Свадьба не приговор

Вообще-то, мы планировали скромное торжество в нашем саду. Пара друзей, дети и домашние питомцы, включая нежить и призраков. Брак у нас фиктивный: мне нужен муж, чтобы вести бизнес, графу нужна жена, чтобы успокоить родню. Но почему же чем ближе свадьба, тем больше я волнуюсь?

Продолжение романа «Замуж не напасть». Бесплатно в процессе.

Глава 1

Дэн Гьяти, поставщик посуды к королевскому двору, видимо, наживший на этом неплохое состояние, ежедневно атаковал мою письмовницу нетерпеливыми сообщениями. Он решил не снимать жилье, а – гулять так гулять – построить собственное. За два месяца. Я бы не поверила, если бы сама две недели назад не увидела очаровательную виллу в морском стиле с почти готовой крышей.

Дом был обставлен, сад вокруг него уже вовсю цвел, пользуясь жаркой погодой, не хватало лишь мелочи – защиты. Я обещала обтянуть коттедж нитями. Руки так и чесались собрать урожай с подросшего домашнего агхара и попробовать их в деле.

Дэн Гьяти настаивал только на моем исполнении струнной защиты: мало-помалу сарафанное радио разнесло мои успехи по поселку.

И ничего вроде не мешало и не отвлекало внимание: Тони не болел, Солли искали новую няню, Гуля перестал дичиться и налаживал отношения с Маффином, переехавшим в домик на лужайке, даже свадебное платье как-то шилось без моего особого участия… однако, я чувствовала необъяснимую тревогу.

И, конечно же, меня нервировала предстоящее бракосочетание, хотя до осени и Праздника урожая, к которому Эрик решил приурочить сие событие, оставалось достаточно времени. И вообще! Были бы деньги. С ними все делается быстро и четко. У Эрика средств хватало. Это у меня не хватало… куража и уверенности.

Во-первых, очень не хотелось знакомиться с семьей Найтли. Я была заранее предупреждена о некоторых особенностях отношения жениха с родом. Во-вторых, Эрик пошел на поправку и мне бы направить все силы на его выздоровление…

Письмовница, небольшая коробочка с прилагаемым к ней особым пергаментом, здешний мессенджер, засветилась золотом. Я совсем недавно освоила этот магический предмет. Почему-то телефоны в этом мире приживались плохо. Даже герцог Ремири, с его тягой к технологиям, пользовался неудобной шкатулкой или кристаллом связи. С другой стороны, сообщение на пергаменте нельзя было перехватить или подделать.

Письмовница в очередной раз звякнула. Звук был мелодичным, но это если не слышать его по сто раз на дню.

— Да чтоб вас, дэн Гьяти! — воскликнула я. — Будет вам защита! Скоро! Дайте же отдохнуть по-человечески.

Я только что выгуляла Гулю и Сильвера, покормила Маффина, проверила уроки Тони, помогла тэнье Ским с составлением меню, посидела с Солли, а теперь раскрыла учебник по магии и пыталась самообучаться.

Я по-прежнему крайне мало знала о магии. Просто пользовалась ей интуитивно. Поэтому подробная схема энергетических потоков (с выходом сгустков и списками подключенных к ним органов) из подаренной Эриком книги стала для меня открытием месяца! Я едва успевала выписывать важные на этом этапе сведения в тетрадь.

Потянулась к письмовнице, не отрывая взгляда от страницы. На самом интересном месте! Теперь я понимаю, почему антивит смог выскользнуть из-под моего пламени! Точно так же не глядя нащупала перо, начиная забывать о сообщении… Бзын-н-нь!

Письмо было не от дэна Гьяти и не от Эрика, уехавшего на несколько дней в «Дубы» в попытке примириться с родней, разобщенной шокирующим фактом его неподчинения семье.

На пергаменте, сделанном из листьев вездесущего агхара, светилось сообщение:

«Елена! Я жива и я в Протектории! Я ничего не знала о брате, о тебе и Люси! Уильям при встрече наговорил жутких вещей! Я ему не верю! Нам срочно нужно встретиться! Буду на Побережье через три дня! Остановлюсь в доме Уильяма. Напишу, как только прибуду!

Твоя тетя Каролина!

P. S. Ни с кем не разговаривай до моего приезда! Держись, девочка моя!»

Я изумленно перечитала послание. Уильям… герцог Ремири. С ним сейчас связи нет, он на Севере, пытается поймать Князя Времени, мага, воскресившего запретную хрономагию.

Но хоть крошечную весточку можно же было прислать? Предупредить! Здравствуйте, я ваша тетя! Откуда мне знать, кто эта Каролина? Родная сестра отца Елены Хиллкроу? В ее дневнике о тете ни слова!

Я нашла нужную строчку. «Я жива». Или ее считали умершей? Это бы все объяснило. Герцог мог встретить ее на Севере, в этом… как его… Эмреде, где находился дом Бартоломью Хиллкроу.

Решив, что встречусь с автором послания, я встала, со вздохом закрыла учебник и пошла к Солли.

Честно говоря, мы мало чего сумели добиться. Няню уволили, я осмотрела Люси и... Ничего не нашла. Ее тонкое тело было в полном порядке. Некоторые энергетические центры были развиты больше, чем у детей в ее возрасте. При этом Люси-Солли оставалась запертой в каком-то своем мире.

Я бы подумала, что такой она и родилась, но дневник Елены Хиллкроу не подтверждал версию об особенностях развития девочки. Герцог Ремири никогда толком не видел дочерей своего друга, проводивших основную часть жизни в пансионах. Он тоже не припоминал, чтобы Бартоломью когда-либо жаловался на ментальное заболевание младшей малышки.

Я застала Люси на ее обычном месте – на широком подоконнике, за тяжелой шторой. Девочка смотрела в окно, но, как всегда, это был бесцельный, отстраненный, равнодушный взгляд.

Иногда девочка охотнее реагировала на свое детское имя – Солли, но сейчас она не пошевелилась, пока я не обратилась к ней как к Люси.

— Люси, милая, — я присела на подоконник. — Как ты себя чувствуешь?

Девочка молчала.

— Мне очень нужна твоя помощь. Без тебя я могу попасть в беду.

Люси моргнула. Она меня слышала.

— Скажи, тебе знакомо имя Каролина?

К моему удивлению, Люси повернулась и прошептала:

— Тетя...

— Тетя Каролина?

— Тетя Лина.

Вот и понимай как хочешь. Мы точно об одном человеке говорим? Я попробовала зайти с другой стороны:

— Тетя Каролина жила с вами?

Люси молчала.

— Она уехала? С ней что-то случилось?

— Папа... плакал, — едва слышно отозвался ребенок. — Снег.

— В тот день шел снег? Снег шел, когда папа плакал?

Молчание.

— Снег шел, когда вам рассказали о чем-то плохом, связанном с тетей Каролиной?

Тишина. Люси отвернулась к окну.

Гадание на кофейной гуще. Но я не унималась:

—  Тетя Каролина пострадала от снега? Она замерзла? Упала в снег?

— Упал... снег, — эхом отозвалась девочка. — Много. Папа плакал.

Мучить ребенка дальше я не стала. Лишь спросила:

— А меня ты помнишь?

Молчание длилось так долго, что я подобрала юбку, чтобы встать. Но Люси тихо обронила:

— Ты не Елена. Елена… ушла.

Понятно. У Люси тоже есть способности. Что-то ведь привело ее к Тони, когда мальчика прокляли. Говорят, есть маги, которые способны видеть проявления Изнанки, Теневого мира.

А что если Бартоломью ставил эксперименты не только на старшей дочери, и недуг младшей – вовсе не следствие чар похитителей, а последствия «улучшений», пробуждения витала? Елена могла и не писать об этом на последних страницах дневника, ей было не до того.

Я вернулась к себе, препоручив Люси ее новой няне, дэньи средних лет с большим опытом ухода за особенными детьми. Эрик с трудом нашел гувернантку, согласившуюся дать клятву неразглашения, но мне все больше казалось, что с Люси она не останется.

Дэнья Аврора Диль покинула дом в слезах. Как я и подозревала, она была влюблена в Найтли. Эрик постарался смягчить отказ от места. Но девушка начала спорить: с жаром утверждать, что любит графа гораздо больше его новоявленной невесты. И любовь ее глубже, и воспитание лучше, и Солли она понимает гораздо больше. Увы, Аврора была во многом права. Нельзя было отказать ей в наблюдательности.

Впрочем, в последние дни перед увольнением дэнья Диль была уже не так уверена в своей правоте. Я поняла это по ее задумчивым взглядам, устремленным на меня в те минуты, когда гувернантка думала, что я ничего не замечаю.

Аврора покинула коттедж, будучи все еще связанной клятвой неразглашения. Ей была выплачена приличная компенсация. По словам Эрика, он не стал бы увольнять девушку, если бы не ее болезненная к нему привязанность.

В день, когда мне удалось сжечь проклятие, мы с Эриком так и не поговорили о Тони. Следующие несколько дней граф тяжело отходил от болезненной процедуры. Как он и предсказывал, необходимость терпеть боль сказалась на его характере. Поэтому мы не виделись почти неделю.

Добровольное заточение Найтли завершилось, когда его врач, дэн Бирни, счел, что здоровье пациента в значительной степени улучшилось. Но затем письмовницу графа атаковали послания от его родни, став новым раздражителем и окончательно выведя его из себя.

Родственники Эрика на месте не сидели. Они провели собственное расследование и выяснили, что их дражайший сын-брат-кузен-племянник собирается жениться на вульгарной и легкомысленной особе, прижившей невесть от кого внебрачного ребенка, и – о ужас! – завещать ей все свое состояние.

Кошмар! Скандал! И это в то время, когда младшему брату Эрика, Итэйну Найтли нужно срочно приобрести дорогостоящий военный патент!

Одновременно возобновились требования пройти освидетельствование у надежного эскулапа, друга семьи.

— Разумеется, друг семьи сделает выводы, которые угодят семье, а не мне! — возмущался Найтли. — А моя экспертиза, очевидно, недостаточно экспертна!

Эрик посчитал необходимым съездить в свое поместье. «Дубам» требовался новый управляющий –  кто-то, кого не подкупят кузен и дядя. И – мир тесен – такого человека посоветовал графу мой потенциальный заказчик, дэн Гьяти, поставщик королевской посуды. Теперь я просто обязана была предоставить ему самые лучшее и надежные нити.

Уезжая, Эрик оставил мне тоненькую папку с делом Тони.  Прочитав несколько страничек с лаконичным содержанием, я пришла к нескольким выводам.

Во-первых, нанятый Эриком человек полностью игнорирует правила эвейского языка, затрудняя понимание записки (ибо мне пришлось мучительно долго продираться через неправильные падежи и жаргонные словечки, вроде «отшкурили» и «лепанулся»).

Во-вторых, у меня возникло очень много вопросов к этому таинственному малограмотному сборщику информации.

Пришлось отправить Эрику сообщение с просьбой лично познакомить меня с сыщиком. Мы договорились о встрече. Детектив ждал меня в маленьком кафе на набережной Оствуда.

Я взяла с собой Гулю. Борур вызывал у прохожих умиленные улыбки. Если бы они только знали... И если бы только знала я, кем окажется нанятый женихом «детектив».

Местечко у проката лодок и карет для женского купания я выбрала из-за его неприметности. Здесь мы часто гуляли с Тони и Гулей. Песок на крошечном пляжике был не такой ухоженный, как у набережной, и больше часть отдыхающих его избегала.

Зато тут никто не ругался, если Гуля принимался шумно копаться в песчаных дюнах или с оглушительным лаем гоняться за каучуковой тарелкой. Кривые деревца с обрыва склонялись к самой веранде кофейни.

Подойдя ближе, я замедлила шаг, вглядываясь в немногочисленных посетителей. Влюбленная парочка, почтенный сэн с девочкой, уплетающей мороженое из креманки, и здоровенный тип в шляпе-котелке.

Тип в шляпе обернулся, и я тут же его узнала. Застыла на выложенной булыжником дорожке, не зная, что делать. Сбежать в этом модном, зауженном к низу платье все равно бы не получилось, поэтому я просто стояла, в упор глядя... на Огаста, бойца Фейтаунской Гильдии торговцев.

Громила тоже аккуратно выбрался из плетеного креслица, казавшегося для него слишком хрупким, и целенаправленно двинулся ко мне, не выказывая никакого удивления на грубой физиономии. Не может быть! Это и есть детектив, расследующий тайну происхождения Тони?!

Подойдя, бывший боксер тоже остановился и уставился на мои руки. Покосился на Гулю, недобро оскалившегося на знакомую рожу, и снова вернул взгляд на тонкие шелковые печатки.

И тут я поняла, в чем дело. В тот день, когда Огаст пришел в мой дом в Фейтауне в поисках сбежавшего Тони, на мне была перчатка Эрика. С ее помощью я легко оттолкнула парламентера, а Гуля довершил сеанс воспитания всяких нехороших типов. И теперь Огаст бдил, закономерно и обоснованно.

Я молчала, еще сомневаясь. Но иных претендентов на роль частного детектива на пляже не наблюдалось.

— Это я, — кивнул бывший боксер, видя, как я нерешительно оглядываюсь по сторонам. — Меня жених ваш нанял, а уж как я задание прочитал, так сразу понял, кого разыскивают.

— Даже не знаю, что и сказать, — призналась я.

— Так вы не бойтесь, сэнья, — поспешил проговорить Огаст. — Гильдии я вас ни за что на свете не выдам, наоборот, накинете пару златов – и  защищать буду, телохранителем. Я бы и так защищал, без денег, но нынче времена сложные, а грядут еще сложнее.

Громила многозначительно кивнул. С этого места мне захотелось узнать подробности. Неожиданное заверение Огаста в лояльности несколько обескураживало. Да и выглядел он совсем по-другому: солидно, достойно. Темно-серый летний костюм из плотного льна, добротные туфли и тросточка с янтарным набалдашником. И котелок. Гладковыбритый и пахнущий одеколоном бывший гильдейский бандит вполне мог сойти за торговца средней руки или предпринимателя.

— Присядем? — вздохнула я.

В конце концов, со мной Гуля, в браслете – спящий до первого знака Хранитель, а где-то неподалеку на всякий случай прячется гарпия.

— Вам что-нибудь заказать? — спросила я, когда мы уселись в тени веранды и к нам подошел официант. — Жарко.

— Лимонаду бы, мятного, — Огаст сглотнул и расстегнул пиджак.

— И мне, пожалуй.

Гуля уселся у ног громилы и профилактически порыкивал. Человеку, от которого когда-то пришлось защищать хозяйку, он не доверял.

— Почему вы? — спросила я. — Вы действительно детектив или только выдаете себя за частного сыщика?

— Разве я посмел бы? — пожал плечами Огаст. — Нет, все законно. У меня и патент имеется, и разрешение на оружие немагического применения. Я-то давно мечтал честным делом заняться, из Гильдии уйти. И решился – после нашей встречи.

— Наша встреча как-то связана с вашим решением?

— А как же, — Огаст начал шумно пить лимонад, но, видимо, припомнив, что он теперь в другом статусе, оторвался от стакана и аккуратно приложил салфетку к губам. — Я тогда шибко задумался. Вот вы, девица, не побоялись ночью невесть куда отправиться и племянничка вызволить. И со мной лицом к лицу встретиться.

— Мне помогали, — скромно уточнила я.

— Вот именно что помогали, — торжественно поднял палец к небу мой собеседник. — Даже тварь магическая на защиту бросилась. Небеса, значит, на вашу сторону встали, потому как дело доброе. Пусть и не очень вы на мага были похожи, перчатка разве что... и этот, — указательный палец переместился в сторону недовольного Гули. — И все же боги заступились. А я? Я хоть не душегубец, а чувствовал, как богов гневлю.

Поняв, что Огаст распознал в дамской собачке грозного борура, я успокоилась.

— Как вы поняли, что пес тот же?

— Дядина наука... ну того, что вором был... очень он тогда много про боруров читал, боялся, что по его следу ищеек пустят.

— Как я могу быть уверена, что вы нас не выдадите?

— Ни в жизнь! — Огаст сотворил какой-то незнакомый мне защитный знак у губ. — Да и клятву магическую сэн Найтли с меня первым делом стребовал. Чтобы не разглашал. Иначе – онемею и оглохну.

— С этого и нужно было начинать. Итак, в вашем отчете много непонятного. Расскажите, кто принес Тони к храму?

— Мальца-то?

— Да, в отчете об этом всего несколько предложений, — я вынула сложенные вчетверо листы из сумочки. — Вот здесь сказано, что на рассвете шестого дня первого семиднева месяца лозы жрецы обнаружили у ворот храма Четырех Богов детскую люльку с крошечным младенцем. Люлька простояла там всю ночь. То есть тот, кто ее оставил там, хорошо знал, что городская нежить обходит территорию храма стороной. Значит, о ребенке заботились, иначе бы просто выбросили в канаву.

— Все верно, — кивнул Огаст. — Увы, чаще всего так и бывает. Потому нежить в городах такая… сытая. То бродяга какой, а то и… хм… дитя нежеланное.

Ужас! Не хочу об этом думать!

— Но как выглядела люлька? Были ли в ней вещи? Возможно, что-то сохранилось?

Огаст просиял и наклонился за внушительного размера саквояжем:

— Знал, что вы спросите. Отчет-то – это так, вкратце. Вот, сэнья, — сказал бывший бандит, аккуратно вынул из саквояжа какие-то вещи. — Пеленка и мешочек-кошелек. В кошеле были деньги, сто полновесных сребров. Ничего больше не сохранилось. Но вроде имелись также в люльке одеяльце и рожок с молоком. На те деньги жрецы отправили младенца в приют, в то время хороший, с нормальной едой и школой. Там детишкам профессию давали, типа портного или повара. Но через пару лет руководство сиротского дома сменилось и приют захирел, да и у вашего отказного мальца сребры неожиданно закончились. Половину денег, надо полагать, просто сперли. Вот его и начали притеснять: в три года отправили за скотиной присматривать, а в четыре он сам убег. Вернулся на рынок в Фейтауне и в храм. В пять уже селедку солил. Ну а дальше вы знаете.

— Знаю, — эхом отозвалась я.

Взяла со стола пожелтевшую пеленку. Ткань тонкая, кружево дорогое. В углу вышитые инициалы – «Т. О. Н». Видимо, поэтому жрецы и назвали мальчика Тони. Но насколько я знаю, чем больше слов в имени – тем человек знатнее. И наоборот. Например, полное имя Эрика – Эрик Феликс Вэтрин Найтли плюс титул.

Кошель был совсем потертым, и я вывернул его наизнанку. На дне виднелся какой-то оттиск. Рисунок. Винная амфора, увитая виноградной лозой и едва угадываемое слово – Нимрейс?

Я показала знак Огасту, но тот покачал головой.

— Какая-то южная ферма? В Эмберланде их много, на островах. Виноград хорошо растет на вулканической золе. Не то чтобы я много знал о Протектории, сэнья, — неожиданно смутился мой собеседник, — но мой двоюродный братец выращивает на юге всякую ягоду на сок и настойки. Могу написать ему.

— Напиши. Вдруг это название ему знакомо. И знак перерисуй.

— Надо же… — бывший боец покачал кошель в руке. — Теплый… любовь чувствуется… и боль.

Вуаль холода на бокале с лимонадом развеялась, и напиток нагрелся. Значит, Тони не просто найденыш. Судя по пеленке и деньгам, мальчик появился на свет в семье небедной. Плод адюльтера? Скорее всего. Ему была неделя от роду, когда его подбросили к воротам храма Четырех Богов. Именно туда Тони вернулся, впервые столкнувшись с вероломством.

И как только он не потерял искренности и жизнелюбия? Наверное, благодаря добрым людям, встретившимся на пути.

Шестой день первого семиднева Месяца Лозы… Стоп! Получается, что у Тони скоро день рождения!

Глава 2

Никаких претензий к работе Огаста Прейда у меня не имелось. Он вытянул информацию отовсюду, куда только смог сунуть нос. Клятва неразглашения не давала ему распространять полученные сведения, и меня это вполне устраивало.

К тому же пока Огаст не наведет справки о знаке на кошельке, смысла суетиться не было. Мне еще коттеджем дэна Гьяти предстояло заняться. 

Я уже хотела попрощаться и уйти и даже поднялась, вызвав недовольство задремавшего на солнышке Гули, но тут в голову мне пришла одна идея. Я снова села в кресло. Официант, заметив движение, подскочил к столику, и я заказала еще лимонада, на этот раз большой кувшин.

— Вы ведь не против поработать на нас еще немного, тэн Прейд?

Огаст просиял.

— Госпожа, готов в любое время. Ремесло детектива мне нравится, тут все мои…хм… навыки к месту. И людей я чую… вот как вас тогда, когда потревожил вас и мальчонку, простите великодушно. Настроение чувствую, эмоции… наставник мой сказал, эта, как ее… эмпатия. Только вот клиентов находить трудно, а если нахожу, так непременно адюльтер какой-нибудь, — со страдальческой миной объяснил сыщик. — Скучно, честно говоря. И работы на два-три дня обычно. А что сложного? Страсть у них всегда, чувства, пыл – легко отследить. А еще я по медяшке мальчишкам-коридорным в каждой гостинице приплачиваю, и если что, даю описание объекта. А с вашими поручениями, я уверен, скучать не придется.

— Зато я ни в чем не уверена, — возразила я и показала детективу письмо якобы от блудной тети, перенесенное с пергамента на обычный лист бумаги.

Руне копирования Тони научил его преподаватель живописи, очаровательный полукровка дэн Аден Альгар. Так они переносили рисунки малыша на другие листы. Получались точные магические копии – точные и яркие. Одну из них я повесила у себя в комнате. А в покоях Тони вообще организовалась целая выставка.

Тони скопировал мне послание. А я попросила его никому не рассказывать о письме. Сначала все проверю сама.

Руна была странная. Не то чтобы я в них особо понимала, привыкнув к нитям и свечению, но уголок светящейся магической закорючки, возникшей в воздухе над пергаментом, сиял крошечный штришок. Мне он почему-то показался лишним. Возможно, потому, что штрих пульсировал подобно моим нитям, словно перенаправляя энергию… куда-то. Впрочем, он точно так же мог и направлять силу в руну извне. В любом случае, я заинтересовалась.

Огаст медленно прочитал послание Каролины.

— Что я должен буду сделать?

— Я назову адрес. Будьте там в шесть часов вечера завтра. Вы ведь и телохранителем поработать обещались, если приплачу. Не передумали?

Огаст затряс головой.

— А в письме ничто не показалось подозрительным?

Сыщик пожал плечами. Понятно. Никакой информации я ведь ему не дала. Просто решила проверить, заметив, как бывший боец тонко реагирует на эмоции.

— Злого умысла не чувствую. Но бдительность не помешает.

— Мне нужна конфиденциальность. Но я не маг, руны неразглашения ставить не умею.

— Так можно в местную Атрибуцию обратиться, — пожал плечами детектив. — К ведомственному магу. За малый сребр и справку выдадут.

— Зачем? — опешила я.

— Так мало ли. Вдруг ущерб какой потом, одной из сторон. Здоровью или благополучию. Всякое бывает. Вот был у меня один случай, еще при Гильдии…

По дороге детектив рассказал мне историю с одним из гильдейских, мясником. Он заключил договор об общем фонде взаимопомощи с приятелем, а тот возьми да сбеги с деньгами в самый неподходящий момент.

Спящая руна бдительно проснулась, предупреждая о нарушении, и обожгла руку мясника, когда тот рубил коровью тушу. Топор соскочил и рассек бедняге ногу, едва кровь остановили.

Вот и пользуйся после этого такой на первый взгляд удобной системой.

— А почему это ваш случай? — заинтересовалась я, уже ожидая, какой ответ получу.

— Так с приятелем мясника, должником, мне пришлось разбираться, — горько вздохнул громила.

За разговорами мы дошли от Набережной до живописной центральной площади Оствуда, с ее фонтанами и островками зелени.

Кривоватую от местной жары сосенку облепили ведомственные гарпии. Время от времени некоторые из них слетали к фонтану, жадно пили воду и смачивали жесткие перья.

Заключив договор – маг заученно выписал что-то в воздухе над нашими запястьями, заполнил бланк и протянул нам его для подписи – мы с Огастом разошлись по своим делам.

Глава 2.1

Вернувшись домой, я застала чудесный момент, когда Люси и Тони играли на лужайке перед домом. Тони носился по саду и выискивал в густой траве яркие полевые цветы. Их семена приносили птицы, но в отличие от других соседей, я не стала выкашивать траву до состояния английской лужайки. Только вызвала магов, чтобы они обработали участок вокруг дома рунами от опасных насекомых, змей и кротов.

А вот изумрудные ящерицы на территории не только не изгонялись, но и приветствовались. Как и бабочки, стрекозы и прочая культурная фауна.

Люси сидела в траве и плела веночек. В кресле неподалёку устроилась её няня. Мне она не очень нравилась. Даже сейчас её взгляд таил неодобрение. С другой стороны, я помнила, какие постулаты несло образование в нашем мире в викторианские времена. В нём было что угодно, кроме любви. Так что дэнья Ломин ещё неплохо справлялась, по крайней мере, не орала, не ругалась и предоставляла подопечной некоторую свободу.

Люси примеряла веночек на Маффина. Кот вполне благосклонно относился как к цветочной гирлянде, так и постоянным приступам нежности у Тони. Мальчишка тискал кота, отмахиваясь от клочьев взвивающейся в воздух шерсти. Я оставила пометку в памяти: как следует вычесать нашего приблуду.

Гуля ревниво рычал, но я спустила его с поводка, и борур, позабыв о недовольстве, присоединился к веселью. Впервые за всё моё время рядом с семьёй Найтли я услышала, как смеётся Люси.

И снова недовольно поджатые губы няни: леди не должна хохотать, широко раскрыв рот. Нам определенно придётся расстаться с дэньей Ломин.

Сама бы с наслаждением плюхнулась в траву, но сколько можно издеваться над служанками? Светлая ткань платья быстро запачкается травяным соком. Поэтому я завистливо пробурчала:

— Неплохо вы тут устроились.

— Посмотри только на Маффина! — воскликнул Тони. — Погляди, какой он стал пушистый!

— И впрямь, — отметила я, наклонившись к коту. — Кто его выкупал?

— Тэнья Ским! А я помогал!

— И обошлось без жертв? — усомнилась я. — Укусы? Царапины? Советую показать сразу. Ругаться не буду, просто обработаю средством.

Тони отмахнулся и затарахтел:

— Маффин умный. Тэнья Ским сказала, что выгонит его прочь, если он хоть раз мяукнет в ванной. И он терпел. Ты бы видела, какой он худенький, когда помытый. Тэнья Ским сказала, что будет давать ему больше еды.

— Понятно, — улыбнулась я. — Значит, кое у кого тут пушистая кость. Умничка, Маффин. Веди себя так и дальше, и заработаешь ещё не одну добавку к рациону.

— Мой котик, — еле слышно сказала Люси.

— Конечно, твой! — умилилась я. — Никто и не собирается его у тебя отнимать.

— Вообще-то, Маффин общий, — надулся Тони.

Но я укоризненно подняла брови, и мальчик смутился:

— Но если ты хочешь, Люси, то он будет только твой.

— Не хочу, — равнодушно бросила девочка.

— Вот пойми её! — многозначительно развёл руками Тони.

— Давай просто дадим ей время, — предложила я.

Цветы закончились, и Люси сидела с половинкой венка в пальчиках. Тони тут же умчался за ромашками.

— Рада, что тебе весело, — сказала я, улыбаясь.

— Мой котик, — повторила Люси. — А ты не Елена. Где Елена?

— Боюсь, она не вернётся, — призналась я. — Только надеюсь, что твоя сестра… ее душа… найдёт новый дом, как нашла его я. Она так настрадалась...

— Новый дом, — эхом откликнулась Люси. — Долго.

— Этого я не знаю. Это… божественное провидение.

— Долго, — Люси уверенно кивнула.

Тони прав: младшая сэнья Хиллкроу говорит с нами на собственном языке. Если бы мы только её понимали.

В доме я столкнулась с тэньей Ским. Экономка достала что-то из кармана фартука и протянула предмет мне.

— Вот. Был на коте. Я отмыла да почистила. Жаль, кожа совсем поистёрлась.

— Ошейник? — я повертела в руках чёрную кожаную полоску.

Немудрено, что никто из нас её не заметил. Она полностью сливалась с цветом шерсти и пряталась в глубоком мехе.

Экономка пожала плечами:

— Так сразу видать было: не помоечный блохастик, а чей-то любимец. Скитался только долго. Может, хозяин помер, А может, забыли его тут. Многие на море питомцев привозят, а потом теряют.

— Был ваш, стал наш, — заявила я. — А ошейник  я ему новый куплю.

В комнате я положила ошейник на тумбочку. Странная вещь. Почему-то тяжёлая, словно внутрь вшиты твёрдые пластины. То-то мне показалось, что мех на шее у кота жидкий, словно вытертый. Столько времени носить такую тяжелую, неудобную штуку.

Я как раз переоделась, обдумывая встречу с Огастом, когда моя письмовница громко звякнула. Это было письмо от Каролины! Как раз вовремя!

«Дорогая Елена, — писала тётя, — я прибыла в дом друга нашей семьи. Когда мы сможем увидеться?»

«Давайте встретимся в каком-нибудь людном месте, — торопливо приписала я в конце пергамента. — Опасаюсь, что за нашим домом следят».

Даже не соврала.

«Всё настолько плохо?» — тут к месту пришёлся бы испуганный смайлик.

«Подробности при встрече».

«Как скажешь, милая. Я знаю отличный ресторан. Буду там к семи».

Вот и договорились. Я даже угадала со временем. У нас с Огастом будет целый час, чтобы подготовиться.

Но я совсем не учла, что появляться девушке одной в людном месте вечером здесь считается верхом неприличия. Это вам не с собачкой погулять среди курортников. Значит, детектив должен встретить меня у экипажа.

Я заглянула в шкаф, чтобы выбрать платье. Мой гардероб в последнее время значительно разросся. За ним следили целых две горничных.

Я изучила целую стопку модных журналов. Теперь никто бы не назвал меня старомодной провинциалкой. Вот только – удивительное дело – ко мне в сумочку каким–то непонятным образом перекочевала чековая книжка Эрика.

Признаюсь честно: силы воли, чтобы гордо вернуть её жениху, мне не хватило. Особенно после того, как я освоила прекрасное дело – заказ по каталогу. Даже тоска по службам доставки моего мира поблекла.

С заказом приезжали портнихи, специалист по аксессуарам и куафер, чтобы подобрать подходящую под наряд причёску. Платье подгонялось по фигуре, под него находилась подходящая шляпка... или даже две... а еще сумочки, перчатки, муфты и шали для холодной погоды и иногда даже обувь.

В своей прошлой жизни я страдала лёгкой формой шопоголизма, но её ограничивал скудный бюджет. Здесь же к моим услугам был отдельный счёт. Когда Эрик озвучил лежащую на нем сумму, даже не на предсвадебные расходы, а так на булавки, я поняла, что мне предстоит сложная борьба с невиданным доселе искушением.

И вот ведь проблема: завтра Эрик привезёт новые журналы. Придётся рассматривать их в компании с гарпией. Вот кто поможет мне справиться с шопоголизмом с помощью едкой критики.

Глава 2.2

В шесть вечера я выходила из наемного экипажа перед сияющим иллюминацией отелем. Праздная толпа текла по тротуару. Из отеля доносились звуки оркестра. Мне предстояло встретить Огаста и найти выбранный тетей ресторан на втором этаже здания.

Экипаж грузно удалился по забитой фаэтонами и фиакрами улице. Среди ржания лошадей временами слышались звуки автомобильных клаксонов. С каждым днем их в Оствуде становилось все больше.

Эрик мечтал о мобиле с особыми рычагами и сиденьем для инвалидов. Я же фантазировала о том, что куплю ему машину в качестве свадебного подарка. Дэнья Ским уже проговорилась, что жених подготовил для меня какой-то необычный презент. Не хотелось бы прогадать с ответным сюрпризом.

Все должно непременно наладиться. Непременно.

Герцог Ремири позволит мне, наконец, признаться и назвать реальное имя (в целях поимки хрономагов-террористов он настаивал, чтобы я пока представлялась сэньей Кэнроу). Злодеи будут пойманы, а открытие Бартоломью Хиллкроу подарено человечеству. Люси выздоровеет. Мы с Найтли поженимся, и я смело продолжу свой бизнес...

Я застыла перед дверью отеля, судорожно поправляя шелковый шарфик. Пришло понимание. Словно ледяной душ.

Мы поженимся, и каждый начнет жить своей жизнью. Люся знает, что я не ее сестра. Она решит с кем ей лучше: с опекуном или... тетей. Каролину она как раз помнит.

Герцог подтвердил, что связавшаяся со мной дама – сестра Бартоломью Хиллкроу. Скорее всего, он уже проверил ее по каким-то своим каналам, и моя подозрительность напрасна. Но в жизни случается всякое. Лучше, как говорится, перебдеть, чем недобдеть. Если хрономаги перекупили соседку Елены, Хелену Хант, то и до Каролины могли добраться.

Но что потом? После свадьбы у меня останется мой Тони. Однако я потеряю друзей, к которым так привязалась.

О том, как изменится наш быт после женитьбы, мы с Эриком еще не говорили.

Я представляла что-то вроде фиктивно-гостевого брака: раз в месяц встретились, показались в обществе и разъехались по своим резиденциям. Жена в одну, муж – в другую. Учитывая, что так живет половина знатной столицы, мы просто предстанем очередными жертвами брака по расчету, а значит, без любви.

В любом случае я не рассматривала вариант остаться в доме графа Найтли. Я просто не выдержу.

Иногда я ловила на себе странные взгляды лже-жениха. От них вскипала кровь, прерывалось дыхание и розовели щеки. Но в следующий миг Эрик становился... графом Эмбертонским, ироничным аристократом, немного снобом и беспощадным язвительным критиком.

И еще... та женщина из столицы, его осведомительница. Они, несомненно, продолжали общаться. Эрик получал письма, перевязанные розовой лентой и надушенные тонким цветочным ароматом. Одно «радовало»: после них он чаще всего задумывался и мрачнел.

— Сэнья Кэнроу?

Меня окликнул женский голос. Ожидая увидеть Огаста, я удивленно обернулась и почти столкнулась с молодой белокурой дамой, одетой с невероятным изяществом.

Ее облик свидетельствовал о безупречном вкусе. Черное вечернее платье с туникой из мерцающего шифона, черные перчатки… Плечи дамы укрывал парчовый палантин, на груди мерцало изумрудное ожерелье.

—Да, — ответила я после недолгой паузы.

Дама улыбнулась и поправила волосы. От этого движения золотые шпильки с зелеными камнями, тоже явно не стекляшками, заиграли в свете иллюминации.

— Мы не встречались, но я о вас наслышана. Я Тэлла Больди, супруга графа Грегори Больди и давняя... знакомая вашего жениха. Когда-то мы с Эриком были очень… близки.

Неужели? Вот так просто и открыто заявить о любовной связи? Вот ты какая, бывшая графа Найтли.

— Вас это не смущает? — на щеках девицы заиграли задорные ямочки.

— Ни капли.  Больше удивляет, как вы меня нашли.

— Вы ведь невеста графа Эмбертонского, — пожала плечами бывшая любовница Эрика. — Присядем? Вот здесь уютная лавочка, и за клумбой нас не увидят. О, я знаю, знаю! Коварный сэн Найтли захотел спрятать вас от любопытных глаз. Но в столичном обществе, где так любят слухи и сплетни, тайное быстро становится явным.

— Настолько быстро, что вы предугадали мое присутствие здесь сегодня? — холодно поинтересовалась я.

Неприятная новость. Конечно, мы не смогли бы прятаться вечно, учитывая, что кузен Эрика установил за нами слежку. Однако меньше всего мне хотелось, чтобы меня узнавали на улицах.

Пока для всех я была Элианой  Кэнроу, северянкой, наследницей покойного владельца горнодобывающего заводика, реальной личности, обанкротившейся после опустошения шахт. Легенду для меня подбирал герцог Ремири, и я была уверена в ее достоверности.

Однако стоит копнуть поглубже, и все узнают, что дочь Кэнроу уехала на западные острова и вышла там замуж за капитана торгового брига.

— Не пугайтесь, — Тэлла явно умела читать людей. — Мы с Эриком сотрудничаем, поэтому я знаю гораздо больше, чем другие. И ПОЭТОМУ я здесь сегодня.

Лицо девушки посерьезнело:

— Эрик запретил писать ему, боясь, что в нынешней ситуации его письмовницу могут взломать.

Ничего себе! И тут хакеры работают?

— А в родном «гнезде» каждый его шаг может быть использован против него самого. Мне пришлось уговорить Грегори прогуляться на моря. Оствуд – милый городишко, и отели здесь неплохие, но я терпеть не могу яркое солнце, оно делает меня похожей на простолюдинку. Грегори это знает. Он был очень удивлен. Теперь подозревает, что я прячу в Оствуде своего любовника. Мне придется стараться изо всех сил, изображая барышню, которая только что открыла для себя полезность солнечных ванн. Сообщите об этом Эрику. Он будет мне должен.

— Вы приехали ради того, чтобы лично передать графу какое-то сообщение? — я не могла не оценить жертву Тэллы. Сама не люблю палящее солнце.

— Вам, сэнья Кэнроу, — с чувством проговорила девица. — Это прежде всего касается вас. Вы что-нибудь слышали о дэнье Мэриэм Кросс? Она когда-то служила у Эрика.

— Эрик о ней рассказывал. Упоминал, что она работает на скандальную прессу.

— Именно так. Сия ушлая девица немало продвинулась по службе в «Желтом Вестнике», мерзкой, грязной газетонке, которая не видит разницы между фактами, сплетнями и откровенной ложью, лишь бы было погорячее. Мэриэм получила место колумниста. Ее заслуги, — Тэлла брезгливо поморщилась, — оказались столь впечатляющими, что главный редактор поручил ей вести колонку «Пары и парочки». В ней публикуют всякие факты и предположения об известных парах. Кто на ком женился, кто кого бросил. Любовники и любовницы, незаконнорожденные отпрыски... Ну, вы понимаете. Сейчас Мэриэм нацелена на предстоящее бракосочетание графа Эмбертонского с никому неизвестной северянкой. Простите, но я лишь цитирую слухи.

— Не извиняйтесь, слухи верны.

— Мэриэм способна докопаться до самой глубины. Если у вас есть тайна, Элиана, – а я уверена, что она есть – поспешите ее раскрыть. Это как обезвредить бомбу: страшно, опасно, но не так, как если бы она взорвалась.

— Спасибо за совет.

— Не стоит благодарности. Эрик до сих пор мне платит. Так что здесь я не из альтруизма. Передайте графу еще кое-что: многим знатным людям, в том числе и моему мужу, пришли сообщения от некого Князя Времени. Их получили даже те, у кого на письмовнице не было метки адреса. Князь предлагает присоединиться к… Сообществу Будущего, так он его величает, где каждому воздастся по его заслугам… и грехам. Мол, существует магия, способная «видеть все, карать и награждать».  

— Хрономаги? — иных предположений у меня не возникло.

Вот тебе и хакеры. Теперь нельзя быть уверенным, что твою почту не взломали.

— Кто же еще? До встречи, Элиана Кэнроу, — Тэлла с намеренным нажимом произнесла мое имя, давая понять, что знает о его фальшивом происхождении. — Хочу также добавить, что я рада за Эрика. В нашу последнюю встречу мне показалось, что он обрел вторую жизнь.

— Его здоровье... — начала я, чувствуя, что краснею.

— Я не о лечении. Вы понимаете, о чем я, — Тэлла встала с лавки. — Однако мне пора. Муж наверняка меня ищет и кипит от ревности. Ничего, ему полезно, — девушка опустила взгляд к замочку на бисерной сумочке и несколько раз им щелкнула. — Хочу признаться, что очень жалею. Я не боролась за Эрика, хотя знала, что он того стоит. Я испугалась и упустила свое счастье. Помните, Эли, другого такого благородного и заботливого мужчины на свете нет. Будьте счастливы.

Глава 3

Огаст нашел меня на лавочке и предложил руку. Я рассеянно оперлась о крепкую длань детектива. В моей голове звучали слова сэньяры Тэллы, сказанные на прощание. Почему она решила, что мы настоящая пара? Неужели Эрик был настолько скрытен, что не проговорился бывшей любовнице и преподнес нашу помолвку как реальную.

Однако Тэлла ясно дала понять, что ей многое обо мне известно. Она уверена, что существует тайна, которую Мэриэм способна при определенном старании вытащить на свет и подать в дурном виде. Но Тэлла не может знать, что Элиана Кэнроу – это уже мое третье фальшивое имя.  

— … ваша знакомая?

— Что? — я вернулась в реальность.

Оказалось, что мы уже поднялись в ресторан. Огаст вел меня к заказанному заранее столику. Было людно. Детектив взглядом указал мне на элегантную даму, сидящую у окна. Уличный свет бросал блики на ее лицо.

У меня почему-то сжалось сердце. Возможно, это Елена Хиллкроу подала мне знак. Но какой? Вот там сидит тетя, которая очень за меня переживает. Или: вон там сидит моя тетя-предательница.

Я бы с удовольствием выпустила Хранителя, но боялась, что в толпе Дух что-нибудь натворит. Сильвер и так постоянно предлагал мне кого-нибудь убить. Другое дело, если мы останемся вдвоем с Каролиной в каком-нибудь тихом месте.  

Мы сели за столик, и я продолжила сверлить взглядом даму у окна. Она нас не замечала, явно погруженная в переживания. Вот она нервно поправила шаль на плечах, вот взяла меню и отложила его, едва раскрыв, вот подозвала официанта, а когда тот вернулся с графином воды, быстро выпила полный бокал.

Женщина нервно поглядывала на стеклянные двери ресторана, провожая взглядом каждую появившуюся из них фигуру. Но нас она почему-то не заметила. Почему? Невысокую светловолосую девушку примерно моего возраста предполагаемая Каролина просканировала с головы до пят, а на меня не обратила внимания.

Я поделилась соображениями с Огастом. Тот немного смутился:

— Ну… сэнья Кэнроу… я же того… немного умею глаза отводить. Потому и в Гильдии так долго продержался. По мне, так это главный мой талант после этой… эмпатии. Вот увидите, я вам еще пригожусь.

Я попросила Огаста забронировать номер в этом же отеле, передав ему одну из своих старых визиток. «Х. Хант, надежная защита для вашего дома» – гласил кусочек золоченого картона с символическим изображением агхарового дерева. Я обзавелась ими, когда мы с Тони переехали в столицу. Пусть думают, что номер снял мужчина, предприниматель на отдыхе. Женщина в любом случае привлечет внимание.

Когда Огаст вернулся и передал мне ключ от комнаты, я набралась мужества и подошла к даме у окна.

Та немедленно вскочила и впилась взглядом в мое лицо. Затем порозовела и оперлась о край столика.

— Елена. Слава Небесам, — хрипло сказала она.

***

Мы заказали еду, но мне кусок не лез в горло. Я поглядывала в сторону Огаста, мирно поглощающего фаршированных куропаток с соусом по-эветски.

Каролина негромко и суховато излагала, что произошло с ней за последние полгода, событие за событием, хотя ей явно хотелось закидать племянницу вопросами. В некоторых местах по коже у меня пробегал холодок. Если эта женщина не ловушка хрономагов, ей пришлось перенести много страданий.

Каролина поругалась с братом, когда Люси исполнилось четыре. Это была не обычная размолвка двух родственников, близких, но противоположных по характеру и отношению к жизни, а страшная ссора, не оставившая пути к отступлению. Каролина упрекала Бартоломью в том, что тот ставит эксперименты на родных дочерях. Ей казалось, что брат совсем сошел с ума.

Этому способствовало странное поведение Бартоломью. Он сутками просиживал в лаборатории, тратил огромные деньги на драгоценные камни, которых после покупки больше никто не видел – они словно исчезали в недрах его кабинета. В доме то и дело появлялись подозрительные личности маргинального вида, привозившие ученому куски горной породы.

Брат проводил с дочерями много времени, но это были не семейные посиделки, а странные занятия в лаборатории. До этого в них принимала участие только Елена. Из кабинета отца она выходила бледная и словно опустошенная. Потом плохо ела, видела сны с кошмарами. И как только она восстанавливалась, эксперименты продолжались.

И вот теперь брат решил подключить к своим опытам маленькую Люси! Этого Каролина выдержать не смогла. Она попыталась тайком вывезти младшую племянницу из Эмреда, но Бартоломью настиг ее на вокзале.

— Лина, ты ничего не понимаешь, глупая гусыня! — кричал он в мобиле по пути в особняк Кэнроу. — Елена уже просветлена! Ее тонкое тело работает совсем по-другому! Не так, как у остальных людей, слабых и незащищенных! Ей подчинены скрытые силы организма! Люси – следующая! Она младше, гибче! Ей будет легче! Да, Елене плохо, я знаю! Но нужно еще немного потерпеть! Скоро все наладится!

Напрасно прозорливая сестра убеждала брата в том, что страдания девочек – это лишь вершина айсберга. Каролина предвидела, что на эксперименты Бартоломью могут обратить внимание не только научные круги. Так и получилось.

Перед отъездом Каролина отправилась к ясновидящей Веретте Никс. Пришлось щедро заплатить пифии, чтобы она предсказала будущее семьи Хиллкроу. Уходя от нее, Каролина горько рыдала. Веретта сказала, что девочки Кэнроу обречены, и их тетя ничем не сможет им помочь.

— Но она была неправа! Она ошиблась! — Каролина торжествующе повысила голос. — Вы живы, и это главное! А брат… я узнала от Уильяма. Да примут душу Барти небесные духи. Я предупреждала, но он не слушал. Бедная Люси. Неужели ей суждено остаться… такой…

— Мы надеемся на улучшение, — сообщила я. — вернее, оно уже есть. Когда я спросила Люси о тебе, она сказала что-то вроде «снег… упал… папа плакал». Что с вами случилось? Почему вас считали мертвой?

Глаза Каролины залило слезами, но она справилась с рыданиями.

— Барти… братик, он все-таки меня простил….