Свечи

Ее опять не было. Зимний смирился с тем, что ее часто не бывает дома, в Моргане, но свыкнуться с тянущим холодом, возникающим при этом где-то под сердцем никак не мог. Последние зимние сумерки заползали в комнату, становясь зримым воплощением этого стылого ощущения. Зимний, не смотря на свой дар, не смотря на почти полную нечувствительность к физическому холоду, это ощущение едва переносил, потому что обозначало оно холод душевный - бессилие. Невозможность как-то повлиять, что-то сделать. Беспомощность. Бесконечные мысли, мельтешащие, будто снежинки в метель. Страх. Липкий страх, будто коснулся чем-то влажным до чего-то крайне холодного. И с такой же неохотой, с такими же живыми, кровоточащими следами, отдирающийся от души.

Днем было легче. Больше хлопот, больше присутствия других, и это будто бы помогало развеять мрак, сгущавшийся внутри всякий раз, когда ее не было. Но вечерами, когда дела оказывались либо сделаны, либо он сам оказывался на столько вымотан, чтобы уже требовался отдых, все это накатывало, захлестывало с головой, будто черная пурга.

Зимний плотно притворил дверь в свою комнату, прошел мимо стола с бумагами к окну, закрыл и его створки. Ветер, выставленный из комнаты, обиженно ударил по оконной раме, требуя впустить его обратно. Зимний знал - ночью снова разыграется метель, и не будет видно ни то, что бы гор на другом склоне долины - вряд ли он увидит противоположную башню, на другом краю двора. Теплые ветра, дующие вдоль всей равнины Белой, сюда доберутся еще не скоро.

Но сейчас ему требовалось, чтобы ни один ветер, ни один сквознячок не гулял по комнате. Ночь в горах стремительно завоевывала небо, и уже почти наощупь Зимний достал новую свечу, положил ее на подоконник рядом с собой. Рядом же с ней легли огниво и лучина. Магия магией, но обычный способ тут подходил лучше, да и огонь - совсем не его стихия.

Лучину Зимний отложил чуть дальше, чтобы под ней точно не оказалось никакого потека воска, которым по неосторожности можно загасить новорожденный огонь. Расположился с огнивом точно над лучиной, ударил кресалом раз, другой. Искры, будто маленькие молнии, выхватили из мрака потеки воска на каменном подоконнике. Зимний в очередной раз пообещал себе, что он их уберет. Но не сейчас. Сейчас надо было зажечь огонь.

Он не считал, с какого удара затлел трут. Ему всегда казалось, что проходит вечность, а часто оказывалось, что было совсем немного попыток. Но почему-то никогда не получалось с первого раза. Он прижал трут к лучине, глядя как на ее кончике рождается робкое, слабое пламя, так похожее на надежду.

Трут и огниво отброшены к стеклу - сейчас самое главное не потерять этот крохотный язычок огня, а сохранить его, передать более долговечному хранителю - свече. Фитиль занимается со слабым потрескиванием, света становится чуть больше, на столько, что появляются тени - мрачные, словно отчаяние, такие же дрожащие, и путающие контуры привычных вещей. Теперь надо нагреть донышко и закрепить свечу на окне. Зимний подносит лучину и горящую свечу ближе к поверхности воска - и когда тот начинает плавиться, крепко ставит свечу в образовавшуюся лужицу, и лишь убедившись, что свеча стоит, гасит лучину, накрывает трут плотным колпачком, убирает огниво в мешок, а мешок и лучину - на полку в шкафу у окна.

Свеча горит, чуть подрагивая, первая слеза воска уже готова скатиться по ее гладкому боку. Может и не надо убирать следы множества предыдущих свечей? Глупая примета, считать, что так больше шансов. Но ведь гораздо легче закрепить свечу там, где они уже были.

Зимний протянул пальцы к пламени. Как заклинание, как молитву, снова и снова повторил про себя: пусть она будет жива, пусть ее не ранят ни словом, ни оружием, ни магией, пусть у нее будет достаточно сил на весь ее путь, пусть она вернется домой. Просто - вернется домой. И слеза воска стекает по свече одновременно с его слезой. Огонек вздрагивает, касается подушечек, будто целуя, и снова застывает, как застывает время. Кажется, будто застывает - но на самом деле течет, неуловимо, как горячий воск, как тает свеча. Если смотреть неотрывно - то ничего не меняется, если поддаться темноте, отвести взгляд от этого ореола света - то можно увидеть, как время меняет все вокруг.

Зимний не считает свечи. Зимний знает, что лжет самому себе - он помнит каждую, которую зажег. Знал бы он тогда, когда спрашивал, зажжет ли она для него свечу, что это он сам будет это делать? Она тогда ответила "Всегда, когда смогу". И он тогда боялся, что она его спросит о том же, а что, что он мог в то время ей ответить? Она не спросила. А он до сих пор не может ей сказать, что сильнее помнит те свечи, которые он не зажигал.

И вот, когда ее нет, когда Тьма сжимает его сердце, он зажигает для нее свечу. Как знак, что он ее ждет. Как маяк во всех бурях. Как надежду. Как любовь.

Пусть она возвращается домой.