Суженая поневоле. Вызов для землянки

Пролог. Оздар файр Кирсар-тар

Мир за пределами шлема был серым, влажным и откровенно враждебным. Воздух, который я видел сквозь визоры, был густым от выхлопов и пыли, едкий запах пробивался даже сквозь фильтры, заставляя ноздри рефлекторно сжиматься. Мы стояли в грязном переулке какого-то земного города, за спиной — призрачный контур нашего корабля, скрытого от любопытных глаз генератором иллюзий. Латексная форма обтягивала тело мертвенной хваткой, а шлем давил на виски, напоминая, что каждую секунду здесь я — чужой.

«Тридцатая», — промелькнула мысль, что сильно порадовала меня. Наконец, мы можем улететь из этой странной планеты. Мы только что погрузили на борт очередную девушку, нашу последнюю спасенную душу в этом году. Она была на грани, её жизнь угасала, как тлеющий уголёк. Мы дарили ей шанс. Ценой безвозвратного прощания с этим миром. Лиафрит, который спасёт её тело, навсегда изменит её сущность, сделав невозможной жизнь здесь, на Земле. Но у неё будет новая жизнь. В мире, где её будут ценить, лелеять и защищать. На Адароне.

— Оздар, это последняя. Мы должны идти, — голос Майка прозвучал в наушниках, прерывистый и напряжённый. Он и Расир уже завершили погрузку.

— Да, конечно. Я иду, — хрипло ответил, чувствуя, как камень ложится на мои плечи. Я смотрел на грязные стены, на мусор под ногами, и думал о всех тех, кого мы не смогли забрать, кого не успели найти. Каждая неспасённая невинная девушка на этой планете — это незаживающая рана на моей совести.

Я уже разворачивался к кораблю, заставляя непослушные, затекшие ноги сделать первый шаг, как вдруг замер. Слух, обострённый годами тренировок, уловил нечто на грани восприятия. Бег. Не меньше трёх пар ног. Кто-то бежал прямо в нашу сторону. Кажется, три человека. Двое ближе, один тяжелый чуть дальше.

— Оздар! Кто-то приближается! Нам нужно идти, пока нас не засекли! — в наушниках зазвучала откровенная тревога Майка. — Все камеры по периметру Сальх отключил, но если нас увидят...

— Да, конечно, — автоматически кивнул я, но ноги словно вросли в асфальт. Всё моё существо, каждый инстинкт, выточенный за долгие годы службы, кричали об одном — остановись! Кому-то нужна помощь.

Я не просто адаронец. Я — Оздар, глава и создатель «Тадж», охранной компании для защиты землянок на Адароне. Моя работа, моя сущность — защищать тех, кто не может защитить себя сам. И сейчас, здесь, в этом чужом и жестоком мире, этот долг звал меня громче, чем приказы о возвращении.

— Помогите, — услышал за углом детский мальчишеский голос.

Я резко остановился у подъёмника, сделав несколько шагов в сторону, откуда доносился звук. В наушниках прозвучало недовольное ругательство Майка, но я не мог иначе. Такова была моя природа. Каменная глыба, призванная быть щитом.

Не успел я сделать и пары шагов в сторону от корабля, как из тёмного закоулка вылетел, споткнувшись, маленький мальчик. Лет пяти, не больше. Аккуратно одетый в синие брючки и светлую рубашку. Он бежал что было сил прямо на меня, но, увидев мою громадную, закованную в чёрный латекс фигуру и сияющий шлем, резко замер, глаза расширились от чистого, животного ужаса. Я понимал, как выгляжу в его глазах — монстр из кошмаров. И застыл, не зная, как подступиться, как успокоить это испуганное существо.

И тут мальчик, преодолевая страх, сделал шаг. Потом ещё один. Его маленькие пальчики судорожно сжимали края идеально отглаженной рубашки.

— Помогите, — прошептал он, и его голосок был тонким, как паутинка, полной отчаянной надежды. Смелый мальчишка. Просит помощи несмотря на страх. Видимо дело очень плохо. — Дядя… рейнджер... помогите маме. Её... её хочет убить папа...

Не понял, что значит «рейнджер», все же встроенный переводчик в наушниках мог знать не все земные слова. Но остальные слова мальчишки стали последней каплей, обрушившей дамбу внутри меня.

Я и так за время этой миссии увидел достаточно — жестокость, равнодушие, боль этой планеты. Мужчины здесь... они не понимали, какое сокровище имели. Возможность одному любить женщину, делить с ней жизнь без необходимости бороться за её внимание с другими ее мужьями. На Адароне каждая девушка — драгоценность, которую берегут и защищают всем миром. Их катастрофически мало. Здесь же... здесь мужчины их унижали, калечили и выбрасывали свои сокровища, как мусор, тут же находя следующую жертву.

Шесть лет назад Высший Совет Десяти принял решение — искать женщин в других звездных системах, способных прижиться в нашем Адароне. И нашли эту маленькую, одинокую планету, полную одиноких, искалеченных душ, жаждущих тепла и любви. И мы прилетели. Уже сто восемьдесят землянок обрели второй шанс и живут свою счастливую жизнь на Адароне, даря любовь своим мужьям и детям.

И сейчас, глядя в полные слёз глаза этого мальчика, я понимал — это было не просто лучшим решением Совета. Это был наш долг.

— Где? — прорычал я, и мой голос, искажённый модулятором, прозвучал как раскат грома. Но мальчик так же услышал механический голос переводчика.

Он вздрогнул, но указал дрожащим пальцем вглубь переулка. Я кивнул, разворачиваясь.

— Майк, задерживаемся. Присмотри за мальчишкой.

Я не успел сделать и пары шагов вглубь переулка, как на меня, спотыкаясь и задыхаясь, выскочила девушка.

Она едва не врезалась в мою грудь, отпрянула с испуганным вздохом и прижала к себе маленькую девочку, спавшую тяжёлым, неестественным сном на её плече. Её глаза, огромные и серые, как дождевые тучи, метались по сторонам, выискивая опасность.

— Алек! — отчаянно прошептала она. — Алек, где ты?!

Её взгляд скользнул по мне, и она инстинктивно отступила, прижимая дочь так крепко, что костяшки её пальцев побелели. В этот момент из-за моей спины вынырнул мальчишка и вцепился в подол её зелёного платья, порванного на плече. Платье, простое и дешёвое, подчёркивало её хрупкий стан и бледную кожу.

— Мам, этот дядя… Он нас спасёт! — выпалил Алек, его голос звенел детской верой в чудо.

Девушка выдохнула с облегчением, увидев сына, но её взгляд, вернувшийся ко мне, снова наполнился страхом.

— Алек, лучше спрячься за мной, — в её голосе зазвучала твердость, в паре с отчаянием. Она была готова сражаться с монстром ради своих детей.

И в этот миг я позволил себе рассмотреть её. По-настоящему. Она... невероятно красива. Слишком молода, чтобы быть матерью двоих детей. Её лицо, обрамлённое растрёпанными шоколадными кудрями, было бледным и испуганным, но с идеальными, чёткими чертами. А её глаза... серые, глубокие, но потухшие, словно в них погасили весь внутренний свет. Её губы, идеально очерченные, чуть дрожали от напряжения.

— Не подходите к нам, — её голос снова дрогнул, выдавая ее страх и усталость. — Просто... просто дайте нам уйти.

— Мама, этот дядя нам поможет! Посмотри, он большой и сильный! Он одет как рейнджер! А они всегда спасают тех, кто в опасности!

Я не смог сдержать улыбки за шлемом. Храбрый и наивный малыш.

— Алек, молчи! — резко оборвала его девушка. — Этот дядя может оказаться хуже твоего... — она замолчала, сжав губы, не желая пугать ребенка ещё больше.

Пора было вмешаться.

— Я и правда остался, чтобы помочь вам, — мой голос, пропущенный через переводчик, прозвучал низко и, как я надеялся, успокаивающе. — Мальчик сказал, вас пытается убить ваш супруг.

Она сжалась ещё сильнее, отступая к стене, словно пытаясь с ней слиться. В этот момент я снова услышал тяжёлые, неуверенные шаги. Тот самый третий, кого я слышал ранее. Он кружил неподалёку, и сейчас его шаги направились прямо в наш переулок.

— Он уже идёт, — тихо, но властно сказал я. — Вам нужно спрятаться.

Она замотала головой, но в тот же миг со стороны донесся низкий, срывающийся голос:

— Мари! Где ты, милая? Прости меня. Я не наврежу тебе и детям, правда. Чего ты испугалась? Это же я. Выходи. Давай, нам нужно поговорить. Дома, в тепле. Мари! МАРИ, ВЫХОДИ, ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ!

Мари вздрогнула, будто от удара хлыстом, и прикрыла рукой ухо дочери, хотя та и не просыпалась. Её лицо исказил ужас.

— Бегите на корабль, — приказал я, указывая рукой в сторону невидимого для неё судна. — Я уведу его в другую сторону. Он не тронет вас.

— Корабль? — она растерянно оглянулась, ничего не видя.

— Просто идите с тем мужчиной, — я кивнул на подбежавшего Майка, чья фигура в такой же чёрной форме выглядела чуть менее угрожающе, чем моя. Все же он был меньше меня на несколько размеров. — Мы не навредим вам. Обещаем подвести до безопасного места.

Мари замешкалась на секунду, колеблясь, не в силах выбрать как ей поступить. А возможно искала другой путь спасения, не решаясь довериться неизвестным мужчинам в шлемах. Но новый, яростный рёв её мужа, уже совсем близко, заставил её принять решение. Она бросилась с сыном за Майком, и через мгновение встав на подъемник, они исчезли за защитным полем корабля.

Я остался один. Сделал несколько тяжёлых шагов навстречу угрозе и оказался с ним лицом к лицу как раз в тот момент, когда он, тяжело дыша, завернул за угол. Это был мужчина с одутловатым, нездоровым лицом и мутными глазами. Увидев меня, он вздрогнул, выругался и попытался шарахнуться в сторону. Но я был быстрее.

Моя рука в латексной перчатке сомкнулась на его грязной куртке, я приподнял его и с силой прижал к шершавой, влажной стене. Его глаза округлились от животного страха.

— Что вы... делаете... — прохрипел он, пытаясь вырваться.

Свободной рукой я нажал кнопку на затылке шлема. Передняя панель стала прозрачной. Теперь он видел моё лицо. Видел мои шрамы, горящие красные глаза и холодную ярость в них. Его дыхание перехватило от страха.

— Ещё раз ты навредишь женщине, ребёнку, да кому угодно — я вернусь, — мои слова прозвучали тихо, но с такой леденящей душу уверенностью, что он обмяк в моей хватке. — И обещаю... я не оставлю такое отродье в живых. Ты понял меня?

— Д-да... — он лишь смог просипеть, его глаза закатились.

— Забудь о своей супруге и детях. Никогда больше не появляйся в их жизни.

Нанёс ему пару точных, сокрушительных ударов — не чтобы убить, а чтобы запомнил. Чтобы каждую ночь просыпался в холодном поту от воспоминаний обо мне и моих словах. Затем я разжал пальцы, и он бесформенной массой осел на землю. И все же, как слабы эти земные мужчины.

Я развернулся и направился к кораблю, снова скрыв свое лицо. Не хватало, чтобы Мари, и без того напуганная, увидела инопланетного мужчину во всей красе. Следует пока скрыть свой облик.

Мари. Как же красиво звучит. Жаль, что придется с ней попрощаться. Она вряд ли согласится улететь с нами на Адарон. И все же, может стоит попытаться ее уговорить?

Добро пожаловать в новинку, дорогие читатели))

Это третья часть цикла. ЕЕ МОЖНО ЧИТАТЬ ОТДЕЛЬНО!
но интереснее прочесть все части^^

А вот и обложка поближе^^ Визуалы будут после первой главы)
Оздар - мужчина с красными волосами и Мари^^
А со вторым мужчиной на обложке познакомимся позже)

Все произошло так быстро, что у меня в голове не укладывалось. Одна секунда — я прижимала к себе Сару и в ужасе искала взглядом Алека в грязном, вонючем переулке, а следующая — мы уже поднимались на какую-то невидимую платформу, и мир вокруг поплыл, заколебался, как в сильную жару.

Я инстинктивно прижала дочь крепче. Она все еще спала тем тяжелым, неестественным сном, в который впала после той таблетки, что я сунула ей в рот, чтобы успокоить после очередной истерики.

Мы были в детском саду, на утреннике. Все было прекрасно, настолько насколько могло. И там я увидела его. Он нашел нас после двух лет поисков. В следующую секунду я уже бежала с детьми на выход, но он нагнал нас. Испугал детей, ударил меня, в ярости пытаясь увести за собой к машине. Я вырвалась, и убежала по переулкам. Саре стало плохо, и я дала ей таблетку, что всегда держала в рюкзаке. Но Антон догонял нас, и я испугавшись рванула за угол забыв про рюкзак.

Горький вкус страха снова подкатил к горлу. Алек вцепился в мое порванное платье, его маленькие пальцы дрожали, но в глазах горел недетский восторг.

— Мам, видишь? Я же говорил! — прошептал он, глядя на исчезающий за нами переулок.

Я не видела ничего, кроме размытых очертаний кирпичных стен и грязного асфальта. Но потом что-то щелкнуло, воздух сгустился, и перед нами возникло… нечто. Огромное, блестящее, с гладкими, струящимися линиями. Оно было похоже на каплю ртути или на огромного, притаившегося металлического ската. Это был корабль. Не самолет, не вертолет — нечто из фантастических фильмов, которые Алек так любил смотреть по телевизору по вечерам с сестрой.

Мое сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Во что я ввязалась? Кому доверилась? Эти люди в черных, обтягивающих костюмах, скрывающих лица за сияющими шлемами… Кто они? Похитители? Полиция какого-то секретного подразделения? Монстры?

Мы переступили через невидимый порог, и густой, влажный воздух города сменился прохладным, стерильным. Пахло озоном, металлом и чем-то еще, неуловимо чужим. Я зажмурилась на секунду, пытаясь перевести дух. Ноги подкашивались от усталости и адреналина.

Помост опустился, и мы оказались в небольшом, слабо освещенном помещении. Стены отливали мягким серебристым светом. Мужчина которого звали Майк, жестом показал нам следовать за ним.

— Мама, тут пахнет странно, — прошептал Алек, сморщив нос.

Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мой взгляд скользил по округлым стенам, по бесшумно раздвигающимся дверям, которые не оставляли и щели. Здесь все было идеально, чисто и бездушно. Как в операционной.

Нас привели в маленькую комнату, больше похожую на лазарет. На стене мерцали непонятные символы, в воздухе тихо гудел невидимый механизм. Мужчина в шлеме указал на что-то похожее на кушетку.

— Присядьте. Вы в безопасности.

Его голос, искаженный механическим (мне было не понятно зачем это), звучал ровно, без эмоций.

Мы в безопасности? Я уже забыла, что это такое. Последние пять лет моей жизни слова «безопасность» не существовало. Была только постоянная настороженность, страх, ожидание очередного взрыва.

Я осторожно опустилась на край кушетки, не выпуская Сару из рук. Алек пристроился рядом, прижимаясь ко мне всем телом. Он смотрел на мужчину в черном латексном одеянии с нескрываемым любопытством, смешанным со страхом.

— Он вернется? Тот… большой дядя? — тихо спросил сын.

Я вздрогнула. Образ огромного черного великана, заслонившего нас собой, всплыл в памяти. Его голос, похожий на раскат грома. И его обещание помочь… что он сделает с Антоном? Убьет? Нет, я не хотела смерти бывшему мужу. Хотела, чтобы он ответил за все свои деяния. Мучился, как мучилась я.

Я из страха доверилась непонятным странным мужчинам. Глупая. А вдруг они хуже Антона? Вдруг я снова совершила ошибку, доверившись не тем? К сожалению, в тот момент у меня не было выхода. Я не знала куда спрятаться с детьми. Пусть последний раз они видели отца два года назад, но они сразу узнали его. И испуганно прижались ко мне. Они все помнили. Как бы я хотела, чтобы все те годы с ним стерлись из их памяти.

Дверь бесшумно отъехала, и в проеме возникла мощная фигура мужчины, спасшего нас, почти заполнив собой все пространство. Латексный костюм облегал каждую мышцу, подчеркивая нечеловеческую силу. Шлем все еще скрывал его лицо. Он сделал шаг внутрь, и мне стало невыносимо душно. Я отодвинулась глубже, прижимая спящую Сару к своему телу.

Он остановился в паре шагов, словно почувствовав мой ужас. Его голова повернулась ко мне.

— Не беспокойтесь. Он больше вас не потревожит. Обещаю. — Я испуганно широко раскрыла глаза, думая о самом плохом, но мужчина резко поднял руки, успокоив меня. — Нет. Он жив. Просто напуган так, что никогда в жизни не осмелится больше потревожить вас. Я в этом уверен. У меня есть способность, чувствовать намерения людей.

Я не поняла конечно, что еще за способность, но я рада если Антон и правда навсегда оставит нас. Хотя верилось в это с трудом.

— Благодарю, — с трудом произнесла, все еще не доверяя до конца незнакомцам. — Вы можете отвезти нас домой?

Здоровяк потоптался на месте, не сразу отвечая на мой вопрос. Я уже было насторожилась, в голове возникло кучу нехороших итогов моего решения довериться ему, но видимо зря.

— Конечно. Я обещал. Назовите адрес Майку, он выстроит маршрут.

— Отлично. Это недалеко.

Я назвала адрес и через пару минут корабль загудел, поднимаясь в воздухе. Алек тут же подбежал к окну с восхищением смотря как корабль набирает высоту.

Черный великан неподвижно стоял, наблюдая за нами. Наконец он сделал пару шагов вперед и сел на соседнюю кушетку.

— Как вам дышится здесь? Чувствуете себя нормально? — спросил он вдруг.

Я не сразу ответила.

— Вроде нормально. Просто будто необычный воздух.

Мужчина кивнул.

— Верно. Людям проще приспособится к нашему воздуху. Это нам тяжело.

— Что? Я не поняла вас.

— Мама, кажется дядя инопланетянин, а не рейнджер, — вдруг подошел Алек, внимательно рассматривая все вокруг. — Таких кораблей на Земле не бывает. И такого оборудования как здесь, тоже. Он явно говорит с нами через переводчик. Я слышу его настоящий голос, и он звучит иначе.

Я смущенно посмотрела в сторону мужчины.

— Простите. Он наверно насмотрелся фильмов. Он очень любит «звездные войны». Он всего лишь ребенок. Не обращайте внимания на его слова.

Мне было неловко из-за слов Алека. Я хотела скорее домой и забыть обо всем этом как о страшном сне.

— Ну, мам. Я не вру.

Алек опустив голову от обиды сел рядом. Мужчина еще какое-то время смотрел внимательно на нас. Ну так мне показалось, потому что он не двигался. Но он неожиданно сказал.

— Мальчик прав. Мы инопланетные люди.

-----

Дорогие читатели) сегодня стартовала ЧЕРНАЯ ПЯТИЦА, поэтому почти все мои книги вы можете приобрести с огромной скидкой в 50%. Такое бывает крайне редко, может раза два в год.

А вот и визуалы)) Прошу поддержать книгу вашими сердечками) Это поможет как книге, так и мне^^ заранее спасибо)

Александр, когда встретил Оздара)

Мари с дочерью

Александр на корабле)

Я фыркнула. Звук вышел резким, почти грубым, но я не могла сдержаться. От этих слов, произнесенных механическим, бесстрастным голосом, по спине пробежали мурашки, но не от страха, а от раздражения. Серьезно? Сейчас, после всего, что произошло, он решил пошутить? Или, что хуже, подыграть фантазиям моего сына?

Воздух в комнате, прохладный и стерильный, вдруг показался мне густым и удушающим. Я почувствовала, как сжимаются мои плечи, а пальцы, впившиеся в складки платья на плече Сары, онемели. Я так устала. Устала бояться, устала бежать, устала от того, что мир постоянно подкидывает мне новые, невероятные кошмары.

«Хватит, — пронеслось в голове. — Просто хватит».

Я посмотрела прямо на него, на эту неподвижную, закованную в черный латекс глыбу. Шлем скрывал его лицо, не давая прочесть ни единой эмоции, и это злило еще сильнее.

— Не смешная шутка, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло от усталости и сдерживаемых чувств. Он дрогнул, выдав всю мою нервозность. — И не нужно потакать ребенку. Ему и так хватает фантазий.

Я обняла Сару еще крепче, чувствуя, как ее ровное, тяжелое дыхание отдается в моей груди. Ее неестественный сон был моей виной, моим отчаянным решением, и сейчас это ощущение вины смешалось с новым приступом паники. Во что я ввязалась? Эти люди… они не просто странные. Они играют в какие-то свои игры, а я и мои дети, стали в них пешками.

Алек, обиженно надув губы, притих рядом. Его восторг немного поугас, сменившись детским недоумением. Он смотрел на великана, словно ожидал, что тот сейчас снимет шлем и окажется добрым роботом из его мультфильмов.

А мужчина… он не засмеялся. Не попытался убедить меня. Он просто сидел, безмолвный и массивный, и эта его тишина была красноречивее любых слов. Она начала давить на меня, тяжелым, незримым грузом. Что, если… Нет. Не может быть. Это просто невозможно.

Но где тогда мы? На каком «корабле»? Почему воздух странно пахнет. Он еще и спрашивал, как я себя чувствую, вдыхая его. Почему стены идеально гладкие, без единого шва, и двери исчезают в них без следа?

Горло сжал ком. Я отвела взгляд, уставившись на серебристый пол, в котором смутно отражались наши с Алеком испуганные силуэты. Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы я все же оказалась права. Чтобы это была просто плохая шутка. Потому что если это правда... то что же будет с нами дальше? Мысли путались, создавая в голове хаос из обрывков страха и неверия.

— Я вас напугал, — голос здоровяка прозвучал сквозь механический переводчик тихо, с оттенком неподдельной грусти. — Простите меня. Но я не хотел этого. Я понимаю. Вы растеряны и не верите мне. Но я говорю правду. И могу доказать вам. Но хочу вам сказать заранее, мы не обидим вас. Мы никогда в жизни ни обидели и не обидим ни одну женщину и ни одного ребенка. В звездной системе, из которой мы прибыли, ценят каждую женщину. Они на вес золота. У нас их безумно мало. Поэтому мы прибыли в это место. Земные женщины — единственные из ближайших галактик, что могут жить у нас. Это как минимум отражается в том, что вы спокойно можете дышать нашим воздухом. Им наполнен корабль. Мы же не можем принимать ваш воздух, поэтому мы в костюмах и шлемах.

Его слова обволакивали меня, как плотный туман — странные, невероятные, но произнесенные с такой спокойной, почти гипнотической уверенностью, что где-то глубоко внутри начало шевелиться сомнение. Не вера — нет, до веры было еще далеко, — но щемящее, тревожное понимание, что это может быть... правдой. От этой мысли по коже побежали мурашки.

Но одновременно появились сомнения. У них мало женщин, и поэтому они здесь. Они похищают землянок? И я могу быть одной из них?

— Как бы вы реагировали на подобное на моем месте? — выдохнула я, чувствуя, как учащенно бьется сердце и перехватывает дыхание.

Мужчина кивнул, словно ожидал этого вопроса, и вдруг поднялся с места. Его тень накрыла меня, и я невольно отпрянула.

— Я вам кое-что покажу. Можете оставить сына с дочерью здесь. Им ничто не навредит. Просто мы отойдем ненадолго.

Мысль разлучиться с детьми, даже на несколько шагов, заставила сжаться все внутри. Но любопытство, смешанное с отчаянной надеждой найти хоть какое-то объяснение этому безумию, пересилило страх. Если он собирался показать мне что-то, что доказывает его слова, то Алеку, с его пытливым умом и богатым воображением, точно не стоило этого видеть.

— Хорошо, — сдавленно согласилась я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Алек, посиди рядом с сестрой, пока она спит.

Алек, широко раскрыв глаза, кивнул. Я аккуратно уложила Сару, и он тут же уселся рядом, бережно взяв ее ручку в свою.

— Хорошо ведите, — предупредила я, бросая взгляд на великана.

Он лишь молча кивнул и жестом пригласил следовать за собой.

Коридор за дверью был таким же — бесшумным, стерильным, с мягко светящимися стенами, отливающими холодным серебристым блеском. Наши шаги — его тяжелые, мерные, и мои робкие, запинающиеся — не издавали ни звука, поглощенные идеальной акустикой этого странного места. Воздух был неподвижен и пах озоном и чем-то еще, неуловимо чужим.

Мы прошли несколько поворотов, и вот он остановился у одной из многочисленных бесшовных панелей, ничем не отличающейся от других. Но едва мы замерли, как панель бесшумно отъехала в сторону, и из проема появилась такая же закованная в черный латекс фигура. Поменьше ростом. Кажется, Майк.

— Оздар, — четко произнес он, и это слово, странное, гортанное, повисло в воздухе. А дальше полился поток непонятных звуков — щелкающих, раскатистых, с придыханием. Их настоящий язык. Он резал слух своей непривычностью, и я замерла, вслушиваясь, пытаясь уловить хоть что-то знакомое, но тщетно. И первое слово... «Оздар». Прозвучало как обращение. Значит так зовут здоровяка?

Они обменялись несколькими фразами, голоса были спокойны, но я уловила легкое напряжение в позе Майка, в том, как он на мгновение повернул шлем в мою сторону. Между ними чувствовалась лёгкая напряженность, будто Майк о чём-то предупреждал или спрашивал разрешения. Но в конце концов он кивнул и ушёл, скрывшись в ближайшем ответвлении коридора. Оздар жестом пригласил меня следовать дальше.

Мы вошли в новое помещение, и у меня снова защемило сердце. Комната напоминала стерильный кабинет врача, но оборудование было совершенно чужим. Повсюду мерцали голографические экраны с плавающими символами, а с потолка свисали манипуляторы, похожие на щупальца. Воздух был густым и сладковатым, пах лекарствами и озоном.

И в центре всего этого стояла она. Большая капсула с прозрачной крышкой, изнутри подёрнутая лёгкой дымкой. А в ней, словно в глубоком сне, лежала девушка. Юная, бледная, с тёмными волосами, раскиданными по подушке. На её висках были закреплены датчики, а на лице застыло выражение покоя.

Ледяная дрожь пробежала по моей спине. Все страхи, все подозрения, от которых я так отчаянно отмахивалась, нахлынули с новой силой. Я отшатнулась, уткнувшись взглядом в Оздара.

— Вы крадёте земных женщин? — вырвалось у меня шёпотом, полным ужаса. Вопрос прозвучал риторически. Всё стало на свои места! Зачем ещё этим мужчинам здесь быть?

— Нет, — его ответ прозвучал твёрдо и спокойно, без тени злости или раздражения. — Но прежде чем всё объяснить, я бы хотел снять шлем. С вашего позволения.

Мой взгляд снова метнулся к капсуле, а затем вернулся к нему. Мозг лихорадочно соображал. Я боялась. Боялась увидеть под шлемом нечто слизистое и безглазое, как в плохих фильмах ужасов. Но его фигура, его движения — всё было человеческим, пусть и невероятно мощным. Может, я просто накручиваю себя?

— Хорошо, — согласилась я, и голос мой дрогнул.

Он медленно, почти церемонно, поднял руки к затылку. Раздался тихий щелчок. Шлем с лёгким шипением начал отделяться. Первым, что я увидела, были волосы. Длинная, густая прядь красно-рыжего цвета, цвета осенней листвы, вырвалась на свободу и упала ему на мощное плечо. Потом обнажилась шея — сильная, с чёткими мышцами.

И наконец... его лицо. Суровое, с резкими, но гармоничными чертами, без намёка на щетину. Прямой нос, высокие скулы. И шрам — тонкая белая линия, пересекающая левую бровь и уходящая в волосы. Но больше всего поразили глаза. Они были ярко-красными, как расплавленное железо, и светились изнутри тёплым, глубоким светом, усеянным тёмными крапинками, словно капли обсидиана в огне. Я бы подумала, что это линзы, очень качественные, но всё же линзы... если бы не одно «но».

На его шее, от самого основания челюсти и чуть ниже воротника комбинезона, светились приглушённым серебристым светом странные линии. Они напоминали татуировки, но были живыми, они пульсировали едва заметным ритмом, словно проводя по сосудам не кровь, а чистую энергию.

Он мне вдруг улыбнулся, и его губы, ровные и чётко очерченные, растянулись в спокойном, обнадёживающем выражении.

— Вы не испугались. Это радует.

Теперь его голос звучал ярче без шлема — глубокий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Голос переводчика исходил из шлема.

— Это пока... — нахмурилась я, снова бросая взгляд на спящую в капсуле девушку. Сердце всё ещё бешено колотилось, но паника понемногу отступала, уступая место жгучему любопытству. — Почему эта девушка здесь?

Оздар медленно подошёл к капсуле, его массивная фигура отбрасывала длинную тень на серебристый пол. Он положил ладонь на прозрачную крышку, и его красные глаза смягчились, наполнившись чем-то похожим на грусть.

— Эту девушку зовут Анна, — начал он, и его голос, глубокий и бархатный, прозвучал удивительно мягко. Голос переводчика был грубее и механическим. Но я была рада, что сейчас могла слышать и голос самого Оздара, чтобы понимать его чувства. — Ей двадцать два года. Пять месяцев назад она попала в аварию. Она получила несовместимые с жизнью раны. Врачи дали ей максимум полгода. Её семья отказалась от неё, сказав, что не могут смотреть, как она умирает. Её бросил парень. Она осталась одна в хосписе, ожидая конца.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи.

— Мы нашли ее сегодня. Она сбежала из больницы, и почти потеряла сознание, когда мы ее увидели в этом переулке, — продолжил Оздар, не отрывая взгляда от спящей девушки. — Она была на грани. Мы предложили ей выбор. Умереть здесь, на Земле, или получить второй шанс. Но ценой этого шанса станет то, что она никогда не сможет вернуться. Лиафрит, который спасёт её жизнь, навсегда изменит её тело. Она сможет жить только на Адароне. Там, откуда я родом.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалась искренность, от которой перехватило дыхание.

— Она согласилась. Как и часть девушек, которых мы забрали в этом году. Но большинство были без сознания и не могли дать свое согласие. И тем не менее лиафрит прижился в их телах и уже начал лечение. Если бы девушки не желали быть спасенными, не желали жить, лиафрит не смог бы их излечить. Как и других девушек, что мы спасли за последние пять лет. Она последняя из тридцати девушек этого года. Мы уже собирались улетать, когда я услышал вас.

Я отступила на шаг, прислонившись к холодной стене. Голова кружилась от потока информации.

— Вы... спасаете умирающих женщин? — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Да, — кивнул Оздар. Он на мгновение замолчал, подбирая слова, — Наша цивилизация столкнулась с проблемой. У нас катастрофически мало женщин. На сорок мужчин приходится одна женщина. Это... разрушает нас изнутри. Мужчины умирают в одиночестве, не познав семьи, детей, любви.

Он сделал паузу, и я увидела, как напряглись его плечи.

— Шесть лет назад Высший Совет Десяти принял решение искать женщин в других звёздных системах. Мы исследовали множество планет, но только земные женщины оказались совместимы с нами. Вы можете дышать нашим воздухом, есть нашу пищу, жить на наших планетах. Вы можете рожать от наших мужчин. Вы... идеально подходите Адарону.

Его слова обрушились на меня, как лавина. Я пыталась осмыслить, переварить, но мозг отказывался принимать эту невероятную реальность.

— Но мы не похитители, — твёрдо добавил Оздар, шагнув ближе. — Мы не забираем женщин силой. Мы ищем тех, кто на грани. Тех, кого ваша медицина не может спасти. Тех, кто умрёт в ближайшие недели или месяцы. Мы даем им второй шанс на жизнь.

— Немыслимо, — вырвалось у меня. — Вам нужны женщины только для этого? Для продолжения рода?

— Не буду скрывать, и ради этого тоже, — покачал головой Оздар. — Из необходимости. Нам нужны женщины, это правда. Но мы не монстры. Мы не можем забрать здоровую, счастливую женщину, у которой есть семья, дом, будущее. Это было бы преступлением. Но если женщина умирает, если у неё нет ни единого шанса вырваться... разве не лучше дать ей шанс начать заново? К тому же, ни одна из спасенных женщин не жаловалась на жизнь в Адароне. Они все счастливы. Каждая из них. Я знаю это не понаслышке, потому что я глава охранной команды, которая занимается защитой землянок.

Я молчала, не зная, что ответить. Я могла понять их мотивы, но всё равно это звучало как безумие.

— На Адароне, — продолжил он, и в его голосе зазвучала гордость, — каждая женщина — это сокровище. Её берегут, защищают, лелеют. У неё может быть от пяти до девяти мужей, которые посвятят ей всю свою жизнь. Она никогда не будет одинока, никогда не будет в нужде. Её дети будут расти в любви и достатке. Это... совсем другой мир.

— Пять-девять мужей? — переспросила я, и мой голос дрогнул от неверия.

— Да, — спокойно кивнул Оздар. — У нас полиандрия. Одна женщина, несколько мужей. Это единственный способ для наших мужчин обрести семью. Но это не принуждение. Женщина сама выбирает своих мужей. Единственное условие — трое мужей в первый год после вступления в брачный возраст. Дальше по желанию. Еще год назад было условие найти трех мужей в течение месяца. Благодаря землянкам законы стали меняться, так как несчастных мужчин стало меньше.

Провела дрожащей рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Это было слишком. Слишком странно, слишком невероятно.

— Я... я не знаю, что и думать, — призналась я.

— Понимаю, — мягко сказал Оздар. — Это шок. Но я хочу, чтобы вы знали правду. Я не хочу, чтобы вы боялись нас.

Он развернулся и направился к одной из стен, где мерцал голографический экран. Провёл рукой по воздуху, и экран ожил, заполнившись изображениями.

— Позвольте мне показать вам Адарон, — вдруг позвал он меня. — Может быть, так вам будет проще понять.

------

Оздар

Мари и Оздар

Я нерешительно подошла ближе, и мой взгляд прикипел к экрану.

На нём возникла звёздная система. Яркая, пульсирующая звезда в центре, окружённая планетами, которые медленно вращались на своих орбитах. Тринадцать планет, каждая со своими лунами, кольцами, уникальными цветами и текстурами.

— Это наша звёздная система, — пояснил Оздар. — Адарон. Из тринадцати планет заселены десять. Остальные три непригодны для жизни. Каждая планета уникальна. Некоторые похожи на вашу Землю — с лесами, океанами, горами. Другие совершенно иные.

Он коснулся одной из планет, и изображение приблизилось. Передо мной возник мир, покрытый бескрайними изумрудными лесами, с голубыми реками и величественными горами, чьи вершины терялись в облаках. Две луны висели в небе, окрашивая всё в холодные серебристые тона.

— Это Виэрия, — сказал Оздар. — Центральная планета. Здесь находится Совет Десяти, который управляет всей системой. Это самая развитая и густонаселённая планета.

Изображение сменилось. Теперь я видела город — огромный, сияющий, с высокими башнями из стекла и металла, которые переплетались с живой зеленью. Деревья росли прямо из зданий, водопады низвергались с небоскрёбов, а в небе парили летательные аппараты, похожие на серебристых стрекоз.

— Это столица Виэрии, — пояснил он. — Эридан.

Я не могла оторвать взгляда. Это было прекрасно. Невероятно прекрасно.

Оздар провёл рукой, и на экране появилось видео. Я увидела улицы, заполненные людьми. Нет, не людьми. Адаронцами. Они были высокими, стройными, с идеальными чертами лиц. Но у некоторых были рога — изящные, изогнутые, растущие чуть выше лба. У них же хвосты, длинные и гибкие. У вторых кожа была серой или серебристой, а уши заострёнными, как у эльфов из сказок. У третьих кожа сверкала словно перламутр. Но все они двигались с грацией, улыбались, разговаривали. Среди них были и женщины. Меньше, но все же они не выглядели изможденными или несчастными. Они были... живыми. Настоящими. Адаронцы очень похожи на землян, не считая некоторых внешних различий.

— Существует пять основных рас адаронцев, — начал объяснять Оздар. — Файры, к которым отношусь я. У нас обычно красные или рыжие волосы, редко красные глаза, как у меня к примеру. Ашуры — обычно темноволосые с мощным телосложением. Сафы — с белыми или серебристыми волосами и светлыми глазами. Лайсы — у них есть хвост, рога и у них часто перламутровая светлая кожа. И геры — с серой или тёмной кожей и заострёнными ушами. Но все мы — адаронцы.

Видео сменилось. Теперь я видела семью. Женщина, явно землянка, судя по её внешности, сидела в окружении четырёх мужчин. Один из них держал на руках младенца, другой обнимал её за плечи, третий что-то готовил на кухне, а четвёртый играл с маленькой девочкой на полу. Все они улыбались. Все они выглядели... счастливыми.

— Это одна из землянок, которых мы спасли три года назад, — тихо сказал Оздар. — Её зовут Екатерина. Она была тяжело больна. Врачи давали ей месяц. Сейчас она здорова, замужем, у неё двое детей. Она... счастлива.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Это было слишком идеально. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Но как? — прошептала я. — Как вы их лечите?

Оздар коснулся своей шеи, где светились серебристые линии.

— Лиафрит, — сказал он. — Это энергия нашей священной планеты, Лиаф. Много тысяч лет назад наша цивилизация была на грани вымирания. Мы были слабыми, болезненными, умирали молодыми. Но затем мы обнаружили Лиаф — планету, пульсирующую чистой энергией. Она поделилась с нами своей силой. Она изменила нас. Сделала сильнее, здоровее, продлила нашу жизнь. Мы живём в среднем сто семьдесят лет. Некоторые доживают до двухсот пятидесяти. Члены Совета, до трехсот.

Он замолчал, глядя на меня.

— Лиафрит течёт в наших венах. Он исцеляет раны, борется с болезнями, замедляет старение. И когда мы вводим его в тело умирающей землянки, он делает то же самое. Он исцеляет её. Но он также изменяет её, продлевая жизнь. Навсегда связывает с Адароном. Без лиафрита она больше не сможет жить на Земле. Её тело будет отторгать земную атмосферу, земную пищу. Она просто становится частью нашего мира.

Я молчала, переваривая информацию. Это было невероятно. Невозможно. Но я видела доказательства своими глазами. Видела спящую Анну в капсуле. Видела счастливые лица землянок на видео. Видела самого Оздара, с его светящимися глазами и серебристыми линиями на шее.

— Я... я не знаю, что сказать, — призналась, и мой голос дрогнул.

Я уже знала, чего хочу. Но мне было страшно. Вдруг все это ложь? Вдруг обман, и по прилету на Виэрию, окажется что нас землянок жестко обманывают и используют в своих целях? Но они хорошо это придумали. Забирать женщин, у которых нет иного шанса на жизнь. Что им остается? Что мне остается? Ради дочери могу ли я рискнуть? С ней уже все решено. Будущего у нее нет. И я как мать должна использовать любую возможность чтобы спасти ее. Но могу ли я рисковать жизнью сына? Но и оставить я его не могу.

— Вам не нужно ничего говорить, — мягко ответил Оздар. — Я просто хотел, чтобы вы знали правду. Чтобы вы не боялись меня.

Я кивнула, но внутри всё ещё бушевала буря эмоций. Страх, недоверие, любопытство, надежда — всё смешалось в один клубок.

— Этот лиафрит, — начала я, и мой голос прозвучал хрипло, — он может вылечить только взрослых женщин? Или... или ребёнка тоже?

Оздар замер. Его красные глаза впились в меня, и я увидела, как что-то изменилось в его взгляде. Удивление. Понимание. Сочувствие.

— Он может вылечить кого угодно, — тихо сказал он. — Женщину, мужчину, ребёнка. Неважно. Лиафрит это чистая энергия, и она исцеляет всех.

Мир вокруг меня поплыл. Я схватилась за край стола, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— В вашем Адароне люди не умирают от болезней? — Я должна знать все, чтобы быть уверенной.

Оздар тяжело вздохнул, покачав головой.

— Разумеется есть болезни, которые лиафрит вылечить не в силах. Те, что появляются на Адароне, к примеру. Но ученые быстро находят их, изучают и уничтожают с помощью новых лекарств. Земные болезни лиафрит в силах уничтожить любые. Болезни, раны, травмы. Одну женщину пять лет назад врачи почти собирали заново по частям, после тяжелой аварии. Она долго лечилась. Понадобилось два месяца, но она выздоровела и сейчас у нее своя семья. Она супруга моего друга. Одного из членов Совета.

— Хорошо. Моя... моя дочь, — прошептала, и слёзы обожгли глаза, но я постаралась их сдержать. — У неё лейкемия. Последняя стадия. Врачи сказали... сказали, что ей осталось несколько месяцев. Я... я не знаю, что делать. Я испробовала всё. Но ничего не помогает.

Мне все равно на остальное. Какие-то там три мужа? Хорошо, пусть только одна мысль об этом вызывает ужас, после всего что я испытала с Антоном. Главное, чтобы моя девочка жила. И чтобы моего сына не пыталась отнять семья бывшего мужа. Я на грани. Я не всесильна.

Оздар шагнул ко мне, и его огромная рука легла мне на плечо. Прикосновение было удивительно нежным, успокаивающим.

— Мы можем ей помочь, — в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Мы можем спасти вашу дочь, Мари.

Я подняла на него взгляд, и слёзы все же вырвались из глаз и потекли по моим щекам.

— Правда? — выдохнула я. — Вы... вы правда можете?

— Да, — твёрдо кивнул Оздар. — Но вы должны понимать последствия. Если мы введём ей лиафрит, она больше не сможет жить на Земле. Она будет связана с Адароном. Навсегда. А если вы полетите с нами, лиафрит нужно будет ввести и вам, и вашему сыну. И вы так же не сможете вернуться.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри разворачивается битва. Оставить Сару здесь, на Земле, и смотреть, как она медленно умирает? Или отправиться вместе с ней в новый для нас мир? Отправить ее одну и речи быть не может.

Но нет. Я даже выбирать не могу. Все очевидно.

— Спасите её, — прошептала, открывая глаза. — Пожалуйста. Спасите мою дочь.

Оздар молча кивнул, и в его невероятных глазах, горящих подобно тлеющим уголькам, я увидела нечто, от чего сердце сжалось в груди. Это было не просто удовлетворение — это было глубокое, подлинное облегчение, смешанное с тихой радостью. И ещё что-то, тёплое и твёрдое, чего я не могла понять, но что заставило дрожь страха понемногу отступать.

— Мы спасём её, — его низкий, бархатный голос звучал как самая нерушимая клятва. — Обещаю вам, Мари.

Он сделал шаг вперёд, и его огромная тень мягко накрыла меня, но теперь это не казалось угрозой. Это было похоже на укрытие.

— Вы и ваши дети, — продолжил он, и его взгляд стал твёрдым, как сталь, — с этого момента находитесь под моей защитой. Я беру на себя ответственность за ваши жизни и ваше благополучие. Никто и ничто не причинит вам вреда, пока я дышу.