Свекровище 2

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 1. Вечер в ресторане

     Ресторан очень хотел, чтобы у людей рождались ассоциации о существовавшей когда-то огромной стране, непохожей ни на одну  другую на протяжении всей человеческой истории. Когда-то это здание на ВДНХ было павильоном «Шелководства», сейчас же от оригинального здания осталось немного: общий периметр застройки и фасадная часть с оригинальной лепниной. Над центральным входом красовался фирменный логотип ресторана с изображением «Чайки», самым красивым отечественным автомобилем времён СССР.

     Для Марины Витальевны этот автомобиль не был просто каким-то символом давно минувшей жизни в исчезнувшей с карты страны, она сама не раз на нём ездила с мамой, а уж мама на нём колесила во все стороны. Ноги на заднем сидении можно было вытянуть полностью, а нарзан в стакане практически не плескался во время движения.

     Они сидели с Петром Ильичом, или с Ильичом, как она его называла, у колонны с отделкой под тёмный мрамор. На фоне тёмных колонн белая лепнина под потолком с советской символикой отлично оттенялась. Особая красота интерьера, пусть и далёкая от того, как было на самом деле, придавала атмосферности. Марина Витальевна знала Ильича с самого детства, они, можно сказать, выросли в одном дворе.

     - Ну вот, - сказал он, отодвигая тарелку с недоеденным десертом, - Ты почти ничего не рассказала о себе. Только про дачу эту самую… А как же всё остальное?

      - Что «остальное»? - Марина подняла на него взгляд, - Жизнь идёт, Ильич. Ничего особенного.

      - Не верю. Ты всегда умела делать вид, что ничего не происходит, даже когда всё рушится. Помнишь, как в детстве, когда у тебя сломалась та самая говорящая кукла с закрывающимися глазами…

     - Ах, оставь, - она махнула рукой, но губы дрогнули. - Какое детство? Всё это было так давно…

      - Для меня — нет, - он наклонился чуть ближе, и в его глазах вспыхнуло что-то настойчивое. — Я помню многое. И Марусю твою помню.

Марина замерла.

     - Зачем ты об этом?

     - Просто… - Он потянулся за бокалом, делая вид, что это неважно, - Мне всегда было интересно, как ты это пережила. Тогда все шептались, а ты… ты будто даже не заметила.

     - Я заметила. Ещё как заметила, - голос её стал тише. - просто не хотела показывать. Дома было тяжело.

Пётр Ильич вздохнул.

     - Ты всегда была сильной. Может, поэтому… - он запнулся, словно подбирая слова, - Может, поэтому мне всегда хотелось быть ближе к тебе.

     - Да брось, у тебя был счастливый брак, сын учёный, доктор наук. Сколько лет уже прошло со смерти Зои?

     - Четыре года почти. Время летит. Я часто о тебе думаю.

Марина откинулась на спинку стула, изучая его лицо.

     - Ты о чём это?

     - О том, что мы уже не дети. И что… - он улыбнулся, но в этот раз улыбка была нервной, что, может, нам не стоит терять время.

     Она понимала, к чему он клонит. И хотя в его словах не было ничего неожиданного, внутри что-то сжалось.

     - Петя, - осторожно начала она, - ты хороший человек, состоятельный, самодостаточный, предприимчивый, с тобой не скучно. И мне приятно, что мы снова общаемся. Но…

     -Но?

     - Но я не готова. Не сейчас.

     Он кивнул, будто ожидал этого, но в уголках его глаз мелькнула тень разочарования.

      - Потому что Роман? Неужели до сих пор он ещё что-то для тебя значит?

     - Не только, - она опустила глаза, - просто… мне нужно время.

Он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь протянул руку и накрыл её ладонь своей.

     - Хорошо. Я подожду. Не знаю, сколько я смогу ждать, так как мне не тридцать и не пятьдесят. Как и тебе. И каждый год уже не похож на предыдущий. Мы можем путешествовать по миру на огромном круизном корабле, можем пожить на каком-нибудь курорте и поправить здоровье и нервы. Мне не хочется одному. С тобой, я знаю, будет интересно.

     Марина не ответила. Но и не отняла руку. В принципе, Ильич был неплохой партией. Возможно, её последней партией. Это её и останавливало.

     Она смотрела неотрывно чуть выше своего собеседника – на колонну, чтобы ла за его спиной. А Ильич как раз смотрел на неё, и взгляд его был слишком внимательным - будто он видел не только её лицо, но и все те мысли, что крутились у неё в голове.

     - Ты знаешь, - сказала она, опуская бокал на стол, - я сейчас в довольно деликатной ситуации.

     - С наследством? - уточнил он.

     - Не только, - она убрала руки со стола и положила их на колени, выпрямив и без того прямую спину, - мои сыновья… Они не понимают, что я для них делаю.

     Ильич нахмурился.

     - А что ты для них делаешь?

     - Защищаю, - её голос стал твёрже, - от правды, которая может им не понравиться.

     Он откинулся на спинку стула, изучая её.

      - Какая правда?

     - Ты же знаешь, что Маруся …

      - Говорили в то время, что она связалась с кем-то из партийной верхушки.

     - Связалась? – Марина Витальевна усмехнулась, - она работала на них. И Дом на набережной, и дача - всё это не просто подарки за хорошую службу. Это отступные.

     - За что?

     - За молчание.

     - И теперь ты боишься, что это всплывёт? - спросил Ильич, - ну и что? Дела давно минувших лет. Мы жили в другой стране.

     - Я не боюсь. Я контролирую, - её глаза сверкнули, - но для этого мне нужно, чтобы мои сыновья… не копались в прошлом.

     - И что, ты решила их поссорить, чтобы отвлечь?

     - Я дала им загадку вместо правды. Пусть думают, что борются за дачу, а не за то, что скрыто под ней. А там… как получится. Я посмотрю, кто из себя что представляет. Люблю срывать маски.

     Ильич задумался.

     - И где тут моё место?

     Марина Витальевна улыбнулась.

     - Ты - мой щит. Если я буду с тобой, они подумают, что я просто ищу утешения после ссоры с детьми. Никто не станет искать второе дно.

     - То есть ты используешь меня как прикрытие?

     - Нет, - она наклонилась ближе, - я предлагаю тебе игру. Ты всегда любил сложные задачи.

     Он медленно улыбнулся.

      - А если я скажу «нет»?

     - Тогда я найду кого-то другого. Но… - её голос стал мягче, - мне бы хотелось, чтобы это был ты.

     Ильич засмеялся.

     - Чёрт возьми, Марина. Ты всё та же.

     - Нет, - она отхлебнула вина,  - я стала умнее. Мне так кажется.

     Ильичу она всегда нравилась. Какая женщина!