⛔ Суккуба на перевоспитании

Я ненавидела запах пива.

Мы лежали на смятых простынях. Его имя я даже не запомнила — очередной хабалистый мужчинка с грубыми ручонками. От него разило потом, перегаром и дешёвым одеколоном, будто тот мог перекрыть тошнотворную смесь из первых двух компонентов. Сразу после секса он захрапел. Как банально!

Сорок. Это был сороковой мужчина за этот месяц. Сорок порций похоти, грязи и выкачанной энергии. Я давно перестала чувствовать себя древней демоницей, искусительницей плоти и жгучей соблазнительницей. Теперь я — опустошённый, безжизненный сосуд.

Присела на краюшек кровати, не потрудившись прикрыться. Пышная, упругая грудь всколыхнулась, а идеально фарфоровая кожа с лёгким перламутровым отливом слабо светилась в темноте дешёвого номера. На носочках прошла к прикроватной тумбе — пол был липким от следов алкоголя и капель воска, которые никто не пытался оттереть. Дунула на свечу — и комната полностью погрузилась во мрак. Мужичок захрапел ещё громче.

Он был обычным командировочным, который верил, что раз к нему подсела такая неземная красотка, то он — тот ещё красавец, источающий ошеломляющую волну феромонов. Ах, как наивны мужчины! Он даже не понял, что это я была охотницей, что полакомилась его энергией. А он проснётся разбитым, с больной головой, и даже не вспомнит, что провёл ночь с такой знойной дамой.

Раздвинув шторы, я увидела начинающийся дождь. Серость и безнадёжность — и так каждую осень. Впрочем, путешествия меня давно не впечатляют. Я осела в небольшом городишке, через который проходят много рабочих. Люди меняются, не запоминают меня, заводят роман на одну ночь, а потом не пытаются найти и добиться — идеально.

Вдруг раздался пронзительный свист. Распахнув окно, глянула вниз — пьяница с круглыми глазами таращился на мою грудь и не мог сказать ни слова. Тут же почувствовала желание, исходящее от него. Скука.

— Понравилась?! — крикнула ему, высовываясь из окна и показывая формы, которых ничуть не стыдилась.

Он глазел, а я жадно вбирала тонкие лучи огненно-красной энергии. Дураки даже не представляли, какой властью я обладаю. Нити тянулись ко мне, пока пьяница не отключился, падая прямо по центру переулка. Я иронично усмехнулась и закрыла окно. Подобные люди не вызывали сочувствия.

У мужиков одно на уме — секс. И хоть бы от одного почувствовать любовь. Несколько тысяч лет я выкачивала душонки из похотливых самцов. Таскалась по злачным местам, ублажала даже похотливых королей с их странными фетишами, но счастья так и не нашла. Хотя… Вначале было даже интересно. Средневековье, доблестные рыцари и страстные романы прямо на сене в конюшнях. Запах лошадей и пота был отвратителен, но было в этом что-то экстремальное. Затем ренессанс, поэты и утончённые любовники. Ах, как приятно было соблазнять нежных деятелей искусства, которые краснели от одного прикосновения. Зато потом… М-м-м, какими же они были в постели! Самые скромные парни — самые страстные любовники! У них столько потаённых желаний, которые я щёлкала, как орешки!

Потом всё сильно изменилось. Индустриализация, войны, двадцатый век и сексуальная революция — бурный поток событий, а затем это убожество — двадцать первый век, где мужчины пахли пивом и разбитыми надеждами.

Закрыв глаза, я сосредоточилась. Лёгкая дрожь, покалывание по всему телу — и вот я уже в привычной форме, расправила крылья и лечу по пространству между мирами, оказываясь в кабинете, где мебель сделана из человеческих костей. За резным столом сидел Асмодей — высокий, статный верховный демон во фраке, расшитом цепями и шипами. Будь он человеком — женщины бы вешались на него только так, но бездонные чёрные глаза без зрачков выдавали его настоящую сущность.

— Калиста, змейка моя, — он широко улыбнулся, обнажая острые зубы. — Давно не виделись. Чем могу быть полезен?

— Асмодей, — уважительно поклонилась, пусть Асмодей и не требовал такого обращения к себе. — Я хочу проститься.

— Проститься? Ты? Моя лучшая находка, моя кровавая Луна… — он поднялся, подходя вплотную. Его эмоции я никогда не могла считать. То ли Асмодей злился, то ли флиртовал и не хотел терять. — Но куда?

— Я хочу в архив. Или в канцелярию. Или просто отпусти меня и дай передохнуть. Меня тошнит от этих тел.

Верховный демон громогласно рассмеялся и комната задрожала от эха.

— Какая ты смешная, моя горная лилия! — он развернулся, возвращаясь к документам. — Ты тысячи лет питалась похотью, а теперь устала? Калиста, мой лакомый кусочек, ты суккуба. Твоя работа — соблазнять. Это твоя суть, и она неизменна. У всех нас есть предназначение.

— Но это издевательство — изо дня в день делать одну и ту же, грязную работу, — вспылила я, и глаза загорелись от красного свечения. — Моим предназначением было искусство соблазна и вкушение запретного плода, но теперь это искусство мертво! Не больше души, чем в лавке мясника!

Асмодей помолчал, постукивая длинными когтями по книжному переплёту, а затем на его лице появилась холодная улыбка, от которой даже у демонов шёл мороз по коже.

— Хорошо, я дам тебе шанс. Но есть одно условие.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе материализовалась стопка документов — вся информация обо мне, хранящаяся в архиве. Асмодей покопался в ней, беглым взглядом просматривая сотни тысяч записей. «Художники были, чиновники были… Пьяницы, рабочие… О, даже Жан-Батист Гренуй! Я уж думал, этого упрямца никто не достанет», — он разглядывал записи о тех, чьей энергией я успела напитаться за всё время. Ещё один щелчок — на столе появилась ещё одна анкета.

— Вот! — Асмодей протянул её мне. — Такого у нас ещё не было! Я с таким удовольствием буду наблюдать, как ты с ним справляешься. Ах, Калиста, ты успела посмотреть человеческие фильмы? Был один про парня, который не знал, что участвует в развлекательном шоу. Я буду так же наблюдать за тобой, моя кошечка.

На пожелтевшей от старости странице была краткая информация и фотография молодого человека в выглаженной белой рубашке. Зачёсанные волосы, широкие, жалобные глаза и худощавое лицо с выступающими скулами. На вид — совсем молоденький, но взгляд не по годам взрослый и чистый. Попыталась считать энергию с фотографии — и ничего. Какой-то тихий, ускользающий и слабый поток.

— Кто это? — спросила в недоумении.

— Дамиан. Двадцать четыре года. Молодой преподаватель в закрытом пансионате в Хойнице. Преподаёт литературу. Пока половина персонала разъехалась на зимние каникулы, он остался жить в учительском корпусе. Милая, тебе даже стараться не придётся, он же идеальный объект!

Я издевательски усмехнулась. Это всё, что способен придумать Асмодей?

— Думаешь, я не справлюсь с учителем? Асмодей, я соблазняла толпы аристократов, циников и богачей. Это издевательство?

— О-о-о, всё не так просто. Читай дальше…