Судьба-шутница

– Отпусти его, – раздался со стороны спокойный, красивый голос с хрипотцой, а приказ был отдан на языке оборотней.

Я резко повернулась в сторону, откуда послышался голос, чтобы увидеть высокую фигуру в тени деревьев. Вопреки приказу я лишь крепче прижала клинок к горлу заложника.

– Обязательно, – перешла я на его язык, хотя до этого оборотни вполне спокойно говорили на всеобщем. – Как только вы отпустите нас с сестрой, – внесла я ответное предложение. Мужчина молчал. Я не могла этого видеть, но точно знала, что он смотрел на меня. Казалось, что незнакомец обдумывает ситуацию.

– Нет, – последовал простой ответ. Я напряглась, не собираясь сдаваться, хотя ситуация складывалась хуже некуда. И раньше шансов на спасение не было, а теперь, когда появился еще один враг, можно было сразу прощаться с жизнью. Но упрямство и гордость не давали опустить руки и так легко сдаться. Потому я до боли в пальцах сжала кинжал в руке, на случай, если у меня его попытаются вырвать. – Мы не можем вас отпустить, ты и сама это понимаешь.

На это я только упрямо поджала губы. Да, понимала, но отступить не могла – на кону стояла не только моя жизнь. Мне оставалось только надеяться, что жизнь слизняка, что рычал сквозь зубы в моих руках, достаточно ценна для его товарищей, и они не убьют нас с сестрой сразу. Хоть и отдавала себе отчет, что шансов практически нет.

– В таком случае, мне нечего терять, – упрямо посмотрела я в сторону незнакомца. – Не так ли? Раз нам с сестрой все равно не жить, почему я должна сохранять жизнь ему? – я дернула пленника за волосы, чем вызвала его угрожающий рык. Фигура в тени не проявила к моей выходке никаких чувств, оставаясь спокойной.

– Если отпустишь, я сохраню вам жизнь, – пожал плечами мой собеседник, переходя на всеобщий язык.

– Спасибо, альтернатива пускания по кругу не кажется мне более привлекательной перспективой, чем вероятность расстаться с жизнью, – с иронией скривилась я.

От незнакомца послышалось недовольное ворчание. Скорее, даже тихий рык.

– Я гарантирую, что тебя и девушку не тронут мои солдаты.

– Но не отпустите? – уточнила я мрачно.

– Не отпущу, – согласился со мной незнакомец.

Мы с сестрой бросили дом на окраине, в котором выросли, в надежде бежать от войны с оборотнями к дальним родственникам в королевство эльфов. Пробирались лесом, так как все основные пути из страны были закрыты. В лесу, недалеко от границы земель эльфов, мы и наткнулись на отряд оборотней. Точнее, это они вышли на нас. Оборотни подкрались незаметно. Настолько, что даже ни одна ветка не хрустнула под их ногами. Лишь внезапное молчание ночных птиц, позволило в последний момент схватить кинжал и спрятать в складках плаща.

Их было трое, что означало для нас с сестрой – конец. Еще была призрачная надежда, что оборотни оставят нас в покое, но она растаяла, как только прозвучали слова от одного из оборотней на всеобщем языке:

– Нам сегодня крупно повезло парни, у нас тут два аппетитных юных тела. Чур, моя блондинка. Темненькую можете поделить.

Прелестно! Даже не знаю, мне от подобной чести плакать или смеяться? То, что мне предпочел сестру их главарь, конечно, обидно, но то, что мне достанется внимание в двойном объеме от массивных оборотней перед смертью, вероятно, должно быть очень лестно. Судя по ухмылкам на наглых рожах моих потенциальных насильников, вниманием меня не обделят. Даже сверх меры!

Шутки-шутками, но из сложившейся ситуации нужно как-то выбираться. Уж лучше просто умереть, чем еще намучиться перед смертью.

Алиша от слов оборотня вся задрожала и бросила на меня перепуганный взгляд. Когда к ней подошел главарь, меня уже обступали с двух сторон двое крепких оборотней. Я лихорадочно соображала, как можно поступить в данной ситуации, вспоминая все, чему меня учили. В голову настойчиво лезли мысли об одном запрещенном зелье, которое я прихватила из дома, но, как назло, сумка с ним была слишком далеко от меня. Сомневаюсь, что смогу до нее добраться, прежде чем меня схватят. Значит, оставляем эту идею, как запасной вариант, а сейчас придется импровизировать.

– Не трогай ее, – предупредила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Главарь даже не обернулся, схватив сестру за руку. Алиша вскрикнула, а я пошла на отчаянный шаг, надеясь, что отвлеку внимание оборотней достаточно, чтобы сестра могла сбежать. – Что, женщины просто так на вас внимания не обращают? Похоже, ты просто ничтожество, раз тебе приходиться брать силой, чтобы удовлетворить свои “хотелки”,– с презрением выплюнула я.

Что же, перед смертью буду с гордостью вспоминать, что своего я добилась и главарь отпустил Алишу, злобно посмотрев в мою сторону.

Это радует.

Огорчает то, что, судя по взгляду мужчины, о смерти я буду молить долго. Лично я прониклась.

Оборотень направился ко мне и, по мере его приближения, я чувствовала все нарастающий ужас: главарь был выше меня почти на две головы и шире раза в три. Мысленно я уже начала молить о смерти.

Оборотень подошел вплотную и прошипел мне в лицо:

– Ну-ка, повтори, что ты сказала, тварь?

Я же молчала, лихорадочно соображая, как поступить. Вопреки моим ожиданиям, Алиша не только не убежала, но и была схвачена за руку одним из оборотней и, в данный момент, трепыхалась, пытаясь вырваться. Я даже не заметила, как один из троицы переместился от меня к сестре. Черт, какие же они быстрые и бесшумные! Закусила губу и посмотрела в глаза здоровяку передо мной, мысленно читая молитву.

Я поняла, что медлить нельзя, на моей стороне момент неожиданности. Никто не ждет от меня серьезного сопротивления и мне очень повезло, что меня не держали за руки.

Крепче сжав кинжал в правой руке, я быстро ударила в кадык оборотня левой. Оборотень захрипел, схватился за горло и с удивлением распахнул глаза. Я не стала медлить, сделала подсечку и, когда главарь упал на колени, прижалась к его спине, схватив его за волосы и откидывая голову назад, после чего приложила к глотке мужчины кинжал.

К сожалению, убивать его было нельзя. Стоило мне только его прикончить, двое его дружков моментально отомстят. Сейчас заложник был, какой-никакой, гарантией нашей с Алишей жизни.

Только я хотела выдвинуть свои требования, как тут-то и появился четвертый…

Что ж, если я не соглашусь на предложение незнакомца – нас с сестрой убьют. Почему-то мне показалось, что новый член нашей компании не сильно расстроится, даже если я перережу глотку их товарищу. Так что угрожать жизни заложника и дальше – просто бессмысленно.

Если соглашусь – есть призрачный, но шанс остаться в живых. Краем глаза я заметила, как подобрались и вытянулись по струнке двое оборотней, а третий, которого я держала за волосы, даже вздрогнул при появлении незнакомца. Создавалось впечатление, что к нам на "огонек" пожаловало начальство. И, судя по реакции троицы, это самое начальство не разделяла взгляды на развлечения своих служащих.

Быстро посмотрела на сестру, которую уже не держали. Алиша стояла, обхватив себя руками и дрожа от пережитого. Она большими глазами смотрела то на меня, то на незнакомца, который все же вышел в освещаемый круг от костра. Мужчина был не таким высоким и крупным, как остальная троица, но, при этом, вызывал почему-то больше опасений, чем вся тройка вместе взятые.

– Ты гарантируешь, что нам с сестрой не причинят вреда? – мрачно уточнила я.

– Даю слово Главнокомандующего. Мое имя – Владислав Эдлер, – кивнул оборотень, с легким поклоном головы и загадочной улыбкой на губах.

Я, будто во сне, кивнула в ответ, подавляя глупый порыв заискивающе улыбнуться и согнуться в поклоне. Вряд ли в данной ситуации это кто-нибудь оценит.

– Я согласна, – обреченно сказала я, оттолкнув от себя пленника.

Подошла к Алише и крепко обняла ее, не сводя настороженного взгляда с Главнокомандующего. Я все еще ожидала подвоха, что вот сейчас он засмеется вместе с троицей и скажет: «Ну, посмеялись – и будет. Парни, как закончите, не забудьте закопать их где-нибудь в кустах». А затем уйдет «в закат». В человеческую доброту я не верила уже давно, а в доброту этого оборотня – и подавно.

Однако он, вопреки ожиданиям, не смеялся, не уходил, а все так же стоял, заложив руки за спину и не сводил с меня немигающего, чуть мерцающего в темноте взгляда. Признаться, взгляд Главнокомандующего вызывал у меня неприятные мурашки не меньше, чем альтернатива с его уходом.

– Влад, ты ведь несерьезно собираешься оставить этих шавок в живых?! – воскликнул мой недавний пленник, вытирая рукой кровь из ранки на горле: видимо я слишком сильно надавила на кожу. Жаль. Надо было нажимать сильнее. Оборотню, с его регенерацией это не страшно, скорее обидно, а мне – было бы приятно.

– Я похож на шутника, Грей? – мрачно уточнил Главнокомандующий у подчиненного голосом, от которого захотелось резко притвориться кустом. При этом Эдлер почему-то не сводил с меня взгляда. Так обычно смотрят на какую-нибудь пушистую зверюшку, прикидывая, что из нее можно сделать: шапку, шубу, варежки или не мучиться и просто прирезать забавы ради. – Я жду вас троих через полчаса у себя, – я облегченно выдохнула, так как он, все же, отвел от меня взгляд и посмотрел на того, кого назвал Греем.

– Подожди, – подскочил с колен пепельный блондин. – Это не то, что ты подумал! Они определенно шпионки! Сам подумай, что, в противном случае, им делать в такой глуши недалеко от нашего лагеря? И как эта пигалица смогла меня...

– Это очень хороший вопрос, – с издевкой, усмехнулся Влад. – Каким таким образом человеческая женщина смогла поставить на колени моего тысячника? – и, выдержав небольшую паузу, добавил с мрачной полуулыбкой: – Бывшего.

– Что?! – воскликнул, собственно, бывший тысячник. – Из-за каких-то человеческих шлюх?

– Я отдал приказ для всех: никого не трогать, всех подозрительных приводить ко мне лично. Ты возомнил себе, что ты и твоя шайка можете мои приказы игнорировать, – нехорошо сверкнул глазами Главнокомандующий. – И да, тебя, словно щенка, одолела человечка! – криво и где-то даже брезгливо улыбнулся Главнокомандующий, что, в некотором смысле, могло относиться и ко мне. – Мне не нужен такой ответственный в штате. Остальное мы обсудим позже. Девушки, – обратился он к нам с сестрой. – Прошу проследовать за мной. Я провожу вас в лагерь.

Если откровенно, то меня пугал этот мужчина. Пугал даже больше, чем бывший тысячник. Пугал настолько, что хотелось бежать подальше, несмотря на согласие добровольно следовать за ним. Это его ледяное спокойствие приводило в ужас. На лице хоть и отражались какие-то тени эмоций (хотя, сказать по правде, булыжники и то эмоциональнее), зато глаза не выражали ничего. Вообще. Пустой, какой-то даже мертвый взгляд холодных зеленых глаз вызывал нервный мандраж. Хотя, приглядевшись, я уловила неясный, лихорадочный блеск в глубине зрачка, что не понравился мне еще больше.

Сделав глубокий вдох, я собрала всю свою храбрость и шагнула навстречу этой ожившей каменной статуе с глазами маньяка.

Спустя минут пятнадцать ходьбы по лесу, вдалеке начал слышаться шум большого военного лагеря.

Я и представить себе не могла, что оборотни подошли так близко, к тому же с неожиданной стороны. Им пришлось сделать большой крюк, чтобы напасть с противоположной стороны от своих земель.

Все то время, что мы шли, я бросала на оборотня взгляды, стараясь отметить в его поведении малейшие изменения и, в случае опасности, постараться бежать. Но Главнокомандующий шел вперед, будто нас с Алишей рядом вовсе нет и даже что-то насвистывал себе под нос.

– Ты довольно ловкая, – заметил Влад, спустя какое-то время, нарушая молчание. – Для человека, – уточнил он.

– Мне просто повезло, – пожала плечами, бросив осторожный взгляд на оборотня. – Он не ожидал от меня сопротивления.

– Согласен, но это не отменяет того, что тебя обучали драться и владеть оружием, – он замолчал, предлагая мне объясниться, но я не торопилась этого делать, поджав губы. Еще не до конца была понятна наша с сестрой судьба и роль Главнокомандующего в ней. Потому не хотелось раньше времени откровенничать.

Но я так же отдавала себе отчет, что вскоре придется объясниться. Наше пребывание в такой близи от военного лагеря оборотней может быть вполне логично объяснимо, но, при этом, все равно подозрительно.

Тем временем мы вышли на большую, открытую местность, и у меня отпала челюсть от вида лагеря оборотней. Казалось, ему конца и края видно не было.

Проходя мимо палаток, я ловила на себе любопытные взгляды и старалась не замечать их, смотря себе под ноги и вздрагивая от каждого резкого звука. Сестра всю дорогу не отпускала моей руки и сейчас сжала ладонь чуть сильнее, давая необходимую поддержку. Как всегда.

Минут через пять наша компания подошла к большому шатру, на входе которого стояли двое охранников.

– Это мой шатер, – донесся тихий голос Влада, разрушая все мои неловкие догадки, предположительно назначения шатра в лагере. – К сожалению, женщин в нашем войске немного, но и с теми, что есть, вам лучше не встречаться, не то, чтобы жить.

– Что это за женщины? – впервые за долгое время заговорила Алиша, отчего голос был совсем тихий, а вкупе с ее застенчивостью и робостью, вообще еле слышимым. Но оборотень расслышал и даже проявил подобие удивления на лице (если приподнятая бровь может таковой считаться).

– Надо же, я думал ты немая, – задумчиво произнес Эдлер, рассматривая окончательно стушевавшуюся Алишу.

– Подмастерье, – ответила я за него. Насколько мне известно, в таких походах всегда требуется женская рука. Что-то починить из одежды, приготовить, убрать, помыть. Для этого всегда берут с собой женщин, даже на войну. Иногда это подмастерье, помимо всего прочего, еще и “греет” постели. Не всегда и не всем, но в человеческих войсках – это обычное дело. Обычно их благосклонность распространяется на высокие чины, так как они больше платят. Так ли и у оборотней, проверять не хотелось. Мало ли, может и здесь такие же порядки, а нас с сестрой посчитают конкурентками. – Вы правы, нам ни к чему встречаться с ними, – пришла я к мнению.

Оборотень кивнул и вновь посмотрел, как на диковинное животное. После недолгого осмотра он что-то тихо сказал стражникам на входе и снова обратился к нам.

– Шатер поделен на несколько секций. В нем есть основное помещение, мое спальное место, но также есть ниша, за которой стоит кровать. Небольшая, но для двух худых человечек должна подойти. Завтра с утра я хочу с вами поговорить. А сейчас меня ждут дела. Там есть еда и место для умывания. Добро пожаловать и располагайтесь, – протянул он со странной интонацией, пристально заглядывая мне в глаза. Затем развернулся и направился прочь стремительным шагом.

Сказать по правде, после этой его последней фразы я смотрела на шатер, как на ловушку, которая вот-вот закроется. Мне категорически не хотелось туда входить. Но моя сестра уже тащила меня внутрь.

Легли мы с сестрой очень поздно. Нам нужно было многое обсудить, но, увы, ни к чему конкретному мы так и не пришли. Сошлись на том, что даст нам следующий день – от того и будем отталкиваться. На том и легли спать.

Кровать и правда была небольшая, но вполне удобная, с кучей мягких шкур животных вместо одеяла. Правда, в отличие от сестры, уснуть мне так и не удалось. В голову то и дело лезли разные навязчивые мысли разной степени мерзости.

Начнем с того, что я продолжала ожидать подвоха, потому лежала под мехом рядом с Алишей, крепко сжимая кинжал. То, что мне позволили оставить при себе оружие, да и все наши вещи, смущало вдвойне. Да у нас даже сумки не проверили! У меня там мог быть яд (что, кстати говоря, недалеко от истины)! Это никак не укладывалось в мое представление о плене. А мы были именно пленницами, это я точно знала. Так как отчетливо понимала, что бежать нам не позволят. Хотя отбирать оружие было бессмысленно, если учесть, что при осмотре шатра мы наткнулись на стол с большим блюдом еды, где лежало несколько ножей для мяса и фруктов.

Идем дальше. Допустим, оружие отбирать бессмысленно, но вдруг мы оказались бы магинями? В таком случае оставлять нас, пусть даже с охраной из двух оборотней, просто верх глупости. Зная несколько знакомых дамочек с магической силой, можно с уверенностью сказать, что они бы уже давно если и не разнесли тут все к чертям, то уж точно перенеслись в другое место.

Потом, наше размещение, как почетных гостей, в шатре начальства вообще ни в какие ворота не вписывалось! Лучшее, на что я надеялась, попав в этот лагерь, это клетка и возможный паек раз в день из воды и черствого хлеба. Про худшее я промолчу.

То, что нас разместили вместе с сестрой, вызывало крайнее подозрение. Причем оставили одних, предварительно не вывернув душу наизнанку из каждой и не выяснив, все, что им требуется, вплоть до цвета трусов нашего короля. Конкретно это мне было неведомо, но, подозреваю, я бы клялась, что они ядовито-салатового цвета в цветочек, если бы у меня просто спросили. Доводить до "не просто" мне не хотелось, даже мысленно. Может, это какой-то новый способ выведывания информации? Доводить пленников неведением до безумия, пока те сами во всем не сознаются? А что? Это мысль!

И вообще этот Главнокомандующий мне не нравится. Абсолютно невозможный мужчина. Он меня пугает до мурашек, причем не прилагая никаких усилий для этого. Даже наоборот, сама доброжелательность в чистом виде. Возможно, именно его несоответствие моим стандартам военачальника и беспокоит.

В конце концов, почему я должна судить о их манере вести войну, как держать военнопленных и вообще солдат, по человеческим критериям?

За свою жизнь я не раз встречала оборотней и могу с уверенностью сказать, что ни один меня, человечку, не обидел и не обманул, что вселило в мою душу почти непогрешимую уверенность в их благородстве.

Но сегодняшний случай на поляне с теми тремя оборотнями показал, что не так все однозначно и в их племени могут встретиться ублюдки.

От мыслей голова пухла. Вопросы накапливались, а ответов не находилось. Я сама не поняла, как уснула с первыми лучами солнца, а Эдлера все не было. Видимо, действительно, много дел.

Сквозь сон я уловила какое-то движения и негромкую ругань, но было настолько лень открывать глаза, что я провалилась в темноту, напоследок почувствовав прикосновение к щеке.

Я проснулась и с удивлением отметила, что выспалась. Резко откинув меха, обнаружила, что уже давно встало солнце, но, что еще важнее, сестры рядом не было! Стараясь не вдаваться в панику, я поднялась и вышла из-за ширмы. Алишу так и не обнаружила, зато увидела Главнокомандующего. Он сидел за столом с едой и неторопливо накладывал мясо себе в тарелку. Оборотень поднял взгляд на меня и произнес:

– Прошу, присоединяйся ко мне, Никаэлла.

Отметила, что он знает мое имя, но меня волновало другое:

– Где Алиша? – напряженно спросила я, оглядываясь. Оборотень внимательно посмотрел на меня, словно что-то для себя решил и принялся наполнять вторую тарелку.

– С твоей сестрой все в порядке, нет никакого повода для беспокойства, – будничным тоном ответили мне.

– Где моя сестра? – не успокаивалась я. Паника подступала к горлу, но я понимала: я мало что смогу сделать в данной ситуации. Особенно в невменяемом состоянии. Следовательно, сохраняем спокойствие до последнего!

– Сядь, – последовал резкий приказ, и оборотень холодно на меня посмотрел. Продолжила стоять, упрямо поджимая губы и сжимая кулаки, смотря на Владислава. – Поверь, лучше послушаться. Тебе не понравится, если я начну применять силу, – ласково улыбнулся он мне, хотя улыбка шла вразрез с его интонацией. Тут я не могла не согласиться и с опаской присела на край низкой табуретки напротив Эдлера. Оборотень, явно довольный, что я выполнила приказ, немного расслабился и поставил наполненную тарелку передо мной. – Ешь пока не остыло, а после мы поговорим, и я расскажу, где твоя сестра, – Я хотела возразить, но мне не позволили: – Пока ты не поешь, никакого разговора не будет! – сообщили мне, беря в руки столовые приборы и принимаясь за еду.

Бросив злобный взгляд на оборотня, я взялась за вилку, но есть не стала. Стоило ли говорить, что еда в меня не лезла? Помимо моей тревоги за сестру, я чувствовала на себе пристальный взгляд Главнокомандующего, что аппетита не прибавляло.

– Хорошо. Вижу, что так ты не поешь, – спустя минут пятнадцать моего ковыряния в тарелке, произнес оборотень. – Что же, тогда приступим к разговору.

К разговору я была расположена больше, чем к еде, потому подняла голову от тарелки и внимательно уставилась в зеленые глаза. Только сейчас я смогла как следует рассмотреть мужчину. Вчера мне это как-то не удалось: светло-русые волосы выбриты по бокам и на затылке, а остальная часть убрана в высокий хвост, который спускался до лопаток. На худощавом лице особенно ярко выделялись глаза, радужка которых оказалась не просто зеленой, как мне казалось вчера, а с желтыми вкраплениями, и, когда мужчина злился, глаза принимали хищное выражение, меняя цвет на желтый. Нос немного длинноват, но его не портил. Рот небольшой с пухлыми, четко очерченными губами. Красив, но этим могли похвастать практически все оборотни. Потому я не придала его внешности значения. Куда больше меня волновало ни на что не похожее поведение и пристальный взгляд Главнокомандующего, который вызывал нервную дрожь.

– Начнем, пожалуй, с того, что с твоей сестрой, как ты, должно быть, поняла, я уже поговорил. И теперь хочу послушать тебя, – Эдлер откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и с надменной усмешкой, лениво меня разглядывал. – Кто ты?

– Меня зовут Никаэлла, – осторожно сказала я, не зная с чего начать. Оборотень ободряюще кивнул, и я продолжила: – Мы с сестрой живем в семи днях отсюда на окраине столицы.

– Вы живете одни?

– Да. Два года назад умер наш отец, и мы остались одни, – решила я говорить правду.

– А мать?

– Моя мать умерла при родах Алиши.

– Соболезную, – даже не стараясь казаться искренним, ответил оборотень из элементарной вежливости. Я только пожала плечами на это. Никаких чувств, кроме грусти, я не испытывала и уже давно смирилась. – Сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– И ты до сих пор не обзавелась мужем? – нахмурился Эдлер и придирчиво меня осмотрел.

Я понимала его недоумение: в человеческих государствах я уже считалась старой девой. Обычно родители пристраивали дочерей, стоило им исполниться шестнадцать. Иногда еще раньше. Мне очень повезло с отцом. В отличие от других родителей, он не ставил себе цель избавиться как можно скорее от обузы в виде двух дочерей. Отец считал, что каждый должен сам строить свою жизнь и принимать собственные решения. Он никогда не навязывал своего мнения на правах родителя, не принуждал заниматься тем, что нам с сестрой не по душе и учил добиваться своей цели.

Как же мне его не хватает...

– Нет, – просто произнесла я очевидный ответ.

– Почему? – лениво вздернул оборотень густую бровь. Вопрос неприятный, но я все же ответила:

– Я не нашла подходящего мужчину.

Эдлер кивнул с некоторым недоверием на лице, принимая мой ответ.

– Как умер твой отец? – немного наклонил он голову к плечу, рассматривая мое лицо, что заставило меня нервно передернуть плечами.

– Сердце. Еще со времен прошлой войны у него было слабое сердце, – и опережая очередной вопрос я добавила: – В гражданской войне мой отец был полевым врачом. Он потерял в то время слишком много: и семью, и здоровье.

– Зная о своем здоровье, он не позаботился о том, чтобы после его смерти дочери были под защитой? – скривился оборотень, отчего я почувствовала, как кулаки сжались от ярости, а я глухо произнесла, отчаянно сдерживая злобный крик:

– Не смейте думать про моего отца ничего плохого! Он был необыкновенным человеком! Отец сделал все, что мог, чтобы обезопасить нас с сестрой. И я бесконечно благодарна, что он не уподобился соседям и не спихнул нас с Алишей на первого встречного, не задумываясь, какая судьба нас ждет в дальнейшем!

Казалось, Владислав был удивлен моей тирадой, но все же серьезно произнес:

– Я не хотел обидеть, извини.

Ярость потихоньку отступала, а я с ужасом поняла, что произошло. И, как ни странно, до сих пор жива и невредима. Нужно срочно браться за ум. Уже давно пора научиться контролировать свои эмоции.

– Вы тоже. Подобного больше не повторится.

Я опустила голову и осторожно бросила на оборотня взгляд: вроде не злится. Хотя с ним трудно сказать наверняка.

– Не нужно. Не скажу, что я люблю, когда на меня кричат женщины, но я оценил, как ты защищаешь тех, кого любишь, – произнес Эдлер. Я ушам своим не верила и даже подняла голову от удивления. – Так что давай притворимся, что ничего не было. – Мне только и оставалось, что кивнуть. – Это отец научил тебя драться? – Вновь кивок от меня. – Согласен, обучил он тебя хорошо, но ты ведь понимаешь, что одна не сможешь позаботиться о себе. Не говоря уже и о сестре. Ведь она подобными умениями не располагает? Ведь так?

– Алиша иная, – начала я, не зная, как описать сестру.

Сестра всегда была очень добрым и отзывчивым ребенком. Она искренне верила, что в каждом есть что-то хорошее, хоть и понимала, что зло в людях существует. Но, при этом, все равно отказывалась от уроков отца. Чистая душа. Как я уже говорила – отец никогда не заставлял нас. И в этот раз не стал, принимая позицию Алиши. А я принялась заниматься в два раза усерднее, понимая, что ответственность за сестру ляжет на меня.

– Не продолжай. Я говорил с Алишей и, кажется, понимаю, о чем ты, – кивнул мужчина. – Итак, вернемся к делу, – оборотень встал со своего места и принялся ходить взад-вперед, чем действовал на нервы. – Сколько языков ты знаешь?

– Всеобщий, эльфийский, ваш и совсем немного говорю на вампирском и гномьем.

– Как ты смогла их выучить? – с долей удивления поинтересовался оборотень.

– Отец учил. В свое время он немало путешествовал. К тому же я жила рядом со столицей, торговцы из других стран для тех мест – не редкость. Помимо людей, моими услугами пользовались и другие расы, приходилось приспосабливаться.

– Что еще ты умеешь?

– Нас долгое время растила бабушка, она была знахаркой и травницей, – ответила, вспоминая те годы. Помню, как многие в городе пренебрежительно относились к ней и называли ведьмой, но не отказывали себе в удовольствии при первой надобности бежать за ее услугами. Бабушка обучила меня, несмотря на то, что магии во мне была всего капля. Однако ее хватало для варки зелий. Помню, как она гордилась моими успехами и говорила, что у меня талант. – Она передала мне свои знания. Еще я немного умею врачевать. Этому меня научил отец. После отставки он перебрался в нашу деревню и открыл небольшую лечебницу. В основном к нему приходили крестьяне из нашей же деревни, редко обращались какие-то заезжие солдаты, но и из соседних деревень посещали. Если это было в его силах, то он и скотину мог вылечить. Частенько мне приходилось ему помогать.

– Ты – травница? Так ты зарабатывала на жизнь?

– Да, я – травница, и так мы с сестрой выживали, – согласилась я, серьезно кивнув. – Хотя она тоже работала, но основной заработок приносило именно мое ремесло.

– Я в курсе, что Алиша подрабатывала помогая на кухне у вашей знати, – уставился на меня оборотень и продолжил: – Однако она упомянула, что была уволена.

– Простите, но я не понимаю, как это относиться к делу... – договорить мне не дали. В одно мгновение оборотень подскочил ко мне и, нависая надо мной, выдохнул в лицо:

– Не люблю повторяться. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Поняла? – Я сглотнула и коротко кивнула, смотря на мужчину, как кролик на удава. Секунд десять ничего не происходило: оборотень все так же нависал надо мной и молча вглядывался в лицо, я же боялась пошевелиться и, не смея опустить взгляд, смотрела ему в глаза. В какой-то момент, мне показалось, что его цвет глаз изменился и на меня уже смотрели волчьи, жуткие глаза. Но я даже вскрикнуть не успела, как Главнокомандующий поднялся рывком и, будто желая находиться от меня подальше, быстро отошел к противоположной стене, отвернувшись. – Продолжай, – в его голосе слышалось рычание, а вся фигура была напряжена.

Пораженно моргнув пару раз, я ответила:

– Алиша работала в доме одного дворянина и имела неосторожность понравиться ему. Когда она рассказала мне о его домогательствах, я... – мне пришлось остановиться, подбирая слова.

Вспоминая ту историю, кулаки невольно сжимались от бешенства. Когда Алиша устроилась в дом к старому барону, она была необыкновенно счастлива. Еще бы! Она занялась любимым делом, да еще и деньги за это будет получать. Однако не прошло и месяца, как я начала замечать в сестре изменения: она все чаще молчала, отводила глаза, а когда я спрашивала ее о работе, старалась перевести тему. Однажды придя домой из леса, где собирала травы, я застала Алишу в слезах. С трудом, но мне удалось заставить рассказать о причине слез. Оказалось уже долгое время хозяин дома проявляет к ней нездоровый интерес. Сестра у меня красавица, с прелестным характером, так что я практически не удивилась, что на нее покусился барон. Пока дело не заходило дальше намеков, но сегодня он предложил ей постель, пригрозив увольнением, и попытался зажать в углу. Она чудом вырвалась и убежала домой. На мое желание пойти и стереть старого развратника в порошок, сестра меня отговорила, пообещав, что просто уволится. Нехотя я согласилась. А с утра Алиша вспомнила, что в спешке не забрала свои вещи из кухни в доме бывшего работодателя. Отпускать ее одну я отказалась категорически, на что Алиша не возражала. Сестра зашла через дверь, ведущую прямо на кухню, предназначенную для персонала, я же осталась снаружи. Спустя какое-то время я услышала приглушенный вскрик и вошла в дом, чтобы увидеть, как барон зажимает сестре рот, таща вырывающуюся девушку из кухни. Причем помимо них в кухне было еще несколько работников, но никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь девочке. Это был один из моментов, когда вспышка ярости затмила разум, и я уже не отдавала себе отчета в действиях. Очнулась я, когда двое кухонных работников оттаскивали меня от избитого и только чудом не заколотого барона, так как в руках у себя я с удивлением обнаружила кухонный нож.

К счастью, барон не стал подвергать случай огласке, так как не хотел портить репутацию, зная, что нам с сестрой было что рассказать. Но, к сожалению, сделал так, что Алише отказывали в любой работе в городе во всех приличных домах.

Не скажу, что меня это сильно расстроило, ведь денег от моих настоек нам вполне хватало, но сестра, лишенная любимого занятия, заметно грустила, хоть и старалась делать вид, что всем довольна. Уже тогда я подумывала о переезде если не в другую страну к дальним родственникам, то в другой город. Но все же не решалась оставить дом, в котором мы выросли и который хранил столько воспоминаний.

Это я и рассказала оборотню, хотя и упустила некоторые моменты. Ладно, упустила много моментов. Например, то, что забила человека до полусмерти и чуть не прирезала.

– Хорошо, тогда, как и зачем вы оказались в лесу?

– Хотели сбежать, – пожала я плечами.

– От кого?

– От войны, – как само собой разумеющееся ответила я. Видя, что мужчина не совсем понимает, пояснила: – Как вы уже сами сказали, мы остались без защиты и покровительства. Пусть я и умею махать мечом и кулаками, но это не помогло бы нам с сестрой в войне с вами. Честно, не понимаю, чем думал наш король, доводя до войны с оборотнями, – тяжело выдохнула я, опустив голову. – Нам не у кого было просить помощи и укрытия в Катиме. Отец был военным, и я отлично представляю, что собой представляет война, поэтому решила направиться в королевство эльфов, к нашим родственникам, когда узнала, что ваши войска двинулись в нашу сторону. Только я не ожидала, что мы наткнемся на вас с совершенно неожиданной стороны.

– Как вам удалось добраться сюда без происшествий? Я слышал, на дорогах сейчас неспокойно.

– То на дорогах, – беззаботно пожала я плечами. – Я отлично ориентируюсь в лесу, так как провожу в нем немало времени, собирая необходимые травы для зелий и настоек. Мы держались далеко от дорог, потому и добрались так быстро. Но не без происшествий, ведь мы наткнулись на оборотней, – хмыкнула я, вспоминая вчерашнюю встречу. Главнокомандующий нахмурился, но предпочел перевести тему:

– Вы с сестрой обе красивые женщины, неужели ни у одной из вас нет покровителя? – сощурился он, выразительно посмотрев. То есть, если мы не замужем, то обязательно чьи-то любовницы? Так что ли?!

– Я не совсем понимаю, причем тут внешность...

– А я не понимаю, как ваши мужчины до сих пор не заставили, соблазнили, предложили, вынудили, в конце концов, выйти за них? – на мой хмурый, непонимающий взгляд он раздраженно выдохнул и пояснил: – Это выглядит очень странно. У нас женщина без мужской защиты оставаться не может. Она всегда под защитой отца, брата или мужа. Ни брата, ни отца, я так понимаю, у вас нет. – Я кивнула, хоть оборотень и не спрашивал, а утверждал. – Если оборотница осталась без опеки родных, ее в срочном порядке отдают замуж. Если есть жених – выдают за него, хотя не обязательно. Если нет – то ближайшие родственники все равно выдают, но уже за того, с кем брак хоть как-то выгоден.

– У нас единственные ближайшие родственники в Эвратиле, – судорожно сглотнула я под его взглядом. – Именно туда мы и направлялись с сестрой.

– Но у вас есть соседи, – рыкнул Эдлер, замораживая меня взглядом. – Зная ваши законы, над круглыми сиротами берут временное опекунство Старейшина или глава соседского дома, до тех пор, пока он не выдаст их замуж. Заметь, он имеет право выдать за любого мужчину, на свое усмотрение, не спрашивая на то мнения у самой невесты. Именно поэтому я негодовал на твоего отца. Так, как вышло, что со смерти твоего отца прошло два года, а ты до сих пор не замужем?

Признаться, я сама даже не задумывалась над этим вопросом. Женихи действительно появлялись, да и Бранден (наш сосед) приходил к нам в дом сразу же после похорон папы и даже предлагал обсудить нашу дальнейшую судьбу. Но ни кто не настаивал на своем праве.

И тут я поняла очевидное. А как поняла – так и засмеялась. Я просто хохотала в голос, а оборотень смотрел на меня ничего не понимающим взглядом.

– Я – ведьма, – отсмеявшись, произнесла я.

– Что? – нахмурился Владислав.

– Я – ведьма, – любезно повторила я. – Именно поэтому никто не претендовал на меня и не хотели связываться, когда дело касалось сестры.

– Что ты имеешь в виду? Я не чую в тебе магии.

Я удивленно моргнула, так как и не предполагала, что оборотни могут определять магический потенциал. Интере-е-есно.

– Я знахарка, травница, живу обособленно и самостоятельно. Уже этого хватит, чтобы женщину приняли за ведьму. Добавить сюда, что обучена грамоте и умею драться, и я просто ходячая нечисть, – с улыбкой пояснила я.

Люди предпочитают не обучать обделенных магией женщин наукам, тем более, если женщина неблагородных кровей. А тем, в ком эта магия все же есть, позволяют учиться в академии магии, но только на бытовых курсах. Увы, у нас жестокий патриархат. А мой отец имел наглость и смелость обучить нас сестрой грамоте, правописанию и основам военного дела. И еще обучил меня нескольким приемам самообороны и владению мечом. То, что на войне он был врачом, не сказалось на нем, как на воине, и в бою он был безжалостен.

– Тут никакая внешность уже не имеет значения. Люди очень суеверны, и статус «ведьмы» – это уже клеймо на всю жизнь, – поделилась я. Оборотень хмурился, обдумывая мои слова, и сел на свое место.

– Я верю, что вы с сестрой не шпионки, – спокойно и тихо произнес Эдлер, рассматривая меня.

– Вы нас отпустите? – с надеждой уставилась я на него и даже немного подалась вперед, чуть не опрокинув стакан с остатками воды.

– Нет, – разрушил он мои мечты. – Я не могу этого сделать. То, что я скажу сейчас никто из людей знать не должен, – он помолчал немного, что-то прикидывая в уме. – Ты уже и так поняла, что наш лагерь разместился с неожиданной стороны. – Я даже не посчитала нужным кивнуть, это и так очевидно. Но оборотень никакой реакции от меня и не ждал, потому продолжил: – Мы знаем, что у вашего королевства нет шансов. Практически все ваше войско потерпело крах на границах с нашими землями. Очень опрометчиво, со стороны Луи, было отправлять такое количество войск к нашим землям. Возможно, он ожидал, что сможет одолеть или запугать нас численностью... – попади они за границу, я бы очень удивилась. – Фактически ваша страна сейчас беззащитна и, надеюсь, ваш король это понимает. – Лично я бы так не надеялась. Если бы он хоть что-то понимал, не отправил бы на верную гибель десятки тысяч солдат. – Мы хотим договориться миром. Но, если это не получится, тогда... – Владислав не договорил, но это и не требовалось. Если король заартачится, помимо основного войска со стороны земель оборотней, нападут и с противоположной, отсекая все пути отступления, ведь человеческое королевство с одной стороны омывалось океаном, а с другой отсекалось горным хребтом, который не каждый сможет перейти. Столько невинных смертей по глупости одного человека... Меня даже затошнило от этой мысли. – Мы понимаем некую несостоятельность вашего короля, как управленца, и не хотим войны с людьми. Но Луи Десятый посмел нанести нам оскорбление и отправиться на нас с войной. Потери с нашей стороны были. Хоть и не большие, но были. Это политика, в ней такого не прощают. В конечном итоге, нам достаточно своих земель, ресурсов... Ваша страна нам просто ни к чему. Именно поэтому мы отправили послов в Катиму, дать вашему королю последний шанс.

Я уставилась на свои сапоги и почувствовала прикосновение к плечу. Удивленно подняла голову и обнаружила, что оборотень стоит рядом. Он сел передо мной на корточки, взял за руку. От этого прикосновения я невольно дернулась и удивилась собственной реакции. Такого прежде никогда не было. Я уже давно не маленькая, у меня были ухажеры, которые нравились мне, но ни одно прикосновение не вызывала во мне волну мурашек. Оборотень тем временем, посмотрев в глаза, тихо сказал:

– Я знаю, что обычные люди не виноваты, – я же не нашлась что ответить. – Но я – военный, мне отдали приказ и я его исполню. Несмотря ни на что. – Я согласно кивнула, принимая его слова и нисколько не виня его за них. Он прав: оборотни и так пошли на большую уступку, дав шанс избежать войны. И не их вина, что на троне сидит совершенно неподходящий человек. – Ты тоже не веришь, что король пойдет на компромисс? – перевел он тему. Я нервно хихикнула.

– Многие придворные обращались ко мне за услугами. Мои зелья пользовались популярностью при дворе, несмотря на мой статус ведьмы. Люди очень любят поболтать, невзирая на социальный статус, – с тяжелым вздохом, я вновь подняла голову, взглянув в желто-зеленые глаза, и спросила: – Зачем вы мне все это рассказали?

Он поднялся и, строго посмотрев на меня, сказал:

– Я хочу, чтобы ты поняла мои мотивы. Я не могу рисковать и отпустить тебя с сестрой. Вы видели слишком много.

– Вы могли просто избавиться от нас, – зачем-то напомнила я. – Или отослать туда, где мы не могли бы принести вам неприятности, – исправилась я.

– Мог бы, – не стал спорить Владислав. – Но не стану, и у меня на то свои причины. Поэтому предлагаю следующее: вы с сестрой пока что будете под моей опекой, помогая, чем можете, по мере сил.

– Например? – не поняла я.

– Например, твоя сестра теперь помогает на кухне. Именно она готовила все, что находится на столе. К слову, я приятно удивлен. У нее определенный талант.

У меня с души словно камень свалился. Хоть за Алишу пока переживать не нужно!

– Особенно к выпечке, – невольно улыбнулась я, но тут же насторожилась. – Вы же говорили вчера, что нам не следует встречаться с вашими женщинами.

– Во-первых, я определил ее на кухню, где готовят только для военачальства, а там повара исключительно мужчины. Во-вторых, я приставил к ней свое доверенное лицо, так что проблем с женщинами и другими оборотнями у вас не будет. У тебя тоже будет сопровождающий.

Это немного успокоило, хотя мысль, что за мной постоянно будут наблюдать, не очень веселила.

– Но чем смогу помочь я? Готовлю я отвратительно, – предупредила я.

– Ты же травница, – пожал он плечами. – У меня тут почти шесть тысяч оборотней, некоторым всегда будет требоваться врачебная помощь. Я буду признателен, если ты займешься этим, – несколько небрежно оповестили меня. Его предложение было очень привлекательным, к тому же, если дело дойдет до войны, у меня будет реальная возможность хоть немного помочь даже пленным людям. При условии, что оборотни берут пленных.

– И как долго я должна быть под вашей опекой? – поморщила я лоб, прикидывая все «за» и «против» нынешнего положения дел. Пока выходило неплохо.

– Пока не решиться вопрос с вашим королем, – повел он плечами, но мне показалось, что недоговаривает. – Точно не могу сказать, извини.

– Даже будь у меня выбор, я все равно согласна, – усмехнулась я. – Но мне будет нужно место для работы и ингредиенты для настоек, – предупредила заранее. Надеюсь, он не думает, что я силой мысли достаю нужные ингредиенты и готовлю их, просто смешивая и заливая водой?

– Составь список всего нужного, я достану. Теперь ешь, – приказал он, но видя, что я снова не тороплюсь выполнять приказ, недовольно спросил: – Что опять не так?

– Да нет, все так. Просто... – мне и самой было трудно понять, что меня смущает. Вроде бы, все разрешилось положительно (во всяком случае, для нас с сестрой). Но какой-то червячок в груди не давал покоя. Что-то явно не сходилось. Вот только уловить терзающую меня мысль, так и не получалось. – А где с сестрой мы будем жить это время? – ничего так и не придумав, спросила я. Не хотелось бы попасть в общую палатку с солдатами.

– Здесь, – просто ответили мне.

– Как здесь? А вы?! – изумилась я, подняв брови.

– А что я? Я вам чем-то помешал сегодня?

Этот вопрос заставил меня смутиться. Нет, Главнокомандующий наоборот проявил заботу, хотя мог не утруждаться и, тем более, не терпеть в своем шатре двух неизвестных девиц. Стоило признать, меня все так же смущал именно этот оборотень. Я не могла распознать и дать определение чувству, что он во мне вызывал, как бы ни пыталась. Никогда я не испытывала ничего подобного. Я могла бы понять страх или, допустим, желание, но это было не то. Но сейчас, почему-то я точно знала, что ничего плохого он мне делать не будет, потому и не боялась. Откуда взялась эта уверенность – мне неизвестно, ведь еще вчера, мужчина вызывал неосознанный страх и опасения. Да, Эдлер – красивый мужчина и, возможно, при других обстоятельствах, я бы могла даже влюбиться, но чувство в груди опять было не похоже ни на что мне известное. Оборотень вызывал у меня какое-то иррациональное чувство, похожее на спокойствие, уверенность, которое у меня появлялось только с отцом. И это смущало, как бы парадоксально ни звучало.

– Нет, – пришлось мне признать. – Я боюсь, как бы мы с Алишей не помешали вам.

– Влад, – вдруг представился он с легкой улыбкой.

– Что? – не поняла я.

– Называй меня Влад, Никаэлла. И на «ты».

– Но... – начала я, хорошо помня, что такое субординация в военном деле по словам отца. – Хорошо, – осеклась я под внимательным взглядом. – Называйте меня Ника. Мне так привычнее.

– Отлично. Поешь и составь список необходимых вещей. Письменные принадлежности найдешь рядом с моей кроватью. Никуда не выходи, пока я не представил тебя солдатам, иначе может выйти неприятная ситуация. По поводу сестры не беспокойся, ее должны привести через два часа. Я пока ухожу по делам, и меня не будет до вечера. Если я потребуюсь по важному делу – попроси одного из стражников на входе в шатер и они позовут меня. Можешь пользоваться в шатре, чем захочешь, я не против, – отрапортовав все это, Эдлер выскочил из шатра, оставив меня вы растерянности.

Что это сейчас было?

Еще какое-то время я сидела, уставившись в одну точку. Не придя к какому-то определенному мнению в отношении моих чувств к данной ситуации, решила, что пора последовать совету и, для начала, составить список необходимого. Но заняться этим сразу не вышло: я все же доела свой завтрак, после зашла в небольшое огороженное ширмой место, за которым вчера заметила ведро с водой и таз. Пол там был устелен досками, накрывающую небольшую яму, служащую сливом. Я так поняла, что здесь можно освежиться при желании. Неплохо. Мыться не стала, хоть соблазн и был, после семи дней в лесу, без возможности нормально помыться, довольствуясь только холодной водой в ручьях. Теплая вода и мыло казалось немыслимым богатством. Но, находясь одна среди оборотней, я не то, что мыться, даже раздеться не рискну.

Умылась, бросила последний, полный сожаления взгляд на большое ведро с теплой водой и вышла в основное помещение. Для начала я проверила свои запасы, отсюда и решила отталкиваться. Если вспомнить рассказы отца, то в военном лагере просто необходимы настойки от расстройства желудка, ведь тут явная антисанитария, средства от воспаления и антисептики, а так же микстуры для снятия жара. Но это в отрядах людей. Что нужно для оборотней, я себе смутно представляла. Тем более, что я не разбираюсь в их анатомии. Сделав себе мысленную пометку уточнить некоторые вопросы у Влада, я принялась за дело. Из всего вышеперечисленного у меня имелись только начатые антисептики и противопростудный настой. Я все же собиралась в путешествие через лес, потому взяла с собой только самое необходимое. Немного подумав, я добавила еще пару ингредиентов к списку, для сонного зелья. Мало ли...

С тяжелым вздохом я взялась составлять список. Когда закончила, скорбно отметила, что ингредиентов набралось немало, не считая специальной посуды для приготовления. Где Влад найдет такое количество трав в нужных объемах, я просто не представляла. В конце концов, это не мое дело, пусть сам с этим разбирается, раз уж обещал.

Сама не заметила, как время пролетело, и в шатер вошла сестра с высоким шатеном. Естественно, это был оборотень. Заметив меня, Алиша довольно улыбнулась, смущенно кивнула провожающему, и тот нас покинул, оставив в одиночестве. Сестра заговорщицки подмигнула и задорно произнесла:

– Правда, хорошенький?

Я ее восторгов не разделяла, потому нахмурилась и напомнила:

– Вчерашние оборотни тоже были более чем хорошенькие. Желаешь продлить с ними знакомство?

Сестра улыбаться перестала, что меня немного успокоило.

– Вот всегда ты так! Непременно нужно все испортить? – возмутилась Алиша и села за стол, кинув в рот виноград, оставшийся на блюде. – Ты просто зануда, – добавила она и улыбнулась.

– Ты говорила, – кивнула я, нисколько не обидевшись.

– А оборотень действительно ничего, – упрямо добавила она. – Его приставил ко мне Главнокомандующий, после того как мы побеседовали.

– Шпион? – спросила я, понизив голос. Сестра кивнула.

– Меня тут принимают за дуру. Нам это на руку, – пожала она плечами. Спорить я не стала. – С трудом, но мне удалось выведать имя моей няньки. Абель. Просто поразительно! Мне пришлось около получаса болтать, как заведенной, чтобы окончательно утвердиться в статусе идиотки, и меня перестали принимать всерьез. Поверь, это было трудно. Под конец у меня уже заканчивалась фантазия и темы для болтовни, честное слово. А из-за периодичности хлопанья ресницами чуть не взлетела! – жаловалась сестрица.

– Действительно, странно, – хмыкнула я с иронией. – Хочу напомнить, что тут тебе не деревенские простачки, которые теряли голову просто от твоей улыбки. Они не будут выкладывать тебе все секреты, начиная с того, кто кого дергал за косички в детстве и заканчивая политикой, просто от того что ты спросила и похлопала глазками. Очнись! Мы попали совершенно ни к тем существам! Нас тут принимают за врага, хоть и не воспринимают всерьез, – отчитала я сестру, на что она поморщилась и нехотя согласилась со мной.

– Но что, в таком случае, делать? Мне удалось кое-что узнать, но информация ничтожная и она не поможет нам бежать.

– Сомневаюсь, что у нас получилось бы при всем желании. Это же оборотни. Ищейки. Они знают наш запах, и скрыться нам не удастся, – скорбно выдохнула я, принимаясь ходить взад-вперед перед сидящей сестрой. – Даже если допустить, что я могла бы сделать зелье, маскирующее запах, чего бы мы добились? Я никак не ожидала, что в этой стороне встретим оборотней, значит, они охраняют границы, а не люди. Через них мы проскользнуть не сможем.

– Мы могли бы смешаться с беженцами, – внесла сестрица предложение.

– Могли бы, не попади мы сюда. Стоит нам бежать, ориентировки на нас тут же попадут пограничникам. Ко всему прочему, две одинокие девушки до безобразия приметны. Мы слишком много знаем, чтобы они просто так отпустили нас. а за попытку к бегству, еще и накажут.

– Что ты предлагаешь? – нахмурилась Алиша. – Хочешь остаться здесь?

– Не хочу. Но моего мнения, как и твоего, никто не спрашивал.

Алиша молчала, обдумывая свои мысли, я ей не мешала. Она умная девочка, несмотря на всю наивность и юность, сама поймет, что к чему. Нам не сбежать. Полагаться на судьбу и милость Владислава тоже не хотелось. Нужно придумать какой-то план и придерживаться его. Вот только что тут придумаешь?

Нам ничего не оставалось, кроме как сохранять спокойствие и не терять бдительность. Сомневаюсь, что благосклонность главного оборотня будет постоянной. Хоть он и не производил впечатление жестокого тирана и деспота, но я ему не доверяла. Как и он нам, о чем свидетельствует шпион, приставленный к Алише. Могу ли я его за это судить? Нет. Его недоверие легко объяснимо. Однако у меня сохранилось к нему много вопросов, например: почему такой важный оборотень, как он, не в основной армии, а скрывается в лесу с относительно небольшим войском?

Из общения с заезжими оборотнями в прошлом, я почерпнула, что Владислав Эдлер – фигура довольно значимая при дворе. Поговаривали, что он приходится родственником и близким другом Князя. Так же он прославился как опытный и умелый военачальник, человек (простите, то есть оборотень) слова и чести и в целом очень серьезный и умный малый. Зная все это, встреча с ним становилась вдвойне странной.

– Хорошо, твои предложения? – сдалась Алиша.

– Предлагаю не дергаться. Во всяком случае, пока, – повела я плечом. – О чем разговаривали с оборотнем?

– Ты Главнокомандующего имеешь в виду? – уточнила Алиша, но, не дожидаясь ответа, заговорила: – Все стандартно: кто, откуда, как оказались здесь, чем занимались до побега. О тебе много расспрашивал, – добавила она с хитрой улыбкой.

– Обо мне? – нахмурилась я.

– Ага. Прямо допытывался. Насколько я могу судить, ты ему приглянулась.

– О чем ты? – удивлению моему не было предела.

– Вопросы он задавал странные. Оборотень не думал, что я предам им значения, потому и не таился. Все же амплуа идиотки мне удается блистательно! – с долей гордости выдала сестра, широко улыбнувшись. Я не думаю, что это весомый повод для гордости, но должна признать, что нам заблуждение окружающих по поводу моей сестры часто играло на руку. Несмотря на всю юность и внешнюю простодушную наивность, Алиша отличалась изворотливостью ума и способностью подмечать мельчайшие детали и не состыковки в общении с собеседником, улавливая самую суть.

– Можешь ты объяснить, в чем дело? – не выдержала я, а сестра, будто специально, не торопилась отвечать.

– Он интересовался, кто тебя обучал самозащите, кто нас содержал, был ли муж, дети, – ответила она. Лично я ничего странного в данных вопросах не видела. Не знаю, почему Алиша придала им такое значение. – Но больше всего его интересовало, есть ли у тебя любовник. Постоянный или нет, – сестра многозначно улыбнулась и подняла бровь. Ну и что? Я не спешила проявлять нездоровое волнение на замечание сестры, потому она разочарованно выдохнула и возмутилась: – Да, брось! Это не просто так. Поверь мне, я лучше тебя разбираюсь в таких вопросах. Я видела, как он на тебя смотрит.

– Я тоже! – воскликнула я и, опомнившись, вновь понизила голос. – Как на потенциального мученика он на меня смотрит.

– Что и требовалось доказать, – развела Алиша руками, закатив глаза. – Красивый мужик ее глазами пожирает, а она на это прокручивает в голове все известные виды пыток. Очнись ты уже, наконец! – рявкнула она, не обращая внимания на мои просьбы говорить тише. – Ты – красивая женщина. Нет ничего удивительного, что мужчина решит посмотреть на тебя несколько иначе, чем на прокаженную.

– Слушай, даже если это и так, то ничего не меняет, – не стала я спорить с сестрой, хоть и была не согласна. Не хотелось затевать спор, зная, что нас могут подслушивать. – Если даже мы, предположим - только предположим, - Алиша, – выразительно посмотрела я на нее. – Что я ему понравилась, максимум, на что я могу рассчитывать – это ночь в его кровати. Возможно несколько, в зависимости от того, насколько быстро ему надоем.

– Почему ты должна ему надоесть? – округлила она глаза, а я готова была зарычать от злости на нее. Несмотря на весь ум и сообразительность, свойственная ее возрасту, романтическая дурь иногда меня просто убивает!

– Потому что я – человек! И даже если Главнокомандующий вдруг заболеет склерозом и резко об этом забудет, то я остаюсь безродной сиротой без магического потенциала. Сопоставь, кто я и кто он, – я видела по лицу сестры, что она хотела бы возразить, но через мгновение опустила плечи и сдалась, соглашаясь с моими доводами. – Он не сможет предложить мне ничего, кроме роли постельной игрушки, на которую я добровольно никогда не соглашусь! Поэтому советую не строить воздушных замков.

– Это не отменяет, что ты ему понравилась, – упрямо добавила сестрица, скрестив руки на груди и насупившись. Я улыбнулась привычке сестры оставлять последнее слово за собой, и промолчала. – А он тебе? – хитро посмотрели на меня.

– Вроде бы уже решили, что мы с ним не пара, – начала я раздражаться.

– Это не ответ на вопрос.

– Он – красивый мужчина, – спокойно пожала я плечами. Видимо она ожидала от меня другого ответа, нежели констатация факта. – Больше я сказать не могу, потому, как не знаю, – опережая ее вопросы сказала я. – Все слишком неоднозначно в этой ситуации, чтобы решать, кто нравится, а кто нет. Еще неизвестно, какую роль в нашей судьбе он сыграет. Возможно, что отрицательную. Я предпочитаю не растрачивать свою симпатию на подозрительных личностей.

– А мне Абель понравился, – улыбнулась она, хотя я не спрашивала ее об этом. Начинается! – Люблю таких серьезных и молчаливых. У меня стойкое убеждение, что за строгой неприступностью скрывается истинная темпераментность.

Я же демонстративно закатила глаза.

Не подумайте, что сестра у меня плохого воспитания и легкого поведения. Совсем наоборот. Только со мной она позволяет подобные вольности. На самом деле Алиша – очень застенчивый человек. Насколько мне известно, она даже до сих пор ни с кем толком не целовалась, хотя очень любит рассуждать, как последняя вертихвостка.

– Не буду спорить. Только не наделай глупостей, – предупредила я, снимая с себя ответственность за последствия. Она уже взрослая. Если что-то серьезное получится с этим Абелем, в чем сильно сомневаюсь, то я только порадуюсь за сестру. Если нет, то это ее жизнь, а опыт – всегда был лучшим учителем. Алиша уже должна самостоятельно принимать решения и всю ответственность за них.

– А у тебя как допрос прошел? К чему пришли?

– Все, то же самое, что и у тебя, – пожала я плечами вновь, немного успокаиваясь. – Он предложил мне что-то вроде роли местной травницы-целительницы. Отказываться я посчитала глупым. Жить мы будем здесь до неопределенного времени. Ничего конкретного он мне не ответил.

– А он где будет? – подняла сестра брови в удивлении, как я недавно.

– Эм... Тоже здесь, я полагаю. За нами остается место за ширмой с обещанием не мешаться под ногами.

Сестра поразмышляла над чем-то. Судя по тому, как у нее нехорошо заблестели глаза, мне ее умозаключения не понравятся. Однако она не стала возвращаться к этой теме.

– Я узнала про вчерашнюю троицу. На кухне только об этом и разговоры, – хмыкнула она, я поддержала ее. Не важно где, когда и при каких обстоятельствах, кухня всегда остается кухней – главным рассадником сплетен. И не важно, кто на ней работает – женщины или мужчины, пусть даже военные. И оборотни. – Говорят, Главнокомандующий разжаловал каждого, назначил по десять палок у позорного столба и отправил к скотине, убирать навоз, – сестра засмеялась, а я вот поморщилась от неприятного чувства в груди. Чувствую я, что даром нам подобное оскорбление не пройдет…

С того момента прошло несколько дней. Первое время ничего значимого не происходило. Сестра все так же помогала на кухне, где всего за пару дней заручилась уважением местных поваров, чем гордилась необычайно. Я получила все необходимое и принялась за приготовление снадобий и настоек под пристальным вниманием приставленного ко мне охранника. Для этого мне даже выделили небольшую палатку недалеко от врачебного шатра.

Нас с сестрой не трогали, не задирали и вообще старались с нами не пересекаться, хоть и бросали любопытные взгляды, что меня вполне устраивало. Я не стремилась завести знакомство, не хотела с кем-то поговорить, хотя мне это удавалось только с сестрой. Если мне что-то было нужно, я просила об этом моего охранника, которого звали Сайрус, на что мне дал свое высочайшее разрешение сам Главнокомандующий. Сайрус оказался приятным оборотнем с очень большим достоинством – он отличался исполнительностью и молчаливостью. За это я даже простила его за шпионаж. Да и я старалась его особо не беспокоить, так что, думаю, мы были довольны друг другом.

С того нашего разговора мы с Владом общались всего один раз, когда он забрал у меня список и ответил на несколько моих вопросов, касающихся анатомии оборотней, после чего быстро скрылся. Оказалось, что они почти ничем не отличаются от людей, разве что ускоренным метаболизмом. Появлялся в шатре он только поздно ночью, а уходил задолго до того, как мы с сестрой просыпались. Создавалось впечатление, что он нас избегает. А конкретно меня. Ведь Алиша рассказывала, что пару раз сталкивалась с ним на территории лагеря и даже вела с ним ничего не значащую беседу. По ее словам, он не торопился сбежать от нее, едва завидев, как получалось это со мной. Видимо, сестра ему понравилась больше, чем я, несмотря на все ее «наблюдения».

От мысли, что ему может нравиться другая, в груди вибрировало непонятное раздражение, заставляющее ладони против моей воли сжиматься в кулаки. Для меня подобное поведение было удивительным и нетипичным, ведь я точно знала, что как мужчина он меня привлекает не больше, чем все остальные оборотни.

По большей части я все же злилась на саму себя за подобные мысли. Потому дала себе обещание, просто не думать о Эдлере, что вполне помогало, а привычная работа с зельями успокаивала и давала необходимое отвлечение.

На следующий день Влад вошел в шатер, когда мы с сестрой ужинали, чем поверг меня в шок. Уже одно это заставило меня напрячься. По лицу Главнокомандующего же ничего нельзя было понять, как обычно. Однако что-то промелькнуло в его глазах, что я не смогла определить. Он вежливо поздоровался с нами, попросил не отвлекаться и продолжить ужин. Несмотря на его просьбу, я, не отрываясь, следила за каждым шагом оборотня, пытаясь понять, что изменилось, и почему он решил нарушить уже почти традицию, явившись так рано.

Оборотень спокойно, даже будто не торопясь, снял куртку, оружие, прошел к тазу с водой, помыл руки. Долго мыл, зараза. Затем сел за наш стол с тарелкой и невозмутимо наполнил ее едой.

Мы с сестрой переглянулись, ожидая, что будет дальше, но Эдлер просто ел. Молча и явно с удовольствием. Я готова была взорваться от негодования, а он просто ел! Не обращая на нас с Алишей никакого внимания!

Наконец, когда его тарелка опустела, налил себе вина в полной тишине и, откинувшись на спинку стула, заговорил:

– Мы не договорились с вашем королем, – и опять замолчал, внимательно следя за нашей реакцией. Что там происходило с Алишей – не знаю, так как в ушах все еще слышалось эхо его слов.

– Это как-то повлияет на нашу с Никой судьбу? – донесся до моего сознания тихий голос сестры.

Я с интересом и затаенной настороженностью уставилась на оборотня, ожидая ответа. Все мое тело было напряженно, как струна, готовое в любой момент... Что? Я и сама толком не знала, что сделаю, если его ответ будет неутешительным.

– А это уже зависит от вас, – ответил Влад, но ясности не принес. Мы с Алишей недоуменно переглянулись и синхронно нахмурили лбы, ожидая разъяснений. – Как мы уже выяснили, вы слишком много знаете и просто отпустить вас, будет настоящим преступлением с моей стороны, а продолжать возиться с вами, как с питомцами, за которыми постоянно требуется присмотр, у меня нет возможности. Но! – он поднял палец вверх и улыбнулся краешком губ.

– Что ты предлагаешь? – пауза с его стороны затянулась, и я, не выдержав, поторопила его с ответом.

– Вы можете оставаться здесь на тех же условиях, что и прежде. С одной оговоркой, что дадите мне магическую клятву в верности.

– Что?! – хором завопили мы с Алишей.

– У вас всегда есть альтернатива отправиться в тюрьму на время, пока ситуация не урегулируется, или на невольничий рынок, – невозмутимо пожал оборотень плечами. М-да, такая перспектива не нравилась еще больше. О чем оборотень, несомненно, знал и пользовался нашим отсутствием выбора, с откровенным удовольствием. – Согласитесь, что клятва в верности – не такой уж ужасный вариант.

– Допустим, мы поклянемся, – начала я, Алиша уже собиралась возразить, что откровенно читалось по ее мордашке, но я пнула ее под столом, останавливая. – Но это значит, что мы будем невольны в своих решениях: не сможем уехать, найти работу, да, черт побери, даже выйти замуж без твоего на то согласия. Фактически ты будешь нашим хозяином.

– Согласен. То, как это звучит в твоем варианте, не очень заманчиво. Но, согласись, лучше иметь хозяином меня, чем вас продадут на рынок рабов, где неизвестно, как сложится ваша жизнь.

– А с тобой, значит, известно? – не удержалась от ехидства сестра и скрестила руки на груди.

– Более или менее.

– В таком случае, может, просветишь? – сощурилась я.

– Будем откровенны, ни я, ни вы, не верим, что это война продлится долго.

– Да это все равно, что у ребенка конфету отобрать, – буркнула Алиша, хмуро смотря на оборотня.

– Может быть, но никто не виноват, что этот «ребенок» сам того добился, – в тон ей ответил оборотень, имея ввиду нашего короля. Я только сейчас отметила, что оборотень неожиданно стал проявлять больше эмоций. Все же лучше, чем общаться с булыжником, каким он был в первые дни нашего знакомства. – Так вот, на момент военных действий и до подписания мирного договора, вы остаетесь под моим началом и помогаете тем, чем можете. Думаю не стоит говорить, что если попытаетесь бежать, предать или даже просто сделать пакость, печать вашей клятвы не позволит? Но, если все же что-то и произойдет, тогда я буду считать это изменой и наказывать стану соответственно. Понятно?

– Более чем, – процедила я сквозь зубы.

– А что потом? – спросила сестра.

– Потом вам несколько лет придется жить на землях оборотней, пока информация, которую вы знаете про нашу армию, не устареет. И уже затем, если у вас будет на то желание, я отпущу вас на все четыре стороны.

– Что мы будем делать эти годы? – подозрительно сощурилась Алиша, в чем я ее поддержала:

– Где и в качестве кого мы жить?

– Тут все просто. Так как вы будете верны мне, то и служить будете мне. У меня есть свой замок, где мне потребуется целитель, которого мы не можем нанять уже много лет. Да и лишний повар не помешает, – усмехнулся мужчина. – Признаюсь, мне понравилась твоя готовка, Алиша.

– Почему вы не можете найти целителя? – удивилась я.

– Оборотни очень редко болеют. Наш метаболизм помогает справляться, порой даже со смертельными ранами и болезнями. Но это взрослым. С детьми дела обстоят иначе. До полового созревания наш молодняк мало чем отличается от людей.

– Почему так?

– Потому что Зверь спит до совершеннолетия оборотня, не позволяя ему обращаться в другую ипостась. После первого обращения мы прекращаем стареть. Постепенно. Обычно этот процесс растягивается на несколько лет, позволяя оборотню достичь наилучшей своей формы, после чего метаболизм меняется окончательно. По большей части мы обязаны своей живучестью именно Зверю, позволяющему менять личину, которая помогает бороться и заживлять даже то, что у людей не лечится.

– Раз у вас есть такая проблема, почему среди оборотней не обучаются целительству? – его откровение повергло меня в шок.

В таком случае возникал вопрос: почему он так свободно говорит об этом нам? И тут же я осознала ответ. Да потому что он не сомневается, что клятву мы принесем. Собственно, и я в этом не сомневалась, выбор-то у нас небольшой.

– На то есть несколько причин. Не все мне известны.

– Например? – не сдавалась я.

– Например, что у оборотней слишком чувствительный нос. Некоторые травы в чистом виде могут отбить нюх, что для оборотня считается большой потерей. К тому же опять различия между взрослыми и молодняком. Дети слабее, практически, как люди, у них иное восприятие компонентов зелий и болезни они переносят тяжелее. Обычно их могут спасти как раз только зелья и настойки. Так как взрослые оборотни не торопятся лишаться нюха во благо, то целители у нас такая же редкость, как возможность, что тебе на голову упадет звезда.

– Но почему вы не пригласите к себе целителей других рас? – подняла брови Алиша. Оборотень поджал губы, не торопясь отвечать, поэтому ответила я:

– Потому что не все желают давать магическую клятву о неразглашении и верности, без которой на земли оборотней очень трудно попасть.

– Осуждаешь? – приподнял он бровь, взглянув на меня.

– Нет, кто я такая, чтобы осуждать? – скривилась я. – Это же ваши дети болеют, пока вы идете на принцип.

Судя по лицу оборотня у него было, что мне сказать, однако он сдержался. Это хорошо, так как мне тоже нашлось бы, что ответить, а доводить до ссоры не хотелось.

– Не вижу смысла в споре, – спокойно сказал мужчина. – Так как, по всей видимости, себе я целителя нашел, – усмехнулся он. Теперь уже сдерживаться пришлось только мне.

– Если принесем клятву, мы хотим быть уверены, что ты сдержишь слово и отпустишь через несколько лет. Кстати сколько конкретно? – полюбопытствовала Алиша, положив локти на стол.

– Пять. Я разве давал вам повод усомниться в моей честности? – холодно произнес он, от чего по коже пробежались мурашки, но я тоже заупрямилась.

– Мы тоже не давали повода, однако клятву ты с нас требуешь.

– Я вас не знаю.

– Мы тебя тоже, – усмехнулась я, парируя. Он подумал какое-то время и кивнул.

– Хорошо. Я пообещаю, что вы будете под моей защитой на протяжении пяти лет, после, я разрешу вам уйти, если вы захотите.

– Есть сомнения, что захотим? – с иронией улыбнулась Алиша.

– Все может быть, – пожал он плечами. – Кто знает, как обернется жизнь. Пять лет – срок не малый. Особенно в человеческом эквиваленте.

– Нам прекрасно известно, что оборотни не одобряют межрасовые браки. Всю жизнь быть в качестве любовницы и, если позволят, родить бастарда, неприятная перспектива, – моим голосом можно было гвозди забивать. – Я говорю это лишь для того, чтобы избежать недопонимания в дальнейшем.

– Я услышал тебя и уважаю вашу позицию. Было бы низко с моей стороны опровергать нарисованную тобой картину. Никакой уважающий себя оборотень не женится на человечке, – говорил он это с каким-то садистским спокойствием, будто рассказывая очевидные вещи, как небо голубое, а трава зеленая. От этого почему-то вмиг стало горько и обидно, что вызвало очередной приступ злости. Я сжала кулаки под столом и глубоко задышала, стараясь успокоиться.

– В таком случае договорились, – влезла сестра с грустью в голосе. Я ее понимала. Девчонке действительно понравился Абель, она даже говорила, что они подружились, насколько это было возможно. Хоть Алиша и говорила, что не строит воздушных замков, ее реакция на слова Влада – прямое доказательство противоположному.

– Отлично, я подготовлю все для клятвы, которую мы произнесем сегодня ночью, а с утра нужно будет перенести лагерь в окрестности Катимы.

– Но ведь до Катимы семь дней пешком, – удивилась я.

– А кто сказал, что мы пойдем пешком? – хитро улыбнулся Эдлер и покинул шатер, даже не поправившись.

***

Как и обещал, Влад пришел около полуночи с двумя свидетелями. Ими он выбрал наших с сестрой стражников. Подошла к Владу и приняла протянутый мне ритуальный нож. Видя, что я не решаюсь начать, он устало вздохнул, первым произнес слова клятвы и надрезал руку отросшим когтем. Я сглотнула, видя эту картину, и с трудом поклялась, что не предам, затем провела острием ножа по ладони. Не сдержавшись, болезненно скривилась. Далее следовало смешать кровь, для чего оборотень протянул мне окровавленную ладонь. Немного помедлив, я решительно пожала ее своей, где красовался некрасивый порез.

В момент, когда наша кровь смешалась, от ладоней поднялось неяркое желтое сияние, подтверждающая, что клятва принята. Как только сияние погасло, я торопливо отдернула руку и отвернулась, сделав вид, что хочу быстрее перевязать рану. На самом деле, стоило только почувствовать его кожу под пальцами, меня бросило в жар, а по коже будто пробежались электрические разряды, поднимая волоски на теле. Я еле вытерпела эти несколько секунд, сдерживая себя, чтобы не выдернуть руку раньше времени.

Я хотела спросить, что означают слова Влада, когда он сказал, что мы не пойдем пешком, но оборотень строго обронил:

– Сейчас ложитесь спать. Все вопросы утром, – после чего вышел на улицу, оставив меня с открытым ртом от негодования. Его стремительные побеги уже становятся традицией.

***

Мы с Алишей поднялись перед рассветом, а в лагере уже кипела работа. Так как для нас указаний не было, мы просто сели в ожидании. Влад не заставил себя долго ждать и пришел в сопровождении наших охранников и нескольких незнакомых оборотней. Поздоровался и попросил последовать за ним. Собственные вещи мы заблаговременно собрали и сейчас выходили с сумками из шатра, который начали спешно разбирать незнакомые солдаты. Впятером и в абсолютном молчании прошли через весь лагерь и остановились на окраине леса, откуда мы пришли почти неделю назад.

– Может, объясните, что происходит? – нервно спросила я, с недоверием косясь на темноту леса. Влад, словно в издевку, тянул с ответом, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я тоже упрямо подняла взгляд, благо солнце уже показалось над горизонтом и давало достаточно света, чтобы я не вглядывалась в темноту, как последняя дура. Все продолжали молчать, будто вовсе и не слышали моего вопроса. Краем глаза я заметила, как Алиша взяла Абеля за руку, а тот что-то сказал ей на ухо.

– Как я уже говорил, пешком мы не пойдем, – когда я уже отчаялась услышать ответ, проговорил Влад. Свершилось!

– Тогда как? – прищурилась я, скрещивая руки на груди. Мне немного мешала сумка, оттягивая плечо, но я уже привыкла, потому не обратила внимания и просто поправила лямку. В отличие от оборотня: он нахмурился и стянул с моего плеча ремень сумки, не обращая внимания на мою попытку отобрать ее обратно, и передал вещевой мешок Сайрусу. – Эй! – воскликнула я возмущенно.

– Помимо обычных способов передвижения есть альтернативные – с помощью магии, – переключил он своим ответом мое внимание.

– Магический перенос? – недоверчиво переспросила я. – Но, чтобы перенести такое колоссальное количество существ, необходима сила невероятной мощности.

Влад только улыбнулся со снисхождением от моей наивности.

– Я в курсе. Помимо того, что считаюсь одним из сильнейших магов у оборотней, я располагаю некоторым артефактом. С помощью него я смогу перенести всех в одно мгновение, – сухо проронил он. Надо же, я не знала, что он маг, тем более такой сильный. Тогда это объясняет, почему такая важная персона сейчас находится здесь, а не в основном наступлении. Но даже с артефактом подобная авантюра вполне может высосать все силы. И хорошо, если только магические. Если маг выложится на полную и это затронет не только магию, которая может просто выгореть, но и физические силы, тогда есть опасность вообще умереть. Удивительно, но мысль о смерти Эдлера доставила немало неприятных переживаний.

– Ты делал подобное раньше? – от шока я даже перешла на «ты», хотя оборотень явно дал понять, что при посторонних я должна обращаться к нему официально. Эдлер поморщился, то ли от моей вольности, то ли от того, что неприятен сам вопрос, но все же ответил:

– Мне еще не доводилось переносить такое количество существ.

– А сколько доводилось?

На этот вопрос он отвечал с еще большим нежеланием.

– Вполовину меньше.

– И чем все кончилось для тебя? – не унималась я, уперев руки в бока, и неосознанно подалась вперед, вглядываясь в его лицо.

– Это не имеет значения. Я справлюсь, – резко ответил он. Кажется, я только что задела чью-то чрезмерную гордость. Но я была не готова сейчас дуть на его самомнение.

– Ты спятил? – взвыла я, едва не зарычав. – Ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Мало того, что можешь выгореть, как маг, так еще и умрешь! – сейчас мне было плевать даже на зрителей, в лице охранников и Алиши, которые с удивлением и явным интересом следили за нами. Я со злостью смотрела в холодные зеленые глаза, неосознанно сжимая кулаки.

– Этого не будет, – спокойно отмахнулся он от меня. – В любом случае, тебя не должно это волновать, если со мной что-нибудь случится, опека над вами переносится на мое доверенное лицо.

– Да неужели? – прошипела я.

– Абель позаботится о вас, – серьезно кивнул Влад, не понимая моего сарказма. – Для тебя, в любом случае, ничего не изменится.

Вероятно, по его мнению, это должно было меня успокоить, но я поспешила его разочаровать:

– А ты не допускал мысль, что я просто могу не желать твоей смерти, даже если о нас сам Князь заботиться будет? – взорвалась я, делая еще один шаг вперед. Теперь я уже стояла напротив Владислава на расстоянии вытянутой руки. Кажется, приступ вновь подступает. Нужно срочно брать себя в руки, пока не совершила еще больших глупостей. Когда там полнолуние?..

– Почему тебя должно это волновать? – удивленно поднял Влад бровь.

– Да хотя бы потому, что я не смогу спокойно смотреть на смерть кого бы то ни было, не говоря уже о том, кто спас меня с сестрой и отнесся с добротой и порядочностью, – заорала я со злобой в голосе, размахивая руками у него перед носом.

– Как я уже сказал: тебе не о чем переживать. Я уверен в своих силах, – немного помолчав, выдал Эдлер. А я готова была заскрипеть зубами от его твердолобости.

– Ага, именно поэтому уже завещал нас Абелю, – с иронией заметила я, демонстративно скривившись и скрестив руки на груди. – Почему нельзя попасть туда традиционно? – стараясь сохранять остатки спокойствия, возмутилась я. – Зачем рисковать?

– Сегодня начнется наступление.

От его слов я резко выпрямилась и закусила губу. Вся моя ярость на оборотня исчезла, оставляя изумление и тоску. Не думала, что это произойдет так скоро.

– Мы не хотим лишних жертв, которые будут неизбежны, если пойдем через провинции. Если мы перенесемся, есть вероятность, что сможем отделаться малой кровью. Главное – захватить столицу, тогда, у остальных не будет выбора, как смириться со сменой власти.

Я задумчиво пожевала губу и обняла себя за плечи. Только сейчас заметила, что одета слишком легко для утренней прохлады. Простая рубашка, жилет и брюки абсолютно не спасали от утренней свежести. А куртку, увы, пришлось оставить дома. Тогда я думала, что в это время уже будем в Эвратиле, где всегда тепло, а не застрянем здесь.

Пока я обдумывала слова Главнокомандующего, мне на плечи упала его куртка, а тяжелые руки еще одну лишнюю секунду задержались на них. Я удивленно посмотрела в зеленые глаза и рассеяно поблагодарила, после чего приняла за благо отойти на несколько шагов.

– Вы действительно не хотите лишних жертв, – сказала я, будто сама только сейчас смогла в это поверить. – Спасибо.

– Пока не за что, – передернул он плечами и сменил тон: – Сейчас я хочу, чтобы ты послушалась меня. Я еще не сообщил, не только о том, что вы под моей защитой, но и просто про ваше присутствие в лагере. Не было времени. Поэтому я запрещаю отходить от Сайруса и Абеля. Ты поняла меня?

– Поняла, – буркнула я.

– Так же, я не хочу, чтобы вы стали причиной конфликта. Я не намерен заниматься еще и этим. Поэтому запрещаю какие-либо отношения с другими оборотнями.

Я и сама не собиралась устраивать никаких отношений, но от его приказа в душе зародилось возмущение. Какого черта он решает подобные вещи?

– А не много ли ты на себя берешь? – прошипела я. – Тебе-то какая разница? Помнится, еще вчера ты допускал возможность, что мы найдем себе семью в вашей стране.

– А ты опровергла мое предположение, – невозмутимо парировал он.

Туше!

Но успокоиться я не могла, сама не зная, почему спорю.

– Возможно, я передумала, – повела плечами. – Девочка я уже взрослая, а вокруг ходит такое количество мужского обаяния. Грех не воспользоваться, – я нагло улыбнулась, но тут же улыбка спала с лица. Взгляд оборотня поменялся, и теперь на меня смотрели злые, желтые глаза, немного светящиеся в тени. Из горла Влада вырвался рык, а руки сжались в кулаки.

– Я запрещаю тебе даже думать о подобном. Я ясно выразился? – рявкнул он, приблизив лицо и с угрозой смотря в мои глаза. В тот момент я готова была поклясться, что меня интересуют исключительно женщины, но под его взглядом решила не рисковать и приберечь шутки до лучших времен. Если они вообще настанут.

– П-предельно, – проблеяла я, растеряв весь свой воинственный задор. Влад отошел на шаг, закрыл глаза, сделал глубокий вдох-выдох, а когда открыл веки, на меня смотрели уже знакомые зеленые равнодушные глаза.

– Отлично. В таком случае, как только мы переместимся, следуйте за своими сопровождающими. Они уже получили указания, потому во всем слушаться их.

– А ты?

– У меня будут дела, мы встретимся, как только смогу освободиться, – он кинул взгляд за мое плечо, чем заставил меня обернуться и встать с открытым ртом. Не далее чем в пятидесяти метрах от нас стояли ожидающие солдаты. Они уже свернули лагерь и стояли в построении. Я только диву далась, как тихо они передвигаются и насколько быстры.

Лишь сейчас отметила, что я не увидела в лагере ни одной лошади. Все эти дни я не могла понять, что меня беспокоит. И сейчас, в многотысячном войске, я не увидела ни одного животного.

– У вас что, нет лошадей?

– Они нам не нужны. Мы не люди, можем преодолевать большие расстояния с легкостью и быстротой не хуже лошадиной.

– Серьезно?! – удивилась я. – Грузы вы тоже на себе таскаете?

– Нет. Точнее не всегда. Мы пользуемся артефактами переноса.

– Но они очень дорогие и энергетически затратные, особенно для немагов. Лошади куда практичнее.

Оборотень раздраженно выдохнул. Понимаю, я еще та заноза. Полагаю, мысль закопать меня в лесочке Главнокомандующему кажется все заманчивее и заманчивее.

– Скажем так, это не единственная причина.

– Есть другая? – не отступала я.

– Есть. Лошади нас боятся, – я подняла брови, а Влад пояснил: – Они чуют в нас хищников, потому опасаются и не подпускают к себе. Надеюсь, теперь допрос окончен?

Влад отошел от меня, вытащил из кармана какую-то коробочку, размером с небольшую шкатулку, опустил ее на траву и встал перед ней на колени. Видимо это и был тот самый артефакт, благодаря которому он хотел создать такой большой портал. Я подавила желание подойти поближе и рассмотреть артефакт как следует, чтобы утолить любопытство. Оборотень что-то пробормотал себе под нос, а вокруг нас сгустился воздух. Кожу стало немного пощипывать, а волосы наэлектризовались от большого количества магии вокруг. В двадцати шагах от нас разгорался портал, искря по краям. Когда Влад поднялся с колен, портал сформировался окончательно, представляя собой дыру в воздухе, около пятнадцати метров в длину и пяти в высоту.

Зрелище поражало. Никогда прежде мне не доводилось, не только пользоваться порталами, но и видеть их. Но даже из моих скудных познаний я знала – то, что сделал оборотень, практически нереально.

Главнокомандующий отдал короткий приказ и стройный ряд солдат отправился в портал, исчезая в яркой вспышке.

Перевела взгляд на Влада и заметила, что он немного шатается, а носом у него идет кровь, которую оборотень поторопился вытереть рукавом. Подошла к нему, толком не зная, что хочу сделать. Если эта туша вдруг завалиться на меня, я не смогу удержать его на ногах. Силы не те. Да и сомневаюсь, что оборотень позволил бы мне ему помочь: гордость не даст. Потому я порылась в сумке, нашла небольшой флакон с зельем, которое берегла на особый случай, и без сожаления протянула оборотню.

– Это поможет восстановить силы. Не сразу, но тебе станет легче, – я уже приготовилась к его возмущению, но Влад, не произнося и слова против, принял флакон и благодарно кивнул. Я, неожиданно для себя, улыбнулась. Но еще более неожиданно было то, что он улыбнулся в ответ. Несколько мгновений мы простояли так, после чего Эдлер, будто опомнился, вновь натянул на лицо бесчувственное выражение и кивнул мне на портал.

Я позволила себе только одну секунду колебаний, когда подошла к мерцающей арке. После чего зажмурилась и шагнула в нее.

Выйдя из портала, я встала, как громом пораженная. Если раньше я думала, что лагерь, в который мы с сестрой попали, был большим, то сильно ошибалась. Мы перенеслись в тыл основной армии оборотней, за несколько километров от столицы. И в утренней дымке неясно вырисовывался дворец короля Луи в центре Катимы.

Я почувствовала себя словно в центре муравейника, настолько плотно прилегали друг к другу многотысячные палатки, расположенные кольцом вокруг города. А от мельтешения перед глазами бесконечного количества оборотней, начиналась мигрень и легкое головокружение. Но самое худшее, что вдалеке были слышны звуки сражения. То тут, то там, на городских стенах вспыхивали заклинания придворных магов.

Очнулась, когда мне на плечо положили руку.

– Все в порядке? – спросил Сайрус, немного нахмурившись. Я сглотнула, бросив косой взгляд на огни пожарищ на стене, и неуверенно кивнула. – Пойдем, нам не следует разделяться, – он предложил мне руку, а я удивленно на нее посмотрела. Оборотень улыбнулся. – Не бойся, я просто не хочу, чтобы тебя затоптали.

– Затоптали? – подняла я брови. – Я не вижу по близости лошадей, – я все же взяла его под локоть и мы пошли в самую гущу «муравейника». Бросила взгляд на портал, чтобы заметить, как высокая фигура Главнокомандующего выходит из него, после чего арка потухла.

– Для этого они не потребуются. Ты такая маленькая, что тебя без труда затопчет даже котенок, – добродушно усмехнулся мой провожатый. Я возмущенно засопела, но через минуту осознала, что он был прав. Котенок меня, конечно, не затопчет, а вот сотни солдат – вполне. Без оборотня, что тащил меня словно на буксире, прикрывая своим телом от частых столкновений, я бы и пары шагов сделать не успела, как меня бы поглотила живая толпа. Оборотни сновали вокруг с такой скоростью и беспардонностью, что я только диву давалась, как нам удается уворачиваться.

Наконец мы подошли к точной копии шатра Главнокомандующего, в котором жили прежние дни. В нем мы обнаружили мою сестру и Абеля. Видимо на палатку был накинут магический полог, так как стоило ткани, служащей дверью, закрыться за нами, стало тепло, и наступила долгожданная, блаженная тишина.

Не прошло и часа, как в палатку вошел неизвестный мне оборотень.

– Я пришел по приказу Главнокомандующего, – хорошо поставленным голосом отрапортовал он, переведя взгляд с меня, на завтракающих оборотней.

– И? – выгнул бровь Абель. А я в который раз поймала себя на мысли, что он не так прост, как кажется. Да и Сайрус недалеко ушел. Сразу видно, что они – чины высокие, хоть этого и не афишируют.

В таком случае непонятно, что такие персоны делают в роли обычных охранников? Для подобного подошел бы и кто-нибудь другой оборотень, даже с условием, что за нами с Алишей придется шпионить.

– Мне нужна Никаэлла. Ее просили пройти в больничную палатку. Только что доставили раненных и пленных, – между моими мыслями все же озвучил причину прихода гость.

Не теряя времени, я быстро подхватила сумку с заранее подготовленными настойками и зельями, и дернулась в сторону гостя, как путь мне преградил Сайрус.

– Сайрус, мне нужно идти. Подвинься с дороги, – возмутилась я, зная, что в некоторых случаях счет может идти на секунды.

– Ника, не торопись. Без меня ты все равно никуда не пойдешь. Таков приказ Главнокомандующего. Мы сейчас отправимся, только дай мне несколько секунд на сборы.

Как и обещал Сайрус, меньше чем через минуту мы уже шли за посыльным. Ну, как шли? Скорее пробивались, повторяя недавний подвиг продвижения в этом «муравейнике».

Уже на подходе я удивилась, почему из больничной палатки не доносится и звука, но стоило в нее зайти, как стало понятно, что полог тишины повесили не только на шатер Главнокомандующего. Удобно. Сразу видно, что оборотни ни магии, ни сил на своих солдатах не экономят.

Вначале я растерялась и даже непроизвольно вздрогнула, стоило только погрузиться в атмосферу боли и страдания. Уши уловили не меньше двух десятков стонов боли. В ноздри попал резкий и неприятный запах свежей крови и внутренних выделений. Но то, что открылось моим глазам, зародило в моей душе панику и ужас. К горлу невольно подступила тошнота, но усилием воли я взяла себя в руки.

Уже сейчас видела, что оборотни и люди лежат вперемешку, что вызвало бы удивление в другой ситуации, но сейчас я даже не придала этому значения.

Теперь я ясно видела различия между людьми и оборотнями. Оборотни были заметно крупнее людей и стонали не так интенсивно, хотя у них встречались просто ужасные раны. По палатке бегали несколько молодых солдат с бинтами в руках, которые просто перевязывали всех подряд без какой-либо другой помощи. Заметила и одного мага, что уже порадовало. Хотя я и ожидала, что тех будет больше. Неужели все заняты в сражении?

Этот, в отличие от других, пытался с помощью магии восстановить грудную клетку у одного оборотня, которая практически сплющилась: часть плоти отсутствовала, оголяя переломанные ребра, торчавшие наружу. Уверена, легкие тоже были повреждены. Цепким взглядом я отметила самые плохие случаи, что у людей, что у оборотней. Но если для людей это был мой личный смертный приговор, то за жизни оборотней можно было побороться.

Только тут я заметила, что меня уже должно быть не первый раз окликает Сайрус, пытаясь достучаться до моего сознания.

– Что?

– Я говорю, что тебе нужно отдать зелья и объяснить, как ими пользоваться.

– Какие зелья? – вытаращила я глаза, попутно собирая волосы на макушке. Хоть мысленно я и давала себе подзатыльники, убеждая, что это не мое дело, но я просто не могла отвернуться от раненых, если в силах помочь. В секунду в голове промелькнуло все, чему учил меня отец. Надеюсь, этого будет достаточно. – Мне нужно двое солдат, много горячей воды, инструменты для операции, бинты. Много бинтов.

Сайрус поднял брови в удивлении.

– Что ты собралась делать?

– Я собираюсь помочь, – громче, чем нужно ответила я, видя, что оборотень не торопится отпускать меня. – Моих зелий будет недостаточно. Я не учла, что будут и люди.

– Ты умеешь оперировать?

– Мой отец был военным лекарем, – вместо ответа, гордо произнесла я.

– Не думаю, что Влад это одобрит, – нахмурился оборотень.

– Да пусть он катится к чертям со своим мнением, – не выдержав, рявкнула я зло. – Оглянись! Пока мы тут спорим, умирают солдаты. Позволь мне помочь! – в отчаянии я дернулась и с удивлением поняла, что Сайрус меня больше не держит.

– Хорошо. Но если что, я скажу, что ты мне угрожала ножом, – хитро подмигнул Сайрус, намекая на инцидент с Греем. Я улыбнулась и кивнула.

– Спасибо, – развернулась и быстрым шагом подлетела к одному из раненых, который, по моим суждениям, был хуже всех, но имел шанс выжить.

Стоило только к нему подойти, как на меня, словно коршун, накинулся маг, который еще совсем недавно лечил грудную клетку. Скосив глаза в ту сторону, я с облегчением заметила, что от страшной раны в груди остался небольшой шрам, который сейчас перевязывали помощники.

– Ты кто такая? Какого хрена тут забыла? – в бешенстве рявкнули мне в лицо.

– Я – травница, хочу помочь, – твердо и спокойно произнесла я, понимая этого оборотня и не обижаясь на его тон. В такой ситуации не до сантиментов.

– Кто такая? Я тебя раньше не встречал, – уже спокойнее, но все же недовольно потребовал он ответа.

Тут и подоспел Сайрус. Вовремя.

– Хим, привет, – быстро поздоровался он с магом-целителем. – Ника, проблем с бинтами, помощниками и водой нет, но вот с инструментами – беда.

Маг удивленно перевел взгляд с меня на Сайруса.

– Ты знаешь ее?

– Ах, да! – ударил Сайрус себя по лбу. – Тебя, должно быть, еще не предупредили. Это – Никаэлла, она, в некотором роде, целительница и прибыла вместе с отрядом Главнокомандующего. Девчонка – травница, сделала какие-то зелья для раненых, но, как оказалось, умеет и оперировать, – по-военному коротко и четко представил меня мой стражник.

Хим еще некоторое время смотрел на меня в задумчивости.

– Прошу, позволь помочь, – попросила я.

– Хорошо, – кивнул он. – Лишние руки пригодятся. Особенно если ты умеешь не только делать перевязки, – недовольно посмотрел он на помощников, которые и сейчас пытались перевязать руку одному из раненых, хотя то, что осталось, и рукой-то трудно назвать. – Но для начала ответь, есть ли смысл спасать вон того человека? – маг указал пальцем на койку, где лежал человеческий солдат с ранением в живот, от вида которого тошнота вновь дала о себе знать. Но я вновь сдержалась, понимая, что дай я слабину и меня погонят из палатки грязными тряпками, без возможности реабилитироваться в глазах целителя.

Мне хватило десяти секунд рассматривания человека, чтобы отрицательно покачать головой и закусить губу от жалости. Это был совсем молодой парень, возможно, даже моложе меня, который сейчас в ужасе и агонии метался по койке, придерживая окровавленными руками внутренности, что норовили выпрыгнуть из распоротого живота при каждом движении парня.

– Почему ты так решила?

Кажется, у меня сейчас экзамен принимают.

– Повреждены внутренние органы. Содержимое кишечника уже смешалась с кровью. Кровь заражена, – я вновь скосила взгляд, чтобы окончательно убедиться в своих словах. Сквозь пальцы паренька просачивалась не только кровь.

– Желудок тоже задет, – согласился со мной целитель довольный моей наблюдательностью. – Что же, значит, проблем с тобой не будет. И не нужно следить, чтобы ты не тратила время на безнадежные случаи.

– А что с ним? – кивнул на объект нашего диалога Сайрус.

– Он не жилец, – отмахнулся Хим, как от чего-то незначительного, а меня покоробило от его отношения. Хотя и понимала, что целитель должен быть хладнокровным и думать в первую очередь о тех, кому помощь действительно нужнее.

Помню, отец часто ругал меня за чрезмерную сентиментальность, когда я вызывалась помогать ему с пациентами. Уже столько лет прошло, и я была уверена, что лишилась этой черты необоснованной жалости. Но, видимо, я просто предпочитала так думать. Прежде мне приходилось не только помогать отцу, но и самой проводить операции. Я привыкшая к крови и виду ран. Только, как оказалось, по-настоящему страшных военных ран я не видела и была к этому мало готова.

– Это не значит, что можно оставить его мучиться, – быстро проговорила я. На меня с насмешкой посмотрел маг-целитель.

– И что же ты можешь для него сделать?

Я не стала сразу отвечать. Вместо этого отобрала сумку с моими настойками у Сайруса, которую он нес от самого шатра, и быстро отыскала две маленькие бутылочки, из темного, непрозрачного стекла.

– Нужно только три капли, чтобы оборотень уснул моментально.

– Снотворное? – нахмурился маг и с недоверием принюхался к одному из пузырьков, который я протянула ему.

– Очень концентрированное, – кивнула я, пряча глаза от Сайруса, который подозрительно поглядывал на меня. – Достаточно одной капли, для того, чтобы человек спокойно проспал всю ночь крепким сном. Для моментального эффекта человеку нужно две.

– А оборотню на одну больше? – хмыкнул Хим. – Интересное средство. – В это мгновение принесли еще двух раненых и маг быстро проговорил: – Сейчас некогда, но я бы с удовольствием посмотрел, что у тебя еще есть в твоей сумке. Возможно позже, – а затем уже другим, более деловым тоном. – Самые тяжелые раны я беру на себя. Осматривай в первую очередь людей. Им нужнее и для тебя безопаснее.

Я кивнула, хоть на меня уже и не смотрели.

– Бинты, вода и инструменты. Быстро! Хоть из-под земли достаньте, но найдите мне тонкий острый нож, пинцет, какой-нибудь зажим и иголку с ниткой, – перевела я взгляд на двух оборотней, которых Сайрус привел мне в помощь. – Еще мне нужен алкоголь. Любой, но лучше самое крепкое, что найдете.

– Хочешь выпить для храбрости? – усмехнулся мой страж.

– Это не мне. Будет вместо анестезии для раненых. У меня нет обезболивающего в таких количествах, – с сожалением выдохнула я и решительно подошла к одному из раненых, которых, уверена, сегодня будет немало.