Супруги по (не)счастью

Фардана

Сознание возвращалось наплывами. Окружающий мир то таял в туманной дымке, то начинал играть яркими красками.

Меня тащили, перекинув через плечо. Перед собой я видела лишь широкую мужскую спину, укрытую тёмным плащом с меховым подбоем. Незнакомец был высок и крепко сложен – нёс меня в гору так, будто я весила всего ничего. Держал за бёдра и под коленями, и это прикосновение вместе с жаром чужого тела, ощущающимся даже сквозь слои одежды, вызывало тошноту.

Наверняка служит моему врагу, старому интригану Хальфу. Бывший друг отца предал меня – обещая помощь, заманил в ловушку.

Неизвестность пугала. В голову лезли мысли одна страшнее другой, но из горла вырывалось лишь неразборчивое мычание. Яд марены, которым меня отравили, временно лишил сил и способности говорить.

Что теперь будет? Как спастись? И кто, в конце концов, этот человек?

У него наверняка есть оружие. Осторожно, стараясь не показать, что пришла в себя, я потянулась к ножнам на поясе. Плащ при ходьбе колыхался, открывая вид на костяную рукоять.

Ну же, ещё немного...

Когда я, предвкушая, как всажу лезвие ему в бок и обрету свободу, почти сомкнула пальцы, послышалось:

– Даже не пытайся.

Низкий бархатный голос принадлежал молодому мужчине, в других обстоятельствах я бы даже сочла его приятным. И, что уже менее приятно, у меня не хватило духу ослушаться и совершить задуманное. Просто знала, что в таком состоянии не смогу побороть его, придётся ждать подходящего момента.

Из-за яда я ещё несколько раз теряла сознание, а когда очнулась, поняла – наступила ночь. Комья застывшей лавы с островками изумрудного мха и кустами пушицы покрыл слой снежной крупы, которая играла серебром в лунном свете.

Неужели это то самое место? Но зачем мы здесь?

Вулкан Галаферр потух больше трёхсот лет назад, уничтожив перед этим целый город и, судя по всему, моё бедное неподвижное тело тащат прямо в его жерло. Что за странная прихоть? Неужели Хальф не мог просто задушить меня и сбросить тело в море? Что за гадость придумал старый интриган?

– Кто ты такой? Что тебе от меня нужно? – упёршись локтями в спину незнакомца, я приподнялась. Слова давались с трудом, будто молчала целую вечность. Но действие яда сходило на нет, и это радовало.

Он не ответил. Остановился, снял меня с плеча и уронил на холодную плиту, будто я была не княжной, а мешком зерна.

Сволочь!

Я бегло огляделась. Раньше места силы часто строили в потухших вулканах, а мы спустились прямо туда. С неба, затянутого свинцом, срывались мелкие редкие снежинки – они кружили над нами, словно мошки. Устилали поверхность старых растрескавшихся плит, испещрённых рунами, да ряд валунов по кругу.

Раздался негромкий хлопок, дохнуло жаром, и в чашах загорелся огонь. На фоне танцующих снежинок это выглядело красиво и… жутко.

Неужели я столкнулась с магом огненной стихии?

Наши взгляды, наконец, встретились.

Сбоку от него искрилось пламя, освещая лицо – танец света с тенью делал черты резкими. Широкие брови вразлёт, как крылья хищной птицы, чётко очерченные скулы и подбородок, сурово поджатый рот. Маг был хорош собой – это я заметила как-то отстранённо.

Ростом незнакомец не уступал моим собратьям, но при этом разительно от них отличался. Южанина в нём выдавали загорелая кожа и тёмные волосы. Тронутые снегом и влагой, они завивались на концах и не доставали даже до плеч – на севере никто так коротко не стригся. Наши мужчины считали, чем они длиннее, тем больше воинская доблесть.

А глаза у него тёмные, как обсидиан. Глаза хищника. Он следил за каждым моим вздохом, и я чувствовала, как в груди и животе всё сжимается от странного, непонятного чувства. Я не видела, но чувствовала волны силы, исходящие от этого человека.

Враг медленно осматривал меня, скользя взглядом вверх-вниз и даже не пытаясь этого скрыть. Совершенно нагло и бесцеремонно, так, как не позволял себе никто.

– Я не желал тебе зла, княжна, – произнёс, наконец.

Не желал?! Так это теперь называется? Он – союзник проклятого Хальфа, мой враг, а раскаяние его показное. И по глазам видно, что южанин сумасшедший! Никто в здравом уме не посмел бы покуситься на Фардану Ангабельд, княжну Рооны.

– Думаешь, меня это утешит? – прошипела я, ёжась от холода и пытаясь размять непослушные мышцы. Меня била внутренняя дрожь – от злости, страха перед неизвестностью и от несправедливости. Если мой гневный взгляд не уничтожит его на месте, то хотя бы припугнёт.

А если нет...

Тогда мой жених от них всех мокрого места не оставит: ни от предателя Хальфа, ни от этого наёмника, каким бы сильным он ни был. Он – одиночка, а север таких не любит.

Воспоминание об Улвисе отдалось в груди чем-то вроде досады. Если я сейчас умру, то нарушу наш уговор, а этого допустить нельзя. Да и кто позаботится о моём народе, когда и брат, и отец с матерью отошли в Светлый мир? Разве могла я подумать, направляясь на собственную свадьбу, что попаду в ловушку? Если бы отец узнал...

Впрочем, хорошо, что он не дожил до этого момента. Наследница не оправдала его надежд.

– Тебя? Думаю, нет, – он улыбнулся криво, показывая ряд белых зубов, но не было в этой улыбке ни веселья, ни торжества.

Имелись у меня в запасе несколько бранных слов из арсенала суровых вояк, но я сдержалась, проглотила обиду. Пару напряжённых мгновений мы сверлили друг друга взглядами, а потом я не выдержала – подняла свой к небу.

Молю, боги, скорее! Пусть он придёт как можно раньше! Я сейчас беспомощна, как котёнок, и немного силы мне не помешает. Яд марены превратил мышцы в кисель, лишив шанса на сопротивление.

Я неуклюже села, подтянув колени к груди. Смешно и жалко, наверное, со стороны выгляжу. Тряхнув головой, откинула с лица спутанные волосы и поглядела на своего врага как можно холодней и заносчивей.

– Что ты задумал, южанин?

Вместо ответа он извлёк из ножен длинный кинжал. Страх бичом хлестнул по спине, сдирая кожу, но я улыбнулась так широко, как только могла. Отец говорил: "Всегда смотри опасности в лицо, не отворачивайся. Удача любит смелых".

– Решил убить меня? Пустить кровь в месте силы? Дикие времена давно миновали. Это Хальф приказал тебе? – произнесла скороговоркой, и даже голос не дрогнул.

– Нет, – он попробовал подушечкой большого пальца лезвие и вновь посмотрел мне в глаза. – Это только моё дело. Хальфа оно не касается.

– Ты мне за что-то мстишь?

Он удивился и мотнул головой.

– Тогда всё ради денег, да? Сколько тебе заплатили? Может, я дам больше?

Попытка перекупить убийцу могла увенчаться успехом. Золото любят все. А кто твердит обратное – лжёт.

– Не дашь, – ответил с железной уверенностью.

А я продолжила цепляться за соломинку, то и дело поглядывая на мрачно переливающуюся в ночном свете сталь. Ощущение того, как она входит в мою плоть, было слишком явным. Холодок заструился под кожей, свиваясь в груди ледяным клубком.

– Почему ты так решил? – изогнула бровь насмешливо.

– Ты сейчас не в том положении, чтобы торговаться.

И шаг вперёд.

Пальцы, на удивление горячие для такой погоды, потянули завязку плаща у горла. Значит, всё-таки решил убить. Сердце забилось трусливо и заполошно, воздух с шумом вырвался из лёгких – нет! Я не позволю!

Собрав все силы, перехватила запястье, показавшееся отлитым из металла.

– Эй, руки прочь!

– Я ведь всё равно это сделаю, княжна. Давай скорей закончим, и я пойду своей дорогой. Обещаю, я всё сделаю быстро. Больно не будет.

Злость выбила из лёгких воздух. Перед глазами заплясали рыжие искры.

– Не будет больно?! – я подалась вперёд, привставая на коленях и оказываясь с ним вровень. Между нами было расстояние в несчастный локоть, и меня обдало запахом южанина: влажный мех, разогретая сталь.

И пепел.

Стараясь не глядеть на кинжал, я продолжила:

– Хочешь вырвать моё сердце и окропить кровью священные камни? Кровью самих Ангабельдов, потомков ледяных гигантов? А может… – внезапная догадка промелькнула, как молния. – ...может, это ты заплатил Хальфу, чтобы он заманил меня в ловушку?

Южанин выдохнул резко и зло. Глаза, и без того тёмные, налились чернотой ещё больше, а потом в них полыхнуло жёлтое пламя.

– Если ты подумала, что я в восторге, то спешу разочаровать – мне это тоже не по душе! – наклонившись ко мне, он сомкнул пальцы на предплечьях.

– В этом мы с тобой удивительно похожи! – я попыталась вывернуться из каменной хватки. Боги, какая я сейчас слабая! – Раз ты не в восторге от перспективы прирезать Роонскую княжну и накликать на себя гнев богов и половины северян, давай разойдёмся полюбовно. Я тебе заплачу. Я богата.

– Я не наёмник. И я не продаюсь.

Наконец, он меня отпустил, и я отшатнулась назад. Нарочито медленно ощупала его взглядом. Прошлась по лицу, шее, плечам и груди, забранной кожаным панцирем с металлическими пластинами. Дорогая работа, тонкая, чего стоит одно защитное магическое плетение.

– Разве? Выглядишь как тот, кто продаёт свои умения за деньги.

Я видела множество наёмников и простых вояк, у большинства из них лица не были отягощены печатью ума и благородства. А у этого сразу отметила и манеру держаться, и правильные, породистые черты. И взгляд – мой враг определённо неглуп. Возможно, неплохо образован. И интересы его не ограничиваются лишь выпивкой, драками и женщинами.

С таким можно договориться, но чувство обиды и огромной несправедливости подбивали сказать что-нибудь колкое.

– Продаются все. Только цена у каждого своя.

– Если так, то сколько стоишь ты? – спросил, чуть наклонив голову вбок и не прекращая следить за мной своими странными глазами. Они завораживали, сложно было отвести взгляд.

Вопрос южанина мне не понравился, но его интерес я сочла хорошим знаком. Он настроен на беседу – нужно попытаться разговорить его. Все знают, Фардана Ангабельд никогда не была болтуньей, но сейчас я готова нести какую угодно чушь и строить из себя дуру, лишь бы отсрочить момент расправы.

– Я живая стою определённо больше мёртвой.

– Мне нужно лишь твоё сердце.

Да что он заладил! Упрямый какой.

– Может, ты неверно понял смысл слов про "руку и сердце"? Мог бы просто позвать замуж. Вы ведь там, на своём юге, такие культурные, просвещённые. Не то, что мы дикари. Конечно, я бы отказала, потому что давно обручена...

Что я несу? Судя по тому, как вытянулось лицо южанина, он подумал о том же.

– Я представлял тебя совсем другой. Не ожидал увидеть перед собой девчонку, – произнёс после неловкой паузы.

– Значит, ты думал обо мне? – я пропустила мимо ушей оскорбительное слово “девчонка”. Никто и никогда не смел меня так называть! Да, я молода, но молодость – не порок.

И, конечно, он думал обо мне. Как лучше со мной расправиться. Как же глупо, боги! Глупо, будучи госпожой одной из самых богатых и сильных земель, сидеть вот так, сжавшись в комочек перед врагом.

Он молчал, и это молчание давило на плечи каменной плитой.

Наверное, дикая марена на меня всё ещё действовала – туманила разум. Именно из-за яда в голове родилась совершенно безумная мысль, но если я не попробую, то точно пожалею.

– Могу я узнать хотя бы имя своего палача?

Так, что там надо делать? Взмахнуть ресницами, а потом печально опустить взгляд? Смириться, вздохнуть. Бедная я, бедная. Неужели у тебя поднимется рука на меня, такую?

Надеюсь, получилось не слишком топорно. Никогда в жизни не пыталась никого соблазнить, но раз подкуп не удался, придётся рискнуть.

Фардана

– Решила проклясть меня напоследок? – он снова провёл большим пальцем по кромке остро заточенного лезвия, и я мысленно пожелала ему порезаться. А лучше всю руку оттяпать.

– Может, я просто хочу знать, как тебя зовут.

Он молчал некоторое время, глядя мне за спину, а потом коротко выдохнул:

– Меня зовут Фрид.

Имя зазвенело, как осколок стекла, царапнуло что-то внутри. Я прикрыла глаза, удивлённая этими ощущениями, но скрип сапогов вырвал из оцепенения.

Он снова стоял близко. Слишком близко.

– Просто имя? – усмехнулась. Неужели простолюдин? – Из какого ты рода? Как зовут твоего отца?

– Не имеет значения.

Вот как? Ну ладно.

– Скажи мне, Фрид, зачем тебе моя смерть? Зачем моё сердце?

Не нужно молчать. Надо говорить, задавать вопросы – всё, что угодно. Надо его отвлечь.

– И какому богу ты служишь?

Я слышала, что на юге некоторые племена ещё не отошли от человеческих жертвоприношений. Надеюсь, этот не из них.

– Это не важно.

Неразговорчивый какой! Повезло так повезло. Легче с куском льда договориться.

– Важно! – я начинала дрожать не столько от холода, сколько от рвущегося наружу страха, который всеми силами пыталась задавить. – Мне важно знать, за что я умру и почему ты выбрал именно меня.

Твердили, что я слишком горяча для северянки, и сейчас в голове будто пламя вспыхнуло, выжигая остатки здравого смысла. Ещё не полностью восстановив силы, я дёрнулась, попытавшись вцепиться в южанина, но позорно завалилась впёред.

Чужие руки подхватили и не дали упасть, когда я уже была готова поцеловать каменную плиту. Я оказалась распластана на груди этого мерзавца, вцепилась скрюченными пальцами в мех на плечах – отодвинуться, оттолкнуть! И всё же не похож он на бездумного убийцу. В глазах нет того отупения и жажды, что в последнее время случалось видеть слишком часто.

Пальцы врага сжимали мои локти, нож он успел закрепить на поясе. Вот бы потянуться и схватить, полоснуть по горлу, пока не успел опомниться.

– Тихо. Успокойся, – произнёс мягким шёпотом. Так успокаивают домашний скот перед забоем.

Неприятно чувствовать себя жертвенной овцой. Противный холодок расползался по венам с каждым биением сердца. Тело всё ещё было слабым, и мне не спастись, если в самое ближайшее время небо не прояснится.

Я кинула быстрый взгляд ввысь – ветер гнал серые тучи, звёзды мерцали слабо и тускло. Проклятье.

– Почему ты не убил меня сразу?

Я заглянула ему в глаза, снова пытаясь сделать взгляд мягким, обволакивающим, истинно женским. И почему раньше пренебрегала наукой очаровывать мужчин? Сейчас бы она пришлась очень кстати.

– Может, мне приятно поговорить с красивой женщиной, – прозвучало с горьким сарказмом.

– Ты всегда с женщинами болтаешь вместо того, чтобы заниматься делом?

Эти слова посреди вулканического кратера прозвучали до невозможности глупо. Шутки Фарданы Ангабельд сегодня просто неподражаемы! И вообще, вместо того, чтобы провоцировать его, надо продолжать тянуть время.

Будь умнее, Данна.

– А тебе не терпится начать?

Кожа на нижней губе южанина лопнула, в ранке запеклась кровь. На скуле виднелся тонкий белый шрам, на подбородке – крохотное родимое пятнышко. Этого места я и коснулась.

Вздрогнули мы оба. Показалось, что через пальцы, до плеча, а потом в позвоночник и ноги ударила молния – таким ярким было это ощущение.

– Ты ведь сильный мужчина, должен защищать таких, как я, а не пытаться убить, – прошептала, вернув самообладание.

Боги, какой позор. Веду себя, как одна из тех девок, что волочатся за войском, надеясь или в тёплую койку запрыгнуть и получить немного денег, а если повезёт, и хорошего мужа. Противно. Но интересно, получится ли отвлечь его?

Он бегло мазнул взглядом по моему лицу и нахмурился.

– Я ведь сказал, что сам не в восторге, – в глазах вспыхнуло что-то яростное, гневное и вместе с тем обречённое. – Обещаю, что не буду тебя мучить.

Такое благородство для убийцы было очень странным. Но он колеблется, в этом нет сомнений.

– Тогда позволь мне сохранить хотя бы остатки гордости. Пусти…

Убить он меня хочет. Ну-ну. Ещё посмотрим, кто кого. Теперь всё зависит от моей способности притворяться.

Разжав пальцы, враг отступил на три шага назад, а я спустила ноги вниз и, пытаясь не упасть, развязала плащ. Ветер запарусил его, подхватил, точно игривый пёс, и унёс в сторону. Нарочито медленно, как раздевалась бы перед любимым мужчиной, я расстегнула ремешки кожаного нагрудника и стянула через голову. Пальцы слушались плохо, было стыдно и страшно хотелось ругаться. Но жить хотелось ещё больше!

Матушка Метель и Отец Холод! Дайте ума и ловкости. От страха я совсем голову потеряла, а яд марены ведёт мысли куда-то не туда.

Клёпаный пояс с алмазными вставками со звоном полетел на плиты. Непослушными пальцами я ослабила на боках шнурки стёганого рестра. Его шила лучшая портниха Рооны, моя мать привезла её из дальнего фьорда. Тёмно-синий, из мягкой, но невероятно тёплой ткани, с белым меховым воротничком и узором, вышитым серебряной нитью, он притягивал чужие взгляды. Восхищённые, завистливые, заинтересованные – я привыкла быть в центре внимания. Рестр идеален для длинных путешествий и походов: закрывает ноги до колена, по бокам удобные разрезы, движений не стесняет.

Улвис должен был увидеть меня в нём и восхититься. Но сама я никогда не смотрела на жениха, как на мужчину. Просто знала, что обязана стать его супругой и продлить род Ангабельдов.

А в следующий миг вдруг бросило в жар, потому что южанин глядел мне в глаза.

Это была безмолвная битва. Рука стиснула кинжал так, что взбухли вены, плечи напряглись.

...приятно поговорить с красивой женщиной…

А потом зарезать её. Каков гад! Заговорщик подлый.

Наконец, рестр полетел ему под ноги. Жаль, что не в лицо.

Пришла очередь шерстяной сорочки, и я осталась в штанах и одной лишь нательной рубахе. Белой, тонкой. Я северянка, в моей крови стужа и ветер, но сегодня мне холодно как никогда. Кожей я чувствовала кольцо брата – оно висело на цепочке, как память.

– Так тебе будет удобней меня убивать? – раскинув руки в стороны, чтобы рубашка натянулась на груди, с вызовом посмотрела на него.

Мгновения шли, и вскоре бравада начала стремительно испаряться, а зубы застучали от пронизывающего ветра.

– Мне нужно только сердце и ничего более.

Какой-то неправильный мужчина. Хотя что я о них знаю? Они всегда были для меня лишь соратниками и подданными. С Улвисом я целовалась всего один раз три года назад. А больше и ни с кем и никого. Моя жизнь была видна как на ладони, я не могла позволить себе лишнего.

– Здесь так холодно, – я сглотнула вставший в горле ком и задрала подбородок, демонстрируя беззащитную шею. Слышала от кого-то, что мужчинам это нравится. Конечно, до образа трепетной девы в беде или опытной соблазнительницы я точно не дотягиваю. Но что поделать, приходится учиться на ходу.

Он усмехнулся, но в глазах – ни капли веселья.

– Северная княжна боится холода?

– Я боюсь смерти.

Это было правдой, несмотря на то, что каждого воина учили принимать смерть, как дорогую подругу. Забвение сулит встречу с теми, кого я любила. Но умирать сейчас?! Нет, я пока слишком мало пожила и мало сделала. И не отомстила за брата.

Мы молчали, не сводя друг с друга напряжённых взглядов.

– А последнее желание будет?

– А чего бы тебе хотелось, Фардана Ангабельд?

Голос почти заботливый, обманчивый. Как у хищника, завлекающего несчастную жертву. Но дело в том, что жертвой я никогда не была и примерять эту роль не планировала.

– Мне бы хотелось увидеть северный огонь. В последний раз, – я запрокинула голову к небу.

Южанин переложил нож из одной руки в другую и задумчиво глянул вверх. На миг показалось, что и он тянет время. Я сразу одёрнула себя. Не надо надеяться, враг не станет меня жалеть. Он явился сюда с чёткой целью – забрать мою жизнь, провести кровавый ритуал. Зачем? Остаётся только гадать.

– Он и правда настолько прекрасен, как о нём говорят?

Враг смотрел на меня и ждал ответа. За его плечом танцевали языки пламени, и рыжие отблески скользили по его нагруднику, рисовали на лице причудливые тени.

– А ты ни разу не видел?

Он мотнул головой и нахмурился, о чём-то задумавшись. После решительно шагнул ко мне.

– Довольно болтовни! Северного огня сегодня не будет, небо в облаках.

– Ты обещал желание, – напомнила я, не собираясь сдаваться.

– Не стоило верить словам врага.

Фардана

Сволочь.

Он был слишком близко. От злости, от мыслей о Рооне и родном доме, о родителях и брате ко мне вернулись силы. Хлестнули огненным бичом, и я бросилась на южанина, перехватывая его руку своей, а другой целя в глаза.

Он не ожидал от меня такого напора, а земля под нами была каменистой и растрескавшейся. Его сапог и попал в одну из таких трещин – мы полетели прямо на землю. Локоть я разбила о каменные плиты, щёку прикусила до крови, но успела добраться до кинжала.

Замах – он перехватил руку, стискивая запястье. Впечатывая кисть в крошево из льда и острых мелких камешков, нависая сверху и придавливая собой. Я всегда была сильной и гибкой, но он оказался много сильней и тяжелей.

– Похвальное желание жить, княжна.

– Чтоб тебе сдохнуть!

– Надо было сразу прервать твои жалкие попытки меня соблазнить, – прошипел, опасно щурясь. – У тебя во взгляде было столько злости…

Южный гад резко замолчал и вскинул голову. Сначала я не поняла, что случилось. Удивлённо смотрела, как глаза его расширяются от чистого, ничем не прикрытого изумления, и ловила себя на совершенно лишней мысли – у этого паршивца ресницы длинные, как у девушки. Даже завидно.

Мой враг смотрел в синее ночное небо, кажется, совсем забыв про меня. Лицо преобразилось, губы дрогнули, словно он увидел нечто поразительное. То, что потрясло до глубины души. Чувства, охватившие южанина, были столь мощными, что передались и мне – тело охватил трепет, превратил его в одно пульсирующее сердце.

И тогда я тоже посмотрела наверх... И едва не расплакалась от облегчения. Северный огонь, первый в этом году, всё-таки пришёл.

Тучи расступились, услышав мой зов. Сине-зелёные языки, как крылья гигантской бабочки, трепетали над нашими головами, и казалось, это колышется дивное покрывало на ветру. Волны извивались и расчерчивали небо, убегая за горизонт и вновь накатывая – ещё сильнее, быстрее, яростней. То превращаясь в эфемерных лисиц с серебристыми хвостами, то в убегающих от волчьей стаи оленей. Розовые искры летели из-под призрачных копыт, золотые рога вспарывали бока ленивых туч, играя, чаруя, зовя к себе.

Волшебное действо очень быстро захватило небо от края до края, разлилось радужной пылью. А с неба неторопливо падал, кружась, белый пух.

Северный огонь был прекрасен. Я видела его сотни раз, поэтому сейчас смотрела только на врага, в чьих зрачках плясали сине-зеленые всполохи. Каждый, кто видел сияние в первый раз, застывал, поражённый его красотой и величием, удивлённый чувством внутреннего очищения. Кто-то падал на колени и начинал молиться, думая, что сейчас на землю спустятся боги. Кто-то рыдал, как дитя.

А о чём думаешь ты, мой несостоявшийся убийца?

Хотела бы я знать. Забыла даже про холод и неудобства, про нож в пальцах, про ослабевшую хватку на запястье. Про силу, вливавшуюся в меня равномерным потоком – от неё в груди зародилось зёрнышко тепла, запульсировало, разгоняя по венам кровь. Магические жилы, слишком долго спавшие, оживали и ракрывались, вбирая в себя как можно больше силы северного огня.

Я сливалась с родной стихией, это чувство ничем не заменишь. Испокон веков род Ангабельдов владел магией Холода. Она переходила к первенцу и дарила возможность использовать силу льда, снега и северного огня. Но однажды у главы рода родились близнецы, и силы разделились. С тех пор прошло несколько столетий, но разбитую магию Холода так и не удалось собрать воедино. Мы с Гилбаром тоже были близнецами, ему достались силы льда, мне – северного огня. А мой жених владел даром снега. Родители надеялись, что наш с ним ребёнок совместит в себе все три осколка. Особенно после того, как умер мой близнец, и лёд остался без хозяина.

Несложно догадаться, что магия северного огня была самой капризной, и силы приходили лишь в те моменты, когда небо сияло. С раннего детства это казалось мне огромной несправедливостью! Улвис и Гилбар использовали свои дары когда угодно, ещё и не гнушались поддразнивать меня.

Ты же всё равно девчонка! – смеялся брат, ероша мне волосы. – Я стану князем Рооны и всегда буду тебя защищать.

Воспоминания были горькими, как пепел. С годами я научилась держать в кулаке эту боль, но иногда она вырывалась из-под контроля и начинала ломать меня.

– Это и есть северный огонь? – южанин оторвался от созерцания пылающего неба и посмотрел на меня. Снежинки дрожали на его ресницах, не спеша таять.

Я кивнула, улыбнувшись краешком губ.

– Да, это он. Полюбуйся, потому что это последнее, что ты видишь в своей жизни.

И, не раздумывая, ударила в плечо.

Южный гад оказался быстрым. Отпрянул, и лезвие ножа чиркнуло по доспеху, не коснувшись плоти. Магия полностью выжгла яд марены, сделала тело сильней и гибче. Я чувствовала, как сновали искры под кожей, а кончики пальцев кололо от скопившейся силы. И я судорожно разгоняла её по телу, готовясь к схватке. С огнём ни разу сталкиваться не приходилось, но я надеялась, что отчаянье придаст сил.

Мы вскочили на ноги одновременно.

– Вот, значит, как? – усмехнулся он.

Враг не выглядел удивлённым, словно ожидал подобного. Сейчас его лицо ожило, упала маска непоколебимости и равнодушия. У него оказалась невероятно живая мимика, а сам он, вроде, даже был чему-то рад.

– А ты думал, на бессильную дурочку наткнулся? – я в тряхнула рукой, собирая магические нити, пронизавшие пространство. – Хальф разве не сказал тебе?

Конечно, зачем старому интригану о чём-то его предупреждать? Он своё получил.

– Он называл тебя ведьмой, но я не думал, что старик имел в виду именно это, – мерзавец пожал плечами.

Вокруг нас танцевал северный огонь – он спустился с неба на мой зов. Зелёные языки лизали камни, перетекая и сливаясь друг с другом, формируя мерцающую завесу. И она искрилась, как алмазная пыльца – прекрасная, но смертельно ледяная.

– Зря ты связался со мной, южанин.

Но враг лишь усмехнулся. Как оказалось, он тот ещё любитель повеселиться.

– Ты меня удивила. Но я не боюсь огня, даже если он ледяной.

В этот миг я увидела, как он поднимает ладони, как по центру их загораются печати – два солнца в треугольниках. И как мой огонь окружает кольцом рыжее пламя, такое жаркое, что на висках мгновенно выступает испарина.

Он обходил меня по дуге, не сводя глаз. В их обсидиановой глубине и в полированных пластинах доспеха отражалась пляска двух огней – зелёно-голубого и рыжего. Картина была поистине чарующей, любоваться бы вечно. Меня всегда будоражил вкус магического поединка, когда сталкивались силы, неподвластные простым смертным.

Кажется, южный гад моё мнение разделял. К поясу был приторочен меч, но он им не пользовался. Самоуверенный болван, как и большинство сильных мужчин.

Тонкие ледяные змейки поползли по земле, устремляясь к нему и неся смерть.

– Я ведь могу испепелить тебя, – сообщил враг, стряхивая с сапог мою магию, и она осыпалась, обиженно мерцая.

Ладно...

– А я – превратить в снеговика. Посмотрим, кто кого?

Конечно, с последним я немного слукавила. Снеговиков из врагов любил лепить Улвис, а северный огонь остужал кровь и останавливал сердце. Смерть была мгновенной.

– К тому же, если сожжёшь меня, то не сможешь провести обряд. Или что ты там хотел сотворить с моим бездыханным телом?

Южанин думал о том же. Дышал тяжело, ноздри трепетали, а кулаки сжимались. Вязь защитных символов на нагруднике тревожно вспыхивала.

– Ну попробуй, возьми меня!

Не знаю, откуда взялось желание подразнить его. Наверное, просто хотелось увидеть страх или ярость на его лице.

Пока что мы оценивали силы друг друга. Его пламя боролось с моим, шипели искры. Застывшая лава трескалась и летела мелкими осколками, а припорошенный снегом мох чернел и съёживался. Пылало небо, пылала земля, а в центре буйства стихий – мы с врагом.

Я схлопнула ладони, а после резко распахнула руки – тонкая паутина, сотканная из северного сияния, взмыла вверх, чтобы поймать, запутать его. Дух захватило, а сердце ушло в пятки.

Вот сейчас, сейчас…

Его зацепил лишь самый край, голубое щупальце оплело шею. Он оказался рядом, не успела я моргнуть. Чужая ладонь впечаталась в грудь, опаляя нестерпимым жаром. Я чувствовала, как в меня вливается чужеродная губительная для моего холода магия, как кровь вскипает в венах. Другой рукой враг обхватил меня за талию, не давая уйти, удерживая в стальных объятьях и продолжая выжигать меня дотла.

Больно! Ох, Матушка Метель и Отец Холод, помогите!

Моя сеть душила его, тянула силы, замораживала. Я знала, что он сейчас испытывает такую же боль, как и я. Столкнулись две противоположности, а что из этого выйдет – ведомо лишь богам.

Правой рукой я попыталась оторваться от себя его пальцы, левой упёрлась в нагрудник – как раз против сердца. Встретилась на миг с его взглядом – упрямым, пылающим.

– Я тоже упряма, не думай...

Внезапно фонтан искр взметнулся в воздух, и огни погасли, погрузив нас во тьму. Даже небо заволокло тучами, будто в дело вмешались совершенно иные силы. Ослабла хватка врага – я упала на колени, потому что ноги перестали держать. А магические жилы, наполнения которых я так ждала, оказались выжжены самым варварским способом. Он ударил прямо в центр переплетения!

Вряд ли на этом свете есть кто-то более невезучий и самонадеянный, чем я.

Отчаянье накрыло с головой – недооценила, не справилась, дочь севера победил какой-то южанин! Да не просто победил, а повредил магические каналы так, что я ещё долго не смогу использовать силу.

Проклятое пламя! Проклятый черноглазый демон!

У ног валялся позабытый кинжал, его я и схватила.

Рывок на пределе сил, замах, неуловимое движение мужчины и мой вскрик...

В пылу борьбы я не успела понять, как это произошло – ладонь обожгло болью, будто я зажала в руке раскалённый прут. Звякнула о камни сталь. Южанин ругнулся сквозь зубы, встряхивая запястье, с которого падали рубиновые капли…

Пытаясь отобрать друг у друга нож, мы оба порезались. Кровь наша смешалась и закапала на камни древнего святилища, и в этот момент начало происходить нечто странное. Руны на камнях вспыхнули все разом, очертания их повисли в морозном воздухе, замкнув круг.

– Что происходит? – он напрягся, как зверь перед прыжком.

Взгляд блуждал от одного знака к другому в полном непонимании. Значит, это сделал не он. Тогда кто? Неужели Галаферр пробудился ото сна? Мы его разгневали?

О, это будет очень и очень плохо.

– Не знаю! – меня накрыла новая волна злости, но от расправы над врагом отвлекали попытки понять, что тут творится, а ещё нестерпимая боль в ране. Она нарастала с каждым мигом, сводя с ума.

– Это же место силы, древнее святилище. Камни чувствуют кровь!

Руку дёргало от боли. Кое-как я разогнула пальцы: длинный глубокий порез тянулся через всю ладонь. И в тот момент, когда я уже собиралась извергнуть проклятье, края его засветились тем же бледно-голубым светом, что и руны. Это было так странно и неожиданно, что я замерла с открытым ртом, хлопая ресницами. А потом, прямо на моих глазах, рана начала затягиваться! Такого я не видела, даже когда меня лечили магически одарённые целители.

Прошло несколько длинных-предлинных мгновений, в течение которых я даже не дышала. Когда на месте пореза остался едва заметный тонкий шрам, запястье охватил дикий зуд, словно меня укусило ядовитое насекомое.

– Что это ещё такое?! – раздался голос южанина за спиной.

– Где? – бросила раздражённо.

Со всей этой канителью я умудрилась даже про врага забыть, а ведь у него сейчас был хороший шанс меня уничтожить.

– На руке! – он поднес запястье ближе к глазам. – Какой-то знак! Нет, татуировка!

– Татуировка? – подозрительно переспросила, делая шаг к нему.

Удивительно, он тоже не пытался на меня броситься, сейчас важным казалось совсем другое. Например, выяснить, что всё это значит. Надо же, магический знак... Чутьё подсказывало, даже кричало – хорошего не жди.

– Появилась только что.

Южанин засветил на кончиках пальцев магический огонёк, чтобы было лучше видно. Я наклонилась, вглядываясь: по коже вился тонкий браслет-татуировка белого цвета в духе традиционного шерельского орнамента. Если присмотреться внимательней, можно было узнать схематические изображения волка, лисицы и… полумесяца?

Сердце пропустила удар, а потом ухнуло вниз.

Внезапно он схватил меня за кисть:

– У тебя такая же!

Предчувствуя неладное, я вгляделась в собственное запястье. Даже руку поднесла ближе к руке южанина, чтобы сравнить.

– Надо же, и правда, – произнесла непослушными губами.

На миг мы застыли, ошарашенно глядя друг на друга. Налетел ветер, пробирая до костей и швыряя ко мне полу чужого плаща, будто бы пытаясь укутать. А потом меня осенило.

Прозрение было ярким, как вспышка молнии! Матушка Метель, это же… это...

Приступ нервного хохота подкосил ноги, я сползла на плиты и уткнулась лицом в колени.

– Что ты наделал! Что ты натворил?!

Хотелось смеяться и плакать одновременно. Ситуация казалась глупой настолько, что не укладывалась в голове. Боги милосердные, вы там с ума посходили, что ли?

– Что ты натворил… – продолжала приговаривать, потому что другие слова закончились. – Что же ты наделал!..

– Да что я натворил-то?

Его недогадливость взбесила ещё больше.

– А то!

Я готова была взорваться от ярости, она клокотала во мне, как адское варево. Ну почему, почему то происходит именно со мной? Как мне очнуться от этого кошмара?

– Что?! – он сжал пальцы на плече, приближая своё лицо, так, что я снова увидела рыжие искры в глазах.

– Мы поженились, вот что! – выпалила на одном дыхании.

Фардана

Враг отшатнулся, как от прокажённой. Глаза распахнулись удивлённо и неверяще.

– Поженились?!

– Конечно! А что, по-твоему, значат эти магические татуировки? – стиснув пальцы в кулак, я поднесла запястье почти к самому его носу.

Он смотрел, не мигая и тяжело дыша. Чтобы удостовериться, опять сравнил мою метку со своей, а потом запустил пальцы в волосы и, зажмурившись, стиснул голову руками.

Я медленно выпустила воздух – выдох повис у губ облачком пара. Сейчас просто необходимо успокоиться! Но сердце было несогласно, колотилось о рёбра, как будто я переплыла озеро на скорость, а потом бежала, пока не лишилась сил.

Слишком много потрясений за один короткий день, кто угодно с ума сойдёт. Столько лет моя жизнь была спокойной и размеренной, я была образцом выдержки и холодности, даже когда не стало отца, и управление княжеством легло на мои плечи. А сегодня посыпалось всё. Всё!

Женаты… женаты!.. Это просто немыслимо, глупый сон, бред!

Вся моя жизнь в одночасье рухнула из-за какого-то… Память подбросила несколько сочных ругательств, и я прищурилась, как злая кошка.

– Расскажи, что ты знаешь об этом, – попросил он, отводя руку в сторону.

В отличие от меня, южанин на удивление быстро вернул самообладание. Сейчас его лицо ничего не выражало.

Некоторое время я молча пыталась отдышаться. Сосредоточиться мешал пристальный взгляд тёмных глаз, в которых плясало отражение северного сияния. Потом, наконец, заговорила:

– Это место силы оказалось необычным, о таких я лишь в книгах читала. Мы заключили особый магический брак: смешали магию, смешали кровь, – усмешка обожгла губы. – И… и всё! Поздравляю! Алтарь решил, что это было добровольно и осознанно.

Я наблюдала за реакцией мерзавца. Тот нахмурился задумчиво, коснулся губ кулаком...

– Хм...

– Это всё, что ты можешь сказать?!

– Если скажу, что счастлив, ты поверишь?

Первым порывом было размахнуться и как следует треснуть южанина по физиономии, но это ничего бы не изменило. Такой брак считается благословением небес, от него так просто не избавиться.

– Ах, да. Я забыла тебя кое-о-чём предупредить.

Хоть какая-то польза от случайного брака. Надеюсь, это отобьёт у него желание вскрыть мне рёбра. Он сложил руки на груди, показывая, что весь внимание.

– Узор полумесяца в татуировке значит не только обряд венчания, но и то, что теперь наши жизни связаны. Умру я, умрёшь и ты. Мы не можем причинить друг другу вред, зато другие могут. Убив меня или тебя, они убьют обоих.

Сердце глухо стучало в груди, когда я произносила эти слова. Да, я жива, но вместе с тем связана узами с совершенно чужим человеком. С врагом, который на самом деле, без шуток, собирался меня убить.

Муж.

Боги! Почему мне так не везёт!

И как быть с Улвисом? Наш брак должен был объединить две ветви Ангабельдов, укрепить княжества, вместе мы могли стать непобедимыми. А теперь…

Я бросила полный ненависти взгляд в сторону новоиспечённого супруга. Как от него избавиться? Как всё исправить? От бессилия и творящегося абсурда плакать хотелось, но глаза остались сухими. Мы, Ангабельды, никогда не плачем. Мы ничего не забываем.

Мы мстим.

И я отомщу ему. Отомщу обязательно.

Он смотрел на меня, изогнув бровь. С недоверием и немного насмешливо.

– А не врёшь ли ты, Фардана Ангабельд?

– Желаешь проверить?

Мы посверлили друг друга взглядами, а потом южанин махнул рукой:

– Я знаю о подобных обрядах, их практикуют некоторые маги. К тому же волк, изображённый в узоре татуировки, мой родовой зверь. Просто так она бы не появилась.

Волк.

Я фыркнула.

Да какой он волк? Так, кот облезлый!

– Как мне теперь тебя называть? Любимый муж? – сарказм лился, как яд.

– Можно просто любимый, – он вернул усмешку и стал натягивать перчатки. – Ну так что будем делать с таким подарком судьбы? Раз мои планы сорвались, надо построить новую стратегию.

– У тебя на удивление быстро меняется настроение. То убить хотел, теперь нашу жизнь дальнейшую планируешь. Может, купим дом? Заведём дюжину овец? Или пару деток?

Я была зла, как медведь-шатун. Каждое слово цедила сквозь зубы, пальцы сами по себе сложились в кулаки. На правом запястье горела метка, ни на миг не давая забыть о случившемся.

– Вот с овцами я бы повременил, фермер из меня так себе, – он окинул меня оценивающим взглядом, заставив зардеться. – И вообще, радуйся, Фардана. Ты жива только благодаря этой случайности.

– Если бы ты не выжег мои магические жилы...

– А вот за это прости. Как маг, я тебя понимаю, очень неприятно.

– Какой же ты…

Продолжать злиться? Толку от этого нет, больше сил потеряю. Он прав, надо определиться, как дальше быть. Бросив на него хмурый взгляд, я отвернулась, а в следующий миг он подал верхнюю рубашку с рестром. Растерянно хлопая глазами, я протянула руку.

– Одевайся, жёнушка. Раз уж жертвоприношение отменилось.

Шутить смеет, сволочь?

Он поймал кулак ладонью, когда тот почти впечатался в его нос. Бросил мимолётный взгляд на магическое плетение, приблизил своё лицо к моему.

– В Этьюрдане, откуда я родом, супругам драться неприлично.

– Ты не мой настоящий муж и... Этьюрдан значит, да? – я мысленно прикинула, где находится это южное королевство. – Далеко же ты ради меня забрался.

– Я бы нашёл тебя и на краю света, – уже знакомый прищур, а меня от этой фразы аж затрясло.

– Да провались ты… – буркнула, выдёргивая руку и потирая запястье. – Зачем ты только взялся на мою голову, Фрид?

Чужое имя обожгло губы. Нет, называть его южанином или гадом удобнее, а по имени – недопустимо. Слишком лично, как будто душу оголяешь.

– Тебе это и правда интересно? Как-нибудь расскажу.

– Сейчас меня волнует другое – как всё исправить. Пока в моей жизни не появился ты, всё было прекрасно просчитано и выверено. Ты же всё испортил, – я присела на край обугленной плиты и стала одеваться.

Руки мелко дрожали.

Мы с южанином, конечно, хорошо подпортили это место. Но где бы ещё я встретила владельца настолько противоположной стихии? Несмотря ни на что, это был интересный опыт.

Я метнула косой взгляд на врага – тот стоял, сложив руки за спиной и запрокинув голову к небу. Как ни в чём не бывало любовался сиянием. Эх, если сейчас я попытаюсь вобрать в себя хоть немного северного огня, потеряю рассудок. Отец рассказывал печальные случаи о магах, которые, переоценив свои силы, превращались в калек. Выжженные магические каналы должны как следует восстановиться прежде, чем наполнять их вновь.

Мысли роились в беспорядке. Я не знала, с чего начать, что делать в первую очередь. Я отправилась в Хеду к Улвису небольшим отрядом – это стало главной ошибкой. Хальфу легко удалось с ним расправиться. Сначала он дал позволение войти в его фьорд, чтобы сократить путь, а после напал и взял в плен.

От злости и обиды разболелась голова. Всего, чего хотелось сейчас – мести . Хорошо, что Рооной сейчас правит дядя со стороны матери, серьёзный надёжный человек. Я уплывала на зимовку, до весны меня никто не ждёт обратно.

Мы с Улвисом собирались заключить брак, результатом которого стал бы ребёнок. Я не хотела оставаться подле мужа в качестве просто жены, не хотела становиться безмолвной тенью, меня растили не для этого. Я никому бы не доверила мой народ и мою землю, я не мыслила жизни без них.

Теперь же всё прахом. Всё…

Магический брак? Вот с этим вот? Нет, это слишком жестокая насмешка судьбы. У богов на всё своя воля, но иногда я их просто не понимаю.

– Как я тебя ненавижу, – процедила тихо.

– Имеешь право, – отозвался враг, будто бы даже соглашаясь. Или просто издеваясь над моими чувствами.

– Ты поступил подло. Грязно, – я ткнула пальцем в его сторону. Ремешки рестра так и остались расстёгнутыми и мотались из стороны в сторону, когда я шла к нему. – Ты сговорился за моей спиной с моим врагом, чтобы уничтожить меня. Как вы поделили? Тебе моя жизнь, а ему – земли?

Южанин молчал, только взгляд становился с каждым мгновением всё тяжелей. А я уже не могла остановиться, хотелось унизить его, причинить боль хотя бы отдалённо похожую на ту, что принёс мне он. Я остановилась напротив, гордо вскинув подбородок, вложив во взгляд как можно больше презрения. А внутри всё свербело, ныло от собственной беспомощности.

– У тебя совсем нет чести, – выплюнула, делая ещё шаг. – Ты – не воин и, тем более, не мужчина!

Яростные слова зазвенели в морозном воздухе. На мгновение показалось, что сейчас он меня ударит. Так поступил бы любой, чью честь так бессовестно оскорбили, но южанин удивил. Только зубами скрипнул и произнёс низко, предостерегающе:

– Можешь считать меня чудовищем, для меня твоя жизнь не представляла никакой ценности – и это правда. Что вообще ты ожидала? Что все будут тебя защищать, чтить, поклоняться тебе? Правитель всегда в опасности, поэтому надо рассчитывать каждый свой шаг наперёд. Если ты этого не умеешь, то ты умрёшь, северянка, – хлестал злыми словами враг. Он подался вперёд, заставив отступить. – Если ты глупа, ты умрёшь. Доверчива – умрёшь. Если слаба, умрёшь тоже. Сильный всегда пожирает слабого.

– Не надо учить меня.

– Жизнь, что тебя окружает, жестока, – продолжил он, как ни в чём не бывало. – Или думала, что, продав себя этому Улвису, окажешься в безопасности? Что он тебя защитит? – изогнул бровь насмешливо. – Или что, устранив отца и брата, ты сможешь...

Даже не заметила, как это получилось. Я замахнулась и...

Почти увидела, как кожа вспыхивает от удара, и на щеке остаются багровые полосы от моих ногтей. Но он опять оказался быстрее – перехватил запястье и сжал до боли.

Повисла мёртвая тишина.

– Не смей. Больше ни слова о моей семье, – прошептала я, задыхаясь от ярости.

– Правда глаза колет? – скривившись, он разомкнул пальцы и опустил руку. – Ты знаешь, что тебя называют братоубийцей? Стервой, которая готова на всё ради власти? Такая молодая и такая испорченная.

Слова били наотмашь. Они были хуже и унизительней пощёчин.

– Дела Ангабельдов тебя не касаются. Ты мне никто, я не стану перед тобой оправдываться. Боги всё знают, и этого достаточно.

Сжав руки в кулаки, я отвернулась, пытаясь привести мысли в порядок. Перед глазами плавали цветные круги, виски пульсировали болью. Я даже пожалела об этой вспышке ярости, выплеск эмоций спалил остатки внутренних сил. Надо держать себя в руках, надо! От этого зависит моя жизнь.

Надо запереть ненависть и обиду на замок, иначе они меня снова разрушат. Сейчас главное – выжить и вернуться домой, а проклятый южанин своё получит. Этот человек отвратителен. Хуже всех, кого я знала.

А Улвис будет меня ждать. Я дорога ему. Если не появлюсь в срок, поднимет тревогу. Жаль, что я не знаю способа, чтобы предупредить его на расстоянии, но если заявлюсь с брачной татуировкой от другого…

Ох, даже подумать страшно, что будет.

И снова всё упирается в корень моих бед – в проклятого южанина. Его имя острое, как осколок стекла. И как отравленная стрела – бьёт прямо в грудь.

– Не хочу, чтобы кто-то узнал об этом, – я покрутила запястьем и, сняв с пояса рукавицы, натянула на озябшие пальцы. Ночи сейчас очень холодные, зима подступает. Скоро солнце исчезнет, и север на месяц погрузится во тьму.

– Значит, нужно найти жреца, которому по силам нас развести.

– Это не так просто. Даже простой брак у нас разорвать сложно, а такой… – я вздохнула. – Но есть кое-кто, у кого достаточно сил и власти над магией.

– И? – вопросительно изогнул бровь южанин. – Где живёт этот чудо-жрец?

Я рассказала о долине Анг. Месте, где живут лисы-оборотни, древние и умные звери. Это решение пришло неожиданно. Анги мудрей и прозорливей людей, они должны помочь. Южанин слушал меня внимательно, изредка кивая. Надо же, из врага он вынужденно превратился в союзника. Это было дико странно, меня не покидало ощущение, что это сон, который исчезнет с восходом солнца.

– Надеюсь, анги помогут. Иначе…

Я замолчала и застыла, скованная недобрым предчувствием. Медленно подняв руку, приложила пальцы к губам, делая знак молчать.

Звуки, которые я сперва приняла за свист ветра, послышались вновь. И очень мне не понравились. От них по коже прокатился неприятный холодок.

– Я тоже это заметил, – южанин нахмурился.

В отдалении пронёсся вой. Он перекатывался, как волна, то стихая, то вновь набирая силу. Было в нём что-то обречённое, неотмирное, то, что заставляло сердце тревожно сжиматься и инстинктивно искать укрытие.

Неужели они пришли за мной?

– У меня плохие новости, – произнесла я упавшим голосом.

– Говори, – пальцы южанина в предчувствии опасности легли на рукоять меча, слегка поглаживая.

– Твой новый друг, Хальф, послал по нашему следу стаю мёртвых волков. Решил подстраховаться на случай, если ты меня всё-таки не убьёшь.

– Волков? Мёртвых? – переспросил недоверчиво.

– А ты ни разу не слышал про магию смерти?

Воцарилась напряжённая тишина. По лицу южанина было видно, что знать-то он знал, и сейчас в нём шла внутренняя борьба и стоял вопрос – стоит ли мне верить? Но отголоски воя склонили чашу весов на мою сторону.

– Вот старый паршивец. Знал же, что не стоит ему доверять, – добавил уже тише, но я услышала.

– Оставить бы тебя им на растерзание, – я споро застегнула ремешки и, подобрав с земли тот самый кинжал, которым меня собирались заколоть, сунула за пояс. Ну а что ещё делать? Не оставаться же совсем безоружной! – Теперь мы связаны. Не хочется умирать из-за такого, как ты.

– Значит, временное перемирие? – Фрид протянул руку, но ладонь я вкладывать не спешила.

Так мы и стояли: он – ожидая, я – сверля его презрительным взглядом. Леденящий душу вой послышался снова. Тварей как будто прибавилось, и они стали ближе.

– Надо убираться, – сказала, отворачиваясь.

Даже смотреть на него не могу!

– На берегу у меня осталась лодка, но назад путь, судя по всему, отрезан, – он сделал вид, что не заметил моего пренебрежения. А я вспоминала всё, что знаю о Хальфовых прислужниках.

– Они найдут нас по запаху. Эти твари преследуют своих жертв до конца, они не отступят.

– Замечательно!

Я повернулась резко, разметав волосы по плечам, и окатила его раздражённым взглядом.

– Не думай, что сможешь противостоять магии смерти. Это не простые собачки, а оживлённые волки, которые не устают, не боятся и по-звериному преданны своему хозяину. Простой магией их не одолеть.

– Даже огнём?

Самоуверенный надутый фазан. Интересно, в Этьюрдане все мужчины такие?

– Можешь остаться и попробовать. Но я бы не рисковала.

– У них должны быть слабости!

Да что он заладил! Так не терпится покрасоваться? Видела я его огонь, видела. Но, несмотря на раздражение, смешанное с потусторонним страхом, который внушали мёртвые твари, я объяснила терпеливо и доходчиво:

– Они слепы, их нюх не всесилен. Если успеем добраться до долины Гейзеров или хотя бы набредем на горячие источники, то они потеряют наш след. Около вулкана их должно быть много, но я не знаю эти места, – я огляделась. – Ах да, ещё эти твари боятся проточной воды.

– Уже сталкивалась с ними?

– Было дело, – ответила уклончиво. Не хочу продолжать эту тему. – У нас мало времени. Давай поспешим. И постарайся не сдохнуть раньше срока... любимый муж.

– Сказала как прокляла, – так и не дождавшись рукопожатия, он зашагал вперёд, ловко огибая трещины.

– Так и есть. Я сама тебя убью, как только расторгнем брак. И смерть твоя будет долгой и мучительной.

Подумать только! Случайно вышла замуж и бегу под покровом ночи неизвестно куда в компании человека, мечтавшего вырезать моё сердце. Да уж, Фардана Ангабельд, предки точно бы тобой гордились.

– Довериться женщине, которая ненавидит тебя всем сердцем – самое безумное решение в моей жизни.

– Она возненавидела тебя не просто так!

– Не горячись. Для тебя всё закончилось куда лучше, чем могло бы.

– Знаешь, было лучше, когда ты молчал! Ещё одно слово, и я…

Я так и не нашла, что сказать. Понадеялась, что нежеланный супруг чувствует кожей моё настроение.

На небе всё так же пылал северный огонь, заставляя сердце тоскливо сжиматься, а покалеченные магические жилы болезненно вибрировать. Когда теперь смогу воспользоваться силой, чтобы хотя бы суметь защититься? Разбирала злость не только на южанина, но и на себя. А ещё на слабость и доверчивость.

Какая из меня княжна?

Впрочем, время покажет. Главное сейчас – выжить самой и не убить горе-мужа.

Фрид

Она оказалась совсем не такой, какой я её представлял. Едва узнав, что мне нужен наследник Ангабельдов, решил, что предстоит иметь дело с мужчиной. С сильным достойным противником.

Но когда выяснилась, что у погибшего князя осталась только дочь…

Почему-то я думал, что она гораздо старше. Слизняк Хальф говорил, что эта вероломная стерва извела свою семью, чтобы править княжеством единолично. Она лживая, коварная, развращённая и, если её не станет, весь Север вздохнёт с облегчением.

Убить злодейку ведь проще, чем ни в чём неповинную деву?

Да, мне почти удалось успокоить свою совесть. Никогда прежде я не убивал ни детей, ни женщин, даже находясь на службе в ордене Сынов Огнеликого. Но я собирался исполнить свой долг и раздобыть сердце последнего прямого потомка ледяных гигантов. Ради семьи, самого ценного, что у меня было, стоило отбросить муки совести и мысли о том, что правильно, а что нет.

Преодолев изнурительный путь в одиночку, побывав в логове Хальфа из Торы, я увидел… просто женщину.

Нет, даже девушку. Юную, одинокую, проданную близким другом её покойного отца. Он преподнёс мне её, как дорогой подарок. Даже в беспамятство погрузить озаботился, чтобы ничто не мешало моему замыслу. Видно, понравилось старику этьюрданское золото.

А его я принёс достаточно, с лихвой окупив добытую информацию и молчание.

Никогда прежде я так себя не презирал. Защитник страны превратился в убийцу, пусть и не по своей воле. Не свернуть с пути помогала лишь одна мысль – жизнь Фарданы Ангабельд спасёт мой род и весь Этьюрдан, потому что от моей семьи зависит его процветание. У неё есть то, чего нет у других. Да и в самом деле, что значит жизнь одного-единственного человека?

Всю дорогу до места силы, до этого проклятого Галаферра я думал лишь об этом. И когда она очнулась и попыталась выхватить из ножен мой кинжал, и когда опускал её тело на плиты полуразрушенного святилища.

Надо было убить её сразу же, видит Огнеликий! Надо было, но я не смог.

Она разглядывала меня с интересом, но в глазах – лёд. С первого взгляда я понял, что эта Фардана гордячка, каких поискать. Даже когда пыталась перекупить и соблазнить меня, во взгляде было лишь презрение.

Я хорошо знал женщин, все их уловки и ужимки. Мне нравилась раскованность южных красавиц, их распахнутые в восхищении глаза, кокетливый смех, миниатюрность с хрупкостью, как и пышность форм. Их густые тёмные локоны, пахнущие духами и пудрой, легкие одежды, плавные движения. Яркие птицы – они каждый день жили в предвкушении праздника, они любили меня, а я с удовольствием этим пользовался.

Эта же была вся не такая.

Кто-то мог назвать её красивой, но Фардана Ангабельд была совершенно не в моём вкусе. Высокая, как и все северянки, но при этом гибкая, как ивовый прут. С длинными стройными ногами, тонкой талией, которую не мог скрыть даже стёганый рестр. Белокожая, с волосами, кажущимися расплавленным серебром в ночном свете. С выразительными миндалевидными глазами – в темноте я не разглядел их цвет, но потом понял, что они напоминают небо перед грозой.

Нет, она мне совсем не понравилась.

Красота – холодная, бездушная, как остро заточенное лезвие. Глядя на неё, я отчётливо понимал – это и есть истинный потомок ледяных гигантов, древних властителей севера. Гордых, опасных, безжалостных. Тех, кто не побоялся бросить вызов Огнеликому богу.

А потом она заговорила. Голос у Фарданы Ангабельд оказался бархатным и сладким, как южное вино. В таком напитке легко спрятать отраву. Княжна совершенно не умела притворяться, пыталась казаться беззащитной и слабой, а сама только и думала, как перерезать мне глотку.

Но был один момент, когда она растерялась. Растерялся и я. Ослабленная ядом, северянка начала падать, и мне пришлось её подхватить. Один миг, один пропущенный вдох – и мы настолько близко, что я смог разглядеть тонкий белый шрам над бровью и каждую трещинку, каждую впадинку на губах. Ладони сами легли на её талию, сжимая и притягивая ближе. Её аромат проник в меня, точно яд.

Она пахла снегом и сладкими первоцветами, что вырастают на склонах гор по весне. Захотелось наклониться ниже, где заканчивался ворот рестра, и вдохнуть этот запах полной грудью.

Я чувствовал, как неровно и гулко стучит её сердце, как тело бьёт дрожь. У меня самого по рукам скользнули мурашки. А потом она коснулась моего подбородка пальцем и промурлыкала:

"Ты же сильный мужчина, должен защищать таких, как я..."

Огнеликий! Я не должен был с ней даже разговаривать. Я должен был сразу покончить с этим – распороть верхнюю одежду со слоями нижних рубашек и достать из груди сердце, но княжна возжелала сохранить остатки гордости, и я поддался. Сам не знаю, почему, ведь раньше мягкосердечием не страдал. Но как было отказать в просьбе женщине?

Она разоблачалась красиво и медленно, глядя мне в глаза совершенно бесстрашно. Даже если Фардана представляла, как сдирает с меня кожу, выглядела она до ужаса соблазнительно, и я чувствовал совсем не то, что должен был.

Моя решимость раскачивалась, как маятник. Я тоже тянул время. Я не хотел убивать её. Думал о своей семье, о долге, о том, что она вероломная дрянь… И всё равно не хотел.

Княжна осталась в нательной рубашке и штанах, облегающих стройные ноги, как вторая кожа. Ветер раздувал ткань, играл с волосами – лёгкими, как лебяжий пух. Рубаха не скрывала ничего, и я мог явственно представить, как ладони ныряют под подол и касаются гладкой кожи. И как она покрывается мурашками.

Фардана усмехнулась, будто сумела прочесть мои грешные мысли.

А потом была последняя просьба. Странная, я даже удивился. Северный огонь? Это и всё, что она просит? Не умоляет сохранить ей жизнь, не падает в ноги, больше не торгуется. Да, я слышал о северном сиянии, о том, что Север хранит множество чудес, но за прошедшие недели так и не успел ничего увидеть. Не до того было.

Но если бы я позволил ей тянуть время и дальше, моя миссия могла сорваться. Нельзя позволить этим серым глазам поработить меня, а запаху – свести с ума. Но у Фарданы Ангабельд на этот счёт были свои планы. Быстрая и отчаянная, как загнанная в ловушку пума, она бросилась на меня.

Я мог бы вывернуть ей руку, но не стал – вместе мы упали на камни, сначала она, а сверху я. И опять сладкий девичий аромат ударил в ноздри. Она дёрнулась всем телом, пытаясь меня сбросить, выгнулась дугой. Гибкая, жёсткая, сильная. Молнией мелькнула мысль – каково это, любить такую женщину? Сильную и свободную, которая не умеет притворяться?

Но не успел я себе это представить, как в воздухе что-то неуловимо поменялось. Я всегда чувствовал приближение опасности – дар огненных магов в обострённых чувствах. Но это было другое. Я вскинул голову и забыл обо всём. Небо в этот миг превратилось в сияющее полотно. Показалось, боги выплеснули на синий бархат чистое волшебство – зелёные и голубые волны, смешиваясь и перетекая друг в друга, танцевали свой причудливый танец. Это было сродни пожару, но постепенно я начал различать во всполохах фигуры мифических животных, драконов, фениксов. Я смотрел на это великолепие, застыв и позабыв о времени.

А княжна глядела прямо на меня, удивлённая и немного растерянная, в тёмных зрачках отражалось небесное пламя. Мелкие снежинки летели с небес, таяли на губах, оседали на её волосах, разметавшихся по земле. Мне показалось, что они превратились в нити северного огня, что всё её тело засветилось.

Это было одно из самых сильных и ярких переживаний в моей жизни. Это и была сама жизнь во всём своём великолепии, это был Север. Тот, о котором я слышал лишь в легендах. Только сейчас, в это волшебное мгновение, он распахнул объятья.

Слишком поздно я понял, что Фардана Ангабельд владеет магией Холода. Но это мне даже понравилось – победить сильного противника в бою честнее, что убить того, кто даже сопротивляться не может.

Огнеликий, как же она горела! И не только внешне, но и изнутри. Её страсть и любовь к родной стихии было видно невооружённым глазом, как и желание приморозить меня к месту. Хитрая лиса, недаром время тянула и ждала сияния, чтобы получить его силу – сама природа откликнулась на зов этой женщины.

Наши стихии сплетались, и нельзя было различить, где чей огонь. Понимая, что заигрался и забыл о цели, рванул к ней. Край ледяной сети охватил шею удавкой, пустил по венам холод.

Сердце перевернулось в груди.

Пора заканчивать.

Лицо её скривилось от боли, когда я ударил огнём прямо в центр переплетения магических жил. В глазах запылала чистая ненависть, а ещё обида. Она попыталась ударить меня в последний раз, но слишком слабо. И вдруг…

Всё погрузилось во тьму. Потух мой огонь, исчез её холод, словно их впитала неведомая сила. Одно неуловимое движение, и северянка вновь кинулась на меня. Кинжал сверкнул в лунном свете.

Я даже не успел понять, как она меня задела. В пылу борьбы оба порезались, да так, что кровь хлынула из раны. Боль была невыносимой, будто с меня живьём сдирали кожу. Не может так болеть простая царапина! Фардана шипела, как кошка, пытаясь унять кровь и боль, а я вдруг почувствовал что-то новое. Порез начал затягиваться на глазах, и вместе с этим в мою кровь и кости как будто что-то впечаталось – я даже дышать перестал. Несколько мгновений стоял, как оглушённый, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

А потом увидел её – брачную татуировку.

Что имеем в итоге? Проваленное задание и новый статус – статус мужа. Ах да, ещё стаю неведомых мёртвых тварей, которых послал по нашему следу слизняк Хальф. Подстраховаться решил, козёл старый.

А чего я, собственно, ожидал от предателя и плута?

Я остановился на узкой, почти неприметной тропке так, что шедшая сзади Фардана едва не врезалась мне в спину. Зашипела недовольно, попыталась обойти, но почти по колено провалилась в трещину между камнями. Лава застыла бугристыми потёками, на которых со временем нарос толстый слой мха. Это выглядело красиво и необычно, а за ночь его ещё и снегом присыпало. Жаль, приходилось всё время думать, как бы не сломать себе шею. Я ведь последняя надежда моей семьи.

Интересно, отец и старшие братья обрадуется тому, что я натворил?

– Осторожно.

– Сама знаю, – огрызнулась "жена", высвобождая ногу.

Этот случайный брак стал для нас обоих настоящей неожиданностью. Только после того, как северянка просветила меня на счёт значения татуировки, я начал вспоминать. Союзы, при которых один не может навредить другому, или закреплённые на жизнь и смерть, давно не практиковались в Этьюрдане. Но раньше их могли заключать не только супруги маги, но и учитель с учеником или слуга с господином. Это была большая жертва, но в то же время привилегия, потому что позволяла открыть новые стороны своего дара.

Как так получилось, что это место связало нас просто и быстро, как будто только этого и ждало? Без особого обряда, без жреца и свидетелей. Просто кровь и частица магии! Этого я не мог понять, как ни старался.

Я шёл вниз, не оборачиваясь. За спиной тихо ругалась Фардана. Подозреваю, что на меня. Что ж, не буду мешать, имеет полное право. Пусть ненавидит меня, заслужил. Её стремление быстрее сбросить ненавистные узы я понимал, но в то же время вынужденная отсрочка сняла камень с души.

Она будет жить ещё некоторое время. Я не смогу причинить ей вреда, не убив при этом себя. Эти мысли вызывали настолько мощное внутреннее сопротивление, что я чувствовал физическую боль.

Это всё узы. Интересно, в чём ещё их сила?

Ход мысли прервал призрачный вой. Твари наверняка добрались до места, где мы схлестнулись.

– Ты слышал? – в голосе Фарданы зазвенело беспокойство.

Солнце медленно всходило, освещая её лицо тёплым медовым светом. У него были красивые, немного резкие черты, которые, впрочем, её ни разу не портили. Чётко очерченные губы сложились в усмешку – заметила мой взгляд?

– Тут надо быть глухим, чтобы не услышать.

– Тогда идём дальше, любимый муж, – произнесла таким тоном, будто проклятье бросила. Сверкнула напоследок глазищами – ну точно, цвет хмурого осеннего неба, – и смело зашагала вперёд.

– Всё, что пожелаешь… любимая. За тобой я готов отправиться не только к ангам, но и к демонам в пасть.

Ответом стал яростный взгляд, брошенный через плечо.

Какая она, всё-таки, огненная. Пожалуй, я не прочь повторить наш поединок, как только выпадет шанс. Тогда точно не буду щадить её. И сам не уступлю.

Фардана

Мы шли долго, не останавливаясь до тех пор, пока не забрезжило хмурое утро. Повезло, что Галаферр был невысоким, а северная сторона – пологой, и мы почти безболезненно спустились. Хотя каждый из нас несколько раз умудрился подвернуть ноги, а я едва удержалась от падения. Эти ямы и мелкие расщелины только и ждали, когда я в них попаду.

В это время года с каждым днём солнце вставало всё позже, а заходило всё раньше – верный признак того, что скоро Север погрузится во тьму. И до этого срока необходимо разорвать случайный брак и добраться до Хеды, в противном случае придётся остаться на зимовку в первом попавшемся селении. Путешествовать во время Тёмной ночи – верная смерть, и я всей душой надеялась, что анги помогут решить мою проблему.

Почти до рассвета мы слышали далёкие отголоски воя. Казалось, он доносился со всех сторон. Мы почти не разговаривали, южанин шёл чуть впереди, а я смотрела ему в спину и представляла, как сталкиваю вниз на камни.

Убить человека непросто, даже если это враг. Но смогла бы я это сделать, если бы не обряд? Смогла бы?.. Задавала себе вопрос и не могла найти верного ответа.

А ещё, стоило прислушаться к себе, как я начинала чувствовать эту связь. Она вросла в меня вместе с магической татуировкой и была почти осязаемой, ещё хрупкой, но крепость её росла с каждым мгновением. Это откровенно пугало.

Как можно было так вляпаться?

С наступлением утра пришло тепло, и снег начал таять, собираясь кашицей в трещинах. Мы спустились в долину, над которой повисла влажная жемчужная дымка.

– Ты здесь не была? – спросил южанин, остановившись у огромного чёрного валуна, покрытого лишайником. Словно волосы древней старухи он свисал до земли бурыми паклями.

– Нет, это место знаю лишь по рассказам и картам. Например, сейчас мы спустились в долину Троллей.

Облокотившись спиной о камень, я перевела дух. Тело болело, ужасно хотелось пить.

Южанин внимательно глядел на меня, ожидая… Пояснений? Выглядел он достаточно бодро, несмотря на бессонную ночь. Что из себя представляла сейчас я, страшно даже подумать.

– Разве тролли ещё не вымерли? – спросил он, присаживаясь на корточки и поднимая с земли кусочек лавы. Крутя его в пальцах, случайный муж выглядел забавно – как мальчишка, нашедший самоцвет в куче серой гальки.

Я запрокинула голову и усмехнулась.

– Да вот же они, полюбуйся!

Солнце как раз встало, озарив раскинувшуюся перед нами долину бледно-золотым светом. Он пробивался сквозь тучи, затянувшие небо, и плавно обтекал чёрных исполинов, придавая им почти человеческие черты. В этом месте застыло само время, отпечатавшись в трещинах старых камней, спрятавшись в космах лишайника.

Приподняв бровь, южанин окинул взглядом пространство.

– Ты хочешь сказать, что тролли – это камни?

При свете дня он показался мне моложе. Нет, не мой ровесник, постарше. В тёмных глазах – огонь и жажда жизни, что-то неуёмное, то, что заставляло срываться с места и вечно что-то искать. Мимика у него оказалась живой, про таких говорили – не стесняется показывать свои чувства. И сейчас, когда минула эта страшная ночь, с него упала маска.

Я моргнула. Нет, ну что за наваждение! Придумаю тоже!

И всё-таки...

Я невольно оглядела его всего, отмечая инаковость, непохожесть на тех, с кем я раньше сталкивалась. И дело не в том, что этот гад был непростительно хорош собой. Обычно подлецы как раз-таки обладают лицом бога и нравов змеи. Дело во внутреннем ощущении. Он был совершенно другим, не таким, к чему я привыкла.

И обида ужалила вновь – ещё сильней, ещё отчаянней. Чем ему помешала именно я? Когда-нибудь он расскажет, я выбью из него ответ. Жаль, что не могу быть такой же ледяной и бесчувственной, как отец. Нравом я пошла, скорее, в маму. Та тоже носила внутри ураган чувств, который мог смести с пути любого.

Облизнув пересохшие губы, я заговорила:

– Когда-то тролли жили в этих местах и нападали на человеческие поселения, но в годы Великих Столкновений большую часть истребили, а остальные обернулись огромными чёрными валунами, – я повела рукой, пытаясь охватить всю долину. А потом пожала плечами. – Даже не знаю, правда это или сказки. С тех пор сотни лет минули.

Мой супруг по несчастью слушал, не перебивая. Смотрел внимательно, чуть сощурив глаза.

– У нашего народа тоже есть много разных легенд. Когда-то Этьюрдан населяли огнедышащие драконы, именно они подарили людям негасимый огонь, дар огненной магии.

– Ну драконы здесь тоже жили, – я сползла вниз и тоже уселась на корточки. Ноги гудели после быстрого перехода. – Говорят, они уснули и превратились в горы. Другие прорыли ходы к центру земли и сейчас купаются в бассейнах из магмы. Вулканы извергаются, когда сражаются два дракона. Своим дыханием они вспенивают подземные воды, и те вырываются на поверхность фонтанами-гейзерами.

Я не заметила, как увлеклась рассказом, позабыв, что передо мной враг. Эти таинственные истории с раннего детства заставляли душу трепетать, я представляла огнедышащих чудищ – громадных, как горы. Мне нравились древние легенды, я гордилась историей Севера и захотелось, чтобы чужак проникся, почувствовал величие и красоту моего родного края. Что там их юг...

– Я слышал про гейзеры.

– Скоро не только услышишь, но и увидишь. Путь в долину Анг как раз лежит через долину Гейзеров.

Я поднялась и потёрла ноющие виски. Выспаться бы. Чем больше сил в теле, тем скорее заживают магические жилы. Но воспоминания об иномирном голодном вое и монстрах, что идут по следам, не давали расслабиться.

– Фардана, – позвал вдруг Фрид, и моё имя прозвучало непривычно мягко.

Я вопросительно уставилась на южанина, который уже стоял рядом.

– Тебе больно? – поинтересовался, кидая взгляд на мою грудь, скрытую слоями одежды.

Я сразу поняла, что он имеет в виду нашу ночную стычку. И пялится не на то, что отличает женщин от мужчин, а пытается разглядеть центр, из которого выходят магические жилы. Простому взгляду это не подвластно, только маги могут различить лёгкое золотистое свечение на уровне сердца.

– Почему тебя это волнует? – я сделала шаг назад. Всё ещё не доверяла, да и вряд ли когда-нибудь поверю. После вчерашнего-то!

– По себе знаю, как неприятно, когда уничтожают накопленный резерв. Однажды меня сумел потушить маг водной стихии. Мой огонь долго восстанавливался. Тогда я был мальчишкой…

– И с тех пор такого больше не случалось?

Уловив яд в моём голосе, муженёк с гордостью отвечал:

– Нет, не случалось. Но вчера ты здорово попортила мне кровь, – он коснулся пальцами лат, в голосе прозвучало уважение. – Пламя слабеет на Севере, холод его убивает, а восполнить резерв неоткуда. Остаётся надеяться лишь на собственное тело.

– Значит, я тоже тебя задела? – спросила не без удовольствия. Мстительная радость разлилась внутри сладчайшим сиропом.

Он кивнул, усмехнувшись.

– Твои наставники могут тобой гордиться, Фардана Ангабельд.

Поднеся руку к губам, стянул зубами перчатку и вгляделся в брачную татуировку. Магический орнамент был сложным, причудливым, даже красивым, но любоваться им не было желания. Для меня это знак неволи.

– Интересно, исчезнет ли татуировка, если брак так и не будет подтверждён?

– Не имею понятия, – буркнула, отворачиваясь. – Я собиралась заключить с Улвисом самый обычный брак, не магический. Такую дикость в Шерелье давно не практикуют.

Выйти замуж и родить ребёнка, который бы объединил две ветви Ангабельдов, исполнить волю своего отца, который мечтал возродить магию Холода. "Жалкие осколки", – так называл нас он.

– Разве это правильно? – вдруг спросил мой случайный муж.

– Что правильно?

Солнце било в глаза и, сложив ладонь козырьком, я приставила её ко лбу.

– Насколько мне известно, Улвис Ангабельд – твой родственник, – пытливо произнёс этот Фрид, делая шаг ко мне.

– Дальний. Из побочный ветви… – не хотелось это обсуждать. Особенно с ним. – И вообще это не твоё дело.

– И всё же…

– У меня есть долг, есть уговор, и я буду ему следовать до конца, – перебила я настырного южанина. Зачем лезет, какое ему до меня дело? И так ведь всё испортил. – Только смерть меня остановит.

– Всё настолько серьёзно?

– Тебе не понять.

И вдруг он усмехнулся. Как-то слишком понимающе, так, будто думал, что знает все мои секреты.

– Любишь его?

От наглости и бестактности вопроса перехватило дыхание, а в лицо хлынула краска. Но я ответила, с наслаждением глядя ему в глаза:

– Люблю. Так сильно и страстно, как только может любить женщина. Но тебе не понять и этого. Если не удастся разорвать наш брак, я выжгу татуировку калёным железом и стану женой Улвиса. Настоящей женой, а не случайной!

Я выкрикнула это слишком громко, и торопливо коснулась пальцами рта. Но звук моего голоса уже разлетелся по долине, показалось – вот сейчас тролли оживут и бросятся на нас.

– Сколько в тебе злости, Фардана Ангабельд. Своей горячностью ты не похожа на северянку, – он поправил пряжку ремня и, обернувшись, бросил взгляд в сторону вулкана. – Думаю, те твари скоро нас нагонят. Идём, княжна. Ты ведь уже отдохнула?

Муженёк сделал несколько глотков из фляги и предложил мне. Хотелось пить до жути, в горле пересохло, но я отказалась. Здесь должны быть родники, вот тогда и напьюсь, а касаться горлышка фляжки после того, как её касались чужие губы, противно.

Он лишь усмехнулся и заметил:

– Гордячка. Самое страшное, что ты можешь от меня подхватить, это красноречие и неземное обаяние.

Стереть бы с лица эту наглую усмешку. Но я только фыркнула и отвернулась.

– Мёртвые волки куда обаятельней тебя, убийца, – и зашагала прочь.

– Я называл тебе своё имя!

– Вот и оставь его при себе.

– Ты жалишь, как змея, – он нагнал меня уже через три шага.

Я чувствовала, как жжётся его взгляд. Будто наклоняешься к костру, а жар в это время облизывает кожу. Одно неосторожное движение, и огонь оставит волдыри.

Эти ощущения были такими острыми, что даже пугали. Я к такому не привыкла. На меня никто не смотрел так .

– Со своим настоящим мужем я буду кроткой и ласковой. Только для начала с тобой разделаюсь. Медленно и жестоко.

Зачем я это говорю? Зачем продолжаю с ним пререкаться? Не проще ли делать вид, что рядом со мной никого нет? Да, убить сейчас он меня не сможет, но навредить – вполне.

– Я даже завидую этому Улвису. Любопытно поглядеть на тебя ласковую и кроткую.

Слава богам, южанин пока не спешил воплощать в жизнь мои страхи. Я даже глянула искоса – не злится.

– Не дождёшься. Мы вместе до того момента, как будет разорван нежеланный брак. А после... всё решат боги.

Он кивнул, и с лица сползла саркастическая маска. Взгляд посерьёзнел.

– Знаешь, Фардана, – он перешагнул трещину, раздавив сапогом кустик пушицы – белые семечки, похожие на шерстяные комочки, брызнули во все стороны. – Я не лгал, когда говорил, что не желаю тебе зла.

– Ты говоришь это в сотый раз. Просто хочешь успокоить совесть. Сейчас я могла быть мертва, – злость нахлынула с новой силой, потянула в омут с головой. – Может, поделишься, почему ты хотел это сделать?

– Не сегодня.

– А когда? Я имею полное право знать, почему рухнула моя… – не успела я закончить фразу, как спина впечаталась в холодный камень, а рука проклятого южанина зажала губы.

– Тихо ты, не ори, – глаза, оказавшиеся слишком близко, опасно сверкнули.

Фардана

Мы оба замерли. Прислушались. Я видела, как тяжело вздымается его грудь. Ноздри щекотал еле уловимый запах мужчины.

– Арррх… – выругался он сквозь зубы, а потом зашипел, потому что я укусила его ладонь сквозь перчатку. – Зубастая бестия.

– Наглец. Не надо меня хватать, – я раздражённо откинула волосы за спину и оттолкнула муженька плечом. Сдвинуть его оказалось непросто, но я справилась. – Я и без тебя слышу этот вой. Надо уносить ноги как можно скорей, впереди река.

– Мы не сможем бегать от них вечно, – перебил он, выставив вперёд указательный палец. – Если ты говоришь, что твари не остановятся, пока не достигнут цели, то какая разница, сколько рек мы перейдём? Надо дать им бой.

– Ты не знаешь, о чём говоришь. Да их не меньше двух дюжин, твоя магия для них, что лучина против урагана.

Сделав несколько шагов я остановилась, поняв, что этот дурак так и остался стоять на месте.

– Чего ты ждёшь? – схватив его за отвороты плаща, потянула на себя. Иди же!

Он мягко отстранил мои руки. При этом выглядел угрюмым и задумчивым, как те окаменелые тролли.

– Идём скорее! Когда ты увидишь их морды вблизи, у тебя отпадёт желание красоваться.

– Я не красуюсь.

Ответом стал мой саркастический взгляд. Знаю я таких, как он, любителей распушать хвосты. А этот ещё и дурак.

– Я бы с радостью оставила тебя им на ужин, да самой умирать не хочется. Будь проклят этот союз.

Наконец, упрямец сдвинулся с места. Недовольный и мрачный, продолжил путь. Мы шли мимо окаменелых троллей, и порой казалось, что чёрные гиганты следят за нами. Вздыхают утробно, а ветер колышет не гроздья рыжего лишайника, а шкуры, в которые кутались древние чудовища. Волчий вой подгонял в спину, и я двигалась на пределе сил.

То и дело мы оборачивались, но сзади начинал собираться туман – ничего не видно. Зато я знала, что туман в погожий день – это точно происки тьмы. И близость зла, его затхлое дыхание будило всё нехорошее, тёмное, что было скрыто в душе. Мне чудились призраки брата, матери, отца… Все они меня осуждали. Все они меня ненавидели.

Воображение разыгралось не на шутку, и я уже была готова спрятаться за Фрида, который, похоже, ничего не замечал, но тут послышался рёв воды. Я едва не расплакалась от облегчения! Мы с горе-мужем переглянулись, а после ускорили шаг.

Водопад! Ещё немного, и мы спасены. Дать им бой? Вот уж спасибо. Я знаю об этих тварях побольше твоего, южный безумец.

Мы обогнули самый высокий валун и вышли к реке.

Водопад срывался с каменного уступа, что выходил далеко за пределы скалы. Он был длинным и тонким, как лезвие меча, поросший алыми плетьми лишайника по бокам. Упругая струя почти парила в воздухе, распадаясь на тучу брызг у воды, и там, где рёв стихии был громче всего, сияло многоцветное полотно.

Радуга!

Я обернулась, чувствуя, как уголки губ дёргаются в улыбке. Там, где есть радуга, где течёт река, нет места дурному. Южанин стоял за моей спиной, неотрывно глядя на воду, и выражение его лица было таким же, как и при виде северного сияния.

– Это место силы для водных магов. Радуга в таких местах не исчезает никогда, даже в метель, - пояснила негромко, но он услышал и кивнул.

Дальше дорога шла вниз. Это была еле заметная тропка, скользкая от водяных брызг. Она виляла меж камней, стремясь запутать, но я мужественно преодолела спуск. В особенности потому, что позади рыскала стая неупокоенных тварей. Стоило подумать о них, представить их морды, как в душу хлынул потусторонний холод, а ноги сами побежали быстрей.

Камни на берегу были присыпаны инеем, стрелами торчала мёрзлая трава.

– Что остановилась? – бодро поинтересовался южанин, касаясь меня локтем. – Или всё-таки решила драться?

Испытующий взгляд, брошенный свысока, мне не понравился. Он что, трусихой меня считает?

– У меня нет нужды что-то тебе доказывать, – с этими словами наклонилась и расшнуровала сапоги, потом ловко стянула чулки и, связав, закинула это добро себе на плечо. – В чём дело?

Всё это время горе-муж не спускал с меня глаз. Что здесь такого? Если этому развратнику нравится вид раздевающейся женщины, здесь нет моей вины!

– Не хочу потом щеголять в мокрой обуви, – оправдание вырвалось против воли.

– Я бы тебя перенёс, – сказал он спокойно.

Не говоря больше ни слова, я отвернулась. Перенести через реку? Как у него всё просто! Такой вольности я не позволила бы даже своим воинам. Единственным мужчиной, который коснётся меня так, будет только муж. Настоящий. Не этот проклятый южанин с глазами демона. У нас считали, что темноглазые отмечены злыми духами. Если этот привык, что в Этьюрдане женщины увиваются за ним толпами, то это его проблемы.

Я представила южных красавиц – смешливых, обласканных солнцем. У них обязательно должны быть тонкие нежные пальцы, пухлые губы и густые волосы до бёдер. Им нет нужды думать о выживании, их край приветлив и далеко не так суров, как Север. Они поют и танцуют вместо того, чтобы изматывать своё тело в попытках сделать его сильней и выносливей. Или до кровавых мозолей тренируясь с клинками. Или, выжимая себя досуха, подчинять магию, которая может убить в два счёта.

Их он, конечно, не пытался заколоть, как жертвенных овец.

Вода оказалась ледяной. Стоило войти в бурлящую реку, как стопы пронзили десятки острых молний, ноги свело до самых колен.

Ничего, перетерплю.

Стиснув зубы, я зашагала вперёд. Стараясь не ступать слишком глубоко, выискивала крупные и не слишком острые камни. И чувствовала, как с каждым шагом ноги деревенеют всё сильней, а икры сводит судорогой. Мой невольный муж держался рядом, он так и не снял сапог. Впрочем, раз он огненный маг, то, возможно, знает способ высушить одежду?

Через несколько шагов мы оказались за водопадом и остановились оба, не сговариваясь. Оказались в убежище, скрытые с одной стороны скалой, с другой – стеной воды. В следующий миг солнце выглянуло из-за тучи, и радуга вспыхнула совсем рядом – только руку протяни. Именно сейчас я как никогда хорошо понимала водных магов, которые приходили в такие места напитаться жизненной силой.

Южанин стоял ко мне боком. Мелкие капли оседали на его плаще и волосах, стекали по щекам. Почувствовав мой взгляд, он повернулся.

– Радуга. Её можно потрогать, – и, стянув перчатку, окунул пальцы в нежно переливающееся полотно. Оно тут же задрожало и пошло рябью, но в следующий миг уже ластилось к руке этого паршивца.

Что за?.. Если судить по справедливости, то не только радуга, но и водопад не должны были принять его. Для меня он – зло во плоти. И неизвестно ещё, кто опасней – этот человек или хальфовы твари. Сейчас южанин делает вид, что всё хорошо, а сам только и ждёт, когда можно будет убить меня.

Желая доказать себе что-то, я прикусила перчатку зубами и потянула. В этот момент неустойчивый камень под ногой поехал в сторону, и я инстинктивно схватилась за плечо южанина. Он, не говоря ни слова, обхватил меня одной рукой за талию, второй – под колени, поднял в воздух.

– Я ведь предлагал! – он пытался перекричать шум водопада, но я прочла ответ по губам.

Предлагал он…

На окраине сознания замаячила мысль, что это не так уж и неприятно. И дело не в том, что стопы больше не обжигает ледяная вода, а в кожу не врезаются камешки. Просто… я почувствовала себя защищённой, и это было странно. Наверное, всё дело в этом светлом месте – здесь даже запах другой, пахнет мечтой и всё пронизано волшебством. Всё кажется не таким.

Но уже в следующее мгновение голос разума дал отрезвляющую пощёчину:

"Фардана, опомнись! Этот человек чуть тебя не убил. Он желает тебе зла. Верить можно только себе".

Чувствуя, как к щекам приливает кровь, я зашипела:

– Я не просила!

– Не хочу, чтобы моя жена переломала себе ноги, – пояснил он спокойно.

– Я тебе не жена. И вдвоём мы упадём быстрее.

– А ты не дёргайся.

И что мне оставалось делать? Послушать совета и, сжав зубы, замереть в руках горе-мужа. К его чести, оказался он быстрым и ловким – добрался до противоположного берега в считанные мгновения и меня доставил в целости и сохранности. Хоть какая-то польза от сомнительного брака!

Я бросила взгляд ему за спину, и в этот миг первый волк показался на вершине спуска. Холодок скользнул по спине, пальцы впились в мужские плечи.

– Стая уже здесь.

Они были такими, какими я их запомнила. Тогда довелось видеть их мельком – Хальф хвастался новым приобретением. Жутко смердящие твари метались в огромной клетке, а потом к ним загнали какого-то бедолагу… Дальше вспоминать не хотелось.

И сейчас оживлённые волки, рыча и скалясь, медленно спускались вниз по тропе.

Фрид поставил меня на ноги, и я стала быстро-быстро обуваться. Я спешила, поэтому руки не слушались. Казалось, запах гнили и крови перебивает даже ароматы радуги и водопада, а ужас и отчаянье покрывают душу ледяной коркой.

Самый отважный волк сунулся вперёд, к воде. Брызги тут же окатили морду чудища, и оно издало пронзительный то ли визг, то ли вой, на который не было способно ни одно живое существо. От него кровь застыла в жилах. Я смотрела, как облезает шерсть, гнилые кожа и мышцы, оставляя обнажённый череп.

– Почему вода так на них действует? – спросил Фрид, касаясь рукояти клинка, будто ожидая, что сейчас кто-то доберётся до нас.

– Даже ребёнок знает, что зло боится проточной воды. Твари не смогут перейти реку, им придётся идти в обход. А этот водопад особенный, – пояснила спокойным голосом, хотя внутри всё заходилось от омерзения и ужаса.

Волки тянули носами и скалились, злые оттого, что их перехитрили. Они выглядели так, будто их выплюнуло подземное царство – обитель Эльдруны. Невольно отпрянув, я зацепила южанина и почувствовала, как на плечи ложатся чужие ладони.

– Не люблю, когда ко мне прикасаются, – вывернулась и, сохраняя невозмутимое выражение лица, зашагала прочь. Не буду оборачиваться, не буду смотреть на хальфовых псов и на муженька, который всего лишь сменил маску.

– И мысли не было! – ответил он, но в голосе не было ни капли сожаления.

Мерзавец.

– Пошли! Чем скорей уберёмся отсюда, тем лучше.

Матушка Метель и Отец Холод! За что мне всё это?

Спиной я чувствовала бешенство прислужников смерти. Они клацали зубами и метались вдоль берега, не зная, что делать дальше. В воду никто из них больше не совался, и постепенно тиски страха разжались – успеем уйти. Успеем. Хальфу до меня не дотянуться.

***

Фрид

Не даром говорят, что Север скрывает в себе не только небывалые чудеса, но и самые страшные кошмары, какие южный человек не в силах вообразить. Обычно они выползают во время Тёмной ночи, но это…

Я не мог подобрать слов.

Магия смерти была запрещена в Этьюрдане. Её последователей истребили давным-давно, а тут – пожалуйста! Правитель одного из северных княжеств не стесняется использовать умертвий.

Я понимал страх Фарданы, у самого волосы дыбом вставали от того потустороннего чувства, что вызывала близость тварей. Душу выворачивало наизнанку, а в голову лезли мерзкие мысли о северянке и о том, что она слабей...

Княжна оказалась упрямой. Даже смотреть в мою сторону не хотела, а слова цедила сквозь зубы, когда я предложил свою помощь. Гордячка… И эти стопы её… голые… на холодных камнях. Узкие и маленькие, хотя с её ростом размер их должен быть куда больше. Она была одета полностью, закутана до самого подбородка, но эти ноги выглядели откровенней всего того, что я видел раньше. И её растрепанная коса с завитками у висков, и разрумянившиеся щёки…

И как убить её теперь, когда она стала мне женой, хоть и случайной? И когда безликая жертва успела обрести лицо.

Сумасшедший. Знал бы отец, знали бы братья…

Впрочем, они и так обо мне не самого лучшего мнения.

Эти мысли скользнули и растаяли, когда я увидел радугу над водой. Фардана не замечала, как та блестела в её волосах, отражалась в тёмных зрачках, когда мы стояли за водопадом. А потом я всё-таки подхватил свою вредную жёнушку, иначе бы упала. Ожидал, что вцепится мне в лицо, но она повела себя на удивление тихо и покладисто.

И, конечно, даже спасибо не сказала. Трясясь от страха и продолжая строить из себя невозмутимую правительницу, натягивала чулки и сапоги, пока на том берегу истекали вонючей слюной твари. В следующий раз, если они нас каким-то образом нас настигнут, придётся использовать пламя. Вдруг поможет? Сейчас же мне необходимо подкопить сил. Здесь они восстанавливаются очень медленно, и солнце холодное, северное, совсем не помогает.

Мы отправились дальше по долине Троллей, оставляя за спиной стаю мёртвых волков. День был в самом разгаре, то здесь, то там лежали пласты снега и льда, а рядом горел алый лишайник, зеленел мох и росли странные мелкие кустики – это было дико. Необычно. Красиво даже.

– Что с тобой, южанин? – спросила княжна в своей обычной манере.

– Думаю о том, растут ли у вас на севере нормальные деревья.

– А ты повеситься хотел? Высоты не хватает?

Грубиянка. У нас на юге женщины не позволяли себе разговаривать с мужчинами в таком тоне, даже с врагами. Ценилось умение льстить, обходить острые углы и лгать. Говорить лишь то, что собеседник хотел услышать. Фардане в нашем мире пришлось бы худо.

– Тебя привязать, если продолжишь хамить и огрызаться.

Она вздохнула возмущённо, но ничего не ответила. Лишь нахмурилась и перекинула волосы на грудь, стала перебирать спутанные пряди.

– Я не хочу с тобой ругаться, северяночка. Сейчас мы в одной лодке.

– А что потом? – Фардана взмахнула ресницами, и в глазах мелькнула тревога – но только на краткий миг. – Ты только притворяешься любезным, южанин, а сам думаешь, как бы поскорее воткнуть мне нож в сердце.

– Сейчас надо просто выжить, – перебил я. – Например, подумать о еде. У меня в желудке уже два дня ничего не было.

– Да как ты можешь думать о еде в такой момент?! Ох уж эти мужчины… – проворчала она, и показалось, что с огромным удовольствием приготовила бы жаркое из меня, предварительно изрубив на куски. Таким взглядом можно было и резать, и воспламенять.

– Магам надо хорошо питаться. Да и тебе не помешает подкрепиться, если хочешь скорей восстановить резерв.

– Который ты и спалил.

– Я уже извинился.

– Твои извинения мне ничем не помогут. Своим появлением в моей жизни ты испортил всё, что только можно.

Она опять начала заводиться – щёки зарумянились, поджатые губы побелели, глаза, по-кошачьи сощуренные, засверкали. Просто богиня отмщения.

– Для меня это хуже оков, – сорвав перчатку, задрала рукав до локтя и продемонстрировала брачную татуировку.

Узор стал ещё белее, выделяясь даже на её нетронутой солнцем коже.

– А по-моему, красиво смотрится. Тебе идёт. Даже несмотря на то, что в мои планы не входило жениться.

В ответ Фардана ругнулась сквозь зубы и, обогнув меня по широкой дуге, зашагала по долине.

Да, знаю. Всем хоть раз в жизни хотелось отрезать мой поганый язык.

Фардана

Он дразнил меня совершенно бессовестно и при этом улыбался своими бесовскими глазами. Южанин проклятый! Чутьё подсказывало – он не так прост, как хочет казаться, у него за душой припрятаны свои тёмные тайны. Только делиться ими не спешит.

Подумать только! Мне идёт эта гадость?

Снова поглядев на брачный узор, я фыркнула. С радостью бы срезала вместе с ним кожу, наплевав на боль, да только это не поможет. Если Трари не подскажет, что делать, то даже не знаю…

Я обернулась украдкой – горе-муж держался на почтительном расстоянии. Шагал, думая о чём-то своём, серьёзный и даже мрачный. Что творится в его голове? Всё ещё лелеет мысль о моём убийстве?

Почувствовав мой взгляд, он поднял глаза. При дневном свете они казались не такими уж чёрными, скорее, тёмно-карими. Раньше я считала, что этот цвет некрасив, но южанину он удивительно шёл. А эти огненные всполохи, что порой вспыхивали в зрачках?

Я устало моргнула и потёрла ноющие виски. Да, отдых не помешает. Как и еда.

Чем дальше мы шли, тем больше попадалось мелких озёр. Круглые, как монетки, и прозрачные, как слёзы, они поблёскивали в свете заходящего солнца. Скоро стемнеет, надо готовить ночлег. Меня бросило в пот, стоило подумать о том, что предстоит провести бок о бок с врагом ещё одну ночь.

Да я спать спокойно не смогу! Буду всё время ждать подвоха.

У одного из ручьёв мы остановились. Я наконец-то утолила жажду, а он...

Ловил рыбу прямо руками. Сбросил плащ с нагрудником и стёганой курткой, оставшись в одной рубахе. Стоя за его спиной, я увидела знак на задней стороне шеи – солнце с лучами, похожими на наконечники стрел.

– Что значит твоя татуировка?

Он обернулся, посмотрел вопросительно, а потом лицо осветилось догадкой.

– Ты про солнце? Это знак Сынов Огнеликого. В ордене всем мальчикам её ставили. Это особая магическая печать, помогает управлять огнём и показывает принадлежность к братству.

Сложив руки под грудью, я задала давно волнующий вопрос:

– Твой Огнеликий бог велел тебе убить меня? Сколько ты собираешься молчать? И кто ты вообще такой?

Он улыбнулся, покачивая в руке крупную блестящую рыбину. Успел достать, когда бедняга заплыла в ловушку из камней.

– Я это я, – и, ехидно прищурившись, добавил: – Твой муж.

– Ты чудовище! Чтоб тебя волки задрали, – выплюнула и зашагала прочь, сложив пальцы в кулаки. Так бы и дала в лоб!

– Выражаешься совсем не как княжна, – долетел до меня его голос.

– Привыкай!

Да, я не какая-нибудь южная птичка, что нежно щебечет и просяще заглядывает в глаза. Меня голыми руками не взять, и говорить я буду так, как посчитаю нужным. Я росла среди мужчин, а они не всегда сдерживались в выражениях. Доброта, мягкость и женственность – это слабость. Урок я хорошо усвоила.

Вскоре нашлось занятие поинтересней, чем наблюдение за горе-мужем. Долину усыпали приземистые кустики льдяники с мелкими кожистыми листьями и круглыми тёмно-синими ягодами. Они созревали прямо перед наступлением зимы: вязкие, с привкусом хвои, но очень питательные. За тёплое лето и осень льдяника собирала солнечный свет и соки земли, но считалась полностью созревшей после прихода первого снега. В детстве мы льдянику очень любили, бежали собирать наперегонки. Вспоминать это беззаботное время было и сладко, и больно – в груди натягивались незримые струны, грозя порваться и ранить до крови.

Когда карманы рестра были заполнены спелыми сочными ягодами, я нарвала сухой лозы и сплела небольшую корзинку. Пришлось на время забыть об обиде и принять пойманную муженьком рыбу – две жирных форели и одну мелкую треску. Солнце уже почти село, и путь до каменной гряды, раскинувшейся вокруг долины полукольцом, мы преодолевали быстрым шагом и в тишине. Тревоги этих дней измотали меня и выжали все силы, я мечтала лишь об одном – лечь и закрыть глаза. И пусть мне ничего не снится.

На небо высыпали первые звёзды, когда мы вошли в пещеру. Повезло наткнуться на неё, ведь ночевать под открытым небом – верх безрассудства. По характерному запаху я уже догадывалась, что нас ожидает внутри, и тело расслаблялось в предвкушении отдыха.

– Что за отвратный запах? – поморщился южанин.

Он согнул руку в локте и собрал пальцы так, будто держал невидимую сферу – в этот миг на ладони вспыхнул огонёк, осветив его лицо и стены пещеры.

Я не удержалась и прыснула.

– Так пахнут горячие источники. Сразу видно южанин.

– Из твоих уст это звучит, как страшное ругательство.

– Потому что вы, южане, хитрый и подлый народ. А ты – ярчайший его представитель.

Фрид усмехнулся и поднял руку выше.

– Ты слишком плохо меня знаешь.

– Будь моя воля, я бы тебя вообще не знала.

Мы обменялись колючими взглядами, а потом, не сговариваясь, пошли вперёд. Ход был узким, поэтому я едва не касалась его плечом, старалась держаться ближе к стене. Пещера расширялась, уходя вниз, от неё ответвлялись большие и малые коридоры. В некоторые невозможно было протиснуться даже при желании.

– В таких местах иногда гибнут люди. Можно оступиться, упасть в кипящий источник и свариться заживо.

Таких случаев я знала предостаточно. Суровый Север благоволит внимательным и осторожным.

– Постараюсь смотреть под ноги.

– Будь добр. Я не хочу погибнуть вместе с тобой.

Да. Это будет самая бездарная смерть из всех возможных.

Предупреждение оказалось лишним. Случайный муж смотрел по сторонам внимательно, неся в руке магический светоч. Пламя было необычным, как будто полупрозрачным. Цвет его менялся от бледно-голубого в центре до ярко-рыжего по краям. И вдруг мне до боли захотелось протянуть руку и коснуться его.

– Давай остановимся здесь.

Он согласно кивнул. Я опустила корзинку с добычей на каменный выступ и принялась расстёгивать плащ, потом ремешки рестра. Здесь было тепло – камни хранили жар подземных вод, стены надёжно защищали от ветра. Пока я раздевалась, Фрид сложил несколько камней в круг и опустил в него магическое пламя. Огонь плавно перетёк из его ладони в центр площадки, словно был дрессированным зверем. Спустя пару мгновений он полыхнул, и золотистый язычок взметнулся вверх, вырос, достав хозяину до пояса. Сразу стало намного светлей и веселей. Если можно было так выразиться о нашем странном положении.

Заметив мой взгляд, южанин подошёл ближе и протянул руку ладонью вверх. Она была широкой и грубой из-за частого использования оружия, а пальцы – длинными и жёсткими. В середине ладони ещё мерцал знак солнца, линии словно были присыпаны алмазной крошкой.

– Знак появляется каждый раз, когда я управляю огнём, – пояснил обыденно, будто для него в этом ничего удивительного не было.

Я подняла взгляд, лишь бы только не смотреть на этот таинственный знак. Он манил, завораживал. А если коснулся его и…

И я не знала, что случится тогда. Наверное, ничего хорошего, потому что Огонь и Холод – извечные враги.

– Хальфовы твари не найдут нас здесь, – произнесла я, отворачиваясь и отступая на шаг. – Запах источников перебивает запах человека. К тому же, волки побоятся сюда лезть.

– Вот и замечательно. Я совсем не против немного поспать и искупаться, – он уселся на камень и, наклонив голову к плечу, принялся наблюдать за мной.

Достав из-за пояса тот самый кинжал, которым проклятый муж хотел меня убить, я, мстительно улыбнувшись, отрубила рыбинам головы, а после выпотрошила.

– Тебе помочь? – поинтересовался супруг по несчастью, зевая в кулак.

От этого вида меня моментально потянуло в сон, и я как следует проморгалась. Вопрос, конечно, пропустила мимо ушей, закинула добычу в корзинку и направилась на поиски подходящего котла. Южанин увязался следом, объяснив это тем, что боится отпускать меня одну. Меня же его близкое присутствие заставляло нервничать.

Наконец, спустившись по природной лестнице на уровень ниже, я обнаружила яму, наполненную парящей водой. Пузыри булькали и лопались, не оставляя сомнений в том, что внутри ну очень горячо. Вот туда я и погрузила корзину с рыбинами. Южанин внимательно смотрел, а потом поинтересовался:

– А не проще было поджарить? Или не доверяешь мне столь деликатное задание?

Я заранее предвидела этот вопрос, поэтому не растерялась.

– Видишь, вода здесь немного светится? Это из-за особой глины. Она очень полезна для магов – укрепляет магические жилы. Есть её нельзя, но наши предки придумали варить в таких котелках пищу. К запаху и привкусу, конечно, надо привыкнуть, – я с удовольствием отметила, как искривилось лицо Фрида. У него будто все зубы разом заболели.

– Вижу, ты в совершенстве овладела наукой сурового северного домоводства.

Глянув со всей строгостью, на которую только была способна, я ответила:

– Это выживание. Север суров. Не то, что ваш разнеженный юг.

– Хочешь поговорить про различия севера и юга? – скрестил руки на груди, он расслабленно привалился к стене пещеры, готовый болтать без остановки.

– Как-нибудь в другой раз, – закрепив ручку корзинки за выступающий камень, я поднялась и размяла спину. Трепаться попусту не было настроения, а пристальный взгляд напрягал. – Источники разные по температуре. Такие, как этот, самые горячие. И чем ниже под землю спускаешься, тем жарче вода. Но ты пока можешь поискать подходящий для купания. Только не уходи далеко, заклинаю тебя!

– Трогательная забота, северяночка.

– Я тебе не северяночка, у меня имя есть.

Что этот наглец себе позволяет? Разговаривает со мной на равных, да и вообще ведёт себя так, будто мы уже сто лет женаты.

– Помнится, когда я тебе сказал так же, ты пожелала мне оставить имя при себе.

– Оставь меня в покое! Иди и делай, что хочешь, только молчи.

Он вдруг оторвался от стены и шагнул ко мне. Я едва сдержалась, чтобы не выставить вперёд руки – оттолкнуть. Но Фрид остановился, когда между нами осталось расстояние в два локтя. Здесь было тепло из-за источника, но всё равно я ощутила упругую волну жара от его тела.

– Больше всего я хочу быть с теми, кто мне дорог, – произнёс без тени улыбки.

А я в очередной раз поразилась, как быстро меняется его настроение. Хотя, что с него взять? Все южане такие.

Должно быть, в Этьюрдане у него осталась семья. Родители, сёстры, братья… жена?

– Наверное, они гордятся тобой, – внутри начало зарождаться чувство – мстительное, разрушительное. – Тем, что ты собирался убить беззащитную женщину, которая даже отпор дать не могла.

– Ты далеко не беззащитная, – он покачал головой и подцепил прядь моих волос.

Я даже служанкам их не доверяла, потому жест показался слишком интимным – по затылку и шее скользнули мурашки, заставив поёжиться.

– Но когда на одной чаше весов оказалась моя семья, а на другой – чужая женщина, я выбрал семью. Это правда. Но несмотря на это всё, мне жаль, что тебе пришлось страдать.

Я усмехнулась, хотя горло свело от обиды.

– Лицемер!.. – сделала шаг назад, и прядка выскользнула из его пальцев. – Помнишь, сейчас я тоже – твоя семья.

Это прозвучало до невозможности нелепо.

Я и… он? Пфф!

Семьи у меня не осталось, все самые близкие мертвы. Да, дядя и Улвис живы, но я не могла назвать их достаточно родными. Особенно Улвиса. Хоть мы и были помолвлены уже много лет, виделись очень редко.

Мы смотрели друг другу в глаза, почти не дыша. Каждый ждал, что другой произнесёт хоть слово. Странно, горе-муж молчал и даже спорить не пытался. И вдруг...

– Там же рыба! – я всплеснула руками и бросилась проверять корзинку, но по закону подлости ручка расплелась, и та уплыла куда-то на дно бурлящего котелка. – Да что за невезение!

Отвлеклась на этого гада южного и забыла обо всём на свете. Сидя на коленях у края источника, с отчаяньем смотрела на белёсую воду и на то, как булькают пузыри. Для меня она слишком горячая, если полезу, получу такой ожог, что несколько недель заживать будет.

Не говоря ни слова, муженёк опустился рядом и, засучив рукав рубашки, сунул в воду руку. С глубокомысленным видом долго что-то искал, а потом всё же извлёк многострадальную корзину, в которой плавали размякшие рыбьи тушки.

– Конечно, запах у них отвратительный, – прокомментировал, кривя нос. – Ты как хочешь, а я теперь буду только жарить.

– Да поняла я, что ты жареное любишь, – пробурчала себе под нос. – А ты совсем не чувствуешь горячей воды?

Он лишь плечами пожал, протягивая то, что корзиной больше назвать было никак нельзя.

– Чувствую, конечно. Но не так, как обычные люди. Огонь в моих жилах защищает от жара.

Кожа его лишь слегка покраснела. Другой бы на его месте орал и корчился от боли. Я бросила взгляд на разварившихся рыбин, и желудок заболел от голода. Каким бы гадким не был привкус, хотелось впиться в неё зубами, но делать это при южанине я постеснялась.

Будто ощутив моё замешательство, он встал с колен.

– Пойду поищу бассейн поудобнее. Честно говоря, от холода уже все кости болят, – с этими словами муженёк удалился, оставив меня наедине с ужином.

Как мило с его стороны! Ну просто чудеса деликатности.

Фрид

Из-под земли били горячие источники, заполняя мелкие и крупные трещины в породе. Пройдя чуть дальше, я нашёл совершенно потрясающий каменный бассейн, будто нарочно вырытый природой для омовения. Над водой клубился пар, заставляя верить, что подземные драконы и правда существуют. Древние, как сам Север, они согревают воду своим дыханием.

Я создал ещё один магический светоч – он не нуждался в дровах и питался лишь от моей силы. Потом погрузился в чашу по грудь и откинул голову. Как хорошо… Жар проникал в каждую пору, питая и восстанавливая мой огонь.

Помню, во дворце бассейны были из гладкого розового мрамора, они наполнялись ледяной водой и освежали знойным летом. В воде плавали лепестки роз и других цветов, слуги разносили напитки, а придворные веселились и наслаждались жизнью. Девушки брызгались, весело хохоча, а мужчины глядели на облепленные влажной одеждой тела, пуская слюну.

Но вся эта культурная роскошь ни в какое сравнение не шла с горячими источниками Шерельи. Здесь всё было диким, строгим с чужаками, но удивительно настоящим и живым. Шерельей называли этот остров сами северяне, у нас же всё, что лежало за Белым морем, звалось коротко и ясно – Север. Хотя дальше существовали ещё земли и там, по слухам, ночь стояла круглый год, а снег никогда не таял. Надо бы спросить у Фарданы, так ли это.

На миг показалось, что в клубах пара мелькнуло лицо княжны. Я посмеялся сам над собой – она пришла бы только ради того, чтобы перерезать мне горло. Если бы могла, конечно.

Что-то в ней было цепляющее, я не мог этого не признать. Гордая, прямая и хмурая, но при этом какая-то потерянная. Словно она не нашла своего ориентира в жизни и из последних сил цеплялась за чужой. Всё твердила про этого Улвиса, мне он уже не нравился, хоть я его и не знал.

Фардана не такая, какой пытается казаться. Она совершенно другая.

Я опустил веки, чувствуя, как тело расслабляется. Усталость и жар источников брали своё.

Я почти задремал, как в мысли снова вклинился образ северной княжны. Как она стояла, задумчиво глядя вдаль – прямая, как мачта корабля, статная, как истинный потомок легендарных существ. Настоящая дочь своей земли.

Внутри сделалось паршиво. Я снова почувствовал себя загнанным в клетку, обречённым делать то, к чему не лежит душа. Умом я понимал, что её жизнь не стоит того, что находится на другой чаше весов. Не стоит моих желаний и совести, есть только долг, который нужно исполнить.

А этот случайный брак – наказание за грехи, не иначе. Пока нас связывает ритуал, я не смогу убить княжну, не убив себя самого. Но часть меня радовалась, что удалось отсрочить неизбежное.

"Сейчас я тоже – твоя семья".

Эта фраза оглушила похлеще пощёчины. А взгляд серых глаз ещё и сталью задел.

Арх! Как всё запуталось… И не у кого спросить совета.

Погружаясь в мутный тревожный сон, я видел дом. Видел лицо сестрёнки. В нашу последнюю встречу она смотрела на меня так, будто видела ожившего мертвеца. Появилась на пороге спальни, маленькая и хрупкая, как неоперившийся птенец.

– Фрид! – Льяра бросилась ко мне и повисла на шее, зашлась рыданиями.

– Льяра, маленькая, что случилось?

– Не ходи на север, Фрид! – глаза были полны слёз, а нос покраснел.

– Почему? – я приподнял её лицо за подбородок и вытер большими пальцами мокрые следы со щёк.

Какой маленькой была сестра, совсем ещё дитя! Только двенадцать лет, а уже больна. Острая жалость заставила сердце болезненно сжаться. А Льяра, громко всхлипнув, продолжила:

– Если ты уйдёшь, то назад уже не вернёшься... Я знаю это… Не вернёшься больше домой…

– Ты видела мою смерть?

Она жалобно всхлипнула и утерла нос рукавом шёлкового платья. Мать называла её куколкой и всегда одевала в лучшие наряды.

– Я знаю… ты не вернёшься.

Малышка с детства страдала падучей болезнью и иногда, после очередного судорожного припадка, могла пророчествовать – подарок Огня. Её предсказания бывали неточными, но по спине всё равно зазмеился противный холодок. Да, я был воином. Да, я с детства знал, что вряд ли умру в постели от старости в окружении толпы правнуков, но подобное предсказание из уст ребёнка прозвучало жутковато.

– Глупости! Ничего со мной не случится, – я улыбнулся через силу и погладил хрупкую спину. – Ты ведь не видела меня мёртвым? Вот и всё! А теперь хватит реветь.

– В моём видении ты умирал, Фрид… И рядом с тобой была женщина.

Я распахнул глаза. Сердце колотилось, как безумное.

Она стояла на краю каменного бассейна – подбородок вздёрнут, на губах дерзкая усмешка. Смотрела и ничего не боялась, в руке нож, под ногами – ворох моей одежды.

– Интересно, что будет, если я порежу твои вещи на лоскуты? – совершенно серьёзно поинтересовалась княжна.

– Не успеешь, – лениво отозвался я, приподнимаясь и стирая с лица влагу и остатки дрёмы.

– Тебе придётся поселиться в этих пещерах. Снаружи скоро станет так холодно, что даже огненный маг заледенеет. Тёмная ночь никого не щадит. Но возможно, ты умрешь раньше. От голода. Интересно, в этом случае заклятье меня коснётся?

Каждое слово она выговаривала с наслаждением, глядя на меня сверху вниз. Сразу видно, привыкла указывать и командовать своими людьми, сероглазая бестия. Присев на корточки на краю бассейна, покрутила в пальцах нож, голову склонила набок.

Ворот рубашки распахнулся, обнажая гибкую белую шею, изящные ключицы и цепочку, на которой она носила мужской перстень.

– Порассуждаю об этом на досуге, – ответил я.

Ну точно, девчонка.

Фардана поднесла лезвие к моим штанам и подцепила ткань. Я сомневался, что северянка действительно на такое способна. Или…

– Ты ведь княжна, с тебя люди берут пример. Воспитание позволяет тебе врываться в купальню к мужчине? – спросил я, с удовольствием отмечая, как усмешка сползает с её лица.

– Я повидала множество голых мужчин, так что меня ничего не смущает, – нашлась она. – Так что, резать?

Молча я поднялся и выбрался из чаши. Не хотелось покидать это блаженное место, но щеголять в дырявых штанах не хотелось ещё больше. Выглядела северянка так, будто и впрямь собиралась проделать дополнительные отверстия. Она поднялась во весь рост, держа перед собой нож и мои штаны, как будто они были щитом.

– Отворачиваешься? Вряд ли у меня есть что-то особое, чего не было у других.

– Я просто боюсь за свои глаза. Они слишком нежные для такого зрелища, – произнесла, тяжело выталкивая слова, а потом повернулась боком, демонстрируя гордый профиль.

– Ну что же ты не режешь? – спросил я вкрадчиво, уже понимая, что её угрозы – пустое бахвальство.

Она недовольно поджала губы и наградила меня острым взглядом.

– На самом деле я пришла, потому что тебя слишком долго не было. Думала, ты потерял сознание от жара и утонул. Такое иногда случается. И вообще, я тоже хочу помыться!

– Ах вот оно что!

В ответ на тираду северянки я расхохотался и, протянув руку, забрал одежду. На миг наши пальцы соприкоснулись, и княжна отдёрнула руку, словно это был ядовитый скорпион.

– А знаешь что, Фардана Ангабельд? – я выдержал паузу, наслаждаясь её попытками спрятать взгляд. – Ты начинаешь вести себя, как настоящая жена.

***

Фардана

Южанина не было слишком долго. Это стало главным оправданием, когда я пошла его искать. Ну не утонул же он, в конце-то концов? Если бы это случилось, я бы тоже была мертва.

А этот гад всего лишь спал! Вольготно раскинув руки и положив голову на бортик чаши улыбался, будто ему снилось что-то приятное. Влажные тёмные пряди прилипли ко лбу и к вискам, на груди блестели капли пота и пара.

Очень кстати рядом оказались его вещи, и я… Не знаю, что на меня нашло. Это была глупая и мелочная месть, но в те мгновения я действительно думала о том, что будет делать южанин, если останется без одежды. Куда ему идти? Только помирать в пещерах от голода или снаружи от холода. Но я не была до конца уверена, что стану свободна от него.

А ещё…

Думать об этом было неприятно, конечно, но я смутилась. Почувствовала, как краска заливает лицо, когда он приблизился ко мне и обдал жаром разогретого тела. Гордость не позволила мне отшатнуться или поднять крик, поэтому я просто отвернулась.

Как ему не стыдно! Ох уж эти южане. Для них обнажиться – раз плюнуть. Совсем совесть потеряли в своей жаре. И этот такой же. Тело – храм души, его нельзя показывать кому попало.

Когда он ушёл, я разделась. Оставила лишь кольцо на цепочке – с некоторых пор считала его своим оберегом, памятью о брате. Украшение было сделано из рога нарвала, которое преподнёс как подарок глава одного из северных родов.

Остальные вещи сложила поближе к краю. И нож – туда же. А то вдруг решит отплатить мне той же монетой и заявится в купальню? Не знаю даже, смогу ли выскочить вовремя, если он решит испортить мою одежду. У меня, в отличие от южанина, совесть есть.

Расплетя надоевшую и спутанную косу, я разметала волосы по плечам и спустилась в воду. Ох и горячей она оказалась! Мне проще было переносить ледяную, чем такую. С детства отец заставлял нас с братом плавать во фьорде зимой, и я часто благодарила его за суровое воспитание.

Он как чувствовал, что однажды Гилбара может не стать, растил меня ему на замену. Тренировались мы вместе, изучали политику и историю тоже вместе. Учились подчинять магию одновременно. Мой близнец был во всём лучше и талантливей меня, зато сейчас…

В груди заныло. Прошло уже шесть лет, а боль не утихает. Только отползает в угол, прячется, но при каждом удобном случае начинает скалить зубастую пасть.

С остервенением я принялась тереть кожу. Прополоскала волосы, вымыла из них всю грязь. Постепенно вода перестала казаться такой обжигающей, тело наполнила тягучая нега и успокоение. Я хотела прикрыть глаза на несколько мгновений, но вовремя отказалась от опасной затеи.

Когда с купанием было покончено, я застирала грязные пятна на рестре и штанах, почистила сапоги. Горе-муж так предусмотрительно оставил мне свой огонёк! Собрав вещи в охапку, босая, прошла узким ходом к нашей пещере. Нашей… Боги, как звучит-то! Прямо общее жилище, только мебели не хватает.

Южанин успел уничтожить остатки рыбы и сидел у стены, сложив руки на груди и вытянув ноги. Я невольно оглядела их, отметив, какие они длинные, ну просто огромные! И штаны не скрывают развитых мышц. Судя по тому, что я увидела сегодня, он уделял много времени тренировкам, а оружие носил не для хвастовства. Он был как раз таким, каким и должен быть мужчина – подтянутым, быстрым, как остро заточенный клинок. Даже жаль немного, что он мой враг и человек, к которому я никогда не смогу повернуться спиной.

Задумавшись, я не заметила, что он уже долго разглядывает мои голые ноги. Второй раз за день! Чулки я надевать не стала, штаны закатала до колен – хотелось дать стопам отдых.

– Почему ты не спишь? – спросила, чтобы развеять давящую тишину.

– Хотел тебя дождаться, – он пожал плечами. – Кстати, рыба получилась не настолько отвратной, как показалось вначале.

Я разложила вещи на камнях и присела напротив огня. Фрид шевельнул пальцами, и пламя засветило ярче и теплей. Чтобы высушить волосы, стала перебирать влажные прядки и расчёсывать их пальцами. Это молчание было неуютным, мне оно не нравилось, да и горе-муж всё смотрел, не отводя глаз.

Что ещё ему надо?

Я вытащила из кармана оставшиеся ягоды льдяники и закинула в рот. Терпкий вкус разлился на языке, и я блаженно прикрыла веки.

– Как ты можешь их есть? Как будто ёлку жуёшь, – заявил он, скривившись.

– Я тебе и не предлагала, – буркнула себе под нос, а потом взвилась: – Тебе поговорить неймётся? За день не наговорился? Интересно, всё южане такие надоедливые болтуны?

Он закинул ногу на ногу и устроился ещё удобней. Казалось, этот человек вообще не чувствует неловкости.

– Тебе стоит попробовать виноград, северянка.

– Что это ещё такое?

Выражение лица, с которым он это произнёс, было слишком… хитрым. Даже провокационным.

– Виноград бывает разным. Наши виноделы выращивают особый сорт: тёмно-синие, сладкие, крупные длинные ягоды размером с… – он продемонстрировал палец. – ...размером с фалангу. Кожица у него плотная и упругая, а под ней – сочная мякоть.

От описания заморской диковиной ягоды во рту начала собираться слюна. Я почти представила себе этот божественный вкус, как проклятый южанин всё испортил.

– Все девушки любят виноград, – сообщил тоном опытного искусителя. – Особенно когда кормишь им их с рук. Вкладываешь сочную ягоду прямо губы.

– Оставь свои грязные фантазии при себе! – бросила я, начиная краснеть.

Из его уст даже невинное описание звучало до невозможности чувственно. Будто южанин говорил вовсе не о еде.

– Что с тобой, Фардана? – уловив моё настроение, поинтересовался он. И такая забота ещё притворная, а голос, как у лекаря, справляющегося у больного о самочувствии. – Ты что так волнуешься?

– Я спокойна, понял? – огрызнулась, пряча глаза. Вот… зараза.

– Оно и видно.

А потом:

– Ты бы хотела попробовать?

– Что? – взгляд против воли упал на на мужские губы.

И представила, как он кладёт мне в рот эту странную ягоду.

Фу, какая гадость! Ох, Матушка Метель и Отец Холод, о чём я только думаю? Храните меня боги от такого непотребства! Наверное, это всё влияние брачной татуировки, она мне разум туманит. Чем дольше на мне эта дрянь, тем более непредсказуемыми могут быть последствия.

Где-то я об этом читала… Вроде...

– Я, вообще-то, всё ещё про виноград говорю, – резонно заметил горе-муж, подтягивая к груди колено и откидывая влажную чёлку со лба.

– Ты издеваешься?

– Нет. Я – сама серьёзность.

– Тогда знай, твой виноград мелковат для меня.

Он только фыркнул в ответ и закатил глаза.

Самоуверенный паршивец. То, что он свой виноград кому-то там в рот засовывал, ещё ни о чём не говорит. Мужчин судят не по количеству женщин, не по пышным фразам, а по поступкам. Он собирался убить меня, и этим всё сказано. Такое забыть невозможно.

– Знаешь что? – я бросила в его сторону высокомерный взгляд и завернулась в плащ до самого носа. – Ты как хочешь, а я спать. Хоть во сне не буду видеть твоё лицо и не буду слушать твой противный голос.

– И не надейся. Я тебе приснюсь.

– Иди ты! – прошептала я, давя зевок.

Пусть только попробует! Хоть во сне, но убью мерзавца.

Фардана

А приснился мне извилистый фьорд и берега, поросшие мхом, огни факелов и венки на воде. Я – в белом платье невесты, расшитом серебром и жемчугом так обильно, что подол шуршал при каждом движении. В нём я чувствовала себя обнажённой и абсолютно беззащитной.

У алтаря я стояла одна. Жениха видно не было, вместо гостей – смазанные тени. Звучали церемониальные песни, жрецы жгли пучки сухих трав и окуривали святилище можжевельником, чтобы отогнать злых духов. Мне дали испить свадебного напитка и, набросив на плечи меховой плащ, повели по вырубленному в скале тоннелю. Я знала, что он ведёт в сердце Хеды.

Время тянулось, как смола, платье грозило задушить, и я с огромным удовольствием сорвала его, оказавшись в просторной спальне. Бросив взгляд вниз, обнаружила, что клочья ткани превратились в снег и растаяли.

Колдовство какое-то.

Я нырнула в тёплую постель, устланную песцовыми шкурами и, потянувшись, провалилась в сон. А пробудилась от того, что кровать прогнулась под чужим весом.

Дрова в очаге почти прогорели, было темно и прохладно. Но света хватило, чтобы увидеть нависающее надо мной тело – широкую грудь, сильные плечи. И лицо…

Это был вовсе не Улвис.

Я вынырнула из сна, как из кипящего озера.

Приснится же такое. Чушь, бред, издевательство. Но ведь не соврал, гад южный… Его стало слишком много в моей жизни, даже в сны лезет. Не позволю!

Моё бедное тело превратилось в деревяшку. Шея и спина болели так, что я с трудом повернулась и села.

Так, а где этот южанин бродит?

Обшарив взглядом пещеру, не обнаружила присутствия муженька. Может, пойти поискать?

Ведомая тревожным предчувствием, тихим шагом двинулась в направлении выхода. Стоило выйти за пределы освещаемого круга, как на меня со всех сторон обрушилась темнота. Я ругнулась сквозь зубы, и взгляд снова упал на магический огонь. Он вился и потрескивал, время от времени рассыпая искры, будто и в самом деле был настоящим. Сиял мягко и заманчиво, тяжело отвести взор. Ноги сами понесли вперёд…

Почему не могу сопротивляться, как будто коснуться его – это то, в чём я нуждаюсь. Пальцы несмело потянулись к пламени. Тонкий язычок отделился от костра и лизнул запястье. Инстинктивно я отдёрнула руку, но в следующий миг поняла, что огонь не жжётся. Совсем. Там, где на коже отпечаталась брачная татуировка, щекотно забегали мурашки, будто меня коснулись гусиным пером.

Набравшись храбрости, я снова приблизилась к огню и протянула обе ладони. И стала наблюдать, как золотистый язычок перетекает в руки, как в чашу. Я даже дыхание задержала, так заворожило это действо. Внутреннее чувство подсказывало, что теперь, когда я связана с его хозяином узами, он тоже не причинит мне вреда. Это одновременно и пугало, и заставляло сердце биться сильней.

Главный костёр так и остался гореть, а у меня теперь был свой собственный свет. Вспомнились глаза южанина – что отразится в них, когда он поймёт, что я присвоила частицу его магии? Удивится? Рассердится?

Осторожно я направилась к выходу из нашей пещеры. У меня была хорошая память, я хорошо ориентировалась в таких местах, потому без труда прошла по нужным ходам. Один раз вспыхнула мысль – куда и зачем я иду? Может, вернуться и попытаться уснуть? Но неведомая сила тянула наружу, как на аркане.

Я замерла у выхода из пещеры. Холодный ветер лизнул лицо и открытую шею, а мой хрупкий огонёк дёрнулся и погас. Сожаление разлилось в груди горечью, но в следующий миг я посмотрела туда, где раскинула ветви ель.

И увидела его. Своего заклятого мужа.

Подглядывать, конечно, нехорошо. Но порой интересно.

Южанин стоял, охваченный пламенем с ног до головы, и на мгновение мне показалось, что сейчас он превратится в обугленную головёшку. Но тот не выказывал беспокойства, словно это состояние было для него, огненного мага, самым естественным на свете.

Согнув руки в локтях, он сложил пальцы в какой-то знак, и пламя впиталось в землю.

А мой муж запрокинул голову, прикипев взглядом к сине-зелёные волнам. Сам Север рисовал на небесном холсте картины, от которых захватывало дух. Прямо над нашими головами вспыхнул полукруг с отходящими от него зубцами – те пульсировали, напоминая корону кого-то из древних.

Северный огонь звал, просил, манил, но я пока не могла забрать себе его силу. Весь день не утихала ноющая боль в повреждённых жилах, я чувствовала себя дырявым решетом. Но после того, как прикоснулась к пламени, что-то неуловимо поменялось. Как будто оно погладило меня изнутри, пожалело.

В этот волнующий миг я поймала на себе чужой взгляд – он забрался под плащ и слой рубашек. Воздух в лёгких сразу стал тяжёлым и вязким.

Фрид протянул руку и сделал знак подойти.

Мне надо было, гордо вздёрнув подбордок, отвернуться и удалиться прочь, но я не смогла этого сделать. Странная внутренняя потребность заставила осторожно приблизиться, ступая на носочках. Смёрзшаяся трава похрустывала под ногами – опять выпало снежное крошево. И звуки эти казались слишком громкими в окутавшей нас тишине.

Южанин почти коснулся моих плеч, как будто собирался сгрести в охапку, но рука замерла в воздухе, не касаясь. И хорошо – мне совершенно не хотелось ругаться. Я терпеть не могла чужие прикосновения с детства, они вызывали приступы тревоги и желание либо убежать, либо ударить.

Когда Улвис поцеловал меня три года тому назад, я разбила ему нос. До крови. А он лишь посмеялся и сказал, что я горячее огня.

Не к месту вспомнила! Ощущение чужих губ на губах – будто целуешь лягушку.

– Что ты делал?

– Тренировался, – он улыбнулся краем рта, смотря на меня очень странно.

Это был не тот оценивающий, не насмешливый взгляд, а слишком глубокий, обволакивающий.

– Огонь требует постоянного контроля и сосредоточения. В какой-то степени мы, огненные маги, постоянно воюем с ним за свой рассудок. Один их моих братьев умер, дав стихии себя поработить.

Я прекрасно знала, что значит терять близких. Я его понимала.

– Не поздно ли для тренировок? Утром будешь разбитый, как дальше пойдём? Я тебя тащить на себе не буду! – предупредила на всякий случай.

Южанин усмехнулся.

– А я не мог уснуть. Хотел немного потренироваться, но увлёкся. Время здесь течёт по-другому. Забываешь обо всём.

Хоть он и убрал огонь, в воздухе до сих пор висело призрачное тепло. Захотелось обмахнуться ладонью, но вместо этого я сильнее укуталась в плащ. Ах, если бы он мог меня защитить!

Не сговариваясь, мы отвернулись друг от друга и посмотрели вверх, где ярко-зелёное пламя продолжало свой волшебный танец.

– Теперь, южанин, ты будешь видеть его почти каждую ночь. Будешь убегать, а я – разыскивай.

– Разве ты меня потеряла? – в голосе прозвучало изумление. – Уже второй раз за сутки ходишь искать. Так переживаешь или просто скучаешь?

Смущение ударило краской в лицо, но я произнесла как можно более едко:

– Ты как дитя малое. Глаз да глаз нужен. Увы, пока на нас брачные метки, я вынуждена волноваться за твою жизнь, как за свою собственную.

Пререкаться он не стал. Вместо этого закатал рукав и уставился на узорный орнамент татуировки. Или у меня что-то с глазами, или она действительно мерцала, как северное сияние.

– Свою покажи, – произнёс Фрид, уже намереваясь схватить меня за руку, но я ловким жестом спрятала её за спину. – Я чувствую в себе изменения и намерен разобраться, в чём дело.

– А я не намерена. Всё равно этому скоро придёт конец.

Южанин хмыкнул, сжав пустую ладонь.

– Если бы я знал, что мне в жёны достанется такая упрямая девица, давно принял бы целибат и ушёл служить в горную обитель. Понимаешь, я читал про случаи заключения подобных союзов, но оба связанных всегда владели одной стихией. А наши совершенно разные, даже противоположные. Может случиться так, что мы оба приобретём новые силы и навыки.

Фрид напирал не только словами. Говорил убеждённо, делая шаг за шагом, заставляя меня пятиться и упрямо мотать головой. Взгляд его пытал, жёг, рвал на части.

– Знаешь что? – когда отступать надоело, я остановилась и ткнула пальцем ему в грудь. – Я не желаю иметь с тобой никаких дел.

– Понимаю. Наше знакомство было не самым приятным, но я хочу попытаться исправить хоть что-то.

– Ничего не исправить, южанин, – закусив губу, я мотнула головой. – У меня своя правда, а у тебя своя. Мы по разные стороны и навсегда там останемся.

Когда я говорила, Фрид смотрел на меня, не мигая, с совершенно нечитаемым выражением лица. Краем глаза я видела, как сильно напряжены его плечи, как он стискивает пальцы.

– А если попробовать?

– Не надо. Это бессмысленно.

Да что он такой настойчивый?! С первого раза не понимает. Но какая-то крошечная часть меня всё зудела и зудела, подбивая с ним согласиться.

– Может, наша встреча была предопределена богами? Я уже не знаю, что думать. У меня внутри полный хаос, Фардана.

Шаг вперёд. Взгляд, скользнувший по моему лицу.

– Тогда боги просто сошли с ума, – прошептала я, глядя в тёмные глаза, на дне которых вспыхивали и гасли искры.

Я отвернулась и, опустив голову, зашагала к пещере.

– Вернёмся к этому разговору, когда бы будешь готова! – донёсся голос.

Не буду я готова, даже не думай. Подпустить врага слишком близко? Что может быть безрассудней!

Там, где ступали мои ноги, серебрилась звёздная пыль и появлялись маленькие белые цветы, похожие на звёзды. Едва не запнувшись от удивления, я сжала руки в кулаки и ускорила шаг.

Что за?.. Столько лет этого не было. Так почему именно сейчас?

И почему рядом с ним?