Свадебное агентство в наследство

— Каждой твари по паре. — Бабуля протягивает ко мне худую морщинистую руку, сжимает мою ладонь с силой дракона, охраняющего последний золотой зуб, и испускает последний вздох. Ее ногти, выкрашенные в ядовито-лиловый цвет, мерцают, словно заряжены магией сплетен.

— Бабушка! — Слезы брызжут из моих глаз, как фонтан из слезоточивых русалок. Хоть она и прожила сто двадцать лет, пережив трех мужей, семь магических войн и моду на платья с рукавами-крыльями, и говорила, что умрет ровно в этот срок, я все равно не была готова с ней расставаться.

Единственная родная душа покинула этот мир. Теперь ее дух, наверное, парит где-то меж звезд, попивая эль с богами скуки и придумывая новые способы меня подколоть. Как же мне не горевать?

Между нашими руками материализуется свиток, обернутый в кожу василиска и перевязанный лентой из лунного света. Я вытираю слезы, чтобы глаза не спутали чернила с луковым дождем, и раскрываю жесткий лист.

«Завещание

Я, Лукреция Востич, дарую свое дело — свадебное агентство “Счастливая пара” — своей внучке Жаннет Востич.

P. S. Не вздумай продать его гоблинам. Знаю, что попробуешь».

Ее любимый бизнес, ее детище, которое она охраняла, как тролль свой мост, — и мне? Да она же меня к нему никогда не подпускала! Даже в офис запрещала заходить. Говорила, что там «полно демонов, а глупее тебя только грибы-говорунцы». Но какая опасность может быть в организации свадеб? Разве что невеста превратит жениха в лягушку до десерта?

Для себя я просто решила, что она боится, что я что-нибудь испорчу. Например, случайно закажу алтарь из сыра или приглашу на церемонию огненных саламандр. Из-за обиды и не подходила никогда, помня, как один раз хотела пробраться в коробке с реквизитом и была застукана. Тогда бабуля вытащила меня за ухо, как кошка непослушного мышонка, и прочитала лекцию о магии этикета так громко, что в соседней деревне проснулись.

И что теперь? Я — его владелица? Судя по завещанию, еще и ответственная за ее коллекцию ядовитых свадебных букетов.

Почему последние слова бабули не «Я тебя люблю», а «Каждой твари по паре»? Это все равно что прошептать «Не пей зелье всезнания» и умереть. Как жить дальше?

Бабуля, конечно, всегда была женщиной с характером горного тролля и мудростью древней эльфийки. Но я не ожидала, что ее последний сюрприз будет туже закручен, чем клубок у прях судьбы.

Внизу завещания, украшенного рунами, которые мигают как неоновые вывески, есть две магические метки: «Отказаться» и «Принять наследство». Вторая подсвечена ядовито-зеленым, словно говорит: «Ну, давай же, трусишка!»

— Бабуля, ты же меня к этому не готовила, — говорю я, снова беря ее за руку, которая уже холодна, как сердце Снежной королевы. — Я для чего на кондитера училась? Ты же сама на этой профессии настояла! «Пироги спасут мир», — говорила ты. А теперь что? Мир спасут свадьбы вампиров и фей? А флористические курсы зачем проходила? Да я даже гирлянду из надувных лягушек научилась делать по твоему заданию! Ты тогда сказала, что это тренировка для будущего, но я думала, речь о карнавале, а не о подводной церемонии русалок!

Конечно же, ответом мне была тишина. Даже призрак бабули, наверное, хихикает где-то в эфире, доедая печенье с предсказаниями.

— Правда здесь. — Я снова разглядываю завещание, и буквы вдруг начинают танцевать джигу, словно пьяные гномы.

Почему сейчас? Именно тогда, когда я открыла крошечную кондитерскую «Сладкие мечты», потратив все скопленные на подработках деньги? Даже продала свои волосы алхимику — теперь отращиваю заново, как лук на грядке.

— Почему ты не сказала раньше? — снова спрашиваю я ба. Может, она хотела, чтобы я сначала научилась выживать среди истерик невест и их матерей?

Не могу поступить по-другому — прикасаюсь большим пальцем правой руки к строке «Принять наследство».

И тут комната взрывается светом, как тысяча фейерверков на свадьбе дракона. Что-то большое и жаркое врывается в мою грудь, словно я проглотила миниатюрное солнце и теперь оно требует чаю с печеньем.

Когда ослепляющее сияние гаснет, я вижу, как из тела бабули поднимается ее дух — озорной, в платье из звездной пыли, с прической в форме грозовой тучи. Он подмигивает мне, бросает в мою сторону конфетти из воспоминаний и улетает куда-то в потолок, оставив за собой шлейф из смеха и запаха ванили.

Похоже, ее душа ждала, чтобы я приняла наследство, и теперь упокоится с миром. Или отправится устраивать свадьбы в загробном царстве. «Каждому призраку — по невесте!»

— Бабуля, я посмотрю, что ты от меня скрывала все эти годы, — бормочу я, разглядывая ключ, материализовавшийся у меня в кармане. Он покрыт паутиной и шипит, как рассерженная кошка. — В конце концов, может, организация торжеств — не так сложно? Ну подумаешь, парочка проклятых колец, жених-оборотень, торт, который кусается…

P. S. Кондитерскую, конечно, придется переименовать. «Сладкие мечты и смертельные свадьбы» — звучит броско.

— Я здесь за женой и без нее не уйду! Хочу пышногрудую красотку не выше метра двадцати с во-о-от такой попой! — Жабообразный водяной, чья кожа пузырится, как кипящая тина, размахивает руками в бассейне офиса, брызгая иллюминацией из водорослей. Его голова напоминает перезревшую тыкву, а голос звучит как бульканье прокисшего супа.

О, не спрашивайте, пожалуйста, откуда тут бассейн! Его выкопал земляной дракон в качестве свадебного подарка бабуле, а теперь он служит порталом для водных клиентов — от русалок до осьминогов-многоженцев.

Чего в агентстве только нет: камины, изрыгающие искры в форме сердец, порталы, которые чихают гостями, норы с запахом трюфелей и скунса, а в одной комнате даже облака, дождящие лепестками роз и… лягушками.

Не зря бабуля меня сюда не подпускала. Я до сих пор не осознаю, что приняла в наследство не агентство, а цирк ужасов с магическим уклоном. И какое проклятие на меня обрушивается? Проклятие, которое заставляет меня вставать в три часа ночи, потому что видение жениха требует букет из пауков.

Я называю это проклятием организатора. Оно заключается в том, что я не могу отказать клиенту даже под угрозой превращения в тыкву и не могу нормально спать, пока не сыграю ему свадебку. А эти клиенты — те еще экземпляры: вампиры, требующие церемонию на рассвете, огненные саламандры, желающие венчаться в вулкане, и тролли, мечтающие о невесте «с мозгами, но без костей».

Самое возмутительное — у меня с клиентами нет никаких договоров! Только устное «да» и магическая печать на лбу, которая светится, как неоновая вывеска «Работаю за еду». Если попал сюда, значит, заслужил у небожителей награду за исправление, а я должна расхлебывать. Как будто я прачечная для грехов, а не свадебный планировщик!

Вот посмотрите на этого водяного. Нет, только послушайте, что он говорит:

— Голову только поквадратней выбирай, чтобы кружка эля вставала!

— Уважаемый Иль Изумиилович, это свадебное агентство, а не брачное, — пытаюсь я отвертеться, как кот от ванны. — Мы не торгуем головами, даже квадратными.

Но слушок идет еще со времен бабули. Говорят, она однажды женила горного духа на метле — и та родила ему веник. Поэтому водяной только расплывается в улыбке с зубами-камешками и булькает:

— Сказано, что организуете свадьбу под ключ. А это что значит? Все включено! Все виды услуг. Вот мы и начнем с невесты. Ведь без невесты торжества-то и не будет.

Я медленно и глубоко вдыхаю болотистый запах и вспоминаю, как бабуля учила: «Дыши ртом, внучка, носом — только если хочешь потерять сознание».

Я справлюсь. На прошлой неделе я гному двухметровую невесту подобрала. Он плакал от счастья, а она носила его на руках, как котенка. Ему, правда, приходится свое жилье расширять — выдалбливать гору во все стороны, но теперь у них там балкон с видом на вечность.

— Почему вы хотите жениться, уважаемый Иль Изумиилович? — спрашиваю я, изображая интерес, хотя мечтаю о ванне с лавандой и бутылке яблочного сока.

— А что, не могу? — Он надувает щеки, превращаясь в живой шар.

— Это наш стандартный вопрос, чтобы понять вашу цель. Например, если вы хотите наследника-оборотня или просто мечтаете о компании за ужином из водорослей.

— Ну я это… — Водяной смущенно опускает голову, и его жабры розовеют. — Внуков хочу.

— Внуков? Не детей? — Я чуть не падаю в бассейн. Это все равно что просить у дракона не золото, а рецепт печенья.

— Видите ли, в чем дело… Я точно знаю, что дети бесят родителей, но с бабушками и дедушками у них идиллия.

— С чего вы взяли? — вырывается у меня. Непрофессионально, но честно.

— Родителям я всегда мешал. Они работали, времени на меня никогда не было. А вот у бабушки с дедушкой я как на иле катался да моллюсков ел до отвала.

Тут я понимаю: передо мной водяной-мечтатель, чье сердце разбито семейной трагедией.

— А требования к возрасту? — спрашиваю, уже представляя, как ищу бабушку с внуками-гоблинами.

— Любви все возрасты покорны, вишенка моя! — Он подмигивает, и от этого в бассейне поднимаются пузыри.

«Вишенка». Ух, как я это ненавижу. То, что я молодая, не значит, что со мной можно так разговаривать. Сейчас бы еще «зайкой» назвал — и я бы организовала ему свадьбу с акулой.

— Заказ принят, — улыбаюсь я, мысленно составляя список: «1. Найти невесту с внуками. 2. Купить противогаз от тины. 3. Выжить».

P. S. Бабуля, я теперь понимаю твое молчание. Ты просто боялась, что я отправлю всех твоих клиентов к тебе в загробный мир. Они бы устроили там революцию.

Дело усложняется тем, что жить невесте придется в воде, а то и в болоте. Как будто я ищу русалку с дипломом няни. И без того узкий круг вариантов стремительно сужается — словно удав, который решил поститься.

Столицу прочесываю быстро, как голодный гоблин булочную. Даже нахожу одну женщину в возрасте с тремя внуками, которые выглядят точь-в-точь как тройня эльфов-проказников. Но иметь дело с водяным она отказывается наотрез, бросая: «Не в монетах счастье!» Ее взгляд говорит яснее слов: «Лучше я буду доить болотных улиток, чем свяжусь с этим пузырем».

Уходя, оставляю все деньги, что со мной. Пусть для нее это «не счастье», но на печенье-то детям хватит! Не могу уйти просто так — ведь совесть моя зудит, как комар в ухо. Запоминаю адрес и ставлю мысленную галочку: «Спасти от голода — потом спасти от скуки. Купить им настолку "Битва троллей"».

И отправляюсь дальше. Объезжаю города, где дома лепятся друг к другу, как грибы после дождя, разговариваю с людьми, которые пахнут луком и мудростью, и нелюдями, чьи глаза светятся, как фонарики в тумане. Лазаю по болотам, где лягушки поют романсы, и лесам, где деревья шепчут сплетни. Но нужной дамы — хоть тресни! — нет.

Только прикладываю голову к подушке в таверне, пахнущей элем и надеждой, как перед глазами возникает водяной. Его лицо всплывает в темноте, как проклятый поплавок. Слышу шум воды, его плескание в бассейне агентства. Ощущаю запах тины, который въедается в стены, как пятно от вина на свадебном платье.

— Это ж сколько я потом проветривать буду? — ворчу, представляя, как драю полы с духовным мылом «Аромат лотоса». — Ну что за напасть, а не работа?!

Господа небожители, ваши золотые в сейфе звенят как колокольчики, но мой глаз дергается чаще, чем хвост ящерицы в брачный сезон! Лучше бы я в кондитерской тортики пекла. Пусть и меньше золота, зато больше сахара в крови. И мечту свою осуществила бы — испечь торт для императора. Такой, чтобы он ахнул и сказал: «Подайте мне еще, а то корона упадет от восторга!»

Почему именно для него? Потому что хочу, чтобы родители увидели меня на магическом экране, когда завожу десятиярусный торт в дворец. Пусть пожалеют, что бросили меня ради заработков в стране, где даже погода сбежала от скуки.

Дальше не роюсь — больно, как будто копнула лопатой в собственную душу. Может, это и по-детски, но я сама себе хозяйка. Хочу — медитирую под крики сов, хочу — ем торт на завтрак. И пусть в детстве у меня было меньше радостей, чем у гоблина в золотом руднике, — теперь хоть мечтать могу без спроса!

— Эх, что-то я раскисла, — бормочу, отряхиваясь от грусти, как кот от воды. — Соберись, Жаннет! А то водяной офис превратит в болото, пока ты тут по империи скачешь.

Даже два моих волшебных помощника, что достались с агентством, не спасут. Юди — фей ростом с тролля, который носит платья из паутины, и Лулу — орчиха с нравом разъяренной белки, они не справятся с потопом. Они скорее устроят бой подушками, чем вычерпают воду.

Говорят, этот Иль затопил не одну деревню. Но видимо, небожители решили: пусть женится — авось остепенится. Что же он сделал? Реки перенаправил? Или подарил детям лодки вместо игрушек?

— Ой, ладно, — машу рукой, будто отгоняю назойливую муху-мысль. — Пора к кикиморам. Настолько я отчаялась, что готова даже их выслушать. А это все равно что просить совета у сапога.

P. S. Кикиморы, конечно, ворчат, но их пироги с болотными ягодами — бомба. Может, договорюсь на торт в обмен на невесту?..

Дорогие читатели!

Мы окунаемся в новинку. Она будет легкой, юморной, полной ярких героев и смешных историй любви.
А еще там будут злодеи в поисках вторых половинок и одна упорная героиня, идущая к своей мечте.
Добавляйте историю в библиотеку и заправляйте ее звездным топливом при помощи лайков и комментариев - так она быстрее полетит.
С любовью, ваша Наталья

В Болотистой Роскоши сыро, вязко и совсем не изысканно, как обещает название. Как будто болото прочитало книгу по дизайну и решило: «А давайте я сделаю вид, что старалось». Бабуля всегда говорила, что кикиморы — те еще задаваки без вкуса, и теперь я вижу это своими глазами. Они словно устроили конкурс «Кто соберет больше плесени на диван».

Кажется, сюда притащили всю мебель с помоек края. Кресла, которые когда-то мечтали о дворцах, теперь тонут в жиже, как печальные воспоминания. Комод врастает в дерево, будто пытается сбежать от своей судьбы, диван утопает в трясине по самые подушки, а тумбочка превращается в кочку, которую местные лягушки используют как трон.

Как же я не хочу сюда идти! Но женить водяного желаю больше. Хоть бы небожители добавили в контракт пункт: «Организатору — противогаз в подарок».

Тканевые туфли вязнут и промокают за секунду. Они исчезают в болоте, как мои надежды на сухой день. Но тут же меня ждет сюрприз: птицы поют так красиво, что кажется, будто болото наняло хор сирен. Звуки льются, как мед из волшебного улья, и на миг забываешь, что стоишь по колено в тине.

Если присмотреться (и закрыть глаза на грязь), тут даже красиво. Деревья поднимают корни так высоко, будто готовятся станцевать канкан, кусты с ягодами горят, как рубины в грязи. А еще кикиморы… Ох уж эти кикиморы!

Я всегда думала, что они валяются в лужах и сплетничают о лягушках. Ан нет! Они строят дома в корнях, вплетая ветки так искусно, что позавидовал бы сам горгул-архитектор. Сажают овощи в ящиках от комодов, а потом продают их под лозунгом «Органика с душой болота».

Одна зеленоволосая девушка тащит короб, выгибаясь под тяжестью, как мост под телегой тролля.

— На экскурсию? — бросает она, а я подхватываю ее короб под дно.

— Бесплатно, — улыбаюсь я.

— Бесплатно ничего не бывает, — фыркает она.

Видимо, прочла ту же книгу по философии, что и бабуля.

— Тогда за информацию!

— Своих не сдаю. Чужих не продаю.

Переговоры идут бодро, как торговля на гномьем рынке. Добираемся до домика в корнях, покрытых мхом. Пахнет грибами и ранним детством, которое я провела в сыром подвале. Внутри — крошечная кикимора, выбегающая с криком: «Мамуля!»

Девушка целует ее в макушку, наполняет миску ягодами, а малышка… цепляется за мои колени, как пиявка с болотным обаянием.

— Мама! Что ты мне принесла? — Ее глаза сияют, как светлячки в тумане.

«Мама». Слово, от которого мое сердце делает сальто, будто акробат в цирке. Вспоминаю, как сама сидела у бабушкиной двери, ждала родителей… А они так и не пришли — видимо, заблудились в «заработках», как в трех соснах.

— Вот! — сую ей печенье из сумки. Спасение от детских объятий — сладкая валюта.

Малышка отпускает меня, уплетая угощение, а зеленоволосая кикимора тащит меня прочь:

— Идемте, а то придется ночевать в домике.

— А где ее мама? — спрашиваю я, оглядываясь.

— Погибла. Осталась только Мила с бабушкой.

Вот так поворот. Я пришла искать стервочку для водяного, а нашла историю, от которой даже болотная жаба прослезится. Теперь придется проверить, достоин ли Иль Изумиилович такой семьи. Может, его «внуки» — это не прихоть, а крик души?

P. S. Если он хоть раз обидит Милу, организую ему свадьбу с медузой. Пусть поплавает в слезах.

— Иль Изумиилович, есть у меня на примете одна шикарная невеста. Правда, ее интересуют внуки, а не романтика. — Я сажусь на край бассейна, с которого капает вода, словно слезы русалки после расставания.

Проведя ночь с Милой и ее бабушкой Гибирой, я теперь знаю их историю лучше, чем рецепт бабулиного «зелья от дураков». Эти двое слишком хороши для водяного, который топил деревни, как ребенок — кораблики в луже.

— Увидит меня — сразу влюбится! — Иль выпячивает грудь, будто он Посейдон в дешевом парике. — Как ее зовут?

— Гибира. Живет в Болотистой Роскоши, торгует на рынке под солнцем, от которого ее кожа напоминает вяленый фрукт. А внучка… тот еще еж в платье — никого к себе не подпускает. Решишься?

Иль хмурится, и его лысина покрывается рябью, как озеро в шторм:

— А из достоинств что?

— Душа чище горного ручья. И борщ варит так, что даже тролли плачут.

Если он ждет красотку — сейчас сбежит. Но водяной оживляется, как рыба на крючке:

— Готов знакомиться! Ты ей обо мне рассказывала?

— Рассказывала.

— И что она сказала? — Водяной забрасывает челку назад с таким щегольством, будто это не три волосинки, а грива единорога.

— Послала меня в болото, куда даже лягушки не ходят.

Гибира боится, что чужак обидит внучку. Но Иль расплывается в улыбке, показывая зубы-камешки:

— Характер! То что надо!

— Иль, там молодых кикимор — как грибов после дождя. Может, выберешь кого помоложе? — тяну гласные, будто жую ирис.

— Мне опытных подавай!

— С внуками?

— С внуками!

Смотрю на него как на загадку из древнего свитка. Щелкаю пальцами, и в комнату вползает Шерх, мой розовый змей, который обожает яблоки и разоблачать врунов, как девушки — сплетни.

— Он ядовитый? — Иль отплывает к противоположному краю, будто это акула, а не змей размером с мужской ремень.

— Кусается так, что даже орки ищут маму.

Шерх ныряет в воду, и Иль подпрыгивает, словно его укусила медуза:

— Забери его!

— Заберу, когда признаешься, зачем тебе бабушка с внучкой. Может, ты извращенец, который коллекционирует семейные фото?

Иль шлепается в воду, как мешок с картошкой.

— Я?! — булькает он, выныривая. — Да я послан небожителями! Здесь должна быть награда, а не допрос в стиле болотной инквизиции!

— Тогда почему «опытная» да «с внуками»? — тычу в него пальцем, а Шерх рисует вокруг него круги, как акула.

— Потому что не могу… — Иль краснеет, как рак на гриле. — Не могу спать с женщиной! Пусть у нее сразу внуки будут. Так спокойнее!

Шерх выныривает и кивает, будто говорит: «Правда!»

— Ах вот оно что! — хлопаю в ладоши. — Тогда плыви на свидание. Но если обидишь Милу — вернусь с Шерхом и твоей коллекцией водорослей для костра.

Иль бурчит что-то про «неблагодарных организаторов» и исчезает под водой, оставив бассейн пустым, как мои надежды на отпуск.

— Спасибо, Шерх, — глажу змея, чья голова холодна, как сердце ледяного монстра. — Ты сегодня звезда.

— Госпожа! — врывается Юди, мой фей-великан, и проезжает по мокрому полу, как конькобежец-неудачник. — Новый клиент! В каминной!

— Мы еще старого не женили!

— Срочно! Он уже поджигает занавески взглядом!

Я поправляю деловой розовый костюм, в котором выгляжу как клубничный торт в мире готики, и иду в каминную. Огонь в очаге пляшет багровыми языками, а в кресле…

Сердце замирает.

В кресле сидит Кир Шакли — моя первая любовь, разбившая сердце так, что осколки до сих пор колют душу.

P. S. Шерх шипит у ноги: «Укусить? Укусить?» Отказываюсь. Пока что.

— А ты что здесь делаешь? — Кир бросает мне взгляд, будто это я ворвалась в его спальню с криками «Сюрприз!», а не он в мой офис.

То же хамло, что и семь лет назад. Раньше его «непосредственность» казалась милой, как котенок с когтями. Теперь я знаю: котенок вырос в саблезубого тигра.

Молча изучаю его лицо. Где тот юноша с дьявольскими ямочками? Передо мной мужчина со взглядом «Я все еще умею портить жизнь!».

— А ты постарел, — бросаю, как нож в стену.

Семь лет. Семь лет я не видела его рта, что целовал меня, а потом плевал ядом. Теперь он хочет жениться? Или пришел сжечь мою контору ради развлечения?

— А ты все такая же колючка, — парирует он, играя с бокалом вина.

Бокал дрожит, как я в его присутствии.

Колючка? Да я кактус в сравнении с ним! Он научил меня отращивать шипы, и пришла его очередь поцарапаться.

Кир резко встает, и вино плещет на пол, как кровь из свежей раны. Бар за его спиной разгромлен: бутылки лежат осколками, словно обломки наших отношений.

— Здесь не твой дом. Веди себя прилично.

— Все мое. Как сын Эндрюса Шакли, я имею право… — начинает он, но тут из-за кресла выстреливает Шерх.

Мой розовый змей кусает Кира за икру, словно говорит: «Привет от прошлого!»

— А-а-аргх! — Кир швыряет в Шерха черную молнию.

Змеиная кожа дымится, как шашлык на углях.

Сердце сжимается. Я уже видела эти «фокусы» — на фамильярах, на друзьях, на мне.

— Шерх! — бросаюсь к змею, который лежит без сознания. — Жив? — шепчу, прижимая его к груди. Руки дрожат, как листья в ураган.

— А меня не пожалеешь? — Кир закатывает штанину, демонстрируя укус. — Я же клиент, посланный небожителями!

Его голос — смесь сарказма и театра. Как будто он играет в трагедии, а зрители — его жертвы.

Кладу руку на Шерха, отдавая последние капли энергии. «Живи, дружок. Этот ублюдок не стоит твоей чешуи», — мысленно молю я, чувствуя, как мир плывет перед глазами.

— Я силу не рассчитал, да? — Кир морщится, глядя на змея.

Ложь. Он всегда не «не рассчитывает». Его удары точны, как плевки огнем генерала драконов. Помню, как он «случайно» поджег дом парня, который ему нагрубил…

— Эй! Я тут, и я ранен. Сейчас зафиксирую травму и пойду в суд, твою контору и прикроют. — Я узнаю эти угрожающие нотки в голосе Кира.

Он, как всегда, меняет злость на милость и обратно за доли секунды.

Первое время Кир почти не показывал характер, но, когда я увидела его настоящего, уже своего нрава не скрывал.

— Иди в суд! — шиплю зло. — Закрой агентство! Я мечтаю печь торты, а не разгребать ваш ад.

Мечтаю, чтобы император попробовал мой шоколадный торт, а не чтобы ты снова вполз в мою жизнь, как ядовитая змея.

Шерх шевелится, и я выдыхаю. Жив!

Сравнение неуместно — змеи в сто раз лучше Кира. Теперь бедняге нужен покой и ведро яблок.

— Юди! — зову фея, который врывается в зал, как живой танк.

— Возьми Шерха, — прошу я.

Но Кир перебивает:

— Ко мне иди!

Его тон — как удар хлыста. Юди замирает, колеблясь.

Кир говорит так требовательно, что Юди косится на меня с сомнением. Я протягиваю к нему Шерха на руках, и он забирает.

— Не слышишь меня?

Мне нужно срочно его переключить.

— А ты меня слышал, когда подружки твоей невесты издевались надо мной, а я просила о помощи через парный браслет? — спрашиваю я.

— Жаннет, ты все старые обиды вспоминаешь? Я же пришел после помолвки. И к лучшему лекарю тебя отвел. Ты же была в курсе, что это все фиктивное соглашение ради одной сделки. Мне нужно было быть там.

Меня всю аж трясет от его ответа. Эта моя боль слишком сильна, но есть еще кое-что.

— А ты меня слышал, когда я умоляла спасти нашего Перси? Без твоего разрешения никто не брался за лечение фамильяра. Что ты мне сказал тогда?

— Жаннет, если бы я ушел с дня рождения лучшего друга, то потерял бы его. Фамильяров же может быть хоть десяток, хоть сотня, а лучший друг — один.

— Да-да, любимых тоже может быть сотни, — улыбаюсь я, а потом крепко сжимаю зубы.

Я его ненавижу так сильно, что даже гнева небожителей не боюсь.

— Убирайся! Я не буду работать с тобой, — говорю я громко.

— Чего? — Кир, кажется, не верит своим ушам.

— Говорю, возвращайся туда, откуда пришел. И больше никогда не появляйся мне на глаза, — говорю я.

Я собираю всю магию, что осталась, и бью его силовым потоком. Кир летит в камин, где пламя обнимает его, как старый враг.

— Юди, Лулу! Закрывайте порталы! — кричу, пока он исчезает в искрах.

P. S. Шерх, придя в себя, первым делом спрашивает:

— Можно я теперь съем его замок?

Отвечаю:

— Только после торта для императора.

Я все еще не могу отойти от встречи с Киром и лечения Шерха, который сейчас спит клубком на моем столе, как розовый коврик с плохим характером.

Внезапно ночью вода в бассейне начинает бурлить, будто там кипятят гигантский суп из лягушачьих грез. С трудом отрываюсь от дивана в кабинете и бреду на голос, звучащий как бас горного тролля после трех кружек эля.

— Хозяйка, получилось! Гибира согласилась выйти за меня. Сыграем свадебку как можно быстрее! — Иль Изумиилович выныривает из воды, размахивая руками, словно пытается поймать невидимую муху. — Его жаберные щели розовеют от возбуждения.

Ура! Звучит так, словно скоро я смогу поспать. Хотя бы недельку… или день… или час.

— Как я рада за вас! — говорю, закатывая глаза на собственный энтузиазм. — Где хотите провести церемонию?

— На болотах, разумеется. И давайте все по-простому — Гибира не любит шумные компании. Свадьба для нее — как для меня банный день: быстро, позорно и без свидетелей.

— Регистратор, я и небожитель-свидетель, — перечисляю необходимый минимум, пока Иль мечтательно пускает пузыри. — Артефактная съемка, декор из болотных лилий, торт с моховым кремом…

— Гибира сказала не тратить ни одной лишней монеты! — перебивает он, и его голос звенит, как опрокинутый кувшин с водой. — Все по минимуму!

Экономная жена ему досталась. Неудивительно — ее дом украшает мебель, которую даже гоблины сочли бы хламом. В дверях появляется Лулу, моя орчиха-секретарь, одетая в платье из сарказма. Она изящно протягивает водяному планшет с документами, которые пахнут болотом и бюрократией.

— Поставьте галочки, что берете, и крестики, от чего отказываетесь, — инструктирую, пока Иль ставит кресты так быстро, будто это игра «Убей дракона за минуту». Хоть бы прочитал…

— Все. Когда начнем? — Он тычет в планшет мокрым пальцем, оставляя дыру в пергаменте.

— А вы не хотите привести невесту?

— Она работает! — фыркает Иль, размахивая руками как мельница. — Говорит, не бросит дело, пока не будет доверять мне. Так что давай, хозяйка, быстрее! У Гибиры спина болит, а у меня денег пиявки не сосут.

Смотрю на него как на чудо-юдо озерное. Этот тип, который раньше топил деревни ради развлечения, теперь волнуется о спине кикиморы? Небожители явно переборщили с «исправлением» — включили ему режим «идеальный жених». Интересно, моему бывшему нужное забыли подкрутить?

— Хорошо, Иль Изумиилович. Прямо сейчас отправляю запрос небожителям, — говорю, мечтая о кровати и десяти часах сна без снов о Кире.

В зеркале ловлю свое отражение — выгляжу как зомби после марафона по выпечке. Синяки под глазами сливаются в фиолетовые озера, волосы — поблекший розовый флаг капитуляции.

Хорошо, что водяной не захотел пышной свадьбы — я бы умерла, украшая болото гирляндами из светлячков.

Сажусь у окна, кладу руку в выемку на столе, которая жжется, как раскаленный уголь. Минуту спустя в кресле материализуется секретарь Небесной Канцелярии — существо в белоснежном костюме, с глазами, как два вихря из звездной пыли.

— Вечного светила! — приветствую его, как учила бабуля.

— Нескончаемых ресурсов, — отвечает он, поправляя безупречный пробор. — Как поживаете?

Первый раз я выкладываю ему все: слезы, проклятия, историю с Киром. Он выслушивает и бросает: «Это ваши личные дела».

— Мой клиент готов к церемонии.

— Какой именно? Водяной или… темный маг? — Его голос дрожит на последних словах, будто Кир — табу.

— Водяной. От темного мага отказываюсь.

— Вы не можете.

— А я попробую.

— Заплатите очередным проклятием.

Мои синяки под глазами вдруг начинают пульсировать. — Очередным… проклятием?

— Ваша бабуля не рассказала, чем чреват отказ от клиентов? — Небожитель щурится. — Ее «проклятие организатора» — детские шалости. Ваше будет… интереснее.

Вспоминаю бабулю — она могла договориться с грозами и усмирить драконов. Но даже она рискнула сказать нет небожителям только один раз?

— Готовы на это пойти? — дразнит он. — Не спать, пока не жените клиента… или, скажем, превращаться в лягушку каждое полнолуние?

Кир не стоит моих слез, а уж тем более кваканья. Лучше найду ему невесту горгонеллу с сорока детьми. Пусть мучаются вместе!

— Ну что? Убрать Кира Шакли из списка?

Опускаю голову, представляя, как его лицо исчезает в небесном архиве. Но…

— Я смогу отказаться в другой раз?

— Сможете.

Решаю попробовать еще раз. Не хочу, чтобы его имя стало моим вечным проклятием. Хотя… лягушкой быть забавно. Начну собирать коллекцию кувшинок.

P. S. Шерх, проснувшись, шипит:

— Давай его тортом отравим.

Отвечаю:

— Сначала свадьба. Потом — месть.

Свадьба водяного и кикиморы проходит как карнавал в болотном королевстве — грязно, мокро, но удивительно душевно. Даже небожитель, спустившийся на церемонию, периодически ковыряет звездную пыль в ухе и ухмыляется, глядя на Иля, который из кожи вон лезет, словно угорь на сковородке, чтобы впечатлить Гибиру.

Пользуясь моментом и его редким настроением небесного кота, наевшегося сметанных облаков, спрашиваю:

— Неужели все мои клиенты такие милашки, мечтающие о семье? Или тут есть подвох?

Спрашиваю, конечно, из-за Кира. Представить его с кольцом и букетом — все равно что вообразить дракона, вяжущего носочки. Небожитель поворачивает ко мне лицо, на котором глаза горят, как два миниатюрных северных сияния, и бросает:

— Ваши клиенты — да. Остальных… отправляем в агентство «Брак в аду».

Ого! Впечатляет одно название. Даже знать не хочу внутреннюю кухню — мне своей хватает.

Значит, Кир хочет жениться? Ха! Тогда из него получится муж, который подарит жене на годовщину гроб с монограммами. Благодарю небеса, что наши пути разошлись, этот роман был похож на танго с кактусом.

— Идем танцевать! — Кикиморы хватают меня за руки и втягивают в хоровод, кружащийся быстрее, чем мысль о побеге от бывшего в роли клиента.

Это моя вторая свадьба, и они разные, как эльфийский бал и орочий кутеж. Первую мы планировали с точностью до вздоха регистратора, а здесь все идет под девизом: «Плюнь в болото — будет счастье».

Домой возвращаюсь без задних ног, но с улыбкой до ушей. Падаю в кровать, мечтая о сне, но… проклятье! Кир Шакли материализуется в мыслях, как назойливый комар, и щелкает меня по носу. Щелкает так реалистично, что я вскакиваю, швыряя подушку в стену.

— Катись в бездну, упырь! — шиплю, но он лишь смеется, как демон в ночном клубе.

Может, сдаться? Принять еще одно проклятие — например, вечную икоту или любовь к брюссельской капусте? Нет, Кир не стоит даже моего чиха.

Утром встаю, чувствуя себя как зомби после марафона по поеданию мозгов. Зеркало в прихожей отворачивается, будто говорит: «Нет, сегодня я тебя не знаю».

— Доброе утро! — Юди сияет, как солнце в день летнего солнцестояния.

— Доброе… если ты назовешь это утром, а не началом апокалипсиса, — бурчу, шагая к каминной. — Как Шерх?

— Объелся яблок и спит, свернувшись в розовый пончик, — докладывает Лулу, поправляя заколку в виде болотной лилии. — Порталы открывать?

— Открывай. Иначе Кир снова влезет через дымоход…

Сажусь в кресло, настраиваясь на битву. Где найти ему невесту? Может, горгону с сорока детьми? Или вампиршу, которая коллекционирует сердца в формате «съела — нарисовала»?

Шерх выползает из-под стола и шипит:

— Ш-ш-шерьезно, ш-ш-шеф, ш-ш-швырни его в ш-ш-шляхту!

— Жаль, ты не ядовитый, — вздыхаю я, глядя на его розовую чешую.

Камин взрывается искрами, и из огня выходит Кир — сама безупречность в костюме, который стоит больше, чем моя кондитерская.

Садится напротив, скрещивает ноги и бросает:

— Получила? — Его улыбка ядовита, как зелье из паучьих лапок.

Сердце колотится, но я притворяюсь спокойной:

— Итак, Кир Шакли, какую невесту вы желаете? Вампиршу? Троллиху? Или, может, русалку с акульими зубами?

— У меня уже есть невеста. — Он произносит это так сладко, будто говорит о яде в чашке чая. — И она беременна. Хочу уберечь ее от стрессов.

 Я словно получаю удар терновой битой в спину. Вспоминаю, как он когда-то предложил «решить проблему» с моей беременностью. Не выдерживаю и швыряю в него магическим потоком, отправляя обратно в камин с криком:

— Закрыть все порталы!

Пусть он летит в ад, а я… Я все еще могу его немного покатать туда-сюда, хоть я и «позорная простолюдинка», и мечтать, что однажды император попробует мой шоколадный шедевр. А Кир? Пусть его новая невеста окажется… скажем, огненной саламандрой с талантом к поджогам.

P. S. Шерх уже рисует планы мести на салфетке. Говорит, это будет «ш-ш-шедевр».

Какое же наслаждение — спокойный сон! Как будто ты кошечка, наевшаяся волшебной валерианы. Правду говорят: хочешь порадовать мага — сначала испорть ему жизнь, а потом верни все обратно. Типа «сюрприз-реванш» от вселенной.

Но мне его пока не видать.

 Я сижу в агентстве и слушаю, как Юди храпит, а Лулу бормочет во сне что-то про гирлянды из лягушачьих лапок. Завидую белой завистью — их проклятие не трогает. Спят себе, как косолапые оборотни после фестиваля меда. А я? Я как зомби на кофеине: глаза закрыты, мозг в аду.

Но не жалею, что второй раз вышвырнула Кира. Хоть немного отомстила — теперь он летает по порталам, как мячик для пинг-понга.

— Уро-од! — стучу кулаком по столу так, что прыгают даже магические чернила. — Заботится о беременной жене… Наверное, принцесса из рода Золотых Снобов! С ней он точно ради связей. Или ее папа — владелец алмазных зубных коронок.

Вытаскиваю из стола хрустящие сладкие палочки «Гнев дракона» и грызу их, как будто это кости Кирилла. Обидно до слез! Ну почему именно он мой клиент? Небожители, видимо, решили: «Давайте добавим перчинки в ее адскую жизнь».

— Небожители, вы там глаза прогуляли? — шиплю в потолок. — Кирилла Шакли в клиенты?! Это как нанять дракона нянькой!

Внутри все кипит, словно котел с ядовитым зельем. Завтра он снова явится — и я либо взорвусь, либо заплачу. А плакать ни за что не буду — наколдовала водоотталкивающую тушь на ресницы!

Надо выпустить пар. Идеальный план: найти подругу-огневика и устроить магический бум.

Тут только один вариант — Бри. Моя подруга-огневик, которая умеет поджечь даже воду. Брианна, или просто Бри, — это как прекрасная фея с душой-зажигалкой. Мы вместе со школы, где взрывали лаборатории и сбегали с уроков алхимии. Жили по соседству, пока ее эксперименты не спалили мой балкон. Через что только не прошли! Даже через злоключения в магической секте — но это уже другая история.

 Я достаю кулон связи, спрятанный в декольте, как секретное оружие. Сжимаю его, посылая сигнал: «SOS! Нужна огненная поддержка!» Через пять секунд — ровно столько, сколько нужно, чтобы налить сок в кружку и заскучать, — в кабинете разрывается портал. Из него вываливается Бри в огнеупорном костюме, с шаром пламени в руке.

— Враги?! Где?! — Бри сканирует комнату взглядом, готовясь спалить все, включая папки с документами.

— Врагов нет. Есть я — живой комок нервов, — вздыхаю, указывая на себя.

Бри гасит огненный шар в графине, где он шипит, как рассерженная кошка. Снимает шлем, и ее рыжие волосы рассыпаются, как пламя.

— Кто обидел тебя? Назови имя — превращу в пепел!

Магию Бри не развеять — только переждать, пока не сгорит полквартала. Она огневик высшего разряда, как феникс, но без возрождения. В двадцать пять — особняк, репутация огненной леди и коллекция пепелищ бывших мужей.

— Мой клиент… Кир Шакли, — выдавливаю как проклятие.

— Да ты шутишь?! — Бри чуть не поджигает взглядом занавески.

— И у него невеста! Беременная! — рычу я, представляя, как он дарит ей букет из ядовитых роз.

— Поганец! — Бри хлопает ладонью по столу, оставляя обугленный след. — Пусть явится — выжгу на лбу «Тварь». Будет ходить как живая реклама!

Бри тащит стул, скрипящий на паркете, как привидение, и садится рядом. Обнимает меня, и я вываливаю все: про проклятие, небожителей, Кира…

— Это же несправедливо! — Бри бьет кулаком по коленке. — Тебе и одного проклятия хватило бы, а тут еще Кир!

Люблю ее за это. Она не просто слушает — она готова спалить весь мир ради моей улыбки.

Помню, как год назад мы неделю жили вместе после ее развода. Пили перебродивший сок, жгли фотографии ее бывшего и сочиняли заклинания, чтобы у него отрастали волосы… но только в носу.

— Надо было отказаться от наследства! — вздыхает Бри.

— Я не могла. Бабуля вложила в агентство душу, три жизни и коллекцию ядовитых букетов.

Бри вздыхает, как дракон, уставший от глупых рыцарей.

— Твоя жизнь — не свиток бабушкиных амбиций. Ты должна печь торты, а не терпеть этих уродов!

— Может, бабулю заставили? — шепчу я. — Небожители, проклятие…

— Что? — Бри наклоняется, как сыщик.

— Они вцепились в нее, как гоблины в золото. Она не могла сбежать.

— А закрыть нельзя?

— Нет! Это как попытаться остановить лавину с помощью зонтика.

Бри хлопает в ладоши, как гном, нашедший алмаз:

— Испортим свадьбу Кира! Пусть небожители поймут, что ты «не справляешься»!

— Гениально! — Я почти улыбаюсь. — Небожители выгонят меня, а я… буду печь эклеры с радужной глазурью!  Но не трогаем невесту! — добавляю тут же. — Она не виновата, что попала в лапы к Киру.

— Ты добрая. — Бри качает головой.

— Нет. Просто знаю, каково это — быть пешкой в чужой игре.

— О, этот взгляд! — Бри тычет в меня пальцем. — Твоя совесть проснулась! Как она еще не умерла от твоего графика — загадка.

Перед глазами — многоярусный торт для императора, а вокруг него толпятся злодеи, крича: «Сначала наша свадьба!»

— Ненормальные! — бормочу я. — Им бы замки громить, а они жениться бегут! Останешься? — спрашиваю, цепляясь за рукав подруги.

— Конечно! — Бри соглашается, но тут у нее на груди мигает камень экстренного вызова во дворец.

Она материализует огненный шар.

— Держи. Если что — пни его в камин. Или в окно. Или в портал в Нижние Миры.

Не успели порталы открыться, как в каминной грохнуло. Я бегу на звук и вижу, как Кир вылезает из огня, словно демон после отпуска, и начинает крушить все вокруг. Ну что, бывший?! Пора танцевать.

P. S. Шерх, проснувшись, уже готов укусить его за пятку. А я? Я держу огненный шар и улыбаюсь. Сегодня мы устроим свадьбу… или анархию. Как повезет.

От каминного зала Кир не оставил камня на камне — точнее, кирпича на кирпиче. Он всегда был мелочен, как гном, считающий медяки, и злопамятен, как уязвленный по поводу красоты эльф. Я даже не удивляюсь — это как дежавю, только с дымом и треснувшими вазами.

С Киром мы сталкиваемся на пороге. Он взъерошен, как сова после урагана, я же холодна, как ледник в царстве ледяного монстра.

— Ты забыла, кто я?! — орет он, размахивая руками, будто пытается вызвать бурю. — Как ты смеешь?!

Улыбаюсь, как учила бабуля: «Врага надо встречать слаще меда, чтобы яд незаметней лился».

— Произошел ма-а-аленький скачок силы. Приносим извинения за мизерные неудобства.

— Неудобства?! — Его дыхание пахнет гневом и дорогим южным вином. Он приближается так близко, что я вижу каждую пору на его носу — их ровно семь, как звезд в созвездии Задница.

— Хотите чаю с ромашкой? — улыбаюсь уголками губ, как злобная кукла.

— Ненавижу твое лицо! — рычит он.

— Взаимно. Твое напоминает карту местности после извержения вулкана. Пройдемте обсудить детали, — машу рукой в сторону облачного зала, куда я отправила огненные шары Бри.

— Жаннет, не притворяйся идиоткой! — шипит он, пока мы идем по коридору. — Думаешь, я это забуду?

Облачный зал встречает нас туманом, который вьется, как ревнивая русалка. Облака здесь не просто белые — они переливаются всеми оттенками сарказма и меняют форму в соответствии с нашими эмоциями. Сейчас они похожи на стаю шипящих кошек.

— Это твой кабинет? — Кир морщится, будто наступил в желтую лужу на белоснежном полу.

— Заволокло немного, — пожимаю плечами. — Хотите кекс? У нас облачный меренговый рулет.

Он плюхается на табуретку, принесенную Юди — феем, который умудряется выглядеть грациозно даже с тремя табуретками в руках.

— Где достойное обслуживание?! — Кир тычет пальцем в сиденье. — Это же трон нищего гнома!

— Удобные кресла ты превратил в щепки, — напоминаю я. — Может, ромашковый чай?

— Нетти! — рычит он, и мое домашнее имя звучит как проклятие.

Пусть даже не смеет больше меня так называть!

— Жаннет, — поправляю, сжимая кулаки. — Или «госпожа организатор». Выбор за вами.

Он садится, скрипя табуреткой, как вампир на солнечном свете. Его взгляд буравит меня, словно пытается найти слабое место в доспехах.

— Банкет в фамильном особняке, — заявляет он. — И пусть весь мир увидит мое величие!

В голове уже рисуется план: торт с перцовым кремом, официанты-тролли и фейерверки, которые взорвут его гордость.

— Как пожелаете, — улыбаюсь, представляя, как его родня давится канапе с ядом вежливости. — У нас есть специальное меню для темных магов: суп из молчания, жаркое из унижения и десерт «Позорный крем».

Юди записывает, едва сдерживая смех. Кир тем временем надувается, как жаба перед дождем, но молчит. Он еще не знает, что его свадьба станет легендой… или проклятием.

P. S. Шерх, спрятавшись в облаках, уже рисует на стене «Кир — козел» магическим маркером. А я? Я просто жду, когда взорвется первый фейерверк.