечера подготовить совместный номер. Танец и исполнение, выступление без микрофонов, поэтому разумно подойдите к распределению партий – лучше спеть мало, но чисто. Исключение для Даниэля. Хван Мунсу отдельно упомянул, что хочет видеть на этом выступлении тебя в качестве центра, как в хореографии, так и в вокальном исполнении. Виктор, проследи за тем, чтобы учителя это тоже знали.

Дан вздохнул. То, что продюсер хочет его испытать, не так уж удивительно – он новенький и популярный, а они ведь, по сути, ничего не знают о нем. Да, у него есть немало видео с выступлениями, но как знать – все ли он там делаем сам и сколько ему приходилось репетировать для этого. Лучше один раз посмотреть лично. Но что Дана заметно огорчило – это сроки. При условии, что школьникам завтра на учебу, то есть репетировать с утра не получится, то сегодня они уйдут хорошо если после двенадцати… а не после двух.  Он не думал, что ночевки в агентстве начнутся в первый же день стажировки.

Менеджер Ким же продолжал сыпать указаниями. Песню, разумеется, выбрали за них. Партии они должны распределить с учителями, они же помогут отработать танец. Но Дана действительно больше волновало то, что уже пятый час, а им нужно успеть за двадцать четыре часа поставить номер пусть и не с нуля – хорео входит в число базовых – но где-то около.

Дан ненавидел эти испытания тяжелой работой. А корейские агентства их просто обожали. Дать трейни сложную задачу и такое количество времени, чтобы выполнить задачу хорошо было практически невозможно. Практически. Но шанс все же есть.

Они не давали принципиально новую песню, это был трек, на котором трейни отрабатывали навыки хореографии. Таких песен наберется с десяток, они все достаточно известны и, в целом, не слишком-то сложные для освоения.

Проблема в том, что танец все знали не полностью, а именно по общим движениям. То есть без перестроения. Обычно все к-поп хореографии сложны не самими движениями, а тем, что участники перемещаются, чтобы поющий в данный момент был в центре внимания. Но для изучения хореографии из танца убирают все моменты смены позиций, оставляя только основные движения, которые дополняются чем-то придуманным сверху (обычно маршировкой на месте). Максимум – во время смены позиций первая линия и вторая менялись местами. Теперь же нужно было выстроить хореографию на двенадцать человек, когда в оригинальном составе парней было девять, и сделать это так, чтобы поющий был в центре внимания. Времени немного, хореограф будет с ними недолго, а до этого момента нужно еще успеть разделить партии и спеть их без танца, чтобы убедиться, что все справляются.

Задача не из легких, к слову. К ним пришел один из учителей, помогал распределять партии, за которые шла нешуточная битва. Все хотели показать себя ярко, но никто не хотел брать самые проблемные места. Плюс к этому – у каждого должна быть хотя бы одна сольная строчка.

Потом хореограф. Он помог выстроить схему перемещений, чтобы поющий каждый раз выходил вперед. Так как времени мало, а хореограф у них не супер-умелый, танцоры вынужденно летали по залу с одно конца в другой. В том смысле, что перемещаться приходилось много, обходя других танцоров.

Но самое сложное началось, когда хореограф ушел. Сами движения может и были знакомы всем, но вот умение их выполнять вовсе не у всех на уровне. В старшей группе многие лажали, особенно когда начинается смена позиций, а уж два малыша только что в ногах не путались.

И вокал. Даже если ты неплохо поешь, это вовсе не значит, что ты сможешь неплохо петь во время танца. Дану приходилось прямо на ходу давать советы по стабилизации дыхания, но они будут работать, если применять их постоянно, сделав безусловным рефлексом, а не просто услышать за сутки до выступления. Да и сама песня… Много высоких моментов, очень короткая рэп-партии, еще и гармония – петь одновременно разные партии трейни вроде и умеют, но далеко не все.  

[*В к-поп немало песен, которые только внешне кажутся простыми. Я не искала специально им песню, но это могло бы быть что-то из дискографии EXO, например.*]

Шел первый час ночи, многие уже зевали, все устали и были только что не насквозь мокрые, а в самом дальнем конце зала начало потеть зеркало. Объявили перерыв и открыли дверь, чтобы немного проветрить помещение. Дан устало опустился на пол рядом с Инсоном.

– Ты прям симпатизируешь этого пареньку, – немного удивленно сказал Инсон.

Дан мигом понял, о чем он говорит: Хэвон. Он терпеливо объяснял ему, когда чуть в стороне Вик был не настолько терпим к тому же Соджуну, чьи проблемы с танцами были не менее заметны.

– Он милый ребенок, – пожал плечами Дан.

Милый ребенок так устал, что лег на пол прямо посреди зала и, кажется, уже заснул. Он и раньше обладал даром спать где угодно и когда угодно – очень нужный в индустрии дар, к слову.

– Тебе рановато для отцовского инстинкта вроде, – хмыкнул Инсон. – Но да ладно, бывает. Хотя в его случае не совсем понятно – за что. Он… средненький.

Дан пожал плечами:

– Не знаю, просто… хочется почему-то помочь.

Справедливости ради – Хэвон действительно был середнячком. Симпатичный, но не красавчик. Красивый голос, но не слишком сильный. Танцует неплохо, но не хорошо. Но вообще, он всегда был именно очаровательным ребенком в плане мимики и некоторого поведения. Тут, конечно, сказывалась позиция макне, когда его на камеру активно баловали, но он и сам был таким. Немного стеснительным, улыбчивым и очень старательным. Просто не супер-талантливым.

– Ну ладно, помогай, – хмыкнул Инсон. – Но мне бы тоже помог, а? Как взять высокую ноту после такого танца?

– Зачем ты вообще взял этот бридж? Еще и второй, когда усталость накопится, – недоумевал Дан.

Инсон пожал плечами:

– Добрый, видимо. Кроме меня и Сунана здесь в целом никто не может такие ноты брать  – слишком высоко. А у меня… природный талант, – последнюю фразу он произнес несколько издевательски.

Ему, помнится, часто об этом говорили: природный талант. Инсон практически не учился петь, но умел. Он пришел в агентство с четким планом стать рэпером, потому что это – его главная страсть. Но на прослушивании его попросили спеть. И он спел. Чисто, высоко и без каких-либо усилий. Такое бывает – человек просто рождается с хорошими вокальными данными.

– Ты не занимался вокалом специально? – спросил Дан.

Он знал, что в прошлом Инсон всячески саботировал вокальные классы, чтобы стать рэпером. Он не горел желанием стать парнишкой, который берет высокие ноты, исполняя практически женские партии. Но вдруг в этой временной реальности что-то изменилось?

– Практически нет.

– То есть стабилизация через тело тебе не знакома?

– Знакома… в общих чертах.

– Плохие новости – это навык, а не знание, – честно сказал Дан.

Инсон тяжело вздохнул, а потом уточнил:

– И сколько времени ты потратил на то, чтобы так стабильно звучать?

Дан задумался на несколько секунд. Сколько времени? Прошлая жизнь считается?

– С тринадцати лет. То есть… четыре года. Вообще, три с половиной, я ведь не ровно в тринадцать начал. Но с очень хорошими и понимающими учителями, а иногда и на частных занятиях.

Инсон задумчиво кивнул. Мало того, что в песни есть высокие ноты, там еще и очень мало рэп-партий, а в группе есть те, кто вообще не поет… или кто дружит с Виком и поэтому с большей вероятностью получит рэп-партии. Имеющийся рэп-отрывок разделили между собой Чхансу, который как раз являлся другом Вика, и Намиль, потому что в пении он, мягко говоря, не силен. Вообще, все трейни в обязательном порядке проходят через уроки вокала. Там дают базу и Дан в свое время был ее лишен вовсе не из жадности, а из-за короткого периода времени стажировки. Намиль стажируется чуть больше года и сделать из него певца они пытались, но не дожали – он не умеет идеально попадать в ноты. Не идеальный слух вкупе со слабым умением управлять голосом дают эффект лажающего солиста. В простонародье – не умеет петь. На самом деле, хорошо что-то отрепетировав, Намиль вполне способен достойно спеть свою партию, но времени на такие репетиции не было, поэтому он читает рэп. И поэтому Инсону возможности зачитать рэп-партию не досталось.

– И все же у Хэвона проблем больше с танцем, – вздохнул Инсон. – Завалит же…

– Цель завтрашнего смотра – оценить как мы смотримся, а не отсеять трех человек, – спокойно сказал Дан. – Возможно те, кто показал себя хуже всех, получат угрозу быть выгнанными, но на деле для таких решений слишком рано. Они хотят видеть – способны ли мы быстро учиться, сработаемся ли в стрессовой ситуации и как выглядим командой. Если кого и уберут, то только из-за несоответствия образу, если сильно выбивается из нашей толпы… но это вряд ли.

– С чего ты так решил? – скептически хмыкнул Инсон.

Дан пожал плечами:

– Просто знаю. У меня… есть некоторый опыт в таких делах. Я полтора года стажировался в студии звукозаписи, был помощником продюсера. Другая сфера, но принципы все равно одни.

Инсон удивленно вздернул брови, но сказать ничего не успел: Вик объявил конец отдыха. Хэвон и правда заснул, пришлось будить. Новый круг отработки танца, стоны парней, некоторых вообще покачивало от усталости.

Тут те, кто уже закончил школу, были в более привилегированном положении. В агентстве нужно быть к десяти, то есть встали они в районе девяти, а некоторые и позже – от общаги до агентства десять минут пешком и многие встают впритык, а умываются уже в агентстве. Нужно отметиться на входе о том, что ты пришел, а в каком состоянии – это уже другое. Поэтому многие трейни шли к десяти утра только что не в одеяле. 

Но вот в школу нужно прийти к восьми, то есть встать минимум в семь, учитывая время на дорогу. Занятия там ориентировочно до трех. В агентство всех забирают вместе, поэтому, если уроки у тебя закончились раньше, ты можешь либо порепетировать сам, либо вздремнуть где-нибудь на лавочке. Потом агентство и репетиции. Сегодня все школьники встали в семь утра, а сейчас уже двенадцать ночи, у них был напряженный день, а они все еще не могут пойти домой спать. И от домашки их никто не освобождал. Скорее всего, этим они займутся уже с утра – по дороге в школу, или до начала уроков, или на переменах. И завтра их ждет такой же напряженный день.

Дан помогал, чем мог. Объяснял движения, давал советы по вокалу, они с Дэгоном немного подправили хореографию сами, чтобы мальчишки меньше носились с одного конца шеренги в другую – это выматывает больше самого танца. Без пяти два к ним в зал пришел кто-то из работников и потребовал расходиться. Дана в коридоре встретила Сонхи.

– Я же сказал, что ты можешь ехать домой, – удивился он.

– Я поспала в комнате персонала, все хорошо. Вот, держи. Сладкий, но без кофеина. Взбодрит, но заснуть потом не помешает.

Дан принял пакетик. В нем ожидаемо было двенадцать маленьких бутылочек, сладкий напиток без газа и кофеина. Прохладный. Такой даст очень короткий заряд относительно бодрости – дойти до общаги, например – но не станет причиной бессонницы, потому что быстрые углеводы быстро перестанут действовать. Дан взял бутылочку себе и, держа пакет за одну ручку, протянул остальным:

– С сахаром, но мы так занимались, что эти сто калорий никого не убьют.

Те, кто постарше, брали бутылки с улыбками – знали, что он прав, а младшие с осторожностью, так как раз в месяц взвешивание и за несоответствие анорексичным стандартам тебя будут как минимум стыдить. В своей прошлой жизни Дан тоже избегал всего, в чем есть сахар. Иногда вообще голодал по несколько дней, иногда ел настолько мало, что его шатало от голода. Потом уже понял, что это все – не самый лучший способ держать себя в форме. При таком уровне физических нагрузок не есть совсем будет слишком опасной диетой. Вот только в агентстве никогда не учили правильно следить за весом… хотя, это 2017, тут понятие о здоровых диетах только начинает зарождаться, а в агентствах на такое и вовсе слишком долго реагируют.

– У тебя завтра… сегодня съемка в пять утра, – напомнила Сонхи. – Сам настоял на "золотом часе", помнишь? [*Золотой час – общее название времени во время рассвета и заката. Фотографы любят его не столько за романтичность, сколько за красивый, рассеянный свет.*]

Дан посмотрел на часы. Съемка в пять, быть на месте нужно хотя в половину пятого, ехать час. Сейчас два, дома будет в половину третьего… час на сон?

– Я уже и забыл об этой съемке, – вздохнул Дан. – Ладно, прорвемся.

Съемка не коммерческая, а художественная. Нужна и для узнаваемости, и для условного портфолио. Снимать будут на побережье на рассвете…

– Чтобы не разбивать сон на несколько частей, можешь поспать в машине, – предложила Сонхи. – Заберем все из дома, у меня есть мягкие ремни на заднем сиденье, можешь поспать сидя. Как приедем на место, я разложу тебе силиконовый матрас сзади – доспишь на месте.

– Ты – золото, – честно сказал Дан. – Спасибо. Я приму душ дома, прости.

Сонхи засмеялась, а Дан скрылся за дверью мужской раздевалки. Смысл мыться здесь, если ему нужно будет дома привести себя в относительный порядок? Поэтому он просто переоделся.

– Ты привычный к такому? – немного удивленно спросил Вик.

– К чему? К работе по тридцать часов? Нет, но пару случаев было. На показы, например, приходится ходить после афтерпати вчерашних показов, что нередко означает, что спать ты можешь только пару часов. Но так, чтобы вообще не спать в кровати – это для меня впервые.

– Обычно новенькие трейни, когда сталкиваются с подобным, жалуются и возмущаются, – добавил Вик. – А ты неожиданно… ведешь себя как старичок.

– Индустрии разные, смысл один. Если хочешь чего-то достичь – работай и не жалуйся. Тогда, если повезет, через какое-то время они будут подстраиваться под тебя.

Вик засмеялся:

– Не в этой индустрии.

Дан улыбнулся:

– Это смотря сколько ты в этой индустрии зарабатываешь.

Вик задумался на секунду, а потом хмыкнул и согласно качнул головой. Смысл спорить с великой силой денег?

Раньше модельные агентства самостоятельно делали все необходимые фото для портфолио, но с ростом индустрии это стало полностью проблемой модели. В агентстве делают только снэпы – это фото без ретуши, в определенной позе (прямо, руки свободно опущены вниз) в нескольких видах – в полный рост, анфас и профиль, потом лицо отдельно. Дан делает их перед началом месяца моды. [*Не уверена, что отображала раньше. Месяц моды – это период Недель моды в четырех модных столицах – сначала неделя в Нью-Йорке, потом Лондон, Милан и Париж. Проходят они дважды в год – в феврале и сентябре. Употребляются обычно именно в модной индустрии, особенно среди моделей и сотрудников модных журналов, потому что это такое напряженное для них время, когда они вынуждены очень много работать.*]

Обычно популярные модели не делают художественных съемок для портфолио. Это, в большей степени, удел новичков и моделей без большего числа контрактов. Но Дан старался постоянно делать художественные съемки, даже если это вызывало проблемы с расписанием, как сегодня.

Все дело в том, что карьера подиумной модели его интересовала не так, как возможность быть моделью для журналов и рекламы. Его звали на съемки, но чаще всего эти съемки были обусловлены желанием хайпануть на его имени. Интересные и яркие рекламные кампании традиционно обходили его стороной. Его задачей на съемках обычно было просто хорошо выглядеть. Для блога ему тоже не нужно показывать какие-то особые позы и эмоции. Но, если он действительно хочет начать много сниматься для модных журналов и ярких рекламных кампаний, ему нужно выходить за границы образа “красивый парень”. 

Впрочем, эта фотосессия тоже была про красоту, но тут хотя бы нужно отыгрывать эмоции, да и съемка сложная в плане исполнения. Дан соглашается на подобное, чтобы показать себя. Вложить яркие кадры в портфолио, в надежде что когда-нибудь его перестанут звать только для лощеных коммерческих съемок. Планировать все самостоятельно у него просто не было времени… да и идей нет. Поэтому он был очень рад, что Сонхи удалось найти для него подобную фотосессию. 

У нее в машине имелась специальная подушка, которую можно  перекинуть через спинку сиденья, и ремень безопасности протянуть уже через нее. Она обнимала тебя с двух сторон, не давая мотаться по сиденью из стороны в сторону и съезжать вниз. Плюс бублик вокруг шеи и час дороги до побережья Дан благополучно проспал. На месте Сонхи действительно разложила заднее сиденье, достала из багажника специальный надувной матрас – он заполнял пустоты между кресел, делая поверхность ровной. Его верхняя часть была сделана из плотного силикона, поэтому спать было действительно удобно. Дан с удобством вытянулся и поспал еще часик, пока все остальные носились по пляжу и готовили все для съемки. [*Подушка для фиксации на сиденье в азиатских странах обычно используется как замена детскому сиденью, но люди быстро додумались делать большие варианты для тех, кто вынужден спать в дороге. А специальные матрасы продаются для почти всех моделей азиатских марок автомобилей. Прямо по моделям, чтобы идеально закрывать пустоты в креслах. Хотя есть нюанс – я не уверена, что это было распространено в 2017 году)).*]

– Простите, – извинился он, когда вылез в прохладу утра, – Я не думал, что мой первый день стажировки выйдет таким.

– Ничего, – легкомысленно махнула рукой девушка-фотограф, – Ваш менеджер помог нам настолько сильно, что мы бы простили вам и большее время сна.

Дан смущенно улыбнулся. Сонхи заслужила премию уже сейчас. А перед командой и правда немного неудобно. Так как фотосессия художественная, строится она преимущественно на добровольных вложениях, а полученный результат потом могут использовать все участники процесса. Кроме тех, кому заплатили. Но из-за этой добровольности подготовка площадки – обычно общее дело, а Дан его благополучно проспал в машине.

Он умылся, потом ему сделали достаточно быстрый, но все же заметный макияж, а после самое сложное – залезть в лодку и уже там натянуть штаны, чтобы они не промокли.

Лодка – деревянная, с веслами, сейчас густо украшенная гирляндой из цветов, которые сделаны из пустых бутылок и целлофановых пакетов. Ее сильно качало на волнах, к тому же пристани здесь не было, а тащить его в лодке по песку – тоже не вариант. Так что пришлось идти вброд до лодки, забираться внутрь, там одеваться окончательно и уже потом лодку отвезли подальше в море. Хорошо хоть без смены трусов в этот раз обошлось.

Фотосессия парная. Ан Минджи, теоретически, через пару лет станет одной из самых известных корейских моделей, а позднее – еще и актрисой. Но пока что она просто восхищенная девчонка, его ровесница, которую пригласили на роль русалки. По сути, самая сложная часть работы достанется ей. В воде, в неудобной юбке – она имитируют хвост, заканчивается чуть ниже колена, следом тянется сам хвост, ходить в ней можно только крохотными шажочками. И еще парик с безумно длинными волосами, венок из таких же пластиковых цветов.

Они снимали условную лав-стори рыбака и русалки. Только с ожидаемым подтекстом – загрязнение океанов. По задумке, на первый взгляд по фото будет и не понять смысл, потому что весь пластик красиво переделали в цветы и рыбок, которые должны качаться на волнах возле них.

Фотограф тоже снимала в воде. Специальная камера позволяла снимать частично из воды, но главная магия будет творится позднее, когда все это обработают через графические редакторы и сделают красиво.

Снимали несколько часов. Сначала Дану еще везло – он сидел в лодке. Потом пришлось уйти на камни для других кадров, потом таскать Минджи на руках по пляжу, потом ходить в воде по колено. Самым пугающим было то, что в воде кто-то плавал, а самым неприятным – что в воздухе вечно кто-то летал и норовил укусить. А еще на их лодку покушались чайки – пытались оторвать пластиковые цветы, пришлось спасать чаек от участи отравления пластиком.

К восьми утра они закончили. Переоделись, выловили реквизит, погрузили лодку, поблагодарили друг друга за хорошую работу и наконец-то отправились обратно в Сеул.

– Поспать еще не хочешь? – спросила Сонхи, когда Дан сел на переднее сиденье.

– Не, потом. Сейчас все равно не усну.

Сонхи кивнула. Они пока ехали по не асфальтированной дороге – чтобы пляж выглядел укромным, пришлось отъехать от привычных мест отдыха.

– Кофе хочешь? Можем взять по дороге.

– Пока нет, – отказался Дан. – Я вообще в такие дни предпочитаю зеленый чай. Он может не так бодрит, зато действует мягче.

Сонхи с любопытством стрельнула в его сторону глазами:

– Иногда ты говоришь такие вещи, будто в индустрии развлечений уже несколько лет, – призналась она, выезжая на нормальную дорогу.

Дан пожал плечами:

– Модели редко пьют кофе, из-за него чаще бывают отеки, а в чае кофеина достаточно, просто действует он не так быстро. Перед выступлением выпью баночку энергетика и нормально будет.

– Хорошо, буду делать тебе чай.

Дан искренне признался:

– Мы знакомы всего неделю, а я уже слабо представляю, как бы обходился без тебя.

Сонхи засмеялась:

– Спасибо. Но хочу кое-что сказать, чтобы ты понимал меня лучше: мне нравится делать жизнь людей лучше и удобнее. Я из-за этого и решила стать менеджером. Люблю ощущение, что без меня один талантливый симпатяжка не смог бы быть настолько эффективен. Давай, кстати, о работе. Ты помнишь, что послезавтра у тебя съемка для Bulgari? На нее приходить с тренировки – точно плохая идея.

Дан кивнул. Для того, чтобы оставаться востребованной моделью, недостаточно обладать привлекательной внешностью и умением позировать. Нужно быть приятным в работе и дешевым в пост-обработке. Если ты приходишь на съемку в ужасном состоянии после какой-нибудь вечеринки или чего-то вроде, то потом заказчику придется потратить немало денег на то, чтобы сделать из отекшего и не выспавшегося тебя того человека, который более знаком людям. Ретушь стоит дорого, да и критикуют ее в последнее время. Чтобы тебя чаще звали нужно хорошо выглядеть с минимальной ретушью. И тут не важно – это просто съемка для рекламы на билбордах, или что-то поинтереснее. 

Дан на своей первой неделе моды не ходил на вечеринки – ему не было шестнадцати. Но скидки по возрасту быстро закончились. После нескольких фотосессий, где он показал себя вовсе не как наивный школьник, его стали настоятельно звать на афтепати. Они традиционно проходили вечером в день показа. Обычно все там выпивали, но Дан просто проводил пару часов, общаясь с гостями. Уходил, как только появлялась возможность сделать это без приписки “вопиющая невоспитанность”. К его ранним побегам все относились с иронией – шутили, что это потому что он не пьет. 

Но вечеринки начинались поздно, заканчивались за полночь, после дорога до отеля, нужно принять душ и смыть с волос тонны лака… он почти привык по утрам окунать лицо в ледяную воду. Но такие меры борьбы с недосыпом не могут работать вечно, вскоре все это отразится на внешности. Именно на это сейчас намекает Сонхи – завтра Дан не может оставаться допоздна, он обязательно должен выспаться перед такой важной съемкой. Парфюмерный контракт – это важная веха для любой модели. Пусть он не стал лицом аромата, участие в рекламной кампании все равно оценивается высоко. Возможно в следующий раз его пригласят уже для полноценной рекламы.

В агентстве в течение дня они отрабатывали свои партии, плюс ему нужно было изучить объемную методичку по работе на сцене – перед отъездом в Нью-Йорк нужно сдать теорию, без нее не допустят к процессу оценивания. В сущности, сама методичка – это что-то среднее между инструкцией по работе и техникой безопасности. Как работать с микрофонами, что есть что и куда подключается, как перемещаться по сцене, на что нужно обращать внимание во время выступлений. Есть, например, устоявшееся правило: если что-то отвалилось от костюма, нужно любым незаметным способом откинуть это в сторону. Ты заметил, твой согруппник – нет. Наступит, потеряет равновесие и упадет. Еще правила по выскользнувшей гарнитуре. Микрофон и наушники имеют передатчик, который нужно носить у себя за поясом. Провод нередко выскальзывает, вся конструкция может разрушится. Универсальное правило: указать на это другому можно, править – нет. Максимум – поймать гарнитуру и передать владельцу. Не факт, что в танце ты успеешь закрепить гарнитуру, да и попытки запихнуть коробку кому-то в трусы вовсе не лучший способ привлечь внимание к своей персоне не сцене, поэтому гарнитура – личное дело каждого. 

И таких правил немало, Дан их неплохо знает и без всякой методички, но раскрывать свои знания не может – объяснения этому все равно нет.

После обеда он с Инсоном умудрился даже вздремнуть немного. Они вернулись в зал, но не могли же сразу начинать заниматься? поэтому прилегли и проспали около часа. Их потом разбудила Сонхи. Она же носила Дану чай. Вообще в тренировочных залах было что-то вроде мини-кухни. Несколько тумб, мини-холодильник и бойлер для воды. Но зал трейни – один из самых запущенных, поэтому мини-холодильник давно не работает, а в бойлере вода вечно противно-теплая. Обычно все морозят дома бутылки с водой, потом складывают их в холодильник – он, может, и не охлаждает, но там из-за бутылок не так жарко, как во всем зале. Потом во время тренировки ты просто смешиваешь воду из бойлера и воду из принесенной ледяной бутылки, чтобы получить подходящую температуру. Сейчас у Дана есть Сонхи, она покупает ему охлажденные напитки и он обходится без смешивания воды в бутылках.

С утра Сонхи уезжала домой – ей тоже нужно привести себя в порядок, сменить одежду, поспать несколько часов. А после обеда вернулась, чтобы таскать Дану холодный чай. Он все пытался убедить Сонхи, что ей не обязательно торчать в агентстве вместе с ним, но она упрямо стояла на своем: она так делает свою работу и не ему решать, сколько времени ей спать. Пришлось смириться. Кажется, у них и правда складываются традиционные такие отношения айдола и менеджера. Типа – может тебе и двадцать лет, может ты и зарабатываешь миллионы, но теплые носки все равно наденешь и рыбий жир с ложечки выпьешь. В прошлом у Дана не сразу появился такой менеджер. Долгое время было всего два менеджера на всю группу. Позднее начали добавлять персонал, да и после начала личного продвижения Дану не сразу повезло с личным помощнико. Потом с ним работал забавный дядечка, но Дан вообще слабо представлял, где его искать. Вот  с ним отношения были уже более семейными. Как сейчас с Сонхи.

– Дорого стоит личный менеджер? – спросил Инсон, когда Сонхи вручила стакан с холодным зеленым чаем и ему.

– Дорого, – улыбнулся Дан. – Ты понимаешь, что я достаточно много зарабатываю?

– Это сколько в месяц? Три? Пять тысяч долларов?

Дан покачал головой:

– Не считая разовых выплат по контрактам – около семи тысяч в месяц. Для того, чтобы столько получать, мне нужно постоянно брать рекламу, делать съемки и все в таком духе. Дома моим менеджером была мама и частично сестра. Но вообще я давно планировать кого-то нанять, потому что не справляюсь.

Инсон удивленно присвистнул. Для Кореи зарплата в три тысячи долларов в месяц считается неплохой. Минимальная – где-то в пределах тысячи долларов. Да, в целом, и в США многие одиночки живут на полторы тысячи долларов в месяц. Так что доходы Дана действительно очень высокие. Просто он не стал говорить, треть этого дохода – выплаты за стриминг. Остальное уже – реклама и съемки.

И да, он будет платить Сонхи три тысячи долларов в месяц, только в вонах. Это заметно уменьшает его собственный доход, но одновременно все упрощает. Да и… пока что у него не было еще такого месяца, когда бы он не получал выплаты за крупный рекламный контракт. 

– Кажется, не тем я в жизни занимался, – тяжело вздохнул Инсон. – Сейчас, я так смотрю, многие блогеры получают прилично. Бренды покупают, на Мальдивы летают, королевских крабов в ресторанах заказывают… далеко не все айдолы так зарабатывают.

Дан пожал плечами:

– Далеко не все блогеры так зарабатывают. Тут ведь тот же принцип, что и у айдолов. Кому-то везет, он становится популярен и быстро начинает зарабатывать, а кто-то годами едва сводит концы с концами. Как блогеру мне реально повезло. Не сказать, что я ничего не делал для этого успеха, но во многом рост моей популярности был удачей.

– Удачей? – удивился Инсон.

От необходимости рассказывать все самому Дана спас подошедший Дэгон. Он с удовольствием рассказал о том, как один подросток засветился на неделе моды, а через неделю о нем говорили практически по всему миру. Рассказ звучал эпичнее, чем реальность, поэтому Дан большую часть этой речи банально проржал. Звучало так, будто он – то ли корейский агент 007, который захватил мир моды, то ли какой-то воин, который всех там завоевал. Инсон тоже посмеивался, но не прерывал Дэгона.

– Так и было? – уточнил он, когда Дэгон все же замолчал.

– Почти. Детали немного преувеличены. С моей позиции я просто ахуевал от происходящего не меньше, чем остальные.

Теперь и Инсон заржал в голос, а Дэгон обиженно надул губы.

– А как все было на самом деле? – уточнил он.

Дан примирительно улыбнулся:

– Так и было за исключением моего поведения. Я не управлял всем этим, а просто барахтался, разбираясь по ходу дела. Родители вообще в шоке были. Они и так-то волновались из-за моей популярности, а когда она выросла за день, начали переживать еще больше.

– Волновались? – удивился Дэгон.

– Мне было пятнадцать, – напомнил Дан. – У меня обычная, немедийная семья. Они переживали, что могут появится какие-нибудь преследователи. Или сумасшедшие фанатки.

Дэгон шлепнул себя по коленям:

– Кстати! Как наше руководство отреагировало на то, что у тебя была девушка?

– У тебя была девушка?! – едва не подпрыгнул на месте Инсон.

Дан закатил глаза и раздраженно цокнул:

– Боже! Да никак, если честно. Ничего не спрашивали и ничего не говорили. Может они вообще не читали мои посты и не смотрели влоги, а только образы на фотках рассматривали… и считают Эшли моей сестрой.

– Но ты стер ее фото из блога? – уточнил Дэгон. – Я просто буквально несколько дней назад, когда подтвердили, что ты будешь стажироваться у нас, смотрел твой профиль и не нашел фото с ней, а их раньше прилично было.

Дан кивнул:

– На всякий случай. Решил, что стирать прямо перед дебютом – слишком поздно, поэтому удалил заранее. Не хотелось бы, чтобы ей портили жизнь какие-нибудь сумасшедшие.

Дэгон зачарованно покачал головой, соглашаясь с этим решением, а Инсон раздраженно напомнил о себе:

– У тебя была девушка?! Ты хоть представляешь, какой это грех для айдола?

– Как оказалось – не смертельный, – улыбнулся Дан. – Но я тоже переживал, что не возьмут из-за этого… теперь переживаю, чтобы ее не нашли и не начали как-то хейтить. Она же не знала, что ее бывший рванет покорять корейскую поп-сцену.

– Красивая? – заинтересованно спросил Инсон.

Дан закатил глаза: кто о чем, а семнадцатилетние о девушках, разумеется.

– Да, – ответил Дэгон. – Хочешь покажу? У меня есть сохраненные фото.

Теперь Дан едва не подавился:

– Ты хранишь мои фото?

– Я же предупредил – я твой фанат, – невозмутимо ответил Дэгон, копаясь в телефоне.

Дану оставалось только обалдело смотреть на этих двоих, которые невозмутимо обсуждали, достаточно ли красива Эшли. Еще и вопросы неприличные задавали, но Дан их послал, из чего они сделали вывод, что все у него было.

– А фотографии с рыжей девчонкой ты не удалял? – хитро улыбнулся Дэгон.

Дан отрицательно качнул головой.

– Нет. Она не была моей девушкой, мы просто друзья, – сказал он уверенно, – И, если честно, эта девица сама кого угодно захейтит до психушки.

– Показывай рыжую девчонку! – потребовал Инсон. – Хоть посмотрю на того, кто жил нормальной жизнь, с девушками и выпускными…

Дан нерешительно улыбнулся. Это напомнило ему об одном разговоре, как раз с Инсоном. Он стажировался с тринадцати лет, даже от старших классов отказался, чтобы больше времени уделять тренировкам. Но в свои двадцать с лишним как-то признался Дану, что уже после дебюта пожалел и о ранней стажировке, и о том, что не ходил в нормальную школу. Из-за этого у него не было кучи важных для подростка воспоминаний. Кажется, в этот раз он понимает это уже сейчас.

Дан сам взялся помогать Хэвону с отработкой танца. Пел он неплохо, но жутко стеснялся и поэтому лажал скорее из-за волнения, чем из-за низких навыков.

У него красивый голос – достаточно высокий, очень нежный, но при этом совсем не девичий. По звучанию он как какой-нибудь принц из диснеевской сказки. А еще в детстве он работал моделью. Насколько Дан знал, он ходил на кастинги пока была жива бабушка. После ее смерти с ним некому было возиться. 

Финансовое состояние семьи Хэвона не особо хорошее. Когда-то они неплохо жили, поэтому у Хэвона есть старший и младший братья, но потом в семье появились крупные финансовые проблемы и сейчас его родители с трудом покрывают расходы на трех детей. Хэвон сам решил проходить прослушивание. Он был маленьким, но ответственным – если он будет трейни в большом агентстве, то родителям проще будет его содержать. Школу и проживание в Сеуле оплачивало агентство, трейни кормили обедами, плюс система поощрения успевающих в виде подарков – обычно это косметика, которую рекламируют айдолы из агентства, так что он и правда немного помог семье. И сейчас он из тех, кто приложит максимум и даже больше, чтобы дебютировать. Так было в прошлый раз и, судя по всему, в этом времени ничего не изменилось.

То, что семья Хэвона не шикует, было заметно просто по его кроссовкам: потрепанные белые найки уже даже не отмывались от въевшейся серости. Поэтому его немного сторонились в среде трейни. Большая часть трейни хотя бы из семей уверенного среднего класса. Быть малообеспеченным в Корее хуже, чем в США. Здесь могут дразнить даже за то, что зимнюю куртку носишь второй год подряд, в США же для славы бедняка нужно быть реально нуждающимся на пособии. 

Хэвон старательно занимался, а под надзором Дана дела у него пошли еще быстрее. Он был как раз из тех людей, которые не способны повторить движение, если им не объяснить, как именно оно повторяется. Когда Дан последовательно рассказал, на какую ногу опираться и как вести руку, проблем стало заметно меньше. Это придало парню некоторой уверенности. Даже петь стал лучше.

– А ведь он мог бы взять ту высокую ноту, которую все так старательно пинали друг другу, – внезапно сказал Соджун.

Дан и ему объяснял движения, просто чуть меньше. Соджун из тех трейни, кто занимается здесь ради мечты стать известным, а не богатым. Он из очень обеспеченной семьи, как-то он признался, что до дебюта в группе никогда не ездил на общественном транспорте. Потом пришлось делать вид, что он обычный и он катался вместе со всеми на метро для съемки всяких шоу. И, что удивительно, он очень хорошо дружил с Хэвоном и раньше, в прошлом Дана, и сейчас.

– Высокую ноту? – изобразил непонимание Дан.

– Я всего пару месяцев в старшей группе, поэтому еще совсем недавно занимался вокалом с ним. Он не особо владеет голосом, но если нужно взять высоко – в этом Хэвон очень хорош. Удивительно, как его Юнгхо не сдал… постеснялся, наверное.

– А ты почему не сдал? – чуть сощурился Дан.

Соджун улыбнулся:

– Мне он тоже нравится. Я пытался как-то ему помочь, но он еще и гордый… ну, не советом помочь, – смущенно добавил он.

Дан кивнул, понимая что он имеет ввиду. Если ты сам крутишься в мире больших денег, то ты легко отличишь "своего" по каким-то мелочам. Часам, бижутерии, небрежности по отношению к брендовым футболкам, тот же маникюр. Дан быстро научился все это носить так же небрежно, как и действительно дети богатых родителей. Просто насмотрелся в школе, да и папа его, работая адвокатом, многие эти неписанные правила соблюдал сам и передавал детям. Откровенно говоря, при нынешнем доходе его семьи и тому, как уверенно растет фирма, дети Мэри вполне могут ездить в частную школу на автомобиле с личным водителем. И Дан видел высокий доход семьи в Соджуне, как и он в нем. 

– Подарки не принимает? – совсем тихо спросил Дан.

Соджун кивнул. Дан глянул на него с большим уважением.

Вообще, в среде богатых людей не принято заниматься благотворительностью вне финансовой отчетности. Они не раздаривают деньги нуждающимся. Но это вовсе не значит, что богатые наследнички не могут любить дарить подарки. Скорее всего, Соджун банально пытался порадовать парня, с которым ему было приятно общаться. Наверное купил что-то вроде кроссовок… а то и нового телефона – при карманных расходах Соджуна, он мог и такую трату считать незначительной… А Хэвон смутился и отказался от дорогого подарка.

Столкнувшись с ним, Дан даже немного растерялся, если уж быть совсем честным. Одной из целей его приезда в Корею была попытка спасти парня от той стороны шоу-бизнеса, про которую сплетничают, но никогда не дают интервью. Дан был защищен от этого, потому что он американец и его отец адвокат, а вот у Хэвона не было никакой защиты, даже наоборот – это его семья со временем зависела от него.

Но как исправить это? Предупреждать бесполезно, Хэвон пошел на это вынужденно. Выход только попытаться помочь Хэвону стать достаточно сильным, чтобы противостоять этому. Но как? Стать его личным тренером? Дан и сам-то пока плохо понимает, что из его затеи выйдет…

Мысли о возможном будущем пришлось отложить из-за репетиций. Они успели прогнать номер еще несколько раз перед тем, как их вызвали в самый большой репетиционный зал. Обычно его занимают для масштабных репетиций. Перед турами, например.

У зеркальной стены уже стоял стол и два стула, камера на штативе. Трейни немного нервно прохаживались по залу, чтобы не остыть после тренировки, пока ждут начальство. 

Продюсер Хван Мунсу вошел стремительно, девушка-менеджер едва поспевала за ним. Туфли на высоких каблуках громко цокали по паркету.

Вик скомандовал и они все выстроились в одну линию, поприветствовали старшего и низко поклонились.

Хван Мунсу считался хорошим продюсером, хотя главным успехом агентства последних лет занимался не он. Но мужские группы – его конек, так что вроде бы все ожидали от его работы хороших результатов. Но не Дан.

В прошлом у группы с самого начала все пошло не так. Не подошел концепт. После двух успешных групп со зрелым концептом и песнями о любви, Хван Мунсу решил сделать их более ориентированными на подростков. И почему-то сначала выбрали образ бунтующих школьников. От бунта в тот момент времени у них был разве что Инсон, умеющий докопаться даже до камня. Все остальные – парад мальчиков-одуванчиков, вежливые детки, хорошие оценки, немало вложенных в образование сил и денег. К тому же – на момент дебюта они не были не то, что друзьями, даже приятелями. Но самое главное было в том, что концепт плохих парней не нравился самим парням, он выглядел устаревшим на тот момент. 

Лживость все равно чувствуется через экран, что сказалось на реакции публики. Дебютные продажи не могли сравниться с успехами прошлых групп, что очень огорчило Мунсу. Он на время забросил группу, оставив их в неудачном образе.Так они записали еще два альбома, прежде чем образ сменили. Через два года после дебюта Мунсу ушел, и следующий руководитель смог вывести их группу с позиции провала до уровня лидеров. 

Дан не любил Мунсу не только из-за халатности в отношении их группы. Это Мунсу заставил его следовать ненавистному образу. Мунсу отказывал в личном продвижении Дана и Минсока, чтобы брали Намиля. Мунсу появлялся в жизни Дана словно только для того, чтобы рассказать о его никчемности. Тогда ему реально было всего семнадцать лет, слова Мунсу сильно его ранили. Дан голодал, чтобы не поправиться, прятался в мешковатой одежде, чтобы казаться меньше, не ходил в спортзал, хотя ему самому нравилась развитая мускулатура и он хотел бы подкачаться. После ухода Мунсу все равно остались его бывшие подопечные, которые продолжали требовать от него этого же образа, хотя следующий продюсер давал им гораздо больше свободы. Поэтому Дан затаил на Мунсу практически детскую обиду. 

Ему казалось, что он проработал это с психологом в прошлой жизни. Но сейчас, снова увидев этого человека, Дан осознал, насколько сложно ему будет. По телу даже мурашки пошли – словно шерсть дыбом встала. 

Включили камеру, музыку и они начали выступление. Они пели без микрофонов, звук отражался от пустых стен, а шаги по паркету иногда заглушали музыку. Но справились вроде неплохо. В себе Дан точно уверен. На время выступления он отстранился от своих мыслей и просто показал свои способности.

Закончив, трейни снова выстроились в линию. Тяжело дышащую линию. Мунсу смотрел то в свой блокнот, то на них, но вообще заметок он сделал немного.

– Даниэль… – произнес он неспешно, – Стоит признать, что работаешь ты очень профессионально. Вокал, танец, подача себя, про невероятный визуал даже говорить не стоит – все на высоте. Хочу чтобы все понимали, что это – ваш образец. Он звучит, двигается и ведет себя как действующий опытный айдол. Посмотрите – у него даже дыхание все еще достаточно ровное, чтобы он мог исполнить еще такой же номер вживую. Вы же все пока не выдержите выступления в туре. Даниэль, можешь пока сесть. Следующий, кого хочу выделить – Виктор… 

Дан послушно отошел к стенке и сел на пол, скрестив ноги. Все иначе. Раньше он был наивным ребенком, которого взяли просто за внешность, сейчас он может за себя постоять. Но все равно в голове была только одна мысль: как сменить продюсера?

Дан почти не слушал, что там Мунсу говорил остальным. Вызывал в определенном порядке – от тех, кто достоин похвалы к отстающим. Стоит отдать должное – Мунсу знал их всех по именам. У него на столе, конечно, лежала шпаргалка с их портфолио – имена, фото и внутренняя информация от учителей, – но он точно знал, о ком говорит. Иногда сверялся с именами, но обращался ко всем точно зная, кто есть кто. Смотрел записи с оценивания, видимо

Это ежемесячная проверка навыков. Ее проводят обычно в конце месяца, она состоит из нескольких частей. Основная – перед парой судей и камерой все трейни выступают с одним или несколькими номерами по очереди, иногда ставится общий танцевальный номер. Все на запись, разумеется. По этим роликам в агентстве потом оценивают рост стажеров и, если кто-то не улучшается на протяжении нескольких процедур оценки, его отправляют домой. Еще в это время их взвешивают, измеряют рост, делают фото – отслеживают, как они меняются внешне. Поэтому портфолио обновляют тоже каждый месяц.

К удивлению Дана, предпоследним называли Намиля. Вообще, он хорошо танцует. Занимался не так долго, как Дэгон – лет пять от силы, но тело контролирует очень хорошо. Плюс его мотивация и желание быть первым. Намиль все же невероятно упорен. Когда в агентстве поняли, что парень реально готов пахать в танцевальном классе, они переподписали его контракт: со своего шестнадцатилетия, то есть больше года, он является практически работником агентства КАС. Он уже не может просто сменить агентство, сумма неустойки в его случае действительно огромна. Но за это агентство вкладывает в него деньги, обучая танцам отдельно.

В прошлом его постоянно хвалили, тщательно готовили центр группы. Танцует хорошо,  внешность очень даже позволяет, осталось только вселить уверенность в себе. Намиля редко критиковали прилюдно. Тоже доставалось, конечно, но в меньшем количестве. А тут – назвали в числе последних, как отстающего. 

– Ты теряешься на фоне Даниэля и Дэгона, – прямо сказал Мунсу, – Ты хорошо двигаешься, но не хватает экспрессии, чтобы ты привлекал к себе столько же внимания, сколько и они. Когда смотрел твои отчетные выступления – ты выглядел ярко, но в группе так не кажется. Кроме того – рэп. Он звучит недостаточно четко. Особенно на контрасте с Чхансу.

Намиль покаянно опустил голову. Выглядел он так, будто вот-вот заплачет. Стало даже немного жаль его. Это ведь не его вина, что в агентстве решили сменить фаворитов. Если Дэгон делает пластику, он становится очень удачным кандидатом. Очень хорошо танцует, хорошо поет, плюс рост. Кореец ростом метр девяносто – это еще поискать нужно. Когда эти метр девяносто взлетают в воздух с изяществом настоящего артиста балета – это красиво. Приземляется он, правда, в соответствии со своим весом. Громко. Но это мелочи. 

А тут еще Дан. Высокий, привлекательный и уже известный. И, что наверняка важнее всего – он умеет вести себя на сцене. Сценическое присутствие – это скорее опыт, чем навык. У Дана это есть. Он знает, что это заметно – он выглядит перед камерой, как опытный артист.

Сейчас Дан даже понял, что блог и модельная карьера тут тоже помогают ему скрывать свой странный опыт. Когда он начинал, как модель, он нервничал, потому что ему это было в новинку. Теперь же он свою уверенность оправдывает тем, что привык к толпе и камерам, поэтому не волнуется. Он-то привык, конечно, но вообще-то еще в прошлой жизни.

Когда с разбором ошибок было покончено, Мунсу начал говорить уже более важные вещи. О том, что состав предварительный, что акцент будет на танцах и вокале, а концепт, скорее всего, останется дерзким и бунтарским. 

Когда Вик спросил о том, смогут ли они писать песни для альбома, Мунсу ответил, что да, но только в качестве наполнения – главные треки будет выбирать агентство. А когда Дан спросил, могут ли они влиять на концепцию и выбор песен, Мунсу улыбнулся елейной улыбкой:

– Нет. У вас недостаточной квалификации, чтобы принимать подобные решения.

Найти Минсока Дан пытался еще в Нью-Йорке. В отличие от Хэвона, который стал трейни очень рано и информации в сети о нем нет и быть не может, Минсок жил как обычный парень. Дан знал, что у него была инста до того, как он дебютировал, что аккаунт был открытый, но вот беда – он начисто не помнил, какой там был ник.

Пытался найти его как танцора, потому что Минсок занимался хореографией очень плотно, в том числе участвовал в конкурсах. А после окончания школы – то есть уже больше года – он подрабатывал в танцевальной массовке в одной наемной команде. И эта команда даже работала с агентством КАС. Проверив все, что мог вспомнить, Дан ни нашел ни одного упоминания Минсока, ни одной его фотографии. Дан даже помнил название ресторана, где Минсок работал официантом – они ходили туда несколько раз, хозяин всегда был им рад. До отъезда родителей Дан ходил в тот ресторан трижды, но Минсоком там и не пахло. Судя по всему, что-то изменилось в этой жизни и жизнь его друга поменялась не меньше, чем жизнь самого Дана. Появились даже панические мысли, что с другом могло случиться что-то еще до их встречи. Волнение было настолько сильным, что он даже подумывал рискнуть и обратиться в детективное агентство, но останавливала полная невозможность как-то объяснить причину этого поиска. Все тайное становится явным и у Дана нет не-паранормальных причин искать парня, которого он не знает. 

Тут неожиданно Дану помог Дэгон. На следующий день после встречи с продюсером Мунсу, Дан вернулся к ведению блога. В том смысле, что начал записывать сториз – основная рабочая задача для большинства блогеров. Он даже немного скучал по тому времени, когда этого инструмента еще не было и можно было приготовить несколько фото и публиковать их постами раз в день-два. Теперь ведение блога стало действительно работой. 

Он был не из тех, кто ведет сториз подробно. В районе десяти видео за день, если ему не заплатили за определенную историю, которую нужно показать. Например, процесс подготовки к дефиле, реклама товара или вечеринка. Но сейчас Дан понимал, что многим интересно, как выглядит жизнь трейни и поэтому он потихоньку записывал видео с утра. 

Вообще, запись видео – это не сложно, если приноровиться. Дома ставил камеру на штатив и по чуть-чуть записывал свое утро – как умывается и ухаживает за кожей, как наскоро, руками, укладывает волосы, завтракает и одевается, кусочек дороги в машине, его вхождение в агентство. Самым сложным было не засветить вид из окна тетиной квартиры. Квартира в Каннам, панорамные окна, по виду можно вычислить в каком доме он живет, а Дану это не нужно. У агентства записывать видео ему помогала Сонхи, внутри он пользовался штативами – притащил с собой два, для съемки с пола и высокую треногу. Парни косились на него с любопытством, но вопросы особо не задавали. 

По договору, Дан не может показывать в блоге репетиции других трейни без разрешения агентства, а также нельзя показывать занятия с преподавателями и вообще весь персонал. Поэтому внутри и снимать-то мало что можно. Когда время приближалось к двенадцати, он решил, что кадров хватит и ушел в отдельную комнату, они теоретически предназначены для самостоятельных занятий вокалом, а еще для учебы – уроки там делать, или язык изучать. Это небольшие комнатки, нередко даже без окон, но в них всегда есть большое зеркало, стол и три-четыре стула вокруг. 

Дэгон, пообещав молчать, пошел с Даном – ему было интересно, как происходит процесс записи и подготовки контента. Это заняло где-то полчаса. Дан быстро записал разговорное видео, объясняя примерно что происходит, совместил кусочки записанного, ускорил их, наложил музыку, быстренько друг за другом все это выложил, сделал селфи, выложил и его. 

И, пока он работал в телефоне, Дэгон задавал ему вопросы и что-то рассказывал сам. В том числе – решил познакомить Дана с миром корейского андеграунда – то, что не так-то просто найти, если ты не крутишься в этих тусовках. И в том числе скинул ему инста-аккаунт сеульской команды уличных танцев.

Минсок занимался танцами с детства и, хотя он всегда тяготел к уличным стилям, все же был "тепличным" танцоров. В том смысле, что он занимался этим пусть и профессионально, но подчеркнуто правильно – в школах, с учителями, принимал участие в официальных конкурсах, потому изучал хореографию в колледже. А тут Дан увидел его в составе действительно уличной команды. Бешенная энергетика, жесткие движения, Минсок танцевал классический уличный брейк и явно кайфовал от этого.

Перед обедом Сонхи увезла Дана в салон красоты – ему к завтрашнему дню нужно привести себя в порядок. Так как съемка на пляже и частично в воде, на всякий случай надо бы удалить волосы. Дан еще год назад начал процедуры электроэпиляции, так что сейчас ехал на первую процедуру в Корее – чтобы ему за раз удалило то немногое, что успело вырасти. Плюс кожу в порядок привести. 

Пока ехали на место по сеульским пробкам, Дан ковырялся в инсте, рассматривая страницу той команды. Страница полностью на корейском, вместо имен – прозвища, как зачастую корейцы себе и представляют мир хип-хоп культуры. Минсок выступал под псевдонимом TigerM. А еще рядом с ним была девушка, которую Дан меньше всего ожидал увидеть.

У Минсока есть младшая сестра. Дан знал ее и раньше – милая девушка, он с ней встречался от силы раз десять. Она не танцевала. Тогда. Но сейчас перепутать было сложно – они ведь практически на одно лицо, как ее не узнать? Дан искал и ее аккаунт до этого, надеялся так выйти на Минсока, но по имени ничего не нашел. Но сейчас аккаунт Миён был отмечен в комментариях, так что Дан просто перешел по ссылке. В отличие от скрытного брата, Миён явно пыталась вести соцсети достаточно откровенно, публикуя не только селфи, но и короткие тексты.

Судя по ним, Миён доучивается в обычной муниципальной школе, а Минсок учится в кулинарном училище. Это заставило Дана немало удивиться. А как же его страсть к хореографии? Что произошло?

У Миён подписчиков не сказать, что мало – чуть меньше тысячи. Дан пролистал аккаунт туда-обратно и сделал то, что делать не следовало. Он подписался на нее.

Наверное сказалась радость из-за того, что он все же нашел Минсока. Но подписка была ошибкой и Дан это осознал не сразу. Просто так вышло, что он листал страничку Миён как раз когда Сонхи уже парковалась у салона красоты. Дан быстро нажал кнопку подписки, закрыл приложение и вылез из машины. 

Как и у многих блогеров, у Дана было немного подписок – чуть меньше ста. И это число не менялось уже несколько месяцев. Почти все люди там – либо американские блогеры, либо модели, либо люди из модной индустрии. Для всего остального есть другой, закрытый аккаунт, где Дан не публикует фотографии, но общается с людьми. И надо было с него подписываться на Миён, но сразу об этом он почему-то не подумал. 

Поэтому, когда он располагался на кресле в одних трусах, ожидая начала процедуры, в комнату ввалилась Сонхи.

– Ты чего? – удивился Дан.

– Пришла узнать, чем тебе эта милая девочка так не угодила?

Дан непонимающе моргнул, а Сонхи вежливо пояснила:

– Ты подписался на симпатичную местную девчонку. Если хотел проверить уровень своего влияния – поздравляю, он высокий. У тебя под последним постом вопросы “Кто она?”, а у нее – “Как его охмурила?”.

Дан в ужасе выдохнул, закрыл глаза и несколько раз побился затылком о подголовник кресла. Подголовник мягкий, так что особого воспитательного эффекта это возымело.

– Я не подумал, – признался он. – Просто смотрел по ссылке Дэгона аккаунт уличных танцоров, перешел на нее, а тут мы подъезжаем, надо выходить и я… подписался.

Сонхи укоризненно покачала головой. И без слов протянула телефон:

– Сделай с этим что-нибудь, пока это окончательно не вышло из под контроля. Ты приехал в Корею и теперь наши относятся к тебе, как к айдолу. Учти это, пожалуйста.

Дан покаянно кивнул, взял телефон и задумался на минутку. Мастер при этом уже начала работать – она работает с айдолами, так что его разборки с менеджером ей менее интересны, чем погода за окном. Она просто начала колоть его иголкой без предупреждения. Любимый корейский сервис: в США бы сначала раз пять предупредили, что будет немного больно.

Если Дан хотел подружиться с Минсоком, получилось так себе. Скорее всего, сейчас его сестру атакует куча не совсем адекватных девиц, которые сначала наводят суету, а потом уже разбираются в ситуации. Сонхи права – пока он был в США, они воспринимали его как иностранную знаменитость, но он объявил, что стал трейни, и тут же стал местным. А у айдолов не может быть отношений. Фотосессии ему простят – работа такая, а вот добавления в друзья неизвестной (и симпатичной) местной девчонки – это другое. Это личное. Так что нужно как-то эту ситуацию разрулить. Пост – не лучший вариант, там сложнее выразить эмоции, а через них проще заставить людей думать так же, как ты. Значит – сториз. Снимать сториз, пока ему волосы на ногах удаляют? Чего не сделаешь ради прошлой дружбы…

Вообще, он не особо чувствителен к боли, но тут же как повезет – вроде не больно, а потом как-то особенно болезненно. В целом, терпимо, Дан иногда даже книги читает в таком положении, но не говорит же. А тут пришлось. Обезболивание ему не делали из-за того, что удалять нужно немногочисленные волоски практически по всему телу – остатки, так сказать.

Дан проверил свой внешний вид – поправил как смог волосы, покусал губы, чтобы те были чуть ярче, а то что-то с этими тренировками какой-то блеклый, и потом уже начал записывать видео.

Объяснять ситуацию – скучно и не вызовет нужного отклика. Поэтому Дан сам "наехал" на подписчиков. Сначала укоризненно и молча посмотрел в камеру в течении тридцати секунд, а потом уже записал разговор:

– И что творите? Подумаешь – подписался на девушку. Что за военные действия на пустом месте? Там человек наверное уже в шоке.

И улыбка. Типа не злишься, и не в ужасе от происходящего, а просто журишь паникеров. Получилось записать с первого раза. Второе видео уже далось сложнее – мастер начала подчищать волоски в особенно чувствительных местах, а ждать окончания Дан не хотел. Все равно сказать нужно так, чтобы звучало хорошо. После наезда на подписчиков, все же нужно прояснить ситуацию, поэтому он рассказал то же, что и Сонхи: что нашел ее через аккаунт уличных танцоров, его отвлекли и он, чтобы не потерять человека, который его заинтересовал, подписался. В последнем коротком видео мстительно добавил, что теперь точно не отпишется. 

– Как ты ловко переложил вину на подписчиков, – иронично сказала девушка-мастер.

– Простым объяснения они бы не поверили, – вздохнул Дан. – А что, плохо звучит?

– Нормально. Но я не думаю, что девчонку оставят в покое: у некоторых сто процентов появятся теории, что это было спланировано, вы давно знакомы, женаты и у вас трое детей, – усмехнулась мастер.

– Мне семнадцать, ей явно не больше, – саркастично напомнил Дан.

– И что? Слухам плевать на здравый смысл, – сказала девушка и как-то особенно болезненно воткнула в него иголку.

Дан охнул. Но все же отредактировал видео и выложил их друг за другом. Только после этого открыл профиль Миён. Ее страничка выросла с тысячи до десяти тысяч подписчиков. Сколько прошло времени? Не больше часа. Самое неприятное, конечно, творилось в комментариях. Дан не стал это читать, написал сообщение первым. Просто и лаконично:

"Привет. Прости, я не подумал о последствиях. Чем я могу загладить вину?".

Отложил телефон, ожидая что Миён ему не скоро ответит, но она написала уже через минуту.

"Автограф Наны и селфи с тобой во время ужина, привези его на четыре персоны по этому адресу"

Дан от неожиданности аж закашлялся. Не от того, что она ответила, а потому что девушка действительно написала адрес. Наверное свой.

Дан теперь написал уже Сонхи – может ли она достать автограф Наны. Нана была самой популярной участницей группы AXIS и Дан с ней познакомиться не успел. В этом времени. В прошлом они неплохо общались.

Сонхи уточнила – сколько по времени он пробудет здесь, сказала что отлучится, а через час, когда Дана выпустили на волю без волос и после массажа, вручила ему подписанную открытку с Наной.

– Как? – удивился Дан. – Как ты сделала это за час?

Сонхи расхохоталась:

– Тут просто повезло. Моя подруга – их менеджер. Я ей написала, она сказала где они, я подъехала туда и забрала открытку. Но ты должен Нане подарок. Она сказала, что хочет сюрприз.

– И что мне ей подарить? – удивился Дан. – Во сколько оценивается автограф?

– Не знаю даже, – честно сказала Сонхи. – Букет цветов?

Дан задумался, пока они шли к машине и садились внутрь. Нана вообще приятный в общении человек. Из тех людей, которых индустрия мало изменила. По крайней мере – она такой была в его памяти, сейчас он вообще ни в чем не уверен. Но почему бы не сделать девушке подарок? 

– Давай заедем в Hermes. Вроде вышли новые платки. Думаю, это будет неплохим подарком для Наны.

Сонхи кинула в его сторону удивленный взгляд, но кивнула. До огромного магазина от салона красоты было недалеко – так уж совпало. Дан выскочил из машины, смело вошел внутрь и сразу направился к продавцу. 

– Нужны платки Carres, – уверенно заявил он сразу после приветствия. 

Девушка расплылась в улыбке, тут же повела его в нужную сторону, показывая те модели, что есть в наличии.

[*Шелковые платки Carres от Hermes чаще всего можно купить без всякой очереди. Суть этих платков в том, что они ручной работы, супер-качественные и дизайны их меняются каждый год. Поэтому, в некотором роде, являются коллекционной вещью. Для тех, кто не знает, что вообще за марка Hermes – это такой привилегированный снобский люкс, от которого все хотят купить сумку – Келли или Биркин. И эти сумки купить – настоящий квест для богатых. Их не продают, если ты никогда ничего не покупал у бренда, к тому же продают не каждому, не всегда есть возможность выбрать цвет и размер. В общем, охота за Биркин – это скорее про процесс, чем саму цель)). Хотя сумки качественные и, если ей требуется ремонт, бренд сделает это бесплатно (без фанатизма, конечно: если вы ее сожгли, то восстанавливать там нечего, а вот подправить царапину, заменить заедающий замок или нечаянно оторванную пряжку – это можно).*]

Дан не очень любил делать такие покупки, но он с Нью-Йорка привез двадцать бутылок коллекционного виски на подарки, а для женщин почему-то ничего не купил. Точнее – он привез несколько упакованных сумок Луи Виттон, но это действительно шикарные подарки, такие дарить айдолу за услугу, пусть и с прицелом на будущую дружбу… еще не так поймут. 

Поэтому сейчас он, чтобы не ездить в Hermes еще раз, забрал сразу все модели платков по одному экземпляру. 

– Все, или хотите что-то еще? – вежливо улыбнулась девушка.

Дан, не моргнув глазом, уверенно сказал: 

– Только если сумка Kelly 40 или 50, в черном, темно-сером или темно-коричневом цвете, – и милая улыбка.

У него была небольшая история покупок в Hermes, потому что он дарил Мэри их ремень и кошелек в честь поступления – чтобы она в снобский университет Лиги Плюща ходила с чем-то достаточно снобским. И еще он покупал платки в Париже, чтобы подарить маме и тете как парижский сувенир. И в Париже же спрашивал определенную сумку. Эту. В подарок тете Нари. 

Для американской родни бренды не имеют принципиально важного значения, особенно для мамы. У нее есть немало дорогих вещей, но почти все они – выходные, чтобы составлять папе компанию на вечеринках. Есть и просто вещи на каждый день, но их немного. Но это в США. В Корее брендовые вещи являются важным показателем статуса, а тетя работает в сфере, где статус важен. Но все же зарабатывает она не настолько много, чтобы покупать себе сумки за десять тысяч долларов. И Дан давно хотел подарить ей такую сумку. 

Он был уверен, что ему откажут. Но девушка задумалась на секунду, улыбнулась и указала на дверь отдельного кабинета:

– Пройдемте. Думаю, у нас есть что вам предложить. 

В Hermes он еще не был в отдельном кабинете, хотя обычно именно так обслуживают покупателей люкса – заводят в отдельную комнату и приносят вещи по запросу. Это небольшое, уютно обставленное помещение: пара диванов, низкий столик, на подносе стоят стеклянные бутылки с минеральной водой, на стенах несколько картин, на полках безделушки производства бренда и фото рекламных кампаний в рамочках. Дану предложили напиток на выбор. В Европе его вечно пытались напоить шампанским – там на его возраст традиционно плевали прямо с Эйфелевой башни и наливать побаивались только на официальных вечеринках. А вот в Сеуле можно было выпить минеральной воды или кофе. Дан выбрал первое. 

Через минут пять в комнату вошла та же девушка, неся в руках большую оранжевую коробку. Коробка заняла место на столе, девушка сняла крышку и несколько слоев упаковочной бумаги и показала Дану черную модель нужной ему сумки.

– Телячья кожа, – девушка вытащила сумку из коробки, протягивая Дану, – Размер сорок. 

Дан взял сумку в руки на несколько секунд – просто провернул вокруг. Сумка как сумка. За год в этом бизнесе он вроде начал разбираться в люксовых вещах, но всеобщей истерии вокруг этих моделей не понимал. Но… это плата за престиж. 

– Я беру, – улыбнулся Дан. 

Оставив в бутике неприлично огромную сумму денег, Дан вышел на улицу с ворохом пакетов. И немного обалдевший. Что-то сегодня у него много неожиданностей. 

В агентство он вернулся одновременно со школьниками. Они – уставшие после занятий, Дан – немного странно выглядящий после всех косметических манипуляций с его лицом. Но мыслями он был далек от тренировок. 

Он все думал о Минсоке и его сестре. Странное волнение, приправленное непониманием – для чего она реально его позвала? Вот так просто пригласить неизвестного парня домой? Ну и что, что он блогер? 

И все же ушел с репетиции вместе с учителем, сославшись на дела. Когда он продиктовал Сонхи адрес, она удивленно повернулась к нему.

– Что? – спросил он.

– Это… весьма бедный квартал, – осторожно ответила Сонхи.

Дан обеспокоенно выдохнул: бедный квартал? Неожиданно, но зато многое встает на свои места.

– Все равно поехали.

– Зачем тебе это? – спросила она, трогаясь с места.

Дан замялся на несколько секунд, а потом начал говорить. Ложь придумывалась легко и готовить ее было просто, потому что в нее самому легко поверить:

– Веришь в интуицию? Я многое в своей жизни сделал по наитию. Или не сделал в случаях, когда все считали, что стоило бы… обычно оказывался прав. Я почему-то уверен, что должен там быть. Глупо, но я себе доверяю.

Сонхи удивленно на него покосилась, но говорить ничего не стала. Доставку ужина Дан заказал не в сам дом, а к их машине. Когда они подъехали, доставщика еще не было на месте.

Дан в своей прошлой жизни всего пару раз бывал в подобных районах, еще тетя и бабушка о них рассказывали. Это район старой застройки. Не древней, а именно старой. Домишки, которые на разный лад понастроили после войны, ютились на косых улочках. Пешеходных тротуаров как таковых нет, а улицы в некоторых местах такие узкие, что автомобиль едва не скребет боковыми зеркалами по стенам. И это холмистая местность, поэтому и дома – то ниже, то выше. Где повыше – жилье подороже, где пониже – дешевле из-за неистребимой плесени. В этих домиках редко когда есть знаменитые корейские теплые полы, не везде проведен газ, нет горячей воды, проблема даже с мусорными баками и канализацией. Это не трущобы – здесь нет преступности, городские службы старательно сметают грязь со старых улочек, люди в своем большинстве весьма добродушны. Но это – не-парадный Сеул. Насколько Дан знал, примерно в этих годах эти улочки и перестали показывать в дорамах по требованию правительства. Потом выйдет фильм "Паразиты" и о поразительном соседстве богатых и бедных снова заговорят. Постепенно такие кварталы расселяют в новостройки, но не всегда дело идет гладко. Ожидаемо, что далеко не все готовы менять свой пусть и старенький, но двухэтажный домик у земли на квартиру этаже так на пятнадцатом. Большая часть домов здесь в собственности жильцов, но активно сдаются дополнительные помещения. Как подвальные, так и чердачные. И вовсе не факт, что на крыше жить будет приятнее, чем в полуподвале.

Раньше Дан не был знаком с людьми, которые бы жили в таких кварталах. Даже семья Хэвона, пусть и считалась бедной, таковой не являлась. А вот семья Минсока, судя по всему, в этом времени оказалась в достаточно бедственном положении.

Доставка подъехала быстро, Дан оставил курьеру чаевые, хотя это и не было принято. Парень смерил его внимательным взглядом, явно принял за богатенького идиота и деньги забрал. Даже Сонхи посмотрела с удивлением – в Корее редко соглашаются взять чаевые, это считается чем-то неприличным.

– Там внизу был магазинчик со столиками, – сказал Дан Сонхи.

– Я здесь подожду, – прервала его она.

– Да брось. Не убьют же они меня, – со смешком сказал Дан.

– Но вдруг выгонят? Нет, я лучше подожду здесь.

Дан вздохнул и решил зайти с другой стороны:

– Мне будет неуютно, что ты ждешь в машине. Давай тогда так – если я не выйду минут через десять, то едь к тому магазину и купи себе айс американо. Не думаю, что здесь эти пакеты хуже, чем в других местах.

Сонхи улыбнулась ему и кивнула:

– Хорошо. Но будь на связи.

Дан улыбнулся, подхватил второй пакет с заказом и направился по ступеням к нужной двери. Ждали доставки они не долго – минут пять максимум, но Дана явно успели заметить и, когда он только подошел к дверям, они распахнулись настежь.

Миён с ним одного возраста. Она довольно высокая для кореянки – где-то около метр семидесяти, худенькая и симпатичная. Встречала она Дана в старых спортивных штанах с вытянутыми коленями и футболке, которая тоже явно знавала лучшие времена.

– Надо же… настоящий, – удивленно выдохнула она. – Я была уверена, что не приедешь. Проходи.

Она чуть отошла в сторону, позволяя ему войти в дом, и одновременно заорала во всю мощь своих легких:

– Минсо-о-ок! Минсок, у нас гости!

От такого громкого ора Дан едва не подпрыгнул.

– Проходи, кухня там, – указала ему направление Миён.

Дан прошел по узком коридору к раздвижным дверям. Домик был чистым, но действительно старым. Стены красили недавно, а вот пол выглядит очень потертым, кухонные шкафчики на кухне явно пытались привести в порядок покраской, но некоторые дверцы прикрутить не удалось и поэтому это теперь полки. Когда Дан только зашел на кухню, у него между ног прошмыгнул кот. Обычный такой дворовой – пятнистый и с любопытной, чуть вытянутой мордочкой. Дан выставил на стол пакеты с доставкой, а потом развернулся, достал из кармана карточку с автографом Наны и протянул ее Миён.

– Ух ты! – искренне обрадовалась она. – Настоящая?

Дан улыбнулся и кивнул:

– Да. Но, даже если не так, ты бы все равно не отличила.

Миён смешно надула губы, принимая его правоту, но карточку продолжала рассматривать с любопытством. Это тоже необычно, ведь Нана – королева милого концепта, в свои двадцать пять успешно косит под девочку-подростка и популярна больше среди взрослых, чем у молодых девчонок.

– Тебе нравится Нана? – спросил Дан, чтобы чем-то заполнить тишину.

– Да… – восхищенно протянула Миён. – Она смелая и сильная, но при этом остается милой и женственной, я так не могу, но очень бы хотела.

Дан удивленно вздернул брови: неожиданно.

Сказать, что ему было неловко – это ничего не сказать. Стоит на чужой кухне, Миён восторженно пялится на карточку, Дану об ноги трется их кот.

Послышались шаги по скрипящему полу, и уже через несколько секунд на кухню вошел Минсок.

В целом, Дан хорошо его запомнил, а он словно остался прежним. Выше среднего роста – помнится, он был совсем немного ниже Дана. У него необычная внешность: настолько идеальная, что кажется невзрачной – так, кажется, однажды описали его в агентстве. Он действительно красив какой-то аристократической привлекательностью – тонкий нос, высокие скулы, губы идеальной формы, большие глаза. Но он, обладая всем этим, парадоксально умудрялся оставаться незаметным в толпе. Раньше.

Что-то добавило его внешности акцента. Какой-то внутренний надлом, дерзость, или что там еще. Он вошел на кухню немного лениво, засунув руки в карманы свободных шорт. Широкие плечи заметно распирали футболку.

– Это кто? – не совсем вежливо спросил Минсок.

– Это Даниэль Хан, – ответила Миён, – Он подписался на меня в инсте, из-за чего мне стали угрожать скорой смертью, поэтому, в качестве извинений, он привез вкусный ужин и автограф Наны. Смотри, какая красивая!

И Миён сунула брату под нос картонку, тот от неожиданности даже отшатнулся.

– Ага, красивая, – выдохнул он и просто подошел к Дану, протягивая руку: – Минсок.

– Дан.

Он пожал руку, а когда собрался ее отпустить, Минсок сжал ладонь еще крепче, сощурился и с некоторой угрозой спросил:

– Что она там говорила про угрозы смерти?

Дан смущенно улыбнулся, а Миён поспешно сказала:

– Он извинился! К тому же – сейчас он сядет за стол и расскажет мне, как стать популярной блогершей. Что ты там заказал? Распакуйте, а я пойду карточку Наны спрячу.

Когда Миён ушла, Дану пришлось снова объяснять ситуацию, только теперь Минсоку. Тот рассматривал его с явным скепсисом, примерно как курьер, который принял чаевые. У него буквально на лице крупными буквами был написан диагноз для Дана: глупый богатенький американец.

Миён вернулась быстро и тут же начала приставать к Дану с вопросами: как вести блог, что выкладывать, что рассказывать. Он отвечал ей честно, что заметно огорчало девушку. Кажется, она надеялась, что есть какой-то волшебный способ обрести богатство и популярность. Причем даже не в духе каких-то действий, а скорее из серии "поймай в полнолуние зеленую жабу, спой ей песню о больших деньгах и поцелуй в пузико". У Дана такого рецепта ожидаемое не было.

Минсок, первоначально смотревший на Дана с явным недовольством, за время ужина будто оттаял. Начал чаще улыбаться и уже явно посмеивался над своей сестрой, которая хотела добиться всего максимально легким способом. Когда с ужином было покончено, Минсок встал из-за стола и предложил:

– Покурим?

Дан кивнул. Он не курил, но понял все иначе: поговорим.

Они вышли на улицу и Минсок присел на косую скамейку, доставая из кармана пачку сигарет.

– Думаю, ты не куришь, – уверенно сказал он.

– Разумеется, – кивнул Дан. – И никому не советую.

– Должны же в моей жизни быть хоть какие-то радости, – парировал Минсок.

Дан бросил на него быстрый взгляд. Решал – говорить, или промолчать. Как часто бывает в таких ситуациях, у Дана уже в голове формировался клубок полуправды, произнеся который, он сможет понять, что случилось с Минсоком и его семьей. Но гораздо важнее другой вопрос: должен ли он это делать? Вообще что он может тут сделать? Тащить Минсока на прослушивание и уговаривать стать айдолом? Или оставить его здесь, доучиваться на повара? Готовить он тоже всегда любил, так что все не так уж плохо… но ведь танцы всегда были страстью Минсока, о чем свидетельствует и то, что он даже сейчас находит время на репетиции с командой. С другой стороны – он ведь почему-то решил уйти из жизни, будучи популярным айдолом и одним из лучших танцоров на к-поп сцене, не лучше ли ему держаться от сцены подальше? И… 

Дан хотел его спасти в условном будущем, а сейчас отчетливо понял, что бывшему другу нужна его помощь уже сейчас – от хорошей жизни в таких домах не живут и сигареты в двадцать лет не смолят с профессионализмом бывалого курильщика. И это Минсок, который больше всех в группе агитировал за здоровый образ жизни! Но что Дан может сделать? Дать денег? Минсок и не возьмет, и это… временная мера. Надо бы помочь ему как-то устроиться, найти себя… но как?

– Что молчишь? – хмыкнул Минсок. – Хоть в курсе был, что в Сеуле такие районы есть?

– В курсе, – просто ответил Дан. – Но, когда видел записи с тобой, представить такое не мог. Почему вы здесь? И как давно?

Минсок хмыкнул:

– С чего взял? Может я родился здесь?

Дан покачал головой:

– Меня учили профессионалы и своих я вижу. Скажу встать в первую позицию, ты ведь идеально ровно стопы выставишь, не так ли?

Минсок расхохотался:

– А, вот какой профессионализм.

[*Чаще всего человека, который занимался танцами на профессиональном уровне, можно отличить в толпе самоучек. Тут и выворотность стоп – то самое умение вставать в балетные позиции, чему обучают не только в балете, и то, как интуитивно тянут носок, и как сохраняют осанку, а иногда это и привычка начинать только с правой ноги. Многое зависит, конечно, каким стилем человек занимался и как долго, но именно у профессионалов есть свои правила, которые за годы обучения становятся чем-то интуитивным. И да, в к-поп танцах тоже можно уловить, кто учился только в агентстве, а у кого за плечами серьезная профессиональная школа.*]

– Сколько лет занимался танцами?

– Десять, – улыбнулся Минсок. – Забавно… неужели так легко отличить?

– Мне – возможно. Но многие в группе трейни не поймут. Просто это видно, когда базу в голову только что не вколачивали.

– Почему же? Вполне вколачивали, – хмыкнул Минсок, – Указкой по пятой точке, если что-то делаешь не так, как должно быть.

Дан нерешительно улыбнулся: его учили этому уже во взрослом возрасте, поэтому обошлось без указки.

– Так что, расскажешь? – нерешительно напомнил о теме разговора он.

Минсок с наслаждением затянулся и медленно выдохнул. Сигареты у него достаточно легкие, пахнут чем-то почти фруктовым, но все равно неприятно. У Дана нет курильщиков ни в семье, ни среди друзей, поэтому от запаха табака он банально отвык. 

– А что рассказывать? – криво усмехнулся Минсок. – Жили неплохо. Но однажды мы с Миён и мамой ушли по магазинам, а когда вернулись домой, обнаружили, что наш дом сгорел. И соседние тоже. И мой папа был в этом доме.

Дан в ужасе уставился на Минсока, а он спокойно продолжил:

– Мама перенервничала, попала в больницу. Плюс похороны, у нас был кредит на бытовую технику. В общем, когда страховку получили, хватило только на вот эту халупу. Ну а потом… мама никогда много не зарабатывала, мы жили практически полностью на папину зарплату. Так что… думаю, дальше все понятно.

Дан огорченно кивнул. Действительно понятно. Если семья теряет основной источник заработка, да еще после такой трагедии, то там уже не до кружков по интересам.

– Соболезную, – осторожно произнес Дан, а после добавил: – Но танцуешь ты все равно классно.

Тот усмехнулся:

– Что, лучше, чем трейни в КАС?

Дан тоже улыбнулся:

– Смотря в чем. В уличном стиле ты лучший. Но в более классических вариантах есть один парень, который оставит тебя далеко позади.

Минсок тихо засмеялся, согласно покачал головой, еще раз затянулся, потушил бычок об угол скамейки, но не выкинул – здесь некуда.

– Так что там с сестрой? Что за пожелания смерти?

– Утихнет само, – честно сказал Дан. – Я подумал, что она напугалась, поэтому и извинялся, а она, кажется…

– Наслаждается? – хмыкнул Минсок, – Ага. Когда-то я мечтал стать айдолом, чтобы танцевать, а сейчас Миён мечтает стать айдолом, чтобы разбогатеть. Почему-то втемяшила себе в голову, что может стать как Айю… хотя поет, откровенно говоря, далеко не как Айю. [*IU – корейская певица, в данном контексте важно, что история ее успеха – это про бедную девчонку, которая смогла стать известной.*]

Дан засмеялся, но все же уточнил:

– А ты? Айдолом стать не хочешь больше?

– Дорогое удовольствие – быть трейни, – уклончиво ответил Минсок. – А гарантий дебюта – никаких. А эти пожелания смерти точно не опасны? Мало ли…

– Все может быть, – честно ответил Дан. – Я сделал запись о том, что это было случайностью, но…

Тут он замолчал на секунду. Он пока не знает, что делать с Минсоком. Ситуация настолько неожиданная и немыслимая, что он не представляет, как помочь другу, не вызывая резонных вопросов о своей подозрительной доброте. Но что если…. Что если они станут друзьями снова? Не в памяти Дана, а в настоящем?

– Просто сплетни все равно пойдут, так уж это работает, – осторожно начал Дан. – Будут подозревать, что это было не случайностью, что мы встречаемся. Но можно сместить фокус на наше общение. У тебя ведь нет инсты?

Минсок отрицательно качнул головой:

– Не-а, удалил после смерти папы, а новую не завел.

– Ну тогда можно добавить, что я добавил в друзья Миён из-за тебя. Типа… не знаю… будем танцевать вместе.

– Это где? – скептически хмыкнул Минсок.

– В ТикТоке, – быстро сориентировался Дан. – Я не могу снимать на видео трейни, агентство запретило, но вообще планировал заводит ТикТок и снимать туда танцевальные видео, просто двое в кадре смотрятся лучше.

Он сам не до конца понимал, какой бред несет, но получалось вроде уверенно. Минсок смотрел на него скептически, как на странного богатенького американца: какие тиктоки, какие танцы? А Дан уверенно продолжил:

– Это, конечно, не обязательно, они и правда через пару месяцев о ней забудут, если она, конечно, не будет поджигать их интерес…

– Она? Не будет? – хмыкнул Минсок, – Даже у меня не выйдет остановить эту девицу в ее желании прославиться. Но какой смысл тебе снимать видео со мной – я этого не понял.

– Ну, ты же ее брат. Типа нашел ее, чтобы познакомиться с тобой.

Минсок цокнул:

– Звучит так, будто я самая горячая цыпа на районе.

Дан хмыкнул, решив пошутить на болезненную тему всех парней в корейской индустрии развлечений:.

– Ну, для них этот факт будет особенно волнительным.

– Что? – не сразу понял намек Дана Минсок, а потом недовольно цокнул: – Фу на тебя. Противный.

Дан радостно заржал. Минсок в ответ на его смех тоже улыбнулся. Они какое-то время посидели в тишине. Если ты парень в мужской группе, то к слухам о том, что ты спишь со своим коллегой, нужно уметь относиться с юмором. Потому что фанатки любят шиперить парней и это часть работы. Не важно насколько ты натурал. Раз заделался айдолом – иди флиртовать с лучшим другом на камеру. 

– Так что, если мы будем вместе сниматься, то они будут меньше подозревать, что ты клеишься к моей сестре? – спустя минуту молчания спросил Минсок.

– Скорее всего, – пожал плечами Дан.

Идея даже ему казалась сомнительной в плане логического объяснения. Он был уверен, что Минсок пошлет его далеко и надолго, но тот внезапно хмыкнул:

– Ну давай. Все равно меня с кафе уволили из-за учебы, хоть развлекусь. Как там твои тиктоки снимаются?

То, что Минсок вот так просто согласился, заметно удивило Дана. Ему самому казалось, что его идея – бред. Они знакомы меньше часа, о чем вообще речь? Но почему-то Минсок согласился.

Они вдвоем спустились вниз к небольшому местному магазинчику. Сонхи сидела там за уличным столиком, пила холодный американо из пластикового стаканчика и что-то листала в своем планшете.

– Поговорил? – приветливо улыбнулась она, когда они подошли.

Дан сел за столик, Минсок тоже. Бычок от сигареты он выкинул в небольшую урну у магазина – все время до этого нес его с собой. Тоже, в некотором роде, показатель культуры – бычок-то можно незаметно выкинуть, не спалившись перед камерами.

– Это Шин Минсок, – представил его Дан. – Мы будем вместе снимать видео для ТикТока. А это мой менеджер, Пак Сонхи.

Сонхи удивленно посмотрела на Дана, потом на Минсока, улыбнулась:

– Крупный план у тебя – высший класс, хоть прямо сейчас в историческую дораму на роль принца.

Минсок покраснел ушами, Дан хихикнул. Сонхи на комплименты не жадничала. Видимо, считала что в критике и без нее многие преуспевают. Но парни, не привыкшие к таким откровенным комплиментам, традиционно смущаются. Инсон после пары встреч с Сонхи вообще начинает краснеть заранее. А вроде грозный рэпер. Хотя… это наверняка потому что Сонхи так радостно восхищается его пухлыми щечками – комплимент вовсе не для грозного рэпера.

– Мне нужно добавить в твое расписание съемки? – уточнила Сонхи.

Дан кивнул, Сонхи невозмутимо раскрыла на планшете рабочий календарь и обратилась к Минсоку:

– Когда у тебя есть свободное утро? Суббота для Дана под запретом, остальное можно обсудить.

– Пары после обеда у меня по вторникам и средам, плюс в пятницу я на дежурстве, заканчиваю в десять утра, потом практически свободен, – ответил Минсок.

Его образование не является полноценно высшим, что-то вроде специализированного места, где учат поваров для столовых, стритфуда и прочих мест, где тебе просто нужно выполнять одни и те же рецепты. А там обучение сразу с практикой.

[*Имеется ввиду корейский вариант училища. Это колледжи, поступить в которые можно как после 10 класса, так и после 12. Некоторые студенты используют колледжи так же, как у нас – как ступеньку для поступления в ВУЗ на бакалавра, потому что у колледжей иногда есть договора с университетами. Но обучение в колледже платное, поэтому так мало кто делает внутри Кореи – это выходит дороже, чем ходить в школу и готовиться к экзаменам. Но колледжи дают диплом, который позволяет работать на несложных специальностях, так что некоторые выбирают колледжи как альтернативу университету… и таких людей считают не особо умными. Без диплома бакалавра в Корее практически нереально продвигаться по службе, так что университет – важная ступень для всех, кто хочет добиться хоть чего-то в жизни. Еще раз уточню, что отношение к выпускникам колледжа, как к не особо умным – это скорее предубеждение, оно сильнее, чем в наших странах. Выпускники колледжей не получают продвижение не потому что это запрещено на их должности, а именно из-за предубеждения. Доходит до того, что скорее наймут новичка с дипломом бакалавра на управляющую должность, чем назначат опытного работника без этого диплома. Даже если “управляющая должность” – это главный повар в столовой завода. Исключения, разумеется, бывают, люди везде разные. Тут именно про средний показатель по стране и то, как сам Минсок наверняка видит свое будущее – не слишком радужным.*]

Сонхи нашла несколько возможных дат для встреч, Дан назвал Минсоку теперь уже свой адрес. Сонхи посмотрела на него с удивлением, но промолчала. Она вообще удивительно тактична.

Уже когда они попрощались с Минсоком, обменявшись номерами в Какао [*Корейский внутренний мессенджер, он популярнее иностранных*], Сонхи наконец спросила Дана о происходящем:

– Ты же не хотел заводить ТикТок?

Дан хмыкнул: не хотел. Но там проще продвигаться и не нужно делать контент постоянно, как в инсте. Можно за день снять видео на неделю и выкладывать их постепенно, особо не парясь о продвижении – алгоритмы соцсети все сделают за тебя. Да и уровень подачи там… немного другой.

– Маршрут перестроен, – спародировал голос навигатора Дан. – Я передумал. Буду вести аккаунт… на двоих.

– А когда попрут рекламные контракты, я так понимаю, ты тоже будешь делить их на двоих?

Дан смущенно улыбнулся.

– Не подумай, что я как-то тебя критикую, или что-то вроде, – сказала Сонхи, осторожно ведя машину по узким улочкам этого района, – Но зачем?

Дан глубоко вздохнул:

– Не знаю. Просто почему-то считаю, что так надо. Ты только приглядывай, чтобы меня во время моего приступа альтруизма не облапошили, ладно?

Сонхи расхохоталась. Вообще, Дан был уверен, что Минсок не стал бы так делать. Но такова уж особенность жизни в Корее. Преступность низкая, а вот уровень всяких обманов, разводов и афер – очень даже высок. И ничего страшного, если  Сонхи не будет доверять Минсоку. Это у Дана есть теплые воспоминания, связанные с парнем, которого в этом времени по сути и нет. То же имя, внешность, но несколько лет в бедности меняют людей, Дан в этом уверен. Его ведь тоже изменили эти года известности и больших денег в Нью-Йорке. И все же ему кажется, что с этим Минсоком у него еще больше шансов стать настоящими друзьями. Не как в прошлой жизни, когда друг так оберегал его, что не рассказал о собственных проблемах, а с полной откровенностью. Как и должно быть у друзей.