Супруги по завещанию

— Ханнелор, дорогая!   

Скривилась от звонкого противного голоса леди Олберг, которая уже спешила к нам через весь бальный зал, совсем не по-светски распихивая лордов и леди локтями.

— Пожалуй, я тебя оставлю, — шепнул мне на ухо муж, обжигая щеку жарким дыханием, — От ее болтовни у меня начинает болеть голова.

— Ты не поспеешь, — зашипела я на супруга шепотом, не забывая при этом мило улыбаться главной сплетнице Харпендера. 

И, чтобы не сбежал, вцепилась мертвой хваткой в рукав его парадного пиджака, удерживая на месте руку, обнимающую меня за талию.

Алмир ответил мне лишь укоризненным взглядом. Но сбегать было поздно, леди Олберг нас уже настигла. 

— Ах, дорогая, так рада тебя видеть! — проворковала женщина, мазнув лицом возле моей щеки.  

Черт бы побрал этот этикет! В нос сразу же ударил удушающий затхлый запах ее духов. Никак, госпожа Олберг вылила на себя сразу половину флакона.

— Герцог Гейрлейв, — сдержанно кивнула женщина моему супругу. 

Госпожа Олберг побаивалась Алмира, впрочем, как и многие другие. И стоит признать, совсем не безосновательно. Мой муж занимал пост заместителя главы тайной канцелярии Империи, которая, если быть откровенной, никакой тайной давно и не была. И даже развернул в нашем городке один из крупнейших ее штабов.

А городок у нас, хоть и считался когда-то провинциальным, но на сегодняшний день от столицы ушел недалеко. А все из-за рудников золота и залежей драгоценных камней, которые нашли здесь пару десятков лет назад. Вот город и стал развиваться. Открыли шахты, появилось больше дельцов, ювелирных лавок, которые прославились на всю страну, и знать потекла сюда ручьем.  

А вот меня местная кумушка не боялась совершенно. И даже не спасало присутствие Алмира. Ведь откуда же еще прознать сплетни о пугающем герцоге, как не от его жены?

— Ты сияешь, как и всегда, моя дорогая! 

Леди Олберг всегда заходила с лести. У нее все вокруг сияли и цвели, когда ей требовалось вызнать новую сплетню. А от количества повторений слова «дорогая» начинало сводить зубы. 

Черт бы побрал этот этикет! И ведь не пошлешь же ее в далекие дали. Приходится мило улыбаться, осыпать ответными комплиментами и заверять, что наша семейная жизнь счастливая и безоблачная.

Алмир все это время стоял рядом, заботливо придерживая за талию и прижимая к своему боку. Но сам не прислушивался к разговору, а осматривал цепким взглядом толпу. Впрочем, как всегда.

Супругу повезло, и от него не требует этикет весь вечер держать на лице фальшивую доброжелательную улыбку. Стоит, брови хмурит, и все в порядке вещей.

— Вы такая красивая пара, — продолжала щебетать леди Олберг, — Подумать только, уже два года прошло с момента вашей свадьбы. А вы, по-прежнему неприлично влюблены друг в друга.

Криво усмехнулась и бросила косой взгляд на супруга, который, впрочем, пропустил очередную реплику главной сплетницы города мимо ушей.

— Но когда же мы услышим новость о появлении у герцога наследника?  

Вот теперь леди Олберг перешла к главной теме, ради которой так рьяно и спешила к нам.

Наша с герцогом интимная жизнь была горячей темой для обсуждения во всех светских салонах. Еще бы, ведь за два года брака детей так и не появилось. И теперь все гадали, то ли герцог страдает мужским недугом, то ли девицу ему подсунули бракованную. 

— Леди Олберг, — почтительно произнес Алмир, вклиниваясь в наш диалог, — Кажется, моей дорогой супруге становится дурно. Мы выйдем на свежий воздух, прошу нас простить.

— Конечно-конечно! Не стоит извинений. 

Леди Олберг даже не расстроилась столь быстрому окончанию беседы. А уже унеслась в другую сторону, заприметив кого-то из знакомых. Видимо, чтобы поделиться горячей новостью. 

— Ты уже в который раз используешь этот прием, чтобы улизнуть из зала, — недовольно прошептала я, опираясь на предложенный локоть, — А, учитывая, что я до сих пор не беременна, они точно уверятся в том, что я больна.

— Мы всегда можем это исправить, любовь моя, — снисходительным тоном отозвался герцог Гейрлейв, опалив меня загадочным взглядом зеленых глаз.

— Сделать меня больной? — ужаснулась я. 

— Беременной, — торжественно произнес супруг, выводя меня из зала.

Мы недолго прошлись по коридорам родового поместья семейства Олберг. А после Алмир, заприметив одну из пустующих гостиных, запихнул меня в нее. 

— Что у тебя на этот раз? — поинтересовалась у супруга, оглянувшись через плечо и попытавшись рассмотреть его фигуру в темноте, — В чем-то подозреваешь лорда Олберга? 

— Не совсем, — ушел от ответа герцог Гейрлейв. 

После чего схватил меня за руку и потянул куда-то вглубь комнаты. 

На честный ответ я и не надеялась. Алмир всегда прикрывался тем, что не может распространяться о своей службе. Канцелярия ведь тайная, как-никак. Но сегодня он особенно подозрительный. 

Развить мысль и уличить супруга в нечестности мне возможности не дали. Герцог зажег на ладони огненный пульсар, который осветил пространство вокруг. 

— Мы сегодня снова что-то ищем? — поинтересовалась я у него, — Или будем подслушивать? 

— Первое, — коротко отозвался супруг, который уже исследовал взглядом стену. 

Когда Алмир чем-то занят, отвлекать его не стоит. Поэтому я занялась уже привычным занятием – осталась стоять на стреме. 

— Хотя бы скажи, что ты ищешь? — нервно спросила я, уже несколько минут наблюдая за тем, как дражайший супруг исследует стену. 

— Где-то здесь должен быть тайник, — ответил он. 

Даже спрашивать не стала, откуда он знает о чужом тайнике. С его работой это не самое удивительное, что может быть. 

— Посмотри за картиной, — вместо этого предложила я. 

Алмир обернулся и взглянул на меня с высоко поднятой бровью. 

— И давно ты, любовь моя, стала разбираться в поисках тайников? 

— От тебя и не такого наберешься, — ворчливо заметила я и замерла, внезапно услышав голоса в коридоре, — Кажется, сюда кто-то идет, — прошептала испуганно. 

И, если я в таких ситуациях каждый раз терялась, герцог Гейрлейв действовал быстро и уверенно. Супруг погасил огненный пульсар, вмиг оказался возле меня и потянул к софе, стоящей напротив. 

На софу меня опустили спешно, но почти бережно. А следом Алмир навалился на меня, опаляя своим дыханием. А в нос ударил запах его парфюма, который я подарила ему на прошлый день рождения. 

— Напомни, почему я каждый раз соглашаюсь на эту авантюру? — прошептала я, нервно облизнув губу. 

— Потому что тебе это нравится? — предположил супруг, придавливая меня весом своего тела, отчего и в без того тесном корсете становилось дышать все труднее. 

Я возмущенно пискнула и попыталась ударить его ногой. Но безуспешно, лишь запуталась в складках собственного платья. 

А мой возмущенный писк очень быстро заткнули самым действенным способом. 

— Любовь моя, что-то в тебе мало энтузиазма, — прошептал Алмир, отрываясь от моих губ, — Так нам никто не  поверит. 

Гад, самый настоящий. Я тут, значит, прикрываю его деятельность, а он еще и издевается. 

За следующим поцелуем потянулась уже сама, и супруг ответил с должным рвением. По ощущениям, целовались мы долго. Пиджак с плеч герцога куда-то исчез, юбки моего платья неприлично задрались, а корсет оказался почти полностью расшнурован. 

И все это было бы даже приятно, если бы не долгое ожидание того, что нас вот-вот застанут на горячем. 

Поцелуи Алмира сместились с моих губ сначала на шею, а потом куда-то в зону декольте. А его руки блуждали по моим ногам, обтянутым в ажурные чулки. И если бы я не знала хорошо собственного мужа, подумала бы, что он это все специально устроил. Уж слишком вид у него был какой-то довольный. 

И когда супруг потянулся к моим губам за очередным поцелуем, дверь в гостиную резко распахнулась, освещая лицо нависшего надо мной герцога. 

Посетитель, что находился вне поля моего зрения, замер в проходе. 

— Прошу прощения, — невнятно пробормотал знакомый голос, заставивший меня приподняться и обернуться.  

Но я увидела лишь спешно удаляющуюся спину. И одного взгляда на герцога Гейрлейва хватило, чтобы понять, что весь этот спектакль был им хорошо спланирован. 

— Здесь нет никакого тайника, ведь так? — требовательно поинтересовалась я у супруга. 

— Ханни, давай поговорим дома, — предложил Алмир, с неохотой поднимаясь на ноги. 

Оставаться на местном празднике жизни не было никакого желания. Поэтому, спешно попрощавшись с хозяевами вечера, мы с герцогом Гейрлейвом отправились к карете. 

— Ты специально это все подстроил? — спросила у супруга, когда мы остались наедине. 

— Любовь моя, не говори глупостей, — с абсолютно искренним видом заявил Алмир, — Я не меньше тебя был удивлен тем, кто именно нас застал. 

И, если я бы я хуже знала собственного мужа, даже бы сомневаться не стала в его честности. Но, к сожалению, герцога за два года нашего брака я успела хорошо узнать. Как и понять, что он превосходный лжец. 

— Как ты узнал? — продолжила допытываться я. 

— Узнал о чем? — невинным тоном поинтересовался супруг. 

— Как? — настойчиво повторила собственный вопрос. 

— Все еще не понимаю, о чем ты толкуешь, любовь моя, — скучающим тоном отозвался Глава Тайной канцелярии. 

А у меня внутри уже все закипало от гнева. В очередной раз он решил поступить по-своему. Даже не поставил меня в известность, не обсудил ничего со мной. Просто решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью по своему усмотрению. И это злило неимоверно. 

— Как ты узнал о Грегори, Алмир? 

— А что я должен был узнать о нем, любовь моя? — супруг взглянул на меня растерянно и невинно хлопнул глазами.  

— И хватит меня так называть! — вспылила я, — Здесь больше нет зрителей, перед которыми нужно разыгрывать этот глупый спектакль. 

За два года брака с герцогом Гейрлейвом это была всего вторая ссора. Все это время мы с ним вполне себе мирно уживались. Я приняла правила его игры и следовала им все это время. Но сейчас поведение Алмира переходило всякие границы. И я не намерена с этим больше мириться. 

— Да?! — зашипел супруг в ответ, резко поддавшись вперед.  

Зеленые глаза опасно сузились от гнева. И я впервые за два года увидела, чтобы Алмир вышел из себя. Самое время было бы отступить, пока ситуация не дошла до крайней точки. Но я уже устала мириться со всем происходящим. 

— Из-за твоей неосмотрительности, Ханни, весь наш брак может полететь к чертям. И все последние два года пойдут насмарку. И все из-за появления этого Грегори, который лишь парой банальных комплиментов вскружил тебе голову. Если у тебя не хватает ума держать себя в руках, то я не намерен мириться с подобным, пока ты моя жена. 

— Еще жена, — напомнила я герцогу Гейрлейву один весомый нюанс, — Уже через год мы сможем развестись.   

— Впереди еще целый год, Ханни, — возразил муж уже спокойным тоном и вновь откинулся на спинку своего сидения, — И в случае нашего развода по истечению этого срока можешь делать все, что тебе вздумается. Но запомни, любовь моя, на весь этот год я твой единственный мужчина. И я не потерплю, чтобы возле тебя ошивался какой-то там Грегори, или кто-либо еще. 

Кровь отхлынула от моего лица. Алмир говорит так, словно обвинял меня в измене. Но я ведь не делала ничего, что могло бы опорочить мою честь или честь моего супруга. 

С Грегори мы познакомились около месяца назад, на одном из званых вечеров. И все, что нас связывало, это лишь пара-тройка душевных бесед и не более.   

Так из-за чего герцог Гейрлейв так взвился? Заигрался в роль любящего и ревнивого супруга? Или испугался, что из-под носа уведут идеальную ширму? 

— Я не сделала ничего, за что должна просить у тебя прощения, Алмир, — холодным тоном отозвалась я, — Ты мой муж, а не хозяин. И я в праве сама решать, с кем мне общаться. И имей ты хоть каплю уважения ко мне, спокойно бы все обсудил, а не устраивал показательный спектакль, унижая меня этим самым.  

Алмир не торопился отвечать. Упрямо смотрел в окно, сжимая край сидения пальцами с такой силой, что костяшки на его ладони побелели. А грудь супруга тяжело вздымалась от едва сдерживаемого гнева. 

— Прости, Ханни, — через какое-то время произнес он, разрывая тишину между нами, но головы так и не повернул, — Все совершают ошибки, в том числе и я. Но зато я напомнил твоему дружку, чья ты жена. Напомнил весьма красноречиво, — голова герцога повернулась ко мне, и зеленые глаза впились в мое лицо.  

Поразительное упрямство для человека его положения. Но Алмир извинился и признал свою вину. Тем самым протянул мне оливковую ветвь перемирия. И только от меня сейчас зависит, принять ее и забыть об этом инциденте, прожив спокойно еще год до долгожданной свободы. Или превратить наш брак на оставшееся время в поле битвы. 

— Надеюсь, ты умеешь учиться на своих ошибках, Алмир, — приняла я решение, — И в следующий раз дважды подумаешь прежде, чем выкинуть подобное. 

— Не сомневайся, любовь моя, — широко улыбнулся в ответ герцог Гейрлейв. 

Супруг почти сразу же заметно расслабился, верно посчитав, что буря миновала. 

Но неприятный осадок после случившегося семейного скандала гложил меня всю дорогу домой. В этом же состоянии я зашла в особняк, поднялась наверх вслед за мужем и после всех приготовлений ко сну еще долго сидела, смотря на безмятежное лицо спящего Алмира. А в голове то и дело всплывали фрагменты событий двухлетней давности.

Два года назад… 

Небольшое родовое поместье Эйвери, давно потерявшее свой лоск, находилось в трауре уже несколько дней. Умер его последний хозяин, последний оплот надежды для всех, живущих в этом доме. 

Граф Карен Эйвери так и не смог подняться с колен и вернуть графству былую славу за всю свою жизнь. Вернуть то, что его дед так безумно растратил. Превратив некогда процветавший род в род, доживающий свои последние дни. 

Но граф Эйвери был хорошим мужем, отцом и хозяином для своих немногочисленных слуг. Именно поэтому поместье сейчас так искренне оплакивало своего хозяина и моего отца. Отца, который был для меня лучом света. Отца, без которого я не представляла, как жить дальше. 

После смерти мамы он старался держаться. Держаться ради меня и людей, доверивших ему свои жизни. Отказался отправлять меня в пансион благородных девиц, хоть и понимал, что благодаря этому обучению я смогу найти подходящую партию и получше устроиться в этом мире. 

Но папа, мой прекрасный папа, настаивал на том, что деньги – это не самое главное в жизни. Что деньги не смогут заменить счастья и любви. А брак нужно заключать исключительно по любви. 

И, вместо того, чтобы отправить меня в пансион, граф Эйвери нанял мне учителей. Зачастую отдавал едва ли не последние деньги за мои занятия. Но всегда с улыбкой повторял, что это не главное. А главное то, что мы рядом, мы вместе и мы одна семья. 

И сейчас, сидя в своей комнате и пытаясь придать опухшему от слез лицу хоть какую-то свежесть перед встречей с поверенным. Я не понимала, как мне жить дальше, оставшись в полном одиночестве в этом большом мире. 

Дверь в комнату распахнулась, отвлекая меня от мрачных мыслей. И внутрь вошла Женевьева. Моя служанка, компаньонка и няня в единственном лице. 

— Ханни, ты готова? Поверенный вот-вот приедет. 

Огладив складки на плотном черном платье, я кивнула и поднялась на ноги. 

— Но не думаю, что от него стоит ждать хороших вестей, — мрачно заметила я. 

Поверенный, к которому обращался отец, должен огласить сегодня завещание. Другой родни у нас с отцом не было. А, значит, поместье должно перейти мне. Но как я буду содержать его и немногочисленных слуг, я не представляла. 

— Быть может, все не так плохо, как ты думаешь? — с сочувствующей улыбкой предположила Женевьева, — Возможно, граф оставил тебе какие-то деньги. 

Деньги отец точно должен был оставить. Вопрос лишь в том, как долго мы сможем протянуть на эту сумму. Хватит ее хотя бы на год? 

Как жаль, что папа не посвящал меня в свои дела. Он занимался какими-то артефактами, часто отлучался из дома, но никогда не вдавался в подробности. А если бы и вдавался, какой теперь от этого толк? В артефактах я ничего не понимаю. Да и сомневаюсь, что его компаньоны и заказчики стали бы сотрудничать с сопливой девчонкой. Но дела отца были единственным, что держало нас на плаву. 

— А, может, тебе стоит подыскать удачную партию? — продолжила фонтанировать идеями Женевьева, — Возможно, денег хватит на приданное. Или, ты всегда можешь продать поместье. 

Продать поместье? Не скажу, что не думала об этом. Но хотелось бы оставить этот вариант на самый крайний случай. Для меня это не просто стены из камня. Это дом, в котором я росла. Дом, в котором были счастливы мои родители. И это уже не говоря о том, что этим решением я выставлю на улицу людей, служивших нам многие годы, оставив их без крыши над головой и средств к существованию. 

Многие из них уже слишком стары, чтобы их приняли на работу куда-то еще. А заставить нового владельца их оставить не в моих силах. Они, конечно, поймут и не станут меня винить. Но…как же это жестоко. 

— Думаешь, найти мужа так легко? — возразила я, — Приданное в любом случае будет неприлично скромного размера. А для поиска подходящей партии нужно потратить много сил и средств. Наряды, украшения, выезды на светские вечера. Заполучить приглашения тоже не так просто. И потом, потратив все деньги на бесполезные поиски, можно так и остаться без партии, — вздохнула я.  

Хотелось бы, конечно, переложить груз всех обрушившихся на меня проблем на сильные мужские плечи. Но, тщательно все обдумав, идею с браком я отмела почти сразу. Слишком малы шансы на удачное разрешение ситуации. 

Можно, конечно, устроиться гувернанткой. Образование и происхождение будут играть мне на руку. Но без должного опыта работы много я там заработать не смогу. Себя прокормить сумею. Но обеспечить все поместье? 

Эти мысли и занимали мой разум все последние дни. Я оплакивала отца и лихорадочно соображала, как же жить дальше. К сожалению, ответ ко мне так и не пришел. И теперь предстоит встреча с поверенным. От этой встречи я не жду ничего хорошего, но хотя бы буду четко понимать, какими средствами я располагаю. 

— Зря ты так, Ханни, — не сдавалась Женевьева, — Ты молода, очаровательна, красива и умна. Любой достойный джентльмен может легко в тебя влюбиться. И его не будет волновать твое финансовое положение. 

Я лишь покачала головой, с трудом сдерживая нервный смех. Женевьева в свои годы оказалась более романтична, чем двадцатилетняя я. Но последнее, что мне сейчас нужно, так это романтичные грезы. От своих проблем не убежишь, так поэтому стоит посмотреть им прямо в лицо. 

Раздался короткий стук, после которого дверь распахнулась и в проеме показалась голова пожилого дворецкого. 

— Леди Ханнелор, прибыл поверенный. 

Вот и настало время мне посмотреть в лицо своим проблемам. 

Спустилась в гостиную, где меня уже ожидал поверенный. Мужчина выглядел достаточно презентабельно, и я сразу поняла, что отец не поскупился, оплачивая его услуги. Он сидел в небольшом кресле и медленно потягивал чай, ожидая моего появления. А рядом с ним лежала кожаная папка для документов. 

Взглянула на эту папку, словно на ядовитую змею. В ней сейчас находится то, что предопределит всю мою будущую жизнь. 

— Графиня Эйвери, — поднялся на ноги поверенный и поклонился, стоило мне войти в гостиную, — Соболезную вашей утрате.  

— Благодарю, — коротко кивнула я и опустилась на диван напротив поверенного. 

Женевьева заняла место за моей спиной. 

— Можем приступать, — произнесла я, желая, чтобы эта процедура поскорее закончилась. 

— Эм, не совсем, — немного нервно отозвался мужчина, прикусив губу, — Мы ждем еще одного человека, чье имя указанно в завещании. И без него не можем начать. 

Я не смогла скрыть удивления на своем лице. Отец внес в завещание кого-то еще? Но кого? Других родственников или близких друзей у него не было. Да и, откровенно говоря, делить особо было нечего. Но что от меня скрыл папа? Неужели долговые расписки? 

Сердце болезненно сжалось. А я постаралась отогнать эту мысль. Папа бы ни за что так не поступил. Он помнил то время, когда умер его дед, промотав почти все семейное имущество и оставив после себя многочисленные долговые расписки. Помнил, как его отец потратил почти всю свою жизнь, чтобы расплатиться по счетам. 

Он это помнил и не поступил бы так со мной. Так, что же тогда скрывает завещание? 

— И кого мы ждем? — поинтересовалась, когда первая буря в груди немного улеглась, — И почему мы тогда не встретились в вашей конторе? 

— Распоряжение вашего отца, леди Эйвери, — поверенный был не склонен к откровенности, — Скоро вы все узнаете, не переживайте. 

Не переживать было сложно. Как и сложно было усидеть на месте, ожидая появления еще одного наследника. 

Множество предположений пронеслось в моей голове за эти долгие минуты. Быть может, у нас были другие родственники? Или у отца были дети? Любовница? 

Я ожидала уже всего, что угодно. И замерла, перестав даже дышать, когда в холле раздались голоса, быстрые уверенные шаги. А затем дверь в гостиную распахнулась. Я повернула голову и наткнулась на взгляд зеленых глаз, смотрящих прямо на меня. 

Я ожидала увидеть кого угодно. Но совсем не ожидала увидеть на пороге своей гостиной пугающего и ужасающего герцога Гейрлейва. Этот мужчина перебрался в наш город несколько лет назад. Двоюродный племянник самого Императора, глава тайной канцелярии, он пугал и будоражил всех. И никто точно не знал, что именно его привело в наш город. Но слухи об этом мужчине ходили весьма мрачные. 

Я видела его всего пару раз, и то мельком. Но даже на меня он наводил страх и вызывал желание держаться подальше. И эти зеленые, почти изумрудного цвета, глаза на гладко выбритом породистом лице словно смотрели в самую душу, вытягивая на поверхность все самые сокровенные тайны. Поэтому я поспешила отвести взгляд. 

— Приветствую, герцог, — поверенный снова подскочил с места и поклонился вошедшему гостю. 

Поклонился куда ниже, чем мне. 

Герцог Гейрлейв скупо кивнул в ответ. Таким же скупым кивком поприветствовал меня и Женевьеву и встал возле дивана, не собираясь опускаться на предложенное место. 

Если он хотел меня этим унизить, то ему удалось. Да, жили мы небогато. Но ведь не настолько, чтобы брезговать даже тем, чтобы усесться на диван. 

— Теперь, когда все в сборе, можем приступить к оглашению завещания, — чересчур воодушевленно произнес поверенный. 

Но я его не осуждала. Герцог производил неизгладимое впечатление на любого. 

Пользуясь тем, что глава тайной канцелярии не обращает на меня внимания, скосила на него взгляд и принялась украдкой рассматривать. 

Высокий, с широким разворотом плеч и пугающей аурой, он нагонял лишь больше ужаса и желания поскорее убраться. Хотя, многие женщины любят как раз таких. А, учитывая, что герцог еще и родственник Императора, хоть и дальний, партией он становился лишь куда более желанной. Но не мне его жалеть. 

Волевой подбородок, ярко очерченные скулы и не по-мужски пухлые губы могли бы смягчить его образ. Если бы не хмурые темные брови и волосы цвета вороного крыла, которые вкупе с зелеными глазами создавали образ колдовской, пугающий. 

Но, возможно, это лишь мое мнение. Думаю, многие дамы находят герцога весьма привлекательным и даже красивым мужчиной. И лишь я, слишком впечатлительная по своей натуре, трясусь от страха, нагнанного после всех мрачных слухов, которые мне довелось услышать о загадочном герцоге. 

Последний, словно почувствовав мое навязчивое внимание к своей персоне, повернулся в мою сторону. Но я быстро отвела взгляд, сосредоточившись на поверенном, который уже готовился огласить завещание отца. 

Сейчас я и узнаю, что великий и ужасный герцог Гейрлейв забыл в нашем скромном поместье. 

— Я, граф Карен Эйвери, находясь в трезвом уме и здравой памяти, — начал зачитывать поверенный. 

А у меня болезненно сжалось сердце. И пусть это был лишь сухой текст, когда-то надиктованный отцом. Но я не могла избавиться от ощущения, что отец сидит рядом и произносит все эти слова. Это завещание было последним, что связывало меня с родителем. Последним, заставившим меня почувствовать, что папа жив. Что он здесь, со мной. 

Словно почувствовав то же самое, Женевьева опустила ладонь на мое плечо, крепко его сжимая в немом жесте поддержки.   

— Завещаю поместье Эйвери и все прилегающие к нему земли своей дочери – Ханнелор Эйвери, — продолжил зачитывать завещание поверенный, — Также, завещаю ей банковский счет, принадлежащий семейству Эйвери, с суммой в десять тысяч золотых. 

Я не сумела сдержать судорожного вздоха. И в унисон с ним раздался вздох облегчения за спиной. Десять тысяч золотых, этой суммы должно хватить на пару-тройку лет, если разумно ими распоряжаться. Я ожидала гораздо меньшего и даже не знала, что отец располагает подобными деньгами. 

— А также, завещаю своей дочери банковскую ячейку, находящуюся в столичном Имперском банке и все имущество, которое хранится там.  

У отца есть ячейка в Имперском банке? Похоже, отец оставил слишком много секретов после своей смерти. Нужно будет обязательно туда наведаться и узнать, что же в ней хранится. Ведь он бы не стал хранить в Имперском банке, да еще и в столице какие-то безделушки, дорогие сердцу. Наверняка там что-то важное. И я непременно узнаю что,  но не сейчас. 

— Теперь я бы хотел обратиться к герцогу Алмиру Гейрлейву, — произнес поверенный. 

И я не поняла, это была его реплика или он продолжил зачитывать слова отца, написанные в завещании.  

— Герцогу Алмиру Гейрлейву я передаю один предмет, находящийся в ячейке Имперского банка, которая переходит к моей дочери. Что это за предмет, герцог знает и сам. 

Не удержалась от того, чтобы бросить на стоящего рядом мужчину еще один удивленный взгляд. Но по лицу герцога мало что можно было понять. Казалось, что он не удивился подобному раскладу. 

И не знаю, что интересовало меня больше – откуда отец был знаком с этим пугающим человеком, или почему он решил что-то оставить ему после своей смерти, и что именно. 

— Но все перечисленное мной ранее должно перейти в наследование Ханнелор Эйвери и Алмира Гейрлейва при соблюдении одного условия – герцог должен взять в жены мою дочь. Такова моя последняя воля, — на последних строках голос поверенного утих. 

Мужчина даже немного вжал голову в плечи, ожидая последующей реакции от главы тайной канцелярии. 

А я словно приросла к месту, не находя слов. Папа позаботился обо всем еще до своей смерти. Постарался устроить мое будущее даже после того, как я останусь одна. Он даже пренебрег собственными словами о том, что брак нужно заключать только по любви. Видимо, понимал, что в моей ситуации любовь непозволительная роскошь. 

Но подобная дерзость? Не надеялся же он всерьез, что герцог согласится на подобные условия? Не знаю, что за предмет он собрался передать Гейрлейву. Но сомневаюсь, что там будет что-то стоящее того, чтобы добровольно сковать себя узами брака не с самой подходящей кандидаткой на эту роль. 

Без выполнения этого условия я не получу ничего из того, что было описано в завещании. Но сомневаюсь, что родственника Императора волнуют мои трудности. 

Поверенный уставился на герцога, ожидая его реакции. Я же боялась поднять на него взгляд. Чувствуя себя так неловко, будто идея навязать меня ему в жены целиком принадлежала мне. 

— Я понял, — сухо отозвался герцог Гейрлейв, — Что-то еще есть в завещании? 

— Да, — облегченно выдохнул поверенный и снова скосил взгляд на бумаги в своих руках, — Прости мне мою дерзость, Алмир. Но лучше тебя никто не позаботится о моей дочери и о той вещи, которую я собираюсь тебе передать. Ханни, — вздрогнула, не ожидая услышать сокращение собственного имени в официальном документе, — Просто доверься мне и герцогу Гейрлейву. Я тебя очень люблю, и желаю тебе только лучшего. Будь счастлива, мой лучик солнца.   

Горло сдавило болезненным спазмом. И мне с трудом удалось сдержать слезы. Мне так много хотелось сказать отцу, о стольких вещах его спросить. Но теперь это уже невозможно. И душу греют лишь последние строки оставленного папой завещания. 

— Э-э-э, — потупился поверенный, почесав лысеющую макушку, — Если вы хотите оспорить завещание, у вас есть неделя. Но можем заверить все прямо сейчас. 

Мужчина не обращался ни к кому конкретно, но тут бы любой дурак понял, что его слова адресованы герцогу. Конечно, мне ли жаловаться и что-то оспаривать? Когда покойный отец буквально из могилы решил заставить самого влиятельного человека в городе жениться на мне. 

Почувствовала, как герцог Гейрлейв бросил на меня короткий взгляд. Но сама поднять глаза не осмелилась, смотря в одну точку перед собой и ожидая, когда он произнесет свой приговор. 

Конечно, он откажется и оставит меня без крыши над головой. Тут и гадать не над чем. Исходя из слов отца и его извинений за свою дерзость, он оставил ему что-то не столь важное, ради чего герцог мог бы решиться на такой отчаянный шаг, как женитьба на мне. 

Жаль, что ничего не исправить и завещание не обойти. Не все папа сумел предусмотреть. И мне придется выкручиваться самой. Потом, когда герцог покинет поместье, поинтересуюсь у поверенного, кому отойдет поместье. 

А сейчас нужно лишь немного потерпеть и пережить еще несколько позорных минут. 

— Я не собираюсь оспаривать завещание, — раздался голос герцога как гром среди ясного неба. 

Три изумленных взгляда скрестились на его фигуре, но начальника тайной канцелярии подобное внимание ничуть не смутило. 

— Как скоро мы с леди Эйвери должны пожениться, чтобы она вступила в права наследования? 

— У вас один месяц, — растерянно отозвался поверенный, который, казалось, был изумлен не меньше, чем я сама. 

— Хорошо, — кивнул герцог Гейрлейв, — А сейчас не могли ли вы оставить нас с леди Эйвери наедине? Думаю, нам нужно многое с ней обсудить. 

Поверенный быстро собрал бумаги, сообщил, что ожидает нас в своей конторе вместе с документами из храма о заключении брака, и с заметным облегчением покинул гостиную. 

Вслед за ним вышла за дверь и Женевьева, которая выглядела не в пример счастливее и воодушевленнее меня. Видимо, она решила, что все наши проблемы позади, и сбылись самые смелые ее прогнозы. 

Вот бы все было так же безоблачно, как предполагает Женевьева. 

Дождавшись, когда за ней закроется дверь, герцог Гейрлейв уселся в кресло на место поверенного напротив меня и окинул меня цепким взглядом зеленых глаз. 

— Неожиданно, — признался он, — Полагаю, для вас тоже. 

Не нужно быть великим и ужасным главой тайной канцелярии, чтобы прочесть растерянность на моем лице. 

— Вы знали моего отца? — задала я волнующий меня с самого начала вопрос. 

— Да, — кивнул герцог, который, судя по всему, не был настроен на откровенный разговор.  

— Откуда? И что он оставил вам такого, что вы согласились жениться на мне? 

Папа, мой милый папа. Как же много секретов он унес с собой в могилу. И желание узнать об отце как можно больше даже притупило мой страх перед сидящим напротив мужчиной. 

— С графом Эйвери я сталкивался по долгу службы, — решил все же просветить меня герцог, — Ваш отец был достойным человеком. А таких я встречал не так много, уж поверьте. Искреннее соболезную вашей утрате. 

По долгу службы? Но что может быть общего у моего отца и начальника тайной канцелярии? Я даже не могу представить себе обстоятельств, при которых эти двое могли бы столкнуться. 

— Благодарю, — искренне кивнула я. 

Он хотя бы не считал моего отца обнаглевшим безумцем, и то хорошо. 

— Но как вы столкнулись с папой? 

— Простите, леди Эйвери, но я не могу распространяться о своей деятельности, — без сожаления отозвался герцог Гейрлейв, — То, что оставил ваш отец, откровенно говоря, мне совсем без надобности. Эта вещь была дорога скорее ему и вашему роду, чем мне. 

И снова сплошные загадки. Почему он не говорит прямо, что это за вещь? Дорога роду? Почему тогда отец решил оставить ее герцогу, а не мне? Да и не слышала я ничего о каких-то родовых сокровищах. Все ушло с молотка еще при жизни моего деда. 

— Тогда зачем же вы согласились на брак со мной, если вам ничего не нужно? — опешила я. 

Странно это все. Завещание папы странное, поведение герцога тоже. Да и если задуматься, папа сделал опасный ход. В случае отказа герцога от брака и оспаривания им завещания, я бы не получила ни гроша. Зачем он так рисковал? Знал, что Гейрлейв не откажется?  

— Ваш отец когда-то спас мне жизнь. И теперь, видимо, настал мой черед отдавать по долгам, — усмехнулся сидящий напротив мужчина, — Да и граф знал, куда бить. Захоти я отказаться, вы бы оказались на улице. А этого я допустить не могу. Не знал, что Карен так хорошо успел изучить мой характер, — криво усмехнулся герцог.  

Папа спас жизнь? Да не просто кому-то, а двоюродному племяннику Императора и главе тайной канцелярии? Как же плохо я знала собственного отца, и как же много он от меня скрывал. 

Но больше меня поразили не его слова, а то, каким тоном он это все произносил. Он не был зол и рассержен за то, что оказался в таком положении. Скорее восхищен, что его так ловко взяли в оборот. Мне даже почудилось в его голосе одобрение. 

— У нас еще будет с вами время обсудить вашего отца, — неожиданно мягко произнес герцог, — Поверьте, я не меньше вашего сожалею о его скорой кончине. Но сейчас вам нужно подумать о будущем. У нас есть месяц, чтобы организовать и сыграть свадьбу. У вас есть особые предпочтения касаемо торжества? Быть может, вы бы хотели лично заняться организацией? По поводу расходов можете не переживать, я возьму все на себя, — заверил меня мужчина. 

— Я бы не хотела пышной свадьбы, — произнесла я без раздумий, — Я все еще ношу траур по отцу, и в моих обстоятельствах это будет неуместно. Да и в целом, вся наша ситуация к этому не располагает. 

— Я понимаю, — кивнул герцог, — Совсем скромную свадьбу я вам не обещаю, все же мой статус предполагает соблюдение некоторых традиций и условностей. Но гостей будет только необходимое количество. 

Я лишь кивнула с благодарностью, не зная, что еще сказать. Уверить его в том, что жениться на мне вовсе необязательно, и он может отказаться? Думаю, герцог Гейрлейв знает об этом и без меня. 

А настаивать на отказе от брака у меня язык не повернется. Вдруг, и впрямь откажется? А этого я не могу допустить. К чему нужна глупая гордость, когда от этого зависит вся твоя будущая жизнь и жизнь доверившихся тебе людей? 

— Но, леди Эйвери, — произнес герцог, прерывая тишину и задумчиво меня разглядывая, — Я был бы рад, чтобы вы поучаствовали в организации свадьбы. Это поможет вам отвлечься. Да и брак заключается не каждый день. И пусть мы не добровольно пошли на этот шаг, а лишь из-за сложившихся обстоятельств. Но менее чем через месяц мы с вами станем семьей. И я бы хотел, чтобы между нами было как минимум взаимопонимание. 

Удивленно посмотрела на герцога Гейрлейва, совсем не ожидая таких слов от этого, на первый взгляд мрачного и жесткого, мужчины. 

— Я понимаю, — произнесла с благодарностью, — И надеюсь, что мы сумеем наладить отношения.  

— Вот и славно, — герцог мягко улыбнулся, вгоняя меня этим в ступор. 

Уж слишком нереалистично смотрелась улыбка на его хмуром лице. 

— Я загляну к вам позже. А сегодня я вас оставлю, отдыхайте, леди Эйвери, и набирайтесь сил, — почти заботливым тоном произнес мужчина.  

Поклонился мне, прикладываясь к руке сухими губами, и уверенными широкими шагами покинул гостиную. А я смотрела ему в спину и думала о том, какой же непредсказуемой бывает жизнь. И каким же обманчивым может быть первое впечатление. 

Стоило герцогу Гейрлейву покинуть поместье, как в гостиную ворвалась Женевьева. 

— Ханни, ну что? Что сказал герцог? — поинтересовалась она нетерпеливо. 

— Герцог сказал готовиться к свадьбе, — рассеянно отозвалась я, все еще не в силах поверить в случившееся. 

Скоро я стану женой самого пугающего и самого влиятельного человека в городе. 

— Какое счастье, — всплеснула руками Женевьева и бросилась меня обнимать, — Ханни, теперь все будет хорошо. Ах, какой же умный был наш граф, как он все замечательно придумал, — защебетала женщина.  

Оставив меня переваривать новости, Женевьева слишком резко для своего возраста выскочила из гостиной и понеслась по поместью делиться со всеми радостной новостью. Надеюсь, все действительно будет так безоблачно, как пообещал герцог Гейрлейв.

К моему удивлению, почтить меня своим вниманием глава тайной канцелярии решил уже на следующий день. Я сидела в кабинете отца и разбирала его бумаги, пытаясь хоть что-то понять в его делах, когда в дверь постучал дворецкий и сообщил о прибытии герцога. 

Последний дожидался меня в той же гостиной. И, как и вчера, не спешил опускаться на диван. Стоял у окна, что-то разглядывая. Обернулся при моем появлении, мягко улыбнулся, в очередной раз вгоняя меня в ступор. А после снова приложился губами к моей руке в знак приветствия. 

Хотела ему сообщить, что это вовсе необязательно. Но язык не повернулся. Если герцог Гейрлейв решил наладить наши отношения до брака, то кто я такая, чтобы ему в этом мешать? 

— Дорогая леди Эйвери, — произнес мужчина, взирая на меня своими зелеными глазами с высоты своего роста, — Я бы хотел предложить вам совместную прогулку в парке. Обстоятельства вынуждают нас сыграть скорую свадьбу. Но я бы не хотел, чтобы общество было в курсе условий завещания вашего отца. В наших с вами интересах представить все так, что я после недолгих ухаживаний решил сделать вам предложение, которое вы с радостью приняли. 

Усмехнулась про себя. Да кто бы его ни принял? Отказать герцогу не рискнули бы даже из страха. 

Но его слова звучат разумно. Узнай кто о завещании и условии отца, репутация будет подмочена у нас обоих. И если мне почти нечего терять, то герцог Гейрлейв потеряет многое. 

И, если он идет на такой серьезный шаг, чтобы помочь мне, то почему бы мне не помочь ему сохранить лицо? 

— Вы правы, — признала я, — Когда вы хотите устроить прогулку? 

— Прямо сейчас. 

Удивленно посмотрела на мужчину. А он, похоже, не привык откладывать дела в долгий ящик. Да и время у нас поджимает. Но мог хотя бы прислать письмо, чтобы я подготовилась? 

Мое черное строгое платье выглядит совсем уныло и убого на фоне его сияющего, дорогого, пошитого по последней моде темно-синего костюма, надетого на мужчине. 

— Не переживайте, Ханеллор, — слишком уж проницательно заметил мою заминку герцог, — Ваша красота способна затмить собой любой наряд. Тем более, вы носите траур по отцу. Вас поймут и не осудят. 

Щеки против воли порозовели от услышанного комплимента. Я знала, что красива, и герцог Гейрлейв не сказал мне ничего нового. Но было приятно получить подтверждение своей красоты из уст именно этого мужчины. 

— Хорошо, — сдалась я, — Но мне нужно предупредить Женевьеву, мою компаньонку. 

— С удовольствием взял бы на прогулку и вашу Женевьеву, — произнес герцог, — Но, увы, двуколка не рассчитана на такое количество пассажиров. 

Бросила на главу тайной канцелярии недовольный взгляд. Понимаю, конечно, как складываются обстоятельства. Но за кого он меня принимает? 

Это лишь наша вторая встреча, а этот высокородный нахал специально явился на двуколке и даже не озаботился соблюдением приличий и сохранением моей репутации. 

— Леди Эйвери, — произнес герцог Гейрлейв примирительным тоном, — Прогулка в парке, в открытом экипаже и на виду у множества горожан не способна повредить вашей репутации. Понимаю, как выглядит мое поведение в ваших глазах. Но, уверяю, переживать вам не о чем. Если кто-то и посмеет усомниться в вашем благочестии, то наше скорое бракосочетание заткнет всем рты. 

И как у него получается так убедительно оперировать фактами? Даже спорить отпадает всякое желание, и ты сразу проникаешься всей разумностью приведенных доводов. 

Да, и будем откровенны, в моем положении просто глупо предъявлять претензии. Поэтому, мне остается лишь понадеяться на честность герцога Гейрлейва и довериться этому мужчине. 

— Шляпку и перчатки я хотя бы могу захватить? 

— Конечно, — с мягкой улыбкой заверил меня герцог, — Подожду вас снаружи. 

***

В парке в это время дня было на удивление многолюдно. У всех этих благородных господ и дам совсем никаких дел нет? Оккупировали весь парк и провожают нас крайне заинтересованными взглядами. 

— Сегодня просто на удивление хорошая погода после череды дождей, — ответил герцог на мой невысказанный вопрос, — Поэтому здесь так много людей.

Я, конечно, тоже иногда прогуливалась по городу с приятельницами в утреннее и дневное время. Но все же большую часть времени проводила дома, занимаясь с нанятыми отцом учителями. Оттого так странно было видеть подобное оживление. 

— Вы часто проводите здесь время? — стрельнув глазами в сторону герцога, осторожно поинтересовалась у него. 

— Нет, — неожиданно веселым тоном фыркнул мужчина, — Обычно в это время дня я пропадаю в управлении. Но, моя дорогая леди Эйвери, ради вас вынужден был сделать исключение. 

— Тогда, выходит, все эти удивленные взгляды, направленные в нашу сторону, вызваны вашим неожиданным появлением в парке посреди рабочего дня? А вовсе не моей компанией.  

— О нет, леди, уверяю вас, все сейчас бурно обсуждают именно ваше присутствие в моей компании. 

Герцог Гейрлейв перехватил поводья и повернул голову, посмотрев мне в глаза. 

— Но это ведь нам только на руку, не так ли? — озорно подмигнул мне мужчина. 

И пока ошарашенная таким поведением страшного и грозного начальника местного отдела тайной канцелярии я пыталась прийти в себя, герцог остановил двуколку и лихо с нее спрыгнул, протягивая мне руку. 

— Предлагаю немного прогуляться. Вон там чудное озеро, — указал мужчина куда-то за моей спиной. 

— А еще там чудесная стайка юных девиц, — заметила я, подавая герцогу Гейрлейву руку и спускаясь с двуколки.  

— Которые не обделят нас своим вниманием, расскажут об этой чудесной встрече своим матушкам. И не далее, как сегодня вечером, весь Харпендер будет знать, что я за вами ухаживаю, — подхватил мою мысль мужчина. 

— Вы знали, что вы страшный человек? — посмотрела на герцога снизу вверх, и в ответ на его недоуменно выгнутую бровь, пояснила, — Вы в совершенстве овладели искусством манипулирования чужими умами.  

— О, моя дорогая леди Эйвери, это гораздо проще, чем может показаться на первый взгляд, — заверил меня начальник тайной канцелярии. 

Мне еще раз загадочно подмигнули, подхватили мою ладонь, опуская на мужскую руку, согнутую в локте, и неспешно повели в сторону небольшого озера, раскинувшегося в самом центре местного парка. 

Проходя мимо посетителей парка и представителей местной знати, я улавливала устремленные на нас взгляды и негромкие шепотки за спиной. 

Однако, подходить к нам никто не рисковал, награждая лишь приветственными кивками со стороны. И, судя по всему, благодарить за это нужно было герцога Гейрлейва, который вернул своему лицу отстраненный вид и строго взирал на всех вокруг. 

Когда мы прошли мимо стайки юных девиц, которую я заприметила с самого начала, я вздрогнула, услышав звонкий смех за спиной и какое-то едкое замечание, брошенное в сторону моего наряда. 

Поежилась и передернула плечами. Мой спутник перемену в настроении быстро заметил и уставился на меня вопросительно. 

— Я не привыкла к такому вниманию к моей скромной персоне, — вздохнула я. 

— Привыкай, — хмыкнул глава тайной канцелярии, — Теперь подобное внимание будет преследовать тебя постоянно. И чем быстрее ты перестанешь дергаться, тем лучше. 

— А давно мы с вами перешли на неформальное общение, герцог Гейрлейв? — поинтересовалась уязвлено. 

Меньше всего мне сейчас хотелось становиться жертвой убийственных взглядов и главной темой для обсуждения в светских салонах. Но, увы, обстоятельства складываются так, что выбора у меня не остается. И все же, как же это сложно, после привычной тихой и размеренной жизни. 

— Сейчас? — предположил герцог, опустившись на скамейку, стоящую под раскидистым дубом в нескольких метрах от берега, — Садись, Ханнелор. 

И, не дождавшись от меня ответа, Гейрлейв потянул меня за руку, вынуждая совсем не по-светски плюхнуться рядом на лавку. 

Наши бедра соприкоснулись, и я предприняла попытку отодвинуться, соблюдая рамки приличий. Но мужская ладонь обвила мою талию, заставив задохнуться от возмущения, вызванного наглостью ее обладателя, и придвинула меня обратно, буквально вдавливая в бок герцога. 

— Это неприлично, — пискнула я. 

— Кому какое дело, если через пару недель мы окажемся женаты? — отмахнулся от моих возмущений герцог Гейрлейв. 

— Но моя репутация, — попыталась я вразумить его. 

— Она не пострадает, Ханнелор, — заглянув мне в глаза, произнес начальник тайной канцелярии, — Я не откажусь жениться на тебе. Более того, уже завтра в местной газете выйдет новость о нашей помолвке. И, как твой жених, я не делаю ничего предосудительного. 

— По-моему, для того, чтобы скрыть от всех нюансы нашего брака, короткой поездки на двуколке было вполне достаточно, — отозвалась я, поджав губы. 

Как же меня это все смущает. Ни к такому я готовилась, когда услышала об условии завещания. Надеялась, что герцог Гейрлейв даст мне возможность спокойно отсидеться в поместье до самого дня свадьбы. Да и потом не станет трогать лишний раз. Достаточно всего выезжать с ним в свет несколько раз в год, а в остальное время можно жить раздельно. Многие женатые пары нашего статуса именно так и живут. 

И, уж если мне не представилась возможность выйти замуж по любви, могу я хотя бы надеяться на спокойную и безмятежную семейную жизнь? 

— Ханнелор, — вздохнул сидящий рядом мужчина, — Признаюсь, я не планировал жениться так скоро. Ты, я думаю, тоже. Но что нам мешает повернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу? Мы ведь можем сделать этот брак настоящим и…счастливым. Я бы этого очень хотел. 

И смотрит на меня так искренне своими глубокими зелеными глазами. Неожиданно добрыми, несмотря на всю показную суровость этого мужчины. 

И хочется довериться этим завораживающим глазам и искренним словам. И я робко киваю в ответ. 

Губы герцога Гейрлейва растягиваются в мягкой улыбке. И он, продолжая смотреть мне в глаза, склоняется надо мной. Его взгляд опускается на мои губы. И в этот момент я забываю, как дышать. 

Не собирается же герцог сейчас этого сделать? Сорвать с моих губ первый поцелуй. 

Но начальник тайной канцелярии, словно и не заметив моего секундного испуга, припал к моим губам в осторожном, трепетном поцелуе. 

Мои веки опустились, и я прислушалась к собственным ощущениям, пытаясь понять, нравится ли мне это незатейливое действо, о котором так много пишут в прочитанных мною украдкой любовных романах. 

Было…непривычно. Мягкие сухие губы прикасались к моим почти невесомо. Словно меня целовал не пугающий до одури мужчина, а лишь лепестки цветов случайно опустились на мои губы. 

— Вот видишь, совсем не страшно, — прошептал мужчина, отстраняясь и мягко мне улыбнулся, погладив мою щеку подушечками пальцев, — Сказал бы я, что после этого должен на тебе жениться. Но я и так собираюсь это сделать, — усмехнулся он, — И Ханнелор, называй меня Алмиром, а не герцогом Гейрлейвом. 

— Ханни, — выдохнула я. 

— Что? 

— Я предпочитаю, когда меня называют Ханни, а не Ханнелор. 

— Хорошо, Ханни, — кивнул герцог, легко поднимаясь на ноги, — Вернемся к двуколке? Не хочется этого произносить, но меня сегодня еще ждет работа. 

Я кивнула и с заметным облегчением выдохнула. Мне определенно нужно было время спокойно переваривать все случившееся сейчас. Да и, возможно, сказалась моя нервозность, но я не могла избавиться от ощущения, что множество злобных взглядов сверлят мою спину. 

Возвращаясь к двуколке под руку с герцогом Гейрлейвом, я искоса бросала на него взгляды. Какой же он все-таки странный и непонятный. И ведет себя совсем не так, как я ожидала. Так, неужели, все эти мрачные слухи, ходящие вокруг него, не более чем глупые сплетни? 

Видимо, совсем скоро у меня появится возможность убедиться в этом лично.

На следующий день герцог не приехал. И это была прекрасная передышка для того, чтобы обдумать и осознать свое внезапное будущее рядом с этим мужчиной. Вот только от чего-то я этой передышке совсем не радовалась. 

Даже испугалась собственным чувствам и сразу же себя одернула. Не самое подходящее время влюбляться, когда я ношу траур по отцу. Но, видимо, сказалось отсутствие опыта в общении с мужчинами. И я не могла стереть с лица глупую улыбку и не прикасаться украдкой к губам, вспоминая тот поцелуй в тени раскидистого дуба. 

Зато после обеда вместо герцога Гейрлейва в поместье явился его управляющий. Мужчина вызвался поговорить со мной и моей компаньонкой. И, когда мы расположились в кабинете отца, сообщил, что его светлость дал ему поручение заняться подготовкой к свадьбе. 

— А герцог, похоже, тянуть не намерен, — не без удовольствия отметила Женевьева, когда управляющий удалился. 

Мужчина узнал о моих пожеланиях касаемо организации грядущего праздника. Оставил чек на крупную сумму. И в ответ на мой отказ его принять заявил, что это приказ герцога. Решающим аргументом стало то, что пока завещание не вступило в силу, средствами отца я распоряжаться не могу. А деньги на текущие расходы и подготовку к свадьбе мне надо где-то брать. 

Решила наш спор Женевьева, которая, несмотря на мой недовольный вид, приняла чек и поблагодарила управляющего. Последний же сильно погорячился, когда заявлял о расходах для подготовки к свадьбе. Как он сам отметил позже, его светлость берет на себя все хлопоты по организации торжества, а также пришлет мне лучшую в городе модистку для пошива свадебного наряда. 

— Если честно, меня немного пугает, с какой скоростью развиваются события, — поделилась я своими опасениями с Женевьевой, — Да и та прыть, с которой герцог Гейрлейв взялся за подготовку к свадьбе. Будто мы и впрямь счастливые влюбленные, а не знакомы всего два дня. 

— Думаешь, он что-то скрывает? — верно уловила мой намек компаньонка. 

Я лишь пожала плечами, избегая голословных обвинений. Доказательств тому не было никаких, как и поводов не верить начальнику тайной канцелярии. Но как же странно было это все. 

— А я думаю, Ханни, герцог просто тобой очарован, — высказала свое мнение женщина, — Вот и торопится, пока ты не передумала. 

Веселая усмешка тронула мои губы. Романтичную натуру Женевьевы не исправит ничего. 

— Давай лучше займемся делами, — предложила я, — Теперь у нас есть деньги. И нужно разобраться со срочными расходами. 

— Не понимаю, зачем тебе вся эта морока, — покачала головой Женевьева, — Меньше, чем через месяц, ты будешь женой герцога. И последнее, что тебе будет нужно, так это разбираться в домовых книгах. 

— Ну, не скажи, — протянула я. 

Компаньонка, знакомая со мной с детства, поняла, что дальнейший спор бесполезен. Вздохнула каким-то своим мыслям, и мы, наконец, взялись за насущные дела. 

*** 

Следующие два дня от герцога Гейрлейва не было никаких вестей. И лишь вечером третьего дня, когда я сидела в кабинете отца, зарывшись с носом в бумаги, в дверь постучал дворецкий. Он известил о визите позднего гостя и осторожно поинтересовался, хочу ли я его принять. 

Волнение старого слуги было понятным. Слишком позднее время для визитов, даже неприлично позднее. Особенно, когда визиты наносит холостой мужчина юной незамужней девушке, которую теперь и защитить некому. Но этот холостой мужчина, вроде как, мой будущий муж, а, значит, и причин для отказа у меня нет. 

— Все хорошо, Эверет, — слабо улыбнулась я дворецкому, — Передай герцогу, что я приму его в гостиной. 

Слуга бросил на меня еще один неуверенный взгляд. Но спорить не осмелился. Лишь коротко кивнул и закрыл за собой дверь. 

А я потерла устало глаза, тоскливо посмотрела на чашку с остывшим чаем и поднялась из-за стола. Все эти дни я пыталась разобраться в бумагах отца. Понять, как управлять поместьем, и что вообще необходимо делать со всем, свалившимся на меня, наследством. Но получалось у меня, откровенно говоря, слабо. 

Первичный запал отступил, когда я осознала, что с наскока с финансовыми документами не разобраться. И уже не такой глупой казалась идея Женевьевы – переложить заботы по управлению поместьем на плечи будущего супруга. 

Сегодня герцог Гейрлейв изменил своему привычному поведению. Когда я спустилась в гостиную, он сидел на диване и медленно пил приготовленный для него чай. Однако, заметив меня, мужчина тут же поднялся на ноги. И его долгий изучающий взгляд прошелся с ног до головы, заставив меня покраснеть. 

Я привыкла к тому, что в поместье помимо немногочисленных слуг, которые к вечеру разбредаются по дому по своим делам, и отца, больше никого не бывает. И, не изменяя своим привычкам, после вечерней ванны облачилась в длинную сорочку и халат.  

В таком виде я обычно и разгуливала по дому. В таком же виде вышла и сейчас к герцогу. И только под его тяжелым взглядом поняла собственную оплошность. 

Затянула потуже пояс халата, сгорая со стыда, и покосилась на дверь за моей спиной. Интересно, насколько будет неприлично, если я сейчас сбегу для того, чтобы сменить наряд? Или этот казус уже ничем не испортить? 

Подумать только, выйти встречать гостя, герцога, двоюродного племянника Императора и главу тайной канцелярии в халате. 

— Сегодня вы особенно прекрасны, Ханни, — с мягкой улыбкой на губах произнес мужчина, внезапно оказавшийся рядом. 

Он наклонился, чтобы поцеловать мою ладонь. Но этот насмешливый взгляд зеленых, словно изумруды, глаз впился в мое лицо. 

— Негоже, герцог Гейрлейв, потешаться за счет юных леди, — с неудовольствием поджав губы, высказала я. 

И даже не успела испугаться собственной дерзости. 

— Даже спорить не буду, — хмыкнул он в ответ, резко выпрямляясь, — Но у меня ничего подобного и в мыслях не было. 

Я тихо ахнула, когда герцог, схватив меня за пояс халата, рывком притянул к себе и обхватил за талию, прижимая к своему телу. И даже опомниться не успела, когда он склонился и мягко прикоснулся к моим губам в трепетном поцелуе. 

— И, кажется, мы договорились, что ты перестанешь обращаться ко мне, используя титул, — заметил он, оторвавшись от моих губ через несколько мгновений. 

А у меня в голове не было ни одной связной мысли. Кроме той, которая навязчиво нашептывала мне, что требует продолжения. 

Герцог словно прочел мои самые сокровенные желания и потянулся за еще одним поцелуем. Но на этот раз мне удалось взять себя в руки и мягко, но настойчиво оттолкнуть мужчину, упираясь ладонями в его грудь. 

— Это неприлично, — в который раз произнесла я. 

Хотелось, чтобы мой голос звучал твердо и безапелляционно, но он в самый неподходящий момент дрогнул. 

Приличия были прекрасным поводом, чтобы сдерживать неуместные порывы герцога Гейрлейва. Он, конечно, постоянно упоминает о нашей скорой свадьбе. Но больно резво лорд принялся охаживать свалившуюся ему на голову невесту. 

То ли здесь имеет место быть корыстный умысел, о котором глава тайной канцелярии предусмотрительно умолчал. То ли в будущие мужья мне достался настоящий кобель, не пропускающий мимо ни одной юбки. Хотя…последнее мало похоже на правду. Будь это так, по городу давно бы уже ходили слухи о неразборчивой любвеобильности герцога. Но ничего подобного я никогда не слышала. А, значит, остается первый вариант. 

В теорию Женевьевы о любви с первого взгляда и моей сногсшибательной красоте я вообще не верила. И потому даже не стала рассматривать этот вариант. 

Но, идея того, что герцогу от меня что-то понадобилось, тоже с трудом дотягивает до убедительной. Хотя, может он приврал, и предмет, оставленный отцом, представляет для него гораздо большую ценность, чем герцог Гейрлейв старается показать? 

Как бы там ни было, а выбора у меня по-прежнему нет. Этот брак – мое единственное спасение. И если будущему мужу так хочется, то можно и подыграть. Вот только бросаться в омут с головой как-то не хочется. 

Видимо, весь ход моих мыслей красноречиво отразился на моем лице. Потому что Алмир посмотрел на меня внимательно, вздохнул и отступил. Для разнообразия даже не стал спорить и в очередной раз напоминать о том, что скоро мы станем законными супругами. 

— Присядем? — предложил герцог. 

И, дождавшись моего неуверенного кивка, мужчина потянул меня к дивану. В одном новоиспеченный жених отказывать себе не стал – уселся так близко, что наши бедра соприкасались практически вплотную. И я сквозь тонкую ткань шелкового халата явно ощутила жар, исходящий от мужского тела. 

Смутилась столь необычным ощущениям и предприняла попытку отодвинуться. Но герцог Гейрлейв мой маневр пресек. Сцапал мою ладонь и переплел наши пальцы в замок. Я мысленно усмехнулась. Действенные методы использует, чтобы испуганная невеста не сбежала. 

— Так и с какой же целью вы решили нас навестить? 

Мужчина сделал вид, что задумался, а затем изрек: 

— Если скажу, что соскучился, будет ли это достаточным доводом? 

Я уж подумала, что герцог решил надо мной поиздеваться. Вскинула на него изумленный взгляд. Но на мужском лице не было и тени улыбки. А зеленые глаза смотрели на меня слишком серьезно. 

А я вновь смутилась. На этот раз от такой прямолинейности. Собственного опыта у меня не было, но что-то мне подсказывает, обычно кавалеры ведут себя не столь нагло и открыто. Где же все эти тонкие полунамеки и витиеватые одухотворенные речи? 

Бросила на герцога Гейрлейва еще один быстрый взгляд. Впрочем, нет, этому мужчине такое поведение точно не пойдет. 

— А ты, Ханни, по мне совсем не соскучилась? — простодушно спросил сидящий рядом мужчина. 

Нет, ну это уже совсем наглость. Разве можно в лоб такие вопросы задавать? 

— М-м-м, — невнятно промычала я, подбирая слова, — У меня было слишком мало времени, чтобы узнать вас. А скучать по незнакомому человеку как-то странно. 

Замерла, ожидая последующей реакции на мои почти грубые слова. Но герцог ничуть не обиделся. Лишь добродушно рассмеялся и коротко изрек: 

— Что ж, зато честно. Управляющий приезжал? — тут же сменил тему мужчина. 

— Да. Разве он вам не доложил? — удивилась я. 

— Я все эти дни отсутствовал в городе по рабочим вопросам, — пояснил герцог и совсем уж неожиданно признался, — Если честно, дома я еще не был. Сначала решил навестить тебя. 

А я только сейчас заметила, что костюм на мужчине, обычно всегда тщательно отутюженный и приглаженный, выглядит слегка помятым. Да и внешний вид самого Алмира оставляет желать лучше. При близком рассмотрении заметны следы усталости на лице, как и едва наметившиеся круги под глазами. 

Интересно, чем же он занимался, что явно пренебрегал сном? Хотя, стоило мне вспомнить о должности, которую занимал жених, как подобные вопросы сразу же отпадали. 

— Тогда я сейчас распоряжусь об ужине. Вы же не откажитесь поужинать со мной? — произнесла прежде, чем успела подумать. 

Сложно было объяснить этот внезапный порыв нежности и заботы к навязанному завещанием будущему супругу. Но когда тот открыто улыбнулся в ответ и кивнул, желание разбираться в причинах собственного поведения напрочь отпало. 

За ужином я поделилась с герцогом деталями визита его управляющего. Рассказала о том, что уже успели приготовить за такой короткий срок и, сгорая от стыда и неловкости, поблагодарила за выписанный чек. Мужчина кивал, удовлетворенный рассказом. А от благодарности вообще отмахнулся, заявив, что теперь это его прямая обязанность – заботиться обо мне и о моих нуждах. 

Совместный ужин сумел снять напряжение, которое я испытывала все это время. И я выдохнула с облегчением, не заметив в поведении герцога или в его словах каких-либо странностей. 

Казалось, он был честен, до неприличия прямолинеен и на удивление добродушен. Что в корне не вязалось с тем образом главы тайной канцелярии, который я составила, опираясь на все гуляющие об этом мужчине слухи. 

Уже в холле, куда я вышла, чтобы проводить гостя, Алмир снова прижал меня к себе и поцеловал под недовольным взглядом дворецкого. Коротко усмехнулся, заметив, как пожилой мужчина прожигает его глазами, поцеловал мою руку, поклонился Эверету и был таков. 

А я, провожая взглядом широкую мужскую спину, подумала о том, что, может быть, Женевьева на этот раз права? Может, не стоит искать подвох там, где его нет? А просто плыть по течению и смотреть, как события начнут разворачиваться дальше.