Свадьба только начало!

       
         Скажи еще вчера Айену Робину Дантвэю, графу До́лминскому, что он раскинет на свою потенциальную невесту игральные карты, он бы по-аристократически красноречиво выгнул бровь и не поверил ни за что. Но, это было до пузатого, в свежей испарине бочонка гронпушского фара и телеграммы от бесого отродья Феликса. В ней графа Долминского с кронпринцем Хьюго Эндевайским сдержанно оповестили, что на запланированную встречу не приедут вновь! Отец вызывает для участия в какой-то сложной операции в свой гронпушский медфилиал. И нате вам, мои дорогие многолетние друзья, благую компенсацию с заводика любимой тетки. В общем «компенсацией» тот самый, который весь в испарине и стал.

     И ведь по большому счету Робину некого винить. Ну не Хьюго же за то, что, тот азартно подписывал те самые, неизвестно откуда взявшиеся в весьма приличном месте игральные замызганные карты?

- «Дама копий»… пусть будет леди Бандуляй!

- А вы не окилели, Ваше высочество?

- А что? – изумленно вскинулось тогда Оно. – Тебе ж высокородные по статусу нужны. А леди Бандуляй еще и м-м…

- Ладно. А эта? – косясь от кружки, карим прицельным взглядом уточнил лорд Дантвэй.

Кстати, и деревянные кружки со зверскими мордами, разрисованными по крутым бортам (взамен элегантным тоненьким бокалам) в том приличном месте тоже словно бы упали с неба. Или же своим ходом доползли, отталкиваясь ручками, от жарких чертовых пещер.

      Его Высочество повелительно взмахнул могучей рукой с зажатым в ней покусанным карандашом:

- А «Дама вензелей» пусть будет… пусть будет леди Олдэни.

- Которая из? – придирчиво оторвался от трапезы жених.

- А-а, младшая! И-ик. У старшей, точно знаю, есть жених. Отец ей подобрал из западного графства в Черембине. Та-ак! – протянул будущий король всех окружающих земель и рьяно плюнул в аккурат на тонкий карандашный кончик. – Леди Марти Олдэни… Подпишем. Согласен, мой друг и двоюродный несчастный брат?

- А-а…

- Хотя молчи. Какая разница, если уже попался под раздачу королю?

И вот тут бы Робину объективно возмутиться, ведь Хьюго и сам еще гуляет доселе непристроенным нахальным ягуаром, но он прав – попался так попался. И так по большому счету ему везло до самых двадцати шести годов. Ведь подобно счастливо и долго не живут, имея должность главы одной из ведущих коллегий при монархе.

- И так, у нас остались две! – тем временем ретивым торгашом на скотном рынке оповестил кронпринц. – Леди Пенелопа Шульцгимер. И она сегодня будет «Дамой роз». Такая же колючая, но больно уж прекрасна. Да ты в курсе. И последняя – леди Дориана, как же ее… Рамфлити. Я девушку не знаю лично, в докладе из Пликси накануне о их старом роде читал. И пусть леди Дориана в этой достойной компании невест олицетворит собой нашу столичную моду на экзотику. Значит, под вуалью «Дама грёз»… Ну что, ме́чем по стопкам возле каждой?

- Давай. Определяющая карта?

- Ну, ты ж у нас жених, тебе и решать, - оскалился кронпринц.

- А, какая разница? – глядя на него, тоскливо отмахнулся Робин. - Пусть будет… семерка роз…

- Пусть будет. И-и, помоги нам Пёс удачи, я тасую!..

_____________________________________________

Дориана Рамфлити

Айен Робин Дантвэй

Рамона Пилари, тетка Дорианы

Эктор Рамфлити, дед Дорианы

Фрима, кухарка в доме Дорианы

Хьюго Эндевайский, друг Робина

Элли Чейкон...
Пусть будет пока "тёмной лошадкой".
_______________________________________________________

     
      Как-то не задалась моя личная невестина жизнь…

     Не задалась, начиная с того, что ее вовсе не было. Моей личной, тем более какой-то невестиной. Семейная, гимназическая, потом пансионная и даже немного публичная за двадцать долгих лет, конечно, в личном списке имелись. А вот остальное… ни-ни. К чему эта драматическая подводка?

     К тому, что по описанной выше причине к чудесной встрече своего будущего жениха я оказалась не готова. Ни морально, ни внешне. Особенно внешне. Да кто вообще виноват, кто знал, что он заявится в нашу семейную лавку во время грандиозного, только набравшего обороты и ароматы ремонта? И я этот ремонт по всем правилам сама проводила… или делала… Выражение «проводила» подходит, если ты только тыкаешь пальчиком, а наемные работники радостно и с прискоками красят, штукатурят и пилят. А когда как грешница на адовой отработке впахиваешь круглые сутки сама, то ремонт этот «делаешь». Для внезапно заблудившихся с улицы всегда можно на кураже обыграть, что вот только минутку назад отправила весь невидимый коллектив наемников в кофейню за угол на перекус. А ты тут просто так… ведро неудачно пинаешь. Ве-есьма неудачно.

    В принципе я именно так и «сыграла». Но, с пониманием задачи и концепции представленья у зрителя вышел явный затык.

      Затык. Да… Однако начать рассказ о своей «невестиной жизни» я планировала не с него, а, как положено в дамском повествовании, с красочной исторической обстановки. Так что поехали…

 
        Городок Пликси, в котором мы с тетей Рамоной, двоюродной сестрой покойной моей родительницы, обосновались пятнадцать лет назад, приграничная оксвинская земля. Самый что ни на есть юг растянутой вдоль великогоТуманного моря страны. И по легендарным байкам, раньше, пять веков назад, Пликси располагался не там, где сейчас, а чуть западнее на морском побережье. Но, со стороны моря нависла, вдруг великая угроза от змея (до этого непобедимого), и город, подобрав каменные юбки из стен, ретировался вглубь материка. При этом по дороге растеряв рыбацкие хижины и разномастные корабли, которые и до сей поры именно там. Взглянув на карту, вы поймете – отдельно порт, отдельно разросшийся почти рядом с ним город. И якобы часть населения Пликси потом уже, после естественной смерти от старости вероломного змея, умоляла остальных возвратиться в родственную колыбель, но остальным и в нынешнем месте обжилось хорошо.

      Подтверждением этой веселой легенды горожане традиционно предъявляют гостям памятник первому бургомистру Пликси, категорично тычущий саблей в сторону Туманного моря. Вот мол, «Нам всем туда!».

     Но, городу поздно. Город уже постиг прелести статуса «южный пограничный форпост» и объемов беспошлинной добрососедской торговли. А легенда?.. А что легенда?

      На самом деле в том самом году, за пять веков до этого дня, юго-восточный берег Туманного моря накрыло полномасштабное трагичное землетрясение. После этого город переселился (это было уже третье на его счету, подобное стихийное бедствие), а порт полностью восстановлен спустя несколько лет.

     Что представляет собой приграничный Пликси теперь? Вполне себе приличный городок с блестящим от оборота гостей пропускным погранпунктом. В соседях у нас ниже по карте слегка пассивная и размеренная в укладах Укония. По этой причине, вероятно, Оксвин ни разу с ней не воевал. Но зато торгует всегда отменно и нашему льготному городу это на пользу. Пликси благоухает уконийскими сырами и их знаменитой копченой рыбой. А еще звенит оксвинским золотом и фарфором. И даже местами попахивает сладчайшими фруктами с бывшей моей родины, вечно цветущей Фломатии, что гораздо западнее на нашем материке.  

       Почему мы оттуда пятнадцать лет назад спешно сорвались? В Пликси нас позвал мой дед, нынешний глава рода Рамфлити, мамин отец и любимый дядя моей тети Рамоны. По крайней мере, это официальная версия от нее. Но, я и венс за правдоподобность не дам. Данная правда вполне может оказаться сродни местной байке о змее, потому как моя тетя, отвесь высоколикий Илон ей здравия, та еще торговка от фломатийского бога. А дед мой – щедрый и неприхотливый в выборе мест пожертвований меценат… Ну вы поняли теперь, почему я самолично корячусь в семейной лавке с грандиозным ремонтом. И вернемся уже к нынешним «невестиным временам»!

 
- Есть здесь кто-нибудь?!

Мужчина, брезгливо застывший прямо у закрытых, кстати, и пыльных дверей, был похож… нет, не на фломатийского бога. Фломатийский главный бог, он вечно деятельно тороплив, с сочувственно доброй улыбкой и в показательно изношенной робе рыбака. А этот посетитель держался степенно, аристократически вышколено и был чрезвычайно красив. Высокий атлетичный стан, серый строгий костюм, чистейшие замшевые ботинки, пальто, тоже «показательно», но небрежно висящее на крепком локте. Шикарные темно кофейные волосы, а лицо… Мне сразу захотелось вдохнуть и с глубоким выдохом «Ах!» начать, вдруг каяться, как на духу:

- Это не я. То есть, я тут не… - ну, и еще про ушедший перекусить строительный коллектив, как и планировала на всякий случай.

Однако, не успела:

- Я понял, - с едва заметной (но, заметной!) досадой на мою тупость кивнул визитер. – Вы не хозяйка здесь. Мне нужны хозяева данного заведения. Так вот… милое дитя, я понятливо изъясняюсь и вам по силам мне в этом деле помочь?

____________________________________________________________

        Чтоб вы знали, меня никто, подчеркиваю, никто уже лет пять как… ну ладно, три точно, не называет «дитём». Рост мой и формы вполне развитые этого не позволяют. А еще лицо. Скорее, выражение лица. Да меня даже в «Пенной кружке» на окраине Пликси обслуживали год назад. Я так строго смотрела, что еще и счастливо сплюнули вслед. А сейчас! Пресвятые свистульки! Я и «дитя»! Ну ладно «милое». Хотя, «милыми» традиционно всех «дитёв» и зовут. И я уже приготовилась свои мысли нагляднейшим образом до этого выскочки донести. Нет, не скинуть с себя тут же грязный, весь в зеленой краске комбинезон, и не оттереть измазанное (я подозреваю) ей же лицо, и платок, еще с утра криво повязанный с волос лохматых стянуть, и из лужи, только разлитой, встать… Но, дверь в нашу лавку, чтоб ее (закрытую!), гостеприимно распахнулась во второй уже раз. И в нее, едва не снеся визитера своими женскими формами, влетела вся раскрасневшаяся тетя Рамона:

- Дориана?! – найдя ошалелым взглядом меня, еще сидящую в луже грязной воды у опрокинутого ведра, выпалила она. – Ты что тут… - а потом узрела нашего визитера. – До-дориана?

- Что, тетушка? – и я, наконец поднялась… с-стыдобище.

Но, еще стыдливей сделалось, когда взгляд карий мужской, вдруг заострился. Брови с вниманием нахмурились, фигура настороженно замерла, а голос по-прежнему приятно глубокий, сбросив нейтральный прежний тон, явил неподдельный интерес:

- Леди Дориана Рамфлити? Это вы?

Но, тетушка моя тетушкой б не была, если бы, вдруг не гаркнула как простуженный генерал на плацу:

- Деточка, марш наверх! В таком-то виде и здесь! – и я уже летела по скрипучей лестнице, поддергивая на ходу штаны, когда внизу радостно раздалось в том же самом тетушкином исполнении. – Лорд главный налоговый инспектор, Ваше сиятельство! Вы из столицы в нашей провинции и у нас! Какое неожиданное ве-везение!

      С этого самого момента странным в моей жизни начало казаться всё. Во-первых, сам факт внезапного тетушкиного появления. Ведь почему я начала этот килтов ремонт? Нет, не только потому что лет шесть как уже «давно бы пора». Тетя с дедом уехали на похороны нашей дальней родственницы в Пеону. А что такое похороны у истинных фломатийцев, даже подданных оксвинского короля? Дней пять или даже семь. Это и торжественная репетиция, и сам ритуал, и ожидание сначала даты «восхождения покойника на небеса», а после прочтения обязательного остроумного завещания… Как тетя Рамона сразу и так скоро после похорон птичкой прилетела домой?..

     Во-вторых сам «лорд главный налоговый инспектор»… Не тот у нашей семейной сувенирной лавки размах. Ну да, есть парочка странных, прямиком из Фломатии поставщиков – «налоговых девственников». Тех, что таможенную документацию ни разу в своей деловой жизни не видели, не заполняли. Но, наш «Расписной колокольчик» в общем списке ежегодного товарооборота Пликси место даже не в пятнадцатой десятке из двадцати  имеющихся имеет.

      Ну, и в-третьих, его удивленное: «Леди Дориана Рамфлити?». Уж я бы такого запомнила, если б раньше видела, дорогу нечаянной трусцой пересекла. Таких красивых и идеально правильных не забывают. Поэтому запоздалой беседы с тетушкой ждала, как моряк берегов. К этому времени полностью вымывшись, приобретя прежний нормальный вид: чистая кожа, голубые глаза, соломенно-светлые волосы и неизменная над верхней губой родинка. Любимая. Говорят, как у мамы.

    Тетушка позвала меня на ужин. Точнее, это сделала кучерявая и носатая Фрима, верная тетушкина кухарка. А ведь я была уверена, что она усквозила по своим важным делам с очередной ночевой. Так тихо сидела весь день, фломатийская курица, в своей комнатёнке. Не знаю за что тетя Рамона так этой Фримой дорожит. Хотя… готовит она хорошо. Особенно дедов любимый зойгель с уткой из натертой запечённой картошки.

     Сегодня на ужин было телячье рагу и громоздкая неестественная тишина… Наш жилой верхний этаж над лавкой небольшой, но уютный. Занавесочки с рюшами, шелковые обои в цветочек. В нем даже тишина со старческим тиканьем часов в столовой кажется тёплой… потаённой… Но, не сегодня точно!

- Кх-ху… Кх-ху! Тетя Рамона?! Я или поседею или чокнусь.

- О, деточка? – встрепенулась та, оторвав странный пустой взгляд от собственной вилки. – Уже пришла? Уже села за стол?

- Угу!

- Дориана… Тогда у меня новость для тебя.

- Так я с нетерпением жду.

- Лорд Дантвэй, ну тот, который был у нас сейчас, и он же главный в нашем королевстве налоговый инспектор, и еще по слухам самый ценный и умный племянник короля, объявил, что ответственно настроен в скором времени на тебе жениться…

 ____________________________________________________
Любимые мои читатели!

     Вот и настал черед моей обещанной истории в самом романтическом мобе этой осени
    Надеюсь, начало ее пришлось Вам по душе. Продолжение, обещаю, будет как и подобает, веселым, полным любви и вообще отчаянного осеннего романтизма.
 

         
       Помнится, на одном из уроков химии в дамском пансионе два года назад моя приятельница, Батильда Бузи, нечаянно устроила взрыв. Взрыв был такой мощности, что о нем тут же понеслись городские легенды (ну, вы поняли - в Пликси любят легенды). Одни из них уверяли, что на саблю каменному бургомистру волной прицепился чей-то баул. И из него дождем посыпались толи деньги, а толи конфеты. Другие, что в ратуше, уличной соседке нашего пансиона, выбило три окна. А там, за ними шло как раз заседание. И решался вопрос переезда всего градоуправительного состава в другой дом на соседнюю площадь… Вопрос положительно, кстати решился. Но, речь сейчас не о нем.

      Вот прогремел этот взрыв. Неожиданный и пугающий. А потом наступила, вдруг тишина. И минута – три, все поняли, что самое страшное уже позади. И теперь остается лишь, осматриваясь, тихонько вылазить из-под колпака магзащиты, и взвешивать свершившиеся последствия взрыва…  Так и у нас сейчас произошло за столом. Взрыв новостью «Лорд Дантвэй… и … на тебе жениться» свершился. Я вдохнула, выдохнула, подскочила и шлёпнулась снова на стул, а потом задумалась… И разговор наш с тетей Рамоной напряженно, но планомерно потёк. Правда, сначала слегка ответвленной дорожкой:

- А где у нас дед? – и я нервно огляделась по сторонам.

Ну было дело, заснул он в кресле у распахнутого окна в ожидании своего любимого зойгеля. Как раз под столовой на первом этаже у нас кухня. И ветер в тот день был хорош. Так что деда еще и оконной занавесью сверху прикрыло. Я объясняю причину, почему мы не заметили его… почти что до вечера.  

- Он еще там, в Пеоне, соблюдает приличия.

- А-а, - я рассеянно кивнула в ответ.

В данном случае слово «приличия» точно означало присутствие нашей маленькой семьи на оглашении завещания покойной Сивильды Далей. Не то моей троюродной бабки, не то любимой супруги троюродного, и совершенно незнакомого деда.

- А мне там и без вестей из столицы уже нечего было делать, - отложила вновь вилку тетя. – Ты же помнишь того господина с шевелюрой рыжей и жесткой как у коня, что в прошлом году был из Пеоны у твоего деда на юбилее? – я вновь неопределенно кивнула, тетя предвкушающе набрала воздуха и без того в весомую грудь. – Так он мой старый знакомец, этот Пантелеймон Далей, племянник покойной. Он за мной ухаживал еще до моей роковой встречи с будущим мужем, отвесь его душе штиля на небесах высоколикий Илон, и моего бегства во Фломатию на его лакированной чертовой бригантине. 

- Тетушка, а поконкретней? – невоспитанно влезла я в пылкое родственное красноречие.

Из личного опыта знаю: по теме покойного мужа - фломатийского бравого усатого капитана, тетю бесконечно может нести. Пока слушатель не уснет или не вымолит себе милосердной пощады.

- Так куда уж конкретнее? – предсказуемо, но на мгновение лишь взъелась она. Видно, вспомнила и про «взрыв», и про мой точный про деда вопрос. – Пантелеймон Далей – нотариус. Он как раз это завещание Сивильде и составлял. И я еще до его оглашения знала, что… - насупилась, вдруг тетка.

Я понимающе кивнула:

- Что? Что нам ничего от покойной не светит?

- Ага, - с сожалением глянула она на меня и потерла свой внушительный нос. – Мало того, детка, при разборе секретера в кабинете стало ясно, что барон Рамфлити, твой щедрый дед, отметился и у нее.

- И сколько? – мрачно нахмурилась я.

Тетушка глянула и махнула рукой:

- Ох. Полсотни силфунтов. Помнишь, в их «Ветеранском клубе» крыша протекала еще по прошлой весне? А потом он как-то вернулся оттуда и сообщил, что теперь все в порядке и можно с ребятами снова играть в «Три фонаря» за их любимым столом у окна?.. Так вот, не спрашивай откуда, но я знаю, что ремонт крыши тогда, и еще замена досок крыльца в их клубе обошлись в сорок девять силфунтов.

- И он сам, той же весной, ездил в гости к родственникам в Пеону, - тут же вспомнила я. – Когда срок нам этот новый долг отдавать?

Тетя Рамона потупилась, собирая пухлым пальчиком несуществующие крошки на нашем столе:

- Месяц… А давай о другом?

- О ком?

- Или «о чем»? Например, о том, как я придумала нам обогатиться.

      Меценатские подвиги моего деда и торговые реформы тети Рамоны – две темы, от которых нашей семье всегда весело жить. И есть, что красочно обсудить. Нет, тетушке иногда в торговле везет. И некоторые месяцы мы живем совершенно неплохо. Например, во времена больших ярмарок. Или, когда дед в межсезонье сидит дома со своим обострившимся радикулитом.

     Вообще оба они замечательные у меня. И единственная моя семья. И живем мы, хоть и в большом стеснении, но исключительно дружно. А знание того, что еще до Туманной войны у деда был в Пликси огромный каменный особняк, меня нисколько ностальгией не беспокоит. Подумаешь, нет теперь этого особняка. Дед решил, что в денежном эквиваленте он лучше послужит. Решил и вырученную сумму раздал бывшим фронтовикам. Не всем! Только тем, кто в его подчинении служил. И по мнению деда, не получил должной награды.

     Нет, на награды наш король не скупится никогда. Но, что-то там произошло на острове Гронпуш во время войны, о чем дед убежденно молчит. Лишь хмурится, глядя в каминный огонь иногда. И повторяет: «Простите»… Правда, он еще иногда повторяет и женские имена…

- А потом я найму настоящего продавца! Из Фломатии! А то, как вспомню эту Зосю с ее каменной рожей. Уконийка, чтоб ей высоколикий Илон отвесил вечной улыбки… Детка?.. Дориана, ты ведь не слушаешь меня?

- А? Слушаю, тетя.

- Ага, слушаешь, - обиженно подхватила она вновь вилку и принялась мешать позабытое в перипетиях рагу. – Конечно, слушаешь. Но, я и так постараюсь.

- Тетя Рамона?

- Что, детка? Что?

- Мы ведь с вами соблюдаем традиции моего фломатийского отца?

- Так он погиб же давно. Вместе с твоей матерью и моим мужем на его чертовой лакированной бригантине в ту страшную бурю!.. А что тебя волнует конкретно?

- Из фломатийских традиций?

- Ну да, - насторожилась моя тетушка.

Я расплылась в предвкушающе благодатной улыбке:

- Меня интересует «пэйдит» и его возможный максимальный размер.

- Пэйдит?! – выкатили на меня ошалело глаза. – Это ко-который «откупной родне за невесту»?..
____________________________________________________