Свёкор для пышки. Я заберу тебя!

Таня поправила платье, затягивая пояс на талии, и провела ладонью по пышным бедрам, проверяя, не топорщится ли ткань. “Ну вот, опять село не так”, — подумала она, но тут же махнула на это рукой. Плевать, если платье чуть-чуть обтягивает её округлые формы — Максим в восторге от её фигуры, а больше никого не должно волновать.

Дверь открыл сам Максим — стройный, улыбчивый, в модной рубашке с закатанными рукавами.

— Танюшка, наконец-то! — Он потянулся к ней для поцелуя, но она ловко увернулась, протягивая бутылку вина.

— Не души, я пока в пальто!

Он рассмеялся, пропуская её внутрь. Квартира была просторной, с дорогой мебелью и холодноватой элегантностью — явно не Максимов стиль.

— Пап, мы приехали! — крикнул он куда-то вглубь квартиры.

Из-за угла вышел он.

Таня замерла.

Антон.

Высокий, широкоплечий, с проседью в тёмных волосах и глубокими морщинами у глаз, которые выдавали не возраст, а привычку командовать. Он был в черной водолазке, обтягивающей мощный торс, и строгих брюках. Его взгляд — холодный, оценивающий — медленно скользнул по ней сверху вниз.

— Таня, да? — Голос низкий, с бархатной хрипотцой.

Она почувствовала, как по спине пробежал горячий трепет.

— Да, — ответила она куда увереннее, чем ожидала. — Очень приятно.

Он не улыбнулся. Просто кивнул и протянул руку.

Когда их ладони соприкоснулись, она почувствовала сухое тепло его кожи и неожиданно сильную хватку.

— Я слышал о тебе, — произнёс он, всё ещё не отпуская её пальцы. — Но Максим забыл упомянуть, что ты такая… аппетитная.

Максим засмеялся где-то за спиной, но Таня едва его слышала.

— Ну, — она нарочно выдержала паузу, прежде чем высвободить руку, — зато теперь ты знаешь.

Их взгляды столкнулись — и между ними явственно пробежала искра.

Антон наконец отступил, жестом приглашая её к столу, но его глаза всё ещё сжигали её кожу.

Таня улыбнулась про себя.

“Ого… Такой вот свёкор”.

Таня чувствовала, как щеки наливаются теплом под пристальным взглядом Антона. Она привыкла к мужскому вниманию, но этот… этот смотрел на неё так, будто уже раздевал взглядом, и ей это нравилось.

— Пап, ты чего стоишь? — Максим хлопнул отца по плечу, разрушая момент. — Таня, он у нас иногда задумывается, не обращай внимания.

Антон медленно отвел глаза, но уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке.

— Проходите к столу, — сказал он, и в его голосе снова появилась та властная нотка, от которой у Тани по спине пробежали мурашки.

Ужин проходил в странной атмосфере. Максим болтал о работе, Антон изредка вставлял короткие, но точные замечания, а Таня ловила себя на том, что то и дело бросает взгляды на его сильные руки с выступающими венами и широкие плечи.

— Таня у нас дизайнер, — похвастался Максим, наливая ей вина. — Делает такие крутые проекты, скоро, может, и свою студию откроет.

— Очень интересно, — Антон отрезал кусок стейка, даже не глядя на сына. — А что именно тебя вдохновляет?

Вопрос был задан так, словно он действительно хотел знать. Не просто из вежливости.

Таня оживилась.

— Люди, — ответила она, прихлебывая вино. — Их эмоции, страсти… То, что они скрывают.

Антон поднял глаза, и в них мелькнуло что-то опасное.

— А ты часто разгадываешь то, что люди пытаются скрыть?

Максим фыркнул:

— Пап, ну что за допрос!

Таня улыбнулась, не отводя взгляда от Антона.

— Только если они того стоят.

Тишина повисла на секунду, а затем Антон рассмеялся — низко, глухо, и этот звук заставил Танино сердце биться чаще.

— Мне нравится, как ты говоришь, — произнес он, откидываясь на спинку стула. — Уверенно.

Максим, казалось, наконец почувствовал напряжение и поспешил сменить тему. Но Таня уже поймала себя на мысли:

“Боже, а что, если…”

Она отпила вина, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по телу.

Антон наблюдал за ней.

И она знала, что это только начало.

Три долгих дня Антон ловил себя на том, что мысли возвращаются к ней.

Он стоял перед зеркалом в своей спальне, затягивая ремень на брюках, когда в голове снова всплыл ее образ: пышные формы, обтянутые тем самым черным платьем, губы, тронутые блеском, и этот взгляд — дерзкий, провокационный.

“Черт возьми”, — мысленно выругался он, с силой застегивая пряжку.

В пятьдесят лет он давно научился контролировать свои желания. Женщины никогда не были проблемой — они сами шли к нему, покоренные его статусом, деньгами, харизмой. Он брал то, что хотел, и с легкостью забывал.

Но эта…

Таня.

Невестка его сына.

— Глупость, — проворчал он себе под нос, спускаясь в кабинет.

Но стоило ему сесть за стол, как перед глазами снова всплыла ее улыбка, когда она сказала: “Только если они того стоят”.

Он резко откинулся в кресле.

Она играла с ним.

И самое отвратительное — он хотел, чтобы эта игра продолжалась.

Тем временем Таня лежала на диване в своей квартире, переписываясь с Максимом.

“Завтра в кино?” — светилось на экране.

Она лениво провела пальцем по телефону, откладывая ответ.

Ее мысли были заняты другим.

Антон.

Он смотрел на нее не так, как другие. Не с той снисходительной оценкой, которой она иногда ловила на себе взгляды мужчин, будто ее фигура была чем-то, за что нужно извиняться. Нет. Он смотрел… жадно.

И это ее заводило.

Она перевернулась на бок, чувствуя, как тепло разливается по низу живота.

“Боже, что со мной?” — она закусила губу.

Это же свёкор.

Но разве это имело значение, если сам Максим в последнее время казался ей таким… пресным?

Неделю назад он не смог решиться даже на смену работы, хотя ненавидел свою контору.

А Антон?

Антон решил бы.

Она закрыла глаза, представляя его сильные руки, сжимающие бокал вина, низкий голос, этот взгляд…

Телефон снова завибрировал.

“Ты где?”

Максим.

Она вздохнула и набрала:

“Устала. Завтра не смогу”.

На следующий день Антон задержался на работе допоздна.

Обычно это его не раздражало — он любил контроль, любил, когда все шло по плану.

Но сегодня он ловил себя на том, что торопится.

“Идиотизм”, — подумал он, когда его пальцы сами собой набрали номер Максима.

— Алло, пап?

— Ты дома? — спросил Антон, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Нет, я с ребятами. А что?

— Ничего.

Он положил трубку.

И через десять минут уже стоял у дверей квартиры сына.

Когда дверь открылась, перед ним оказалась она.

В огромной футболке, едва прикрывавшей ее округлые бедра, с мокрыми от воды волосами.

— Максима нет, — сказала Таня, но не закрыла дверь.

— Я знаю, — ответил Антон.

Они замерли.

Его взгляд скользнул по ее обнаженным ногам, каплям воды на ключицах…

Таня почувствовала, как учащается пульс.

— Заходи, — наконец сказала она, отступая.

Дверь закрылась.