Сумеречный принц

   Плотный туман заглушал звуки, доносящиеся из питейного заведения. В нестройном хоре голосов, он различал удивления и тихие проклятия вслед себе. Как то завелось, куда бы он ни шел, на него всегда обращали внимание. Каждый указывал пальцем, словно его не существовало вовсе. Даже в этой свободной империи, где рука об руку могли ходить представители самых разных рас, они удивлялись. На его родине в сторону господ не позволялось смотреть лишний раз. Слуги покорно опускали глаза, стоило подобным ему появиться в их поле зрения. Когда же видели конкретно его, Росслава нер Гартара, вовсе молились, но в тишине, за стенами собственных домов, они называли князя дьяволом.

   Очертания зданий скрылись за густым маревом, однако ничего не мешало ему неуклюже идти по блестящей мостовой. Мелкие капли били по лицу – дождь насквозь пропитал его одежду. Приезд в Эстердам стал рискованным решением, сиэлийцу здесь были не рады, но сестра попросила узнать о племяннице, от которой долгое время отсутствовали вести. Монстры Преисподней добрались до Сумеречной империи, но страх не сразил бы его, ведь убивали по неведомой причине только девушек, волнения родственницы были вполне обоснованы.

   В ночи разнесся крик ворона, пролетавшего мимо. За забором одного из роскошных домов замерцало. Сотня темных искр слились в тень, которую посреди мертвенно-тихого города мог разглядеть только он. Набирая невообразимую скорость, искры полетели в сторону князя. С замирающим сердцем он рассматривал тьму, коснувшуюся пальцев, но нечто вынудило сразу отпрянуть от странного источника. Раньше он не задумывался о смерти, однако сейчас, в эту самую секунду, неизвестные источники света показались ему опасными для жизни. Князь зябко поежился – это черные блики заключили его в саркофаг замогильного холода. Если бы здесь присутствовал кто-либо живой, увидел бы он то, что видел Росслав? Он сомневался в этом. Мир для него делился на две реальности, и потому часто князь способен был видеть то, что скрывалось от взора тех, кто не обладал драгоценными глазами.

   Мерцание уплотнилось и засияло черным светом, туман, сопровождавший всю его прогулку от таверны до места ночлега, сгустился. Вокруг сомкнулся аркан тьмы, искры, поднимаясь наверх, материализовались в высокого неизвестного в черном плаще. Из тьмы капюшона сверкнул холодный взгляд, в котором горела жажда смерти. Помощи ждать неоткуда, князь осознал, что нужно бежать. Похоже, его втянуло в один из жутких кошмарных снов: ноги двигались все медленнее и медленнее.  Где-то рядом, ближе к парку, раздалось омерзительное шипение. Некто в черном скользнул за ним. Росслав вынул кинжал, но его разъела неведомая сила.

— В тебе есть скверна, — бросил неизвестный негромко. — Смерть есть начало бытия. Не волнуйся, я облегчу твои страдания.

— Пожалуйста, — выкрикнул мужчина, убегая от тихо следующего за ним человека. — Что вы хотите?

— Ты опасен.

   Перед ним выплыло странное существо, напоминающее обычного человека, но с непривычной анатомией для людей. Князь достал меч и со злости попытался рассечь голову, вероятно, слуги того, что в капюшоне. До безобразия уродливое, оно вытянуло шею вбок, раскрыв чернозубую пасть. 

— Кто вы такие?! — закричал князь, на самом деле больше взывавший к помощи хоть к кому-то живому, но улицы были мертвенно пусты.  

— Убить. — безразлично приказывает неизвестный монстру. Острые, как бритва, когти вонзились в грудь князя и с громким хрустом повернулись вправо, разламывая ребра. Росслав заорал. Неизвестный не без удовольствия вдохнул запах надвигающейся смерти, по его венам потекла эта энергетика. Капюшон скользнул на плечи незнакомца, в последние секунды перед смертью демонстрируя сиэлийскому князю убийцу.

— Ты?! — распухшим языком сказал он и издал последний вздох, прежде чем пасть замертво.

— Адепты третьего курса, факультета боевой магии, военного отделения, отдайте честь полковнику Даруму! — громко проговорил я, стоя на влажном песке тренировочного полигона. Тучи тёмного утреннего неба сгустились над нашей скудной компанией.

— Адепт Стаури, — безэмоционально начал куратор. Его монотонный скучный голос с  хрипотой, возникшей из-за постоянного ора на подчинённых и пропитанный огромным количеством сигарет, выкуриваемых в день, прозвучал удручающе, — честь только пьяная девка в кустах отдаёт, а вы-воины, выполняете воинское приветствие.

   Все ясно, у нашего куратора не очень хорошее настроение, сейчас его эмоциональное состояние приравнивается к песку под ногами – такое же сырое, холодное, прилипающее к ногам, не давая делать свободные шаги, и мерзкое. Неделю назад он орал из-за «выполнения» воинского приветствия, аргументировав тем, что выполняется обычно черновая работа, поэтому нужно отдавать честь. Задолбал мудак старый, которому вместо кураторства на пенсию пора. Третий курс сморщился от надвигающейся перспективы заброса в Змеиный утёс.

— Адепты третьего курса, факультета боевой магии, военного отделения, выполните воинское приветствие для полковника Дарума, — ещё громче провозгласил я, не меняя выражения на лице и искоса наблюдая за ним.

— Адепт Стаури, — снова начал старик, выдержав драматическую паузу. Группа застыла в ожидании. Молчу, Дарум смотрит на меня и произносит спокойное: — вы для меня не звезду достаете, выполните нормальное воинское приветствие

— Вас понял, полковник.

— У вас третья попытка, Стаури.

— Адепты третьего курса, факультета боевой магии, военного отделения, выполните воинское приветствие полковнику Даруму, — повисла тишина, группа замерла в ожидании реакции от «виновника», он смотрит на группу.

— Стаури, они у вас все такие тормозы? — выдал лорд, глядя на молчавшую до этой, брошенной как бы невзначай реплики, группу. И все как один в этот момент приложили кулак к груди, приветствуя куратора:

— Душу – себе, жизнь – смерти, сердце – возлюбленным, честь – никому!

— Отставить, Стаури, — уже мысленно совершаю пробежку в Змеином утесе от надвигающихся ко мне диких василисков. — Как считаете, ваша группа поприветствовала меня как положено?

— Да, полковник, — мой ответ абсолютно спокойный, так как в любом случае ни один из вариантов его не устроит. Хрыщ хочет поиздеваться, поэтому причина найдется. Перспектива пробежки ещё ближе, и эти придурки, наконец, осознали. — Молодцы, — куратор показал большой палец правой руки, подмигнув нам, — поэтому в качестве награды вы отправляетесь в Излом!

   В рядах пронёсся дружный стон. Да, последней нашей локацией был Змеиный утёс, а про Изломы мы и позабыли, когда стоило бы о них помнить.

— Оставить! — рыкнул на звуки, издаваемые толпой. — Все дружно идём в Излом, адепт Лир, открывайте.
   Вперед выступил Даллан. Представитель одной из трех древних рас, сниксов, устало, немного болезненным взглядом осмотрел толпу, взмахнул рукой, начертив в воздухе руны, и открыл темную субстанцию, именуемую изломным порталом.

— Прошу, — издевательски пригласил Даллан, сделав книксен наподобие дам высшего света. Куратор улыбнулся, сыну императорского советника он прощал некоторые вольности, впрочем, как и мне.

  Прозвучал последний приказ, который за эту тренировку должен был подытожить все – крик куратора:

— Шагом марш в Излом!

***

— Эсса, ставь защиту, — крикнул я дракере, — Эсса, твою мать! — она прикрыла голову руками и интенсивно начала качать головой. — Эсса! — перепрыгнул через одного ратха, кинул меч в сторону, схватил кинжал и воткнул в голову одной из тварей. Дальше уже дело техники: перекидываю однокурсницу через плечо, снова хватаю меч, валяющийся на прожженной гибнущей траве, и выбегаю из омута ратхов, параллельно сижу, есть ли оставшиеся/раненые/окруженные, понимаю, что есть. — Б…!

  Рядом появляется Райан, кидаю ему в руки девушку и бегу спасать остальных.  Краем глаза наблюдаю за действиями Даллана, защищающего самого младших в группе. Райан, перенявший мою ношу, начал кромсать тварей одной рукой. Остальные защищались разными орудиями: кинжалы, мечи, стилеты, все летело из стороны в сторону.

— Хакаффа, кидай нож Тео, он безоружен, — знаю, что вампир своим сверхчувствительным слухом уловит. Не ошибся, он услышал, и древний испещрённый рунами кинжал взлетел над нашими головами и оказался в руках Тео, тот сразу сообразил в чем дело и начал свой танец смерти, приглашая на очередное па этих тварей и по хозяйски забирая жизнь у каждого, кто пришёл на этот «бал».

   Боевые маги в деле, никто не использует магию, что парадоксально, но правилами запрещено. Маг без магии равноценно убийце без жертвы. Наступает период относительного затишья. Ратхи разумнее, чем кажется, начали отступать, но мы, выученные тем, что эти твари никогда не сдаются, догадываемся - нас будут брать поодиночке. Однако тварям неизвестно, как быстро наиграется Дарум, и появится возможность свалить отсюда в нормальный мир.

— Раненые есть? — вопрос скорее риторический, я уже успел их всех просмотреть и сделать выводы. Довольно неплохо, в этот раз обошлось даже без переломов.

— Нет, — прозвучало вялое со всех сторон. Адепты военного отделения устало лежали на пожухлой траве, освещенной блеклым солнцем, придающим  и так на вид больной траве самый убогий вид. Пока есть возможность отдохнуть от ратхов, они отдохнут. Расслабляться не стоит, Излом – место, где безобидная трава может оказаться ядовитой, но сколько им об этом не напоминай, они все равно запоют свою песню: «Стаури, ты параноик, расслабься». В случае, когда дело доходит до сохранения их жизней, случаются казусы, как у Эссы сегодня.

— Шиентар, что это было? — в безмолвии, которое возникло из-за отсутствия сил для разговоров, произнес я, желая узнать, почему же дракера так растерялась. Боевым магам нельзя допускать такие оплошности.

— Просто испугалась, — надула губки смуглая представительница расы драконов. Я иронично приподнял бровь. Эсса Шиентар и испугалась? Эта дракера в прошлый раз голыми руками рвала ратхов, и сейчас говорит, что испугалась? Эта дракера без чьей-либо помощи выбралась из плена горных кутов – особой разновидности нечисти, а потом еще уничтожила все племя, а сейчас испугалась?

— Эсса, — словно патока растянул ее имя. Шиентар сложила указательные пальцы домиком и сильнее надула и без того пухлые губы. Её тёмная кудрявая голова, будто парящая над гибким тонким телом, поникла, а смуглая кожа на щеках порозовела. — Шиентар, — мне уже начинает надоедать этот цирк, — не раздражай меня и говори все как есть.

  Она нехотя привстала, потянулась так, что некоторые из группы в полудохлом состоянии приподняли головы. Могла бы сейчас без этого обойтись. Уверен, будь эти лежащие на земле ратхи живы, точно загляделись бы на неё, в качестве еды правда, но это тоже о многом говорит.

— Да мужик ей нужен, — выпалила недовольная дракара из своего сымпровизированного травяного настила. Шиентар бросила на ту раздраженный даже злой взгляд, но общее состояние дракеры, выглядевшей, как проколотый воздушный шар, показало всем, вступать в схватку с северной драконессой у нее нет сил.

   Эти отношения естественные для обеих. Ненависть, злоба, обоюдная нетерпимость и остальное, что свойственно двум враждующим видам горных драконов: дракары – северные, дракеры – южные. М-да, ящерицы с драконьим ростом нам сейчас как раз для полного счастья не хватает. У чешуйчатых есть период инициации, во время той адекватность отходит на второй план, вместо нее появляется эмоциональная нестабильность, желание продолжить потомство и остаться в человеческом обличье. Это разновидность проверки, лягут с кем-либо, с крыльями придется попрощаться.

— Хорошо, достану для тебя освобождение от занятий.

  Нежную, яркую, словно цветок тагестеса, Эссу будто подменили, все плохое состояние улетучилось, вместо него пришли общий боевой дух и желание растерзать добычу. Она вытащила из ножен стилет, демонстративно поиграла с ним и собралась в сторону леса. Что за детский сад.

— Эсса, стоять, — нейтрально произнес я, но ей было достаточно, она знает, что произойдет, если не послушается. — Всем подъем, хватит дрыхнуть, — группа нехотя поднялась, взяв свои орудия и приготовившись. — Даллан и Райан, встаете в конце, Белиал с Ренатой по бокам, вынюхиваете ратхов, Кансер, Лилиан, Тай и Кир, защищаете Белиала и Ренату, Эсса и Чхелла, — дракера и дракара недовольно насупились, — осматриваете местность на ловушки, а ведунами будут Малина и Алис, — дриада запретного леса и светлый эльф кивнули, так выработалось, те, кто чувствует природу лучше всего способны это делать даже в условиях немагических.

— Эй, а почему она вдруг активной стала? — шепотом спросил Даллан у меня. Не успел ответить, как это потрудилась сделать Чхелла.

— Общий подъем эмоционального и физического состояний. Это будто адреналин, сначала все очень хорошо, ты полон энергии, а потом…

— Потом наступает упадок, — заключил я. — Эй, Эсса, меняешься местами с Хакаффой. Хакаффа, будешь искать ловушки, Эсса, в строй.
   Цветок будто потерял свою очаровательность, став ядовитым: крупный рот драконки сжался, волосы встали дыбом, глаза заискрились золотым пламенем.

— Стаури, ты действительно считаешь, что я настолько ослабла? — визгливо поинтересовалась она. — Думаешь, не смогу отыскать ловушки?!Повисла тишина, ратхи могут напасть в любой момент, нельзя терять бдительность, а незрелая ящерица мне тут драмы устраивает.

— Да, Эсса, именно так и считаю, — холодно сообщил я, — еще вопросы? — она громко прорычала бессмысленный поток слов, но все же осунулась и выполнила приказ. — Вот и молодчина.

   Даллан не успокоился:

— Чхелла, а у тебя почему шиата* нет?

— Северные дети созревают позднее южных, Даллан, — ответил я за Чхеллу. — Встань в строй, давайте выберемся отсюда быстрее.

   Сегодня присутствовало только две группы из всего военного подразделения факультета боевых магов, остальным посчастливилось не попасться на глаза разъяренному куратору.

   Лесная чаща приветствует нас недружелюбным молчанием, из каждого угла может вылезть ратх или какая-нибудь другая дрянь, я замыкаю наш строй, следя за тем, чтобы не произошло никаких казусных случаев. Если твари нападут сзади, я их убиваю, если твари нападут спереди, я их убиваю, но уже на долю секунды медленнее.

— Душу Джахарда! — воскликнул Хакаффа, завидя надвигающуюся на нас «компанию» тварей самых разных рас.

— Ох ты ж Морт, — лаконичнее выразился Райан.

— Шкура толстая, вытаскивайте клинки. Быстро!
   Все поняли, что я имел в виду, все, кроме Эссы. Она сонным взглядом осматривала надвигающуюся на нас бурю разновидовых тварей и просто прислонилась к дереву, она прислонилась к живоплотной сосне!

— Б…! — решил окончить песню вульгарной лексики самым примитивным словом. — Эсса! — дракера испуганно смотрела на прилипшую к рукам сосну, буквально поглощающую ее. Вот же идиотка.
    Началась бойня, помогая Эссе выйти из деревянных кандалов сосны, убиваю подбегающих к ней тварей, при этом в любую свободную секунду срубаю ветки этого долбанного дерева. Я забываю о мече, в ход идут руки, разрываю твёрдую плоть сосны, из которой льётся огромное количество жидкости, видимо, соснового сока. Под громкое «Фу-у» девушки хватаю её поперёк туловища и кидаю подальше от тварей и даже деревьев. Внезапно, перед нами открывается портал.

— В портал, быстро! — даже не кричу, но этого достаточно. — Даллан и Райан остаётесь на защите.

   Твари уже собрались нырять в карман, чего мы им не позволили, убивая посмевших всунуться в ту сторону мира.

— Видар, помогай Эссе, — оборотень за подмышки хватает ящерку и самым что ни на есть грубым образом, свойственным его внешнему виду, бросает ту в воронку. Туда же последовала и вся часть группы. — Дал, Рай, последняя партия и ныряете, — осталось немного, просто нельзя пропускать жителей Излома в наш мир, надо задержать их здесь. Сникс и оборотень выполняют приказ и погружаются в бездну пространственного разрыва, остаюсь только я. Давай же, последнее существо, другие ещё не оклемались, не поняли, что перед их глазами исчезла целая группа боевых магов. Мечом пробиваю пасть одного из монстров и ухожу в тень, портал закрывается.

***

— Молодцы! — не без гордости воскликнул куратор. — Можете же, когда хотите! — мы синхронно закатили глаза. — Так, Стаури, расстановка сил хорошая, защита превосходная, командование тоже плюс, но, — все замолчали ожидая обращения полковника, — но какого гимблара* ты на защиту один бросился? Тебе что сказано? Всю команду заставить работать.

— Разрешите обратиться? — не выдержал я.

— Разрешаю, — махнул куратор.

— Наша команда так и сделала, оставлять троих последних в Изломе было бы бессмысленно с моей стороны и повлекло бы за собой жертвы.

— Кстати! — воодушевлённо вдруг воскликнул капитан. — Сколько ратхов было погублено?

— Около ста пятидесяти ратхов, тридцать семь инганов и семьдесят четыре бизара.

— Полковник, разрешите обратиться? — под кивок военного Хакаффа выступил вперед и не без гордости сообщил: — Еще и пять башгаров!

— Ты придурок, — прошептал Райан. В данном случае я согласен с оборотнем. Хакаффа идиот.

— Как?! — в бешенстве закричал Дарум. — Они в черную книгу исчезновения видов занесены, вы знаете, что натворили? — будь моя воля, сжег бы всех, но у куратора всегда трепетное отношение к инфернальным существам, поэтому башгаров он берег как собственных домашних животинок. — Вашу же мать! Вы мне половину расы уничтожили, идиоты! Пять башгаров! Да их всего десять-то было, кто…кто поубивал, кто-о-о? Стаури, отвечайте немедленно!

— Полковник Дарум, в хаосе нами не были замечены башгары.

— Вы и боевого товарища не заметите, значит, да? В суматохе. Стаури, и вся эта группа дебилов, вы у меня целый месяц нужники мыть будете, жить в военный лагерь отправитесь, столовая тоже под вашей опекой, ясно? Будете подавать еду, убирать.

— В столовой самообслуживание, — заметил я, — а военный лагерь запрещен из-за нашествия гулей в столице.

— Так значит? Хорошо, все марш в главное здание учебного корпуса. Быстро.

— Но, — хотела было воскликнуть Эсса.

— Адептка Шиентар, проблемы? Итак, из-за Адептки Шиентар будете убирать ещё и жилой корпус общежития боевых магов.

— Б….! — не сдержался кто-то.

— Да, именно такой реакции я от вас ждал. А теперь все в строй и за адептом Стаури в главный учебный корпус.

— Внимание всех адептов Императорского Сумеречного университета! — в холле воцарилась тишина, голос нашего куратора начал доноситься со всех корпусов. — Посещающие столовую главного учебного корпуса, с сегодняшнего дня и до следующего месяца можете спокойно делать заказы адептам третьего курса военного отделения, они выполнят любой ваш гастрономический каприз. Все боевые маги ваши подавальщики до конца месяца!

— Все? — одновременно воскликнули несколько проходящих мимо сокурсников, Дарум пакостно улыбнулся.

— Кадма и Оливия, вас что-то не устраивает? Или вы не хотите поработать на благо общества? — две темные эльфийки сразу поникли и мотнули головами. —Так чего медлить? Быстро в общий строй встали! — рванул невозмутимый полковник. — А теперь, дети мои, можете умыться и отправиться на занятия. Когда будет время обеда, чтоб весь факультет был в строю, будете у меня еще убивать редких созданий.

Примечания:

1. Шиат (драконий язык) – «возлюбленный/ая». Наименование драконами своих пар.

2. Гъимб'лар (орочий язык) – «содержание пищеварительной системы». Куратор произносит «гимблар», упрощая сложное для его артикуляции слово.

— Дарум белены объелся! — возмущенно воскликнул Даллан. — Нам заняться больше нечем или что?

— Даллан, расслабься, — лениво откинулся на стул, положив руки за голову, — ты думаешь, кто-то рискнет?

— Ну, некроманты, они те еще засранцы.
   Хмыкнул, мне все равно, они не смогут заставить боевых магов прислуживать им, в этом уверен точно. Но вот другое… Необходимо поговорить с Дарумом на тет-а-тет. Станет возможным только после пары.

— Кстати, — заговорщически протянул Дал, — как там Люс?

— Закрой рот, — прикрываю глаза, скрывая раздражение и злобу. Только не она.

— Да ладно-о-о, я все видел, вы договорились с ней? Церемония когда прошла? Отец решил отмалчиваться, ты тоже немногословен.

— Не твое дело.

— Эх, а я думал, мы друзья, — Даллану явно нужно пройти курсы актерского мастерства хотя бы в ближайшем театре. Это те, в которых ставятся пьесы, где герои один за другим умирают, а актеры перед выступлением закидываются чем покрепче с охранником в подсобке.

— Не раздражай. И так надоело, о ней только и расспросы в последнее время. Иди и узнай, если так интересно, учится-то она здесь.

— А как ты вообще разрешил ей учиться? Что у вас там произошло?

  Промолчал, не желая отвечать на данный вопрос. Люси…даже это имя вызывает волну раздражения, что говорить об остальном. Жалкое, ничтожное человеческое отродье, навязанное отцом, и от которого нет возможности избавиться. Многие назовут безумием с моей стороны устраивать девчонку на факультет международных отношений, но на то были причины. Две недели назад университет начал обучение, поэтому инфантильное лицо свинки периодически мелькало в поле зрения.

— Вы видели первокурсников дипломатов? — вопрос от Хакаффы заставляет слегка тряхнуть головой.

— Заткнись вообще! — раздраженно отмахнулся Макс. — Из-за твоего честолюбия нам нужники мыть и за остальными прибирать. Радуйся, что вообще не убили.

— Да ладно, я не подумав ведь.

— Пары пропускать не надо, придурок, — даже Даллан рядом со мной не сдержался. Все злы на Хакаффу.

— Ну да ладно вам, давайте я выпивку оплачу-у-у, — заныл вампир. Многие смягчились и даже заулыбались. Предполагаю, что парень обанкротится на спаивании собственных одногруппников, защищать не буду, заслужил. — А так, видели дипломатов?!

— Видел, — хмыкнул оборотень Райан, наблюдающий за унылым осенним пейзажем.

— А что там? Красавчики есть? — вмешалась еще одна из виновниц нашего месячного рабства Эсса.

— Скорее красавицы, — Хакаффа буквально облизнулся, — такой отбор-р-р, это надо видеть. Даже фея есть.

— Фея?! — раздалось голосов десять, но наш угол буквально выдержал безразличие. Связанные с дворцом знают, фея является важным звеном в налаживании отношений между империей и царством, не тронет ее никто.

— Даже не мечтайте, — Макс сразу поставил точки. — Малышка нужна, обидите, головы не сыщите, — некоторые с надеждой посмотрели на главного представителя дворцовой среды обитания – меня. Кивнул в подтверждение слов Макса, из-за чего плечи многих расстроенно опустились.

— Ладно, пофиг на нее, там еще красотки есть, такая химера появилась, вы бы видели! 
    Я застыл, Даллан рассмеялся, Макс сразу осознал, в чем дело и тоже хмыкнул, лишь Райану удалось сделать крайне незаинтересованныв вид. 

— Что за фигню ты несешь, Хака? — вмешалась Эсса. — Какая химера еще?

—Да я просто назвал, человек по сути, но просто таких красивых человечинок не видел вообще никогда. Это просто отвал всего, чего можно и нельзя, я как увидел, дар речи потерял.

— И думаешь уломать ее?

— Конечно, ты же знаешь людей.

— Что не так с людьми?! — грозно поинтересовался Одам, являющийся представителем как раз данной расы. Хакаффа напрягся и в пораженческом жесте выставил руки вперед, не желая сейчас спорить с одним из лучших боевиков.

— Не. Имею в виду, такая милая и слабенькая, прям хочется вы…

— Довольно, — оборвал зарвавшегося вампиреныша.
    У этого отвратительного существа, названного моей невестой, есть одно достоинство, по мнению большинства, красота. Именно за это достоинство ее прозвали как женщин вымершей расы. Хотя она ни в моем вкусе, слишком смазливая морда, предпочитаю иных, и тем более не сучку людского происхождения.

— Да в смысле?! Она тоже кто-то высокопоставленный, и ее трогать тоже нельзя?
    Макс ехидно посмотрел, ожидая дальнейшей реакции, защищать ее не хочется, но репутацию придется поддерживать. Пока о нашем намечающемся браке знают приближенные, но когда информация всплывет, мне не нужны уроды, кричащие везде о том, что спали с ней.

— Именно.

— Стаури, вечно ты кайф обламываешь, а к кому мне подкатить теперь? Свежей крови хочется, а ты включил монаха.

— К нужникам подкатывай, которые чистить будешь. Кстати, это оставляю только на тебя, смотрю, энергию деть некуда.

— Но Ал!

— Без истерик, Хака, ты сам втянул весь курс в это дерьмо, возьми на себя ответственность хотя бы разобраться с самой неприятной частью.

— Ладно, понял, — он понуро опустил голову, но жалеть в данный момент его никто не собирался.

   Профессор Каллаган сегодня был особенно нуден, из-за чего в голову начали лезть не самые приятные мысли.

«Ты ведь осознаешь, что политические заложники не возвращаются к себе? Особенно живыми», — она, расширив глаза, с ужасом посмотрела на меня. В ее голове, вероятно, так и присутствовал вопрос «Меня хотят убить? За что?», что и подтвердил примитивный ответ:

«Я не знала».

«Теперь знай. Если я очень захочу, найду способ избавиться от твоей жалкой душонки, да так, что тебя выдадут замуж за какого-нибудь старикашку, выказав неуважение твоей семье, а впоследствии, когда родятся дети, отправят в монастырь на человеческих землях. Но прежде всего муженек хорошенько с тобой наиграется. Нравится перспектива?».

   Она промолчала, опустив голову. Хотела учиться и быть свободной, девочка? Нет, у меня на тебя другие планы.

«Я не хочу», — дрожащими губами произнесла она, пришлось наклониться к ней, сидящей на скамье.

«Мы помолвлены, так ведь? — она затравленно кивнула. — Будешь прислуживать мне, защищу тебя от них. Никто не посмеет тронуть тебя без моего разрешения, не говоря о твоем убийстве, — заправил светлую прядь за ее ухо. — И еще ты ведь хочешь учиться? — и так огромные глаза распахнулись в удивлении. — Ты будешь, но взамен я требую полного подчинения с твоей стороны, Люс. В случае отказа я сотру разговор из твоей памяти».

   Ради этого ненавистного взгляда, обращенного на меня, можно было бы даже повернуть время вспять и снова произнести все.

«Ты не любишь людей, а сейчас пытаешься договориться со мной? Зачем тебе я?», — умеет даже задавать правильные вопросы. Да только ничтожество, подобное ей, больше ни на что неспособно.

«О нет, я не пытаюсь, я делаю это. У тебя есть выход, но, — я подло ухмыльнулся, — не боишься «случайно» споткнуться, например, или еще лучше, утонуть в реке?».

«Это мерзко! — закричала она и резко встала, испугавшись меня, способного просто так распрощаться с ее жалкой душонкой. — Ай!», — еще сильнее закричала, когда я схватил ее за кисть раненной руки и сильно сжал. Мерзкое создание издает слишком писклявые звуки, раздражает. Она все еще продолжает смотреть на меня, ее губы дрожат в предплачевных судорогах. Хорошая реакция, так тебе и нужно вести себя передо мной, неспособной даже двинуться от страха.

«Сядь, мразь. Думала, я не узнаю, что ты следишь за мной? — она замерла. — Думаешь, будешь служить императору, тебя оставят в покое? Как бы не так», — прислонился к ней, но все же осознал, что место не самое лучшее.

«Б-б-больно, отпусти, — простонала она. — Мне больно, пожалуйста, не надо, — еще сильнее сжимаю тонкое запястье, из забинтованной раны потекла кровь. Она зарыдала, причитая о том, что ей больно. — Я ничего плохого не сделала, мне приказали!», — останавливаюсь, когда девчушка уже перешла в стадию истерики.

«Приказали что?», — ухмыльнулся, вот и вывел тебя на чистую воду, отец. Твою личную сучку тоже. Ты назначил это мерзотное создание следить за мной, как же примитивно.

   Приоткрыл глаза, свинке отчасти удалось меня разжалобить, ведь остановился я в тот день только на этой ране.

— Какая пара следующая? — спросил Макс, зевая из-за впустую потраченных двух часов жизни. Каллаган действительно был скучен, но ошибочно отрицать его умственные способности, свой материал действительно знает. Хотя в данный момент одно белобрысое существо отняло все мои мысли, не стоит думать о плохом.

— Драконий язык. Иди. Я к Даруму
   Вампир кивнул и вальяжной походкой направился в сторону следующей аудитории.

***

— Отправляешь в Излом? — спросил у куратора. — Неужели все настолько плохо?

— Знал, что именно ты догадаешься, — мрачно проговорил он.

— Это очевидно, и давно в полотне мироздания появились дыры изломов? И насколько их много?

— Полгода назад, пока просят не поднимать панику.
   Полгода назад…Неприятная усмешка озарила лицо. Люси, ведь именно в это время нас с тобой помолвили.

— Все в стиле отца. Боевики еще не в курсе. В остальных университетах тоже так? — он кивнул. — Ладно, пока буду молчать и идти с нашими в Излом. Но смотри, я должен знать о любой информации, Дарум.

— А если нет? — он дернул плечами.

— Можешь быть готовым к тому, что все узнают.

— Понял, — мы кивнули друг другу, у Дарума нет выхода, еще один в моих тисках.

  На лестнице в класс драконьего поджидал неприятный «сюрприз». Девчушка, неловко общающаяся с собственными одногруппниками, сейчас, на удивление, выглядела радостной. При виде меня малышка сразу изменилась в лице, вид снова стал забитым и испуганным. Ухмыльнулся, незаметно заставляя остаться здесь.

— Вы идите, я догоню, кажется, тетрадь забыла, — она нервно прикусывает губу, пара сейчас начнется. Проблем с драконьим нет, поэтому без разницы, а что у нее меня не интересует.

— Хочешь, пойду с тобой? — произнесла эльфийка, а Люси молодец, с первой смогла наладить общий язык.

— Нет-нет, вы опоздаете. Я быстренько.

— Ладно, — эльфийка явно не поверила словам «женушки», а когда взгляд упал на меня, видимо, что-то сообразила и кивнула.

— Ну привет, — почему-то захотелось улыбнуться.

  Она не низкая девушка, по человеческим меркам даже высокая, но с высоты моего роста и со ступени, которая эту разницу лишь увеличивает, выглядит совсем маленькой. Проход от перил я загородил рукой, никуда ты не пройдешь, девочка моя. Она невольно попятилась назад, как же жалко это выглядит. Ее страх ощутим даже на физическом уровне.

— Ну и? Почему молчим? — она абсолютно не контролирует собственные эмоции. Что говорить об эмоциях, ей даже неподвластно собственное тело. Очевидно, что она во власти ужаса, настолько сильно сжалась и затеребила край собственной кофты. — Не понял, ты в себя поверила?

— Все отлично, — ее обычно звонкий голос сейчас сменился на тихий, в котором можно с ясностью различить зарождающиеся нотки лирического сопрано. Боишься, малышка, и правильно делаешь.

— Да что ты? Я могу сделать так, что всё будет не отлично, хочешь?
   Мотнула головой. Какое же все-таки жалкое существо, почти, как и все люди. Почему она досталась мне? Отец совершил подлость, отдав сиэлийку в руки бастарда. Законнорожденному он точно захочет подобрать кого-то из демонесс. Взгляд упад на открытую шею со следами от засосов. Воспоминания снова одолели сознание:

«Тебе придется играть по моим правилам, если хочешь выжить», — улыбнулся я, расстегивая ей пуговицы белой рубашки. Побороть брезгливость и поставить пару отметин, заставим их поверить в страстную любовь. Она даже не взглянула на меня, сразу отвернув голову и дав мне возможность губами прикусывать кожу, оставляя синие гематомы на светлом теле. Моя ж ты послушная. Спускаюсь ниже, приоткрывая грудь, но малышка оказалась смелее.

«Я все равно не ношу декольте, нет смысла спускаться ниже», — угрюмо кидает она, не осмеливаясь посмотреть на меня. Хмыкаю и отступаю, еще подумает, что процесс мне приятен.

   Выцепив мой взгляд, изучающий намеренно открытые кровоподтеки, она краснеет и стыдливо вымаливает:

— Алекс, можно мне пройти? — в глаза смотреть не осмаливается.

— Что-то узнала?

— Я не хочу этим заниматься, это подло, Алекс! — издевательски потрепал ее по щеке.

— Хочешь жить-умей вертеться, девочка моя.

— Это так плохо, — прошептала она дрожащим голосом, смахивая подступившие слезы. Ох уж Джахард*, сейчас этой влажности мне как раз не хватает.

— Плохо шпионить за мной, прислуживая моему папаше, а все остальное ты делаешь для того, чтобы выжить. Завтра выходной, поэтому сегодня будем ночевать в особняке.

— Алекс, а можно мне остаться в общежитии? — рука прямо уже дергается хорошенько ударить ее за тупые вопросы. Наклонился близко к инфантильному лицу и улыбнулся.

— Я спрашивал, хочешь ты или нет? Поставил перед фактом. У нас дела, заодно поможешь мне отчеты заполнить. Теперь иди на пару, ты опоздала.

   Она быстро поднялась вверх, но что-то дернуло съязвить:

— «Спотыкайка» была на высшем уровне, лорд, — что за бессмертное существо, еще и язвит. Боги, Люси, какая же ты тупенькая. Мой ответ спокоен:

— Если тебе так понравилось, тогда держи еще, — одного взгляда стало достаточно, она спотыкается и падает. Не знал, что обидится на такую безобидную шутку, которую продемонстрировал ей еще две недели назад на их встрече первокурсников. Она протерла рукавом, вероятно, подступившие слезы, собрала вещи, вывалившиеся из сумки, и поспешила убежать.

   Надо бы об этих придурках подумать. Тратить время на ненужную дребедень типа обслуживания остальных тупо, а значит создам качественные иллюзии для ребят, исключая Хакаффу, он заслужил. За все годы обучения Даруму не удалось распознать ни одну из моих иллюзий, все получится. С этой проблемой вопрос решен.

   Второе, на днях был убит сиэлийский князь с рудиментом драгоценных глаз, Люси пока не знает о смерти дяди, в ближайшее время и не узнает. Ей не нужна эта информация, особенно подробности: мужчина был найден без глазниц, а его тело для неузнаваемости расчленили и раскинули по мусорным бакам.

  Третье, по какой-то причине начали открываться порталы Излома, так же служба безопасности обнаруживает в столице гулей. Это сложнее, как такие твари родом из подземелий пустыни Артсахат, не выносящие солнечного света, оказались на территории империи? Меня, как назло, отстранили от расследования, отец все больше сомневается в верности. Ухмыльнулся, он ведь правильно делает, нет дыма без огня.

   День пролетел максимально нейтрально, больше эксцессов не наблюдалось, об иллюзиях не стал предупреждать, сделаю завтра. Свадьба через месяц, но даже думать об этом не хочется, меня от нее тошнит. Сиэлия – древнее царство, оставшееся свободным пять лет назад только из-за Люси, которую было решено взять в политические заложники. Да-да, знаком я с ней с ее детства, но в том возрасте я еще испытывал жалость к маленькому и одинокому существу, оставшемуся одному в чужом месте и без поддержки семьи.

  Она умеет вызывать эмоции, даже у меня, не признающего данную расу. Благодаря моей протекции, к ней не приставали и старались не насмехаться, несмотря на унизительное положение. Но она посчитала нужным служить отцу. Мы с самого начала предполагали, кому отдадут Люсию, я знал, особенно раздражало, когда ее еще без официального подтверждения называли моей женой.

— Закончила, — она подбежала к нам с Далланом, поджидавшим ее у ворот университетского городка. Я в это время был занят чтением одного из отчетов, предоставленных стражей.

— Лю, как дела? — Даллан взбодрился, хотя видел ее относительно недавно.

— Здравствуйте, лорд Лир, — ее неуверенный взгляд заметен даже боковым зрением. Даллан широко улыбнулся и обхватил ее лицо, заставляя состроить морду. Она от неожиданности даже приподнялась на носочки, неспособная противостоять сыну императорского советника. — Л-л-лорд, вы…

— А ты хорошеешь прямо на глазах, Люси! — она неловко оттолкнула его и, поморщившись, потерла щеки. Даллан взял ее за плечи, но прежде заправил ей за ухо прядь, выбившуюся из нетугой косы.

— Лорд, мне не… — наконец, решилась вымолвить она

— Руку убери, — мрачно произношу, не отвлекаясь от чтения. Даллан понял сразу и выдвинул руки в пораженческом жесте.

— Прости, малютка, увлекся, — она отошла от него на пару шагов. Я как раз закончил читать. Дела плохи, ладно, разберусь уже в особняке.

— Даллан, не перебарщивай, и вообще не трогай ее, руки при себе научись держать, — раздражение прямо ударило в голову, и этот меня решил взбесить.

— Да понял я, понял. Больше даже пальцем твою малышку не трону.

— Правильно сделаешь. Коутен, тебе в общежитие надо? — уже обратился к ней.

— Да, мне бы пару книг взять.

— Люси, они дома в библиотеке есть, не тупи.

— Ну одежду сменную тогда, — все. Выморозила.

— Лю-си, в особняке комната, в комнате шкаф, а в шкафу, ну ка, угадай, что? — прикусила губу и стыдливо промолчала.

— Мне ничего не надо, — потрепал ее по светлой макушке.

— Умница, правильный ответ.

— Как мило, прямо собачка, — ехидно произнес Даллан. Я бы обозначил другим словом, но сейчас лень выражаться. Смотрю на ее больную руку и, закатывая глаза, выхватываю сумку. Она сначала растерялась, поэтому произнесла примитивное «я сама».

— Все поехали, — буду сейчас я обращать внимание на это «я сама», с каких пор она решила, что к ее мнению прислушиваются?

Примечания:

3. Джахард – бог смерти у сумеречных.

   Не люблю оставаться с ним наедине. Особенно сейчас, когда вынуждена рассказывать ему о всех ситуациях, связанных с эльфийкой Танариэль. А теперь еще надо найти подход к фее. Мне так мерзко. Уже перестала воспринимать косые взгляды в коридорах университета из-за этих отметин, но это ничего по сравнению со всем остальным.

— Садись сюда, вот образец, по нему заполняй. Печать ставь красную, это для службы безопасности. Для дворца не трогай. Ясно? — он не любит повторяться, но в этот раз я все поняла сразу, поэтому только кивнула, быстрее приступая к работе. Еще своего домашнего задания много, его даже за выходные не успеть всего выполнить, а тут…Нет, я неблагодарная. Я выполню все, каких бы усилий ни стоило.

— Даллан, что там с гулями? — он садится на бордовый диван и потирает виски.

  Даллан Лир является сыном советника императора, герцог по происхождению. Представитель одной из трех Вечных рас, пришедших в наш мир во времена Исхода, времени, когда сумеречный бог ворвался и уничтожил предыдущего бога смерти Морта. Вместе с ним явилась и армия Вечных, состоящая из демонов, сниксов и берсерков. Именно к расе сниксов относится парень, и как все Вечные имеет вторую ипостась, превращаясь в жуткого монстра. Внешностью сниксы напоминают вампиров, но глаза у них черные, словно дно самой глубокой впадины. Даллан Лир идеальный представитель своего вида: высокий рост, худощавость, прозрачная кожа, просвечивающая узорчатые линии вен, агатовые волосы и эти глаза, напоминающие омуты.

— Стража поймала пару, теперь вот противоядие ищут.

  В дверь из черного дуба стучатся. Когда Алекс дает разрешение, в роскошный кабинет входит служанка. Оба парня замолчали в момент, когда та приступила к сервировке стола чашками чая, бутербродами и сладостями. Кажется, мы здесь надолго. Вошедший за ней мужчина принес бутылку вина и два бокала в придачу ко всему.

— Лорд, для леди бокал нужен?

— Она не будет пить, — сразу отрезал принц. — Больше не беспокойте нас.

— Да, лорд, — он поклонился и ушел, прихватив собой еще и крайне любопытную служанку.

— Сегодня остаешься или к себе? — этот вопрос адресован Даллану.

— Не, сегодня к себе, у отца снова период запоя может начаться, нужно проконтролировать.

— А в итоге, контролирую его я, — не без раздражения процедил Алекс.

— Ну уж извините, не я его адъютант.

  Тихо хмыкнула, но меня, к счастью, оставили без внимания. Ни для кого не секрет, что императорский советник, несмотря на все свои таланты и заслуги перед империей, раз в год стабильно уходит в запой. Обычно начинается все с середины осени и продолжается неопределенное время. Сыну вытаскивать отца из объятий алкогольной дремы надоело, оставили это дело на его адъютанта, роль которого пятый год исполняет Алекс.

  Парни, позабыв о бытовых вопросах, приступили к обсуждению каких-то политических тем. Я тоже решила не отвлекаться и уткнулась в собственный лист. Это похоже на транс. Выполнение однотонной работы затягивает, доводит движения до механических. В таких случаях главное, чтобы не «замылился» глаз, иначе можно допустить много ошибок. Последний лист из ста пятидесяти стоил титанических усилий, на руке от напряжения начали высвечиваться вены. Алекс, пересевший в кресло, тоже заполнял бумаги. Даллана к первому часу ночи здесь не было, хотя ему уйти – момент. Наверное, прекрасно уметь ставить порталы и оказываться где ни пожелаешь. Жаль, что у меня магия – одно название, вроде и есть, а сколько не пробовала ее развить, ничего никогда не выходило. Алекс прав, я действительно тупенькая неудачница.

  Закончила! От радости просто стукнула голову об стол еще и руками накрыла. Устала.

— И почему ты не поела? — спросил он, попивая вино из бокала. Я смутилась, они там беседовали со сниксом, стало неудобно подходить. — Когда-нибудь наступит день, ты начнешь быстрее отвечать на мои вопросы.

— Я не хотела, — если расскажу о том глупом оправдании, начнет еще больше оскорблять. Не хочу слышать грязь лишний раз.

— Да ты что? — как всегда, его голос полон иронии. — Боишься поправиться, м?

— Я просто не хочу. Вот, я закончила. Можно мне пойти? — не хочу разговаривать с ним лишний раз. Просто не хочу. Напряжение током ударило между столом, где я работала, сидя на его же рабочем кресле, и креслом для гостей рядом с диваном, где, как раз восседал он. И, судя по всему, свою работу он так же завершил и, не сводя с меня взгляда, выпивал свой напиток.

— Ты не боишься, что я тебя изнасилую?

  Вопрос буквально разбил меня на осколки. Мне всегда казалось, что я противна ему, он сам так говорил, но в последние годы он постоянно шлепал по неположенным местам, щипал, а когда оставлял ужасные отметины, пришла к выводу, если не по желанию, он сделает это просто для того, чтобы мне было плохо.

  Руки часто выдают меня, когда я нервничаю. Они начинают дрожать, а вместо хорошей речи приходит заикание. Мне страшно, я не могу ничего придумать, ведь все произнесенное мной его раздражает. Опустила голову, дабы скрыть дурацкие слезы слабости.

— Другого «ответа» от тебя не ожидалось. Вопрос номер два, — в этот момент он привстает и двигается ко мне, — у тебя был секс с моим отцом?
    Ужаснувшись, прикусила губу. Оправдываться нет смысла, он все равно не поверит.

— Нет, — шепот у меня такой же ничтожный, как все остальное. Он навис надо мной, положив бокал на стол.

— Думаешь, поверю? — ну вот, я же сказала. — Держи, — протягивает золотой клевер. Захотелось разрыдаться от этого жеста, потому что он угрожал, что никогда не вернет его. Четырехлистный клевер золотого цвета – герб царской семьи Сиэлии.

   Но это оказалось не все… Он прислоняется к виску и шепчет:

— Постарайся быть все такой же послушной девочкой, и твоя жизнь станет легче. — губы опускаются на щеку. От страха прикусываю собственную губу. — Боишься меня? — молчу. Он прихватывает шею. — Ответь.

— Думаю, ответ очевиден, — нет смысла скрывать, мой страх находится на поверхности, он им упивается.

— Хоть не стала врать, — не решилась посмотреть в глаза, одно лишнее слово или движение, и все.

— Можешь идти. Уже поздно заниматься, ложись лучше спать. Твоя комната рядом с моей, возьми то, что нужно и топай спать ко мне. Ясно?

— Почему я не могу спать одна? — до нынешнего времени я спала сама, что сейчас на него нашло? Новый вид издевательства ищет?

— Скажем так, произошло много нехороших событий, поэтому сейчас если хочешь выжить, делай все, как я говорю, — он всегда разговаривает со мной издевательски, словно я ребенок.

— А какой тебе смысл беречь мою жизнь? — вдруг стало интересно, почему он решил меня «уберечь». Не верю ни одному слову.

— Я обещал тебе свою протекцию, вот и наслаждайся, принимая все ее нюансы. Лиза, — негромко произносит он, в комнату спустя минуту входит служанка, — накорми ее, а потом сопроводи до покоев.

— Да, лорд. Принести вам утяжелители?

— Давай.

   Лиза накрыла мне в столовой, которая по своей изысканности может посоревноваться с одним из лучших ресторанов столицы. Два больших арочных окна, незашторенных в данный момент и позволяющих любоваться бледным полумесяцем, украшены ажурной каменной вырезкой. Красиво, долго можно рассматривать и описывать, в столице здания в этом духе выдержаны, все будто стремится вверх, к небесному своду.

  Есть хотелось, но с другой стороны, аппетит отсутствовал. Выпила немного чая и поела клубники. Думала сегодня еще что-то поделать, но усталость дала о себе знать, отчеты вымотали окончательно. Как Алекс не устает постоянно заниматься этим? Потерла лицо руками, устала.

  Прохладная вода помогла снять напряжение, накопленное за весь день. Несмотря на роскошную ванну на резных ножках, предпочтение отдала душевой. Уткнулась в стекло лбом и прикрыла глаза. Рука заныла, повязку придется поменять, а я ведь не рассказала Алексу, из-за чего она поранилась. Нельзя злить Его темнейшество, не предоставить информацию о его же сыне, дать ему повод сорваться. Отец не может приструнить собственного ребенка, а ребенок играет по своим правилам, напрочь игнорируя приказы отца. Да и сын эту рану лишь разбередил, когда узнал о моей недошпионской деятельности. Как же! Будто я хочу этим заниматься. У меня нет выхода, никакого, я слишком сильно хочу жить.

  Лиза принесла милую пижаму, вверх которой украшен оборкой и ажурными манжетами, а низ довольно простой. Мне нравятся пижамы, в них удобнее спать, чем в ночных рубашках. Взяла расческу и принялась наводить порядок на голове. Не люблю этот процесс, он слишком долгий и нудный. Волосы прилично отросли, уже до бедер, не отпускает мысль срезать их, может, тогда меня начнут воспринимать серьезнее? О чем это я? Разозлилась на себя, дернув очередную зацепившуюся прядь. Меня длина устраивает, я не должна менять что-то из-за общественного мнения. Пусть не смотрят, если не нравится. Все равно. Не хочу думать о них, сумеречные людей и так недолюбливают, а насильно заставлять их я не собираюсь, да и не смогла бы, честно говоря.

   Наверное, прошел час, пока я расправилась с волосами, если не расчешу влажными, потом спутаются, будет сложно. Осталось последнее.

— Лиза, — тихо позвала бедную служанку, которой не дают поспать даже во втором часу ночи, — принесите, пожалуйста, аптечку.

— До сих пор не спишь? — поинтересовался ради приличия вернувшийся с пробежки парень, снимая утяжелители. Светлая рубашка прилипла к потному телу, высвечивая его мощные контуры. Он не стал церемониться и снял рубашку, оголяя голый татуированный торс с четко очерченными кубиками пресса. Как же стыдно, не сразу сообразила, что нужно отвернуться, но все же сделала это спустя несколько секунд.

— Сейчас лягу, — не решилась смотреть на него. Ситуацию немного разрядила постучавшая Лиза. После разрешения она вошла, положила коробку на стол и, пожелав спокойной ночи, ретировалась.

— И что это? — прервал он тишину.

— Это для меня, — не смотрю до сих пор, осторожным шагом подходя к аптечке и забирая все необходимое.

— Подожди. Дай три минуты, я в душ, а потом разберемся, — не поняла, о чем он, какие еще разборки?

Начала развязывать бинт, морщась от боли, так как влажным, он прилип к ране. Неприятное ощущение.

— Сказал же подождать, — раздраженно шикнул он, — дай сюда. И вообще сядь на кровать для начала.

— Я сама могу, — не хочу принимать от него никакую помощь.

— Рот закрой, — молча даю ему руку на растерзание. Упустим момент, когда состояние раны ухудшилось из-за него. Он выбросил бинт, достал что-то для обеззараживания и начал аккуратно проводить по больному месту. Я поморщилась, щиплет сильно. — Больно? — голос у него странный сейчас.

— Нет, — солгала, до сих пор стараясь не смотреть на него. После душа он решил надеть простые штаны из черного шелка, не потрудившись прикрыть верх.

— Посмотри на меня, — произнес он, закончив с рукой. Не решаюсь этого делать. Чувствую касание его пальцев на волосах. — Лю-си, — ощущение дыхания на шее, — ты действительно смущена или делаешь вид? — мою голову резко разворачивают, заставляя буквально заглянуть в ледяную поверхность этих глаз. — Все же вернемся к тому вопросу. Что ты предпримешь для того, чтобы я не отымел тебя прямо здесь?

— Хватит! — воскликнула, когда, обхватив талию, заставил податься к нему. Дыхание стало громким и частым, а он не унимается. Его рука проскальзывает под тонкую ткань рубашки и приподнимает ее. Алекс ладонью накрывает ребра, слегка надавливая на косточки пальцами. Не выдержав, психанула, начав отбиваться. Не хочу! Не хочу! Он лишь грубо вжимает меня в кровать.

— Тш-ш, не кричи, мне лень накладывать полог тишины.

— Не надо! — завертела головой. Он хватает за щеки и притягивает к себе.

— Насчет моего вопроса, боишься или нет? — его выражение лица издевательское, злобное, высокомерное.

— Боюсь, — прошептала я, — очень боюсь, — слезы полились по щекам. — Я не знаю, что могу сделать, чтобы этого не произошло, ведь я и так уже служу тебе.

— Мне неинтересно выслушивать твои излияния. Это утомляет, — он наклонился ближе, еще ближе. Вот его губы уже почти касаются моих, когда лицо озаряет улыбка. Улыбка садиста, издевающегося над своей жертвой. — Ладно, спи. Я на диван, — Алекс просто выхватывает подушку рядом и уходит в сторону дивана. Очень громко выдохнула и откинула руки в стороны, расфокусировано глядя на потолок. Что это было?

— Коутен, подними свою жопу. Хватит дрыхнуть, — накрыла голову подушкой, его голос мешает спать. Сегодня же выходной. — Коутен! — вскакиваю от резкого шлепка чем-то очень неприятным по месту ниже спины. Алекс в белой рубашке и черных узких штанах возвышается надо мной. В руках держа…

— Н-е-е-е-т, — громко заныла и закрыла лицо, — у меня же рука болит, — забыла об этих глупых тренировках, которые, скорее, напоминали экзекуцию, и в которых главной мишенью становилась я. Его высочество держал в руках острую рапиру.

— Это я с тренировки вернулся, а ты вставай, мы сегодня в службу безопасности. К тому же императрица настаивает на примерке платья. Так что быстро. У тебя десять минут. Лиза!

   Чем ближе день свадьбы, тем хуже мое состояние. Может что-то случится раньше и всего этого не произойдет? Хорошо, ничего не изменится, и мы будем с Алексом в тех же отношениях, что и сейчас. В идеале, чтобы он забыл о моем существовании.

— Леди, позвольте, — начала служанка.

— Я сама разденусь, — не люблю, когда меня трогают. Сначала зашла в ванную, чтобы надеть другой комплект белья, и только потом вышла к девушке.

— Леди, — она смутилась, — вам придется снять верх.

— Зачем? Почему нельзя дать мне другое платье, которое не требует открытой спины и рук?

— Ваше высочество, вам придется надеть это, — девушка осталась непреклонна.

   Промолчала и взяла голубой тонкий атлас. Модистка, видимо, посчитала, что сверху платье недостаточно открыть, поэтому приделала еще длинный разрез от середины бедра. У нас в царстве такое даже девушки низкой социальной ответственности не носили. Верхнюю часть белья меня заставили снять, поэтому тонкий атлас облепил грудь, выделяя то, что мне не хотелось бы выделять. Лиза спокойно затянула платье на талии и свела лямки ближе к спине, подчеркнутой треугольным вырезом. Спустя минуту она подала туфли светло-розового цвета, с лентами, которые должны завязываться на щиколотке. Дворцовая мода, определенно, не для меня.

— Прекрасно выглядите, ваше высочество! — наверное, Лиза издевается. — Чтобы вы желали видеть на голове? — а, то есть моим мнением интересуются?

— Не затягивайте, пожалуйста, сильно волосы, потом голова болит.

—Леди, а что вы думаете насчет жгутов по бокам?

— Это как?

— Вот, — она взяла две передние пряди, прокрутила их подобно жгутам и закрепила сзади. Похожие прически обычно Танариэль делает и принцессы. Красиво.

— Мне нравится, — улыбнулась в благодарность Лизе, — спасибо.

— Я рада, что вам понравилось, ваше высочество.

— Это единственное, — проворчала недовольно. Это платье, еще и без белья все будет показывать.

   Потом девушка решила накрасить меня, нанеся легкий макияж и сделав эффект покусанных губ. Вот теперь я имею полное право назваться куртизанкой. Украшения решили не брать, это уже стало моей блажью, остановились на маленьких топазовых гвоздиках для ушей.

   Аккуратно спускаюсь по лестнице, касаясь задней части, немного побаливающей от удара. Высокий каблук не особо дает возможности маневрировать разными шагами, но кованные перила помогают держать равновесие.

— Лиза, умничка, смогла сделать из нее что-то вразумительное, — слова принадлежат Алексу, поджидавшему меня на улице. Я как всегда промолчала, не зная, что ответить.

— Лорд, я лишь подчеркнула врожденную крас…

— Можешь идти, — прервали ее.

   Погода сегодня прохладная, а легкое платье согреванию не способствует. Надо было взять что-то из верхней одежды. Он равнодушно прошелся по мне, остановив взгляд на… Это из-за холода так!

  Обняла себя руками, прикрывая грудь. Хочется провалиться сквозь землю, а что они хотели, дав мне такое платье? Хоть карета не заставила себя ждать. Чувствую себя неудобно из-за слишком откровенного наряда, поэтому сижу в скованной позе, еще вечно поправляя раскрывающийся разрез.

— Тебе неудобно?

   При равномерном стуке копыт его голос ощущается чужеродным. Вопрос риторический, ему известны отличия нашей моды от сумеречной. Да, я не была в родном доме пять лет, но привычки свои не поменяла. Хотелось промолчать снова, не люблю с ним разговаривать, он всегда оскорбляет. — Считаю до одного.

— Удобно, — врать ему стало привычкой. Знаю, он скажет что-то вроде «Смирись» и снова уставится в окно.

— Да? Тогда открой ногу, раз удобно, и перестань прикрывать грудь, — усмехнулся, прямо глядя на меня. — Ну же, я жду. Вот даже засосов не видно почти, так что не будешь краснеть, как в остальное время.

   Сцепила зубы, исполняя его приказ. Отвратительное ощущение – чувствовать себя слабой и беспомощной. Даже убей он меня прямо сейчас, никто ничего ему не скажет, в идеале еще и помогут тело спрятать.

— Как у тебя дела с эльфийским?

— Все хорошо, профессор Фламберт сказала, что у меня способности к нему.

— Это неудивительно. Языки тебе даются легче всего остального, — хвалить он тоже не умеет, как и признавать мою хорошую сторону. У меня единственное, чем можно гордиться – способность к языкам, но и это выставляется им как должное.

— Направление выбрала уже?

— Нет, только с третьего курса, но, наверное, останусь на эльфийском.

— Не планируй так далеко, — хмыкнул демон, — у тебя не настолько стабильная жизнь, — прикусила губу, принимая его правоту.

— Друзей нашла?

— Да, — какое же неловкое у нас общение происходит.

— Много?

— Ну, некоторые косо поглядывают, но есть те, кто общаются.

— «Косо поглядывают»? Это как, из-за синяков? — отвернулась, не хочу уже сотый раз повторять то, что меня не очень жалуют из-за этих отметин. Не все конечно, но на днях одна драконка поиздевалась, назвав девушкой легкого поведения. — Люсия.

— Да, из-за них.

— Больше не оставлю, думаю, отец в этот аспект нашей совместной жизни поверил, — с надеждой посмотрела на него, не особо доверяя его словам. Правда?

— Спасибо.

***

   Университет почти в центре Эстердама. Учитывая то, насколько этот город огромный, место действительно элитное. Имение Алекса расположено за городом, поскольку свой городской дом он не особо любит, предпочитая быть подальше от отца. О дворце речи совсем не идет, там он появляется только из-за работы. Восточное крыло, в котором наравне со всеми остальными наследниками расположены и покои Алекса, вообще пустует. Мои покои находятся на противоположной стороне – западной, там, где только гости.

   Дворец из светло-серого камня встречает изобилием роскоши. Его оттеняют статуи разных существ, больше всех из которых горгулий. Витражи, с изображениями исторических сцен, ловят блики солнца и отсвечивают их в тронном зале и в некоторых коридорах. Потрясающий вид, высокие шпили, кажется, настолько высоки, что пронзают облака.

— От меня не уходи, — произнес Алекс, помогая выбраться из кареты. Его рука легла на талию, а кожей даже почувствовала касание пальцев на обнаженной спине.

— Алекс! — принцесса в медовом платье с рюшами на рукавах и глубоким вырезом на груди выбегает навстречу. Алекс лишь теснее прижимает меня к себе, слегка проводя ногтем по спине.

— Привет, Адрианна, — он лишь кивнул старшей принцессе.

   Адрианна Стаури – любимая дочь его величества. Невероятно красивая помесь эльфийки и демона. Но, честно говоря, от демонов в ней нет ничего. Она напоминает скорее чистокровную эльфийку: светлые волосы длиной ниже бедер всегда бывают собраны в замысловатую прическу из большого количества кос, а характерные для расы нежные черты лица искажаются только в случаях, когда на лицо падает тень презрительности.

— Люси, давай я тебя заберу, — я боюсь ее. Ей всегда нравился Алекс, поэтому она часто портила жизнь мне. Но злости на нее нет, ведь это всего лишь детские шалости, типа пролитого бокала вина и тому подобного.

— Не заберешь. Она со мной, — отрезает Алекс, и в этот раз я ему благодарна. Во дворце есть только одна принцесса, которая расположена ко мне, но сейчас она, наверное, снова убежала в город под прикрытием.

— Но ты же к императору, — от упоминания я вздрагиваю, что почувствовал и сам «жених».

— Она. Со. Мной. Где отец?

— У себя в кабинете, — угрюмо процедила она и странно посмотрела на меня.

— Встретимся за ужином, Адри.

   Мелкая дрожь пробежала по всему телу, стоило только приблизиться к знакомому кабинету. Алекс поменял положение, взяв меня за руку и слегка ее сжав.

— Не бойся. Все будет хорошо, — не рискнула поднять голову и посмотреть. Даже раненная рука заныла, предчувствуя назревающий ужас. Я не ошиблась.

   За дубовым столом на обсидиановых резных ножках восседал сам император. Он лениво положил смуглые руки с черными когтями на золотые ручки в форме горгульих голов. Взгляд голубых глаз обратился на сына в первую очередь. Они так похожи и не похожи одновременно. Император смуглый и крупный, и глаза у него насыщенно-голубые, Алекс же светлокожий и высокий, а глаза его напоминают замерзшее озеро. И, честно говоря, все равно взгляд Алекса более пугающий, чем у императора. Эти глаза лишены какого-то намека на человечность. В императоре можно угадать демона, те же черные когти, например, но Алекса это обошло стороной.

— Как всегда, ты даже не склонишь головы, — глубокий голос пронизывает до костей. — Наглый мальчишка, до сих пор не понимаю, зачем сохранил тебе жизнь, — император серьезен. Он буквально процеживает интонацией нашу сущность.

— Может ты понимаешь, кто из всех твоих детей самый толковый, — Алекс поднял губы в снисходительной усмешке. Наверное, прекрасно быть бесстрашным, обладать такой силой, которая может превзойти даже силу самого известного демона империи.

— Думаешь?

  Алекс, игнорируя его слова, усадил меня на кресло рядом с книжным шкафом, сам, между тем, сел прямо на место для гостей аккурат перед императором. Эта наглость привела в ужас, сейчас его величество разозлится, и все, но он повел себя абсолютно спокойно. Когда мы оставались наедине, он был более жестким.

— Подружился с ней? — издевательски указал на меня.

— Спасибо за подарок, — Алекс тоже в ударе, а я вся дрожу. Если сейчас Алексу придет в голову, он оставит меня ему и уйдет.

— Какое забитое дитя.

— Знаю, особенно рука у нее побаливает. Приходится лечить. Дуэли что ли назначать тем, кто ее трогает? — он с вызовом посмотрел на отца, а я подняла голову от испуга. Он сейчас заступился за меня?

— Хорошее решение, но несчастные случаи, увы, тоже случаются.

— Несчастных случаев конкретно с Люсией больше не произойдет.

— Ты разобрался с гулями?

— С ними боги в Артсахате пять тысячелетий не могли разобраться, а ты хочешь, чтобы я сделал это за полгода? — издевательски хмыкнул парень.

— Алекс, хватит паясничать.

— Ты отстранил меня от дела, — резко рыкнул Алекс, — загрузив ненужной бумажной работой, а теперь требуешь найти источник распространения гулей? Ты и о порталах знаешь, но никак не додумаешься их связать?

— Не смей со мной разговаривать так, тем более при человеческом отродье! — гаркнул император.

— Это моя жена. Жена, навязанная тобой, так что считай, что она это я. Изломы открыты, а вместо того, чтобы предупредить магов, ты решил это скрыть? Может сначала поставишь меня в известность?

  Как-то жутко. Из курса по истории я знала, что Изломом является грань миров, охраняющая их от спаяния друг с другом. Обычно порталы в них могут открывать Вечные, и то не все, низшим и срединным демонам это неподвластно, из Высших – мужчины, женщины неспособны так же, поскольку утратили способность к трансформации во времена Исхода*, подпитав внешние грани и закрыв их. К чему могут привести последствия открытых Изломов? 

— Хорошо, — устало сдался правитель. — Гули появились год назад, и почему-то в столице. В начале был вариант, что дело в Изломах, но нет. Проблема с Изломами началась несколько месяцев назад, проблема с гулями намного раньше.

— Как эти уродцы выжили при дневном свете? — задал логичный вопрос Алекс, я тоже сразу об этом подумала. Эти существа обитают в подземельях пустыни Артсахат, они погибают при солнце. Так странно.

— Мы сами не можем понять. Ощущение, будто на них какие-то щиты. Князь что-то точно знал, раз с ним поступили так, что ни один некромант не может теперь его допросить, — я взглянула на напрягшегося вдруг Алекса. Чего это он?

— Син, Люсиа вит интэ, — вдруг произнес Алекс на неизвестном языке, но разговор, кажется, идёт обо мне.

— Ксах, их сангани, — ухмыльнулся император. Повисло заметное напряжение. Да о чем это они? Может, собственное имя мне послышалось?

— Мы друг друга поняли, — холодно произнес Алекс.

— Разберешься с гулями?

— Оставляешь на меня грязную работу? — но, невзирая на саркастичный настрой, Алекс все равно серьезно кивнул. Видно, что ситуация его напрягает.

— И еще, что ты знаешь о группе «Тень»?

— Что?

— Ладно, ничего. Орудуют тут в последнее время, напрягают. Не знаю, какие цели преследуют, но поймать не можем.

— Отец, давай без этого. У меня еще гули.

   Не успел император ответить, как диалог прерывает стук в дверь кабинета.

— Входи, Гюнтер, — я привстала, делая книксен, когда обрамленные позолотой двери открылись, приглашая в комнату советника его величества. Высокий мужчина среднего возраста неслышной тенью вступил в мрачное помещение. Его бархатный черный костюм почти сливается с волосами цвета смоли, а тяжелые свинцовые глаза сузились при виде нас.

— Мрачных дней, ваше высочество, — отец Даллана поприветствовал Алекса кивком, аккуратно коснулся губами тыльной стороны моей ладони. — Доброго дня, принцесса.

— Доброго дня, лорд Лир.

— Алекс, ты так отдалился от меня, — лорд Лир улыбнулся, отчего на уголках глаз появились морщины. — Не знал, что адъютанты так поступают с генералами.

— Лорд Лир, не все адъютанты просто вытаскивают собственных генералов из запоя. Ладно, приятно было пообщаться, мы уходим.

   Он встает, предлагая мне руку, и уводит из кабинета правителя. Когда двери захлопнулись, я выдохнула, не скрывая облегчения.

— Не так страшно на деле, м? Пойдем есть.
Примечания: 

4. Исход – прорыв, произошедший много тысячелетий назад, когда в мир вступил бог смерти, Джахард, вместе с армией, состоящей из трех рас.

  Мужчины взглядом провожали ушедших молодых людей. Один – величественно сидя на кресле, другой – стоя, погруженный в собственные мысли.

— Думаешь, справится? — прервал советник затянувшуюся тишину.

— Он, конечно, мерзавец, но ответственный. У него хорошая логика и огромная сила, это дело как раз для него, — император не пылал никогда сильной отцовской любовью конкретно к этому бастарду, но желание признавать право сильного и раздражение слились в нем воедино.

— Я не раз говорил тебе, что из всех твоих детей только побочные на тебя и похожи, — не без иронии подметил лорд Лир, скосив взгляд на императора.

— Пошел ты, — обошелся его величество без формальностей.

— Вы даже говорите одинаково, — хмыкнул советник, — чья же кровь в нем сильнее, твоя или матери? Ты ведь мне о ней не рассказал, кроме того, что известно. Больше двадцати лет прошло, Ади, а ты все молчишь, как так? 

— Гюнтер, зачем приходил?

— А, точно, у нас заседание через пятнадцать минут. Поспеши.