Студенты по обмену - Староста Боевого Факультета. Часть 2

Территория Сальярис.
Местоположение «Где-то в лесах вблизи поселения Мергулот».
ЛАЙ.

   В детстве всех детей пугают байками на ночь. Жуткими призраками, что высасывают душу, "Бабайкой", что живёт под кроватью, "Наргнилами", что поедают плохих детей, не убирающих игрушки на ночь в сундук. Но самая страшная была сказка-страшилка про "Назглов". Все рассказывали её на свой манер, но всегда неотъемлемо одно и то же проскальзывало в этих жутких историях.
   Назглы – существовали больше двухсот лет назад. Они были похожи на пауков, но гораздо-гораздо больше. Поэтому простые люди и прозвали их «переростками». Они высасывали магию и нападали только по ночам.

   Будучи маленькой, я не верила ни одному слову старших, считая, что они просто пугают непослушных детей, к которым меня причисляли, но случилось так, что я поверила. Приехав однажды к бабушке со старшими братьями-хохмачами-близнецами, что были старше меня на пять лет, я познакомилась с прадедом. Он-то мне и рассказал всю историю, ставшей легендой с самого начала, пока братья занимались магией в саду, подальше от чужих глаз.
   И вот не поверить ему, я никак не могла. Ведь он видел их своими глазами.

   Назглы были неведомым гибридом тарантулов, взращённых до громадных размеров. Как магически одарённое создание, оно должно было подпитываться магией.
«— А откуда её взять тупой твари, что не умеет тянуть её из окружения? Правильно из магически одарённых людей!» – делился прадед своими знаниями.

   Он рассказывал о своих исследования и наблюдения об этих гигантах. Делился всем, что знает, не обращая внимания на бабушку, что, смотря на нас, хмурила белые брови. Она ни разу за тот вечер не прервала его, будто зная наперёд – «Он рассказывает мне то, что обязательно пригодится в жизни!».
   И он говорил и говорил, а я впитывала, как губка, его слова.
О слабых местах этих тварей – загривке и брюхе.
О глазах, что не переносят яркого солнечного света.
О паутине, что работает для них, как сверхчувствительная локация.
   Даже про то, как твари убивают людей. Как приходили под покровом ночи и нападали на всех людей без разбору. У некоторых выпивали жизнь, убивая мгновенно. Магов же опустошали и бросали полуживыми, чтобы подкрепиться потом вновь. И те арахниды, что выпивали магически одарённого мага – становились сильней. Если маг был огненным, то Назгл спокойно мог проглотить атаки магов-собратьев по Стихии. Если же водный, то утопить паука уже не представлялось возможным.

   Но к его наблюдениям тогда не прислушивались и пытались справиться сами.
   Кто из военных будет слушать шестнадцатилетнего юнца, что ни разу не бывал в бою и из-за книг голову не поднимал?!
   А твари всё наступали и всё больше поглощали магов, делая сильнее и неуязвимей себя и ослабляя нас – Сальярийцев.
   А потом стало поздно.

   Как оказалось, одна тварь умудрялась каждый раз поглощать магов с разными Стихиями. Словно Назглы были натасканы не есть одно и то же, и вскоре они стали неуязвимы. Оставалось только искать другой путь к спасению.
   Искать другую слабость.

   И этой слабостью стали их глаза. Яркий свет ослеплял их, тормозил, причинял боль. Это помогло притормозить атаки хоть на время. А после в рядах магов появились "разрисованные" войны. Люди, что жили на севере в соседнем государстве – АйнКраде. Они научились "Призывать" и "Покорять" демонов, а обуздав их мощь, спешили на помощь своим бывшим врагам. Ведь зараза в виде переростков распространялась и на их земли вблизи границы.
   Появление в рядах новых магов, что ещё не изведал Назгл, значительно помогло армии. Их пламя они не всегда могли поглотить. Огонь причинял им раны, потому что был не Стихийным, а демоническим.

    И чтобы ни писали в летописи про подвиг Эолзера, не он был первым шагом к победе, а соседи, что пополнили ряды!

    Тогда-то и была разослана весть, что в паре с Айнами нас ждёт успех. Стихийные научились навешивать общий маскирующий контур и защищали Покорителей, боясь только одного – если Назгл поглотит и их, то его уже мало, что сможет остановить. С одним Айном в бой выходило по три-четыре Стихийных. А когда у воинов на руках появились артефакты «света», тогда они начали теснить переростков со своих земель.
   С Артефакторами и Щитовниками были разработаны столпы, что изготавливал весь мир. Все, кто не участвовал в стычках и обороне. Столпы не только слепили тварей, но и выстраивали непробиваемый для фауны щит, такой же что разделял земли Сальярии и АйнКрадца, рассчитанный именно под Назглов и включающийся при их приближении.
   Были собраны Правители двух государств для обсуждения новой стратегии и обрисована граница, куда этих тварей будут загонять.
   И у них это получалось.
   Тяжело, но они выжили, они справились. Маги и Покорители загнали тварей в ловушку и активировали световую клетку, обрекая арахнидов на голодную мучительную смерть. Территорию назвали «мёртвыми землями» и запретили пересекать границу столпов.

    Ночная страшилка стала для меня историей из жизни моего прадеда. И я не могла не верить, слушая его и видя, как он создаёт мне иллюзии легендарных тварей прямо в воздухе. Я хотела узнать как можно больше про переростков после истории прадеда. Но настала война с АйнКрадом и мне… было некогда сидеть в библиотеке.

   Много лет спустя, когда я стала "свободной", всё чаще хотела наведаться к «мёртвым землям» и посмотреть поближе работу самого Эолзера. Первого правителя Сальярис, занявшего трон не по силе, а по заслугам перед государством. Знаменитый столп «Эриг», о котором я прочитала всё, что отыскала. Даже личные записи Правителя о его создании, механизме и подробной сборке. Я прочла всё. Моей мечтой было: когда-нибудь нарушить единое правило для всех – сбегать к границе «мёртвых земель», чтобы влезть в столп и посмотреть вживую отголосок прошлого. Увидеть своими глазами частицу нашей истории, что всегда присутствовала в страшных байках старших, которыми и по сей день пугают своих чад на ночь.

И я навсегда запомнила слова любимого прадеда:
«Они огромны и опасны!
Они выпивают жизнь и магию! Это невыносимо больно. Жгучий лёд растекается по телу, ты чувствуешь, как внутри рвутся магические связи, что передают магию из Анарэль в руки. Ничего больнее в жизни нет!
Бойся встречи с ними!
Бойся их дыхания, что заберёт магию вместе со всей подвластной Стихией!
Бойся, дитя! Бойся и беги при встрече.
Беги без оглядки!
Или… ИЛИ СРАЖАЙСЯ ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА!!!»

И только сейчас, смотря в красные глаза переростка, что нависал надо мной, я понимаю, что бабка «Видящая» знала – мне предстоит встреча с ними, поэтому и НЕ МЕШАЛА в тот день!

   Тварь висела вверх брюхом и смотрела на нас своими красными глазами. Внутри всё заледенело от ужаса реальности. Крик Террарии разнёсся по всему лесу, а в следующую секунду громадное чудище прыгнуло вниз, прямо на кричащую жертву.
   Время для меня размылось. Я выхватила уворованный меч со спины и побежала на Назгла. Айны быстро стали принимать обличие демонов. Я видела, как Зерхо быстрее всех кинулся к твари спасать сестру, на ходу вынимая клинок из ножен. А Назгл огромной лапой откинул его словно куклу, даже не обратив на него должного внимания. Парень ударился о дерево, но не потерял сознание – это радовало. Пайсон и КовЭ́р уже были с другой стороны и атаковали тварь клинками, но металл не брал его хитин, а загибался словно был игрушечным. Они не ранили его, а только злили, заставляя откидывать Айнов в разные стороны. Мой удар артефакторным мечом смог его задеть и отрубить одну из восьми лапок. Назгл взревел и врезал по мне своим всё ещё длинным обрубком, заставляя и меня упасть в траву.
   Сам же паук повернулся к Терре и, схватив её, вытянул вместе с криком магический ресурс. Второй парой лап он оплетал паутиной девичий стан, превращая в кокон.

«Что делать? Как спасти девчонку?» – билось в голове только одна мысль.
   Озарение пришло сразу.
«Надо стать более лакомой пищей!!»

   И я, не боясь, сняла блок, выпуская на волю весь свой магический потенциал. Пытаясь направить его только на противника и не задеть парней. Тварь, почувствовав более сильного мага, взглянула на меня и перестала высасывать Терру. Назгл не доплёл её кокон и, бросив в траву, помчался на меня, а я побежала прочь, пытаясь увести тварь подальше от Айнов. На ходу достала ракетницу и выпустила в воздух красный залп.

«Бойся, дитя, и беги при встрече. Беги без оглядки!» – ворвался в память голос любимого прадеда. Того, кто по-настоящему меня любил. Из всей моей чокнутой семьи он единственный, кто желал защитить и уберечь от насилия. Но не смог. Маги хоть и живут значительно дольше людей, но они не бессмертны.

   Тварь плюнула в меня паутиной, оплетая ноги и роняя меня на сырую землю. Но и я не первый день в бою! Падая, извернулась к переростку лицом и запустила в него залп Стихийного огня. А ему хоть бы что. Он поймал огненный сноп и проглотил словно деликатес. Ещё и жвалами довольно пошевелил, будто я, наконец, удовлетворила его гастрономические предпочтения.
   Догнав и нависнув сверху, тварь схватила за торс передней лапой и приподняла вверх, получив ещё один удар моим мечом, что распорол его безобразную морду, задев один глаз. Назгл взревел и оскалил пасть, показывая мне ряды мелких острых зубов.

«Бойся, дитя, и беги при встрече! ИЛИ СРАЖАЙСЯ ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА!!!» – вновь резануло по памяти голосом предка.

   Замах, ещё удар, и его пасть лишилась одного жвала, отлетев в сторону. Назгл оказался сверхумным. Он выбил из моих рук меч и лапами схватил правую руку. В этот момент тварь стала приближать меня к своей раскрытой морде, чтобы опустошить Анарэль, но не свезло. Сзади ударили Айны, не давая ему выпить меня. Я видела за его огромным телом красные всполохи огня.

 «Только четыре…» – липкий страх за Терру окутывал не хуже кокона Назгла.
«Ранена, обессилена, цела, жива вообще?!»

   Но медлить и беспокоиться об одной студентке, когда рядом ещё 24 адепта – было нельзя!

«Назгл в лесу на практике! Вокруг мои ребята. МОИ! Я не дам этим тварям погубить ещё и их!»

 — Залп! Чёрный залп! – вскричала я, когда Назгл стал нерасторопно поворачиваться к нападавшим, чтобы дать отпор и спокойно поужинать.

   Выстрел. И в небо улетела чёрная дымка, что взорвалась высоко над кронами деревьев чёрным салютом. Я стала считать про себя, давая время адептам убраться подальше с территории. У меня не было другого выбора.

 «Надо защитить! Надо одолеть любыми способами! Надо выжить!»

   Назгл ударил лапой Сангра, прибив его к земле. И подняв ногу снова, соединяя три отростка в один коготь, собирался ударить, но уже насмерть лежащего Айна. Вобрав в себя побольше кислорода, я выдохнула (магией воздуха) режущей волной прямо твари в морду, что лишило Назгла ещё одного глаза. Это дало время Айну убраться из-под удара, откатившись в сторону.

— Меч! Найдите мой меч! Он может его ранить! – кричала я и задыхалась от того, как озлобленно стискивало моё тело чудище.

   Рёбра трещали, лёгкие горели огнём. Но я не сдавалась. Дышала и усиленно думала, как бы выбраться и спастись. Мгновение, ещё… и я увидела вспышку огня, а после Назгл пошатнулся снова и стал заваливаться. Явно его лишили одной из задних лап. Понимая, что его жертва только мешает и помогает противнику, тварь повернула ко мне свои глазюки и вдохнула, лишая меня сил.
   Холод и боль прорезали тело. Он словно выпивал мою душу. Я старалась отстраниться дальше, но лапа переростка лишь сжимала меня сильней, притягивая ближе к зубастой пасти.
   В голове бился отсчёт.

«Ещё немного, ещё чуть-чуть!»

   Пространство трещало, в ушах гудело, а сердце билось где-то в горле. Сознание туманилось от потери сил. И вдруг, как наяву, я услышала голос деда.

«Помни, что у всех есть слабые места! У Огнекрылов – чувствительные крылья, у Выверн – пространство между подушечек на лапе, у Загрызней – пасть, что не может открываться на сто восемьдесят градусов. И у "переростков" они есть. Одно из них – БРЮХО, что не покрыто хитином посередине туловища. Любой клинок поразит ТУ уязвимость, даже острый камень сойдёт за оружие! Главное – помнить, куда бить!»

   Сжав кулак, я призвала Стихию, заставила оторваться кусок земли и прилететь в голову ненасытной тварюги. Земля и песок попали в его глаза, и меня вместе с ним осыпало песком, прибив необычным снарядом.

«Нет, зараза, так просто я тебе не дамся! Я – Полиморф! С такой тварью, как Я, ты ещё не встречался, скотина!»

   Снова сжав кулак, призвала Стихию земли и заставила уже небольшой острый камень вынырнуть из-под травы и пропороть остриём не защищённое хитином пузо твари.

«Надо сообщить К`яргу!» – пронеслось вдруг в голове.

   Левой рукой, извернувшись, достала из кармана куртки артефакт связи.
— Рид! Назглы!!! Поселение Мергулот. Купол «Ней-тен». Наработки ПО ПРОРЫВУ в спальне!

   Из артефакта послышался голос наставника, и в этот момент чудище сильно встряхнуло меня. Связующий камень, выскользнув из пальцев, улетел прямо в раскрытую пасть Назгла, а я так и не успела разобрать слов Ректора.

— Твою же мать!! Чтоб ты подавился! – заругалась я больше на свою оплошность, чем на тварь. Хотя желание – «чтоб он сдох» – шло от чистого сердца.

   Назгл снова пошатнулся, и меня опять тряхнуло, как куклу. С боков в него прилетали огненные заклинания. Нет, не заклинания, а чистое пламя Покорителей демонов, заставляя тварь рычать и скалиться. Я слышала голоса парней, но не могла сосредоточиться и понять, что они кричат.

«Обращаются ко мне или друг к другу?!»

   Мгновение и моя рука была освобождена, кто-то отрубил лапу чудовища, но освободить ещё и моё тело не успел – его отбросили в сторону. Сцепив пальцы, я произнесла заклинание и сплела самый мощный щит в моём арсенале.

«Только бы они успели уйти из-под купола! Только бы это был единственный Назгл!» – молилась я про себя, вытягивая руки вверх и запуская контур в небо, а как только он поднялся над деревьями, вложила в него все свои силы, чтобы сделать щит как можно сильнее и обширнее.

   Назгл, видя мои действия, снова стал сосать из меня магию, но я лишь стиснула зубы. И старалась быстрее отдать силы не переростку, а своей дипломной работе. Ещё секунда-другая, и в небе озарился золотой сверкающий контур, что отрезал весь лес до самой опушки Кураторов и до горного хребта мёртвых земель. Я выдохлась и впервые самодовольно посмотрела в оставшиеся глаза Назгла.

— Выкуси, тварь! – собрав крупицы силы, я обрушила под нами твердь, заставляя чудовище погрузиться в мягкую рыхлую землю и стать менее громадным.
Погрузила его настолько, что ноги соприкоснулись с землёй.

— Загривок! Бейте в сочленение с головой! Там уязвимость! – кричала я последние указания.

   Назгл, даже погребённый своими лапами в землю, снова вдохнул мою магию, опустошая Анарэль со сверхскоростью. А я ничего лучше не придумала, как искусственно отрезать его от себя. Потянулась к вороту водолазки, выудила маленький пузырёк на верёвочке и быстро выпила Стазис, что разлился по телу и заблокировал всю магию, оставляя после себя только холод и пустоту. Глаза твари сверкнули яростью.

А как же, таверна с бесплатной закуской закрылась!

   И тварь, раззявив рот, притянула меня к себе, обхватила лапой, вырванной из земли, за ноги и растянула поперёк, а после укусила. Стараясь высосать из меня хотя бы жизненные силы, что не блокировал Стазис.
   Боль затопила сознание, и я заорала. Впервые в жизни я кричала так сильно… так, что заболело горло, а связки ныли от надрыва. Сознание утекало, и я не могла уцепиться за него, оставаясь в сознании. Последнее мгновение перед спасительной смертью я видела размытый всполох огня, что мелькнул совсем рядом. Звук удара, и пасть Назгла ослабла, даруя хоть какую-то свободу от его многорядных зубов.
   И мир померк для меня…

Территория Сальярис.
Местоположение «Где-то в лесах вблизи поселения Мергулот».
Тайрен Зерхо.

   Я стоял на коленях на спине Назгла, в руках сжимая горящий огнём клинок Старосты, вдавливая его ещё глубже в сочленение. Тварь взвыла и замертво рухнула на землю вместе с Лай. Пасть разжалась, но девушка всё ещё была в ней, прижатая клыками. Вытянув клинок обратно, я встал и занёс меч для ещё одного удара, что отрубил твари голову с противным булькающим звуком. Лай упала на землю вместе с головой Назгла и не шевелилась. Лицо девушки было бледным с застывшей на нём гримасой боли.
   Огонь вокруг не хотел униматься, а Мрак не желал уступать штурвал. Но пришлось усилием воли его подвинуть и вернуть себе контроль. Кровавая пелена начала спадать, только когда Лай оказалась на моих руках. Злюка едва дышала после столкновения с Назглам и была без сознания. Она как неживая кукла повисла на моих руках, сжимая сердце страхом за её жизнь. Через прорехи в одежде от зубов чудовища бежала кровь вперемежку с зелёной слюной и ядом.
   Кинув через плечо собратьям «выдвигаться к месту привала», понёс Цербера в убежище.

   Я шёл впереди нашей группы в сторону пещеры, в которой у нас был привал, смотря по сторонам и постоянно оглядываясь назад в поисках сестры. Террария шла, чуть хромая и опираясь на плечо КовЭ́ра. Волосы и одежда всё ещё были в липкой паутине, но это не столь важно, ведь она была жива и относительно невредима – вот что, действительно, важно. По бокам от неё держались перепачканный в земле Сангр, что держался за рёбра, и Деггер с обнажёнными клинками, что смотрели на кроны деревьев, ожидая нового нападения. Но нам повезло – больше легендарных тварей на пути нам не встретилось.
   Как только мы расположились в пещере, ребята пошли на разведку и прикатили здоровый камень, что полностью закрывал вход, оставляя лишь небольшие щели, в которые можно было наблюдать за территорией. Пока они отсутствовали, мы уложили Лай на мою куртку и осмотрели её раны. Весь правый бок был в небольших лунках от острых зубов, из них вытекала вязкая слюна. И таких лунок было больше тридцати штук. Задеты рёбра, живот, плечо – и это мы только кофту сняли!
Внутри неприятно сворачивалась тревога, а Мрак грыз нервы.

«Вот зря я не ценил уроки целительства! Сейчас бы хоть как-то помог злючке!»

   Терра не растерялась и, покопавшись в своём рюкзаке, откопала аптечку, нашла бинты и прочие. И мы вдвоём стали промывать ранки. На этом нас и застал Деггер, что, выудив из своего походного снаряжения колбочки, собрал ту противную жижу зелёного цвета.
   Забинтовав нашего Цербера, мы поняли, что она дрожит, и укрыли нашими куртками, переложив на расстеленный Сангром спальник. Друзья тоже разместились на своих спальных мешках и соорудили из камней очаг для костра, но зажигать его пока никто не спешил. Пока мы молча сидели и думали, что делать дальше.
   Встреча с мифическими тварями на выездной практике не входила в наши планы. И как теперь от них сбежать, когда Лай навесила на территорию неизвестный купол – пока непонятно. В любом случае надо дождаться её пробуждения. Иначе она станет нам обузой, когда соберёмся выбираться. А оставлять девчонку одну здесь то же, что и бросить насмерть!

«Она бы так не поступила! Если бы хотела убить, то оставила бы нас на поляне с Назглом разбираться самим и убежала, спасая себя. А она… защищала Терру всеми силами, отдавала приказы, наставляла. Без неё я бы этого гада не положил. Она поистине командир отряда! Как не прискорбно это осознавать! Пришёл наш черёд. "Жизнь за Жизнь", как говорится!»

   Сангр и Кейн сторожили выход. Было видно, что они негромко переговариваются и усиленно думают, как нам выжить. Террария не отходила от Лай, а Деггер рассматривал яд через какие-то свои артефакты. Я же сидел и смотрел на всё через красную пелену, и, чтобы не кинуться крушить всё и вся, точил свой клинок, что не смог взять плоть Назгла.
   Время тянулось отвратительно долго, а Лай всё не приходила в себя. Цербера мелко трясло, а цвет лица напоминал белое полотно. Даже иллюзии спали. Проступил белый тонкий шрам, что перечёркивал верхнюю губу справа. И стала видна рассечённая бровь, на которой над шрамом не росло волосков, – тоже справа.
   Через час Деггер нас порадовать не смог. Яд слишком мудрёный, но он может приготовить универсальный антидот. Для этого ему нужны другие инструменты и некоторые травы. Радовало только то, что это обычные всюду растущие растения, а не те цветы и корни, что растут непонятно где и цветут раз в сто лет. Как-никак в Сальярии вечное лето, и найти растения не проблема, как в АйнКраде. Для антидота ему были нужны: ромашка, подорожник, корень Дуйлы, лепестки Аривей и лист рога-цвета. Терра тут же вспомнила, что когда упала коконом на землю, то приземлилась как раз на цветки Аривей.
   А это значило, что нам надо выбраться наружу.

   Видя, как Црберу становится хуже, долго спорить нам не пришлось. Парни, не желая ничего слушать, твёрдо заявили, что пойдут со мной. Оставив Терру с Лай в пещере, мы выдвинулись к той злосчастной поляне, но не дошли до неё. Недалеко от нас дрожала земля, были видны огненные снопы и крик адепта. Не спрашивая друзей, я рванул туда, подставляясь и подставляя собратьев.
   Но там был один из Эолзерцев – один из нас!

   Выскочив на поляну, мы увидели Марко, что мчался в нашу сторону с приказом «Бежать», за ним спешил по пятам нерасторопный Назгл. Не такой здоровый, какой встретился нам, но тоже немаленький.

   Чувствуя настрой товарищей – идти в бой, приказы стали сами срываться с уст. Ребята рассредоточились по сторонам. Призвали своих демонов, окружив тарантула. Били по нему огненными заклинаниями, создавали светящиеся сферы, слепя мелкие глаза – что немного его притормозило. Марко, видя, что мы сражаемся, не собираясь убегать и прятаться, развернулся и вопросил чем помочь.

— Можешь его закопать, чтобы добраться до спины? – крикнул со стороны КовЭ́р.

— ДА! Я зарою эту тварь в землю! – крикнул Стихийный маг и, упав на колени, распростёр ладони на сырой земле.

   Обнажив клинок Лай, я побежал на переростка в обличии демона, вложив в оружие свою демоническую силу, а Марко в этот момент обрушил под ним землю и закопал ублюдка, открыв мне доступ к его шее. Прыжок, замах и сталь вошла в сочленение головы и тела на загривке. Рывок. И глаза твари тухнут, пасть небрежно открывается, а отрезанная голова повисает на каких-то жилах.

«Победа! Первая победа без потерь!» – проносится в голове облегчённое.

   Сойдя с туши, я хвалю своего Мрака за бой и тушу пламя. Друзья подходят ближе и одобрительно хлопают по плечу. Марко, пытаясь отдышаться, поднимает большой палец вверх, как похвалу.
— Ну, вы даёте, демонюки чёртовы! Назгла положили! Да так быстро!

— Это второй! – довольно бохвалится Сангр.

— Второй?! Класс… – кивает Марко и, пытаясь отдышаться, выпрямляется, смотря в сторону, из которой прибежал. — Мне надо вернуться! Там девочки остались… под землёй!

   Холод пробегается по спине, несмотря на то что в лесу относительно жарко. Мы вспоминаем, кто именно был в отряде Марко и замираем. Тревога исходит от каждого из нас, внутри пробуждаются демоны, что идут по нашим негативным эмоциям, натягивая нервы, желая взять полный контроль.

   КовЭ́р решается спросить первым.
— Они живы?

— Да! Увидев залп, мы бросились к контрольному пункту, но нам преградил путь Назгл… Я не уберёг троих из своего отряда... Они бросились на него, ослушавшись моего приказа, чтобы защитить Иви и Сноу… Чтобы дать мне время вывести их из-под удара. И я почти справился… не хватило чуть-чуть времени. Купол накрыл нас раньше. Несколько часов мы пытались пробить щит, но увы. Я с таким ещё не сталкивался. На него никакие "отмычки" не действуют. Пришлось прятаться.

   На поляне я создал для девчонок колыбель и решил поискать остальных, но переросток увидел меня и мои манипуляции и явно смекнул, чем я занят. А когда я бросился бежать – стал рыть землю прямо над девочками. Пришлось его разозлить! Кинуть пару заклинаний, выпустить силу, чтобы привлечь… и бежать со всех ног, когда эта тварь решила, что закуска подождёт. Простите, ребята, мне надо спешить! У девочек не так много времени и кислорода под землёй!

— Мы идём с тобой! – отозвался я за всех, чувствуя настрой соплеменников, и мы побежали за Марко, что указывал путь.

   Найдя ту самую поляну, Марко легко откинул землю, и мы увидели глубокую яму, на подобии колодца, в которой, сидя на своих рюкзаках, дрожали от страха наши девчонки – блондинка и брюнетка. Луррус и КовЭ́р помогли достать Сальяриек, пока я следил за территорией, а Деггер собирал ингредиенты, которые росли и здесь.
   Но это был далеко не последний сюрприз за сегодня.
   К нам выскочил грязный и ободранный Густав, что, увидев нас, тут же бросился в нашу сторону. Они по-товарищески обнялись с Марко, и более ласково русый обнял дрожащих сокурсниц, погладив успокаивающе по спине, что растерянно его осматривали и озирались испуганно по сторонам.
Густав бегло отчитывался перед Марко, что свою команду он успел вывести к Куратору, а сам «сдуру» побежал искать оставшихся и угодил под купол. А для того, чтобы нас найти пустил поисковое заклинание и был крайне удивлён, когда маячок показал закопанных адептов.
   Решив, что приветствия и истории о начале нашей «незабываемой практики» мы можем рассказать и в убежище, всей нашей компанией двинулись в пещеру.

   Стоило нам войти, как навстречу кинулась Терра с белым лицом, взволнованными глазами и окружённая тревогой.
— Ей хуже, брат! – только и сказала она, заставив меня кинуться к нашему раненому бойцу.

   Увидев Лай без сознания, Сноу и Иви ужаснулись и, всхлипнув, бросились за мной. Марко и Густав тоже поспешили узнать ситуацию и помочь по ходу сил.

— Что случилось? – строго произнёс Марко, беря на себя ответственность за Сальярийцев.

— Она подставилась из-за меня! – проскулила Терра, пуская искреннюю слезу.

— Её Назгл укусил! – более точно ответил я.

   Снежка положила руку на её лоб и закричала на нас:
— Вы зачем её укрыли, она же горит?!

— И? – не поняли мы с сестрой её упрёк.

— И? – переспросила Сноу, приподнимая в недоумении бровь. — Вы её вылечить хотите или добить?! Её нужно остудить и снять жар! – авторитетно заявила наша тихоня, превращаясь на глазах в командира.

— Ну, так давай, ты же у нас – маг снега! – парировал я.

   Тамара и Ирига переглянулись и начали быстро раздевать Лай. Деггер сел за изготовку антидота, Кейн и Сангр ушли дежурить к выходу, не зная, чем помочь. А вот Густав и Марко не отходили от Старосты. Терра присела рядом и быстро объяснила, как мы оказывали помощь Церберу. Мара разрезала бинты и стала осматривать раны.

— Мне нужно вскрыть хотя бы одну и постараться вытащить оттуда яд.

— Мы промыли всё зельем, там ничего не осталось, – отозвалась Терра.

— Мне нужна хотя бы капля… – не поднимая на нас глаз, упорствовала брюнетка.

— Для чего? – поинтересовался я.

— Антидот сделать! – уверенно проговорила Мара, собираясь уже лезть в рану.

— Не стоит, – перехватил я её руку с острым клинком, остриём которого она собиралась приподнять кожу раны.

— Я собрал образец яда из раны Лай перед тем, как Тайрен с Террой умудрились всё уничтожить! – вдруг отозвался стоящий рядом с нами Деггер.

   Вся команда по спасению коротышки посмотрела на Покорителя, а тот лукаво улыбнулся и добавил:
— И ещё я оторвал пару клыков у Назгла, что Рен обезглавил! – гордо проговорил Пайсон, тряся колбочкой и звеня мелкими зубьями переростка, словно трофеем. — Правда, на приготовление антидота понадобиться много времени, у меня не хватает инструментов! – заключил он уже не так радостно.

— Ты ж мой герой! – Мара вскочила и подлетела к Пайсону, привстав на носочки, ухватила его за одежду, склоняя к себе, и пылко поцеловала нашего зельевара в губы, выбив его из колеи волной своих эмоций. — Я тебе – инструменты, ты мне – свои наработки! Вместе мы управимся быстрее! Я лучшая на потоке! – уверенно проговорила Мара и бросилась к своей походной сумке, выуживая оттуда всё необходимое.
   Блондин немного шокировано смотрел на Сальярийку, и её эмоции заставляли его неверующе улыбнуться.

«Сама поцеловала?! Сама ослабила свою защиту перед мужчиной?! А ведь раньше пресекала и игнорировала любое внимание противоположного пола. Даже Сангра умудрялась ласково отшить! Нашего Ловеласа, что ни разу не слышал от девушки слова "нет"!»

   Мара вернулась с небольшой коробкой, в которой что-то звенело, и выжидательно уставилась на блондина. Он же кивнул ей на свой угол, где были разложены его инструменты, травы и справочник по травалогии. К боковой стене он вплавил свечу, что сейчас горит и освещает небольшой закуток. Место для исследований было подготовлено, и Пайсон с Иви ушли в работу.

   Снежка же стала создавать на теле Лай ледяные компрессы. На лбу, у груди, под мышками. Положив руку на живот, девушка замерла.
— Я не могу положить холод на живот, не будучи уверенной! – прошептала она, поднимая голову и смотря на Марко. — А вдруг она… беременна? – уточнила Ирига свою заминку, и Марко изогнул тёмную бровь.

   КовЭ́р и Луррус повернулись к нам на её шёпот и удивлённо стали рассматривать Лай иным зрением.

— Есть сомнения? – смотря на блондинку, строго поинтересовался Горелли, изгибая тёмную бровь.

— Я просто видела Лай с… в общем, «да»! – слова Снежки заставили вязкий ком встать в горле и полыхнуть ревностью.

«Зачем я вновь и вновь себя грызу? Я же знаю, с кем Сноу её видела. Знаю и всё равно чувствую эту жгучую ревность, эту ледяную пустоту от осознания – я ей не нужен. А точнее – НЕ Я ЕЙ НУЖЕН! Я никогда не смогу быть для неё таким же терпеливым… всегда буду ярым собственником. НИКОГДА не добьюсь такой же тёплой и нежной любви от злюки! Но я всё же хочу Лай. Хочу её внимания. Хочу, чтобы она выжила. И пусть не со мной, а с Ричардом будет её счастье. Лишь бы выжила! Может, стоит отпустить свои чувства, отдать? А может, стоит побороться за её внимание?! Ну, был у неё мужчина, возможно, даже много мужчин, но и я ведь не монах. Если она хоть намекнёт что хочет, если только проявит эмоциональное желание – я буду у её ног. Сделаю, что попросит. Стану тем, кем попросит. Пусть даже на короткое время – она станет моей. А сейчас я могу только просить Богиню Жизни о милости для любимой… злюки…»

   Марко наклонился к Лай и, положив ладонь на её плоский живот, закрыл глаза и замер, словно прислушиваясь. А мне вспомнились слова Деборы, что именно Земные маги больше остальных рассоложены к целительству.
— Успокойся! Пусто! Давай уже свой лёд сюда! – качнул головой Горелли.

— Ты уверен? – упорствовала блондинка, опасаясь навредить своими действиями подруге.

   Марко обречённо вздохнул и снова положил ладонь на тело Цербера. Он прислушался к телу девушки, а потом повёл ладонь ниже к самому краю её трусиков-шортиков, заставив сестру, что почувствовала мой гнев, сжать зубы и прописать пинок локтём в рёбра.

   Горелли хмыкнул и, открыв глаза, дал добро.
— Клади лёд, Сноу. Там всё конкретно пусто! И если скажешь Лай, где были мои руки, обещаю – я тебя сам прибью с того света!

   Густав усмехнулся над словами друга и осмотрел Цербера иным зрением.
— Регенерация не идёт! Сколько она уже без сознания? – поинтересовался русоволосый.

— С момента постановки щита, – уверенно отрапортовал я.

— Пару часов… – прикинул Марко.

— Но за это время Лай должна была исцелить себя, хоть немного, а тут… – он указал рукой на свежие раны. — А может она..?
   Сальярийцы переглянулись.

— Она ничего не принимала? – переведя на нас карие глаза, поинтересовался Марко.

— Что? – не поняла сестра.

— Вот! – Марко вытащил из-за ворота кофты маленький стеклянный пузырёк с голубой жидкостью. — Она не принимала ничего подобного?

— Нет… – отозвался я.

— ДА!! – закричала сестра, оглушая меня на одно ухо. — Когда переросток стал тянуть из Лай силы, она поставила купол и потянулась к вороту кофты. Я видела это движение, – проговорила Террария, повторяя движение Лай, ну то есть руку сунула за ворот водолазки. — Не знаю, выпила ли она, потому что я в траве валялась и видела лишь часть происходившего. Но движение это точно помню.

— Значит, успела-таки! – проговорил Густав одобрительно.

— А что это? – поинтересовался я.

— Это «Стазис», что Лай разработала самостоятельно. Оно "долгоиграющие". И гораздо мощнее тех, что продают целители в городе! У каждого адепта он есть! Цербер лично нас ими снабжает перед каждым походом. Правда, рецепт никому не даёт – жадничает! – видя наши скептические лица, Густав лишь пожал плечами. — Вы в команде с Лай были, а её команда всегда без потерь приходит. Наверно, не посчитала необходимым.

— Значит, примерно два часа с момента стазиса, – подвёл итог Марко, не обращая внимание на объяснения приятеля.

— Плюс минус полчаса, – уточнил Густав.

— У нас в запасе перед её пробуждением есть ещё три часа.

— Плюс-минус, – снова вставил своё русый и снял с пояса фляжку с водой. — Её бы напоить, а то лихорадка... обезвоживание.
   Понимая, к чему клонит адепт, я перехватил фляжку, прежде чем Густав успел что-то сделать, и, сделав глоток, прильнул к устам Лай. Приподняв чуть-чуть, влил в неё воду и погладил пальцем по шее, заставляя сглотнуть. Успех.

— Как помочь Лио лучше придумайте! – послышался голос Сноу, что накладывала лёд, пока я поил бессознательную Старосту.

— Как вариант… приложить к ранам травы! – отозвался Густав. — Если сейчас она под зельем, значит, изнутри она себя вылечить не может. Магия заблокирована и Целительная в том числе! Следовательно, мы можем помочь только извне! – заключил он. — Подорожник?! – поступило тут же от него бредовое предложение, за что он и получил по голове от злой и немного нервной Терры.

— Из...вне… Извне! – отстранённо проговорил Марко и стал хлопать себя по карманам подранного кителя, приговаривая «пожалуйста, пожалуйста!».
   Выудив из кармана плоскую баночку, он чуть ли не взмолился каменному своду пещеры.

— И? – поинтересовался Густав, скептически осматривая темноволосого парня и всерьёз беспокоясь за его психическое здоровье после встречи с Назглом.

— Помнишь прошлую вылазку? Меня тогда ещё выверна ранила своим ядовитым шипастым хвостом! – стал объяснять своё странное поведение Горелли.
   Русый кивнул.
— Так вот это, – Марко покрутил в руках баночку, — …дала мне Лай, сказав, что это «самая мощная хрень, что ей получилось создать от ядовитых ран», – Марко, задрав кофту, показал свой ничем не примечательный бок. — Видишь, даже следов не осталось! Я тогда, кстати, не под стазисом был и всё прекрасно помню. Мазь липкая, как клей. Её надо наносить на открытую плоть, а затем быстро склеивать края. Правда… – боевик замолчал, накаляя ситуацию, — …эта дрянь жутко щипит и горит. Такое чувство, что тебя раскалённым тавро* клеймят, как рогатую скотину. От неё орать хочется. И наносить её придётся вам! – заключил брюнет, поднимая глаза на Терру и Иригу, и показывая свой толстый палец с грубой кожей.

   Тавро́* – раскалённый знак, которым коннозаводчики отмечали своих лошадей.
В наше время почти не применяется, лошадей и большой рогатый скот клеймят методом (холодного обморожения).

   Дальше всё оставалось за малым. Девочки обработали руки, уселись поудобней. Я уложил Лай набок прямо на свои вытянутые ноги и зажал, чтобы не каталась с боку на бок, открывая доступ к израненной спине и животу. Парни достали маленькие ножи и стали приподнимать треугольный край раны, а девочки, обмакнув палец мазью, максимально аккуратно наносили лекарство прямо вглубь раны и проглаживали края, чтобы склеить их. Зазубрин было очень много, поэтому Терра и Ирига старались экономить средства, чтобы хватило на всё.
   Когда зазубрины на спине были обработаны, они перешли на живот, и вот тогда моя злюка стала постанывать во сне. Она крутила головой, инстинктивно старалась отодвинуться, но безрезультатно, так как всё ещё была зажата мной. Пришлось крепче обхватить её плечи и склониться над ушком.

— Потерпи, малышка. Потерпи, моя хорошая! Осталось ещё немного, и тебе будет легче. Как очнёшься, можешь меня даже покусать для успокоения… – шептал я, не веря, что несу подобную чушь при сестре.

   Но Терра была сосредоточена на своей миссии и даже ухом не повела в мою сторону. Хотя я точно знал, что она меня слышит. Наверно, её реакция и развязала мне руки и язык. Я стал нести всякую чушь, чтобы усмирить коротышку, что уже достаточно ощутимо дёргалась.

— Маленькая, хорошая, глупая девчонка. Ну, кто тебя просил лезть на рожон?! Что Ричард говорил перед порталом? «Береги себя!». Так-то ты выполняешь просьбу любимого?! Вот вернёмся домой – лично тебя ему в руки сдам и ремень свой отдам, чтобы выходи́л за дурость! А вернёшься в блок, ещё и я выпорю! – говорил я, улыбаясь и мечтая вернуться в Академию, где был просто счастлив рядом с ней, придерживаясь дурацких правил «Эолзера».
   Счастлив в Чужой Академии без оживших легендарных чудищ, тайных любовников и бесконечных миссий карателей. Только она, я и её постель, где она забывалась и прижималась ко мне во сне. Я замолк, вспоминая проведённые ночи вместе, и Цербер снова взвыла.

   Глянув на оставшийся масштаб работ, я снова наклонился и стал нашёптывать:
— Малышка, чуть-чуть осталось. Потерпи. Ещё двадцать ранок. Мелочь ведь. Ты же у меня сильная, смелая, глупая только… но самая-самая… злюка. Сейчас они закончат, я тебя на ручки возьму! – уговаривал её, как ребёнка, потерпеть немного. — По головке поглажу, конфетку дам. Хочешь? Силой поделюсь, только потерпи немножко. Десять всего осталось. Восемь… шесть… четыре… две. Умница! Ты справилась… – отозвался я неживым голосом и встал вместе с Лай.

   Вытянув руки, дал Снежке возможность быстро перебинтовать её тело на весу, не кувыркая лишний раз. А как только повязка была готовы, уселся облокотившись на свод пещеры и уложил Лай на себя, не желая её кому-то отдавать.

«Моя! Она моя! Хотя бы сейчас!»

   Сестра похлопала меня по плечу, видя мой морально измученный вид. Чувствуя мои эмоции, зацикленные сейчас на самочувствии коротышки. А я, и правда, очень остро переживал за злюку, не мог видеть боль на её лице. Не мог слышать рваные вздохи – словно предсмертные.

   Время потянулось для нас всех просто жутко медленно. Через час пришлось выпустить из лап нашего раненого бойца и снова прикладывать лёд – её снова трясло в лихорадке. На теле Старосты из-под повязки проступил рисунок синих вен, что заставило меня паниковать вместе с сестрой. Мы раньше никогда такого не видели. Ирига и Мара осмотрели растущий рисунок вместе с Сальярийцами и пришли к выводу, что это реакция организма на яд Назгла. Горелли же успокоил, сказав, что из-за медленно сердцебиения Лай яд распространился не на весь организм, а только в месте укуса – локально. Мы же с сестрой успели вымыть большую часть, не дав яду добраться до сердца.

   Следующий час я чувствовал себя загнанным зверем, что не может помочь своей самке. Страшный узор прекратил своё распространение, но забыть о себе не давал.
Я ходил туда-сюда. Предлагал влить в Цербера сил, но мне популярно объясняли, что это невозможно и почему именно. Я придумывал новый план, и Сальярийцы вновь меня осаждали, не давая даже зародиться надежде.

«Как всё же быстро меняется настрой. С утра хотел, чтобы она исчезла насовсем из моей жизни, а сейчас всё бы отдал, лишь бы удержать её в этом мире. Лишь бы держать её сейчас на руках! Живую, здоровую… улыбающуюся. Да даже на скептический и высокомерный взгляд согласен. Лишь бы она пришла в себя и открыла глаза, цвета топких болот!»

   Растерянность, паника, тревога росли во мне как снежный ком. Сейчас я не был лидером. Я был влюблённым глупцом, что теряет свою мечту, не в силах удержать в руках. А такие лидеры слабы, уязвимы и недостойны права управлять другими людьми. Сестра, видя меня сейчас столь уязвимым, усадила и заставила остыть. То и дело я начинал пылать, спуская Мрака с цепи, и неосознанно согревал пещеру. «А Лай сейчас была нужна прохлада!» – только эти доводы Терры и Снежки смогли меня успокоить и взять демона в руки.

   Лай лежала с новыми снежными компрессами, дышала часто и отрывисто, как маленький заигравшийся щенок, что набегался после прогулки. На лбу – испарина, губы дрожали, и она то и дело тревожно крутила головой и тихо всхлипывала – режа этим меня по живому.
   КовЭ́р и Сангр так и сторожили вход, Марко сидел рядом с Террой и крутил свой клинок, Густав привалился к стене пещеры и о чём-то думал, неотрывно смотря на Старосту, чуть дальше переговаривались Пайсон и Иви. Зелье было готово для Лай, и мы просто ждали её пробуждения от стазиса. Раньше вливать его не было смысла.

   Перешёптывания юных отравителей зацепили чуткий слух.
— Ну, пожалуйста. Мне бы только один зубик! – просила Деггера строптивая Мара. — Я только проведу пару исследований.

— И отдашь? – интересовался блондин, сидя с ней рядом на разложенном спальнике.

— Нет… Ну, пожаааалуйстаааа. Зубья Назгла – это же так интересно… – и столько восторга в Сальярийке. Уму непостижимо, чтобы девчонка от встречи с переростком так искрилась азартом.

«Они точно все чокнутые! Бесстрашные, сильные и точно чокнутые! Такие же, как их бесчувственная предводительница! Да они, как особы слабого пола, должны истерить и на шею к защитнику кидаться. К НАМ, а они?! Сальярийцы – это что-то с чем-то!»

— Не дам! – упирался как баран зельевар, явно поджидая нужный момент.

— Жалко, что ли, для сокурсницы? – хлопала она ресницами, очаровательно улыбаясь и включая женское очарование на всю катушку.

— Хотя… – Пайсон лукаво посмотрел на Иви, заставив её обратиться в слух и подобраться. Девушка выпрямилась и приготовилась к торгам. — За поцелуй… я, может, и отдам тебе один.

— Поцелуй?! Всего-то? – отозвалась довольная «торгом» Мара, и тут же, положив ладони на бёдра Деггера, поднялась и прильнула к губам друга.

   Пайсон от такой неожиданной прыти растерялся на мгновение, но всё же прикрыл глаза. Девушка улыбнулась прямо во время поцелуя и обвила его замершую вытянутую руку с колбочкой своей ладонью. Быстро невесомо отняла свою добычу, спрятала в задний карман штанов и приложила тонкие пальчики уже к лицу нашего зельевара. Пропажу-то блондин заметил, но ему было слишком хорошо сейчас. От Иви шли нужные эмоции, и он кормил ими своего демона.

«Ну, хоть немного пополнит силы – они нам сейчас пригодятся…»

   Терра, что сидела к новоявленной парочке спиной, улыбнулась, ощущая их эмоциональную волну, и опустила глаза в пол. Мы сидели в тишине ещё какое-то время, а потом Снежка, сидя на соседнем спальнике и потирая руками плечи, заговорила:
— Только сейчас я понимаю, что чувствовала Лай, когда я умирала! – разрезал её голосок пространство, заставляя всех посмотреть на блондинку и замереть, ожидая продолжения.

— Ты что...? – прошептала сестра, смотря на замершую на месте Сноу, что, не моргая, смотрела на еле-еле дышавшую Лай.

— Умирала… – спокойно и без эмоций повторила Ирига. — Это было на втором курсе. Тогда я просто не хотела больше жить… – КовЭ́р отошёл от входа и встал за спиной блондинки, услышав её слова.

— Расскажешь? – аккуратно спросила Террария, чувствуя её эмоционально расшатанное состояние.

«Тут главное – не надавить и не спугнуть. Дать возможность выговориться и не перебивать, чтобы девчонка не закрылась от всех. А выговориться ей надо было, и я это чувствую так же остро, как и сестра.»

— Да… – пожала блондинка невинно плечами, всё так же смотря на Старосту потухшими глазами. — Правда, я раньше никогда и никому, кроме Лай, не рассказывала о своей жизни до Академии. Вам будет скучно… – посмотрев на нас, она увидела напряжённые лица и, вздохнув, стала рассказывать, погружаясь в тёмный омут своих воспоминаний.

— Я родилась в семье Аристократов. У меня был старший брат и младший. Мать умерла при родах моей сестры, а отец, чтобы не лишать нас материнской любви, – женился вновь. Но не совсем удачно. Та женщина хотела лишь статус отца и семейное состояние, которое уже было завещано всем нам. Узнав о наследстве, она спровадила Грегори, моего старшего брата, в закрытую военную Академию на бюджет с дальнейшей семилетней "выслугой" на границе. Младший брат через полгода после отъезда Грегори отравился неизвестно какой дрянью и стал инвалидом. Живым растением – без права голоса. А меня мачеха решила продать в жены Аристократу из Дуналезии, обогатив этим семью.
   Вы ведь знаете, что их жёны ходят в парандже и чёрной хламиде – всю жизнь скрывая лицо?! Вот и я на тот момент об этом знала.
   И как только мне были назначены смотрины – я сбежала. Единственное место, где я смогла спрятаться – Академия. По правилам «Эолзер» – «Все обучающиеся и выпустившиеся студенты не могут попасть в долговое рабство или обвенчаться по принуждению или договорённости родителей».
Академия стала для меня спасением и тюрьмой одновременно. Я не выходила из неё весь первый год, боясь, что даже под другой фамилией меня найдут родители и заберут домой. А поскольку мою магию никто толком не раскрывал дома – я была слаба. Всё время проводила в библиотеках и лабораториях – я хотела стать сильнее… хотела дать отпор… Хотела выпуститься, а не вылететь за неуспеваемость
Меня искали, но недостаточно хорошо.
   На втором курсе к нам перевёлся каратель, что прошёл первый курс, сдав все экзамены за один день, собрав коллегию преподавателей. Магистры обсуждали его и ставили в пример всем адептам. Одно было только неясно, почему смурной каратель не перевёлся на четвёртый курс, как хотел ректор, а остался на втором.
   Вечно в чёрном, с плохим настроением, не стесняющийся в выражениях, периодически куда-то пропадающий и постоянно знающий ответы на любые вопросы, при этом никогда не записывая, дающий отпор любому и всегда выходящий победителем! – Марко и Густав одновременно хмыкнули своим мыслям и, улыбнувшись, потупили взор, тоже вспоминая те дни.
— Надо ли говорить, что все девушки сходили с ума по таинственному карателю. А мальчишки, наоборот, негодовали, что остались без нашего внимания. Но Лай было всё равно и на них, и на нас. Тогда мы ещё не знали Лай.
   В нашу первую вылазку мы попали в одну команду – Я, Марко, Густав и Лай. Получили задание и пошли на выполнение. Ночью, когда все спали, а я была на "вахте", заметила цветок для декокта, что мы искали. Он как раз расцвёл при полной луне на отвесной скале. Решив, что справлюсь хоть раз сама – полезла за ним. Когда он был у меня в руках, я оступилась и полетела вниз. Упала на растущее из скалы дерево и его сучком пропорола себе ногу, а после упала на камни…

   Мальчики от её слов сомкнули челюсти и сжали кулаки, вспомнив и этот трагический случай.

— Лай пришла на выручку быстрее всех. Она выпустила в небо зелёный залп «о помощи студенту» для Куратора и попыталась спасти мою жизнь. Она вливала в меня прорву своей силы, пытаясь исцелить, но я закрылась от её магии, потому что не видела смысла в её действиях. Не хотела вновь вставать и падать… оступаться вновь. Просто не было сил. Я сдалась… Тогда она силком влила в меня стазис в попытке остановить кровотечение и обволокла своей силой, чтобы хоть как-то поддержать. Но кровь учуяли Нэйры, что высасывают её из своей жертвы и потом терзают иссушённое тело… – плечи блондинки передёрнулись.
— Мальчишки отбивались от этих тварей до рассвета, постоянно подавая сигналы о помощи из ракетницы, заклинаниями – но никто не пришёл. Лай вливала каждые два часа в меня стазис, потому что предыдущий переставал работать, и кровотечение начиналось вновь. Те часы казались мне сплошным адом.
   Тогда сквозь боль и пелену я слышала её голос. Слышала, как она уговаривает меня жить, просит открыться для магии и говорит, что будет со мной до конца! Что поставит меня на ноги, поможет при любых невзгодах и будет любить, как родную. Что отпустит меня, лишь когда я обрету крылья и не буду бояться идти по жизни сама. Сказала, что найдёт мне прекрасного мужчину, что никогда не обидит. А если откажусь – отдаст лишь достойному.
   Её слова достигли цели – я и правда захотела жить, но было уже поздно. Силы истаяли, и я потеряла сознание, не успев открыться для её магии. Дальше я не знаю, что происходило, а мальчики не хотят рассказывать, почему я очнулась… не на практике, – закончила свою историю наша тихоня.

   КовЭ́р сел на спальник и пересадил замершую Сноу к себе на колени и, притянув к груди, стал гладить по голове. Она не брыкалась, лишь тихо всхлипывала.

— Я так боюсь её потерять! – заплакала блондинка, уткнувшись носом в шею Кейна. — Я люблю её… Она мне родная... Она столько сделала для меня! Когда я очнулась – была рядом.Стала Старостой, помогла раскачать дар, объясняла, тренировала, чтобы я была сильней. Даже с этим артефактом – сделала всё за меня и обеспечила прекрасной работой, о которой я лишь мечтала. И помогла в самом главном – дала отпор моей семье! – навзрыд призналась блондинка.
— После смены руководства ректор, по всем правилам, отослал письмо в мой дом о том ранении, и, конечно, явились родители с желанием меня забрать. Тогда Лай отвела меня в сторону, видя мои заплаканные глаза, чувствуя, как меня накрывает истерика, и заставила признать свой страх перед роднёй и вытащила из меня всю грязь семьи Сноу. А после моего рассказа Староста запретила встречаться семье со мной без объяснения причины. Отец повиновался её требованию, признав в ней карательницу, и не по одежде, а по силе, что она излучала. А вот мачеха, магически неодарённая и ничего не чувствующая, не сдалась, пошла к ректору и стала требовать вернуть ей падчерицу. И Лай, в кабинете главы Академии выслушав от мачехи всю мерзость и грязь в свой адрес, выгнала её пинком под зад, в прямом смысле слова.

— После того случая на всю Академию по громкоговорителю прогремело новое правило «Эолзер», что «Родители, жаждущие разговора о своих отпрысках, принимаются только Старостой и только в пятницу 13 с 16:55 до 17:00!», – рассмеялся и перебил Иригу Густав.

   Снежка кивнула ему, впервые улыбаясь и стирая слёзы с розовых щёк.

— Но это же не всё... Моего брата отозвали с границы, вернув в отчий дом, по приказу Правителя. Младшего брата поместили в лечебницу, где целители с трудом смогли вернуть ему разумность. А год назад он снова встал с инвалидного кресла. Отца той осенью навестил сам Правитель Эолзер, объяснив, что «родных детей любить надо», а не идти на поводу у молодой амбициозной жены. Его лишили титула и сослали в провинцию вместе с мачехой, что обещала любыми способами найти и отомстить мне и моему покровителю.
   Старший брат теперь управляет делами дома и пишет мне каждый месяц, желая встретиться не только со мной, но и с загадочным доброжелателем, что вытащил нас всех их той бездны… – Ирига благодарно посмотрела на нашего раненного бойца, и её эмоции расцвели любовью и теплом. — О произошедшем в доме и том, что сделала для моей семьи Лай, я знаю из писем моей служанки, что теперь помогает брату делать первые шаги.

— Она тебе писала в Академию? Значит, знала, где ты?! – спросила Терра, правильно истолковав слова блондинки.

— Да. Она единственная знала, куда я сбегаю. Это её мать дала мне совет укрыться в боевой Академии, когда мачеха объявила на весь дом дату смотрин. Она-то мне и писала, предупреждая – кто меня ищет, как и где. А спутать Лай с кем-то другим – было невозможно. Там в письме Изольда так и написала, что «…в дом вошли всего двое, его Величество Динар и его телохранитель – низкорослый молчаливый каратель, что при виде лебезящей мачехи метал ядовито-зелёными глазами молнии». Поэтому я точно знаю, кого благодарить за подаренную жизнь и свободу… особенно свободу.
   Этим летом меня нашёл мой несостоявшийся жених, видимо, по наводке мачехи, и выкрал прямо с городского рынка. Я очнулась уже на корабле, плывущем в Дуналезию. А когда муженёк захотел сделать своей, не дожидаясь приезда и всех традиций... я испугалась… сильно.
   Позабыв, что я вообще-то Водный маг, что я на корабле, а вокруг ВОДА…
   Помню, как сейчас... Он зарядил мне пощёчину за сопротивление, и я упала на постель. За окном корабля сверкнула неестественно зелёная молния, а в следующую минуту пред женихом, закрывая меня спиной, стояла Лай. На ней тогда была прозрачная ночнушка... Она явно была не на миссии. Лио выглядела как призрак… как воплощение самой Богини Смерти. Она бросила через плечо на меня свой пугающий мерцающий взгляд, а видя, что я держусь за щёку, разозлилась.
Волосы взмыли вверх, а глаза заискрились злостью. Она обернулась к муженьку и сказала спокойным голосом, от которого кровь застыла в жилах: «Она МОЯ! Сунешься ещё раз – УБЬЮ! И чтобы мои слова достигли тебя – иди ко дну!».
   Лио протянула руку, и, сжав мою ладонь, острым водным лезвием разрубила корабль похитителей пополам, а меня утянула за собой в портал. Мой жених выжил и не захотел отступать. Только теперь его целью стала не я, а Лай. Не знаю как, но он нашёл её и захотел присвоить… – блондинка замолчала, не желая вдаваться в подробности, но чёрный омут эмоций так и развернулся над ней, утягивая в неприятные воспоминания и грязные, мерзкие предположения, что мог с Лай сделать её недо-муженёк.

— Откуда ты знаешь про жениха? – спросила сестра, желая переключить Иригу на другую тему.

— Лай в первые дни этого учебного года была какой-то взвинченной. На вопрос: «Что случилось?», – она лишь отмахнулась, сказав, что просто встретилась с моим несостоявшимся женихом ещё раз, и что он – упёртый говнюк, путающий слово «НЕТ!» с «ДА, я твоя!». И добавила, что у Сальярии теперь расторгнуты все «мирные договоры» с сумасшедшей Дуналезией.

— Видимо, о нападении Аристократа Лай рассказала его Величеству и он, приревновав, разорвал все договора с их страной – предположила Иви, тоже следя за историей Ириги.

   Мы ненадолго замолчали, переваривая информацию. Лай для нас открылась с ещё одной стороны. К списку её положительных качеств теперь я добавил – «сострадательная» и «верная друзьям».

   А Сангр, что приблизился к нам, покинув наблюдательный пост, спросил у ребят:
— А как же вы выбрались с той практики? Нет, я сейчас спрашиваю не из любопытства, а потому что это может помочь нам выжить сейчас!

   Все стали смотреть на Марко и Густава, а они переглянулись, кивнули и открылись нам.

— Да в общем-то, когда наступило утро, и мы близились к опустошению, Лай призвала подмогу, – стал рассказывать Марко. Его подхватил русый.

— Мы тогда чуть челюсть не уронили, когда из портала к нам вышли глава карателей – Ричард де К`ярг и его Величество с обнажёнными клинками. Пока его Величество помогал нам отбиваться от Нэйров, Ричард поднял на руки наших неразлучников и открыл портал, куда нас за шкирку и утащил Правитель.

— Всё так стремительно началось. Пока Ричард укладывал Лай со Снежкой на постель, его Величество уже вызывал целителей. Они пытались отцепить Лай от Сноу, но та упорствовала и не желала уходить, пока Ирига хотя бы не вздохнёт без её помощи. Нас выставили за дверь, приказав ждать и не двигаться. А ещё через полчаса выставили за дверь и Лай, убедив, что целители тоже разумные люди и справятся без неё! – рассказывал Марко, смотря исподлобья на притихшую блондинку, что впервые слышала концовку того дня.

— Помню, как она с окровавленными руками прислонилась к стене и бессильно по ней сползла… – отозвался русоволосый сокурсник, глянув на Цербера.

— Она тогда плакала первый и последний раз, поминая всех демонов Бездны и прося Богиню Жизни о помощи… Тогда я думал, что наш коротышка влюблён в нашу тихоню и впервые дал слабину – показав истинные чувства, – задумчиво добавил Земной маг. — Немного позже к нам вышел Ричард и, видя, что Лай измотана, просто закинул её к себе на плечо и приказал нам следовать за ним в его кабинет. А там уже выслушал подробный отчёт об Академии. О взятках преподавателей, о нерадивых студентах, о некорректных занятиях, неполной информации, что мы получаем, а она важна для выживания. О том, что некоторые преподаватели спят со студентками за «зачёт», портя молодых "идиоток", и не боятся расправы. Об опозданиях, прогулах – как студентов, так и магистров…

— В общем, сдала с потрохами всех и вся, выставив Академию настоящим гадюшником, – заключил Густав, договорив за Марко.

— Ага. А после рухнула без сил прямо на пол его кабинета. Когда К`ярг вернулся уже без Лай, у нас состоялся долгий разговор. О том, что Лай нарушила правило, по которому имела право учиться в Академии и получать недостающие знания. Вызов его и его Величества был строго в секрете, поскольку Лай является тайным магом короны. То есть приближённой Правителя. А это – прямое нарушение их договора! – пояснил Марко, посмотрев снова на Иригу и поймав злой взгляд Кейна.

— Когда мы сказали, что не расскажем об увиденном, К`ярг смягчился и отпустил нас… – уточнил русоволосый и сел на спальник, обойдя Снежку и Терру. — Это потом уже Ричард и Правитель стали приходить через порталы и вытаскивать Лай на миссии и переговоры, не скрываясь.

— Но уже на выходе он задал нам вопрос в лоб. Нравится ли нам учиться в «Эолзере»? Хотим ли мы большего? Останемся, если начнутся перемены? И как мы смотрим на то, что в Академии появится «Староста», что будет следить за дисциплиной и всеми студентами! Тогда мы только пожали плечами и сказали: «это всё лучше, чем сейчас». И Ричард задал другой вопрос, который мы тогда особо-то и не поняли. Он спросил: «Готовы ли вы подчиняться женщине?» – посвящал нас Горелли в дела давно минувших дней.

— Мы думали, что во главе Академии поставят леди-ректора. Поэтому и отшутились: «Да хоть собаке, лишь бы толк был!». Вот и получили – «Цербера»! – невесело засмеялся Густав.

— Уже через неделю в «Эолзер» нагрянула проверка с его Величеством, главой карателей, тайной канцелярией и множеством солдат. Навели они шороху тогда! Академию трясло изрядно в прямом смысле. Сначала были уволены все взяточные преподы, те, что успели попортить магичек – уволены без права когда-либо преподавать. Кураторы, что халатно отнеслись к практике и не отозвались на "зов" – сосланы на каменоломню. Ректор уволился по собственному. Остался лишь «Костяк» преподавательского состава в небольшом количестве – те, кто преподавал дотошно и познавательно. На места сокращённых пришли новые магистры. Сменили расписание, форму, учебные пособия. Четвёртый и пятый курс – оставлены для повторного прохождения учебного материала. Кто против, могут идти… – и Марко одними губами выругался, показав средний палец полу, не желая ругаться при девочках вслух. — А на церемонии Динар Эолзер представил нам нового ректора – свою правую руку, бывшего главу карателей – Ричарда де К`ярга. Он-то и рассказал, что нам выделено три дня для выбора факультета, на который мы хотим идти, поскольку потоки разделились. А дальше К`ярг представил Старосту Боевой Академии – без имени, без титула, без фанфар – просто «Лай».

— Когда на подиум расслабленно вышел наш коротышка в костюме карателя и осмотрел присутствующих пламенным взором, многие нерадивые студенты, что имели возможность схлестнуться с ним раньше, побежали отчисляться! – усмехнулся Густав.

— В тот день я поймала Лай после церемонии и спросила, на каком он будет факультете, а узнав, что на «боевом», тут же пошла и записалась, даже не думая. Тогда уже знала – Лай в обиду не даст! – отозвалась Ирига, улыбаясь и смотря в пустоту.

— Да, весело было! – засмеялся Густав, качая головой.

— А ещё веселее стало, когда на зимний праздник «Нового Круга» его Величество устроил бал, что вошёл потом в традицию. И на балу мы увидели… нашу Лай… первый раз… без экипировки карателя! Жёсткая была ночка! – взволнованно проговорил Марко, проворачивая на ребре ладони свой клинок. — Наш коротышка и ходячий секс в одном флаконе! – смотря в пол, говорил он, выдавая шквал возбуждённых эмоций.

— Тогда-то у её «логова» стали дежурить не только девушки, но и парни! – заржал русый, проводя по волосам пятернёй и тоже выдавая острые эмоции.

— С тех пор Лай и вешает на свою комнату разноуровневую защиту, что мало кто может взломать! – пояснила блондинка.

— Просто надоело девчонок выгонять из своего отсека по ночам. А они у нас с придурью. Особенно целительницы! – усмехнулась Мара.

— И не только девчонок. Парни после бала тоже отметились! – укоризненно намекнула Снежка и посмотрела на Сальярийцев, что на её голубой взор лишь качнули плечами, мол, «Ну, было и что?! Попытка не пытка!»

— Некоторые до сих пор желают внимания. Хоть Лай и «по мальчикам»! – вклинился в разговор Горелли, что обдал нас сильными чувствами. Но не любви, а непоколебимого доверия и дружбы.

— Обойдутся! – уверенно проговорил Густав. — Никакой Алисии мы нашу коротышку не отдадим! Самим такое "счастье" нужно! – проговорил он и поперхнулся воздухом, поймав мой пылающий взгляд.

— То есть, Лай стала «Старостой» в наказание за проступок, что, по сути, спас жизнь Сноу? – спросила Террария, что слушала очень внимательно и не перебивала до этого момента.

   Ирига резко выпрямилась и уставилась на парней.
— Это правда? – встревожилась она.

— Снеж, успокойся! – быстро проговорил русый и посмотрел на Терру с осуждающим взглядом и пылающим вопросом в глазах: «Ну кто тебя просил?! Кто за язык-то тянул, внимательная наша?».

   Только Густав хотел уточнить, но Марко заговорил быстрее.

— Ты сама-то веришь в это? Нашу Лай, которую мы знаем, нельзя заставить, силой принудить. Она к чёрту пошлёт, а то и дальше, да ещё и ускорения придаст – пинком сапога! – уверенно вещал парень. — У неё, наверняка, были свои мотивы, которые нам неизвестны!

— Но она так устаёт от работы Старосты… – уныло проговорила блондинка.

— Она устаёт из-за миссий, а не от нас! – твёрдо заявил Дорес. — И вообще, я рад, что ректор назначил её Старостой. Ведь то дерьмо, что было до прихода Цербера, не спасло бы нам жизнь. А сейчас смотри… Мы выпускники! Пережили встречу с Назглам. Они вообще двоих завалили! – указал он рукой на нас. — А Ты и Иви с помощью своих знаний смогли сделать что-то особенное. То, что спасёт ей жизнь, – заявил Густав.

   И в повисшей тишине мы отчётливо услышали первый глубокий вздох Цербера.