Судьба с метлой, или Невеста короля

– Маменька! – раздался восторженный возглас сестрицы, и я вздрогнула, едва не выронив поднос.

– Маменька, вы слышали последнюю новость?

– Изабелла, золотце, сделай милость, веди себя прилично. Не подобает благородной девице кричать, как базарная торговка.

Мачеха нахмурилась, но быстро оттаяла. На свою любимицу она совершенно не умела злиться.

– Что за новость, моя дорогая?

– Будет отбор! – Изабелла, румяная с мороза, с шумом ворвалась в столовую. – Мне только что рассказала Пеппи, а ей тетушка. Та, которая фрейлина при дворе.

Мачеха расплылась в довольной улыбке. Изабелла скинула на пол шубку и велела мне:

– Живо прибери! Чего стоишь?

Я поставила поднос на стол и под недовольными взглядами двух пар глаз подняла меха с каменных плит. Только потом спросила:

– Почему вы так решили?

Изабелла только и ждала моего вопроса.

– Король вчера ездил в храм, просил у богов невесту.

– Ну наконец-то! – Мачеха картинно воздела руки, закатила глаза, будто ей уже привалило небывалое счастье. – Изабелла, сегодня же зовем белошвеек, модистку, и... – Она склонилась к уху дочери, так что дальнейшие планы я не услышала. – Нужно зачаровать тебе волосы, глазки и щечки. Невеста короля должна быть идеальной. А пока сходи и смени платье. Надень то, цвета яркой бирюзы, что для тебя пошили к праздникам.

Сестрица подпрыгнула на месте, захлопала в ладоши и исчезла в своей комнате, оставив дверь открытой нараспашку.

Я прижалась к ее шубке щекой. Мех был нежный, мягкий. Мне о таком и не мечтать.

– Вы так радуетесь, матушка, будто король уже выбрал Изабеллу.

– А кого ему выбирать? Тебя? – крикнула из своей комнаты сестрица.

Я проглотила колкость и сказала уклончиво:

– Мало ли у нас в королевстве достойных девиц?

Мачеха сжала губы в куриную гузку, зашипела недобро:

– Девиц немало, Вирджиния. Но можешь не сомневаться, король непременно выберет нашу Изабеллу. Разве ты видела в округе кого-то красивее ее?

Мне пришлось покачать головой, чтобы не нарываться на трепку.

– Вот посмотришь, так и будет! – вновь послышался голос сестрицы. – И вообще, что встала, как истукан. Иди, помогай!

Я послушно убрала шубку и поспешила к сестре. Та стояла у зеркала, изучая свое отражение.

– Вот ты только посмотри, – довольно проговорила она, – что за красота! Не девица, а картиночка! Разве сможет его Величество думать о ком-то другом? Уверяю тебя Джинни, что он, как увидит меня, вмиг забудет обо всех остальных.

Изабелла прихватила пальцами кокетливо завитый рыжий локон и наклонила голову вперед.

– Что стоишь? Помогай! Мне непременно нужно быть при всем параде. Кто знает, когда именно сработает магия призыва?

Я принялась расстегивать на ее спине пуговки, но все равно повторила упрямо:

– Никто не может заранее знать, кого выберет король.

Изабелла резко дернулась, обернулась. Оглядела меня и обидно расхохоталась.

– Зависть – дурное чувство для девицы благородных кровей, моя дорогая.

– Вовсе я не завидую, просто думаю, что тебе трудно придется на отборе. Туда ведь созовут девушек из лучших семей королевства.

– Не завидует она, ха-ха, честно признай, что умираешь от зависти! – Изабелла прищурилась и уперла руки в бока. – Тебе-то уж точно отбор не светит. Ты только посмотри на себя!

– Да я и не рвусь. Других дел полно, – пожала я плечами, расстегивая последнюю пуговку.

Сестрица зло скривила губы, схватила меня за руку и с силой поставила перед зеркалом.

***

– Нет, ты посмотри, посмотри! Что отводишь глаза? Ты не только дурнушка, но еще и завистливая, лживая, низкая, грязная, как... – она запнулась, подбирая слово пообиднее, и выпалила торжествующе, – как крестьянка!

Я еле вырвала руку из ее пальцев и направилась к шкафу за новым платьем. Мне характер Изабеллы был прекрасно известен. И теперь она точно еще долго не успокоится. Лучше просто промолчать. Если спорить, сразу последует наказание от мачехи.

Но слова оправдания все равно вырвались:

– Вовсе я не грязная! Эти пятна уже не выводятся, а другого домашнего платья у меня нет.

– Лгунья! Точно помню, что в прошлом году я тебе свое почти новое отдала! Ведь правда, матушка!

– Правда, душа моя.

Показалась в дверях мачеха.

– Я не ношу его дома, берегу для выхода в город, – пролепетала я, опуская глаза. – И для гостей.

– Каких гостей?! – взвилась мачеха. – И давно к тебе гости шастают?

– Что вы! – испугалась я ее гнева. – У меня никого не бывает. Но когда к вам приходят, не могу же я выйти в этом платье. А других у меня нет.

Мачеха расплылась в змеиной улыбке, проворковала:

– Это легко исправить. Знаешь что, дорогуша. Сиди-ка ты в лучше в своей комнате, когда тут гости. Нечего нас перед благородными господами позорить. Такой дурнушке, как ты, не место в приличном обществе!

– Но я...

– Мне будет кто-нибудь помогать? – обиженно взревела Изабелла. – Не хватало еще попасть во дворец прямо так!

Она указала на свое отражение в белоснежной сорочке и кружевных панталонах.

– Ох и правда, – мачеха забрала у меня платье, – я сейчас позову прислугу. А ты, Вирджиния, ступай на двор и принеси для сестры розы. Изабелле непременно надо украсить прическу.

Я выдохнула с облегчением и стремглав выскочила из спаленки. Лучше в сад, чем слушать гадости.

***

На дворе царила настоящая зима. Я спустилась с крыльца и огляделась. Метель бушевала всю ночь, и вокруг совсем не осталось зеленых пятен.

Я поправила на руке корзинку и направилась к воротам, осторожно ступая по рыхлому снегу. Мои коротенькие ботики не прикрывали даже лодыжек.

Шла медленно, высоко поднимая ноги. Но снег все равно забивался в обувь, неприятно холодил щиколотки, таял, растекался. Очень скоро ноги у меня совершенно промокли.

У ворот я остановилась. Здесь росли два больших куста плетистых роз. Я поставила корзинку на дорожку, оглядела уснувшие цветы, выбрала плеть погуще и, согревая, потерла ладони.

Начиналось самое интересное. Мои пальцы коснулись уснувших веток. Вспыхнула нежно-зеленая искра. Разделилась на десяток частичек поменьше и побежала во все стороны, весело ныряя под остатки мороженой листвы.

Я встряхнула ладонью. Все. Теперь оставалось только ждать. Скоро над розой разлился ровный свет. Он укутал разбуженные ветки густым туманом. Обнял, поцеловал. Напитал живительной силой.

Улыбка моя стала еще шире. Мне очень нравились такие мгновения. Я чувствовала себя настоящей волшебницей, хоть и не умела ничего другого. Не владела мощным даром, как Изабелла или крестная. Даже матушка была куда сильнее меня.

Но зато моя магия дарила красоту. Из-род снега полезли нежные ростки. Я приметила несколько веточек душицы, плеть плюща, былинку тысячелистника и задорные кудряшки горошка.

На ветвях розы появились листья. Крохотные совсем. Нежные. Золотистые, как солнечные зайчики.

***

Я дождалась, пока они подрастут, чуть добавила искорок и довольно приметила первые бутоны. Быстро напитала розы магией, не дала им раскрыться до конца и одним движением оборвала живительный поток.

Хватит. Если чуть заиграться все вокруг оживет. Ненадолго. А потом начнет умирать.

Я достала из корзинки нож и неспешно принялась срезать бутоны, оставляя веточки длиной в две ладони.

Дело шло споро. Скоро все цветы оказались в моей корзине. Я прошлась по кусту ладонью, отправляя его обратно в небытие, пожалела, что так быстро все закончилось, и отправилась по дорожке к дому, совершенно не обращая внимания на полные снега ботики.

***

– Ты чего так долго, неумеха?

Изабелла вновь была зла. Она выхватила из моих рук цветы и недовольно фыркнула.

Мачеха вслед за сестрицей поджала губы.

– В самом деле, Вирджиния, ты могла бы быть порасторопнее. Ведь не каждый день твоя сестра собирается замуж за короля!

Сказано это было так, будто вопрос со свадьбой был совершенно решенным делом. А в руках у Изабеллы находился брачный контракт. Я постаралась скрыть улыбку, но не слишком удачно. Мачеха тут же разглядела движение губ и словно прочла мои мысли.

– Ах ты, дерзкая девчонка!

Я успела уклониться от оплеухи. Мачеха сжала пальцы в кулак, разжала и приняла умильно сладкий вид.

– Ты будешь наказана, Вирджиния!

Эти слова меня не удивили. Сколько себя помню, вечно наказана. То за дело, то по прихоти, то просто для удовольствия обожаемой доченьки.

– Правильно, матушка.

Выглянула из своей спаленки Изабелла.

– Надо ее примерно наказать. Эта бессовестная в последнее время совсем распустилась. – Ни тебе уважения, ни благодарности.

Между делом сестрица пыталась вставить в волосы розовый бутон. Я не смогла удержать в узде магию и добавила цветку на миг сил. Ровно столько, чтобы отрастил острые, как иглы, шипы.

– Ай!

Бутон полетел на пол, а сестрица засунула палец в рот.

– Дрянь! Как ты посмела.

На этот раз оплеуха мачехи поймала меня врасплох.

Я отшатнулась назад и лишь упрямо сжала губы, не проронив ни слезинки.

Графиня Клотильда ла Ратье сощурилась, придумывая мне наказание.

– Отправляйся подметать дорожки в саду. И домой не приходи, пока не очистишь их от снега!

Я с тоской глянула в окно. Там опять началась метель. Развернулась и вышла на улицу, громко бухнув напоследок дверью.

Мне сегодня опять предстояло ночевать на конюшне.

– Ничего, – прошептала я, стараясь утешить сама себя, – с лошадьми все лучше, чем с этими гадюками.

Подняла стоящую у крыльца метлу, но так и не сделала шаг со ступеней вниз. В небе разлилось золотистое сияние. Прозвучали фанфары. Следом раздался полный ликования голос:

– Королевский отбор невест объявляется открытым!

Руки мои от неожиданности крепко обняли метлу. Небо вспыхнуло ярким светом, ослепило. Я мигнула. А, когда открыла глаза, то вокруг больше не было ни крыльца, ни сада, ни снега.

Никогда прежде не доводилось мне с помощью магии перемещаться, да еще так внезапно. Место, где я очутилась, было красиво аскетичной и даже грозной красотой.

Вымощенный серыми плитами двор без единой снежинки, пологие ступени, уводящие под свод ряда колонн и каменных статуй. Первым, на кого наткнулся мой взгляд, оказался молодой мужчина в богатой одежде. Очень высокий, широкоплечий, подтянутый.

В его ярких глазах плясали смешинки, а красиво очерченные губы едва сдерживались, чтобы не рассмеяться. Проследив его взгляд, я поняла, что смотрит он на мою метлу, которую я все еще судорожно к себе прижимаю.

Неужели это наш король? На монетах его профиль выглядел совсем иначе. Там он был старше и более суровым, что ли. Или нет. Величественным, вот.

У папеньки был когда-то портрет монарха в кабинете, но, кажется, еще прежнего короля, потому что этот слишком молодо выглядит для тех давних времен.

Я заметила, что король двинулся в мою сторону, и усиленно начала вспоминать, чему меня учили в детстве.

Кажется, благородная девица должна приветствовать монаршую особу глубоким поклоном, поджав одну ногу и прихватив юбку двумя руками? Кажется… Я окончательно растерялась.

Боги, помогите! Какой позор - оказаться в таком виде перед самим королем! Я от стыда готова сквозь землю провалиться. Как мне сейчас ему в глаза смотреть? Уф, повезло…

На полпути мужчину едва не сшибла невесть откуда появившаяся коренастая невысокая блондинка в короткой шубке и платье для верховой езды, так что ему тут же стало не до меня.

– Осторожнее, леди! - остановил он незнакомку на лету.

– Ай! Ой! – выпалила та, ошарашено оглядываясь вокруг. - Ох, ваше величество, прошу прощения, меня перенесло прямо с охоты. Вот.

Блондинка продемонстрировала охотничий серебряный манок, цепочкой соединенный с ее поясом.

– Ого! Нам с вами повезло, что вы в этот момент не целились из лука в добычу, а я не остановил вас прямо на скаку.

Король рассмеялся одновременно с девушкой и добавил:

– Вы очевидно дочь барона ла Кюри? Потрясающее фамильное сходство.

– Совершенно верно, Катрин ла Кюри, - улыбнулась та. – Простите еще раз, ваше величество, но мне необходимо вернуться обратно пока моя свора разбежалась, а кобыла не переломала ноги.

– Не выйдет баронесса. – Король извиняясь развел руками. - Разве вы не поняли? Вы попали на отбор, и в ближайшее время не сможете вернуться.

– Отбор? - нахмурилась девушка. - Уже?

– Вы поразительно несведущи для кандидатки в королевы.

– Как он не вовремя, этот отбор. Мы только загнали кабана. - Девица сверкнула лукавыми глазами и предложила: - Ваше величество, а давайте вы все же вернете меня назад? У вас огромный выбор, вряд ли вам нужна свободолюбивая и своенравная северянка в королевы.

Я поймала себя на том, что с приоткрытым ртом слушаю этот диалог. Дерзкая баронесса понравилась мне с первого взгляда.

– Эй, а ты что здесь делаешь?! - раздался рядом знакомый голос, заставив тут же забыть и про короля, и про его собеседницу. Изабелла! И она здесь!

Вирджиния


Изабелла

Мачеха

Картин

Бриан

Сестрица схватила меня за ладонь и стремительно потащила вверх по ступеням, подальше от его Величества. В руках у нее было серебряное зеркальце, и от него по лестнице рассыпались зайчики.

Я не успела толком ничего сообразить, как оказалась уже внутри дворца. Изабелла протащила меня еще чуть дальше, свернула налево из главного зала и остановилась.

Взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

– Ты что здесь делаешь? – прорычала она.

Я лишь пожала плечами.

– Не знаю. Я собиралась во двор, как вдруг...

Я для чего-то показала сестре метлу. И едва не вжала голову в плечи, от обрушившейся на меня злобы.

– Дрянь! Паршивка!

Изабелла занесла ладонь для удара. Но здесь у нее не было поддержки в виде матушки, и ударить она не решилась. Просто сжала пальцы в кулак. В глазах читалось без слов: «Так бы и придушила гадину!».

Я улыбнулась, чем взбесила сестру окончательно.

– Ты что не понимаешь, что позоришь меня? Всем! Своим видом...

Я не дала завершиться гневной тираде, спросила вкрадчиво:

– А кто виноват в том, что я выгляжу так?

Прошлась руками по старенькому платьишку, указала на штопаный фартук, выставила вперед метлу и повторила:

– Кто?

От моей дерзости Изабелла едва не задохнулась, пошла некрасивыми алыми пятнами и прошипела:

– Ты еще смеешь упрекать нас в том, что мы тебя держим в доме из милости? Кормим, поим...

Я ее перебила:

– Если ты не забыла, граф ла Ратье был моим отцом!

– Был! Уцепилась сестрица за слово. Именно был, Вирджиния. Но сейчас его нет. И хозяйка всему именно моя мать. А ты живешь в ее доме исключительно из сострадания.

Глаза сестрицы недобро прищурились, рука вцепилась в мою косу. Изабелла неспешно притянула меня поближе и довольно зашептала:

– Но мы это непременно исправим, дорогая. Когда я стану королевой, а тебя отсюда вышвырнут.

Я закусила губу, всерьез испугавшись угрозы.

– Непременно! - смакуя повторила сестра.

Она отвернулась, чтобы уйти, но в последний момент передумала. Что-то прошептала, сделала пальцами жест, словно ломает пруток. Ручка метлы в моих руках тут же, как живая изогнулась, треснула и развалилась на две части.

–  И пусть тебя маменька для начала, когда вернешься домой, примерно накажет за порчу, – губы Изабеллы кривились в злой усмешке. Она не удержалась от новой гадости:  – Вечно ты, сестрица, все ломаешь!

Я не стала отвечать. В этом не было никакого смысла. С самого детства Изабелла только и делала, что портила вещи и валила все на меня. А маменька ей постоянно верила. И оправдываться было бесполезно.

– На отбор она захотела! Замарашка! Посмотрите только на эту дурнушку. Да кому ты нужна на отборе?

Здесь даже я понимала, что она права. Что увидит перед собой король? Две косички? Старенькое платье? Метлу? Курносый нос? Конопушки? Хороша невеста! Понимать понимала, но слова сестры больно ранили. На глаза мои навернулись слезы.

Изабелла щедро досыпала сверху гадостей, осталась абсолютно довольна собой и ушла, бросив меня посреди пустынного коридора. Я подняла обломки метлы и шагнула к окну. Мысли в моей голове крутились самые разные.

Для начала я даже не сомневалась, что никогда не смогу стать ни невестой, ни женой короля. Правда, я и не мечтала об этом. Зато отчаянно хотела хоть одним глазком увидеть дворец, невест и самого короля. И это желание сегодня совершенно неожиданно исполнилось.

У меня даже высохли слезы, а на губах появилась улыбка. Я так уплыла в свои мысли, что не сразу заметила рядом с собой двух мужчин. А увидев, смутилась. Слишком уж неподходящим для столь важных персон был мой внешний вид.

– Кто вы? – спросил король.

Немножко красоты

Брови его были нахмурены. Черные непослушные волосы ниспадали на широченные плечи. Мне пришлось привстать на цыпочки и запрокинуть голову, чтобы разглядеть его как следует. Лучше бы я этого не делала. От резкой красоты, от силы, исходящей из черных глаз, перехватило дух.

Я смутилась и присела в приветственном поклоне.

Еле слышно пролепетала:

– Леди Вирджиния ла Ратье.

– Дочь графа? – изумился его спутник.

Был он полной противоположностью своему другу. Колкие голубые глаза, светлые длинные волосы. Изысканная, совсем не резкая, красота.

– Чудны дела твои... – начал было блондин, но под взглядом черных глаз отступил.

– Что это? – король указал на мою метлу.

В голосе его послышалось нечто-то такое, что во мне пробудилась недавняя обида на сестру, на матушку, на весь белый свет. Неожиданно я сдерзила:

– Только не говорите, что вы не знаете!

Блондин хмыкнул, поймал новый взгляд друга и вновь замолк. Его Величество забрал из моих рук увечную метлу, покрутил недоуменно.

– Знаю. Но хочу понять, почему это у вас?

Почему? Как тут ответить? Что сказать? Я опустила глаза и благоразумно решила промолчать.

– Вы, как я понимаю, одна из невест?

Насмешил. Какая из меня невеста? Мне бы только вокруг смотреться, поглазеть на него и домой.

– Да? – не отступал брюнет.

Я кивнула и еще ниже опустила голову.

Дальше допрашивать меня стали. Ловкие руки сложили воедино половинки древка. Из пальцев пролился зеленоватый дымок.

– Держите.

Король протянул мне совершенно целехонькую метлу.

– Забирайте. И не вздумайте оставить ее где-нибудь по пути. Все невесты должны прибыть на отбор с тем предметом, с которым их сюда занесло. Это одно из основных условий.

Блондин на эти слова только хохотнул. А я так удивилась, что забыла поблагодарить. Лишь нечаянно коснулась мужских пальцев, держащих древко. Всю меня словно прострелило насквозь. А в глазах короля мелькнуло удивление. Вспыхнуло и сразу погасло.

– Вас проводить? – услышала я.

Вот же пристал. Я и так чувствую себя ужасно неуютно рядом с ним таким красивым, таким нарядным, таким величественным. Неужели не видит?

Я покачала головой.

– Не нужно.

– Как знаете.

Король сделал шаг назад и указал рукой направо.

– Идите до конца, миледи, а там сами попадете в нужный зал. Здесь совсем недалеко осталось.

– Спасибо.

Смущение залило мои щеки горячим румянцем. Я уже не чаяла дождаться, когда меня наконец-то оставят в покое.

– До встречи, леди Вирджиния.

Мужчины раскланялись и ушли как раз в указанном направлении. А я обессиленно привалилась к стене.

Щеки пылали, сердце грозилось вырваться из груди, а в ногах почему-то образовалась странная слабость. Заколдовал он меня, что ли? Я прислушалась к своим ощущениям. Вроде нет. Почему же так сладко печет внутри?

Я обернулась к окну и прислонилась пытающим лбом к холодному стеклу. Что со мной? На глаза навернулись слезы. Только этого не хватало.

Я одернула сама себя: «Хватит, Джинни, ты должна быть сильной. Ты обещала папе. Помнишь?» Нос подозрительно хлюпнул. Я отерла глаза рукавом и заспешила туда, где только что скрылись мужчины.

– Только одним глазком, – прошептала я тихонько. – Только гляну и обратно. Домой. А там уже будь, что будет.

В огромном зале, куда я вышла, было многолюдно и шумно, но отнюдь не из-за придворных. Все свободное место было занято благородными девицами. Все они что-то держали в руках.

Я пробежала взглядом по толпе, отметила чашки, пяльцы, веера, щетки для волос. Выхватила из общей массы книгу. Обнаружила Катрин и ее охотничий манок.

Я встала в сторонке, стараясь привлекать, как можно меньше внимания.

Но на меня все равно косились, а один раз даже шикнули, чтобы я шла мести во двор, нечего прислуге глазеть на королевский отбор. Этот выпад я оставила без внимания.

Сейчас мне больше всего на свете хотелось насмотреться на прекрасные интерьеры, запомнить дворец, впитать в себя виды, чтобы потом было о чем вспоминать. А я никак не могла наглядеться на высокие арочные своды, стрельчатые окна и витражи. На прекрасные наряды невест, на сияющие каменьями украшения.

В голове мелькнуло, что Изабелле точно придется непросто. И маменька вряд ли сможет ей чем-то помочь. Вокруг было столько красоты, что захватывало дух.

Я отошла в самый край парадного зала, встала возле колонны и прижала к себе метлу. «Вот еще минуточку. Всего минуточку. Самую капельку посмотрю и пойду».

– Посторонись, невежа, – оттолкнули меня с дороги.

Две шикарно одетые девицы прошли мимо, брезгливо поморщившись при виде моего неказистого платья и метлы. У обеих в руках были драгоценности, которые они гордо выставляли напоказ.

Первая рассылала по залу солнечных зайчиков бриллиантовым колье, а вторая покачивала на толстой золотой цепи медальоном, сплошь инкрустированным крупным жемчугом.

– Пеппи, что это у тебя? – раздался совсем рядом громкий уверенный голос Изабеллы.

Я завертела головой, чтобы понять, куда скрыться, пока она не увидела меня и снова не начала скандал.

– Ничего особенного, Белла, – поспешно затараторила Пенелопа ла Бюже.

Я увидела, как Пеппи пытается что-то спрятать за спину. Только когда это останавливало Изабеллу?

– Нет, подожди, покажи-ка.

Сестрица заключила подругу в объятия и вытянула нечто из-за ее спины. С моего места не было видно что.

– Белла, не надо! – Пеппи едва не плакала.

Изабелла лишь расхохоталась.

– Это что? Чулок? Ты попала на отбор с чулком? Это даже похуже, чем метла замарашки Джинни.

В наступившей тишине слова Изабеллы стали слышны всем.

– Лучше спрячь его сразу, пока его величество не увидел.

Пеппи попыталась отнять своё, громко зашептала в оправдание:

– Но всем велели сохранить вещь, с которой мы сюда попали.

– Дело твое, – Изабелла брезгливо разжала пальчики, – но по мне разумнее остаться совсем без всего, чем позориться с чулком. Лучше поменяйся с Джинни, забери ее метлу.

Мне почудилось, что кто-то сзади пристально смотрит в спину. Я обернулась и опять попала под магию умных черных глаз. Его величество? Неужели он наблюдает за нами со стороны?

Меня толкнули еще раз, кто-то запнулся о метлу, недобрым словом помянув разинь, сующих под ноги благородным дамам всякую гадость. Я хотела огрызнуться, но в этот момент меня выцепили из толпы, притянули к себе за локоток.

– Встань лучше рядом, – совершенно добродушно проговорила давешняя смелая охотница. – Здесь есть место. А на проходе затолкают.

– Благодарю вас, – кивнула я, – но мне, наверное, уже пора домой. Мачеха будет ругаться за долгое отсутствие. Дел по дому невпроворот.

– А ты разве не на отбор? – удивилась она.

– Сами посмотрите, ну какой мне отбор? Позор один. Какая из меня невеста?

– Это не нам решать, кто годится в невесты, а кто не очень, – рассудительно заметила она. – Я вот тоже не слишком сюда рвалась, а теперь придется подчиниться. С волей богов шутки плохи. Если тебя перенесло, стало быть, ты подходишь по всем критериям, что выдвинул его величество. Так что будем знакомы. Я Катрин, дочь барона ла Кюри, а ты?

– Я Джинни, точнее Вирджиния ла Ратье.

– Погоди-ка, ты родная дочь покойного графа ла Ратье?! – округлила глаза Катрин.

– Да, – опустила я лицо.

Было нестерпимо стыдно за свой внешний вид, позорящий родовое имя батюшки.

– Неужто слухи о твоей мачехе настолько правдивы? Она действительно унижает тебя, наследницу состояния отца и графского титула? – ахнула баронесса.

Я вновь кивнула.

– А та рыжая стерва, значит, и есть твоя сводная сестра?

Ручка с манком указала в ту сторону, где сияла красивая головка Изабеллы. Ответить я не успела. Потому что глянули фанфары.

–  Его величество Бриан Герберт Конрад Иберийский! – раздался громкий голос глашатая и стук посоха о каменные плиты. – Его высочество Винсент Юджин Каспар принц Каттэй.

«Младший брат короля!» – неожиданно осенило меня.

Встреча с королем

Разговоры моментально стихли, и девушки поспешно начали сдвигаться к стенам, освобождая по центру проход.

Глашатай неспешно выдвинулся вперед, встал на самом видном месте, вновь грянул посохом. И я услышала:

– Сим королевский отбор невест официально объявляем открытым.

Вслед за глашатаем в зал прошествовали сам король и его брат. За ними подтянулись притихшие придворные.

Король поднялся на небольшое возвышение, застеленное алым, поднял руку с плотно сжатыми пальцами, едва заметно улыбнулся и что-то прошептал.

Из пустоты перед ним появился стол, сам собой накрылся отрезом красного бархата. Его величество на миг сжал пальцы в кулак, повторил недавний жест. Губы его вновь зашевелились.

Я увидела, как на бархат опустился поднос. В него одна за другой легла охапка крупных бордовых роз. Потом еще один цветок ярко-розовый приземлился чуть в стороне.

Король опустил ладонь и кивнул глашатаю. Тот вновь привлек внимание стуком дерева о камень. Сделал серьезное лицо. Голос его зазвучал величественно:

– Достопочтенные леди, все вы оказались здесь по воле его величества. А это значит, что все вы соответствуете пожеланиям, которые его величество высказал богам.

По залу пронесся шепоток. Девы стали оглядываться, пытаясь изучить конкуренток. Большинство невест уставилось на меня с откровенным недоумением.

Мне стало так неловко, что я попыталась спрятаться за Катри. Но баронская дочь мне не позволила. Схватила за руку и удержала на месте.

– Выше нос, графиня, – раздалось над самым моим ухом. – Не давай им повода посчитать тебя дичью. Будь охотницей. Делай вид, что ничего не произошло.

Ее слова словно пробудили меня. В самом деле, почему я должна стеснятся того, что со мной сотворила мачеха? Почему я должна сгорать от стыда там, где должно быть стыдно не мне? Не дождутся!

Я гордо вздернула нос и принялась смотреть на одного лишь короля. Тот тоже рассматривал меня с любопытством. И взгляд его обжигал, как кипяток.

– Молодец, – одобрила Катрин, – так им, гиенам. Пусть лопнут от злости!

Она вдруг подняла свой манок и громко дунула, заставив всех вздрогнуть. Король кивнул своим мыслям, протянул к подносу руку и взял первый цветок.

Глашатай встрепенулся и вновь бахнул посохом об пол.

– Напоминаем, что отбор будет длиться до Новогодних торжеств, в последнюю ночь года состоится большой королевский бал, на котором и будет объявлена избранница его величества.

***

Едва отзвучали слова, в зале появились дамы постарше и принялись выстраивать девиц в два ряда лицом друг к другу. Совершенно неожиданно вышло так, что я оказалась почти у самого возвышения со столом.

Справа, ближе меня к королю стояла одна лишь Катрин. Слева заняла место незнакомая девица с веером в руках. Я чуть выглянула из строя, пробежала взглядом по претенденткам: туфля, книга, чашка, игральные карты, лента, ноты, колокольчик, флакон духов...

Ничего необычного. В ряду напротив сильно выделялся лишь чулок Пенелопы ла Бюжо.

– Встаньте ровно, миледи! – шикнула на меня одна из дам-устроительниц. – Начинается.

Я выпрямила спину и почти свела лопатки. Принц Каттэй склонился к брату. Прозвучало с усмешкой:

– Занимательная потеха намечается.

Его величество сделал вид, что этих слов не было вовсе, шагнул вниз, мельком оглядел оба ряда и обернулся к Катрин.

– Баронесса!

Протянул он ей первый цветок.

– Пусть вы считаете себя непригодной на роль королевы, но без вас наш отбор много потеряет.

Охотница приняла цветок и спорить больше не стала. Король требовательно выставил руку назад, получил от принца новую розу, мельком улыбнулся мне и прошел мимо, прямо к девушке с книгой.

Я испытала странные чувства и облегчение, и разочарование. В принципе, ничего неожиданного не случилось, но в сердце кольнула обида.

Потом был третий цветок, четвертый, пятый, девятый. Коллекция королевских невест пополнилась перчаткой, бокалом, туфлей, кувшином, ножницами, нотами и даже каминными щипцами.

Десятый цветок достался Пенелопе с ее чулком.

Мои надежды уже давно растаяли. На подносе осталось две алые розы. Но на этот раз его величество остановился передо мной.

– Вам не кажется, леди Вирджиния, – произнес он с улыбкой, – что одиннадцать – красивое число?

Я машинально качнула головой, потом кивнула, потом вместо ответа спросила:

– Это мне?

– Вам. Не зря же я чинил вашу метлу.

– Но почему? Неужели вас не смущает все это?

Я указала на свои косы, на ветхое платье.

Взгляд короля стал лукавым.

– А почему меня это должно смущать? Платье, – он, не касаясь пальцами, провел вдоль дешевой зеленой ткани моего одеяния, – легко исправить.

Меня вновь обдало жаром. От плеч до самого пола пробежала магическая волна. А на мне оказался вполне себе милый наряд. Пусть не бальное платье, как на Изабелле, но и не жалкие обноски.

Я осторожно приняла из мужских пальцев розу.

– А косы, – взгляд короля стала неописуемо обаятельным, – признаюсь вам по секрету, мне так надоели все эти чопорные дамы. А ваша прическа мне нравится. Она милая.

На моем лице сама собой расцвела ответная улыбка.

– Улыбайтесь чаще, леди Вирджиния, – договорил король, – улыбка вас красит.

После всего произошедшего, я даже не заметила, кому досталась последняя двенадцатая роза. Но, лишь только выплыла из мечтательного тумана, увидела напротив злобный взгляд сестры. Цветка в ее руках не было.

Король вернулся на возвышение. Вперед вышел принц.

– По давней традиции, – усмехнулся он, – последнюю тринадцатую невесту для его величества должен выбрать я.

Пальцы, унизанные драгоценными перстнями, подхватили со стола одинокий розовый цветок. Все девицы подались вперед, пытаясь ухватить за хвост ускользающую удачу.

Принц оглядел претенденток. Поднес розу к лицу и вдохнул аромат.

– Слишком приторно, – сказал он, не понятно к кому обращаясь, – мне кажется, в этот цветник нужно добавить перчинки.

Шагнул вперед, остановился примериваясь и вручил последний цветок Изабелле.

– Думаю, вы, миледи, как ни кто другой подойдете на эту роль.

И не задерживаясь вернулся на место. Мои глаза поймали злой взгляд сестрицы, обещающий множество неприятных моментов, а слух уловил слова короля:

– И зачем ты все это устроил?

Принц совершенно очаровательно улыбнулся.

– Исключительно ради твоего счастья, Бриан. Ты же хочешь узнать, что на самом деле представляют из себя эти прелестные дамы?

Король нахмурил брови и кивнул.

– Тогда нам нужно слегка расшевелить все это благостное болото.

Винсент довольно сложил на груди руки.

– Я тебя понял, брат.

Король одним движением убрал и бархат, и поднос, и стол.

– Но мне твоя затея не нравится.

И выдача роз

Комната, в которой меня поселили, была сказочно прекрасна. Она одновременно навевала воспоминания о беззаботном детстве в отцовском доме и мечты о будущей счастливой жизни.

Я невольно застыла на пороге. Высокий потолок, расписные стены, кровать под балдахином, витражное окно.

– Леди Вирджиния, – голос сопровождающей дамы звучал почти подобострастно, – ваш личный дух-помощник явится если коснуться вот этой пластины.

Палец женщины указал на чеканное серебряное полотно у входа.

– Когда камеристка станет вам не нужна, отпустить ее можно либо приказанием, либо новым касанием. В комнате вы найдете все необходимое.

Я прибывала в таком изумлении, что толком не смогла ответить на эти слова. Лишь стояла, глупо обнимая метлу, и улыбалась. Дама раскланялась и прикрыла за собой дверь.

Мои пальцы завороженно коснулись серебристой пластины.

В воздухе появилась рябь. Вскоре из нее соткался женский силуэт. Раздался певучил голос:

– Добрый день, леди Вирджиния. – Магическая камеристка оглядела меня без намека на эмоции и указала на метлу. - Вы можете оставить вашу... Эээ... помощницу у входа. В комнате она вам не понадобится. Уборкой во дворце занимаются магические сущности.

Я осторожно поставила метлу у дверей и поискала, обо что бы вытереть ноги. Не найдя ничего подходящего, стащила свои стоптанные ботики и шагнула на гладкие плиты пола в непросохших чулках. Дальше шел драгоценный ковер, и я опасливо обогнула его по периметру.

Дома мачеха строго запрещала мне ходить по коврам.

– Натопчешь – сама будешь чистить, – была ее любимая присказка.

Служанка меж тем провела меня в дальний угол и отдернула портьеру.

– Ваша гардеробная. Здесь можно найти несколько пар домашних мягких туфель, выбирайте любые. Полы в замке каменные, холодные, без обуви никак нельзя, заболеете. А на отборе вы нужны здоровой.

Я заглянула внутрь и застыла от изумления. Все это мне?! Не может быть! Это сон!

Зашла внутрь и пропала, как в пещере с сокровищами. Следующие два часа промелькнули в бесконечно счастливом изучении целого вороха одежды. У меня никогда не было такого выбора: платье домашнее, утреннее, прогулочное, для вечернего приема. Куча воздушного, как кружевное облако, нижнего белья. Не нашлось только теплых вещей, хоть на улице и стояла зима.

Помощница увидела мое изумление, но истолковала его по-своему:

– А бальное платье вам придворные пикси сошьют чуть позже. По вашему выбору, какое пожелаете. У вас есть два часа до обеда с его величеством и остальными кандидатками. Соизволите принять ванну или сразу будете переодеваться?

– Ванну! – решила я.

Мне уже лет десять никто не прислуживал, и забота была непривычна. Камеристка открыла соседнюю с гардеробной дверь.

– Здесь у вас ванная комната. Я нагрею воду, –она выудила из воздуха маленький белый шарик. – Помогу вам раздеться и вымыться.

– Нет-нет, – отказалась я. – С одеждой и мытьем я справлюсь сама. Только воду.

– Но после вам понадобится помощь. Шнуровка у всех платьев на спине.

– Вот после я вас и позову, когда нужно будет надевать корсаж, – пообещала я.

– И делать прическу.

– Да-да, прическу тоже.

Она безропотно передвинулась к высокой фарфоровой ванне на золоченных ножках, и бросила шарик внутрь. Я с любопытством уставилась на творящееся волшебство. Вода появилась сразу, налилась почти до краев, дыхнула теплом.

Ловкие руки служанки подкатили маленькую стеклянную этажерку. Наверх поставили три разноцветные баночки. Вниз положили две белоснежные простыни.

– Ванна готова, леди Вирджиния. Здесь, – палец указал на баночки, – душистое мыло для тела, лица и волос. Захотите слить воду, просто вытащите шарик. Чтобы набрать чистой воды, верните его обратно на дно.

Дух, почти не касаясь ногами пола, отлетел к двери.

– Не буду вам мешать, леди Вирджиния. А я пока поставлю в вазу ваш цветок. Вы изволили его забыть в гардеробной. 

Последние слова я уже почти не слушала. Предвкушая неземное удовольствие быстро развязала шнуровку, стянула платье, рубашку, панталоны, чулки и осторожно дотронулась пальчиками до воды.

Внутри все буквально пело от счастья. Дома мне приходилось довольствоваться тазом и кувшином с прохладной водой. Мачеха постоянно попрекала тем, что мое содержание и так слишком дорого обходится. А здесь...

Я опустила в воду одну ногу и, мурча от удовольствия, залезла в ванну целиком. Ради одного этого стоило побывать на отборе.

После ванны, облаченная в домашнее платье, я уселась расчесывать и сушить волосы.

Костяной гребень, оправленный в серебро, идеально распутывал волоски и сразу же их сушил. Зачарованный! У нас в доме такой был только у мачехи. У Изабеллы и тот попроще, мне же достался в наследство от сестрицы прошлогодний, с отломанным зубчиком. Чар на нем из-за ущербности не осталось и в помине.

Желудок издавал голодные трели, напоминая, что сегодня я сжевала на ходу сухарик и глотнула воды. Правда, было это в половину шестого утра. Позавтракать до пробуждения Изабеллы не удалось, а после я была все время занята. Сейчас же часы показывали почти полдень.

В зеркале отражалась миленькая чистая девица в добротном платье. Мое отражение не портили ни конопушки, ни вздернутый носик, ни дерзкие темные глаза. Я улыбалась сама себе и размышляла:

«Что ж, раз всех невест ждут на обед с его величеством, то на этот раз есть шанс, что в новом платье и без метлы я буду похожа на благородную девицу».

Стоило мне вообразить, как я в новом прекрасном платье сижу рядом с самим королем, а он смотрит своими жгучими глазами в самую душу, как сердце сладко сжалось.

Вспомнились теплые слова: «Улыбайтесь почаще, леди Вирджиния, вас это красит».

Улыбка сама собой тронула мои губы. Я оглядела свое отражение и проговорила вслух:

– И косы у меня милые.

За мечтательными вздохами, я не заметила, что волосы почти досохли. Взмахнула последний раз гребнем и только хотела позвать камеристку, как в воздухе появился сладкий запах лилий. И пусть это был не самый приятный запах на свете, но я искренне обрадовалась. Эти духи любила та, к кому я испытывала искреннюю привязанность. Жаль, что видеться нам доводилось очень редко.

И точно, из пустоты ко мне шагнул изящный женский силуэт, облаченный в длинное серебристое платье.

– Фея-крестная! – обрадовалась я. – Как вы узнали, где я?

– Здравствуй, моя дорогая Джинни, – улыбнулась она, широко раскинув руки для объятий. – Я всегда знаю, где ты и что с тобой.

Я бросилась к ней, прижалась. Почему она так редко навещала меня? Горькая мысль мелькнула и пропала. Мне стало неловко за нее. Я была благодарна каждому визиту, каждой минуте, проведенной рядом с крестной.

Фея выпустила меня из объятий, оглядела мою комнату придирчивым взглядом, наморщила миниатюрный носик. 

– Вижу, ты неплохо устроилась, моя девочка. Но все же могли бы дочери графа выделить покои попросторнее.

– Что вы! - воскликнула я. - Мне все нравится! Здесь так красиво!

Крестная чарующе улыбнулась.

– Узнаю свою добрую малышку Джинни. Значит, ты в самом деле собираешься участвовать в королевском отборе? – Фея неодобрительно покачала головой. - Я глазам не поверила, когда увидела тебя среди невест!

От ее слов я растерялась.

– Вы были все это время во дворце? Но где? Я вас совсем не заметила.

– Нет же, дорогая, - махнула она рукой. – Не во дворце. Мне тебя показало зачарованное зеркало. И я пришла, чтобы помочь.

– Но тогда почему вы раньше не приходили?

Вдруг стало совсем обидно. Все годы после смерти отца я чувствовала себя ненужной и покинутой.

– Что за вопросы у тебя, Джинни? – возмутилась крестная. – Разве ты не знаешь, что феи являются к подопечным лишь в минуты опасности? Или ты не рада моему приходу?

– Что вы! Я рада! Очень рада. – Я вдруг осознала последние слова. – Какая опасность? Разве здесь мне что-то может грозить?

Фея положила руки на мои плечи, чуть отстранилась, пристально оглядела.

– Смертельная опасность, моя дорогая. И я недоумеваю, как ты до сих пор не вспомнила об этом.

– О чем, крестная?

– О пророчестве конечно же. Разве ты запамятовала, моя девочка?

– О пророчестве?

Меня вдруг с ног до головы обдало холодом.

– Так это правда? Не сказка? Я помню, как батюшка в детстве рассказывал...

Крестная прижала меня к себе и крепко поцеловала в щеку. Над головой послышались напевные слова. Голос у нее был мелодичный, нежный, а у меня от каждого звука леденело сердце.

– Если тебя поцелует особа королевской крови, ты немедленно превратишься...

– В камень... – тихо закончила я. – Совершенно забыла об этом предсказании.

– Ну как же так, дорогая! Разве для этого я тратила силы, проверяя суточное движение звезд, разве для этого перечитала столько книг?

– Простите! Я совершенно не ожидала, что когда-нибудь смогу увидеть короля.

– Но ты понимаешь, что была на краю гибели в тот момент, когда рука короля коснулась твоих пальцев? А если бы он решил их поцеловать? Просто из вежливости! Разве можно быть столь беспечной?

– И что мне теперь делать?

– Действовать! Ты всегда была решительной девушкой. Собери волю в кулак. Подумай.

– Бежать! Пока не поздно, я сбегу!

У крестной в глазах мелькнул огонек торжества и тут же погас. И я решила, что мне показалось.

– Я верю в твое благоразумие, девочка.

Фея торопливо поцеловала меня в лоб.

– Прощай.

И исчезла.

А я без сил опустилась на стул взглянула в зеркало и отложила гребень.

– Бежать! Надо срочно бежать! Мне совсем не хочется стать новой статуей в парке короля, – прошептала я своему отражению. – Вот дождусь темноты и сбегу. А пока нужно сделать так, чтобы король на меня даже взглянул.

Я грустно усмехнулась свои мыслям и принялась заплетать привычные косы. Больше в моей голове не крутились наивные мечты о прекрасных нарядах и красивой прическе. Еще чего не хватало! Надо стать серой мышкой. Надеть самое простенькое платье. Пусть его величество любуется другими. Пусть им целует руки. Не мне. А завтра он обо мне и вовсе забудет.

Все что задумала, я исполнила. На мне было самое незаметное платье, простые туфельки без каблука. Ни румян, ни помад, ни единого украшения. Косы перевязала своими же простенькими лентами.

Встреча с королем меня страшила. И пусть я в душе понимала, что его величество вряд ли ринется вот так с ходу меня целовать, но страх в душе уже пустил корни.

К тому времени, как постучали в дверь, я успела довести себя до крайности и вздрагивала от каждого шороха.

– Леди Вирджиния, – за порогом обнаружилась давешняя дама. В глазах ее на миг мелькнуло удивление, но тут же сменилось привычной холодной маской. – Вы готовы к обеду?

– Да, – твердо ответила я, представляя, что думают сейчас обо мне.

Но мысли остались мыслями, ни я, ни она не высказали их вслух.

– Тогда возьмите метлу и ступайте за мной.

– Метлу? – я растеряла всю невозмутимость. – Зачем на обеде метла?

Дама в ответ отчеканила:

– Вы должны явиться на обед с тем предметом, с которым попали во дворец.

Прозвучало это слишком резко. Голос ее неожиданно смягчился:

– Вам все объяснят на месте, леди Вирджиния.

Я пожала плечами. С метлой, так с метлой. Хуже точно не будет.

– Следуйте за мной.

Дама тронулась в путь, я толкнула, закрывая, дверь и поспешила следом.

***

По пути к нам присоединились Катрин, Пеппи и еще четыре претендентки, имен которых я до сих пор не знала.

Сердце мое с тревогой замирало у каждой двери, опасаясь вновь столкнуться с Изабеллой. После откровений крестной я бы точно не выдержала обидных фраз и унизительных намеков. Глаза и так были на мокром месте. Мне слишком нравилось здесь и совсем не хотелось домой, к мачехе, к унизительной роли то ли прислуги, то ли приживалки.

Мне повезло. Комната сестры оказалась в другом крыле. И на обед ее привела совсем другая матрона. Обе стайки невест столкнулись уже у дверей обеденного зала. Изабелла выхватила меня взглядом и в глазах ее разгорелся азарт.

– Только посмотрите, - начала она с хохотком, - что за чучело!

Я поймала на себе внимательный взгляд Катрин и вдруг вспомнила ее слова. Дословно воспроизвести я их не могла, но общий смысл отпечатался в моей памяти: «Не смей быть жертвой. Не давай почувствовать в себе дичь. Нападай. Бросай вызов. Будь охотником».

– Не будь дичью, - шепотом повторила я.

– Что ты там шепчешь, убогая? - Изабелла упивалась своим остроумием. - Ты посмотри, на кого похожа!

Ее смех рассыпался серебряной трелью и окончательно меня отрезвил. Я подняла глаза и дерзко улыбнулась.

– Я похожа на себя. И не собираюсь притворяться никем другим. Зато ты вырядилась, как попугайчик. На тебя даже смотреть больно.

Изабелла от неожиданности поперхнулась. А Катрин тихонько пожала мне руку, прошептала:

– Молодец, Джинни. Ты хорошо усвоила урок.

– Спасибо, - ответила я.

– Леди, леди!

Одна из сопровождающих дам захлопала в ладони, привлекая наше внимание.

– Выслушайте меня. Все предметы, принесенные с собой, отдайте слуге у входа. Чуть позже они вам пригодятся. На обеде с его величеством вы должны занять отведенное именно вам место. Возле столовых приборов установлены карточки с номером и вашим именем. Меняться местами запрещено. Всем понятно?

Дождалась наших кивков и распахнула резные створки.

***

Первой порог переступила Катрин. С этим никто даже не рискнул спорить. Все смирились, отведя дерзкой охотнице роль лидера. Она небрежно положила манок на большой поднос в руках слуги и сдвинулась в сторону, пропуская меня.

Я же замешкалась. Для метлы поднос был слишком мал. Изабелла за моей спиной ехидно хмыкнула. Катрин подбодрила взглядом. «Ну же, давай, не тушуйся!» – читалось в ее глазах.

– Прошу прощения, – я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно, – но этот предмет на поднос не поместится.

Обернулась лицом к сестре, мазнула по ней глазами, как по пустому месту и прислонила метлу к стене.

– Так будет лучше.

На лице слуги не дрогнул ни единый мускул. Вел он себя так, будто я не принесла с собой ничего необычного.

– Проходите, леди Вирджиния, занимайте ваше место.

Я с облегчением вздохнула и наконец-то разглядела помещение. Дальше всего от меня была стена, состоящая практически полностью из огромных высоченных окон. За стеклом, искрясь в солнечных лучах, замерли верхушки заснеженных елей.

Справа, источая жар, полыхал громадный камин. Слева рассыпал искры его брат близнец. Все самое важное оказалось в центре. Именно там для нас поставили столы. Сложили из них огромную букву «П». Стыдливо поместив в ее открытый конец лаконичный, как точка, круглый столик.

– Проходите, леди Вирджиния, – повторил слуга, – не задерживайте остальных.

Я кивнула. Мне стало любопытно, где в этой букве мое место.

Кетти быстро обошла стол и обнаружила свою карточку на правом крайнем месте возле круглого стола. Я понадеялась, что мое место где-то рядом, устремилась к ней, но ошиблась. Следующей за номером один закономерно оказалась двойка.

Тогда я обогнула стол, решив, что номер одиннадцать должен быть предпоследним с другого края. И ошиблась повторно. Там были карточки пять и девять.

Что за ерунда? Я обвела взглядом стол и увидела две единицы на перекладине буквы «П», прямо напротив круглого стола. Быстро пересчитала карточки. Их было ровно тринадцать. Как и столовых приборов, как стульев.

А это значило... Сердце мое пришло в волнение. Вывод напрашивался не самый приятный – за круглым столом будет сидеть король. И я окажусь напротив него. Глаза в глаза. Хуже не придумаешь.

Придворная дама уловила мои метания. Повторила назидательно:

– Местами меняться запрещено. Каждый должен разместиться возле карточки со своим номером.

Остальные участницы отбора уже рассаживались на своих местах. Делать было нечего, пришлось и мне устраиваться на отведенном стуле, словно нарочно расположенном на самом виду.

Если очень постараться, незаметной можно быть и у всех на виду. Эту науку за последние десять лет я освоила в совершенстве. Поэтому, когда король быстрым шагом прошел на свое место, просто опустила глаза в тарелку, разглядывая узор на скатерти, и пытаясь сквозь ресницы считать реакцию соседок.

Изабелла, хвала богам, сидела от меня через два места, так что не могла безнаказанно делать пакости.

Впрочем, скоро оказалось, что ей точно будет не до меня. Взгляды всех девиц прикипели к королю. Сестрица немедленно приняла самый восторженный вид, на какой только была способна. Вероятно, еще дома она много репетировала.

Сколько помню, и она, и мачеха были твердо уверены - Изабелла станет женой короля. Я никогда не задавалась вопросом, откуда эта уверенность взялась. Но сейчас меня кольнула неприятная мысль – неужели ей тоже было предсказание?

Это озарение окончательно испортило мне настроение. Стоит ей стать королевой, жизни мне точно не будет.

– Можно начинать обед, – возвестил распорядитель и обратился вопрошающе к королю, – ваше величество?

В зале повисла тишина. Слуги тем временем сновали вдоль стола, разливали напитки, расставляли блюда.

Король дождался, когда обнесут всех и первым поднял бокал.

– Предлагаю тост, – проговорил он своим красивым низким голосом.

И я вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Такой горячий, что вздрогнула.

– За всех вас. За леди, достойных выбора короля.

Все зашевелились, бокалы оказались наполнены искрящейся в ярком свете жидкостью.

Я, не поднимая головы, поднесла хрусталь к лицу, пить не стала, лишь смочила губы и торопливо вернула на место.

Ощущение взгляда не исчезло. Напротив, стало столь ярким, что меж лопаток побежали колкие мурашки. Посмотрела украдкой сквозь ресницы и с изумлением поняла - мне не померещилось: его величество смотрел на меня внимательно, словно разглядывал экзотическую птаху. Губы его, частично скрытые прозрачным хрусталем, улыбались. От улыбки на душе стало совсем скверно.

Ох, нет! Я бы предпочла, чтобы он выбрал смелую баронессу. Она не строит из себя невесть что и ведет себя, как истинная королева.

Я не посмела ответить на взгляд, опустила голову еще ниже и уставилась на тарелки. От еды исходили дивные ароматы. В животе ныло от голода. А мне кусок не лез в горло.

В голове билась горькая мысль: «Я сегодня же уйду отсюда. И больше никогда ничего этого не увижу. Ни дворца, ни короля, ни внимательного взгляда, ни улыбки. Не услышу добрых слов».

Осталось лишь придумать, как незаметно ускользнуть. Вряд ли меня выпустят через центральный вход, там везде стража стоит. А значит нужен другой способ.

– Леди ла Кюри, расскажите нам о себе.

Его величество наконец-то оторвал от меня взгляд и обратился к Катрин.

Я вздохнула с облегчением. Зацепила вилкой грибной икры и отправила в рот.

Кэтрин призадумалась, сбираясь с мыслями. А я вместе с ней. Что если и мне задут такой вопрос? Мне совершенно нечего рассказать. Не говорить же в самом деле, как жила в комнатушке с крошечным круглым окном под самой крышей. Как была на побегушках у сестры и мачехи. Как...

Баронесса отвлекла меня от невеселых воспоминаний.

– Что бы вы хотели узнать, ваше величество?

Удивительно, но она совершенно не смущалась.

– В первую очередь, что вы любите. – Король вновь пригубил вина.

– О-о-о, – Катрин мечтательно улыбнулась, – боюсь, что не способна ничем вас порадовать, ваше величество. Я терпеть не могу все то, что должны любить настоящие леди.

Последние два слова прозвучали с неприкрытой усмешкой.

– Меня клонит в сон от вышивки, от благопристойных разговоров, от попыток выдавить из клавесина хоть десяток приличных звуков, от жеманных взглядов и прочего. Все это вызывает у меня зевоту.

– Вот как? – король с любопытством поднял одну бровь. – А что у вас не вызывает зевоту?

Катрин покосилась на стол, где среди дамских вещиц лежал ее охотничий манок.

Король поймал этот взгляд и дополнил вопрос:

– Кроме охоты.

Баронесса отложила вилку с ножом и чуть наклонилась вперед:

– Я обожаю кузню, добрый клинок, – сказала она без намека на улыбку, – собак, лошадей и голубей. Люблю, бешеный стук копыт, ветер в лицо и чувство полета.

Совсем рядом громко фыркнула Изабелла.

Его величество задумчиво качнул головой, поставил бокал и перевел взгляд на мою сестрицу.

– А что расскажете о себе вы, леди Изабелла? Что любите вы?

– Все то, что полагается по статусу дочери древнего аристократического рода. Приятные беседы, танцы. Веселые праздники, музыку. Вышивание, впрочем, не очень, – Изабелла запнулась, заметив, что король поскучнел в ответ на ее признания. - Зато я люблю и ценю красоту. Породистых лошадей, собак. Обожаю вашу столицу. С ней не сравнится ни один город. Блеск высшего общества. Ценю тонкую работу ювелиров, игру света на гранях, что способны любую дурнушку превратить в красавицу. А красивые женщины предназначены для благородных мужчин. Таких как вы, ваше величество.

Изабелла словно нечаянно коснулась холеными пальцами кокетливого завитка и улыбнулась. От ее слов мне захотелось скривиться. Самое забавное, что в них не было лжи. Совсем. Ни капельки. Изабелла оставалась удивительно честной.

Я вновь вздохнула и постаралась сделаться незаметной, всеми силами пытаясь оттянуть неприятный допрос. Поэтому и обращенные к себе слова услышала не сразу.

– Леди Вирджиния, а что скажете вы? Леди Вирджиния?

Похоже, звали меня уже в первый раз. Я мысленно содрогнулась, отложила приборы и подняла глаза. Взгляд короля проникал в самую душу. На лице читалось любопытство.

– Мне, - я запнулась, - нечего сказать.

Наверное, это прозвучало жалко. Только никто не посмел высказаться в ответ.

Король задумчиво улыбнулся.

– Вам ничего не нравится? Вы ничего не любите? Не может быть.

Нравится ли мне что-то? О, да! Я тоже улыбнулась и спросила вместо ответа:

– Вы когда-нибудь видели, как под снегом расцветают розы?

***

Бриан

– Вы когда-нибудь видели, как под снегом расцветают розы?

Вопрос Вирджинии застал меня врасплох. В глазах ее вдруг зажегся такой чистый, такой искренний свет, что я не сразу нашелся с ответом. Утонул в этом сиянии. Ушел с головой в его глубину.

– Нет...

Удивительно, как легко удалось ей меня изумить. И, должен заметить, не в первый раз. И косы эти ее. Неужели она запомнила мои слова? Неужели оставила их специально для меня? Я никак не мог понять в чем дело, но столь простенькая прическа казалась невероятно теплой, душевной. Куда лучше, чем вычурные конструкции на головах большинства современных девиц.

Из-за темных длинных кос, мой взгляд постоянно притягивался к юной графине, дико смущал ее, но никак не желал найти себе иной объект. Слишком сильно Вирджиния отличалась от всех остальных.

Вот и теперь. Розы под снегом. К чему этот вопрос?

– Нет, – повторил я. – Не видел. А вы?

– Много раз, – смущенно улыбнулась она. – Это потрясающее зрелище. Вы не представляете, ваше величество, капелька магии, немного желания, и зеленые ростки пронзают белоснежный покров. Поднимаются над землей, выпускают бутоны и превращаются в цветы. Целая жизнь за считанные минуты. Настоящее чудо.

Она замолкла. Улыбка ее стала совсем неловкой.

– Я говорю глупости?

Я покачал головой.

– Нет, что вы. Я бы посмотрел.

Перед глазами, как живая встала картина - бесконечная белая равнина, сверху укрытая головками живых цветов. А над ней эта милая девочка с ее трогательной улыбкой.

Я с трудом отогнал наваждение. Прерывать беседу не хотелось. Но кроме собственных желаний у меня были и королевские обязанности, черт бы их побрал. И обязанности эти никто не отменял.

– Спасибо за искренность, леди Вирджиная. Вы меня удивили.

Чуть помедлил и обратился к следующей девице:

– Леди Пенелопа, а что любите вы?

И приготовился слушать наводящий скуку ответ - гордое перечисление положенных настоящей леди добродетелей.

За время обеда король успел опросить всех претенденток. Удивительно, но он ни разу не ошибся в имени.

Я же сидела как на иголках под перекрестными взглядами не только его величества, но и большинства невест. Каждый взгляд чувствовался по-особому: полный любопытства и затаенного интереса взгляд короля, одобрительно-подбадривающий - Катрин, ненавидящий – Изабеллы, задумчиво-снисходительный - ее подружки Пеппи.

Я старалась ровно держать спину. На лице буквально застыло отстраненное выражение лица. А сама в это время думала, как бы умудриться сбежать из дворца? Может быть, честно попроситься домой? Должно же быть у нас право на отказ? А если я не жажду стать королевой? Хотя, Катрин просила в самом начале отпустить ее. И что? Вон она, сидит совсем рядом.

А если сказать, что у меня есть жених? Так то у меня его, конечно, нет, но чисто теоретически? Ведь мог же быть? Я украдкой бросила взгляд на короля, тут же поймала ответный вопросительный, поспешно отвернулась и вздохнула.

Нет, вряд ли магия допустила бы такую ошибку и перенесла на отбор девушку, связанную обязательствами с другим. Взгляд мой невольно притянулся к баронессе ла Кюри. Если Катрин вовсе не рвется в королевы, может, она знает способ избежать дальнейшего участия в отборе? Надо поговорить с ней и честно признаться, что хочу вернуться домой.

Я снова вздохнула, вспомнив, что дома меня ждет только мачеха и ее вечные придирки. Боюсь, после этого отбора она вовсе не даст мне житья. А если Изабелла не станет королевой? Что тогда? Эта парочка и вовсе сгноит меня от злости. А если станет? О таком исходе дела даже думать не хотелось.

Но как же поступить мне? Остаться здесь – смерти подобно. Осмелиться перечить воле короля – получить нешуточные неприятности. Разве что рассказать ему без утайки о причине моего страха, может, сжалится над моей бедой и не станет держать на отборе насильно?

А вдруг, он мне не поверит и его оскорбится? Вдруг возьмет и поцелует? И тогда что? Конец?

Я сжала под столом кулаки. Проверять пророчество в действии не хотелось. Обратиться в камень – что может быть хуже? Я должна, обязана найти выход и незаметно ускользнуть из дворца. Учитывая, что половину жизни прожила в тени блистательной мачехи и ее дочери, проще всего будет притвориться прислугой.

Ведь никто никогда не обращает особого внимания на прислугу. Ведь так? А для этого всего-то и нужно, что переодеться обратно в свое платье, повязать шаль, взять метлу – и можно будет сказать любому встречному, что я случайно заблудилась, а теперь ищу крыло для прислуги. А уж там наверняка есть черный выход наружу и дорожка, по которой во дворец привозят все необходимое.

Этот план показался мне удачным. Особенно, если метлу взять на плечо и шагать не прячась, да еще и самой обратиться к кому-то из встречных за помощью. У меня даже настроение поднялось.

Я едва дождалась окончания обеда, первой вскочила со своего места, направилась к выходу, мечтая поскорее оказаться у себя и привести план в действие. Так спешила, что позабыла про метлу.

– Леди Вирджиния, вы куда? – полюбопытствовал король. – Неужели вас так тяготит мое общество?

В словах его прозвучало недоумение.

– Что? – растерялась я. – Мне просто... показалось, что обед закончен и мы сможем быть свободны.

Пронзительный взгляд темных глаз ожег меня, пробрался под кожу и коснулся самого сердца. Его величество произнес удивительно мягко:

– Потерпите еще немного, будьте так любезны. Вам требуется всего лишь выслушать первое задание, после чего вы будете вольны в своих действиях. Будьте добры, вернитесь на место.

Он жестом указал за стол, и я, втянув голову в плечи, поспешила обратно.

– Итак, милые леди, первым испытанием будет проверка ваших магических навыков. Королевская кровь несет в себе силу магов древности, из-за чего члены королевской фамилии всегда одарены мощным потенциалом.

Но каждый аристократический род обладает собственными умениями, любое из которых уникально. Королева должна в совершенстве владеть магией своего рода. Ее задача дополнить и усилить дар будущего наследника престола.

Сейчас я наложу заклятие на те вещицы, с которыми каждая из вас прибыла на отбор. Ваша задача -  найти с зачарованным предметом общий язык и разобраться в его возможностях. А через два дня продемонстрировать, что у вас получилось.

Приступим.

Бриан улыбнулся, и я невольно залюбовалась им. Какой же красивый мужчина. А для меня и вовсе необъяснимо притягательный. Правильно говорят, когда чего-то нельзя, этого хочется вдвойне.

Меж тем перед нами распахнулись золоченые двери, за которыми оказался длинный и узкий зал. В центре его стоял большой стол. А на нем, как в витрине, были разложены наши вещицы. Даже для моей метлы нашлось место. Вдоль одной стены разместились удобные мягкие полукреслица.

– Присаживайтесь, дамы, – гостеприимным жестом пригласил нас Бриан. Поскольку все стремились занять место поближе к столу и к его величеству, мне не составило труда сесть на крайнее кресло у самых дверей.

Изабелла, горделиво приосанившись, пробилась в первые ряды и чуть торопливее, чем пристало благородной девице, плюхнулась на ближайшее к королю место. На совершенном лице мужчины мелькнула легкая насмешка, но он немедленно погасил ее и обратился к моей сестрице:

– Подойдите, леди ла Ратье.

Изабелле не пришлось повторять два раза. Она тут же поднялась, всем видом демонстрируя превосходство над остальными, чем заслужила всеобщее недовольство.

– Какой из этих предметов ваш? – спросил король.

Изабелла пробежалась взглядом по столу, усмехнулась моей метле, выделяющейся среди прочих вещиц, задержала алчный взгляд на бриллиантовом колье. Причем такой явный, что владелица украшения аж приподнялась с места, готовясь защищать свое добро. Изабелла заметила движение, презрительно повела плечом, указала холеным пальчиком на зеркальце в серебряной оправе.

– Вот мой предмет, ваше величество.

Король поднял зеркальце к лицу, подмигнул своему отражению, коснулся пальцами стекла и что-то тихо прошептал. Вещица тут же окуталась золотистым сиянием, которое легким облачком легло на оправу, распалось на тысячу крохотных искр и погасло.

Я даже засмотрелась, как это было красиво.

– Прошу! – любезно улыбнулся Бриан, протягивая Изабелле зеркальце как величайшее сокровище. – Берегите его.

Он еще что-то очень тихо сказал, так что я со своего последнего места не услышала, и сияющая Изабелла примерилась сесть обратно на свое место.

– Можете быть свободны. Возвращайтесь к себе, – остановил ее голос короля.

Сестрица недоуменно замерла и развернулась к нему,

– Это вы мне?

– Вам, – подтвердил король. – Выход там.

Изабелла, резче чем надо, присела в поклоне и подобрав юбки, быстро пошла в указанном направлении. Возле меня она злобно прищурилась, склонилась и прошипела:

– Из тебя выйдет замечательная статуя для фонтана, сестрица. Непорочная дева с метлой!

У меня отхлынула краска от лица, но ответить я ничего не успела.

Изабелла уже скрылась за дверью.

Она знает о моем пророчестве? Ну конечно знает! Это случилось вскоре после свадьбы моего отца и мачехи. Тогда ко мне впервые пришла фея-крестная, которая поведала батюшке о страшном пророчестве. Я очень смутно помнила эти события. Слишком была мала. Воспоминания возникали отдельными картинками.

Я попыталась сложить из них хоть какую-то картинку. Мачехе о пророчестве наверняка рассказал сам отец. Клотильда так превосходно играла свою роль, изображая безудержную любовь к бедной сиротке. Что все поверили в ее добрую душу. Даже я. Кто бы мне тогда сказал, какая она на самом деле. Я ведь даже матушкой стала ее знать.

От этих воспоминаний настроение окончательно испортилось. К тому же вспомнилось, как Клотильда мне сочувствовала и советовала отцу не подпускать меня близко к придворным кругам.

Как же это было давно. Я вздохнула. А потом отца не стало, и все изменилось в один миг. Мне пришлось жить в доме полном ненависти. С чужой мне женщиной и ее дочерью. Без любви. Без надежды.

Погрузившись в воспоминания, я почти не слушала происходящее около стола. А король меж тем подзывал всех невест поодиночке, зачаровывал их предметы, и отпускал восвояси.

Когда до меня дошло, что я буду последней, кого он позовет, в креслах оставались лишь Пенелопа и девушка рядом со мной. А на столе перед королем лежали чулок, ноты и моя метла.

Баронесса ла Кюри прошла мимо, ободряюще сжала мое плечо.

– Удачи, Джинни. Увидимся, – прошептали ее губы.

Я автоматически ответила улыбкой и метнула взгляд вслед закрывшейся двери.  В душе росла тревога. Мне совершенно не хотелось оставаться с королем с глазу на глаз. И почему только я не подумала об этом раньше?

Пенелопа тем временем приняла свой чулок из мужских рук и поспешила на выход. Когда она проходила мимо, я увидела ее пылающее лицо.

– Мирей ла Рели.

Девушка рядом отправилась за своими нотами. Я не стала дожидаться, пока останусь один на один с королем и пересела на ближайшее креслице.

Стоило Мирей получить свой предмет, я была уже рядом со столом и протянула руку за метлой.

– Вы, определенно, куда-то опаздываете, – проговорил Бриан, обнаружив меня рядом.

– Нет, - мотнула я головой, отступая на шаг.

Досадно что он так легко разгадал мои намерения. Ну же, Джинни, возьми себя в руки. Сделай вид, что ничего особенного не происходит. Сейчас он отдаст тебе метлу, и больше вы не увидитесь.

Король сделал шаг ко мне, а я машинально попятилась.

– Я же вижу, что опаздываете. Вы все время спешите покинуть мое общество.

– Вам... показалось, – мои слова прозвучали слишком тихо.

– Что вы там шепчете себе под нос? – выгнул он бровь.

– Вам показалось. Я могу забрать метлу, ваше величество? – схватилась я за древко.

– Нет. Я с ней еще не закончил.

Бриан перехватил метлу и потянул из моих рук.

Вместо того, чтобы отпустить, я от неожиданности еще крепче вцепилась в палку.

– Но я думала, что вы уже ее зачаровали.

– Вам показалось, – король, будто насмехаясь, повторил мои же слова.

– Хорошо, – смиренно согласилась я, попыталась разжать пальцы, но было поздно.

Королевская ладонь легла поверх моей. Бриан одним движением притянул к себе и метлу, и мою руку, и меня саму. Это случилось так внезапно, что я качнулась почти уткнулась всем телом в шитый золотом камзол.

Испуганно подняла взгляд. Увидела, как дернулся кадык. Как в темных глазах появилось странное выражение, от которого у меня по коже вновь побежали мурашки. Как меж губ промелькнул язык.

Король шумно выдохнул, и теплый воздух скользнул по моим щекам.

В этот миг мне показалось, что он собирается меня поцеловать. Я резко выдернула руку и заполошно шарахнулась назад. Нестерпимо хотелось припустить на выход и бежать без остановки, пока этот чертов дворец не скроется из виду. Но остатки самообладания вкупе с элементарной вежливостью удержали меня на месте.

Мужские губы меж тем шевельнулись. В тишине прозвучали звуки заклятия. Метла на миг окуталась золотым сиянием.

– Теперь все, – пронзая меня взглядом, сообщил он.

Я зарделась не хуже Пенелопы и нерешительно протянула руку за метлой, потом отдернула и уточнила на всякий случай:

– Можно идти?

– Вы свободны, – подтвердил он.

– Благодарю, – пролепетала я, схватилась за древко и дернула себя.

Его величество не спешил выпускать мою метлу из рук. Он все так же пристально смотрел на меня сверху вниз.

– Хотелось бы узнать, леди Вирджиния, что вы скрываете, – совсем близко прошептали мужские губы.

– Ничего. Вам показалось, – вернула я ему фразу.

Резко дернула метлу на себя, увидела, как король разжал пальцы, прижала к себе древко и рванула к выходу.

Задумчивый взгляд преследовал меня до самых дверей.

***

Едва оказавшись в коридоре, я припустила вперед. Страх, перемешанный с каким-то непонятным новым чувством, жег изнутри.

В голове звучало по кругу: «Скорей! Быстрее! Прочь отсюда». Необходимо было переодеться и покинуть дворец. Нельзя здесь оставаться. Ни дня, ни часа, ни минуты!»

В комнате мои пальцы без раздумий задвинули засов и принялись за шнуровку. Очень скоро платье с шорохом легло на кровать. Мой скромный наряд висел на прежнем месте, дожидаясь хозяйку, и я вздохнула с облегчением, надевая его обратно. Хватит. Побыла важной персоной – и будет.

Этот день навсегда останется в моем сердце, но, чтобы сердце не стало камнем, нужно найти в себе силы вовремя уйти. Жизнь куда дороже призрачной любви.

Я прошлась перед запертой дверью туда-сюда, прислушиваясь к шумам из коридора. Один раз кто-то протопал мимо, заставив меня в панике снова начать переодеваться. Сообразив, что это не ко мне, я приложила руку к груди, послушала заполошное сердце и решительно выдохнула, закуталась в шаль и сама себе скомандовала: «Ну, пошла».

Приотворив створку, украдкой выглянула. Постояла, прижав к себе метлу, повторила про себя план, набросила шаль на голову и шагнула наружу.

Первый коридор прошла беспрепятственно. Повернула за угол и нос к носу столкнулась с юным пажом, спешащим по своим делам.

Тот окинул меня изумленным взглядом, так что я сочла за благо поглубже сдвинуть шаль на лицо.

– Ты кто? – вымолвил он, оправившись от первого изумления.

– Джинни, – пискнула я от неожиданности.

Не стоило называть настоящее имя, но я испугалась и растерялась.

– И что ты делаешь на половине королевских невест?

– Хотела посмотреть. Одним глазком, и сразу назад, – я старательно захлопала ресницами.

– Посмотрела? Кыш отсюда! – повелительно махнул он рукой и добавил. – Считаю ровно до трех, и чтобы духу твоего больше на господской территории не было. Еще увижу – несдобровать тебе.

– Да, господин, - присела я и побежала в указанном направлении.

Мне повезло, что впереди как раз отворилась дверь, из-за которой вышел лакей с полным подносом снеди.

Выход был замаскирован под кусок стены, так что сама я бы его ни за что не нашла. Лакей повернул за угол, а я бегом проскочила за волшебную дверцу, ликуя, что первый пункт плана осуществился столь легко.

***

Территория прислуги оказалась темнее вполовину, но это мне было только на руку. Мимо дважды прошли лакеи и один раз горничная с охапкой белья.

Лакеи только проводили меня скучающим взглядом. А горничная неодобрительно цокнула языком:

– От работы отлыниваешь?

– Я погреться, – ляпнула я первое, что в голову пришло.

Стоит ей присмотреться внимательнее, мой обман будет раскрыт. Ни капельки растаявшего снега, одежда сухая и теплая.

Впрочем, руки мои от страха стали как две ледышки. Всегда мерзнут, когда я волнуюсь.

– Марш на улицу, нечего тебе тут делать, – прикрикнула она.

Я ссутулилась для пущей правдоподобности и метнулась к дверям, от которых так и сквозило холодом.

Неужели? Так просто?

Я выскользнула наружу и набрала полную грудь морозного воздуха. Боже, какое это счастье вырваться на свободу. Короткий зимний день клонился к закату. Над землей расстилались робкие сумерки. В их неярком свете глаза приметили утоптанную дорожку. Я крепче обняла метлу и припустила прочь от дворца. Теперь можно не бояться. Вот-вот появится дворцовая ограда. А в ней наверняка отыщется калитка для приходящей прислуги или ворота, через которые возят припасы.

Я еще ускорила шаг, пригляделась к тому, что показалось впереди и едва не рассмеялась от радости. Точно!  Ворота! Совсем рядом. И они открыты!

Ну же, еще чуть-чуть. Совсем малость. Последний шаг...

Резкий порыв ветра кинул в лицо горсть снега. Ноги сами застыли на месте. Горло словно сковало льдом, в глазах потемнело, в ушах раздался мерзкий звон. Так дурно мне не было, пожалуй, еще никогда. Я испуганно моргнула и задохнулась от ужаса.

Вот только что стояла в парке у ворот и вдруг оказалась в незнакомом помещении. И даже толком не поняла, как попала сюда. В камине трещали дрова. Рядом, только руку протяни, виднелись книжные полки со старинными фолиантами. На каменном полу мерцая шевелились тени, пахло смолой и дымком.

Я судорожно сглотнула и вцепилась в палку метлы. В голове возник вполне резонный вопрос: «Где я?»

– Леди Вирджиния?