Супердрама, или Я – твой герой!

Выражаю отдельную благодарность своему консультанту по фантастическим мирам,

фанату космоопер и инженеру первой категории Дмитрию Фокину

за помощь в создании реалистичной картины

фантастического мира.

Подошвы сапог с длинными голенищами, обхватывавших сильные ноги, быстро стучали по поверхности крыш. С одной крыши на другую девушка перепархивала птицей, мягко приземляясь и тут же повторяя маневр. Густые каштановые волосы отражали бледный лунный свет. Верхняя часть лица скрыта под таинственной черной маской, тело обтягивает костюм из черного латекса.

Всего на мгновение незнакомка обернулась в сторону Джеки, чтобы рассчитать точное расстояние до преследователей. Ее большие серые глаза лишь на секунду скользнули по его лицу, но этого хватило, чтобы блондин замер на месте.

Нет, быть такого не могло, чтобы из-за какой-то там злодейки Джеки Пауэр не справился с патрулём. Немыслимо! Но как продолжать погоню, если сердце колотится как ненормальное, грозясь вот-вот вырваться из груди?

А пока в его голове снова и снова крутился образ прекрасной незнакомки, погоня утратила всякий смысл. Они потеряли девушку в завесе тумана, внезапно сгустившегося и опустившегося на крыши. Непроницаемая молочно-белая пелена, в которой, вытянув перед собой руку, не различаешь очертания пальцев.

– Эй, Джеки! – рука напарника опустилась на его плечо. – Забей. Вызов слишком поздно поступил. Мы в любом случае не успели бы ее перехватить.

– Я мог бы успеть, – невольно на губах блондина заиграла улыбка. – Но не стал.

В растворявшемся тумане проявлялся его костюм. Крепкие мышцы были обтянуты плотной тканью черной водолазки с металлическими ворсинками. На груди сияла острая молния. Рваные джинсы и белые кроссовки с высокими пружинистыми подошвами в сочетании с взъерошенными волосами добавляли облику хулиганские нотки.

– Ее способности тебе никого не напоминают? – как бы между прочим подметил парень со стянутыми в хвост темно-русыми волосами.

Пусть его костюм не пестрил особенностями наподобие выдающейся золотой молнии, как у напарника, Малкольм тоже был не промах, когда дело касалось успешно завершенных патрулей. Обтекающего черно-красного костюма из огнеупорной арамидной ткани было вполне достаточно, чтобы свободно использовать собственные способности.

– Что-то знакомое. Никак не могу вспомнить.

– Прием, Светлячок, ну что у вас там? – раздался обеспокоенный мужской голос из наушника.

– Всё классно, – ответил блондин, усмехнувшись.

– Прием. Это Петарда. Потеряли мы ее, – зажав двумя пальцами наушник в собственном ухе, пояснил Малкольм.

– Одна была?

– Одна, вроде как.

– Единственная и неповторимая… – мечтательно протянул Джеки, всё еще не отрывая взгляд голубых глаз от соседней крыши.

– Бегунья? – продолжали допрос из наушника. – Летунья?

– Не, больше на синоптика смахивает. Или туманника, если конкретнее.

– Вот даже как… Ну, возвращайтесь. Делать там уже нечего. Чур, со Светлячка пицца за проваленный патруль, – скороговоркой добавили на том конце и отключились. Подключились снова. – С сырным бортиком! Отбой.

– Слышал? – тряхнул шатен головой. – Придется сегодня раскошелиться, чтобы Элайджа на нас не настучал. Джеки? – блондина потрясли за плечо. – Да что ж с тобой такое-то?..

…год спустя

Не секрет, что наш мир со времен рождения первых потомков современного человечества разделился на две извечно враждующие стороны. На свет и тьму, белое и черное. Добро и зло.

Говорят, друг без друга они существовать не могут. Находясь в балансе, уравновешивают силы. Создают гармонию, исключают хаос.

С того злополучного дня накануне 2027 года, когда на Землю в районе центральной Швеции упал метеорит Свенставик, разница между враждующими сторонами стала еще более ощутимой.

Свенставик принес с собой не только разрушения, череду стихийных бедствий и ценные материалы для изучения внеземной породы. Радиоактивное излучение, накрывшее весь земной шар, как ни странно, не вызвало ни единой смерти от лучевой болезни. Воздействие излучения оказалось иным.

Гены случайных представителей человечества от новорожденных младенцев до немощных стариков претерпевали стремительные изменения. Мутировали, наделяя облученный своим воздействием организм самыми необычными талантами. Способностями. Суперспособностями.

Прошло время, прежде чем люди адаптировались к новым порядкам. И всё-таки человечество осознало, что мир уже никогда не станет прежним.

Кто-то стал использовать свои способности во благо. Так называемые герои, побудившие властей всех стран обучать, направлять и курировать поборников справедливости. Повсеместно открывались специальные учебные заведения – геройские академии.

Но не зря мы упоминали о конфликте сторон, потому что помимо защитников этого мира, объявились те, кто всеми силами пытался привести мир к хаосу. Злодеи. Лишь они могли противостоять первым, обладая теми же, а подчас и более агрессивными, талантами. Действуя из подполья, они своих академий не открывали. От мелких грабежей до крупномасштабных террористических атак – пути злодейства были неисповедимы.

Наиболее успешные герои становились всемирно известными идолами, кумирами. Некоторым из них поклонялись миллионы. Индустрия развлечений также претерпела значительные изменения. В своих комнатах подростки переклеивали плакаты с музыкальными группами и актерами на постеры с изображением любимых героев. И не только героев…

Немногие злодеи тоже превращались в культовых, а как гласит один небезызвестный экономический закон: спрос рождает предложение. Так что постеров с представителями темной стороны всем желающим хватало с лихвой.

Но бывали исключительные случаи. Герой, на самом деле оказавшийся отъявленным злодеем. Волки в овечьих шкурах. Или же наоборот – злодей, вознамерившийся покончить с Подпольем раз и навсегда, внедрялся в самое его сердце…

Николь прилежно штудировала теоретические учебники накануне первого учебного дня. Не обладая никакими выдающимися способностями, благодаря отцу и по совместительству ректору геройской академии, расположенной в самом центре Нью-Прюденса, она поступала на первый курс. Вовсе не для того, чтобы стать героем, а для того, чтобы стать одним из агентов, курировавших и координировавших их работу.

На это рассчитывал ее отец, но не сама Николь. Для того чтобы исполнить свою миссию и завершить дело, начатое ее почившим дедом, ей требовалось знать больше о том мире, в котором она намеревалась существовать. А также о тех, с кем собиралась бороться.

Устало потерев пульсировавшие виски, она откинулась на спинку стула. И вспомнила тот вечер во всех подробностях. Температура в комнате, запахи медикаментов, барабанная дробь дождя по оконному стеклу…

Тусклый свет настольной лампы позволял Николь поддаться легкой дремоте. Светлые и слегка вьющиеся волосы девочки лежали на узких плечиках. Серо-голубые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, прикрыты.

Хрупкая фигурка, сидящая подле кровати главы семейства Деламан, доживавшего свои последние дни, вызывала умиление домработниц и медсестер, то и дело носившихся с подносами нетронутой еды, капельницами, утками и всяческими приспособлениями для облегчения жизни старика.

Все в этом доме понимали, что Гленну Деламану осталось недолго. Лишь его внучка была убеждена в том, что такой хороший человек, как дедушка, обязательно выздоровеет. Не обладая сверхъестественными способностями, дедушка до последнего вздоха и после него останется для Николь единственным героем и кумиром. 

Дед никогда не считал ее слабой, не проявлял излишней заботы, коим частенько грешили родители. Вместе они оттачивали приемы самообороны, стреляли в тире, практически на равных обсуждали все, даже самые неприятные, подробности новых злодейских преступлений. Устраивали целые дискуссии по поводу того или иного злодеяния.

Николь очень боялась потерять его. Без деда, самого близкого человека, ее жизнь в этих стенах стала бы совсем невыносимой. Запрет сменялся бы очередным запретом без шанса отыскать лазейку в пучине чрезмерной родительской опеки.

Но в тот поздний и дождливый осенний вечер мечтам Николь не суждено было осуществиться. Болезнь оказалась сильнее ее желания.

– Николь…

От низкого с хрипотцой голоса деда девочка встрепенулась, как от выстрела. Однако стоило ей взять Гленна за ослабевшую руку и осведомиться о его самочувствии, ладонь ее развернули. Тяжелое кольцо с черным, поблескивавшем в свете настольной лампы, камнем вызвало недоумение на лице.

Приподнявшись и выдвинув ящик письменного стола, девушка взглянула на прощальный подарок Гленна. Металл кольца не потускнел, словно само время было бессильно перед украшением.

– Николь… – повторил дед, и девочка нагнулась к нему поближе, чтобы не пропустить мимо ушей ни слова. Связная речь давалась старику с трудом. – Дорогая моя Николь. Я знаю, девочка ты сильная. Упорная... Достаточно времени мы провели вместе, чтобы я убедился в этом. Никого не слушай.

Смесь восторга и глубокой печали отразилась на лице его внучки. Она была рада похвале. И одновременно предчувствие, что этот разговор может стать для них последним, охватило ее.

– Есть у меня один секрет, – продолжил Гленн после привычного приступа кашля, – который я поклялся унести с собой в могилу. Или же передать эту миссию кому-то другому. Тому, кто мог бы оправдать мое доверие. И принять эту ношу. Нести ее до конца. Я сомневался… тебе ли она достанется. Но решил, что выбор останется за тобой.

Она до сих пор не сомневалась, что приняла верное решение, но никогда не считала себя защитником слабых и угнетенных. Иногда чувство вины уколом впивалось в ее сердце. Миссия, которую внучка унаследовала от своего деда, должна была доказать всему миру, а в частности семье, что она, Николь, далеко не слабачка и в состоянии за себя постоять. В состоянии сделать то, чего до сих пор не сумел добиться ни один уважающий себя герой.

Девочка непроизвольно сжала ладонь с лежащим на ней кольцом в кулак.

– Николь… это я – Лорд Сумрак. Злодей-неудачник. Именно мои злодеяния мы обсуждали, давясь со смеху. Злодей, у которого ни единого раза не вышло провернуть удачное дело. А всё потому, что злодей… и не злодей-то вовсе. Да-а-а… – слабая улыбка осветила его лицо. – За все эти годы мне так и не удалось посеять среди них раздор. Усилить перевес в геройскую сторону. Но помощь Свенставика не была напрасной. Эта вещь…

Разжав кулак, девочка еще раз осмотрела лежавшее на ладони украшение. Ограненный метеорит выглядел не хуже драгоценного камня.

– …настоящая реликвия. Такую уже непросто раздобыть. Как только наденешь, твой организм мутирует. А снимешь – вернется в прежнее состояние. Ты можешь стать героем, Николь… или злодеем. Но если решишь продолжить мое дело, то… – старик судорожно втянул ртом воздух.

Сейчас девушка не плакала. В свое время она как будто уже выплакала все слезы, и теперь они казались ей лишь проявлением слабости, а не скорби по дорогому человеку.

Приборы, подключенные к Гленну многочисленными трубками и разноцветными проводами, запищали в исступлении.

Николь должна была закричать, позвать на помощь, когда на кардиомониторе протянулась ровная полоса, но девочка застыла, пораженная ужасающим известием.

На самом деле, она совершенно не знала своего любимого дедушку.

И всё еще не могла понять, что побудило его действовать под личиной Лорда Сумрака – самого неудачного злодея со времен падения Свенставика. Пусть Гленн Деламан был замечательным человеком, но если бы каждый такой человек рисковал своей жизнью, чтобы уничтожить Подполье, в мире остались бы жить только предатели, лжецы и прочие доходяги.

Минул уже год с тех пор, как девушка впервые воспользовалась осколком, доставшимся в наследство. Посчитала, что время пришло. Пора было заявить всему миру, что наследие Лорда Сумрака вступило в свои законные права.

Кольцо с частичкой знаменитого метеорита преображало ее целиком. Вряд ли кто-нибудь узнал бы в пластичной шатенке с волосами по пояс и в плотно прилегающей маске хрупкую блондинку, одетую по последнему писку моды, с двумя очаровательными хвостиками.

Ощутимая разница была ей на руку, и она старалась максимально отдалить себя настоящую от той злодейки, в которую обращалась по ночам. Внешний вид, походка, манера речи. С каждым месяцем Николь становилась всё сильнее похожа на карикатуру самой себя. Взбалмошная, избалованная, упрямая. Пускалась во все тяжкие, чтобы тень новой злодейки Нью-Прюденса и окрестностей не упала на нее саму.

Но что было опаснее всего, так это момент перевоплощения. Ее длительное отсутствие в доме и страх быть разоблаченной по возвращению. Целый год сердце Николь отчаянно колотилось, когда она приближалась к родительскому дому, пробиралась в свою спальню и снимала кольцо.

Проблема решилась, когда девушка переехала в собственное жилище, а страх разоблачения отступил настолько, что она позволила себе хранить осколок метеорита в ящике стола.

Жизнь в одиночестве прибавила ей смелости. Она брала на себя задания, порой превышавшие ее интеллектуальные и физические возможности, но на удивление успешно справлялась с ними. Особенно тогда, когда город патрулировала команда героя-студента Джеки Пауэра.

Этот парень был никчемен, и свое громкое имя заслужил далеко не за таланты. Леди Сумрак всегда удавалось уйти от погони невредимой и безнаказанной.

Николь захлопнула ящичек с такой силой, словно из его недр на нее грозился выпрыгнуть мохнатый паук величиной с ладонь.

Время уже позднее. Двенадцатый час подобрался незаметно. Стоило немедля залезать в постель и высыпаться перед грядущим тяжелым днем. Первым днем в академии. Ведь помимо учебы придется вести собственные заметки, а для этого ей нужна была трезвая голова на плечах. Здравый рассудок и холодный ум.

Выключив свет и плотно задвинув жалюзи на панорамных окнах в спальне, девушка улеглась и натянула одеяло по самый подбородок. Даже окружившие ее со всех сторон темнота и тишь не давали закрыть глаза.

Последний раз она тесно контактировала с большим количеством людей в старшей школе, но со времени выпуска из нее минул год. Будет непросто вливаться в новый коллектив, однако она обязана была слиться с толпой. Свести все подозрения к абсолютному минимуму. Свободно вести беседы о том же, о чем любит поболтать любая нормальная девушка восемнадцати лет. Магазины, макияж, парни…

Вынув смартфон из-под подушки, Николь сверилась с геройским топом Нью-Прюденса, обновлявшимся журналистами ежедневно.

Ничего в нем не изменилось. Первое место всё так же занимает Джеки Пауэр. Его счастливая физиономия уже порядком ей поднадоела. Верно, невдомек было журналистам, насколько этот, так называемый, «герой» справляется с патрулями. Точнее, не справляется. И за что им только платят?.. Но тем лучше было для репутации Леди Сумрак в злодейских кругах. Пока она успешно выходит сухой из воды и прилежно исполняет поручения Подполья, растет вероятность встречи с вышестоящими злодеями. А чем ближе она к ним, тем ближе к исполнению посмертной воли деда Гленна.

Будильник заведен ровно на семь утра. Сумка с учебными принадлежностями бережно собрана, а кольцо со Свенставиком терпеливо дожидается часа, когда сумеречная леди вновь выйдет на улицы города.

– Джеки! Ты что, еще спишь?!

Пронзительный визг мачехи раздался над самой головой, но не сразу пробудил парня ото сна. Ситуацию исправила свернутая в тяжелый рулон газета, которой его крепко приложили по затылку.

– Ну тётя-я-я… – рука сама потянулась к ушибленному месту. – Больно же…

Это было ошибкой. Уже через мгновение Джеки одернул пострадавшую конечность, вскочил с кровати и сменил место дислокации. Впадина за комодом показалась ему наиболее безопасным укрытием.

Страшна женщина в гневе.

– Ты видел, который час? Бездельник! Лентяй!

– Да я всю ночь в патруле был… – блондин понял, что объясняться бессмысленно. И всё же попытался. – Под утро вот только вернулся. Дай хоть пять минуток еще! Ну тётя-я-я…

– Мальчишка неблагодарный!

– Никакой я не мальчишка! Мне двадцать один уже. С хвостиком.

– Я тебе этот хвостик, знаешь, куда засуну сейчас?.. – процедила Ралли Каллахан сквозь зубы, агрессивно приближаясь к импровизированному укрытию Джеки и постукивая газетой по ладошке.

– Хорошо, хорошо! – выставив перед собой руки в примирительном жесте, Джеки принял свое поражение. – Соберусь и пойду. А перекушу по пути, чтобы времени не терять. Что скажешь?

Гневно втянув воздух широко раздувшимися ноздрями, сухопарая рыжеволосая женщина с тугой кичкой на затылке медленно покачала головой.

– Позавтракаешь дома. Но быстро. И пулей на учебу.

Дверь в комнату захлопнулась, и ему ничего не оставалось делать, кроме как согласиться с требованиями мачехи.

Несмотря на нестандартное воспитание, кроме нее у Джеки никого не было. А кроме Джеки никого не было у нее. Первые места в геройских топах Нью-Прюденса для Ралли ничего не значили. Она словно бы воспитывала своего пасынка по статьям, вычитанным из Интернета. Статьям сомнительной популярности и содержания. Но она старалась вырастить из пасынка примерного гражданина, и он чувствовал это. А прилежная учеба в академии, разумеется, способствовала его дальнейшему продвижению по карьерной лестнице и денежному достатку.

С одной стороны, Ралли не в чем было винить. Но с другой, ее можно было бы винить во многом. Такой вот неординарной женщиной она была.

Типичный день героя-студента начинался с того же, с чего начинался день любого обыкновенного студента. Поход в ванную комнату, выбор наиболее чистой одежды из общей кучи, учебные сборы.

Остановившись на пороге комнаты, Джеки задумался. Всё ли он взял? Но понял, что даже если бы забыл какую-нибудь вещь, вряд ли вспомнит о ней сейчас. Эта мысль его утешила, и со спокойной совестью он спустился на кухню.

В доме семьи Пауэр-Каллахан пахло, по своему обыкновению, слегка подгоревшими панкейками. Джеки настолько привык к этому запаху, что он уже не казался ему неприятным. Напротив, ароматы родного дома после целой ночи, проведенной в патруле, грели душу.

Ралли готовить не умела, предпочитая доставку еды, но никто ее в этом не обвинял.

Наскоро перекусив и сделав пару глотков остывшего сублимированного кофе, с перекинутым через плечо рюкзаком парень вышел из дома и широко улыбнулся новому дню.

Джеки слыл не особым любителем полуторачасовых лекций, дежурств по кабинету, домашних заданий и курсовых работ. Не они позволили ему вырваться далеко вперед по сравнению с круглыми отличниками и самыми ответственными студентами геройской академии. Он просто любил свое дело. А иногда искренней любви к тому, что ты делаешь, достаточно для того, чтобы стать лучшим.

– Эй, Джеки!

– Доброго утра, Джеки!

– Джеки, как ты сегодня?

По пути он едва успевал отвечать на все приветственные оклики соседей, каждого из которых вытаскивал из передряг хотя бы один раз в жизни.

Но долгие летние каникулы закончились. Началась учебная пора, и лидер супергеройского топа Нью-Прюденса вот-вот окажется прикованным к парте на большую часть дня. И пусть такой расклад дел не прельщал его, без диплома об окончании академии официальная работа на правительство ему не светит. Крутись, если желаешь приносить пользу обществу. Так было и будет всегда. Жаловаться бессмысленно.

Даже сейчас, не обремененный обязанностями патрульного, блондин внимательно сканировал местность на наличие угроз честным гражданам. Беда могла прийти из ниоткуда, а исходить – не только от злодеев. Невнимательность, безрассудство, излишняя самоуверенность – часто становились препятствием на пути к благополучию.

Остановившись на перекрестке перед светофором, он нашел ее. Потенциальную жертву, нуждавшуюся в посторонней помощи.

Не обращая внимания на красный сигнал светофора, стройная блондинка с двумя хвостиками пересекала пешеходный переход. Мало того, что себя опасности подвергала, так еще и школьный автобус, который уже несся на нее и оглушительно сигналил.

Джеки среагировал моментально. Оторвав ноги от земли, стрелой подлетел к девушке, заслонил ее от ядовито-желтого «Джиллига» и в нужный момент после мерзкого скрипа колес, нагнувшись, подхватил автобус за бампер, как пушинку. Передние колеса повисли в воздухе, в ноздри ударил запах жженой резины.

И когда вероятность аварии свелась к абсолютному минимуму, резко выдохнув, парень опустил автобус вместе со всеми его пассажирами на землю.

Очередной героический подвиг совершен, прекрасная жертва спасена, и настало время принимать заслуженные почести. Своеобразный ритуал, ради которого Джеки готов был еще немного задержаться. В конце концов, приветствие и напутствие студентов не завершится без его участия. Лучший студент геройской академии обязан был держать речь перед остальными и мотивировать на хорошую учебу.

Выжидающе уставившись на девушку, едва не угодившую под колеса школьного автобуса, он рассчитывал услышать хотя бы скромное «спасибо». На худой конец, ему было достаточно и застенчивого кивка в качестве благодарности. Завышенное чувство собственного достоинства никогда его не беспокоило.

Но незнакомка не проронила ни слова. Лишь смерила своего героя уничижительным взглядом, резко развернулась и засеменила к тротуару, цокая каблучками замшевых туфель.

– Ну и злюка… – пробурчал Джеки себе под нос.

Даже водитель автобуса оказался более признательным, улыбаясь ему во все… почти во все тридцать один зуб и активно демонстрируя поднятый большой палец. Детишки столпились у лобового стекла, привлекая внимание своего героя, и, отсалютовав пассажирам, третьекурсник геройской академии поспешил к началу торжественной части.

Невежество спасенной незнакомки оставило только легкий неприятный осадок. Ведь немногие благодарят кондитера, покупая лакомство в пекарне за углом. Работа – есть работа.

– Каждый год лучшему студенту нашей академии выпадает честь обратиться к вам. Наверное, сейчас профессора закидают меня скомканными бумажками за то, что я скажу, но я готов рискнуть!

Студенты выстроились в спортзале перед сценой в пять шеренг от первого курса до последнего. На лицах первокурсников застыло сосредоточенное выражение лица. Оно сотрется уже спустя несколько месяцев учебы. Гляньте вот на второкурсников. А на тех, кто в третьей шеренге стоит? Какие скучающие физиономии… О четвертой и пятой вообще можно не говорить. Дай им только сигнал, что пора разбредаться по аудиториям, и они с радостью покинут душный спортзал, по пути обсуждая, как увлекательно провели летние каникулы.

Рожденный с суперспособностями, унаследованными от родственников, ты мнишь себя особенным ровно до того момента, пока лицом к лицу не встречаешься с теми, кто мало чем от тебя отличается. А когда выясняешь, что будущих героев, как и гражданских студентов, обременяют ежедневными лекциями и квартальными курсовыми, весь твой запал постепенно сходит на нет. Рутина способна испепелить даже самые высокие устремления.

Но только не устремления Джеки. Они были неприкосновенны.

– Не надейтесь на то, что оценки, успешно сданные зачеты и стопроцентная посещаемость на лекциях сделает из вас достойного героя. Никогда не забывайте о том, ради чего вы здесь на самом деле! Ради того, чтобы людям жилось спокойнее. Ради того, чтобы они были уверены в новом дне, который обязательно настанет.

– Превосходная речь! – поднялся ректор со своего места, аплодируя. – А теперь мы…

– Мы – меч и щит на страже граждан Нью-Прюденса! – вскинул Джеки кулак. – Защита и опора наших законов!

– Достаточно, Джеки…

– Кто, если не мы, эталоны справедливости? Кто, если не мы?..

Ренард Деламан нетерпеливо постучал указательным пальцем по своим смарт-часам.

– Всем спасибо и с началом нового учебного года! – плавно закруглился образцовый студент и под нестройный аккомпанемент хлопков ладони об ладонь спустился со сцены.

Он был доволен собой, и надеялся, что его речь поможет хоть одному первокурснику не свернуть с намеченного пути.

Ректор отечески похлопал его по плечу, крепко пожал ему руку, и только после этого блондин присоединился к третьей шеренге аккурат между Малкольмом и Элайджей.

– Забей… – покачал головой меланхоличный обладатель русого хвостика. – Просто так распинался.

– Но звучало неплохо, – подбодрил Элайджа. – Да и размять голосовые связки полезно.

Правый глаз компьютерного гения прикрывала черная челка с отдельной зеленоватой прядью. Бледность лица намекала на нелюбовь к длительным прогулкам, а вот худощавое телосложение, напротив, вводило в заблуждение. Покушать Элайджа любил и слыл преданным поклонником фастфуда.

Невдомек было Джеки, что неблагодарная девушка, спасенная им меньше часа назад, в настоящий момент находилась в том же здании. Мало того, что в академии, так еще и в спортивном зале через одну шеренгу. Порой, он подмечал самые незаметные для невооруженного глаза вещи и в упор не замечал очевидных.

При большом желании он мог бы узнать эти глаза из тысячи. Но ни за что на свете не поверил бы, что они могут принадлежать Николь Деламан.

Если говорить о Николь, она сразу заметила Джеки. Еще бы. Лучший студент академии долго старался приковать к себе внимание остальных. Язык подвешен хорошо, вот только никому и даром не сдались его напутствия. Люди в шеренге как болтали между собой, обсуждая всякую ерунду, так и продолжали. Только голос немного понизили, дабы не повлечь за собой гнев строгого ректора.

Но стоило студенту завершить свою речь, Николь отвернулась. Так, на всякий случай. Пусть он и не узнал ее раньше, лицом к лицу, не факт, что не признает теперь.

Свенставик менял девушку практически до неузнаваемости, вплоть до телосложения, оттенка кожи, структуры, цвета и длины волос. Лишь одно оставалось неизменным в обеих ипостасях – глаза. Она убедилась в этом, подолгу рассматривая Леди Сумрак в зеркале.

Сейчас она не могла понять одного. Почему герой с такими способностями и столь быстрой реакцией, как Джеки, никогда не использовал свою силу против нее? Никакого труда не составило бы поймать неуловимую сумеречную леди и навсегда оборвать ее злодейскую карьеру, если сочетаешь в себе столько талантов. Сила, левитация, скорость. Николь сама себе призналась в том, что Джеки невероятен, в самом плохом для нее смысле. Тогда почему? Играл с ней в поддавки? Встреча с Леди Сумрак – всего лишь забава для него? Хороша забава, проваливать патрули. За такое по головке не погладят.

Мутный тип. И теперь он был неприятен ей еще больше.

Но самое худшее было впереди, после окончания торжественной части. Не все студенты разошлись по кабинетам и приступили к первым в новом учебном году занятиям. Кое-кого ректор попросил остаться, и этими кем-то были Николь, Джеки, Малкольм и Элайджа.

От такой подставы Николь плотно стиснула челюсти. Надежды на то, что она не пересечется в стенах академии со своим извечным преследователем, канули в лету. Ничего не поделать. Придется играть роль капризной девочки перед этими тремя и рассчитывать на то, что ее не раскусят.

Натянула привычную улыбку, расправила плечи и вприпрыжку поспешила к отцу.

– Папочка! – повисла мисс Деламан на руке родителя, а сама лихорадочно думала о том, с какой целью ее посчитали нужным познакомить с командой Джеки. У отца явно были свои планы на дальнейшую судьбу дочери.

Возможно, намеревался обеспечить ей агентскую практику с первого же дня обучения. Паршиво. Если Николь станет агентом так скоро, ночные вылазки Леди Сумрак сократятся минимум раза в два, а то и больше. Это подорвет доверие Подполья, заслуженное целым годом кропотливой работы. Подобного развития событий допускать нельзя.

– Николь, – приобняли ее за плечи, и тут же развернули лицом к троице студентов. – Знакомься, Джеки. Это моя дочь – Николь.

– Это ты… – недовольство отразилось на лице парня.

«Это я…», – мысленно ответила она, силясь понять, какое именно знакомство он имеет в виду. С ней или Леди Сумрак.

Ректор и вовсе пропустил его слова мимо ушей.

– Обговорим кое-что в моем кабинете, – предложил он. – Прямо сейчас. О занятиях не беспокойтесь. Сообщу, что задержались по моей вине.

Конфиденциальность разговора смутила Николь еще сильнее. Если бы дело касалось только учебы, отцу ничто не мешало бы поговорить с ребятами в любой точке академии. Подозрительно. Но она не дала беспокойству отразиться на своем лице, выразив всего лишь искреннюю заинтересованность происходящим.

– О-о-о… прогуливать пары в первый же день! – весело воскликнула она. – Ну, папочка, ты даёшь…

Кинула быстрый взгляд на Джеки.

Тот скривился, отвел глаза в сторону. Щеки налились легким румянцем испанского стыда.

Да, такого эффекта Николь и добивалась от своих выкрутасов. Привести окружавших ее людей в смятение, доказать им свою мнимую недалёкость и ни в коем случае не допустить даже шальной мысли о том, что эта девушка на что-то способна. Запойный шоппинг, социальные сети, активная клубная жизнь – вот главные составляющие ее зоны комфорта. Вот ее приоритеты. Дальше ни ногой.

– Не прогуливаем, а обсуждаем вопрос твоей безопасности, – серьезно заявил Ренард. – Пойдемте.

«Безопасности?.. Нет-нет, только не снова!»

Если отец Николь говорил о безопасности, то место имел тотальный контроль. Не какая-нибудь сигнализация или охрана у входа на подъезде к дому, а утыканные камерами комнаты или еще чего похуже. Предлагал он ей как-то установить видеонаблюдение в новом доме, стоило съехать из родительского. Переубедить удалось, но кто же знал, что Ренарда вновь захватит идея установить за дочерью слежку?

Свои порывы он объяснял одним: «Подполье всегда грозилось уничтожить геройскую академию до основания. А сейчас, чтобы подпилить ее верхушку, достаточно заполучить тебя и шантажом вынудить меня покинуть пост».

Нет, всё не так, и Николь это знала. В настоящий момент у Подполья слишком много проблем на иных фронтах, и академия – далеко не приоритет. Жаль, что нельзя указать отцу на его заблуждения. Даже намекнуть на них.

– Ты о камерах? – продолжила мисс Деламан строить из себя дурочку. Разумеется, речь пойдет не о камерах, если он позвал с собой кого-то еще помимо дочери. – Но я же говорила, что они будут меня смущать. Не хочу я под камерами переодеваться!

– Нет, камеры тут не при чем, – обнадежил ее отец. Тем не менее, переживала девушка не напрасно. – Куда эффективнее о твоей безопасности позаботится телохранитель.

– Телохранитель?! – возмущенно воскликнул Джеки. Ему эта идея не нравилась настолько же сильно, насколько она пришлась не по душе Николь. – Мистер Деламан, а учеба-то как же? Практика в патруле и прочее…

– Все детали мы обсудим в моем кабинете. – Ректор был непреклонен

А Николь просто решила плыть по течению. Перечить влиятельному родителю у нее не выйдет, значит, следовало использовать иные пути.

Геройская академия мало чем отличалась от обычного колледжа. Пройдясь по просторным коридорам и заглянув в кабинеты, сразу и не подумаешь, что в этих стенах обучаются студенты со сверхспособностями. Только нагрузки больше и практики много, причем для каждой из способностей – индивидуальная.

Некоторые кабинеты скрыты за огнеупорными дверями. За ними проходили практику все, чьи способности так или иначе связаны с манипуляцией процессами горения. В классах с высокими потолками тренировали мастерство левитации или управления погодой.

Короче говоря, для каждого нового студента в геройской академии нашлось бы подходящее местечко. Например, агентское, даже если облучение Свенставиком не затронуло ни твою родословную, ни тебя самого.

Кабинет ректора располагался в тупиковом коридоре на втором этаже. Тяжелая непробиваемая дверь, обтянутая кожей, и две вращавшиеся камеры в начале и конце коридора выдавали манию преследования Ренарда.

Кодовый замок, магнитный замок, скан сетчатки глаза… Злодеям, решившимся проникнуть в святая святых, пришлось бы хорошенько постараться.

Николь ухмыльнулась, но как только поймала на себе изучающий взгляд Элайджи, захлопала накладными ресницами и вытянула губки трубочкой.

Внутреннее убранство кабинета отличалось изысканностью вкуса своего владельца. Дубовый стол, глубокое темно-зеленое кожаное кресло, книжные полки в ряд. Старинный глобус, в недрах которого вполне мог скрываться небольшой мини-бар.

Своих гостей ректор пригласил усесться на диванчики перед кофейным столиком. Николь заняла место рядом с отцом, ребята сели напротив. Хмурая физиономия Джеки говорила красноречивее слов: «Если речь идет о вашей дочурке – я пас!»

– Джеки! – развел Ренард руки. – Такой классный парень! Сколько уже времени топ один занимаешь в Нью-Прюденсе? Отец бы тобой гордился так же, как и я.

Третьекурсник сдержанно улыбнулся.

Насколько помнила Николь, до отцовского уровня ему было еще далеко. И до матери тоже. Так уж вышло, что популярной чете не удалось воспитать своего сына самим. Все тяготы легли на Ралли Каллахан. Абсолютно чужую женщину для Джеки, всего лишь год прожившую с Лансом Пауэром под одной крышей.

– Насчет моей просьбы, – от откровенной лести перешел ректор в активное наступление. – Твои способности уже сейчас могут принести огромную пользу обществу. Да, патрули – это неплохая практика. Но вы же стоите на страже наших граждан. Меч и щит, ха-ха-ха! – припомнили парню собственную же приветственную речь в честь начала учебного года. – Так вот, – лицо резко посерьезнело. – Я хочу, чтобы ты стал телохранителем Николь.

– Почему Джеки? – вклинился Малкольм. – В городе герои перевелись?

– Проблема не в этом. Не многим из них можно доверить самое дорогое, – он перевел взгляд на сосредоточенную физиономию Пауэра. – Но тебя я знаю еще с малых лет. Ты и пальцем не притронешься к моей дочери. А твои комбинированные способности никому и шанса не оставят. Поэтому выбор всегда был очевиден. Джеки…

– Как телохранителю, мне придется повсюду за ней следовать, – перебил парень.

– Не проблема. Дом у моей дочери большой. И для тебя, и для вашей команды места хватит.

Николь закусила губу.

Не хватало, чтобы троица героев контролировала каждый ее шаг. Даже после переезда ей не дают возможности вздохнуть спокойно. Пора было брать ситуацию в свои руки.

– Папу-у-уль, а это не слишком? – повисла она на его плече. – Всё-таки трое парней с девушкой в одном доме…

– Мне нужно ухаживать за мачехой, – добавил Джеки. – Она не сможет жить одна.

– Ах, да. Ралли Каллахан, – припомнил мистер Деламан, отмахиваясь от хнычущей дочери, слёзно настаивавшей на своей самостоятельности. – Я найду для нее лучшую сиделку, в меру своих возможностей. И ее пособие по инвалидности… его давно следовало увеличить. Негоже офицеру в отставке получать столь малую сумму. Так что? По рукам, Джеки? Окажешь мне такую услугу?

– Мне, в принципе, всё равно где зависать, – высказал свое мнение Элайджа. – Железо бы хорошее было. А пиццерии там есть поблизости нормальные?

– Забей… – выдохнул Малкольм.

Николь понимала, что от решения Джеки зависел весь ее образ жизни на ближайшее время. Свенставик придется повсюду брать с собой, комнату запирать на ключ, с заданий возвращаться тихо, как мышка. Но она ни в коем случае не откажется от вверенной ей миссии. Ни за что.

– По рукам, мистер Деламан. Но только после того, как Ралли останется под присмотром.

Что ж. Ей следовало такого ожидать.

«Чертов Джеки Пауэр и вся его команда, – в мыслях прошипела Николь, наблюдая за тем, как эти двое пожимают руки. – С вами или без вас Леди Сумрак всё равно выйдет на улицы».

– И это того стоило? Как думаешь?

Пессимистичная провокация Малкольма побудила Джеки опустить стакан с содовой и задумчиво уставиться на держатель для салфеток. Будто бы на одной из салфеток вот-вот проявится дельный совет или предсказание. Но справедливости ради следует отметить, что если бы что-то подобное и произошло, Джеки вряд ли пошел бы у совета от высших сил на поводу.

Слишком уж парень свыкся с самостоятельностью. С принятием собственных решений, своими достижениями и, конечно, ошибками. Куда уж без них?

– По крайней мере… – неуверенно выдавил из себя блондин, – …у нас появилась работа. Помимо патрульной. Иногда смена обстановки… она…

– Улучшает настроение, – с мягкой улыбкой подсказал Элайджа.

– В точку! – ткнул в него пальцем Джеки.

– Мотивирует.

– Именно!

– Нет, – безапелляционно отрезал Малкольм, бросив недоеденный бортик от пиццы обратно в коробку. – Просто наш Джеки – любимчик пердуна Деламана, и отказать ему – выше его сил. Я же прав?

Две пары глаз уставились на героя, но от неприятного разговора с друзьями его отвлек раздавшийся звонок. Смартфон завибрировал в кармане джинсов и, выставив перед собой указательный палец, парень быстро приложил телефон к уху, даже не глядя на экран.

– Алло?

– Джеки… – слабый старческий голосок соседки, раздававшийся по ту сторону, никогда не предвещал ничего хорошего. – Дорогуша…

– Да, миссис Андерсон?

Тишина. Он нервно сглотнул.

– Что-то случилось? – поспешил уточнить он, переглянувшись с напарниками.

– В вашем доме… – продолжила соседка, постепенно переходя на громкий шепот. – Я слышала странный шум. Грохот. Непонятный… Такого раньше никогда не было, и вот опять…

– Я скоро буду, миссис Андерсон. Сидите дома.

Дрожащей рукой он засунул смартфон в передний карман, кивком ответил на красноречивые взгляды Малкольма и Элайджи, вскочил из-за столика и выбежал из кафе.

Джеки уже понимал, что это мог быть за грохот. С кем он связан и что следовало предпринять. Каждый раз Джеки обещал себе: «Уж в следующий раз первым делом обязательно вызову скорую помощь», но, припоминая обещание, данное Ралли, никогда этого не делал.

Всё потому, что он уважал свою мачеху ровно в той же степени, что и заботился о ней. Такое отношение не могло не вызывать противоречий, особенно учитывая некоторые обстоятельства, связанные с состоянием ее здоровья.

Он не бежал. Он буквально перепархивал с крыши на крышу. Этой ночью он не идет в патруль, так что экономить силы не было смысла.

Уже минут через десять он стоял на пороге дома. Смеркалось, однако свет в окнах не горел. Ралли не успела его включить.

Взяв себя в руки и стиснув зубы, Джеки приоткрыл входную дверь. Вошел и почти сразу же, в полумраке, отыскал глазами тело своей мачехи. Свернувшееся в комочек перед лестницей на второй этаж.

А он думал, что ей наконец-то стало лучше. Несколько недель кряду ни единого приступа, но… почему-то снова всё пошло наперекосяк.

– Ралли… – включив в коридоре свет и склонившись над женщиной, Джеки внимательно осмотрел ее.

Переломы? Нет. Видимо, повезло в этот раз. Растяжения? Пожалуй, могли быть. Об ушибах и ссадинах говорить нечего. Лететь с лестницы – действо не из приятных.

Теперь предложение ректора о профессиональной сиделке выглядело еще более привлекательным. Она уж точно будет рядом с Ралли во время очередного приступа. Не то что Джеки.

Из востребованного лидера геройского топа сиделка никакая.

Аккуратно подняв мачеху на руки, парень отнес ее в комнату, уложил на кровать. Набрал неотложку и спустился вниз дожидаться приезда. Жаль, что это был единственный логичный выход из данной ситуации. И пусть после пробуждения Ралли кричит на него от бессильной злобы и осознания собственной слабости. Ее физическое здоровье казалось Джеки важнее своего ментального.

Не прошло и десяти минут, как карета парамедиков остановилась перед домом. Должно быть, адрес этот уже выучили наизусть. А пока женщину обследовали, Джеки предпочел остаться на кухне, буравя взглядом вазу с погнившими фруктами.

Нет, не зря он ввязался в эту авантюру с охраной дочери ректора. Претила ему столь чудная роль, но польза от нее будет ощутимая, если мистер Деламан выполнит все обязательства со своей стороны.

Медики вскоре уехали, заверив парня, что пока еще здоровью Ралли ничего не угрожает. Ключевые слова «пока еще». Не ровен час, случится очередной приступ во время подъема или спуска по лестнице, и на этот раз Ралли свернет себе шею.

В такие моменты Джеки задавался вопросом: «Какой толк от моих суперспособностей, если я не в состоянии помочь самому близкому мне человеку?» Священная обязанность героя – спасать людей, угодивших в беду. Но если этот человек не хочет, чтобы его спасали, тогда… что тогда делать герою? Оказывать помощь насильно? Будет ли она тогда считаться помощью или… злодейством?

Вопросы морали всегда остро стояли перед Джеки, однако в одном он был уверен на все сто процентов. Любви покорны и герои, и злодеи. Не важно, к светлой или же темной стороне силы ты принадлежал.

Поднявшись по лестнице, он миновал комнату отдыхающей мачехи и прошел в свою. Закрыл дверь. А со стен на него дерзко взирала Леди Сумрак. Жаль, что поймать взгляд настоящей девушки герою удавалось не так часто, как хотелось бы. Лишь плакаты и статуэтки спасали в нелегкое время.

– Такие дела, миледи, – пожал Джеки плечами, вынимая из шкафа дорожную сумку. – Но если из-за всей этой истории меня отстранят от патрулей, я выскажу мистеру Деламану всё, что думаю насчет его затеи. Всё выскажу, вот увидишь. Не то чтобы… – фигурка за фигуркой в сумку отправлялось содержимое серванта, – …в работе телохранителя не было перспектив, но я же всё-таки герой. Я нужен городу, а не какой-то там богатенькой девчонке. Нет-нет, миледи, только не ревнуй. – Аккуратно открепляя плакаты от стены, блондин принялся сворачивать их в один объемный рулон. – Мое сердце уже занято. И проживание под одной крышей с дочуркой мистера Деламана на моей верности никак не отразится. Даю слово. Слово Джеки Пауэра!

Постучав в грудь, он отложил рулон в сторону и переключился на одежду. Затем на прочие бытовые мелочи, а уже после этого трепетно уложил плакаты в сумку и застегнул змейку.

Он был уверен, что Ралли отпустит его восвояси. Еще и похвалит за получение перспективной должности, но только лишь потому, что считает себя обузой. На самом деле ей будет одиноко. С сиделкой или без нее. И как бы Джеки не старался подступиться к мачехе, ему не удавалось выудить из нее признание. Признание в том, что с того дня она уже не способна жить без посторонней помощи.

– Эх… – взъерошил Джеки и без того растрепанные волосы на затылке. – Как-то… быстро я собрался.

Впопыхах набитая вещами сумка в руках говорила куда красноречивее слов. Он и сам устал ежедневно бороться с принципиальной тёткой. И терзаться в сомнениях, всё ли у нее хорошо. Чувствовать себя виноватым, даже если невиновен ни капли. Будучи ребенком, подростком, а теперь еще и на пороге взрослой жизни.

Кто кого из них воспитывает? Кто о ком заботится?

– Джеки, ты?..

Объявившаяся на пороге комнаты женщина, закутанная в клетчатый плед, заставила его непроизвольно разжать руку, и дорожная сумка с шумом упала на пол.

– …куда-то собрался?

– Я…

– Если хочешь сбежать от своей нерадивой тётки, мог бы подождать хотя бы до утра.

– Нет-нет! – он нелепо замахал руками, призывая Ралли не делать поспешных выводов. – Это не то, что ты думаешь.

Однако женщина нисколько не изменилась в лице. Как будто уход пасынка из отчего дома был делом самим собой разумеющимся. Ни обиды, ни злости, ни грусти. Ничего.

– Ты же хотела, чтобы я продвигался по карьерной лестнице, верно?

Ралли вскинула бровь.

– И мистер Деламан, он… дал мне работу. Серьезную работу. Сам мистер Деламан.

– Надо же. – Отведя взгляд в сторону, мачеха сильнее закуталась в плед. – Такому бездарю, да серьезную работу. Как неожиданно и приятно.

А пока Джеки провожал ее обратно в комнату, поведал и о некоторых деталях, касавшихся в частности самой Ралли.

– Сиделка? Мне? – последовала вполне предсказуемая реакция. – Я что, похожа на престарелого инвалида? Едва сорок семь стукнуло.

– Давай посмотрим правде в глаза. – На сей раз он решил не увиливать и сказать всё как есть, в лицо. Кто, если не он? – У тебя эпилепсия. И я уже не первый раз застаю тебя в той же ситуации, в которой застал сегодня. Даже если ты в сотый раз попытаешься убедить меня в том, что всё нормально, я в сто первый раз отвечу, что одну тебя не оставлю. Сперва я лишился матери, затем – отца. Неужели думаешь, что я переживу еще одну потерю? В конце концов… ты меня воспитала, тётя. И либо ты принимаешь такие условия, либо я отказываю мистеру Деламану. Всё просто.

– Джеки…

Она хотела сказать что-то еще, но, видимо, ей не хватило сил. Коротко вздохнув, женщина откинула голову на подушку и прикрыла глаза.

Всё, что оставалось Джеки – чмокнуть мачеху в лоб и выйти из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. В конце концов, даже самый упрямый человек не способен игнорировать факты.

Нет, разумеется, он не уйдет сейчас. Обязательно дождется прибытия сиделки, а уже после этого отправится на территорию своенравной девчонки. Одна только мысль о совместном проживании с девушкой вгоняла его в ступор. Если Леди Сумрак узнает об этом, не сочтет ли Джеки безнравственным? Или неверным? Или и то, и другое?

Новое место – новые возможности. Так предполагал Хавьер, покидая родную страну и оставляя свое прошлое позади. Всё, кроме брата с сестрой, гитары в чехле, походного рюкзака за плечами и надежд на светлое будущее. Кто же знал, что проблемы начнутся уже на границе?

Сейчас, стоя перед арендованным одноэтажным домом в одном из самых грязных районов Нью-Прюденса, Хавьер позволил себе усомниться в ожиданиях. Не так-то и плохо они жили в Мехико. Не считая извечного преследования со стороны блюстителей закона. Как бы то ни было…

– Добро пожаловать домой! – бодро улыбнулся он младшим, подхватил их под ручки и направился к крыльцу.

Главное, что они избавились от хвоста, а дальше дело за малым. Привести в порядок это богом забытое место, устроить детей в ближайшую школу и заявить о себе в Подполье. Чем быстрее он со всем справится, тем скорее сможет сделать небольшую передышку. А пока расслабляться нельзя.

– Хави… думаешь, здесь будет лучше? – неуверенно подняла глаза на брата темноволосая девочка и вновь перевела взгляд на творящийся в доме беспорядок. – Мне… можно сказать по-испански?

– Habla, – дал старший брат временное послабление.

– Es horrible…

– Да, я и сам вижу, насколько всё ужасно, – согласился он. – Но прибраться – дело времени, да? Скоро будем чувствовать себя как дома.

Ему и самому хотелось бы в это верить. Ведь дом – это место, где ты чувствуешь себя в безопасности. Если так подумать, то в безопасности они не чувствовали себя уже давно. А затем облава в Мехико, пункт досмотра на границе, осложненный двумя маленькими детьми побег…

Оставив рюкзак и гитару на грязном полу перед дверью, Хавьер прошел на кухню, уселся на высокий табурет за стойкой и улыбнулся уголками губ, когда Мария уселась рядом с ним. Даниэль в свою очередь, отличавшийся серьезностью не по годам, поспешил приводить план «уборка» в исполнение немедленно.

– Может, пройдемся еще раз по правилам? – предложил сестренке Хавьер, и та вымученно вздохнула. – На всякий случай.

– Давай-давай. Ничего сложного. Уже много раз повторяли.

– Если увидим на пороге незнакомцев – сбегаем через заднее окно. Если не успеваем сбежать – прячемся под кровать.

– Дальше.

– Не говорить на испанском.

– Чтобы?..

– …быстрее заговорить на английском.

– Отлично. Продолжай.

Девочка принялась загибать пальцы.

– Никому не называть наш адрес, выполнять домашние задания, никому не сообщать твое имя, завтрак – самый важный прием пищи, не брать твой телефон, следить за Даниэлем, не показывать свои силы, мыть за собой посуду и…

– И?..

– Не связываться с героями.

– Вот и хорошо. – Раскрытая ладонь Хавьера опустилась на голову Марии. – Умница.

– Ты уверен, что нас здесь не найдут? Почему тогда им нужен был твой паспорт там, на пункте?

– Потому что мы нелегалы. Это не из-за того, что меня узнали или типа того. Так что не переживай. Но осторожность никогда не помешает.

– Ты сказал, что мы начнем новую жизнь…

– Да, так и есть.

– Значит, ты… не пойдешь в Подполье?

– Чтобы начать новую жизнь, нужны деньги.

– Хави!

– Проверь, как там Даниэль.

– A veces no te soporto, – процедила девочка сквозь зубы, но, несмотря на свое недовольство, послушно отправилась исполнять поручение.

Хавьер усмехнулся.

Сколько бы они ни обижались друг на друга, сколько бы ни ругались, семья – это святое. По крайней мере, в семье Рохас это всегда было непреложной истиной. Ну а бремя кормильца после смерти родителей выпало на тогда еще подростка. Бунтарский пыл пришлось охладить, забросить тусовки, друзей и начать зарабатывать единственным доступным на тот момент способом.

Хотя, чего уж греха таить, злодейский путь привлек Хавьера не только заработком, но и возможностью отомстить. Отомстить тем, кто оставил его, Марию и Даниэля без возможности расти в полноценной семье. Кто заставил их выживать и лишил всех прелестей детства.

Герои.

Одно это слово, услышанное на улице, по телевизору или из динамика чужого смартфона, заставляло Хавьера стискивать зубы до скрежета.

– Нам нужна посуда, – вернулась Мария на кухню, держа в руках упаковку одноразовых тарелок и маленький сотейник без ручки.

– Будет.

– И продукты.

– Тоже.

– Когда собираешься этим заняться?

В такие моменты девочка сильно напоминала мать. Хавьер невольно улыбнулся, ведь он хорошо знал родителей, в отличие от брата и сестры. Однако ему не на что было жаловаться. Всё хозяйство лежало на Марии, и ее повелительный тон был вполне оправдан. Семья не должна ни в чем нуждаться, а продукты и вовсе задача первостепенная.

– Так уж и быть, маленькая хозяйка, – подмигнул он девочке. – Дай только умоюсь, чтобы люди от меня не шарахались.

Хавьер несколько преувеличивал масштабы проблемы. Да, долгая дорога вымотала их всех, но на его внешнем виде нисколько не отразилась.

Несмотря на затворнический образ жизни, женским вниманием парень обделен не был. Особенно иностранок. Их привлекала смуглая кожа, густые черные волосы и родинка на левой скуле. Большие карие глаза, по-женски пушистые ресницы, доставшиеся от матери; а теплому взгляду Хавьера и полному лживой любви голосу невозможно было не довериться. Чем он и пользовался в свободное от работы на Подполье время.

Пройдя в ванную, брюнет крутанул вентиль крана и плеснул в лицо холодной водой. Поднял голову, чтобы взглянуть на отражение в треснутом зеркале.

– Сойдет.

Затем взял оставленную у входной двери гитару, натянул кепку и вышел из дома.

Пожалуй, игра на гитаре была единственным законным способом заработка денег для Хавьера. Без наводок Подполья лучше не рисковать, а злодеи, как известно, выходят на улицы ближе к ночи. Был у музыканта-самоучки также иной повод устраивать выступления на людных площадях. Приближенный к избранному им ремеслу. Слухи, сплетни. На первый взгляд пустые, но на деле довольно информативные разговоры со случайными слушателями. Хочешь жить – умей вертеться, и Хавьеру это было известно не понаслышке.

Порой, втираясь в доверие, он неплохо наживался, а способности всегда позволяли ему выходить сухим из воды. И всё-таки… здесь он чужак. Америка, Нью-Прюденс. У американцев свои нравы и вкусы, но с другой стороны – тут о нем никто не знает. По крайней мере, Хавьер надеялся на это. Начиная с чистого листа, будь уверен в том, что не оставляешь за собой чернильный след.

Разумеется, он задумывался о словах Марии. Да и лишний раз подвергал семью опасности, что давило на него сильнее, нежели все остальные злоключения. Однако Хавьер не знал другой жизни. Это была его своеобразная зона комфорта. Он знал как заработать. Знал, как накормить и обеспечить вещами первой необходимости. А что ждет его за границами преступности – нет. Даже если бы он устроился кассиром в небольшом круглосуточном магазинчике у заправки, это не удовлетворило бы его. Стабильность – не его конек. И героям он никак не насолит, стоя за кассой и вопрошая, не нужен ли пакет покупателю, купившему одну лишь пачку жвачки.

Яркое солнце слепило глаза. Не такое теплое, как в Мехико, но достаточно противное для того, чтобы сосредоточиться на осмотре окрестностей.

Район как район. Не преступный, но внешне мало чем отличавшийся от него. Выставленные на дорогу пузатые мусорные мешки, заплеванные тротуары, пестрые граффити. Забытое богом место, в которое приличные люди носа не кажут. Противоречиво, но в подобных местах Хавьер чувствовал себя безопаснее, нежели в чистых и шумных кварталах города. Хаос – ничто по сравнению с охранявшимся героями порядком.

Подтянув ремешок чехла, парень ускорил шаг, чтобы успеть забраться в притормозивший на остановке автобус. Неизвестно пока, с какой частотой они ездят, и как долго ему добираться до центра. Благо, автобус оказался практически пустой, и Хавьер занял место у окна в самом конце салона.

Дабы не просиживать штаны бесцельно, еще раз сверился с топом героев Нью-Прюденса, обновлявшимся ежедневно. Первую строчку всё так же занимал Джеки Пауэр – студент геройской академии лишь на пару лет младше. Это позабавило юного главу семьи Рохас. В родном Мехико борьба за первое место была сродни спортивному состязанию. То один, то другой. Лица на фотографиях серьезные, важные, грозные. Смазливому малолетке вцепились бы в глотку, если бы тот каким-то чудесным образом угодил в топ десять, не говоря уже о первом месте. Либо местным было плевать на соперничество, либо дело крылось в чем-то другом. Разберется. Впереди еще не один день плодотворной службы на Подполье. Добраться бы до него поскорее, а главное – зарекомендовать себя.

Покинув автобус, брюнет осмотрелся. Стеклянные высотки, броские вывески магазинов и кафешек, пробки на светофорах. Вполне себе типичный город-миллионник. Затеряться есть где, а еще тысяча и один способ показать себя.

Ныряя в лоно оживленного Нью-Прюденса, он рисковал так же сильно, как если бы решил отсидеться на окраине. Если не было другого выхода, что ж, приходилось идти напролом и верить, что выйдет сухим из воды. В конце концов, ему было не привыкать.

Отыскав подходящую точку для своего концерта, Хавьер присел возле фонтана. Шум воды не заглушал звона струн, поэтому грешно было отказываться от такой хорошей сцены. Сняв кепку, Хавьер перевернул ее и положил перед собой, а после, глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, коснулся струн.

Игра расслабляла его. Отрезвляла. Пусть и на некоторое время, но он отключался от бесконечной круговерти и позволял себе оставаться один на один с мыслями. Изредка в них промелькивало что-то хорошее, но быстро поглощалось негативом. Обочина его сознания была сильно захламлена, а разбираться во всем этом не было ни мотивации, ни желания.

Прохожие бросали в кепку монеты. Иногда купюры, так что на продукты к сегодняшнему ужину денег уже хватало. Кто-то задерживался рядом, но надолго не оставался. Большой город, дел непочатый край. Всё понятно. Вот одна девушка решила задержаться подольше. Присела на ближайшую скамью, подперла щеки кулаками и уставилась на музыканта, как на диковинную зверушку. Но стоило Хавьеру улыбнуться ей, блондинка резко отвернулась.

«Недотрога», – подумал он. Только и всего.

Однако недотрога обеспеченная. Спустя несколько минут, она бросила уличному музыканту купюру. Крупную купюру. Аж двадцать долларов, а это целых четыреста песо. Хороший ужин на троих, да еще и на завтра деньги останутся. Но деньги – это еще не всё. Ему нужна была информация. И он ее достанет.

Сняв пальцы со струн, Хавьер лучезарно улыбнулся щедрой незнакомке. Улыбка, ловящая в сети лучше любой суперспособности.

– Gracias.

– Это тебе спасибо за развлечение, – внезапно вздернула носик девушка. – Приподнял настроение. Немного. – И направилась восвояси.

– Подожди, – окликнули ее. Руки парня легли на корпус гитары.

Блондинка с длинными хвостиками нехотя обернулась.

Вроде бы, школьница. Блузка, юбочка в клетку. На плечи накинут пиджак с вышитым гербом учебного заведения. Хоть девушка и выглядела молодо для своих лет, Хавьер раскусил ее. А всё потому, что видел этот герб раньше, в Интернете. Герб Нью-Прюденской геройской академии, как же.

– Позволишь узнать, как зовут эту героиню? – и снова всё та же улыбка. Нежная, располагающая. Но отчего-то девушка отвела взгляд и прикусила губу.

– О… я не героиня, совсем, – взяла она себя в руки. Почти в прямом смысле – сжав кулаки. – Так, координатор.

– Миссия координатора тоже важна. Очень даже.

Всего на мгновение во взгляде незнакомки промелькнуло отвращение. Мгновение, но Хавьеру удалось поймать его и заинтересоваться причиной столь резкой перемены.

– Хорошо, раз ты так считаешь, – усмехнулась блондинка. Задрала подбородок и засеменила прочь.

Проводив ее взглядом, Хавьер поднял кепку с земли, спрятал в карман заработанное и тоже поспешил покинуть площадь у фонтана. Кое-что интересное он всё-таки узнал, а потому вылазка прошла не зря.

Насколько же хорошо в Нью-Прюденсе налажена система координации? Город большой, героев много. Всем ли хватает агентов? А если хватает, должным ли образом подготовлено местное Подполье? Много вопросов накопилось. Стоило поскорее найти на них ответы.

Домой старший брат вернулся уже под вечер с пакетом продуктов, набором простеньких тарелок и чашек, а также новеньким сотейником. На сегодня роль главы семьи Рохас была исполнена, потому оставшееся время он посчитал нужным уделить второй своей роли.

Тем не менее, ужина он дождался. Не хотелось разочаровывать Марию своим отсутствием за столом. Да и готовила девочка сносно. В одиннадцать лет уже такая хозяйственная, что гордость брала.

Восьмилетний Даниэль, казалось, был менее приспособлен к жизни. Ему было всего два года, когда родителей не стало, а основы педагогики ни Хавьеру, ни Марии не были известны. Ребенок рос самостоятельно, впитывая в себя, как губка, всё, что видел по телевизору. Хлопот мальчишка не доставлял, но это пока.

– Нашел Подполье? – неожиданно прервала сестра напряженное молчание.

– Собираюсь.

– Сначала побольше о нем информации накопай. Кто знает, какие у них тут правила? И не думай, что тебя тут примут с распростертыми объятьями, даже если ты… – Мария перегнулась через стол и добавила уже полушепотом, – …Эспина.

– Эспина я был в Мексике. Для gringo я Шип.

– Тс-с-с!.. – приложила сестра палец к губам.

– Я хочу, чтобы ты это знала и сообщала мне, если объявлюсь в новостях. Телек, статьи, соцсети – что угодно. Чем больше внимания привлеку, тем выше станет мой гонорар. Понимаешь?

– А что дальше? Насколько высоко должен подняться гонорар, чтобы ты бросил это дело? Это ведь не из-за денег. Мне не соврешь. Это из-за героев. Тебе просто нравится им палки в колеса вставлять, вот и всё.

– Я поел! – резко встал Даниэль из-за стола. – Спасибо, Мария.

Сестра заметно стушевалась, и Хавьер наконец-то нашел лучший момент для того, чтобы уйти. На этот раз он вышел из дома не с гитарой, а с сумкой, в которой лежали все составляющие костюма. Доехал до центра города, отыскал безлюдный переулок и переоделся.

Черный спандекс теперь обтягивал тело Хавьера с кончиков пальцев на ногах и по самую шею. Поверх накинул черный плащ до колен с широкими бортами, который одновременно служил защитой от дождя и ночного холода. Обернул вокруг шеи алый шарф, надвинул его на нос – единственный яркий элемент в облике Шипа, для лучшей узнаваемости журналистами, а также для сокрытия лица. Вставил ноги в высокие берцы, потуже зашнуровал их и выпрямился. Не забыл он и про жесткие перчатки с небольшими прорезями в центре ладони, защищавшие от последствий собственных сил. Оставалось спрятать сумку с повседневными вещами за кучей сваленных друг на друга коробок возле мусорного бака и приступать к поискам информации о местонахождении Нью-Прюденского Подполья. Главное, чтобы эти поиски не растянулись надолго.

Колючие стебли роз вырвались из прорезей на его перчатках, с необычайной скоростью достигли близлежащей крыши и обвились вокруг антенны. Втягивая стебли обратно, парень поднялся по принципу автоматического крюка-кошки, а оставшиеся стебли после секундных манипуляций последовали за остальными – внутрь тела своего хозяина вместе с шипами и бутонами красных роз.

– Что ж… – прищурившись, он окинул взглядом окрестности. – Пора выходить на охоту. Добро пожаловать в Нью-Прюденс.

Habla (исп.) – Говори.

Es horrible… (исп.) – Это ужасно…

A veces no te soporto (исп.) – Иногда ты меня раздражаешь.

Gringo (исп.) – Собирательное понятие, обозначающее англоговорящих иностранцев.