Суккуб: Вредина в Академии

Грань Тор

Академия Граней

Суккуб: Вредина в академии

(первый том цикла)

Второй учебный день моего второго года в Академии Граней начался так привычно, как будто я никуда и не уезжала – солнце заливало комнату рассветным сиянием, я нежилась в постели между вторым и третьим будильником, а упорная Владка, склонившись перед стоящим на подоконнике зеркалом, тщательно закрашивала свою возмутительную конопатость, кое-как заколов на макушке свою восхитительную рыжесть.

Я наблюдала за ней одним глазом, вторым ещё пытаясь немного поспать, и мысленно благодарила всех разнообразных предков за то, что среди них не было рыжих и кудрявых – я бы сдохла, если бы пришлось вставать на полтора часа раньше ради макияжа и укладки. Мои волосы, слава богам и эльфийским предкам, с рождения были белыми как жемчуг и гладкими как шёлк, а после того, как я летом решилась отрезать свою осточертевшую косу до пояса, мы с волосами вообще жили душа в душу – я не трогаю их, они не мешают спать мне.

Зазвонил мой третий будильник, я с наслаждением потянулась от пальцев ног до самой макушки, выдохнула и встала – пора начинать учиться. Вчерашнее первое сентября было похоже не на день знаний, а на день встречи старых друзей – мы пришли в свой медицинский корпус, со всеми наобнимались, обменялись сувенирами из родных миров, послушали лекцию по безопасности от классной руководительницы («из окон не прыгать, пальцы в розетки не совать, цветы зельями не поливать»), взяли расписание пар и с чистой совестью пошли гулять по барам и кафешкам, и мы были не одни, весь студгородок развлекался в последний раз за это лето.

Лето получилось отличное – я отдыхала у прабабушки, на побережье океана водных элементалей, там были пальмы, песок и дельфины, я привезла оттуда столько восхитительных платьев из эльфийского шёлка, что даже не была уверена, что успею их все выгулять за учебный год.

Влада, видимо, приехала ночью и не стала меня будить, вчера я гуляла без неё, и пока даже не успела поздороваться. Она отложила кисточки и выпрямилась, приосанилась, упёрла руки в боки и заявила зеркалу:

– А не я ли всех милее, всех румяней...

– ...и рыжее? – встряла я, шутливо шлёпая её по заднице и с писком бросаясь бежать.

– Ах ты ж поганка бледная! – мне в спину что-то прилетело, но я не обернулась и успела юркнуть в ванную, сразу закрыв за собой дверь, прежде чем в неё ударилось очередное метательное орудие. Мягкие шаги соседки приблизились к двери, вкрадчивый голос позвал: – Никси, а Никси? Выходи, бить не буду. Чуть-чуть ущипну может быть, но не сильно. Выходи, чё покажу, а? Тебе понравится, ты такое любишь.

Стало любопытно. Но было как-то страшно.

Чуть-чуть помучившись, я приоткрыла дверь и выглянула в щёлку – с той стороны на меня смотрел бесстыже-зелёный Владкин глаз, ещё не накрашенный, но всё равно очень внушительный.

– Показывай своё «чё», – потребовала я, она задумчиво надула губы и повела глазами по потолку, вздохнула:

– Я-то покажу, а вот ты мне что-нибудь покажешь? А? Есть у тебя для лучшей подруги какое-нибудь «чё»?

– Конечно, есть! – я возмущённо распахнула дверь, и с опозданием поняла, что попалась – Владка набросила мне на голову полотенце, обхватила за талию и стала щекотать, не давая ни малейшей возможности вырваться – я по сравнению с ней и год назад была цыплёнком, а она за лето ещё и здорово окрепла. Я смеялась, пищала, вырывалась, дрыгала ногами, но ничего не могла сделать, она меня просто скрутила и издевалась в своё удовольствие, приговаривая:

– Рыжее я всех на свете, да? Конопатая ещё наверно, да? Ах ты ж мухомор болотный, схвачу за рёбра – будешь знать!

– Влада, всё! Ну всё, – прохныкала я между хрипами, – я не могу уже, пусти меня... я тебе подарок честно привезла, правда... ну пусти!

Она перестала меня щекотать, поставила ровно, и выжидательно сложила руки на груди:

– Ну?

– А чего это я первая? – с трудом отдышавшись, пробурчала я, – давай вместе.

– А того, что мой подарок всё равно будет круче, – задрала нос подружка, я ахнула от возмущения и решительно потопала к шкафу, где лежали ещё не до конца распакованные вещи. Коробка с подарками была подписана, так что долго искать не пришлось, я дёрнула её на себя, левитацией придержав гору коробок, стоящих на ней сверху, поставила их поустойчивее и подняла ладонь, призывая «воздушное лезвие». Хирургически точным взмахом рассекла упаковочную бумагу, открыла коробку и движением тореро извлекла роскошное синее платье, усыпанное блёстками в виде узора созвездий над океаном.

Влада замерла с открытым ртом, её глаза раскрывались всё шире, на лице было что-то такое, от чего мне, с моим хрупким телосложением, захотелось сгруппироваться и забиться в угол, на всякий случай, а то с этими рыжими никогда не знаешь, в каком направлении рванёт.

Было как-то немного страшно. Но интересно.

Я решила её добить и шепнула:

– Ещё туфли и сумочка.

– Никси!!! – её восторженный вопль мог бы поднять весь этаж, если бы мы предусмотрительно не поставили на комнату магическую звукоизоляцию. Я всё-таки зажмурилась и сгруппировалась – вовремя, потому что меня схватили, сдавили, подняли и закружили, что-то вопя о том, что я самая лучшая и могу называть её хоть рыжей, хоть бесстыжей, хоть конопатой – ха, как будто я раньше этого не могла.

– Никсушка, радость моя, я опоздаю, но я это надену, я не могу больше терпеть! – она быстро поцеловала меня в щёку, схватила платье и закрылась в ванной прежде, чем я успела вякнуть, что вообще-то в ванную сейчас моя очередь. Ну ладно. Я вздохнула, подобрала с пола то полотенце, которым она меня ловила, магически простерилизовала и набросила на плечи, откопала из горы неразобранных вещей большую косметичку, обулась и вышла из комнаты.

Общага у нас была почти элитная – свой санузел в каждой комнате, большая душевая с сауной на каждом этаже, да ещё и бассейн в подвале – любой каприз, всё для представителей водной стихии. Конечно, после Слияния Граней чистые расы остались только в Мирах, здесь их почти не было, но у многих студентов всё равно были особые потребности, мои ещё не самые странные. На Владку вон иногда накатывает непреодолимое желание спеть и сплясать, а то и утопить какого-нибудь добра молодца, предварительно защекотав до полусмерти – русалочье наследие. И она же по полнолуниям рвётся как минимум в лес на шашлыки, как максимум – загрызть кого-нибудь недостаточно расторопного прямо в коридоре Академии – дедушка-оборотень наградил специфическими проявлениями ПМС, тоже не сахар. Мне же просто нужна была вода, пару раз в день окунуться с головой, пару раз в месяц выехать с ночёвкой на озеро, в течение дня пить чистую холодную воду – не так уж сложно.

Эльфийская кровь во мне особо себя не проявляла, кроме, разве что, острых подвижных ушей, рефлекторно дополняющих своими движениями мою и так выразительную мимику, от чего Влада временами впадала в истерическое веселье и норовила пощупать мои многострадальные уши. Я злилась, но ничего не могла сделать – осознанно я могу только кончиками чуть-чуть вверх-вниз подвигать, а когда не обращаю на них внимания, они творят что хотят, а я от этого кажусь ещё младше и глупее на вид. Блин.

Повесив косметичку на крючок возле умывальника, я достала зубную щётку и плеснула водой в запотевшее зеркало. В нём моё отражение прищурило один глаз и показало язык – опять заколдовал кто-то. Я тоже показала отражению язык, от чего оно возмущённо всплеснуло руками и отвернулось с гордым видом. Чистить зубы, наблюдая в зеркале свой затылок, было как-то странно, я немного помучилась и позвала:

– Эй, повернись, мне зубы не видно.

Отражение резко развернулось и показало мне акулью улыбку, заставив рассмеяться – на моём лице это смотрелось диковато. По подбородку потекла пена, я ругнулась и наклонилась умыться, а когда выпрямилась, отражение морщило конопатый нос и двумя руками взбивало рыжие-бесстыжие кудри – ясно всё, на потаённые страхи заколдовали.

Я дочистила зубы, умылась, пошла в душ. Когда вернулась за косметичкой, зеркало показало мне меня в разноцветном клубном макияже с перьями и стразами – бр, жуть какая, да ни за что.

Отражение рассмеялось, я вздохнула и толкнула дверь в бассейн, там уже давно было людно – водные вставали рано. В воздухе летали тучи брызг, под потолком качалась иллюзия бирюзового неба и мягких кучевых облаков – кто-то со старших курсов постарался, даже ветер и чайки есть, красиво.

Оставив вещи на стуле, я вошла в воду прямо в ночной рубашке, нырнула на глубину и медленно поплыла, глядя сквозь толщу воды на иллюзорное небо. Тело наливалось силой и жаждой жить...

Вокруг резвились другие водные, я чувствовала их движения через потоки воды, ощущала их расслабленную радость, кто-то из новеньких протянул руку, проплывая мимо – здравствуй, новенький, добро пожаловать, – я тоже протянула руку, наши пальцы соприкоснулись на мгновение, в его глазах мелькнула улыбка. Когда мы выберемся из воды, то вряд ли друг друга узнаем – водные элементали под водой почти невидимы, а при желании могут раствориться в ней совсем. Но это долго, так что сегодня не буду, хватит.

Я изогнулась, разворачиваясь к лестнице, вышла из воды и вернулась в комнату. Там всё было ожидаемо – в раковине волосы, на маленьком зеркале тушь, перед большим зеркалом горы баночек, по всей комнате бельё и чулки, картина «Влада свет Романовна изволит на бал собираться».

– Никси, это чудо! – страстно простонала из ванной полурусалка-четвертьоборотень-целиком-моя-подруга, – Никси, я его не сниму. Хоть бей меня, я не могу с ним расстаться!

– Бить тебя будут буквально через час, на паре физподготовки, ты будешь отлично там смотреться в этом платье, – кивнула я, на ходу вытирая волосы и повисая на двери ванной.

– Ну Нииик... – захныкала подруга, поправляя абсолютно не спортивную высокую причёску, я сочувственно сморщила нос и промолчала – мне было её искренне жаль, но ничем помочь я не могла. Она была великолепна в этом платье, я каждое утро с белой завистью вздыхала, из-под ресниц наблюдая как она красится, оттопырив свой круглый зад, недопустимо роскошный для такой тонкой талии. А уж если поднять взгляд выше – мои тощие рёбра рыдали от зависти, когда Владкин бюст входил в аудиторию, а следом за ним входила Влада... Нам так не жить, для этого надо иметь в родословной русалку, а не эльфов.

Я шмыгнула носом и посмотрела на свою грудь, едва выделяющуюся под мокрой рубашкой, Влада заметила и перестала ныть, поджала губы, с серьёзным видом указала на своё декольте:

– Ой не жалей, Ник. Знаешь, как с ними трудно?

– Не знаю, – честно ответила я, отлипая от двери, – и вряд ли узнаю. Собирайся, надо ещё успеть позавтракать.

Она вышла в комнату, глядя на своё отражение в зеркальной двери шкафа, повздыхала, крутанулась, любуясь расправившимся в полёте колоколом длинным подолом платья, сморщилась и изобразила рыдания:

– Ну Нииик... – шмыгнула носом и обхватила себя за плечи, как будто я сейчас брошусь стаскивать с неё платье силой.

Я оценила перспективы такого поступка. Ужаснулась его нелепости.

Потёрла руки с ехидной ухмылочкой... и кинулась стаскивать.

– Отвянь, нечисть окаянная! – заревела подруга, заламывая руки, но особо не сопротивляясь – ха, если бы она хотела мне помешать, она бы это сделала, да и рисковать платьем было опасно. – Ой людечки, шо ж деется, хулюганы платьица единственного лишают, родного, обожаемого!

– Вы блин заткнётесь когда-нибудь?! – донеслось через стену. Мы замерли, переглянулись и округлили глаза. Я прошептала:

– Ты не обновила звукоизоляцию?

– Нет, я думала ты, ты же первая приехала...

– Вы охренели, блин, кому-то тут, вообще-то, на вторую пару! – продолжал разоряться мужской голос по ту сторону стены. – Дуры конченые!

– Сам дурак! Вставай давай, нам тоже на вторую пару! – вякнула я, сразу же испугалась своей смелости и вжала голову в плечи, снизу вверх глядя на большую и сильную Владу, которая меня всегда, конечно же, защитит. Влада посмотрела на меня с немой укоризной, в коридоре хлопнула дверь, я вздрогнула, вдруг вспомнив, что свою-то дверь я не заперла...

– Вы сдурели, долбанутые психопат... ки, – мужской голос, от которого нас вдруг перестала отделять стена, ворвался в комнату весь такой решительный, но резко замер, похоже, наткнувшись на взгляд полурусалки-четвертьоборотня в благородном негодовании.

Я стояла спиной к двери, лицом к подруге, и желания оборачиваться или поднимать голову в себе как-то не ощущала, поэтому просто стояла и смотрела, как перед моим лицом поднимается в богатырском вдохе могучий Владкин бюст в тугих объятиях синего неба и Млечного Пути.

– Молодой человек, – глубоким как омут альтом мурлыкнула моя полурусалка, – вы, позвольте поинтересоваться, первокурсник? – Я прикрыла глаза от восхищения – когда надо, Владка отбрасывала свой акцент как старые тапки, превращаясь в томную роскошную барышню, которая на секундочку снизошла до разговора с конюхом.

– Д... д-да, – прохрипел «молодой человек», я осторожно подняла голову, посмотрела в подружкины глаза, горящие гипнотическим зелёным огнём, вздохнула и опустила – попал мальчик, всё, утопит.

– Так вот запомните, милый юноша, – выдала Влада, – ещё раз ворвётесь в эту комнату без стука – и второкурсником уже не станете ни-ког-да. Можете идти, я вас более не задерживаю.

– Сып... с-спасибо, – выдохнул парень, прошаркал до своей двери, из-за стены донёсся грохот, как будто сосед рухнул бревном прямо на пороге. Я подняла глаза на подругу, подруга сделала невинное личико и пробурчала:

– А чего он? Ну подумаешь, вопили как резаные... Эх, расстёгивай, действительно время уже.

– Да не расстраивайся, хочешь, хоть сегодня найдём, где его прогулять?

– Хочу, Никси, но мы не найдём. Всё, лето кончилось, пора учиться, сегодня среда... ой, я же тебе твой подарок не отдала! – она аккуратно выпуталась из платья, вручила его мне складывать, а сама ускакала рыться в сумке. Что-то откопала и протянула мне: – Вот, это тебе, такого больше ни у кого нет, только у меня и у тебя!

– Что это? – я отдала ей сложенное платье, взяла коробку и осторожно открыла, всё ещё не понимая, о чём речь – магическое чутьё определяло содержимое как что-то из металла и синтетических полимеров, ни капли магии, зато почему-то электромагнитные искажения... Внутри оказался прямоугольник с ладонь размером, чёрный с одной стороны, белый с обратной, весь блестящий и гладенький.

– Это называется «телефон», мне тётка привезла, с Грани между нашим и техно-миром, – с гордостью представила подарок Влада, – по нему обычно разговаривают друг с другом, но у нас тут не получится, зато в нём можно хранить книги, песни и фотографии. Смотри, – она взяла из коробки телефон, нажала сбоку, тёмная поверхность вспыхнула ярким росчерком, подруга стала водить по ней пальцами, там что-то менялось, перемещалось, потом вдруг появились наши лица, заставив меня поражённо дёрнуться и тут же рассмеяться, когда мою гримасу с небольшим опозданием повторило отражение.

– Это мы, глянь какие клёвые, – подруга наклонилась, прижалась щекой к моей щеке, и я улыбнулась отражению – да, мы, клёвые, она такая вся рыжая и совсем не конопатая, глаза зелёные, один накрашенный, и я такая вся белая, глаза голубые, ухо оттопырила – красотки.

Влада двинула пальцем и телефон щёлкнул, останавливая наше отражение и сохраняя навсегда.

***

У Влады были занятия в первом корпусе, а у меня во втором, так что мы позавтракали в кафе у общежития и разбежались. Я шла неспеша, наслаждаясь тем, как прохладный голубой шёлк ластится к ногам, на ходу пыталась разобраться в телефоне, в одной руке несла сумочку – дверь открыть рук не осталось. Оторваться от экрана было слишком сложно, отвлекаться на магическое воздействие было лень, так что я остановилась у двери, поджидая кого-нибудь, кто будет входить или выходить, а заодно и меня впустит, времени всё равно ещё много.

Подошла большая компания девушек, они прошли и я пошла за ними, как-то автоматически пристроившись в хвост их колонны, они что-то эмоционально обсуждали и я невольно прислушалась.

– Ты представляешь, полудемон!

– Да ну, не «полу», максимум четверть, а то и меньше. Он с Грани между демонами и лесными духами, там же война была двести лет, с переменным успехом, они то воевали, то дружили и династические браки заключали, в итоге половина населения с демонскими примесями, я парочку таких знаю, по ним вообще не скажешь.

Я замерла.

И я знаю. У моей прабабушки мать была то ли полу-, то ли четверть-суккуба, причём зрелая – небывалая редкость. У неё даже рога и хвост были, правда крыльев не было – она вышла замуж за светлого эльфа по полному эльфийскому обряду, энергетическая связь с мужем не дала её тёмной сущности захватить власть над телом, но сила страсти раскрылась в ней полностью. А учитывая, что до этого бабуля с полным правом считала себя лесным эльфом и училась в Академии Жизни на алхимика-травника, после свадьбы она переквалифицировалась на любовные зелья и сколотила на них такое состояние, что с дохода от её наследства моя семья живёт до сих пор.

Я посмотрела на свою левую руку – там поблёскивало ярко-голубым топазом бабушкино колечко, она мне этим летом подарила, сказала, что фамильное, когда-то его носила та самая пра-пра-суккуба. Интересно, какая она была? Как она себя чувствовала, когда узнала? И как именно она узнала? Порицали ли её за это? Демонов истребили везде, кроме их мира, давно, но их потомки всё ещё рождаются на Гранях, и если в ком-то проявляется тёмная сущность, то их забирают... и куда девают? Об этом газеты почему-то умалчивали.

Компания девушек уже отошла далеко, было не слышно, о чём они говорят. Интересно, кого обсуждали? Хоть бы не из нашей группы...

Я посмотрела на часы и пошла к своей аудитории, по расписанию у нас было какое-то «ПДП» – хэ, как говорится, зэ, что это за новое пэ. Первый курс был ознакомительным, на втором начинались спецпредметы, а после третьего должно было идти разделение на терапевтов, хирургов и энергетиков, а ещё через два года ещё одно разделение, но о втором я не читала – я ещё с первым не определилась, у меня все три направления получались неплохо, да и ломать голову пока было рано.

Толкнув нужную дверь, я поняла, что пришла одной из первых, там было всего пятеро студентов, двоим я кивнула, остальных видела в первый раз. Осмотрелась – маленькая аудитория, я в такой ещё не была. Изогнутые полукругом ряды парт и лавок поднимались от кафедры ступеньками, на полированном дереве играли солнечные блики, просеянные листьями старого дуба над скошенной крышей с большими окнами, на стенах окон не было, везде были развешаны схемы энергетических каналов и разные таблицы. За профессорским столом никого не было, хотя вещи лежали, на большой доске красовалась очень аккуратная схема нашей Сферы, разноцветные мелки показывали пятигранники и шестигранники, Вершины и точки напряжённости были подписаны, я прямо залюбовалась – мало кто из преподавателей тратил столько времени на картинку, которая есть на форзаце любого учебника. Формулы рядом со схемой я видела в первый раз, и услышав, что их обсуждают совсем рядом, решила встрять и поучаствовать.

– Привет новеньким! Я Никси, – бросив сумочку на лавку, я улеглась на стол и обняла за плечи двух сидящих впереди парней, втиснувшись между ними. – А что это вы такое интересное учите в такую рань, да так тихо, что мне не слышно?

Правый парень улыбнулся мне и кивнул:

– Привет, я Райли. Расчёт искажений для разных точек Граней.

– Жуть как умно звучит, – сделала восхищённые глаза я и повернулась влево, готовясь знакомиться со вторым новеньким. Он поднял на меня глаза...

...и я рухнула куда-то в бездну, задохнувшись от чего-то нового, похожего на страх и восторг одновременно – я в жизни не видела таких глаз.

– Деймон, – тихо сказал парень с ноткой неодобрения, его плечо напряглось под моей ладонью, но я её не убрала – не хватало, мне это слишком понравилось. Он опустил глаза, возвращаясь к схеме, на которой что-то объяснял Райли, водя карандашом вдоль граней: – Длина Грани рассчитывается с помощью хорд-фактора. Тебе понадобится...

Он что-то ещё говорил, а у меня в ушах перекатывалось далёким майским громом: «Деймон-Деймон-Деймон...», и его глаза смотрели на меня, жёлтые, как у кота из Владкиного мира, с чёрным ободком по краю радужки, медно-оранжевые ближе к центру, такие яркие, даже у эльфов таких не бывает... зато бывают у демонов.

Ой.

Ой-ой-ой...

Моя ладонь на его плече ощущала его пульс наравне с моим собственным, его сердце билось ровно и медленно, а моё сходило с ума, отплясывая пьяные танцы и спотыкаясь, но во хмелю всё равно чувствуя себя восхитительным, самым офигенным танцором.

Я попыталась вслушаться в его голос, он казался уверенным и ну очень умным:

– Для получения длины Грани нужно умножить радиус, это константа, мы её рассчитывали, на...

Всё, моё сердце опять заглушило робкие намёки здравого смысла, что послушать, наверное, стоит, что это всё, наверное, пригодится – сердцу было отлично, оно танцевало так, как будто его никто не видит, как будто оно пьяное и счастливое. Голос Деймона размылся до кошачьего «мрр... мрр...» и я вспомнила зимнюю поездку в гости в Владке, когда мы спали вдвоём на печи, за окном выла вьюга, в трубе пел ветер, а на моей подушке лежал здоровенный кот, такой же наглый и рыжий, как его хозяйка, он урчал, я его гладила, было горячо и уютно...

– В этом конкретном случае берём хорд-фактор А, обычно в расчётах берётся до третьего знака после запятой, но в поле времени считать особо нет, поэтому...

Я влюбилась в слово «хорд-фактор», мне захотелось слышать его чаще, у Деймона был еле уловимый акцент, превращающий даже самую банальную фразу в музыку, просто скажи это ещё раз...

Он рассказывал, я потихоньку улетала, укладывалась на парту поудобнее, не убирая рук, уже перестала делать вид, что интересуюсь схемой в тетради, стала рассматривать Деймона – красавчик, боги, как же повезло нашей группе, мы будем видеть его каждый день! Чуть волнистые густые волосы, графитово-серые, почти чёрные, кончиками касались моей ладони, когда он поворачивался к Райли; острое ухо, не такое длинное как у меня, почти человеческое, и скорее всего, неподвижное; смуглая кожа, такие скулы, что мне захотелось провести по ним пальцем, но свободных рук не было, а отпускать его плечо не хотелось, оно было вылеплено Великим Создателем именно для моей руки, как одежда, сшитая на заказ, это было слишком прекрасно, чтобы отказаться продлить это хотя бы на секунду.

– Привет, Ник! – меня обняли сзади за пояс и пришлось обернуться, натянуто улыбаясь:

– Привет, Лейли, почему не пришла вчера? Мы тебя ждали, – плечи парней пришлось всё-таки отпустить, я выпрямилась и обняла подружку по-настоящему, ощущая холод на ладони, которой только что было так тепло, даже к подружке постаралась этой рукой особо не прикасаться, как будто её тепло могло смыть тепло Деймона.

– Я поздно приехала, на нашей Грани была усиленная проверка, – Лейли отпустила меня и я смогла рассмотреть её получше – она действительно выглядела уставшей, даже свои роскошные тёмно-зелёные волосы не уложила, а просто собрала в косу.

– Что-то случилось? – я отодвинулась, но продолжала держать её руки, потянула немного энергии для общего анализа – плохо, хоть и не смертельно, просто усталость. Пустила к её руке мягкий импульс из силы земли и воды, она тоже полуэльфийка, должно подойти, хотя раньше мы так не делали. Она немного помолчала, размышляя, потом улыбнулась и приняла, я взяла ещё немного на пробу - уже лучше, вернула чуть больше, Лейли убрала руки:

– Хватит. Спасибо. В нашей общаге ещё не открыли оранжерею, я как-то...

– Забудь, мне не сложно, я сегодня купалась, – отмахнулась я. – А почему у вас проверку усилили? Я через три Грани добиралась, везде всё спокойно.

– У нас общая Вершина с лесными духами, а у них Грань с демонами, а у демонов опять назревает война, то ли против духов, то ли вместе с духами против кого-то третьего – газеты врут каждый день по-новому, – она устало отмахнулась, потёрла глаза, – меня даже родители не хотели отпускать на учёбу, боялись, что нас отправят на практику туда.

Стало как-то нехорошо от этой мысли, но потом я поняла, что просто вместе с энергетическим обменом потянула у Лейли и немного эмоций, максимально беззаботно отмахнулась:

– Да не переживай, демоны всю жизнь воюют, студентов-второкурсников никто никогда на фронт не призывал, с нашими знаниями мы для своих опаснее, чем для чужих.

Она улыбнулась и неуверенно кивнула, стала разбирать сумку. Я пересела дальше, чтобы освободить ей место, тоже начала доставать тетради. Всё чаще захлопала дверь, впуская в аудиторию студентов, стало шумно, я здоровалась во все стороны, отмечая, как все за лето похорошели... кроме ещё двоих соотечественников Лейли, они выглядели серыми и выжатыми.

Прозвенел звонок, Райли поблагодарил Деймона, сгрёб вещи в рюкзак и выбежал из аудитории, а Деймон встал и медленно пошёл к доске, перевернул её чистой стороной и крупно написал: «Деймон ис'Тер», отряхнул руки и обернулся к аудитории, ожидая тишины.

Я медленно стаивала под парту, стараясь уменьшиться и сжаться, в голове мой бедный мозг ругал последними словами пьяное сердце за то, что мозг, как всегда, не разбудили – если бы он проснулся вовремя, он бы всем тупым органам объяснил, что студенты такие костюмы не носят, и слишком взрослый он для студента, и приставка «ис» в фамилии тоже не располагает к тесному знакомству, но кому это интересно, кто когда слушал несчастный скучный мозг?!

– Все собрались? – раскатился над нашими головами тот восхитительный голос, который я пять минут назад уже примеряла для своих ежедневных «доброе утро, дорогая» и «спокойной ночи, любовь моя». – Ну что ж, поздравляю всех с началом учебного года. Меня зовут профессор ис'Тер, я буду вести у вас краткий курс первой доврачебной помощи в условиях боевых действий. Курс ознакомительный, всего двадцать часов, пары будут каждый день, в середине курса будет практикум, в конце будет зачёт, который не влияет на годовой средний балл, зато влияет на распределение на летнюю практику, так что отнеситесь серьёзно, если собираетесь работать по специальности.

Он сел и открыл журнал.

По аудитории шорохом прокатилось первое впечатление, но как я и ожидала, оно больше касалось его фамилии и демонских глаз, хотя несколько девочек и оценили его скулы и плечи, стало даже немного обидно, что мои друзья такие слепые и судят так предвзято. Почему-то если человек полуэльф, то его не очень любят эльфы и очень любят люди; если друид полусид, то его очень любят сиды и нормально принимают друиды; но зато будь ты хоть полубог, за крохотную примесь демонской крови тебя будут не любить абсолютно все. Когда-то давно именно из-за этого моя прапрабабушка и её муж уехали жить на Вершину – их пара была слишком странной даже для Грани, на Вершинах всё проще, там таких много... но я всё равно не хотела бы попасть в Академию Вершин, даже у меня были предрассудки.

Профессор ис'Тер начал перекличку, я мялась и сжималась, представляя, как сейчас он ко мне обратится, а я слово «есть» забыла, а у меня руки отнялись, а я сижу красная как ягода-малина, и все это видят, и все всё понимают...

– Лейли эль'Хирн, – как сквозь вату в ушах донеслось до моего паникующего мозга, после Лейли по списку шла я, я это знала, я собралась и приготовилась, я выпрямилась, пытаясь убедить себя, что эльфы не сутулятся и не краснеют...

– Есть, – отозвалась соседка.

Профессор ис'Тер поднял глаза от журнала и молча посмотрел на меня.

На те места, где они сидели с Райли, сесть никто не успел, там было пусто, мне было даже не за кого спрятаться, чтобы сделать вид, что меня тут вообще не было и я всем почудилась. Его оранжевые глаза с лёгкой иронией смерили меня от макушки до пояса и обратно, он на секунду глянул в журнал и медленно произнёс:

– Никси эль'Хиз... уже здоровались.

По рядам прокатился весёлый шепоток, но стих, когда профессор закрыл журнал и переплёл пальцы, с подчёркнутым вниманием глядя на меня. Моё бедное сердце уже доплясалось до того, что просто лежало на танцполе и шёпотом просило водички, мозг рыдал над нашей общей загубленной жизнью, закрыв лицо руками, чтобы не видеть моего позора.

– Скажите-ка мне, госпожа эль'Хиз, кто учил вас энергетической диагностике и переливанию силы? – его голос звучал подозрительно серьёзно, а в глазах я видела ироничные искры, и не могла понять, шутит он или нет. Я так долго молчала, что он решил меня подтолкнуть: – Ну же, госпожа эль'Хиз, назовите имя, я хочу лично пообщаться с этим смелым оптимистом.

Одногруппники опять захихикали, я надулась и заявила:

– Я училась по книгам.

– Даже так? Как интересно, – по голосу было ясно, что он ни на грамм мне не верит. – Тогда я жду вас и ваши книги сегодня после четвёртой пары в этом кабинете.

– А можно не сегодня? – поморщилась я.

– Нельзя, госпожа эль'Хиз, как ваш преподаватель и просто как врач я не имею права медлить, когда рядом творится такое вопиющее нарушение второй заповеди.

По аудитории опять покатились смешки, а я надулась ещё сильнее – вторая заповедь гласила: «Не навреди», но я была уверена в правильности всего, что я делала, и готова была спорить с кем угодно, отстаивая свою правоту до последнего.

Профессор издевательски улыбнулся мне напоследок и опять открыл журнал, продолжая перекличку.

А я в своих мечтах в ответ на «спокойной ночи, любовь моя», пинком спихивала его с кровати с криком: «А вам отборнейших кошмаров, профессор!»

Его голос опять заполнил аудиторию, смазываясь в бессмысленное мурлыканье в моей голове, а я полезла в сумку за флягой и всё-таки выпила немного воды, надеясь, что дотанцевавшемуся сердцу тоже чуть-чуть достанется.

Великий Создатель... Спасибо, конечно, что ты слепил его для меня таким красавчиком, и за голос спасибо, и даже глаза мне нравятся... но почему, чёрт возьми, ты не мог сделать его чуть менее ехидным?!

Я сложила руки на столе и уткнулась в них лбом, мысленно рыдая над своей горькой судьбой.

***

Третьей парой было правоведение, мы все честно пришли в большой лекционный зал в девятом корпусе, где вместе с нами должны были учиться ещё четыре группы, но спустя двадцать минут после звонка преподаватель так и не появился, после чего какой-то бойкий парень из параллельной группы влез на парту и толкнул пламенную речь о соблюдении нашего права на образование, элегантно закончив её предложением всем дружно отсюда свалить. Логика в его спиче прихрамывала, но посыл народу понравился, мы с Лейли решили не отрываться от коллектива и пошли обедать на час раньше.

Неспеша прогулялись по парку Астрономов, иногда поглядывая на витрины с той стороны дороги – там каждый год появлялись новые кафе на любой вкус и кошелёк. У одного ресторана толстый полугном старательно рисовал мелом на рекламной доске какую-то невероятную многолапую дичь, запечённую целиком, увидел нас, широко заулыбался и дописал ниже: «Красивым девушкам скидки!», мы не сдержались и прыснули от смеха, подходя ближе, он открыл для нас дверь, а сам сразу же стёр надпись.

Нас встретили и усадили за уютный столик, принесли меню, где на первом развороте красовалась та самая многолапая дичь, я подняла удивлённые глаза на Лейли:

– Ты тоже это видишь? Это что вообще за мутант?

– Ты ещё не пробовала шестиногов? – удивлённо рассмеялась подружка, – слушай, ты как с луны свалилась, все на них этим летом просто помешались! Где ты отдыхала на каникулах?

– У бабушки.

– Ясно, туда позже всех доходит, – махнула рукой подружка, полезла в сумочку и достала... телефон. Ну вот, а Влада говорила, что только у нас с ней такие будут. – Ты что, и телефона никогда не видела?

– Видела, мне сегодня утром подарили, – я достала свой и показала, Лейли тут же схватила его:

– Ух ты! У тебя что-то новенькое, я таких ещё не видела. Откуда?

– Владе тётка привезла из техно-мира. А я тебе, кстати, блузку привезла, от ри'эль'Вирн, надо завтра не забыть отдать. – Она довольно улыбнулась, я перевернула страницу меню и увидела самых настоящих голубых крабов. – А крабы тут откуда?! Их через три Грани везти, это же невероятно долго и дорого!

Лейли оторвалась от экрана и подняла на меня удивлённый взгляд:

– Ну ты совсем темнота, Ник. Ты газет не читаешь? – я мотнула головой, она снисходительно улыбнулась, вздохнула и пропела, потирая висок: – Гране-импульсное перемещение, компания «Джи-Транс», Большое Содружество – нет? Ни о чём не говорит, в новостях не мелькало?

Я нахмурилась – новости всегда были для меня скорее раздражающим фактором, чем источником информации, но о «Джи-Трансе» гудели даже сплетницы в салонах, которые обычно не интересуются тем, где их мужья берут деньги.

– Это новая почтовая компания?

– Да, дорогая, да. И эта компания получила разрешение на перевозку почты, грузов и людей во всех известных Мирах, через все известные Грани, и даже через Вершины, которые подписали соглашение и вошли в Большое Содружество. Теперь торговля выйдет на качественно новый уровень, а такие штуки скоро будут у всех, – она указала глазами на телефон и отложила его, расстегнула сумку, достала оттуда что-то, завёрнутое в упаковочную бумагу, и протянула мне с загадочной улыбкой: – Зато вот такого точно ни у кого не будет, это возить через Грани запрещено.

Слово «запрещено» всегда будило у меня внутри маленьких демонов, которые начинали ползать под кожей, скакать по рёбрам и щекотаться изнутри – руки зачесались разорвать обёртку прямо здесь, я с силой переплела пальцы и заёрзала на стуле, глядя на подружку со смесью обожания и раздражения:

– Что там?

– Книга, – шепнула она, я разочарованно сдулась, она рассмеялась: – Эй, не вешай уши! Ты открой сначала, таких книг в наших Мирах не выпускают, мне её тоже подарили, но кто – не скажу, а то его по судам затаскают, мне такое читать нельзя.

Маленькие демоны внутри меня заинтересованно подняли головы, я переспросила:

– Нельзя? Книги, которые запрещено читать?

– Да, по их законам, я для таких книг ещё маленькая, – игриво прищурилась Лейли, – и ты тоже. Но мы никому не признаемся, да?

– Да! – мы рассмеялись, она всё-таки протянула мне книгу, я взяла, немного подержала и спрятала в сумочку – она теперь моя, могу открыть в любой момент, так что спешить незачем.

Возмущённые до глубины души, чесучие демоны запрыгали внутри меня, требуя открыть не-мед-лен-но, но я любила играть с ними в «кто кого», поэтому крепко держала оборону.

Мы сделали заказ, обменялись впечатлениями о летнем отдыхе, Лейли показывала мне фотографии из своего телефона, а я тихо завидовала и жалела, что у меня его летом ещё не было – у бабушки на Грани Ри было, чем полюбоваться, там туризм уже лет двести как самый прибыльный бизнес, даже несмотря на то, что туда так долго и дорого добираться.

Мы доели вторую смену блюд, заказали десерт и чай, его подали в таком восхитительном сервизе, что Лейли сразу заорала мне, чтобы я не смела ничего трогать, пока она всё не сфотографирует. Я смеялась, глядя как подружка в эстетическом экстазе переставляет чашки и вертит блюдца с креманками так, чтобы свет падал на лепестки съедобных цветов под самым выгодным ракурсом.

Она тешила свой перфекционизм, а я рассматривала узор на чашке и думала о том, что благодаря этой гране-импульсной технологии мир скоро очень сильно изменится – такие чашки я в последний раз видела в банкетном зале королевской оперы, за пять Граней отсюда. Бабушка показывала мне чашку и шёпотом объясняла, что их производят только тёмные эльфы, очень далеко, это очень дорого. Пожалуй, теперь слова «далеко» и «дорого» перестанут быть синонимами. Я посмотрела на полуэльфийку с телефоном, улыбнулась и подумала, что пожалуй, это хорошо.

***

Во двор общежития я добралась к закату – так получилось. Сначала мы с Лейли так заговорились, что опоздали на четвёртую пару, потом решили на неё не идти, а вместо этого прогуляться в Парк Роз посмотреть на новый мост, который весной начинали строить и как раз сейчас готовили церемонию открытия. У ворот парка юный полусид с ирокезом предлагал всем желающим сфотографироваться с разноцветной ящерицей и раздавал рекламки «Выставки-продажи невероятных животных», куда влюбившаяся в ящерицу Лейли меня сразу же потащила с неэльфийской силой. На выставке она перефоткала всех, абсолютно всех зверей, и даже спящего сатира, которого приняла за нового невиданного зверя. А меня там укусил енот, который оказался не енотом, а застрявшим в животной форме полиморфом, я пыталась его погладить, а он обиделся и цапнул. В качестве извинения мы пригласили енота на ужин, ужин затянулся, енот напился и начал петь, потом за енотом пришёл очень злой парень, представившийся енотовым учеником, оплатил счёт и унёс певца в неведомые дали, а мы с Лейли без енота загрустили и решили идти домой, только на выходе сообразив, что умудрились прошататься по городу весь день.

Мы поймали карету и доехали до студгородка вместе, потом подружка пошла в своё общежитие, а я в своё, но когда не увидела света в окне нашей комнаты, решила, что нечего там одной делать, и села на красивую кованую лавочку в маленьком парке внутреннего двора.

В центре парка шумел подсвеченный изнутри голубым подвижный фонтан, то стихая, то подбрасывая каскады воды до уровня второго этажа, цвели розы и мелкие вьющиеся цветы, свисающие гроздьями с чаш на фонарях, вокруг фонарей вились стайки полупрозрачных бабочек, половина лавок уже была занята парочками и компаниями, но мне они не мешали.

Я немного посидела, наслаждаясь запахом воды и цветов, послушала возмущённый визг своих нетерпеливых внутренних демонам, достала книгу, подразнила их... и не стала открывать. Достала телефон, пересмотрела все фотографии, от нашей утренней с Владой, до последней, где пьяный енот спал на руках своего ученика... погладила книгу на коленях. Демоны пищали и царапались изнутри, требуя распаковать книгу не-мед-лен-но, сию секунду, я спрятала телефон и осторожно развернула плотную шелестящую бумагу.

Книга оказалась гладкой и приятной на ощупь, пахла странно и интригующе. Я усилила яркость фонаря над лавочкой и рассмотрела обложку – на ней была фотография почти обнажённой женщины, изогнувшейся у тонкой колонны, я никогда ещё не видела на обложках книг фотографий, у нас там печатали название и виньетки. Интересно.

Название было написано внизу, на упрощённом эльфийском, я его хорошо знала. Имя автора мне ни о чём не говорило, название «Приват» тоже выглядело непонятно, я открыла книгу и перевернула страницу...

***

Кто-то встряхнул меня за плечо, сильно, даже больно.

Я отмахнулась, не поднимая головы – кто бы это ни был, пусть проваливает к чёрту, меня ни для кого нет.

– Никси! Никси, очнись!

У меня из рук вырвали книгу и я ахнула от возмущения, уже готовясь влепить нахалу «ударной волной» с двух рук, но в последний момент остановилась, увидев перед собой обалдевшую Владу и незнакомого здоровенного парня. Парень фыркнул:

– Нифига себе тебя наука поглотила.

Я узнала по голосу нашего нового соседа, но была слишком раздражена, чтобы любезничать, перевела взгляд на встрёпанную Владу и хмуро осведомилась:

– Что-то случилось?

Влада с охреневшим видом всплеснула руками:

– Да так, ничё, подруга у меня бесследно пропала, с самого утра, а так больше ничего не случилось! Коза ты драная, Никси! – она швырнула книгу мне на колени и нервно поправила одежду, попыталась успокоиться и подняла глаза на парня: – Спасибо, я дальше сама.

– Точно? – Она кивнула. – Ну смотри, я рядом, ежели чего. – Он развернулся и ушёл в сторону общежития, Влада проводила взглядом его широкую спину и как-то очень нехорошо посмотрела на меня.

Я почему-то подумала, что подружка у меня больше всё же русалка, чем оборотень. От этой мысли стало немножко легче.

Потом я подумала, что как-то слишком светло вокруг, хотя фонари не горят. И от этой мысли стало как-то не по себе.

– Ну? – мрачно выдала Влада, складывая руки на груди и смеривая меня очень нехорошим взглядом. – Давай, излагай, я вся внимание. Как оно, ночевать на лавочке? Не замёрзла, синя девица? Комары не съели?

Я попыталась улыбнуться с милым и заискивающим видом. Не помогло.

Тогда я посмотрела на часы и улыбка завяла – они показывали половину шестого утра. Я ахнула и осмотрелась – парк был пустым, фонтан выключили, на кованых воротах висел замок, розовато-сиреневое небо покрывали перистые облака, уже подсвеченные малиновой зарёй.

Влада выглядела уставшей и злой, я виновато поджала губы и шмыгнула носом, пытаясь пронять её кошачьим взглядом исподлобья, годами отточенным на родственниках – сработало, подружка прыснула от смеха, вздохнула и села рядом. Показала мне внушительный и полный укоризны указательный палец:

– Когда ты не пришла к двенадцати, я пошла к твоему старосте выяснять, была ли ты на занятиях, – к указательному пальцу добавился ещё более внушительный средний, и новый пункт: – Он сказал, что ты ушла с Лейли и вы пропали, я пошла к Лейли. – Влада отогнула новый палец, я виновато опустила глаза, – Лейли рассказала мне историю ваших приключений, и предположила, что ты что-то забыла в ресторане возле выставочного комплекса, мы поехали туда выяснять, была ли ты там. – Я опять шмыгнула носом, Влада отогнула мизинец, для пущей убедительности подсунув руку мне под нос: – Возле ресторана мы обошли всех извозчиков, выясняя, не видели ли они одну мелкую тощую заразу, но они нам не помогли. Потом я приехала в общагу и встретила Марка, который спросил, в чём дело, и рассказал мне, что моя мелкая тощая зараза преспокойно читает в парке, пока я ношусь по всему городу, разыскивая её или её хладный труп.

Я шмыгнула носом с полным осознанием всей глубины своего падения, медленно подняла глаза и двумя руками прижала к себе книгу, шёпотом сообщая Владе:

– Ты должна это прочитать. Но не раньше, чем я дочитаю до конца.

– Что это? – скептически подняла брови подружка, я покраснела и отвела глаза, ещё сильнее понижая голос:

– Это художественная книга, в нашем мире она запрещена. И я теперь понимаю, почему.

Влада укоризненно поцокала языком, качая головой и глядя на меня как на неразумное дитя, встала и поправила рубашку:

– До занятий ещё три часа, и я собираюсь их все проспать.

– Ага, – с невинным видом кивнула я, плотнее прижимая к себе книгу. Влада посмотрела на меня, на книгу, опять в мои бесстыжие невинные глаза... рывком отобрала мою прелесть и заявила:

– Ты тоже идёшь спать! Сейчас же!

– Там чуть-чуть осталось! – заканючила я, – ну Владочка, пожалуйста...

– Спать тебе «чуть-чуть осталось», – подруга размашисто зашагала к двери общежития, я вприпрыжку поскакала за ней, иногда забегая вперёд и умоляюще складывая руки:

– Ну Влада...

– Утром отдам. Тебе на какую пару?

– На вторую, я до неё точно успею дочитать! Я её не пропущу, у меня там такой новый препод... – я замерла, вдруг вспоминая, что я должна была прийти к нему после четвёртой пары, и обо всём на свете забыла!

– Что? – Влада остановилась, когда заметила, что я за ней не иду.

– Я труп, – теперь уже по-настоящему шмыгнула носом я, хватаясь за голову, – мужчина моей мечты ждал меня сегодня после четвёртой пары, а я не пришла.

– Эх ты, – рассмеялась Владка, – променяла мужика на пирожные, ай-яй-яй.

– Влада, почему я такая дура... – заныла я, обнимая её руку и утыкаясь в неё лицом, – он мой новый профессор, он меня убьёт.

– За убийство студента его отстранят от преподавания, – вздохнула Влада, потихоньку подтаскивая меня к двери.

– Вот мне вообще не легче от того, что после моей смерти он за это заплатит!

– Да забей, поставит отработку, подумаешь. В первый раз, что ли?

Я немного успокоилась, но не сильно. Мысль о том, что вместо пьянки с енотом я могла бы сидеть над формулами с Деймоном, вызывала внутри тоскливую досаду и злость на собственную пустоголовость, а то, что Влада отобрала книгу, вообще причиняло невыносимые страдания – на этот раз внутренние демоны одержали убедительную победу в моей любимой «кто кого», я готова была признать поражение, сдаться и просить пощады, лишь бы мне вернули книгу, но Влада была неумолима.

Мы поднялись на свой пятый этаж, Влада быстро умылась и сразу легла, а я сказала, что немного полежу в ванной. Когда я вышла через пятнадцать минут, подружка крепко спала, я вытащила книгу у неё из-под подушки, и беззвучно вопя от восторга, танцующим шагом вернулась в ванную. Добавила горячей воды, взбила гору ароматной пены, и под одобрительный хор своих жадных демонов открыла книгу.

***

Мне снился жаркий тропический закат. Небо куталось в лиловые облака, ветер нёс с побережья горьковатый запах соли, море шумело так оглушительно, что из-за него временами не было слышно музыку. Пылали факелы, треща от ветра, гул деревянных барабанов отзывался низким резонансом в груди, а я танцевала, то плавно качая бёдрами, то страстно изгибаясь и размахивая длинными волосами, то вдруг замирая вместе с музыкой... а в кресле напротив сидел Деймон ис'Тер, пожирая меня своими оранжевыми глазами.

***

– Слышь, эльфа медузовна, ты тут всю ночь проспала, что ли?

Я с трудом открыла глаза и поморщилась, пытаясь прийти в себя – я лежала в полупустой ванне, одну руку опустив в воду, а второй прижимая к груди недочитанную книгу. Времени не хватило, так я и знала, хотя оставалось-то совсем чуть-чуть, если бы не уснула, точно дочитала бы.

– Доброе утро, Владка, – улыбнулась я, широко зевнула и попыталась вылезти из воды, не поскользнувшись на остатках пены своими волнистыми сморщенными пятками, всю ночь откисавшими в воде.

– До-ка-тилась, – констатировала подружка, смеривая меня уничтожающе-сочувственным взглядом, – кто бы мог подумать.

– Я на тебя посмотрю, – показала язык я, – скоро. Мне чуть-чуть осталось, завтра ты такая же будешь.

– Да не дай бог, – фыркнула Влада, открывая шкафчик и доставая зубную щётку, – собирайся, а то пойдёшь на лекцию мужчины своей мечты как лахудра нечёсаная.

Я тяжко вздохнула, опять мучаясь сожалениями и плохим предчувствием – я понятия не имела, что врать Деймону о своём прогуле.

Дошлёпав до зеркала на подоконнике, я посмотрела в свои бесстыжие глаза и решила, что буду врать о внезапной коварной болезни – цвет лица у меня был рассветно-снежный, с фиолетовыми кругами под глазами, нужно надеть что-нибудь светлое, чтобы сгладить эту нездоровую бледность.

Выбрав из шкафа несколько платьев, которые успела распаковать в день приезда, я приложила их к груди перед зеркалом – бледно-сиреневый подчёркивал круги под глазами, серый с жёлтым выглядел слишком вызывающе для лекций. С тяжким вздохом я отложила оба платья и достала белое с голубой вышивкой, посмотрела в зеркало – как дебютантка, только суровой маменьки рядом не хватает.

– Владка, мне нечего надеть, – заныла я, подружка выглянула из ванной и уверенно показала большой палец:

– Отлично выглядит, надень жемчуг.

– Да? Ну может быть, – я опять приложила платье к груди и решила, что Влада ерунду не скажет. Выбрала украшения, накрасила губы и позвала: – Влад, ты идёшь?

– Мне на третью, – донеслось из ванной, – можем пообедать вместе у рудокопов, если хочешь.

– Хорошо, встретимся там. Пока, – я обулась и выбежала из комнаты, на ходу доставая книгу.

На лестнице со мной кто-то здоровался, что-то говорил, я на ходу бросила «привет», не поднимая головы – мне было сильно не до того, события в книге разворачивались совершенно неожиданным образом, я боялась упустить какие-то важные мелочи, и потом чего-то не понять.

На перекрёстке между общежитием и кафе меня чуть не сбила карета, но какой-то парень придержал меня за локоть и точно так же за локоть перевёл через дорогу, к своему стыду, я даже не могла вспомнить, кто это был.

В кафе я с трудом оторвалась от книги чтобы сделать заказ, на автомате поела, совершенно не чувствуя вкуса, проверила время и вылетела из кафе, только у первого корпуса вспомнив, что забыла заплатить. Мысленно ругая последними словами себя, которая не может победить каких-то книжных демонов, Владку, которая со мной не пошла чтобы проконтролировать, Лейли, которая подарила мне эту наркоту, и профессора ис'Тера просто за компанию, я ускорила шаг и пообещала себе, что завтра напомню хозяину о сегодняшнем завтраке и всё верну с чаевыми.

Перешла дорогу осторожно, опустив книгу.

Перешла вторую дорогу тоже осторожно, дальше нужно было идти только по тротуару, так что бояться было нечего.

Кто-то открыл мне дверь корпуса, я сказала «спасибо», не поднимая глаз – оставалось страниц сорок, а было до сих пор не ясно, кто в итоге останется в выигрыше или хотя бы живым, ситуация накалялась, я переживала за судьбу героини больше, чем за собственную жизнь, в книге стреляли, дом горел... кто-то встал у меня на пути, и я в него с разбегу врезалась книгой, потеряв строку.

– Стоять больше негде, коридор тесный?! – рявкнула я, поднимая голову и тут же холодея всем телом – напротив стоял профессор ис'Тер, сложив руки на груди и изучая меня не предвещающим поблажек взглядом. Я невинно улыбнулась и проблеяла: – Доброе утро, профессор. Мне сюда, – мой дрожащий палец указал на дверь его аудитории, напротив которой мы стояли, он глубоко вдохнул с таким видом, как будто сейчас подробно и обстоятельно расскажет мне всё, что обо мне думает, но на середине его вдоха прозвенел звонок, заставив меня широко улыбнуться. Он прыснул от смеха, качнул головой и открыл передо мной дверь.

Я юркнула внутрь и села на своё вчерашнее место рядом с Лейли, она шёпотом поздоровалась и с пониманием посмотрела на книгу в моей руке, но ничего не сказала.

Профессор сел за свой стол, начал перекличку, я сложила учебники стопкой перед собой, отодвинула подальше, чтобы они закрыли конспект стеночкой, открыла конспект, а внутри конспекта открыла книгу – там бились стёкла, мужчины с оружием хватали роскошных женщин в шелках... меня толкнула локтем Лейли.

Я с неохотой подняла голову, она шепнула:

– Я следующая.

– Спасибо, – я сделала невинное лицо человека, готового поглощать знания, хотя и чувствовала, как горят щёки и колотится сердце, ещё не отошедшее от сцены из книги.

– Лейли эль'Хирн.

– Есть, – подняла руку соседка.

Повисла пауза.

Я напряглась, повторяя в уме слово «есть» и проверяя, действует ли рука, но на всякий случай готовясь и к чему-нибудь неожиданному.

– Никси эль'Хиз, – протянул профессор с интонацией участкового, надевающего наручники на пропащего хулигана-рецидивиста, который в этот раз от наказания точно не отвертится. Я прокашлялась и пропищала:

– Есть.

Он откинулся на спинку стула, склонил голову набок, изучая меня с нарочито скучающим видом, потом чуть улыбнулся и вздохнул:

– А я ждал вас вчера, – по аудитории прокатился шепоток и смешки, я набрала воздуха, готовясь врать, но он не дал мне заговорить, изобразил скорбную укоризну и развёл руками: – Я вас так ждал: план занятия составил, чай заварил, розги поставил замачиваться, на всякий случай. – Смех аудитории стал громче, я заливалась краской, представляя как душу профессора подушкой, пока он пытается пожелать мне доброго утра. – Я даже сам взял в библиотеке те учебники, по которым вы якобы учились диагностике, – он похлопал ладонью по стопке книг на углу стола, – а вы не пришли. – В мою сторону оборачивались одногруппники, все гнусно ржали, я опять попыталась вставить хоть слово, но профессор поднял ладонь, останавливая меня: – Не нужно оправданий, госпожа эль'Хиз, я вижу, что у вас была уважительная причина – вы всю ночь учились, жадно поглощая знания, я понял. И сегодня после четвёртой пары вы расскажете мне в подробностях всё, чем обогатились за эту ночь, книги можете не брать, у меня всё готово ещё со вчерашнего дня. Чай я, правда, сам выпил, зато розги остались, вас ждут, приходите.

Я хватала воздух ртом, всё ещё пытаясь найти слова, но меня никто не слушал – профессор вернулся к журналу и продолжил перекличку.

Лейли виновато смотрела на меня и сжимала губы, чтобы не улыбнуться шире, беззвучно прошептала:

– Прости, я сама забыла про твою отработку, если бы я не потащила тебя на выставку...

Я отмахнулась с убитым видом – поздно уже, это я должна была помнить, куда мне надо, а не она. Эх...

Лицо пылало от смущения, глаза нашли открытую книгу и опять попытались нырнуть в сюжет, там осталось-то всего ничего, дочитать бы уже и выдохнуть, и избавиться от этой проклятой зависимости.

Профессор закончил перекличку и перевернул доску, где всё ещё были формулы с прошлого занятия и схема нашей Сферы, стал повторять материал, мне стало скучно – я это всё помнила. Книга манила, завлекая меня в сети опасности, стали и шёлка, там кричали полуобнажённые женщины, пытаясь прикрыть распалённые танцем тела от мужских взглядов и холодного ветра, рвущегося из разбитых окон, там ломали двери, за одной из которых лежала на огромной кровати героиня, связанная, но не сломленная...

Кто-то пнул меня по ноге, я не обратила внимания, следующий пинок заставил отодвинуться от раздражающего фактора, мне было всё равно, кто это и что он хочет – дверь вылетела из проёма, в комнату ворвались солдаты, мучитель героини обернулся и...

И у меня отобрали книгу.

Я резко выпрямилась, вдыхая полную грудь и готовясь возмущаться... и столкнулась с ехидным взглядом медно-оранжевых глаз. Профессор держал мой конспект вместе с книгой, медленно открывая её посередине.

Моё сердце рухнуло в пропасть, я бессильно обмякла на стуле, глядя как он с ироничной улыбочкой пробегает взглядом страницу по диагонали и закрывает книгу, переводя на меня снисходительно-издевательский взгляд:

– Ай-яй-яй, госпожа эль'Хиз.

Все перешёптывались и посмеивались, а я обмерла, готовясь к тому, что он сейчас вынет книгу из конспекта и покажет всей группе неприличную обложку с полуголой женщиной – это будет эпический позор, мне этого до конца учёбы не забудут.

Сердце с мозгом тихо дрожали, обнявшись и молча ожидая своей участи, профессор молчал, глядя на меня как удав на кролика, я слушала шум в ушах и пыталась не разреветься от досады и стыда.

– Читать на моей лекции учебник по другому предмету – как не стыдно? Я могу начать ревновать, – его кошачьи глаза прищурились и потеплели, я ощутила, как их тепло растекается по всему моему телу невероятным облегчением – он меня не сдал, Великий Создатель, я тебя обожаю!

Профессор медленно развернулся и пошёл вниз по ступенькам, унося с собой мою книгу. А я смотрела ему в спину и в мыслях била его подушкой, а потом целовала, и снова била и целовала, и опять била...

***