Студентка Академии Познаний (Академия Познаний - 1)

Северные Пределы. Где-то на границе владений драконов и демонов

Всадник уже третьи сутки не знал покоя, не позволяя себе отдыха ни днем, ни ночью. Он останавливался лишь на короткие мгновения, чтобы сменить почти изможденных лошадей, и с каждой минутой приближался к цели, чувствуя, как радость наполняет его сердце. Новость, которую он нес, была ошеломляющей, и тот, кто бы ее принес, мог стать символом истинной надежды.

Он подгонял свою последнюю кобылку по кличке Молния, прозванную так за невероятную скорость и потрясающее понимание хозяина. Ладони были стерты в кровь, пот лился градом, а мышцы ног сводило судорогой, но желание увидеть Владыку демонов и сообщить ему благую весть не ослабевало. Еще немного, еще чуть-чуть, и он достигнет цели!

Когда впереди показались пограничные огни, всадник пришпорил коня и устремился к воротам. Именно туда мчался Алькор. Любая попытка пересечь границу в другом месте заканчивалась неминуемой гибелью для смельчака. Стена царства теней была нерушимой.

Навстречу ему вылетел охранник, облаченный в кожаные доспехи.

— Стой! Кто ты и по какому праву рвешься к демонам среди ночи?

Алькор в который раз подумал, зачем демонам стража, если в любую минуту можно обезвредить врага простым ударом крыльев. Тем не менее, дань традициям сохранялась и по сей день, и всадник покорно спешился, подходя ближе к постовому. На лице охранника не выражалось никаких эмоций.

— Личный посыльный Повелителя, Алькор, — представился молодой человек, досадуя, что сегодня дежурит незнакомая смена.

Интересно, сколько стражников задействовано в охране рубежа, думал он, когда низший демон ушел совещаться с напарником. Алькору велели следовать за одним из охранников вместе с лошадью. На вопрос, к чему такая строгость, коротко ответили: личное распоряжение советника. Значит, к нынешнему неблагожелательному приему приложил руку сам Абаддон. Тем лучше — Абаддон доставил бы к Повелителю в мгновение ока. Каково же было удивление Алькора, когда навстречу ему вышел не один из приближенных Владыки, а великий герцог Ваал.

Посыльный собрался сразу же, когда увидел лживого и обманчиво-спокойного демона. Что-то было не так во всей сложившейся ситуации, только вот что? Неужели зрел заговор против Повелителя?

— Ну, что же ты стоишь, будто неродной? — ласково, насколько это вообще было возможно, протянул Ваал.

— Нет времени на расшаркивания, — отрезал Алькор. — У меня важная новость для главы Дальнего Предела.

— Настолько важная, что даже не остановишься передохнуть?

— Именно так, — кивнул юноша, у которого от усталости слипались глаза.

— Быть может, я могу чем-нибудь помочь тебе? — участливо поинтересовался высший демон.

Алькору все больше не нравилось расположение, которое ему демонстрировали. Обстановка, тускло горящие свечи, даже поза Ваала — все говорило о том, что нужно ждать беды. Молодой человек испытывал непреодолимое желание убраться отсюда поскорее. Предложение помощи от главного лгуна Дальних Пределов — нешуточный повод обеспокоиться собственным будущим.

— Если это возможно, я не хотел бы задерживаться на пропускном пункте, — осторожно произнес юноша, и глаза герцога блеснули с предвкушением.

— Конечно, мой мальчик, я сейчас же сообщу охране, чтобы предоставили тебе новую лошадь взамен уставшей и сопроводили до границ владений, — охотно кивнул Ваал, отправляясь исполнять просьбу. — Подожди здесь, отдышись хотя бы, раз уж не желаешь толком отдохнуть.

Алькор остался в одиночестве. Окинув цепким взглядом предоставленную ему комнату, он отметил несколько свечей, пару деревянных стульев и стол, на котором, к великой радости юноши, обнаружился стакан с водой. Подумав, что предстоит еще половина суток в седле, он подошел ближе и опрокинул в себя содержимое стакана. С минуту ничего не происходило, а потом в глазах помутилось, молодой человек пошатнулся и начал заваливаться на стул. В комнату вернулся Ваал и посмотрел на молодого демона с некоторым сожалением:

— А я все гадал, соблазнишься или нет? Думал, все-таки, что поостережешься, Алькор. Ты же личный посланник Владыки! К тому же, не настолько высок по положению, чтобы нейтрализовать тебя являлось слишком сложной задачей. Мог бы уже догадаться, что со мной шутки плохи. Вот если бы подумал, прежде чем хвататься за неизвестные стаканы, непременно бы пришел к выводу, что он стоит тут не просто так.

— За что? — прошелестел умирающий демон.

— Ты же спешил к Владыке? — с улыбкой спросил Ваал. — Так возрадуйся: скоро вы с ним встретитесь.

Юноша, наконец, осознал замысел высшего: если сам он умирает, значит, и с Владыкой тоже беда. Но было слишком поздно что-либо предпринимать.

— Нет! — прохрипел Алькор, но его предсмертный выдох Ваал уже не услышал. Выйдя наружу и приказав страже избавиться от тела, он отправился исполнять оставшуюся часть плана.

Наше время, Земля

Иногда я думала, что милосердие давно пора искоренить, как атавизм. Без него можно было бы избежать многих проблем.

Извинившись и выбежав с пары, я уныло смотрела на дождь за окном и слушала объяснения Василия Семенова. Он был абитуриентом индустриального техникума, где я преподавала на подготовительных курсах.

— Ну, Валентиночка Николаевна, ну, Валя, ну, Валечка!

Семенов намеренно использовал этот запрещенный прием, когда ему что-то было нужно — называл уменьшительно-ласкательным именем, которое я очень любила. И теперь я стояла и слушала его голос вместо лекции, на которую в любую погоду ездила в корпус к историкам.

— Ну что, Семенов, что?

Я примерно понимала, о чем пойдет речь, и поэтому говорила с обреченностью в голосе. Вася — очень умный и способный мальчик. На первый взгляд этого не скажешь, но потенциал у него был огромным. В наше время, когда многие стремились попасть в университеты, встретить такого смышленого парня было большой редкостью. Он хотел в техникум, потому что ему действительно нравилось там.

Когда я разобралась в его проблеме, то захотела помочь ему. У него была легкая форма дислексии на фоне повышенной нервозности. Пока Вася был спокоен и тих, ему все удавалось без проблем. Но стоило ему начать волноваться, как срабатывал рефлекс: он терял способность читать некоторые слова.

Вася был симпатичным, высоким и плечистым спортсменом, но в некоторых вопросах не мог преодолеть свою застенчивость. Своего маленького недостатка он жутко стеснялся. Однажды, поняв, что я ему искренне симпатизирую, он вцепился в меня, как клещ, не доставляя особых неудобств.

Но потом появилась Лена.

Терпение и выдержка Васеньке окончательно изменили. Парня нужно было приводить в чувство. Порой я смотрела на него с укоризной и притворно вздыхала. За такие мучения это на мне он должен был жениться. Мои шутки его отрезвляли: Вася успокаивался и с застенчивой улыбкой замечал, что у нас слишком большая разница в возрасте. Я, как и всегда, возражала: не такая уж и большая пропасть между третьим курсом университета и девятым классом школы. Проблемой была только чистая и незамутненная симпатия к Леночке. Вася только улыбался на это и благодарил за помощь.

Леночка, надо сказать, была приятной и вежливой девочкой. Она училась в той же школе, что и Вася, только на класс младше. Об этом я узнала из его рассуждений о смысле жизни, которые были свойственны юной влюбленной душе. Леночка была прелестницей с большими каре-зелеными глазами и русыми вьющимися волосами, милым личиком и крайне добродушным характером. Настоящий ангел во плоти.

Васенька говорил о ней все время, пока мы шли после курсов домой. Как оказалось, мы жили в соседних дворах, и путь до дома обычно преодолевали вместе. Тогда-то я и узнала, что Леночка ходила в литературный кружок после школы, где вдохновенно читала вслух Некрасова и восхищалась Достоевским. И Васенька тоже решил озаботиться своим культурным развитием. А Валентина Николаевна приобрела дополнительную головную боль.

— Валентина Николаевна, это просто провал! — сознался Семенов. — У нас сегодня торжественное чтение стихов в присутствии родительского комитета. Тема — путешествие Пушкина по Золотому Кольцу. И мне нужно рассказать…

— Да-да, «Я помню чудное мгновенье…», я поняла.

Догадаться было несложно. Надеюсь, Семенов не знал, как по-настоящему наш великий и могучий относился к Анне Петровне Керн. Впрочем, это было совершенно неважно по сравнению с проблемой юноши.

— А у меня даже этого не получается! — сокрушался Семенов. — Как подумаю, что перед Ленкой такие стихи читать, так имя собственное забываю!

— Так отказался бы, взял другой отрывок, — разумно предположила я.

— Мне другого не дали, — совсем расстроенно проговорил Вася. — Я бы с радостью, но там все расписали еще до моего прихода. Поможете?

В его голосе сквозило такое отчаяние, что я в очередной раз сдалась:

— Хорошо, Семенов. У меня сейчас последняя пара, потом домой пойду. С тебя чай и пирожки от бабушки Нины.

— Будет сделано в лучшем виде! — радостно воскликнул парень и положил трубку.

Видимо, побежал исполнять мое поручение с пирожками.

Мы с Ниной тоже познакомились совершенно случайно, когда возвращались домой вместе с Семеновым. Она окинула меня пристальным взглядом и провела беседу, чтобы узнать, не соблазняю ли я ее внука. Но потом, поняв, что наши отношения с Васей носят исключительно деловой характер, успокоилась и даже пригласила на пирожки. Именно от нее я узнала о Васиной проблеме.

Сначала я недоумевала, почему вполне адекватный парень теряется, когда я прошу его прочитать условие задачи на уроке. Но приватный разговор, во время которого Семенов был с намеком выдворен с кухни, положил конец моим сомнениям — и начало тесному сотрудничеству с Васей. Не могу сказать, что меня это напрягало. Лишь иногда — как, например, сейчас. А в целом мне нравилось приносить пользу.

Сейчас интуиция настойчиво советовала согласиться с предложением Васеньки. А это значило, что нужно было послать лесом начинавшиеся отношения с Димкой. Я всегда прислушивалась к своей интуиции, хотя подчас она противоречила здравому смыслу. Поэтому я очень обрадовалась, когда два месяца назад внутренний голос велел мне подойти к Димке и поинтересоваться, не занят ли он после пар. К моему величайшему удивлению, он ответил, что свободен. И с радостью предложил помощь с физикой. Так и повелось: мы занимались с Димкой по вторникам и пятницам, потом я бежала в колледж, отводила пары и возвращалась домой с Семеновым. Сегодня я рисковала послать в тартарары все свои прошлые усилия. Но спорить с внутренним «я» все равно не стала. Оно меня еще никогда не подводило.

Осторожно сунув телефон в карман, я тихо вернулась в аудиторию и мышкой скользнула к Лариске. Лучшая подруга подарила мне мимолетный взгляд, хмыкнула и сразу определила, что сегодня накрылось свидание с Димой. Я протяжно вздохнула, а спустя некоторое время обнаружила на своей тетради неаккуратно вырванный листок с каллиграфической вязью Лариски: «Ну, что?»

«Семенов», — коротко пояснила я, стараясь не привлекать лишнего внимания.

«Что — Семенов?»

«Надо со стихами помочь. Хочет на Леночку впечатление произвести».

«Да ты с ума сошла!» — прочла я очередное емкое послание.

Когда я его проигнорировала, Лариска вырвала очередной листок и что-то усиленно принялась строчить на нем.

— Харитонова, мы вам не мешаем? — лектор оторвался от записей и строго посмотрел на Лариску.

— Что вы, Егор Сергеевич, нисколько, — осклабилась подруга, не прекращая попыток спасти мое свидание.

Сегодня Димка впервые предложил встретиться вне учебы и физики. Пойти на прогулку вдвоем. Он очень долго решался на это. Честно говоря, я не думала, что он сможет преодолеть свое смущение. В этом Димка часто напоминал мне Семенова. Или просто я симпатизировала такому типу мужчин. В любом случае, мой отказ от свидания нанес бы Димке серьезную психологическую травму. Нужно было как-то избежать этого.

Решение пришло на ум спустя пять минут. Моей спасительницей должна была стать Лариска. Она согласилась поговорить с Димкой после пар. Мое исчезновение объяснялось бы тем, что срочно вызвали на работу, а батарейка в телефоне, как назло, разрядилась. Мобильник я, естественно, собиралась выключить, чтобы не разрушить идеально спланированную ложь. Хочешь — не хочешь, а помогать Семенову все равно придется. Мы были в ответе за тех, кого приручили.

— Валя, ну хоть вы-то себя прилично ведите! — чуть не взвыл преподаватель, обладающий тонкой душевной организацией.

— Простите, Егор Сергеевич, — виновато склонила голову я, чтобы не портить ему настроение.

Но тот, похоже, был заведен поведением Лариски и не собирался успокаиваться. Как и все истинные преподаватели, он направил свой гнев в нужное русло.

— Непременно, всенепременно, Валентина Николаевна! — заверил он меня, и лицо его тотчас приобрело хитрое выражение. — Но только после того, как вы проведете всей группе обзорный экскурс в мифологию. Скажем, Древней Индии, да, — добавил он. — Минут на тридцать, чтобы у меня тоже было время подумать о более важных и насущных вещах, нежели лекция по культурологии.

Я мужественно улыбнулась преподавателю, кивнула в знак согласия и уткнулась в тетрадку, чтобы до конца лекции не отвлекаться. Да и оставалось-то всего ничего, пятнадцать минут. Надо же было проколоться почти перед самым уходом!

— Давай, собирайся быстрее, а то Егорушка сейчас еще что-нибудь тебе придумает, — вернула меня в реальность Лариска.

Рассеянно кивнув, я быстро сложила в рюкзак все вещи, закинула его на плечо и пролетела мимо невысокого сухопарого старичка в костюме-тройке, не забыв напоследок попрощаться. Егор Сергеевич проводил меня укоризненным взглядом. Материал Егорушка, как мы с Лариской его любовно прозвали, читал от Бога. Это и была причина того, почему я неизменно посещала лекции по культурологии.

На выходе Лариска притормозила и выразительно посмотрела на мой рюкзак. Я вспомнила о конспирации и выключила телефон. Все, теперь можно было вздохнуть спокойно.

— Я провожу тебя до Семенова, — уверенно заявила подруга, уводя меня из исторического корпуса.

— Зачем проводишь? — удивилась я. — Ты посмотри, какая погода на улице! — указала я на окно, за которым бушевала стихия.

— А у меня зонтик есть, — нашлась девушка, и смешные рыжие веснушки на ее носике заметно сморщились.

Сама Лара была брюнеткой с экстремально короткими волосами и вечно недовольными взглядами, которые она на меня бросала. Но любое ее нравоучение никогда не долетало до меня с нужным посылом. Все дело в том, что серьезность образа портили многочисленные веснушки на лице подруги. И когда я об этом говорила, она протяжно вздыхала, понимая, что бьется головой о стену, и отступала. Так и сложился наш великолепный дружеский тандем.

— И ты планируешь колесить со мной сначала к Семенову, потом обратно в университет только ради того, чтобы с толком провести время? — приподняв брови, поинтересовалась я. — Тебя, случаем, не заменили во время появления одной из воронок?

— Нет, — неожиданно серьезно ответила подруга. Синие глаза предостерегающе блеснули. — А вот ты сейчас явно нарываешься на одну из них!

Я понимала, что имеет в виду Лариса. Воронки были такой же неотъемлемой частью нашего мира, как закат и восход, жизнь и смерть, угасание и возрождение.

Мы так и не смогли понять, что несут с собой эти стихийно возникающие явления, но механизм их действия был достаточно прост. Внезапно в воздухе создавалось уплотнение, которое быстро превращалось в небольшой вихрь и направлялось к живому объекту. Вокруг вихря существовала небольшая зона отчуждения, попав в которую, жертва воронки начинала ощущать на себе ее действие.

Результат всегда был один и тот же: оказавшийся внутри объект исчезал из зоны видимости, и дальнейшая его судьба была неизвестна. Хотя это касалось только людей и животных. Предметы и вещи возвращались в ту же точку пространства, из которой исчезали.

У нас в университете поговаривали, что в воронки даже запускались зонды наподобие тех, что кружат вокруг ближайших планет Солнечной системы и собирают информацию. Однако и они не дали никакого результата.

Теорий вокруг воронок существовало великое множество. У Лариски, например, было стойкое ощущение, что воронки выбирают свою жертву заранее и поджидают в те моменты, когда что-то идет не по плану. В ее теорию, кстати, вписывалось очень много живых примеров.

Я обсуждала это с родителями. Мама лишь горестно разводила руками. Будучи натурой чувствительной и сопереживающей, она принимала каждое исчезновение близко к сердцу. Папа же, напротив, серьезно обдумал мои доводы, после чего осторожно произнес:

— Знаешь, милая, можешь, конечно, после этого считать меня законченным маразматиком. Но мне кажется, что воронки просто ищут своего пассажира. Я не бывал вблизи их действия и не могу судить строго и объективно, но... не чувствую исходящей от них опасности. Ты же знаешь о том, что неодушевленные подкинутые вещи возвращаются? Может быть, на том конце есть какая-то своя система? Может быть, исчезнувшие люди нужны где-то еще?

Папа, конечно, фантазировал, но это не мешало мне обсудить его слова с Лариской, когда мы забежали под козырек остановки.

— А вот представь: сменились у меня планы, появилась воронка... А вдруг меня уже ждут на другом конце Вселенной? Вдруг мое место не здесь, а там — в точке, куда ведет воронка?

— Сазонова, ты сдурела? — всполошилась Лариска. — Ну ладно, девочки-малышки, верящие в то, что на том конце их непременно будет ждать принц на белом коне, но ты-то, ты? У нас тут куча народа пропадает, а ты мне говоришь о том, что нас там ждут?

Я схватила подругу за руку и указала на приближающийся троллейбус — наше спасение от ливня. Оказавшись в теплом салоне, мы с облегчением плюхнулись на свободные места. Стоило отъехать от остановки, дождь, как по заказу, прекратился. Правда, кардинального изменения погоды не произошло, но пасмурное небо в тучах смотрелось намного лучше без ливня за стеклом.

— Может, еще раз подумаешь и скажешь Димке правду? — попыталась урезонить меня Лариска.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — возразила я. — Или не хочешь брать грех на душу?

— Да нет, просто ты столько мечтала и ждала этого, — задумчиво ответила Лариса. — А теперь с легкостью отказываешься от того, что само приплыло в руки.

— Я чувствую, что поступаю правильно, — я пожала плечами. — Никогда не могла этого объяснить.

— Дело твое.

Лариска шумно вздохнула и до конца пути предпочла отмалчиваться, уставившись в окно.

Когда настала пора выходить, и голос из динамика оповестил о нужной остановке, я потянула задумчивую Лариску за руку со словами:

— Пойдем, а то уедешь в университет раньше времени.

— Знаешь, — она очнулась от своих мыслей и серьезно посмотрела на меня, — иногда мне кажется, что ты чужая этому миру. Слишком иррациональна, слишком нетипична. Принимаешь интуицию на веру.

Я вздрогнула, услышав слово «чужая». Оно напомнило мне недавние слова отца. Но я постаралась перевести все в шутку:

— Давай хотя бы перед пирожками обойдемся без математики, а?

— Везет некоторым, бабушки их студентов за доброту платят выпечкой, — с грустью вздохнула Лариска.

— Пошли вместе. Скажу Семенову, что это вознаграждение за сорванное свидание, — приветливо улыбнулась я, но Лариска снова нахмурилась:

— Этот Семенов на тебя как-то гипнотически действует. Стоит ему позвонить — и ты мчишься быстрее ветра, лишь бы помочь Васеньке. Не хочу я с ним знакомиться, вдруг это заразно.

— Лариска, а я, кажется, поняла! — загадочно взглянув на подругу, я заставила ее нервно поежиться. — Тебе просто нравится Димка, и ты не представляешь, как с этим мальчиком-зайчиком можно отказаться от свидания!

Лариска покраснела. Неужели я оказалась права?

— Вот еще! Удумала тоже. Ничего он мне не нравится!

— Нравится-нравится! — передразнила ее я. — Ты просто боишься мне об этом сказать, потому что Димка пригласил меня.

— Пошли уже, — отмахнулась Лариска, понимая, что задорное настроение из меня так просто не выбить. — Где там твой Семенов обитает?

— В соседнем дворе, — улыбнулась я. — Если что, я уже и сама дойти смогу.

— Нет уж, — на удивление серьезно ответила Лариска. — Сказала, провожу, значит, до подъезда. А ты пять минут позора и так переживешь. Зато я за тебя буду спокойна.

— Ларис, ты не заболела? Что-то ты мне сегодня не нравишься.

— Не знаю, — честно ответила подруга, хмуро глянув из-под бровей. — Предчувствие у меня плохое. Сама понимаешь — воронки двух не затянут.

— Это-то да… — задумчиво отозвалась я. — Ладно, вот его подъезд. Можешь к Димке идти.

— Давай, до связи, — кивнула она и помахала на прощание рукой.

Видимо, Лариска не просто так волновалась.

Когда я миновала второй этаж, с улицы послышался ее испуганный крик. Забыв обо всем на свете, я бросилась по лестнице вниз.

…Она стояла и с ужасом смотрела на приближающуюся к ней воронку. Бледное обескровленное лицо, животный страх в глазах и чудовищное желание жить. Настолько сильное, что я как будто чувствовала вокруг нее нити, соединяющие ее с нашим миром. Как же так? Лариска? Да не могло такого быть! Она же умница и красавица, у нее столько талантов, не то, что у меня. И спортсменка, и помощница в деканате. Ее мама и бабушка не переживут, если она исчезнет! Она их единственный луч надежды.

Когда внутри загорелась мрачная решимость, я вышла из тени подъезда и уверенно направилась к подруге.

— Нет! — снова закричала Лариска, когда поняла, что я собираюсь делать.

Умница, не зря получала свой хлеб в университете.

Я использовала простой расчет. Подруга еще не попала в зону отчуждения, а значит, шанс спасти ее был.

— Еще шаг — и я клянусь, я тебя найду и сниму скальп, Валька! — где-то сбоку верещала подруга, но я продолжала приближать встречу с воронкой.

Где-то глубоко внутри сияла уверенность в том, что я все делаю правильно. Опять интуиция давала немыслимые подсказки. Меня, наверное, бросило бы от них в дрожь, не верь я внутреннему чутью настолько сильно. Что-то правильное было в том, что я собиралась делать. Что-то такое, на что стоило решиться.

Нет, Лариска туда не попадет, я не позволю этому случиться. Кто тогда за Димкой присматривать будет? Я не могу никому, кроме нее, это дело доверить! Только Лариске я доверяла, как самой себе.

У нашей грустной картины стали появляться первые зрители.

— Смотри-ка, самоубийца нарисовалась, — послышался насмешливый голос сборку.

— Да это шоу «Розыгрыш», не иначе, — вторил ему еще один.

— Снимайте на телефоны, — криво усмехнулась я, зная, что два ошалевших парня точно меня услышат. — Станете звездами «рутьюба»!

— И правда, самоубийца, — решили молодые зеваки.

Я переключила внимание на воронку, отрешившись от всего остального: рыдающей Лариски, потихоньку собиравшихся зрителей. Мира, в котором мне посчастливилось родиться. Ну, что же, моя хорошая, иди ко мне, хочешь?

Я быстро сокращала расстояние между нами. Мне чудилось в спонтанных движениях инородного пространства что-то оценивающее, словно там, внутри, пытались рассудить и понять, достойна ли я оказанной чести. Воронка дрогнула и медленно повернулась ко мне. Лариска закричала и бросилась наперерез, но я уже оказалась в зоне отчуждения. Еще немного, и меня унесет из привычного мира.

По ее щекам текли слезы. Я ободряюще улыбнулась и смешно сморщила носик. Лариска поняла все по выражению лица и разозлилась — опять за меня все решила интуиция! Подруга кричала и кричала, а у меня оставалось одно незаконченное дело. Интересно, здесь вообще мобильные ловили?

Сеть работала. Я быстро включила телефон и отыскала в последних вызовах номер Димки.

— Да? Валя, что-то случилось? — ответил парень спустя некоторое время.

Тоже с пары сбежал, с грустной улыбкой подумала я.

— Дим, ты меня прости, — тихо проговорила я, пытаясь подобрать нужные слова. — Но у нас, кажется, сегодня не выйдет встречи.

— Почему? — упавшим голосом с того конца ответили мне.

— Знаешь, тут такое дело… — Я осознала, что не могу толком объяснить, что происходит, и не хочу его лишний раз беспокоить. — Просто пообещай, что позаботишься о Ларисе, ладно? Она у меня такая плакса.

— Валь, что случилось? — В голосе Димки зародилась паника. — Ты сейчас где… — но связь прервалась, и он так и не успел сообщить мне, что именно хотел узнать.

Я отняла телефон от уха и в последний раз взглянула на лицо Лариски. Надо было хоть как-то приободрить ее. Я заметила, что вокруг нее уже собралась небольшая толпа, а те двое мальчишек, которые появились раньше всех, теперь старательно снимали происходящее на свои телефоны. Затем я перестала видеть то, что происходит снаружи. Последнее, что я успела заметить, — это подруга, схватившаяся за сердце. А затем наступила темнота.

Северные Пределы, целительский корпус Академии Познаний

— Ну что, горемычная, долго будешь изображать немощную?

Меня пытался добудиться незнакомый командный женский голос. С завистью подумалось, что, обладай я таким, многих проблем в жизни удалось бы избежать. В воронку бы не попала, возможно.

Стоило только подумать об этом, как я резко распахнула глаза.

Надо мной раскинулся светло-зеленый потолок, по которому вились тонкие ветви незнакомого растения. Они удивительно гармонировали с зеленью потолка. Присмотревшись, я поняла, что веточки-лианы незаметно цепляются за крючки в потолке. И все пространство было увито ими.

— Горемычная, ты чего там застыла? — снова пророкотал голос, создавая бесконечное эхо.

Внимание само собой переключилось на окружающую обстановку.

Я лежала на кровати в больничной палате. Цвета немного отличались от нашей медицины, но в остальном было очень похоже. Мебели по минимуму: из большой — только шкаф для одежды. Рядом с моей койкой стоял стул с забавными витыми ножками. Справа было просторное окно до пола, огороженное светлыми, почти прозрачными занавесками песочного цвета.

А вот слева на мощной табуретке у двери сидело огромное существо, похожее на гусеницу. Кажется, именно ему принадлежал громоподобный голос.

Мое тело сковало оцепенение. Страх перед неизвестным существом невозможно было перебороть. У него была кожа странного землистого оттенка, крупные черты лица, нос, похожий на грушу. В широких, напоминающих лопухи, ушах, было проколото не менее десятка дырок. А из дырок торчала местная костяная бижутерия.

Я резко села на постели, чем привлекла внимание существа. Черные глазки-бусинки из-под банданы с любопытством уставились на меня. От меня ждали дальнейших действий. От общей массы отделились два отростка, напоминающие руки. Крупные пальцы-сосиски скрестились, основания морщинистых ладоней прижались друг к другу. Затем вся эта инсталляция поднялась к наросту на лице, исполняющему роль подбородка, и остановилась.

Существо не делало попыток приблизиться, и я еще раз внимательно оглядела его: круглое лицо с большим носом, торчащие в стороны уши, скрывающая лоб тряпица, завязанная сзади, большие темно-коричневые губы. Тела было не видно, поскольку оно неравномерно расплывалось по табурету. Однако вскоре оно изменило свое положение. Существо поднялось и сделало шаг в мою сторону. Я — тоже, только наоборот: пулей вскочила с кровати и метнулась к окну.

Оказавшись рядом с распахнутой створкой и мельком взглянув вниз, я обнаружила, что нахожусь на высоте третьего или четвертого этажа. Бежать было некуда, и я обернулась к большой гусенице. В вертикальном положении она стала похожа на грушу под два метра ростом с большими руками и мощными ногами. Груша стояла и молча смотрела на меня. Создалось впечатление, что оно опасается, что я выпрыгну из окна. Нет — у меня был план лучше!

Словно в подтверждение моих мыслей, существо выкрикнуло:

— Только без резких движений, девочка!

При этом оно выставило вперед руку. Многочисленные жировые складки заколыхались, а сам субъект попытался успокоить меня.

Однако клыкастая пасть с желтыми нечищеными зубами произвела на меня прямо противоположное впечатление.

Когда дамочка шагнула вперед и загородила собой проход между кроватью и шкафом, стоящим напротив у стены, я поняла, что так больше продолжаться не может. Именно с этими мыслями я и решилась на побег.

Оценив скорость движения «сиделки», я подпрыгнула и бросилась к двери, которая, к счастью, оказалась открытой. Существо, увидев мои действия, успело только развернуться и предостерегающе зарычать.

Выскочив из палаты, я увидела широкий коридор, который вел в обе стороны. Не задумываясь, я метнулась влево. Позади меня нарастал рык преследовательницы, но она явно уступала мне в скорости. Хотя я и не отличалась особыми достижениями в физкультуре, точно не страдала от лишнего веса. Преимущество было на моей стороне.

Однако мне изменила удача. Дорогу мне преградило еще одно существо — мужской вариант моей знакомой.

Несмотря на грузность, как и у «сиделки», я не могла не отметить более широкого разворота плеч по сравнению с торсом. Одежда, хоть и мешковатая и простая, больше напоминала штаны с рубахой, чем платье. На голове была бандана, а вот серег оказалось значительно меньше, чем у женской версии страшилища. Как и зубов — точнее, того, что отдаленно их напоминало.

Щербатое нечто, уперев огромные ручищи в бока, оскалилось на меня. Услышав позади рев собрата, оно остановилось, и я услышала предупредительный рык, граничащий с воем:

— Марик, стой! Марик, нет!

Марик? Это чудовище — и вдруг Марик? У его мамы была отличная фантазия! Я бы назвала его не иначе, как Годзиллой. Услышав предупреждение, Марик замер, продолжая сверлить меня недобрым взглядом. Я же на полной скорости врезалась в него, не успев остановиться. Внутри все замерло от одного его вида, когда я ощутила, как огромные ручищи оборачиваются вокруг меня.

Марик был еще выше моей знакомой. Чтобы увидеть выражение его лица, мне пришлось задирать голову достаточно высоко. Ярость в глазах чудовища отнюдь не казалась обнадеживающим фактом.

— Марик, не тронь ее! — снова прозвучало угрожающе откуда-то сзади.

Я попыталась извернуться, чтобы посмотреть, как ведет себя «сиделка». Она выглядела крайне обеспокоенно: запыхавшись от быстрого шага, опиралась изящной «ручкой» на стену коридора, вперив в моего держателя предостерегающий взгляд. Однако, похоже, на Годзиллу это не подействовало. Его объятия начали сжиматься, и я почувствовала, что еще немного — и перестанет хватать воздуха в груди.

Я снова перевела взгляд на Марика и только тут заметила некоторое сходство с охранявшей меня большой женщиной. Одновременно пришло понимание, кому именно Марик обязан своим именем.

Шикарно.

Просто чудесно.

Похоже, меня восприняли как угрозу старшему поколению.

Тиски вокруг меня продолжали сжиматься. В ужасе округлив глаза, я смотрела в маленькие черные бусинки Марика, а в мозгу билась одна-единственная мысль: «Не тронь! Не навреди! Не убивай меня, я так хочу жить!» Марик дрогнул, а в следующую минуту перед глазами возникла темнота.

Когда я очнулась, поначалу не могла понять, что происходит. Сознание металось, отказываясь нормально функционировать, в руках чувствовалась непривычная тяжесть, а все ощущения от тела были совершенно незнакомыми. Пропала легкость, дыхание стало тяжелым, с одышкой, в голове шумело. Открыв глаза, я онемела, взглянув вниз на свои руки: я удерживала собственное бесчувственное тело! Мои кисти при этом были того же землистого цвета, что у моей первой провожатой и Марика. И руки ну очень напоминали те самые клешни, что держали меня до обморока! Мамочка, мамочка дорогая, это что же получается — я у Марика в голове? У этого Годзиллы на ножках?

Переведя потрясенный взгляд со своих «рук» на новоиспеченную «родственницу», я увидела, что она лишь вопросительно взирает на меня:

— Марик?

Видимо, выражение панического страха на лице сына было нетипичным, поэтому она с сомнением сделала шаг вперед. Как раз тогда, когда я, снова переведя взгляд на свое обмякшее тело, горестно простонала:

— Помогите…

Правда, в исполнении голосовых связок Марика это вышло совсем по-другому, и коридор огласил басовитый рык чудовища. Однако этого хватило, чтобы мамаша смекнула, что дело нечисто, и с подозрением уставилась на меня:

— Ты ведь не Марик, верно?

Я лишь обреченно кивнула в ответ, и в то же мгновение она издала обреченный рык. Я смотрела в печальное лицо своей "сиделки" и не знала, как вернуть все обратно. Дальнейшие события запомнились мне лишь урывками.

Когда «сиделка» посмотрела мне за спину, на ее лице появилось выражение облегчения. Затем она снова проревела на весь коридор:

— Арегван, помоги!

Ничего не понимая, я огляделась, но никого не заметила. Только почувствовала прикосновение к обнаженной коже руки. Посмотрев вниз, я наткнулась на темную макушку, а затем на меня взглянули огненные глаза. Неестественный оттенок показался мне настоящим чудом. Рядом стоял мужчина, напряженно взирающий на меня. Его тонкие губы были сжаты в плотную линию, а темные брови почти сошлись на переносице. Взгляд блуждал по моему лицу.

— Помогите… — почти шепотом повторила я.

На мгновение на лице незнакомца промелькнуло удивление. Он жестом подозвал меня к себе. Пусть он был намного ниже того чудища, в котором я сейчас находилась, мужчина казался мне достаточно высоким для человека. Длинные черные волосы обрамляли породистое волевое лицо.

Послушавшись, я наклонилась ближе, и в следующее мгновение на моих висках очутились горячие ладони. Темноволосый незнакомец пристально посмотрел мне в глаза, и я поняла, что снова начинаю терять сознание. Запомнила только, что, убрав руки от Марика, брюнет подхватил на руки мою бесчувственную оболочку.

 ***

Просыпаясь во второй раз, я снова услышала командный рокот. Ему возражал еще один — незнакомый, но вполне приятный голос. Он походил на звон колокольчика. Не мог такой голос принадлежать безобразному существу. И я окрестила вторую даму Прекрасной.

— Намучается с ней Златоглазый, ох, намучается, — устало вещала женщина-гора. — Стихийная у нее сила, неуправляемая. Ты бы видела эту девчонку в деле: почти не моргая, в сознание Марика проникла! В Марика, у которого, как и у всех нас, врожденная невосприимчивость к воздействию!

— Зря ты так пугаешься, Дусира, — заметила Прекрасная Дама. — Сейчас же разобрался? Значит, и впредь сможет. Ты же знаешь Арегвана: он сильный менталист.

— Да ты бы видела, каким он уходил после того, как эту из Марика моего вытащил! И куда! — со значением добавила известная теперь Дусира.

— И куда же? — насмешливо поинтересовалась Дама.

— Да к гномам он пошел, к гномам, Ифиэль! А ведь ему улетать скоро в человеческие Пределы! — воскликнула раскатисто Дусира. — Не иначе, из-за настойки их навестить решил: иссушила она Златоглазого нашего, досуха выпила! — с затаенным страхом в голосе прошептала Дусира.

— Ну а чего же ты хотела от неконтролируемой силы? — удивилась Ифиэль. — Сама-то, когда целительные способности в себе открыла, не только себя лечить принялась, а? — по тону Прекрасной Дамы было слышно, что та улыбается. — Вот и здесь тот же случай: девочка только очнулась, тут ты, стресс, потом Марик твой сразу, потом и Арегван еще до кучи появился. Вот и получилось то, что получилось. А как обучится да поднатаскается, так сразу и ей легче станет, и мы поводов для переживаний не узнаем больше. Кстати, долго ей еще спать?

— Да она нас уже прилично слушает, — со смешком отозвалась Дусира. — Не пора ли прекращать притворяться, девка? Давай знакомиться, что ли? Тебя звать-то как, горемычная?

— Я не горемычная, — не открывая глаз, раздраженно фыркнула я. — Валентина я.

Кажется, имя я произнесла нечетко. Или просто для женщины оно было трудным.

— Ва-лен-ти-я? — недоверчивые интонации в голосе заставили меня открыть глаза.

Как и в первый раз, я невольно вздрогнула, взглянув на существо. Но ведь я до сих пор была жива, а значит, был еще шанс выкарабкаться.

Дусире явно надоела моя реакция на нее, и она нетерпеливо воскликнула:

— Что ты шарахаешься? Что ты, троллей, что ли, не видела никогда?

Я была так поражена, что даже открыла рот от удивления:

— Никогда. Только в фэнтези о вас читала.

— Где? — не поняла троллемама, и я решила объяснить:

— В книгах, которые пишут люди.

— Люди — это самое низшее и ужасное, что только может быть в этой жизни! — фыркнула Дусира. — Да и ты не совсем человек, раз можешь использовать магию, так что не ври, девчонка!

— Я не девчонка! — ответила ей я. — Посмотрите сначала на себя!

— Что-то имеешь против? — оскалилась женщина-гусеничка.

— Еще немного — и подеретесь, — вмешалась в разговор Прекрасная Дама.

Ифиэль стояла у окна и с любопытством разглядывала меня, пока я препиралась с Дусирой. Стройная, как тростиночка, в голубом струящемся платье, которое удивительно сочеталось с цветом ее грустных глаз, с необычным серо-голубым оттенком волос и с надетыми до самых локтей перчатками. Ярким пятном во всем облике девушки были, пожалуй, только губы, которые улыбались, поскольку сама Ифиэль смотрела добро и ласково. Еще раз оглядев ее, я заметила небольшую странность: острые ушки. Мои губы сложились в букву "о", и девушка склонила голову на бок:

— Что?

Я только молча провела по закругленным кончикам своих ушей. Ифиэль повторила мое движение, поняла вопрос и с улыбкой ответила:

— Ты еще способна удивляться после того, как увидела двух троллей? Я эльфийка.

— До чего же странная она! — пророкотала женщина-тролль, и я снова вздрогнула от неожиданности.

— Это потому, что ты оцениваешь ее с позиций нашего мира, Дусира, — примирительно заметила Ифиэль. — А мы ведь даже не поинтересовались, откуда девочка прибыла. Может, восполним пробелы в знаниях? — обратилась она ко мне. — Ты же видишь: даже несмотря на то, что без разрешения побывала у Марика в сознании, тебе никто ничего не сделал. И, поверь мне, не собирается. Давай ты сейчас расскажешь о себе, а потом мы поделимся своей частью?

Я кивнула и попыталась сесть. Кожу головы неприятно дернуло назад. Оглянувшись, я обомлела: мои аккуратные волосы до лопаток теперь были повсюду!

— Что-то не так? — поинтересовалась Ифиэль.

— Волосы, — только и смогла выдохнуть я. — Волосы были короткими.

— Мы уже нашли тебя такой, — нахмурилась эльфийка. — Значит, начались изменения.

— Изменения? — испугалась я еще больше.

— Не переживай, — ее светлое лицо вновь озарила улыбка. — И лучше рассказывай!

Два часа ушло на то, чтобы рассказать о моей жизни на Земле. Меня даже подняли с кровати, после чего Ифиэль принялась воевать с отросшими волосами. Попутно задавая вопросы, если что-то было непонятно, она аккуратно расчесывала длинные пряди, затем заплела их в косу и уложила в подобие ракушки сзади. Дусира в это время успела принести похлебку в тарелке и дополнительный стул со столом, чтобы я могла пообедать.

— Что опять не так? — глядя на меня, хмуро отозвалась она.

— Может, вам помощь нужна?

— Девочка, несмотря на дар целителя, я все еще остаюсь троллем. А тролли созданы для тяжелой работы. Есть ты будешь здесь, — сказала она, указывая толстым пальцем на обеденное место. — Что-то непонятно? Если я сказала — есть, значит, ты встаешь и идешь к столу!

Я не стала спорить. Ифиэль наблюдала за всем этим с неизменной улыбкой. Накормили меня от души, и напряжение постепенно начало отпускать. После обеда Ифиэль посмотрела на меня и проговорила:

— Прежде чем мы начнем рассказ о том месте, в котором ты оказалась, может быть, у тебя самой есть какие-нибудь вопросы?

Я с благодарностью посмотрела на Дусиру. Троллемама отмахнулась — мол, чего уж там, работа у меня такая. И сосредоточилась на предложении Ифиэль. Было кое-что, что меня волновало.

— Почему я вас понимаю?

Дусира почти натурально хрюкнула, Ифиэль тяжело вздохнула.

— Я что-то не так спросила?

— Нет, — покачала головой Ифиэль. — Это одна из причин, по которой мы были выбраны для первого знакомства с тобой.

— И почему так произошло?

— Эрик подумал, что ты устроишь истерику из-за того, что очутилась в неизвестном месте, а потому отправил нас с Дусирой в качестве моральной поддержки. Мужчины с этим справляются гораздо хуже.

— Это было весьма дальновидно с его стороны, особенно учитывая то, что я никогда не видела троллей, — с иронией заметила я.

— Так кто же знал-то, что ты окажешься с самых окраин веера! — воскликнула Дусира.

— Что правда, то правда, — подтвердила ее слова Ифа. — Мы и представить не могли, что однажды из портала к нам придет дитя из мира без магии.

— Я именно поэтому вас понимаю?

— Не совсем так. Прежде всего, я хотела бы сказать, что ваши воронки на самом деле являются порталами в другие миры. Мы называем всю совокупность миров веером, спиралью или бесконечной пружиной — называй, как хочешь. В нашем измерении известно около сотни подобных нам миров, в разной степени наполненных магией. Но есть и миры, которые совершенно отличаются по своей структуре и расположению. Около года назад к нам прибыл посланец одного из таких миров, и он не пользовался воронкой для перемещения.

— Как это возможно?

— Это очень интересный случай, — заметила Ифиэль. — Магия в том мире проявляется в том, что любой житель, представив что-то в своей голове, может тут же материализовать желание.

— Мир Воплощений — так мы его назвали, — поддакнула Дусира.

— Один из его обитателей представил себе мир, кишащий драконами, эльфами и магами. Угадай, куда он попал? — испытующе глянула она на меня.

— А почему именно в ваш мир?

— Да кто ж его знает, — пожала плечами Дусира. — Мог дополнительное условие наложить. Суть-то не в этом, горемычная.

— Однажды возникнув из воздуха, он так и остался у нас, при этом не понимая ни слова. До этого случая мы были уверены, что без порталов переход между мирами невозможен! — воскликнула Ифиэль.

— Значит, понимание языка как-то связано с прохождением воронок? — предположила я.

— Не совсем, — покачала головой Ифиэль. — Воронка никак не обогащает твое сознание. Никаких дополнительных знаний внутри нее нет. Все, что необходимо тебе для существования, уже находится в твоей голове. Внутри воронки просыпаются спящие до этого участки мозга. В случае с тобой — способность понимать новый язык и, конечно, возможность использовать магию. Иначе ты бы попала в Южный Предел — место, где живут и сходят с ума обычные люди без магии.

— Почему они сходят с ума? — нахмурилась я.

— Магия, пронизывающая наш мир, губительно сказывается на простом сознании. Оно не в силах сопротивляться длительному воздействию силы. Поэтому люди и живут так недолго. Поэтому и умирают в мучениях. Дальний Предел менее всего подвержен изменениям.

— Откуда же магия во мне? — непонимающе посмотрела я на эльфийку.

— Ты могла сама не знать об этом. В твоем мире у тебя могла быть просто хорошая интуиция. Уж очень интересный у тебя открылся дар, — ответила Ифиэль.

— То есть мы устроены так, что изначально могли бы жить в любом мире? — удивленно спросила я.

— Именно, — кивнула, расслабившись, Ифиэль. — Дракон ты, демон или эльф — ты в любом случае являешься творением демиурга. Разные миры — разные площадки для испытаний. Такова уж натура наших творцов, мы никуда от нее не денемся. Поэтому мы и приветствуем детей любого мира.

— У нас есть мнение, что человеческий мозг используется только на три процента от своего потенциала, — вспомнила я. — А что случилось с тем человеком, кто пришел к вам не из воронки? — поинтересовалась я.

— Обучили языку, грамоте, — с досадой плюнула Дусира. — Объяснили, что детям не стоит мечтать по-взрослому. Теперь учится. Надеюсь, ты тоже оправдаешь наши ожидания, Валентия.

— Не Валентия, — замотала я головой. — Валентина! Если вам так проще будет, Валя.

— Ва-ля, — повторила за мной троллемама. — Странное имя, но на первых порах подойдет.

— Вы рассказываете о каких-то единичных случаях, — вздохнула я. — А у нас пропадает по несколько десятков человек в год.

— Воронки — это инструмент богов, Валя. Они появляются так, как удобно самим богам. Частые исчезновения из твоего, не наполненного магией мира, могут означать только то, что люди из твоего мира очень способные и нужны в других местах. Тебя не зря вынесло к нам, Валя. Ты зачем-то пригодилась миру, и вскоре он покажет, зачем именно. Мы готовы изучать твои возможности.

Я непроизвольно поежилась после этих слов. Не хотелось чувствовать себя подопытной крысой в экспериментах.

— Будете резать? — сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать.

— Что? — непонимающе посмотрела на меня эльфийка, а затем звонко рассмеялась. — Валя, ну и воображение у тебя! Такого точно в мире Пределов не найти.

— Дурная ты, горемычная, — покачала головой Дусира. — Или думаешь, что кормили тебя на убой сразу, чтоб под ножом не трепыхалась? И в кого ты зверьком таким уродилась, не пойму. Бить — не били. Подумаешь, Марик немножко поприжимал, так ведь ты ему за это ответила. Да Златоглазого еще приложила до кучи, чем тебя мужики-то так обидели?

Мне стало совестно от своих действий, пусть моей вины в них и не было.

— Мне, наверное, у Марика и этого... — начала я, но забыла, как обращаться к мужчине с огненными глазами.

— Арегвана Златоглазого, — подсказала Ифа, и я кивнула с благодарностью:

— Да... наверное, у них прощения попросить надо.

— Арегван сейчас собирается к людям, Валя, — улыбнулась эльфийка. — Ему не до этого. Весь первый триместр он будет отсутствовать. После этого у тебя появится хорошая возможность с ним объясниться, — лукаво добавила она и пояснила: — Арегван — менталист и твой будущий куратор.

— А Марику ход на территорию закрыт, поскольку он учеником не является, — резко добавила Дусира. — Да и не надо тебе с ним общаться, — доверительно добавила она. — Приглянулась ты ему, пока в сознании хозяйничала. Говорит, нет у тебя дурных помыслов. Замуж хотел взять, когда обучение закончишь... не встречайся ты с ним, горемычная!

— С чего вдруг такая осторожность, Дусира? — не поняла Ифиэль.

— Да ты посмотри на нее! — внезапно вскинулась женщина-тролль. — Волосы длиннющие — драконы друг друга за нее разорвут... Горемычная она, как есть — горемычная! Может, и нет в тебе дурных помыслов, девка, но только явилась ты не к добру в этот мир. Ты прости меня, что откровенно так отзываюсь при тебе, но по мне — так лучше сказать, как есть, чем за спиной шептаться, — тяжко вздохнула она.

Я поднялась из-за стола, обошла свою кровать и неспешно приблизилась к женщине-троллю.

— Можно? — спросила осторожно, протянув руку к ее лицу.

Дусира взглянула на меня, затем на мою руку и неуверенно кивнула, не произнеся ни слова. Я подняла ладонь выше, чтобы иметь возможность дотронуться до нее.

— Я такая же теплокровная, как и вы, — тихо начала я, нежно коснувшись удивительно мягкой кожи. — Там, откуда я пришла, остались мои одинокие родители, и у них нет никого, кто мог бы восполнить эту утрату. Я чувствую, как порвалась связь между нами, и поверьте — благодаря этому я прекрасно представляю, что такое боль и что значит постоянное существование рядом с ней. Я верю, что вы не просто так сказали то, о чем подумали. Но даю вам слово, что никаким осознанным поступком не причиню боль другому живому существу. В моем мире слишком часто случались войны и конфликты. У нас могли убить человека просто потому, что он косо на кого-то посмотрел. Я усвоила ценность жизни и никогда не сделаю ничего, что могло бы ей навредить.

Дусира во время моего монолога неотрывно смотрела на меня. То ли мои слова возымели свое действие, то ли она чувствовала намного глубже, чем казалось на первый взгляд, но грузная двухметровая женщина, едва я произнесла последние слова, поднялась на всю высоту своего роста и искренне обняла меня. Потом послышался густой всхлип, и женщина-тролль, пробормотав что-то вроде "она в себя пришла — мне пора за работу приниматься", спешно удалилась из палаты.

— За нее не волнуйся, — подошла ко мне Ифиэль. — С Дусирой случается, но она оценила твое отношение по достоинству. Сегодня ты приходишь в себя, а завтра я отведу тебя к Эрику. Выспись, как следует — силы для разговора с ним пригодятся, — добавила она, улыбнувшись. — У тебя еще остались вопросы? А то я собираюсь показать одному недальновидному Дальновидному, насколько он оказался неправ.

— Недальновидный Дальновидный? — не поняла я.

— Это прозвище Эрика, — кивнула Ифиэль. — Как Златоглазый — у Арегвана. Кстати, меня зовут Ифиэль Милосердная, и я являюсь главой Целительского корпуса Академии. Это если вдруг понадобится меня найти, — пояснила она. — Так что насчет вопросов?

— Кажется, один я вспомнила. Что такое Академия?

Северные Пределы, территория Академии Познаний

Я надеялась, что Ифиэль сразу же поделится со мной всей информацией, но, увы, мои ожидания не оправдались. С очаровательной улыбкой она произнесла тихим, но уверенным голосом:

— Этот вопрос мы оставим до завтра! — с этими словами, встряхнув почти голубыми волосами, перехваченными на затылке красивой вышитой лентой, она послала мне последнюю улыбку и попрощалась до утра.

Выглянув в коридор, я проводила взглядом стройную удаляющуюся фигурку. Вернувшись в палату, бесцельно побродила по ней, измеряя расстояние от двери до стены с окном. Затем я подошла к шкафу и, распахнув его, обнаружила аккуратно сложенную и явно вычищенную одежду, в которой попала в воронку. Вид поношенных джинсов, футболки и куртки, предусмотрительно захваченной в день исчезновения, вызвал волну жалости к самой себе.

О родителях я подумаю тогда, когда не останется никаких шансов на возвращение. Пока было рано опускать руки. А еще был тот загадочный человек-маг, способный представлять в голове место, в которое ему хотелось бы попасть. Будь у него способность читать мысли, мы бы сработались. Я не собиралась разлучаться с родными просто потому, что какому-то богу захотелось провести эксперимент. Во всяком случае, не выяснив все до конца. Думаю, Эрик, который Дальновидный, сможет мне помочь разобраться в том, в какой каше я оказалась.

Рядом со стопкой одежды оказался застегнутый наглухо рюкзак. Я взяла его в руки, прижала к груди и отправилась к кровати, чтобы посмотреть, что из вещей удалось сохранить при встрече с порталом. А ведь, если задуматься, туда должна была угодить Лариска! Нет, мира без подруги я бы никогда не могла представить.

Телефон разрядился полностью. Сколько же я пролежала без сознания, если дома была почти полная батарейка? Теперь даже сохраненных фотографий не посмотреть. И мамы с папой… Мы же как раз хотели купить кошку, чтобы в новом жилище не так скучно было. На старой квартире у нас была Гашка, но погибла, собаки загрызли. Мама переживала. Папа мужественно предложил пережить это и обзавестись животинкой уже на новой территории. Боюсь, пополнение семьи состоится уже без меня.

Тетрадь по культурологии напомнила о несостоявшемся получасовом докладе. Ручки-карандаши-блокноты валялись где-то на дне в беспорядке. Никогда не могла нормально уложить их в сумке.

Поток невеселых мыслей прервала Дусира с подносом в руках.

— Помощница я по уходу за больными, горемычная! — пояснила она.

Видимо, вопрос был написан у меня на лице. Я улыбнулась, приветствуя женщину-тролля снова.

— У нас таких, как вы, называют медицинскими сестрами. А целительство медициной именуется.

— Каждому миру — свои порядки, Ва-ля, — по слогам произнесла мое имя Дусира. — Намек поняла? — кивнув на поднос с едой, добавила она. — Засекаю время!

— Вы мне сейчас очень напоминаете наших бабушек-медсестер, которые жили по советским меркам и заботились о пациентах от и до — включая поход в туалет и подготовку ко сну.

— Спать будешь, когда солнце к горизонту потянется, — как на глупую, посмотрела на меня Дусира. — Все-то тебе объяснять приходится, что за глупый мир на окраине веера оказался?

— Неправда ваша, — схватив в руку телефон и приблизившись к женщине, возразила я. — Смотрите — техника нашего мира! Магии у нас нет совсем, зато машин и разных устройств — сколько хочешь.

— Ты бы особо игрушками не светила здесь, — осторожно предупредила Дусира. — Ты и сама-то ничего внешне, с даром непонятным, а теперь еще и с вещами неизвестными — ох, девка, не завидую я тебе, как за пределы корпуса выйдешь, — вздохнула женщина.

— Такое ощущение, что за пределами палаты мне совсем жизни не будет.

— Да брось ты, — отмахнулась троллемама. — Что, сама, что ли, не понимаешь? У нас тут знаешь, какой аврал начался, когда тебя из портала выкинуло? Студенты, как услышали про иномирянку, все ринулись под двери — подглядывать да уши греть. Насилу их успокоили. Ты из другого мира, деточка, это само по себе уже — большой повод тобою заинтересоваться. Пока ты с кем-нибудь из преподавательского состава, угрозы тебе нет, но как одна останешься — жди беды. Эльфы — те спокойнее будут: их ничто, кроме собственной красоты, не интересует. Оборотни стайные, они чужих не трогают, если не достают их. Маги тобой заинтересуются, если о даре твоем узнают. Чтоб по сознаниям бродить да владельцев оттеснять — я впервые с таким встречаюсь, — задумчиво проговорила женщина-тролль. — Поэтому ты до поры до времени о возможностях своих не распространяйся. Мало тебе будет демонов с драконами, чтоб еще и люди полукровные сунулись.

— А что с демонами и драконами? — удивилась я. — Им-то какая ценность?

— Драконы как птицы паршивые порой бывают, — усмехнулась Дусира. — Все тащат в дом, что блестит. С ними-то полегче будет, у них женщины свои есть, а вот демоны сплошь мужчины рождаются, им половина своя нужна. Ох, девка, не дай бог, приглянешься ты кому настолько, что своей решат сделать!

— Почему вы так уверены в этом? — улыбнулась я. — Мало тут магинь да эльфиек, что ли?

— Да ты новая кровь, пойми, Валя! — сокрушенно сказала женщина-тролль. — А они новую кровь лучше оборотней чуют. Переживаю я за тебя, хорошая ты. А демоны все, сплошь и рядом, коварные и хитрые. Не заметишь, как в царство грозное умыкнут тебя, а ты маленькая такая еще да наивная.

— Это только кажется так, Дусира. Внешность порой бывает обманчива. Спасибо за заботу, — погладив ее по большой руке, поблагодарила я.

Почувствовать чужое участие в совершенно незнакомом мире оказалось очень приятно.

И ценно.

— Да услышат тебя боги, девочка, — хмуро ответила Дусира. — Но мой тебе совет: избавься от волос. Меньше проблем с навязчивым вниманием будет.

Вскоре Дусира меня покинула. Я осталась один на один с ужином. Чтобы было не так скучно, придвинула стол со стулом к окну. Вид оттуда открывался изумительный. Здесь отовсюду было видно море. Без конца и без края. Где-то вдали виднелись островки суши, но они только добавляли величественности морской пучине.

Я сидела, прислонившись боком к окну, и наблюдала, как медленно катится к горизонту желтый солнечный диск. Здесь все напоминало нашу природу. Особенно вид из окна — никаких необычных красок. Хотя в руках я держала апельсин со вкусом сливы, который ранее принесла Дусира. Но разве от этого он переставал быть фруктом?

Впрочем, вскоре появилось еще одно обстоятельство, которое привлекло мое внимание.

В свете закатных солнечных лучей над поверхностью воды стали блестеть опоры хрустального моста, уходящего к тем островам, что виднелись вдалеке. Мост завис над морской гладью, и по его поверхности пробегали искры, которых никогда бы не было у нас на Земле. Да что там говорить — все наши мосты были далеко не так красивы, как этот!

Глядя на необычную конструкцию, я начинала верить в то, что мир Пределов пронизан волшебством. До чего же красивые формы оно порой принимало! А затем в моей комнате неожиданно потемнело, и от страха я отскочила от окна.

Еще одно проявление магии решило почтить меня своим присутствием. Оно медленно спускалось с самых небес, загораживая собой весь обзор. Огромная махина с развевающимися, блестящими в свете заходящего солнца крыльями приковывала к себе взгляд. Гипнотизировала. Заставляла восхищаться. До чего же оно было красивым!

Алый цвет чешуи снаружи и отливающий золотом на брюхе и внутренней поверхности крыльев восхитительно смотрелся на фоне багряных оттенков неба. И весь он — от шипастой морды до длинного, подвижного хвоста — был настолько великолепен, что у меня перехватило дыхание.

Дракон совершенно точно разглядывал меня на расстоянии нескольких десятков метров от окна. Золотисто-оранжевые глаза смотрели в упор, не мигая. Я не могла оторваться от этого взгляда, одновременно отмечая красивый изгиб мощной шеи и лукавое выражение на морде зверя. Неужели он смеялся надо мной? Махина издала странный булькающий звук, отдаленно напоминающий фырканье, и развернулась в воздухе, явно наслаждаясь тем, что у нее появился восторженный зритель. Напоследок заглянув в необычные золотисто-оранжевые глаза, я поняла, что этот оттенок уже где-то видела. Только вот где?

Память услужливо подкинула воспоминание о мужчине, заботливо поймавшем мое тело после встречи с сознанием Марика. Златоглазый! Неужели на меня в образе дракона смотрел сам Златоглазый? На сердце вмиг потяжелело. Я не могла описать своих эмоций. Но все внутри меня стремилось вслед за этим красивым существом. Только вот стоило дракону исчезнуть вдали, как наваждение схлынуло, будто его и не было. И на смену восхищению пришла злость.

Вот же крылатые обольстители! Наверняка, знали, какой эффект производят одним своим видом, и умело этим пользовались. Тем не менее, я поняла, что первое знакомство с Арегваном не забуду уже никогда. А ночью мне приснился странный, но оттого не становившийся менее удивительным и красочным сон.

Я стояла посреди синего тумана, но мне не было холодно. Рядом со мной вспыхивали ярко-золотые огоньки, привлекающие внимание. Пока я с улыбкой наблюдала за их необычным танцем, пространство вокруг стало наполняться мягким сиянием, в центре которого появилось необычное дерево, окруженное дымкой из светлячков. Большое, удивительное по своей красоте, с раскинувшейся во все стороны кроной. У него были длинные корни и широкий многовековой ствол. Светлячки весело кружились вокруг него, создавая золотой ореол, а дерево ласково гладило их в ответ. Пока я любовалась картиной, молодые корешки дерева потянулись ко мне, пытаясь уцепиться за волосы, стать с ними единым целым. И если бы не светлячки вокруг, я бы, пожалуй, от этого запаниковала. Как только одному из кореньев удалось соединиться с волосом, в груди разлились нега и спокойствие, будто кто-то хотел помочь мне привести в порядок разум и чувства.

Казалось бы, прекрасный сон. Но я должна была наладить все сама, своими силами. Поэтому я аккуратно отломила корни дерева от своих волос. Мне было не по душе чувствовать чужую волю внутри себя. Я сама должна была решить, как относиться к этому новому и чужеродному миру. И подсказок мне было не нужно.

Постепенно сон рассеялся, и я крепко проспала до самого утра. Когда я открыла глаза, то твердо знала, что обязательно сделаю перед встречей с Ифиэль. Я окинула палату взглядом, с интересом наблюдая явление, которому вчера не придала значения. Я-то думала, что ветви растения в палате, прикрепленные к потолку, являются просто декоративным элементом. Но после того, что я увидела во сне, уверенность во мне пошатнулась. Что, если эта лоза обвивала собой всю академию? Что, если целый замок, в основании которого когда-то проросло волшебное семечко, теперь был в плену древнего исполина?

Судя по тому, что ветви растения аккуратно заплетали в косы и закрепляли на потолке, за ним тщательно ухаживали. А значит, это древо явно уважали. Интересно, сколько воды требовалось на полив такого создания?

И еще более интересно, почему теперь, после ночного приключения с огоньками в пространстве, эта самая лоза кажется связанной с деревом, которое пыталось вступить со мной в контакт?

Поднявшись с кровати, я отправилась на поиски Дусиры. Переселение переселением, а гигиенические процедуры никто не отменял. Возможно, женщина-тролль сможет помочь в этом вопросе.

Я обнаружила Дусиру в местной ординаторской. Там имелся книжный шкаф, да и обстановка больше располагала к встречам и обсуждениям: стол и несколько стульев как раз были в поддержку моей мысли. Дусира протирала начальственное место тряпочкой. Пыль, кажется, во всех мирах была одна и та же.

— Чего ты раньше завтрака по этажу бродишь, горемычная? — в обычной манере поинтересовалась женщина. — Потеряла чего?

— Мне бы умыться, — смущенно улыбнулась я. — Ну и…

— Поняла, поняла, — кивнула троллемама, убирая тряпочку куда-то в глубины своего мешковатого платья. — Пошли, покажу.

Вместо ванны в мире Пределов был фонтан с теплой водой. Вместо унитаза – стул в форме цветка, и оставалось только догадываться, как у них организована сточная система. В фонтане можно было и руки помыть, и лицо ополоснуть. Заодно проверила себя в отражении — для утра оказалось совсем неплохо.

— Скоро принесу завтрак, потом — встреча с Ифиэль у выхода из башни, — проинструктировала меня Дусира, которая ждала снаружи. — Я тебя туда провожу.

Я кивнула, собираясь с духом, а потом все-таки проговорила:

— Я обдумала ваши вчерашние слова. Скажите, Дусира… а у вас есть нож или что-нибудь в этом роде, чем можно было бы срезать волосы?

— Решилась все-таки? — большая бровь взлетела вверх.

Я лишь утвердительно кивнула.

— Ну, пойдем… — поманила меня за собой женщина. — Заодно и позавтракаешь — все равно ты сейчас на этаже одна.

Меня довели до ординаторской, где Дусира указала на один из ближайших к выходу стульев. Сама троллемама ненадолго покинула меня, а когда вернулась, то принесла с собой изящный кинжал.

— Готова?

— Да, — кивнула я.

Мы быстро распутали вчерашний клубок, сооруженный ловкой рукой Ифиэль. В том, что рука у Дусиры оказалась легкой, я убедилась сразу же, как почувствовала облегчение на голове. Затем меня оттащили к висящему на стене небольшому зеркалу, и я запищала от удовольствия. Все дело в том, что из отражения на меня смотрела привычная девушка с вьющимися волосами, доходящими до лопаток. А новая длина давала только чуть заметные волны. Новая прическа была сделана так мастерски, так что я ощутила, словно только-только вышла из салона красоты. Настроение моментально улучшилось, и я с улыбкой повернулась к Дусире:

— Вот теперь я — это я!

Троллемама заметно расслабилась и подхватила меня под руку со словами:

— Теперь тебе немного легче будет. Пора завтракать, Валя!

Надо же, даже по имени назвала, а не «горемычной». Видимо, действительно переживала за мою реакцию. Все-таки было в ней что-то родное, земное.

На завтрак были совершенно обыкновенные яйца. Я съела их с таким удовольствием, будто неделю не брала ни крошки в рот. А затем настало время прощаться. В палате я переоделась в привычные джинсы и футболку, перекинув куртку через руку. Больничное мешковатое платье аккуратно разложила на койке, а затем отправилась следом за Дусирой.

Ифиэль ожидала нас за углом в конце коридора.

— Доброе утро. Все в порядке? — спросила она.

— Вполне, — кивнула я, бросая взгляд на Дусиру. — У вас божественно кормят.

— Волосы остригла, — укоризненно заметила эльфийка, и я лишь кивнула в ответ:

— Мне так нравится больше.

— Ну что ж…готова? — не стала спорить Ифиэль и кивнула в сторону двери, которой заканчивался небольшой коридор.

— Думаю, да, — отозвалась я.

Троллемама напоследок от души обняла меня. Как и вчера с Мариком, снова стало не хватать воздуха, но я мужественно выдержала испытание.

— Береги себя, — шепнула мне Дусира на прощание, и я, кивнув, шагнула к Ифиэль, которая взяла меня за руку и потащила к нужной двери. Пропуская меня вперед, эльфийка поинтересовалась:

— Вчера, перед тем как улететь в Южный Предел, Арегван хотел заглянуть к тебе. Он заходил?

Я немного растерялась, пытаясь ответить на вопрос. Сказать, что Златоглазый именно заходил, не повернулся бы язык. Если, конечно, тот дракон действительно был моим преподавателем. Поэтому я решила честно признаться:

— Вчера напротив моих окон недолго висел алый дракон с оранжево-золотыми глазами. Если я правильно поняла, и это действительно был тот, о ком ты говорила, то да — Арегван заходил. На закате.

— На закате, да еще и в спальню к девушке, — покачала головой Ифиэль, а затем задорно улыбнулась: — Просто они с Андо развели бурную деятельность на педсовете. Никак не могли решить, в какой области стоит использовать твои возможности. Стремительный уверен в том, что ты стала бы незаменимой шпионкой, а Арегван возражал и говорил, что тебе нужно вначале изучить собственные возможности. Но поскольку он сам отправился к людям, в ближайшие два месяца рычагов воздействия на тебя у него не предвидится, то решил покрасоваться напоследок.

— А этот Андо — это кто? — спросила я.

— Андо Стремительный — преподаватель по физической подготовке, — ответила Ифиэль. — По совместительству демон, которому подчиняются металлы. Прекрасный воин и замечательный педагог, — добавила она, в то время как мы вошли в новое помещение, больше напоминающее предбанник.

— Что за дверью? — спросила я, кивая на еще одно препятствие у нас на пути.

— Пойдем, — улыбнулась Ифиэль, хватаясь за деревянную ручку.

Мы попали в каменную башню с винтовой лестницей и широкими каменными ступенями. Взяв меня за руку, Ифиэль уверенно шагнула к ее основанию, и мы начали подниматься. Пока мы поднимались, я рискнула спросить:

— Ифиэль, а почему ты все время в перчатках? Это какой-то особый обычай?

Она остановилась и с неугасающей улыбкой повернулась ко мне:

— Нет, что ты. Просто перчатки защищают окружающих от моего дара.

В голове мелькнула неуловимая мысль, и я продолжила расспросы:

— Тебе нельзя про него рассказывать?

— Валя, ты такая забавная, когда любопытствуешь! — искренне засмеялась девушка. — Нет, конечно, это не тайна.

— Но и не то, о чем следует распространяться направо и налево, — предположила я, и Ифа кивнула:

— Совершенно верно. Как и в отношении тебя, девочка.

Нечаянно оброненное слово заставило меня по-новому взглянуть на спутницу. Так ли она была молода, как казалось на первый взгляд? Ифа, тем временем, приоткрыла завесу тайны:

— Я не могу без последствий дотрагиваться до живых существ, Валя. Одним это просто причиняет боль, других лишает рассудка, у третьих отнимает способности. Все зависит от степени владения магией. Но иногда это можно использовать для анестезии, поэтому целительский корпус от моих способностей только выигрывает.

— Кажется, я начинаю понимать, чем этому Дальновидному грозит твое прикосновение, — догадалась я, глядя на девушку.

В ее взгляде появилась грусть. Затаенная, глубокая, связанная с невозможностью осуществить самую заветную мечту. Пока я думала над этим, в голову закралась шальная мысль, которую я просто не могла держать в себе.

Ифиэль даже встревожилась, глядя на меня:

— Что такое, Валя?

— Что? — выдохнув, воскликнула я. — Да у вас тут не мир, а сплошная вселенная «Икс-менов»!

Ифиэль отрицательно покачала головой:

— Боюсь, это связано с твоим переходом через портал. Некоторая информация из твоего мира для меня непереводима. Ты можешь объяснить конкретнее?

Я коротко рассказала ей историю любви двух мутантов по имени Шельма и Гамбит. У них была схожая проблема: девушка отнимала силы у человека, к которому прикасалась, — поэтому ее отношения с любимым всегда были с ноткой трагичности. А еще я добавила описание персонажа по имени Магнето, который так же, как и преподаватель по имени Андо, мог управлять металлами. Выслушав меня до конца, Ифиэль понимающе усмехнулась:

— Знаешь, у меня такое ощущение, что демиурги очень хорошо подшутили над нашими мирами.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась я.

— Сама посуди, — заметила Ифа. — В вашем мире придумывают и воплощают в жизнь сказки о том, что у нас является нормой жизни. Как ты считаешь, откуда это могло взяться в умах ваших — как ты их называешь?

— Сценаристов, — подсказала я.

— Точно, — кивнула Ифа. — Ты оказалась в мире, где все способности из ваших сказок существуют наяву, и еще чему-то удивляешься? Я почти уверена, что это очередная шалость наших богов, Валя! Расскажу Эрику — он точно оценит.

— Что именно?

— Что нашими драконами пугают ваших маленьких детей, — пояснила Ифиэль.

Лестница в башне заканчивалась деревянной дверью. Дойдя до нее, Ифа остановилась, чтобы дождаться меня.

— А за ней что? — спросила я.

— Ответ твой вчерашний вопрос, — загадочно ответила Ифиэль.

И распахнула дверь.

Стоило только осмотреться, как в голову полезли мысли, одна другой страшнее.

— О чем задумалась? — обратилась Ифиэль. — Ты как-то странно выглядишь.

— Думаю, с какой стены меня будет проще сбросить, — честно ответила я.

— Ты что, подумала, что я тебя сюда привела, чтобы с жизнью попрощаться? — изумилась Ифа.

— А разве нет? — с надеждой спросила я.

— Валя, ты не поддаешься никакой логике, — заявила эльфийка. — Стали бы мы с тобой церемониться целые сутки, чтобы совершить ритуальное убийство? — она криво усмехнулась. — Ты еще скажи, что для полноты картины не хватает дракона.

— Кстати, о драконах! — воспрянула я духом. — В наших сказках они непременно должны похищать принцесс из замка, в котором их сторожат нянюшки и мамушки.

— Это тебя так встреча со Златоглазым подкосила? — задумчиво посмотрела на меня Ифиэль. — Может, кто-нибудь другой тебя вылечит после этого? Ну-ка, посмотри туда!

В то же мгновение прямо над нами пролетел большой рубиновый дракон. Не такой, как Арегван. Златоглазый был самым крупным существом, которое я видела в жизни, и совершенно точно потешался надо мной, будучи в драконьей форме. Этот же дракон был меньше, да и летел с сосредоточенной мордой. Из чего я сделала закономерный вывод: рубиновый еще молодой и совсем глупый. И возможно, только-только встал на крыло. Драконы ведь встают на крыло, правда? Хотя кто их, этих крылатых, разберет.

Наблюдая за полетом махины, я отметила, что направлялся он с внешней стороны замка, в котором я находилась. Оттуда, где я вчера видела почти хрустальный мост. Я невольно посмотрела в ту же сторону. Пришла пора узнать, где я очутилась благодаря воронке.