Свадебная татуировка. Чернильная лилия

СОФИЯ

– Ещё можно отказаться от этой затеи.

– Я не для того проделала долгий путь, чтобы передумать в метре от своей цели, – гневно прошипела на внезапное предложение от предпочитающего молчать Джейкоба.

Отец Джейкоба, Эрнест Спэроу, и мой папа подружились ещё в университете и все годы после продолжали поддерживать связь, несмотря на расхождение взглядов в некоторых моментах, таких как, например, подбор пары через храм. Точнее будет сказать через магический кристалл, который сканировал каждого претендента. Собранная информация стекалась в главный храм, расположенный в столице, обрабатывалась, сопоставлялась и запускался процесс метки: на руке кандидата, готового вступить во взрослую жизнь, проступал рисунок, который все называют свадебной татуировкой.

Моё первое сканирование было проведено в храме родного города в восемнадцать лет, но за два года татуировка так и не проявилась. Храмовники предлагали набраться терпения и ещё подождать. Отец рискнул предположить, что мой суженый по какой-то причине не прошёл сканирование, поэтому кристаллы не в силах указать на моего партнёра.

Я могла послушать всех и продолжить ждать, пропуская мимо ушей домыслы ровесниц, радостно живущих в семьях мужей, а не с родителями... Но я решила ехать в столицу. Здешние храмовники, по своему незнанию, не станут запрещать мне пройти сканирование в потоке обычных посетителей.

– Следующий, – подозвал храмовник в светлом балахоне.

– Леди Фрэйм, – представил Джейкоб, исправно следуя наказу своего отца, который передал заботу обо мне в более свободные руки. Эдгар Спэроу слишком занят в Священной комиссии, занимая должность старшего жреца, что означало наличие немаленькой магической силы и влияния. Джейкоб своей силой не хвастал, но на мои выпытывания за одним из ужинов всё же признался, что, как и отец, владеет магией и усердно постигает сию науку каждый день – когда никто не отвлекает.

– Следуйте за мной, а вы можете присесть на скамью, – сказал храмовник, разведя руки: одна ладонь указала в сторону ширмы, отделявшей общую зону от той, где проводили процедуру сканирования, а вторая на зону ожидания, развёрнутую у высокого витражного окна.

За ширмой скрывалась небольшая площадка с магическим рисунком, который выложили разными породами камня. Дорого-богато. Столица – одним словом. Сверху свисал большой кристалл, замаскированный под люстру большим числом колец с хрустальными подвесками. Такая конструкция упадёт – мокрое место от человека оставит. Но, несмотря на отсутствие слухов о подобных трагедиях, находиться под кристаллом было страшно.

– Стоим смирно. Не забываем дышать. Можете держаться за поручни, – проинформировал ровным голосом храмовник к полудню утомившись проговаривать каждому посетителю одно и тоже.

Не стала строить из себя сильную и гордую и одной рукой ухватилась за один из поручней: они крепились к краям платформы, никаким образом не вмешиваясь в рисунок на полу. Поручни ограничивали с двух сторон, чтобы посетители не теряли середину и чтобы было за что ухватиться, если силы начнут покидать во время сканирования. Первый раз я ничего не почувствовала, что зародило подозрение в некорректном проведении процедуры. Обвинить храмовников в своём городе в том, что они сломали кристалл или попросту не сканировали меня, я не могла – это принесло бы много проблем моей семье. Портить отношения с самой могущественной организацией в нашей стране будет либо глупец, либо сумасшедший. И теперь я здесь – в столичном храме и стараюсь не смотреть – и не думать – о тяжёлом кристалле над моей головой.

Первый храмовник скомандовал второму в тёмных одеждах, глаза которого были защищены повязкой. Он обхватил двумя руками посох, установленный у основания платформы, и началось светопреставление. Двадцать пятое по счёту, если не ошибаюсь. Я зажмурила глаза, с нервной дрожью ожидая чуда.

По коже пробежал холодок. Несколько слоёв юбок и плотный жакет не спасли от пробравшего до костей озноба. Я поспешила схватиться за второй поручень, поддаваясь импульсу захватившей круговерти. Колени подогнулись, стоять на месте стало сложно. Я успела повиснуть на поручнях перед тем, как накатившая дурнота не утянула меня в кромешную темноту.

ДЖЕЙКОБ

Освещение пришло в норму. Ширма полностью не отсекала свет активированного кристалла от основной части главного помещения храма, где собирались желающие пройти сканирование, чем доставляла лёгкий дискомфорт ничем незащищённым глазам. Каждый день желающих было много. Бедные приходили с первыми лучами солнца, чтобы занять очередь на бесплатное сканирование, число которых было ограничено священной комиссией. В девять утра храм закрывался на уборку, чтобы открыться через час для более состоятельных горожан. Особо щедрые посетители не скупились выкупать храм на час или весь день, чтобы с комфортом пройти через сканирование, исключив вероятность того, что на этом событии окажутся посторонние.

Мной порой овладевало жгучее любопытство и желание пройти сканирование, но голос разума быстро охлаждал сиюсекундный порыв. Мой отец, как и многие жрецы, нашёл свою любовь и без всяких кристаллов. Да, ему пришлось доверять своей интуиции, взвешенно подходить ко многим решениям и, конечно, бороться за право стать мужем любимой женщины. Но мало кто в нашем обществе готов отдать своего ребёнка на волю случая, а не холодного расчёта с гарантированным успехом, который обеспечивал скрупулёзный подбор сложной кристаллической системой. Тонкости сканирования и обработки данных скрывались от широких масс, а центральный кристалл находился под защитой Священной комиссии и её жрецов. Были глупцы и смельчаки, которые пытались уничтожить кристальную политику и кристаллы, ставшие нормой жизни и отлаженной системой планирования семьи, но никто не добился успеха. Отчасти, это заслуга жрецов – самых сильных магов нашего королевства.

Мне тоже предстояло занять место среди таких, как мой отец, и защищать секреты и отлаженную систему. Закончив семинарию, я подал документы в Священную комиссию. Отец проследил, чтобы мои бумаги не затерялись по милости тех, кто его недолюбливал, но более никакой протекции оказано мне не было. Я пополнил ряды младших жрецов и получил первое неофициальное задание, которое пришёл выполнять в столичный храм под видом сопровождения юной леди Фрэйм.

Когда сила кристалла стихла, я прислушался: сумятицу за ширмой сложно было не заметить. Поднявшись со скамьи, приблизился к высокой расписной перегородке.

– Сэр, с ней всё будет в порядке. Сейчас подойдёт целитель, чтобы осмотреть и оказать первую помощь, – сказал храмовник в светлых одеждах, преградив мне путь.

– Ни к чему. Я сам позабочусь о леди Фрэйм, – ответил, приподняв лацкан кителя, под которым прятал орден младшего жреца.

– Как пожелаете. – Храмовник отступил.

Я подошёл к платформе и забрал бессознательное тело. Донёс леди Фрэйм до кареты, ожидавшей нас перед широкой лестницей в храм. Сложно было делать всё незаметно. Никогда не думал, что придётся затаскивать женское тело в карету под косыми взглядами горожан. Проклял все юбки на платье Софии и туфли, которые не вовремя решили соскочить с её ступней и отпрыгнуть под карету.

Худо-бедно усадил девушку на скамью, прислонив к боковой стенке. Сам сел напротив и подал знак кучеру, чтобы он увёз нас домой. Карета тронулась, я, переведя дыхание, плотно зашторил шторки и вынул из внутреннего кармана камзола небольшой чёрный мешочек, в котором лежал кристалл. Отец предусмотрительно вручил его мне утром. Он был готов к подобной ситуации.

Я подался вперёд, взял ладошку Софии и вложил в него кристалл. Осторожно сжав её руку, чтобы тонкие пальчики обхватили тёплый, мерцающий голубым светом камень, я прикрыл свои глаза и прошептал молитву благословения. Кристалл запульсировал, словно сердце, вспыхивая светом. Под чутким присмотром вся энергия из камня перетекла в Софию.

Я убрал кристалл, отмечая лёгкий румянец на лице девушки. Её жизни ничего не угрожало. Отец будет рад, что наша гостья и дочь его старого друга не покинула нас, преследуя свою глупую цель.

СОФИЯ

– Не надо было вам идти в храм. Никто дважды сканирование не проходит, потому что это вредно для здоровья. Вам же говорили... Предупреждали!.. – сетовала няня, отправившаяся со мной в столицу в качестве компаньонки и защитницы.

– Который час? – Я задрала рукава ночной рубашки, разыскивая свадебную татуировку. Белоснежная кожа не обрадовала меня магической меткой.

– Скоро ужин, – ответила няня Лора, прикоснувшись к моему лбу. – Уже не такая холодная. Хорошо, что сэр Джейкоб был с вами. Я бы вас не смогла до кареты доволочь, – заявила она с сожалением и добавила: – Вы в два года были для меня слишком тяжёлой, а сейчас и подавно. Грыжу заработала бы, а до кареты не донесла.

– Лора. Пожалуйста. Моя голова сейчас лопнет от твоего трёпа, – взмолилась я, принявшись массировать виски.

– На ужин-то пойдёте?

– Пойду, – нехотя протянула, собравшись с силами, чтобы сесть.

– Не забудьте поблагодарить сэра Джейкоба за помощь. Как хорошо, что он пошёл с вами. Молодой и сильный. Чем не кандидат в женихи? – тараторила Лора, бегая по комнате, чтобы взять нужные предметы одежды из комода и шкафа.

– Он пойдёт в жрецы, как и его отец. Таким, как он, там самое место, – пробурчала я и перебиралась за трельяж.

– Ну подумаешь не прошёл сканирование – здоровее лишь будет, – отмахнулась Лора, берясь за расчёску.

– Прекрати, пожалуйста, предлагать свои варианты решения моей проблемы.

– Какая ж это проблема? – Няня всплеснула руками, дёрнув за локон, что моя голова мотнулась.

– Ай... Осторожно можно? И я хочу замуж за идеально подходящего мне мужчину, чтобы всю оставшуюся жизнь прожить счастливо, а не как получиться с первым случайным.

– Ну какой сэр Джейкоб случайный? Его отец с вашим папенькой знакомы много лет. Чем не уготованный судьбой путь осуществления вашего желания?

– Джейкоб не в моём вкусе...

– Что? Высокий, статный, воспитанный. При деньгах и обучен пользоваться магией. Такой фору даст самому принцу! – заявила Лора, потрясая над моей глупой головой расчёской. – Или вас в нём цвет волос не устраивает или цвет глаз – это всё не то, что стоит внимания. Главное, какой человек, а не его внешность. А Джейкоб уже показал и свою силу, и заботу, вернув вас домой в целости и сохранности.

– Ло-о-ора, пожалуйста... – взмолилась я, устав от неё больше, чем от всех своих подруг и знакомых. – Дело не в его волосах или глазах. Хотя глаза его холодные, словно лёд. Мне элементарно не о чём с ним говорить.

– А вы пробовали?

– Ах да, тебя же нет за хозяйским столом на трапезах, поэтому ты не видела, как я интересовалась – исключительно из вежливости – его успехами на работе, о том, как проходило обучение в семинарии, о его интересах... о планах... Угадай, на сколько моих вопросов он ответил, используя больше трёх слов?

– Ни на один? – не поверила она очевидному выводу.

– Именно! Из него слова не вытянуть. Как с таким дела иметь, не говоря уже о семье и детях?! – Теперь я эмоционально махала руками, мешая няне аккуратно закалывать волосы.

– Может, он всегда так осторожен с новыми людьми. Дайте ему время. Вы же всего два дня как в столицу приехали. Сейчас принарядим вас, чтобы он лучше разглядел своё счастье, – взяла Лора приготовленный для меня корсет.

– Единственный, кому я готова дать время, – это мой тот самый, – ответила ещё раз осмотрев свои чистые руки. – Но немного. Иначе уйду в монастырь, чтобы не обзывали «немеченой».

– Зачем же так категорично. И без метки можно выйти удачно замуж, – настаивала Лора, туго затягивая корсет, будто наглядно демонстрируя степень своего нежелания слышать от меня возражения. Я даже крякнула от её рвения придушить меня легонько, чтобы посговорчивее была и не фыркала на завидных женихов, к которому – вот странность – не выстраивалась очередь желающих из немеченых девиц.

– Я всё же подожду решения кристаллов.

– Доверять свою судьбу кристаллам... – Лора неодобрительно покачала головой.

– За все годы твоей службы в нашем доме я и слова плохого не сказала тебе о твоём выборе, но не могу отметить, что твой добровольный отказ от сканирования не принёс тебе счастливого замужества.

– Несмотря на то, что мой муж умер из-за несчастного случая на заводе, годы, которые мы провели вместе, были самые счастливые в моей жизни, – неожиданно поделилась Лора.

– Правда? Что-то ты этим не хвасталась особо.

– Счастьем не хвастают, а довольствуются, причём без лишних свидетелей, – умно заявила няня, накинув на меня платье, будто сеть, в которую намеревалась поймать шуструю рыбу. – Да и кто поверит, что счастье возможно без указа свыше, – добавила она, помогая расправить рукава фонарики на плечах.

– Ну да... Слышала я про одну счастливую немеченую, так все её вруньей прозвали, – припомнила я один из разговоров с подругами.

– Это ещё один повод держать язык за зубами, – сказала Лора, ловко завязывая шнуровку платья.

– И будешь как Джейкоб, – подметила я и усмехнулась.

– Хм... И вправду... – задумчиво выдала няня, замерев на мгновение.

– Нет, я пошутила. Джейкоб не словоохотлив, но это послужило тому, что он мне не по нраву. Он слишком напряжённый, отстранённый... Замкнутый... Холодный... Как много причин мне надо назвать, чтобы ты перестала его мне сватать. И ему не смей с подобным предложением подходить. Мы гостьи здесь: не надо злоупотреблять гостеприимством и вежливостью хозяев, – предупредила Лору по завершению своего вечернего туалета.

***

Ужин я разделила с хозяевами дома. Их сын отсутствовал. Его отец, Эдгар, ограничился обтекаемым ответом на мой вопрос о Джейкобе: вызвали в комиссию по работе. Его жена, Мария, долго перечисляла симптомы, чтобы убедиться, что со мной точно всё хорошо: голова не кружится, не тошнит, странные запахи не мерещатся, как и голоса. Я всё терпеливо отрицала, ковыряя овощную запеканку.

После ужина сэр Эдгар закрылся в своём кабинете. Мы с Марией перебрались в гостиную. Она села за вышивку, я попыталась погрузиться в чтение.

– Раз первоочередная цель твоего приезда в столицу достигнута, что думаешь делать дальше? – полюбопытствовала Мария, методично пропуская иглу сквозь канву.

– Надеялась, что татуировка проявиться быстро, и я смогу узнать, кто мне предназначен в мужья. А значит...

– Собиралась познакомиться со своим суженым и погрузиться в предсвадебные хлопоты? – раскусила меня Мария.

Я склонила голову, пряча загоревшиеся щёки.

– А разве не так надо поступать, когда определяют твою пару?!

– Наверное... – Она пожала плечами и сделала быстрый стежок. – Но я бы сначала познакомилась с супругом, с его семьёй, а потом уже перешла к обсуждению свадьбы. Или ты сразу пойдёшь в семью незнакомца? Смело.

– Н-нет... Это не так.

Я неожиданно взглянула на ситуацию с другого угла. Веря в безошибочность определения пар кристаллами, мне даже в голову не пришла мысль, что первая встреча с супругом может быть не такой, как я себе представляю, то есть без радостных улыбок и взглядов, наполненных нежностью и любовью. А если моя идеальная пара прячется в рядах жрецов или монахов? Ужас! Только не это! Пусть кристаллы подберут мне наилучший вариант из имеющихся. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– У меня есть идеальное предложение, – осенило Марию, – предлагаю погулять по городу, познакомиться с моими друзьями. А через два дня будет бал у маркиза Ларейта – отличный способ познакомиться с самыми видными холостяками. Глядишь, и с будущим супругом познакомишься – тату так только быстрее проявится.

– Да? – засомневалась, ведь у Марии нет свадебной татуировки, но она старше меня, поэтому не удивительно, что ей известны детали, о которых я слышу впервые. – С большим удовольствием составлю вам компанию на балу. И во время прогулки.

– Правильное решение. Не сидеть же дома целыми днями, заодно Джейкоба выгуляем, а то он пока был в семинарии ничего, кроме учебников, не видел. А потом его быстро взяли в комиссию, и первый месяц дома он вообще не появлялся. Пришлось надавить на Эдгара, чтобы позаботился о нашем мальчике. Он упирался, но всё же похлопотал, чтобы Джейкоба перевели в его отдел.

– И Джейкоб оценил подобную заботу? – спросила, прежде чем осознала, насколько это грубо прозвучало.

Мария замерла, воткнув иглу в канву.

– Нет. Он неделю дулся и не разговаривал с нами. А когда узнал, что я была инициатором его перевода, начал разговаривать с отцом, но не со мной, – она обречённо вздохнула.

– А я думала, что мне показалось, будто Джейкоб игнорирует ваши слова, – поделилась своими наблюдениями. Такое поведение молодого мужчины ещё больше отвращало от его сдержанной красоты.

Мария ушла к себе, когда Эдгар освободился. Я же осталась в гостиной: пряталась от Лоры и поджидала Джейкоба.

Со стороны холла послышались голоса: дворецкий встретил юного господина и тихо проинформировал о ситуации в доме. Даже обо мне не забыл упомянуть, но Джейкоб прошёл мимо распахнутых дверей гостиной, словно намеренно игнорируя моё существование.

– Джейкоб! – не позволила уйти ему далеко.

– Уже поздно, София, разве тебе не надо быть в своей комнате?

– Я весь день проспала, поэтому мой режим нескоро восстановится.

– Если ты будешь препятствовать, твой режим никогда не нормализуется, – заявил Джейкоб. Он стоял в метре от меня, терпеливо выжидая, когда сможет уйти, но словами старательно подгонял момент нашего расставания.

– Ты ненамного старше меня, чтобы учить жизни, – фыркнула я, сжав одну ладонь в кулак.

– Мне двадцать пять, – холодно выложил он, будто козырь.

– Правда?.. Если ты надеешься, что я скажу...

– Я знаю, сколько тебе лет, София.

– Ну конечно. Твой отец это знает, значит, и ты в курсе. – «В курсе, что мне двадцать лет, и два последних года я живу в режиме ожидания своего счастья». – Я, вообще-то, хотела всего лишь поблагодарить тебя за помощь в храме.

– Не стоит. Я сделал то, что должно.

Его сдержанная манера и ответ всколыхнули во мне невиданное возмущение.

– Должно?.. Может, хватить строить из себя не пойми что. Я тебя поблагодарила, а ты должен принять мою благодарность, как и заботу матери. Сам не смог попросить помощи у отца, а теперь дуешься на Марию, как маленький. Или скажешь, что ты не мог воспрепятствовать переводу? Не поверю! – бросила ему в лицо и быстрой походкой вернулась в гостиную, будто это спасёт меня от ответа на мой выпад. Но Джейкоб решил не ввязываться в спор и не отстаивать свою правоту. Я прождала почти час, опасаясь наткнуться на него по пути в комнату. Если бы не Лора, пришедшая силой уложить меня в постель, я бы до глубокой ночи просидела в гостиной.