Свекровь и прочие неприятности

ТАНВЕН.

– Итак, со дня исчезновения Ролана прошёл месяц, и пора уже решать, что мы будем делать с княжествами, – произнёс император Турукан Энгрин Второй, обведя взглядом всех присутствующих за столом переговоров.

А собралось нас тут немало. Князь Солнечного света со своим наследником Кираном, князь Вечного холода – с наследником Айсом, князь Смерти – с сыном Дэарилом и я… Один! Как уже было озвучено, мой отец пропал без вести, и как мы ни бились, так и не смогли напасть на его след. Точнее, на след того, кто его похитил.

Беспрецедентный случай: князь Пламени Преисподней пропал прямо из личных апартаментов во дворце императора, куда он прибыл на ежегодный съезд наместников. То, что отец не сам сбежал, очевидно: одно дело – заблокировать все портальные привязки, чтобы его не смогли найти, и совсем другое – заглушить магическую связь князей. Она формируется с рождения и нерушима, но в этот раз даже с её помощью не удалось обнаружить пропажу.

И это наталкивает на печальные мысли: Ролана Мэстэль либо лишили магии, либо держат без сознания. То, что он вообще ещё жив, тоже под вопросом. Кому это надо? Как в принципе смогли похитить одного из сильнейших демонов нашего мира? Нет ответа!

– Что именно вас смущает, ваше величество? – поинтересовался Эдэлод.

– Народ волнуется. По сути, одно из княжеств осталось без правителя, а остальные князья из-за разрыва магической связи потеряли часть своих сил. Боюсь, если мы и дальше будем бездействовать, демоны вбунтуются и потребуют, чтобы вы сложили свои полномочия и передали власть наследникам. Их можно понять: они не хотят терять защиту, к которой привыкли.

– Барьеры сняли двадцать лет назад, и с тех пор никто на нас не нападал, о какой защите речь?

– Да, острой необходимости в ней нет, но перемены всегда пугают. Я предлагаю не дожидаться мятежа и уйти на покой, освободив место сыновьям.

– Я не против, парни уже давно готовы взвалить на свои плечи ответственность за княжества и Аредар в целом, – поднялся из-за стола князь Вечного Холода, с гордостью посмотрев на Айса.

– Я – тем более! Устал от всего этого ещё лет тридцать назад, – поддержал его Эдэлод. – Но есть проблема: князья обязательно должны быть женаты, а Тан до сих пор холост. А ведь именно его княжество осталось бесхозным.

– Значит, женится! Танвен, даю тебе три дня на поиски невесты. По истечении этого срока ты должен будешь сочетаться узами брака, и это не обсуждается! – огорошил меня император.

– Вы предлагаете мне, вместо того чтобы искать отца, по дамочкам бегать? У меня нет на это времени! – рявкнул я, разозлившись.

– Это ни к чему, женись на принцессе – и дело с концом. Моя дочь давно в тебя влюблена, – самодовольно улыбнулся Энгрин. – Умница, красавица, чего тебе ещё надо?

А так же стерва, злобная гарпия и змея подколодная. Просто мечта любого мужчины, а я нос ворочу! Да я лучше в евнухи уйду, чтобы избежать брака с этим сокровищем!

– В общем, я всё сказал! – хлопнул ладонью по столешнице император и поднялся, стремительно покинув кабинет.

Князья, наградив меня сочувствующими взглядами, тоже ушли. Кир пересел на соседний стул и, положив руку мне на плечо, спросил:

– Напьёмся? Мне кажется, тебе это необходимо. А уж завтра будем думать, что делать дальше.

Тяжело вздохнув, я кивнул. Говорят же: утро вечера мудренее, посмотрим, насколько это утверждение соответствует действительности.

Чтобы не смущать нашими посиделками жён друзей, надраться мы решили на нейтральной территории и ввалились всей честной компанией к Самаэлю. Тесть Дэла принял нас как родных, приказав слугам накрыть стол. Бывший Дьявол вот уже шесть лет как является ректором Академии Рыцарей Тьмы, но в данный момент адепты разъехались на каникулы и Сэм заскучал, а тут мы с предложением покутить. Он просто не смог отказаться!

Сначала всё шло довольно мирно и скучно, но бутылки пустели, настроение поднималось, а разговоры становились всё задушевней. Даже слишком…

– Тан, а тебе совсем никто не нравится? Должна же быть хоть одна девушка, тронувшая твоё сердце? Подумаешь, сейчас не любишь, распробуешь, что такое супружеский долг, и ещё обрадуешься, что женился! – обратился ко мне Айс.

– Вы что, серьёзно думаете, что я до сорока семи лет девственником дожил? – ухмыльнулся я криво, откидываясь на спинку стула.

– А что, нет? Когда ж ты успел-то?! И почему мы не в курсе? – вскинул на меня помутневший от горячительного взгляд Киран.

– Кир, вы – мои братья, и я умру за вас, но есть вещи, которыми не делятся ни с кем!

– Ничего не знаю, рассказывай: кто она?

– Моя истинная!

Похоже, я умею удивлять… Пришибленными выглядели все, взирая на меня с вытянувшимися от изумления лицами. Больше всего порадовал Айс: я и представить не мог, что увижу его когда-нибудь таким растерянным. Я считал, у нашей наглой заразы всегда есть что сказать, но не в этот раз!

– Не понимаю… Тогда в чём проблема? Женись! – вышел он из ступора.

– Не хочу, она мне не нравится! – заявил я упрямо.

– Как это? Истинная не может не нравиться! – подал голос Дэл.

– Сложно всё! В физическом плане всё нормально, я её хочу, мне с ней хорошо, но вот характер… У меня нет ни малейшего желания с ней общаться. Она злобная, завистливая, постоянно лжёт. Кажется, она со мной и спит-то исключительно из тщеславия, мол, вот, за мной сам будущий князь бегает! Раздражает! И нет во мне той теплоты к ней, как у вас к жёнам. Совершенно не тянет подержать её за руку, обнять, поцеловать. Просто так, а не для… Ну, вы поняли.

– Это странно. То есть тебя заводит её тело, но отталкивает душа? Подожди, а когда она родилась? Год, число, месяц? – неожиданно встрепенулся Самаэль.

– Ей тридцать лет, а день рождения… На следующий день после именин вашей дочери, – ответил я, подозрительно прищурившись.

Что-то мне не по нраву виновато потупившийся Сэм. Чувствую, ждут меня не слишком приятные новости! К такому выводу пришёл не только я.

– Кайтесь, папенька, а мы попытаемся понять и простить, – надавил на тестя Дэл.

– Глупая ситуация… Праздновал я как-то день рождения Энджи и перебрал чутка, а в такие моменты меня всегда тянуло сбежать из Преисподней. Вот и в тот раз я попытался открыть портал на поверхность, но что-то пошло не по плану, и я пробил брешь в совершенно другой мир. Судя по ощущениям, даже не магический. Понял, что забрался на чужую территорию, и поспешил убраться восвояси, да только вместе со мной к нам иномирная душа проскользнула. Причём шустрая такая, что я не успел её остановить.

– И? – протянул я с нажимом.

– Надо было как-то выкручиваться! Вот я и поймал первую попавшуюся душонку и забросил её в тот мир, чтобы у них недостачи не было. Всё, брешь закрыл и спать пошёл. А наутро ту иномирную беглянку разыскал и отправил на перерождение, чтобы уж совсем концы в воду.

– Хотите сказать, что вы душу моей истинной неизвестно куда закинули, а мне теперь со злобным пришельцем жить? – вскипел я мгновенно.

– Не так уж всё и критично, можно попросить Нинглора поменять их местами. Если он сможет, конечно, всё-таки всего двадцать лет Дьяволом служит…

– Не надо Нинглора, что я с такой ерундой не справлюсь? Бог я или как? – встал из-за стола Киран.

Пошатнувшись, он опустился на колени, достал из висящих на поясе ножен кинжал, полоснул им по своей ладони и начал чертить на полу замысловатую схему. Своей кровью. Что-то мне страшно, как бы мы спьяну чего похуже не натворили!

ИРИНА.

Больничная палата с её серо-зелёными стенами навевала уныние, и без того плохое настроение снижая до отметки «отвратительно», а сестра, ворвавшаяся в мой маленький мирок, вызывала раздражение своим аляповатым сарафаном, едва прикрытым белым халатом, и непрерывной болтовнёй. Впрочем, я пропускала её воркование мимо ушей, самое главное уже услышала – мне хватило!

Встав с кровати, я добрела до расположенной в углу раковины и, опершись на неё руками, посмотрела в зеркало. Жидкие блёклые волосы, ещё чудом не осыпавшиеся окончательно, цвет лица, мало отличающийся от цвета стен, впалые потухшие глаза с тёмными кругами… Неужели это я?

Ещё совсем недавно я была красивой и успешной женщиной, в тридцать лет ставшей главой отдела продаж в известной мебельной компании, и всё время проводила на работе, забыв про личную жизнь. А как по-другому? Я ведь безбедное существование не только себе, но и ветреной младшей сестрёнке обеспечивала, которую взяла под опеку, когда родители погибли.

Мне тогда едва двадцать один год исполнился, а ей – тринадцать всего. Я так старалась заменить ей маму, дать достойное образование, одеть, чтобы не хуже других, пока однажды в обморок на работе не упала.

Скорая, обследование, уйма анализов и неутешительный диагноз: неоперабельная опухоль головного мозга. Врачи мне три месяца жизни прогнозировали, а я уже на две недели дольше протянула. Боюсь, на этом всё! Буквально чувствую дыхание смерти.

– Ир, ну чего ты молчишь? – прохныкала Лиза.

– А каких слов ты от меня ждёшь? – повернулась я к ней.

– Вот только не надо дуться, ты же всегда была прагматичной и должна понимать, что так будет лучше.

– Кому? Мне?

– Тебе уже ничем не поможешь, мы обе прекрасно знаем, что домой ты больше не вернёшься, так уйди достойно: перепиши квартиру на меня. После твоей смерти полгода ждать вступления в наследство! Пашка сейчас машину присмотрел, потом поздно будет. А так ты отпишешь мне жилплощадь, я её продам и перееду к любимому, будет у нас и квартирка, и машинка.

Всё логично! Только что-то мне подсказывает, это всё будет у Пашки, а ты, дурёха, останешься на улице с голой попой. Но меня почему-то это не волнует… Обидно до слёз! Я Лизке всю себя посвятила, а она даже дожидаться моей кончины не стала – сразу списала в утиль.

Если бы можно было вернуть всё назад, я бы эгоистично жила для себя и наслаждалась каждой минутой этой жизни, а не торчала сутками на работе, чтобы сестрёнка в брендовые шмотки наряжаться могла.

– Ладно, вижу, ты упёрлась и тебя с места не сдвинуть, – раздражённо буркнула Лиза и, порывшись в сумке, достала красную папку, небрежно бросив её на тумбочку. – Документы на квартиру. Подумай хорошенько, а завтра я с юристом приду и мы всё оформим в лучшем виде!

Подскочив ко мне, она чмокнула меня в щёку и выпорхнула в коридор, не заметив, как я брезгливо стёрла след алой помады со своего лица. Не понимаю, как можно быть настолько бесчувственной? Я ведь единственный близкий ей человек, не считая Пашки, конечно, с которым она целых пять месяцев знакома! Вот кто ближе некуда!

Дверь скрипнула, и в палату вошла медсестра – женщина лет сорока пяти, невероятно худая, высокая, с неизменной улыбкой на лице, скрывающей хроническую усталость.

– Чего грустим? Укладывайся давай, капельницу поставим, – приобняв, подтолкнула она меня к кровати.

Послушно легла, накрываясь по пояс одеялом и вытягивая руку с катетером вдоль тела.

– Я вот всё думаю, почему людям дороже жалкие квадратные метры и деньги, а не те, кто их любит?

– Не все такие, но, к сожалению, большинство. Чего уж я только тут не насмотрелась! А что касается метров… Не такие уж они и жалкие. Знаешь, каково по съёмным квартирам мотаться, да ещё и с двумя детьми на руках? А я так уже пятнадцать лет скачу. Как муж погиб, а его родня нам на дверь указала. И перемен к лучшему не предвидится, – просветила меня женщина, пока устанавливала капельницу.

Понятливо кивнув, я перевела взгляд на красную папку, кажущуюся в безликом больничном интерьере неуместным ярким пятном. И тут в голову пришла мысль: если со мной никто не считается и я даже толику уважения не заслужила, почему я должна заботиться о других?

– Любовь Петровна, выручите меня, пожалуйста, приведите ко мне толкового нотариуса. Сегодня. Я заплачу вам за труд.

– Не нужно, я так помогу, что я, не человек, что ли? Через полчаса смена закончится и сделаю, тут неподалёку частная контора имеется, если за выезд заплатишь – сразу примчатся.

– Хорошо. Только вы вместе со специалистом приходите и паспорт не забудьте, – прошептала я, уплывая в вязкий сон.

Любовь Петровна не обманула и просьбу мою выполнила. Нотариуса она привела, когда за окном уже начали сгущаться сумерки. Спасибо Лизе за подготовленную дарственную: долго с документами возиться не пришлось. Лишь вписали имена, поставили подписи, печать, и невысокий полный дяденька удалился, пожелав мне выздоровления. А мы остались: я – печально улыбаясь, а медсестра – недоверчиво взирая на документы на свою новую квартиру. Трёхкомнатную, между прочим!

– Как же это? Разве так можно? А как же ваша сестра? – прошептала она со слезами на глазах.

– Лизка всё равно бы её профукала, а так на благое дело пойдёт. Знаете, а я вот под конец жизни выяснила, что мстительная. Надеюсь, доживу до завтра, чтобы посмотреть на реакцию сестрёнки, когда она узнает, что от меня ей ничего не перепадёт.

– Не жалко девчонку? Родной же человек.

– Нажалелась уже – хватит!

Моим надеждам не суждено было сбыться. Ночью я проснулась от прострелившей голову резкой боли, но не смогла даже закричать, лишь сделала глубокий вздох и провалилась в темноту.

В ней было хорошо, спокойно, я словно куда-то плыла. Или уже не я, лишь моё сознание, но сопротивляться этому течению не хотелось. Рядом мелькали белые пятна, видимо, такие же неприкаянные души, как и я.

Неожиданно ослепил яркий свет, меня что-то дёрнуло, и я вновь ощутила боль, но в этот раз от того, что кто-то нещадно хлестал меня по щекам.

– Хватит! – рявкнула что есть мочи, но услышала почему-то незнакомый журчащий голосок, я точно таким никогда не обладала.

– Очнулась, идиотка безмозглая! – зашипел некто, обдавая моё лицо тёплым дыханием. Собравшись с силами, я открыла глаза и уставилась на склонившуюся надо мной девушку с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. Одето эфемерное создание было в ночную сорочку, вышедшую из моды лет двести назад.

– Ты кто? – спросила, изучая гневное лицо.

– Не строй из себя дуру, и так тупее некуда! Ты, собираясь кровавые ритуалы проводить и вены себе резать, не подумала, что можешь окочуриться? Нет, мне-то всё равно, а как бы твоя смерть отразилась на репутации императорской семьи? Только слухов, что замучили сиротинушку до такой степени, что она руки на себя наложила, моим родителям и не хватало!

Какая императорская семья? Что вообще происходит и где я? Почему лежу на полу и о каких ритуалах речь?

– Ташка, отмой это и положи спать! – ткнула блондинка в меня пальцем и, громко топая, вылетела за дверь.

– Пойдёмте, барышня, я помогу вам привести себя в порядок, – чуть слышно прошелестела… вероятно, Ташка, пристально изучая носки своих туфель.

ИРИНА.

Мысли путались, разбегались в разные стороны, и я никак не могла ухватить хотя бы одну из них. Вероятно, поэтому я не отреагировала на слова девушки и продолжила лежать на голом паркете, обводя глазами спальню в викторианском стиле.

Отделка, шторы и мебель неприлично дорогие, я подобное только в музее да по телевизору видела. С полным ощущением, что очутилась в девятнадцатом веке, причём как минимум во дворце, я оторопело моргнула и снова посмотрела на девушку в форме горничной.

Серое платье до лодыжек с белыми рукавами-фонариками, отделанный кружевом лиф, традиционный передник и чепчик, украшающий высокую причёску. А волосы у Таши были изумительные! Чёрные, блестящие, словно смоль, и явно длинные. Я позавидовала… Личико тоже хорошенькое, но почему-то испуганное. Служанка определённо меня боялась и даже взгляд опасалась поднять.

– Может, хватит стоять столбом? Помоги мне! – распорядилась исключительно для того, чтобы проверить свою теорию.

Так и есть: девушка вздрогнула, закивала, как китайский болванчик, и протянула ко мне дрожащие руки. Неужели я настолько страшная? Надо бы в зеркало взглянуть, когда я делала это в последний раз, красавицей не была, но не так, чтобы мной можно было стариков и детей пугать.

Переживания о собственной внешности вылетели из головы, стоило мне увидеть свою руку, протянутую навстречу Таше. Кожу от локтя и до кончиков пальцев покрывала начавшая подсыхать кровь. Чёрт, что это?! Стойте! Что там ненормальная блондинка кричала? Я вены себе резала? Когда ж я успела-то и почему этого не помню?

Очень умный вопрос, Ирочка! А как ты в музее очутилась, прям запомнила! Так, нужно успокоиться и решать проблемы постепенно. Для начала помоемся, осмотримся, а там уже можно начать задавать вопросы несчастной служанке. Надеюсь, она от ужаса в обморок не упадёт, если я с ней заговорю?..

Всё-таки встав, я обнаружила, что лежала в центре круга с какими-то закорючками, написанными… Похоже, кровью. Неужели моей? Тогда писала точно не я, хотя бы потому, что понятия не имею, что эти зигзаги и линии означают.

– Барышня, пройдёмте в ванную комнату, – привлекла моё внимание Таша едва слышным, срывающимся голоском.

Да чего она так трясётся-то? Нет, ну мне определённо нужно зеркало. Срочно!

Как это ни забавно, но моё желание быстро исполнилось: доведя до расположенной в углу двери, горничная сопроводила меня к раковине с висящим над ней зеркалом. Взглянув в него, я обомлела. Без ложной скромности скажу, что я была довольно эффектной женщиной… Во многом благодаря искусному макияжу, но это детали. Но то, что я видела сейчас… Божечки, это что, ангел?

Большие невинно распахнутые карие глаза с длинными угольно-чёрными ресницами, аккуратный носик, пухлые губы бантиком, высокие выразительные скулы и – просто восторг! – длинные, густые каштановые волосы. Кожа, правда, бледновата, но это можно считать признаком аристократизма.

Ещё не до конца веря, что это я, ущипнула себя за щёку. Отражение повторило мои действия… Я! Красивая до чего! Только одно смущает: мне тридцать лет, а этой девчушке – восемнадцать-девятнадцать от силы.

– Сколько мне лет? – вопрос вырвался непроизвольно, я только после сообразила, что не стоило спрашивать то, о чём я априори должна знать.

Служанка даже трястись перестала, вскидывая на меня изумлённый взгляд, отрываясь от отмывания моих рук.

– На следующей неделе тридцать один исполнится.

Всё верно, а если точнее, через шесть дней. А вот это уже странно. Внешность и окружение изменились, а дата рождения почему-то осталась прежней. И возраст…

– Я хорошо сохранилась.

– Разумеется, ведь ваш батюшка демон, хоть вы и человек, как ваша матушка, стареть всё равно перестали. Ой! – пискнула девчонка, поняв, что разговорилась, и начала тереть мою руку пуще прежнего.

Демон?! То, что меня глючит, я уже давно поняла, а её что, тоже? Какой к бесам демон? Покосилась на тёмную макушку с нарядным чепчиком, и перевела взгляд на уже чистую руку. Запястье действительно порезано, но рана выглядит так, будто ей не меньше двух дней.

Истерично хихикнув, я пробормотала:

– Регенерация у меня, видимо, тоже в папулю.

– Всё верно, госпожа.

Это был нокаут. Закрыв глаза, я замерла, пытаясь успокоить круговерть в голове. Бесполезно! Чувство, что я сошла с ума, не хотело отступать. Не может ведь происходящее быть правдой? Это всё только сон, скоро я распахну глазки и окажусь в больничной палате. Только… Я не хочу просыпаться!

Пусть будут демоны, верещащая блондинка, запуганная служанка и черти с котлами! Зато здесь я жива, красива, у меня ничего не болит, и помирать я не собираюсь! А там пусть горит огнём убогая палата, опостылевшие капельницы и эгоистичная сестрёнка вместе с ними! Но так страшно об этом мечтать. Я не об огне, а о том, чтобы остаться в странном сне. А вдруг?

– Как меня зовут?

– Барышня, с вами всё в порядке?

– Просто ответь.

– Ирманиэль.

– Ира, значит, как иронично. Я хочу спать!

– Конечно, только рубашку переоденем.

Таша быстро стянула с меня древний балахон, заменив его точно таким же, проводила к кровати, уложила и даже одеяло подоткнула. Свет она не выключила, лишь приглушила, и мне показалось, что, уплывая в сон, я слышала, как выжимается мокрая тряпка. Девчонка что, художества с пола смывает посреди ночи? Ненормальная!

Утро встретило ярким солнышком, светящим прямо в глаза, выдёргивая из приятной дрёмы. Сначала я вспомнила события, предшествующие сну, после прислушалась к своему организму… И только осознав, что чувствую себя прекрасно, робко приподняла ресницы.

Узрев «музейную» спальню, я едва не разрыдалась от накрывшей с головой радости. Получается, я действительно попала в другой мир, населённый демонами и чёрт знает кем ещё, заняла чужое умопомрачительное тело… Ну, или сошла с ума. Мне оба варианта нравятся!

Если мне и правда дали ещё одну жизнь, я проживу её так, чтобы искры из глаз, и стану самой счастливой!

Как в воду глядела… Искры у меня из глаз посыпались буквально минут через пять, но счастья это не принесло. Ага, принесло какую-то расфуфыренную кралю, которая с порога зарядила закрытым веером по моей щеке (собственно, из-за этого и искры) и, склонившись над кроватью, зашипела прямо мне в лицо:

– Ты что, дура, вытворяешь? Кровавые ритуалы вздумала во дворце проводить? Какая же ты мерзкая и жалкая! Когда уже до тебя дойдёт? Нет в тебе ни капли магии и никогда не будет, твоя мать-шлюха все гены моего брата загубила, а мы теперь мучайся, терпи ущербную под боком!

От шока я и слов-то для ответа подобрать не могла. Сидела, держалась за пылающую щёку и оторопело хлопала ресницами, полностью оправдывая утверждение, что я дура.

ИРИНА. 

Пока я оторопело помалкивала, дамочка всё больше распалялась, поливая меня такими словами, что мои несчастные уши начали пылать. Кстати, я только сейчас заметила, что язык, на котором она орёт, мне не знаком и чем-то напоминает испанский, а я его никогда не учила, но сейчас понимала каждое слово. Отличный бонус после заселения в чужое иномирное тело.

Интересно, я и читать на их языке могу? Не факт, по крайней мере, закорючки, написанные кровью на полу, что я видела ночью, расшифровать не получилось. Хотя там, скорее всего, какие-то специальные руны использовались. Ничего, со временем разберёмся.

Подняла взгляд на никак не унимающуюся мадам и задумалась: она вообще затыкаться собирается? Разумеется, можно ей помочь, разбив нос, но… Судя по тому, что все кому не лень Ирманиэль оскорбляют и по лицу бьют, отпора она ни разу не давала, а значит, и мне придётся потерпеть, чтобы не вызывать подозрений. Ни к чему афишировать, что хозяйка у тела сменилась.

Да и вряд ли я справлюсь с демоницей. Я ведь правильно поняла? Раз она сестра моего папеньки, а тот был демоном – вывод очевиден. К тому же вон она как о загубленных генах переживает, получается, сама чистокровка.

– Двадцать ударов палками в наказание и пять дней в подземелье! – вынесла приговор тётушка.

Чего? А вот это уже перебор! Я не против посидеть в темноте и пообщаться с крысами, но боли не люблю и бить меня не надо. Только боюсь, моё мнение в этом вопросе не учитывается.

Внимание привлёк злорадный смешок. Повернувшись, я увидела блондинку, которая меня ночью в чувство привела, отхлестав по щекам. Видимо, красотка так стремилась насладиться концертом, что прибежала в мою спальню в ночной сорочке, не удосужившись подобающе одеться.

– Мамуль, мне кажется, двадцати ударов мало, давай тридцать, а? – проворковала она, обняв тётку за шею.

Стойте, она вчера беспокоилась, что я своим поступком испорчу репутацию её родителям и что-то об императорской семье вещала. Соответственно, краля с веером — не кто иная, как императрица, а я, выходит, её сиротка-племянница. Сразу видно, что «горячо любимая»!

– Можно и тридцать, – продемонстрировала тётка зубы в акульем оскале.

Я уже было решилась возмутиться произволу и начать отстаивать свои права, как дверь распахнулась, и в комнату решительным шагом вошёл мужчина. Высокий, широкоплечий, с мужественным лицом, каштановыми, чуть вьющимися на затылке волосами, и карими глазами. И, конечно же, я не могла не отметить, что одет он во вполне современные брюки и рубашку чёрного цвета. Что же тогда дамы в каком-то старье ходят? У сестрёнки и меня сорочки допотопные, а тётка с самого утра в бальное платье нарядилась…

– Вот вы где, а я бегаю чуть ли не по всему замку, ищу своих красоток! – произнёс он с улыбкой.

– И зачем мы тебе так понадобились? – мурлыкнула императрица, мгновенно преображаясь… как минимум в ангела, любящего всё живое!

– Вот! – продемонстрировал мужчина белый конверт. – Княжич Пламени Преисподней у меня аудиенции просит и прибудет во дворец через час.

– И что в этом такого? Танвен — твой первый советник, и вы ежедневно видитесь, милый.

Ого, сам император в моей спальне, а я лохматая и не одета по случаю… Присмотрелась внимательней. Красивый и явно адекватный, в отличие от своих дамочек.

– Уже нет. Вскоре Тан станет князем, так что с занимаемой должности он ушёл.

– Но он же не женат, а без этого не сможет занять место своего отца, – нахмурилась императрица.

– Именно! Я приказал Танвену не позже чем послезавтра сочетаться узами брака и намекнул, что хотел бы видеть его своим зятем. Теперь понимаете? Он едет свататься!

По ушам тут же ударил оглушительный визг принцессы. Подпрыгнув на месте и хлопнув в ладоши, она повисла на шее императора и, чмокнув в щёку, забормотала:

– Спасибо, папочка! Спасибо, спасибо, спасибо!

– А ты нарядиться не хочешь? Смотри, увидит княжич такую растрёпу и передумает жениться! – проворчал тот, приобняв дочурку за талию.

– Всё, меня нет! – спохватилась блондинка и вылетела за дверь.

– Ирма, ты тоже собирайся, детка, – переключился император на меня, вынуждая супругу зло прищуриться.

– Ну зачем ей-то присутствовать при сватовстве? Уверена, малышка найдёт уйму дел поинтересней, – заметила она, ласково на меня посмотрев.

Понятно, император не в курсе, что над девчонкой издеваются, и супруга тщательно это от него скрывает. А ведь это мой шанс избежать наказания.

– Криона, не неси ерунды! Ирма — часть нашей семьи и не должна пропускать столь значимые события. Я прав, малышка? – подмигнул он мне, по-отечески потрепав по макушке.

Сообразив, что перед тем, как продемонстрировать меня какому-то княжичу, бить меня не будут, я отчаянно закивала. Удовлетворённо усмехнувшись, император покинул мою спальню. Я подскочила с кровати в попытке его задержать, но была остановлена тёткой, больно ухватившей меня повыше локтя.

– Не вздумай ему пожаловаться и попросить защиты! Напомнить, чем это закончилось в прошлый раз? Я отделалась лёгким выговором, и супруг снова ушёл с головой в политические игры, даже не заметив, что драгоценная племянница десять дней в подземелье провела.

Похоже, император — трудоголик, не видящий, что творится в его семье, а значит, помощи от него ждать бесполезно. Придётся как-то самой выкручиваться.

Ну и, разумеется, я задумалась: а точно ли Ирма кровавый ритуал проводила или элементарно пыталась покончить с собой? С такой роднёй… Я бы не удивилась! Хотя там же какой-то круг был нарисован, и закорючки опять же. Ладно, признаю, прежняя хозяйка моего тела сбрендила от такого отношения к ней и возжелала поквитаться с обидчиками при помощи магии.

– Я и не собиралась, тётушка, – промямлила я, изображая испуг.

– Ваше величество! Не смей называть меня тёткой, я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Поздно, леди, как говорится, мы с тобой одной крови! И этого уже не исправить.

– И не мечтай, что избежала наказания, оно всего лишь откладывается до вечера. А сейчас надень что-нибудь подороже, чтобы все видели, как я забочусь о сиротке.

Вот же гадина, о тебе бы кто так позаботился, я бы первая ему руку пожала! Проводив императрицу взглядом, я по-детски показала язык закрывшейся за ней двери. Ничего-ничего, я вам не забитая Ирма, вы у меня ещё попляшете!

ИРИНА.

Оставшись одна, я всё же встала с кровати, наступив на что-то мягкое. Испуганно плюхнулась обратно, сев на собственные волосы. Больно! Да что ж сегодня всё не слава богу?!

Привстав, потянула свою гриву… Я её тянула и тянула, а она всё не заканчивалась! Вот тут-то и выяснилось, что то мягкое, на которое я встала, были мои собственные волосы. Я что, Рапунцель? Предприняла вторую попытку подняться, в этот раз удачную, и подошла к напольному зеркалу, наконец-то увидев себя во весь рост.

Должна признать, фигурка что надо! И грудь второго размера имеется, и тонкая талия, и округлые бёдра. И волосы! Струящиеся вдоль тела и волной ложащиеся на пол. Красотища-то какая! Мне отрастить такую терпения не хватало, а тут, как говорится: пришла на всё готовое. Даже настроение улучшилось, и, не удержавшись, я потанцевала на месте.

Вот за этим меня и застала бесшумно скользнувшая в спальню Таша. Не услышав, как она вошла, я обнаружила девушку, лишь увидев её отражение за своей спиной. Вздрогнув, я резко обернулась. Горничная мгновенно отскочила и, вскинув руку, прикрыла локтем лицо, словно защищаясь.

– Ты чего? – пробормотала я удивлённо.

– У вас на щеке красный след, значит, императрица вас ударила, а после такого вы всегда бьёте меня, – пискнула она, шмыгнув носом.

Я только прониклась жалостью к Ирманиэль, и тут на тебе! Что же за чудо-девушкой она была? Дать отпор тётке и сестрёнке смелости не хватало, зато над прислугой издеваться – это мы можем! Всё, она мне разонравилась!

– Не собираюсь я тебя бить, успокойся. И в дальнейшем обещаю к рукоприкладству не прибегать.

Таша недоверчиво кивнула и прошептала:

– Я вам завтрак принесла, пройдёмте в гостиную.

В соседней комнате действительно нашёлся накрытый стол. Тарелка геркулесовой каши с пятью ягодками черники и графин апельсинового сока – вот и весь мой завтрак. А кормят во дворце на убой! Правда, после больничного питания и это в радость, к тому же тогда у меня аппетита после прорвы лекарств не было, а сейчас желудок неприлично забурчал.

Сев, я придвинула к себе тарелку, горничная налила сок в стакан, поставив его рядом со мной, и замерла истуканом, ожидая, пока я поем. Не знаю кому как, но у меня несчастная каша в горло не лезла под чужим пристальным взглядом.

– Хватит смотреть, налей себе тоже сока и сядь, – распорядилась я, не выдержав.

На удивление, спорить и отнекиваться служанка не стала, послушно опускаясь на стул. Плеснув в стакан фруктовый напиток и сделав крошечный глоток, она, не поднимая глаз, спросила:

– Кто вы?

Что ж, ожидаемо. Горничная проводила с Ирмой много времени и не могла не заметить странности в её поведении. Доказывать, что она ошиблась, я не вижу смысла: сложно сыграть девушку, которую не знаешь, а значит, Таша всё равно меня раскусит. Так какая разница: сейчас или позже? Да и надёжный информатор мне не помешает. Почему-то я уверена, что она меня не сдаст и станет верной компаньонкой.

– С чего ты решила, что я не Ирманиэль?

– После ритуала вы ведёте себя необычно. Задаёте странные вопросы, не ругаете, не бьёте, и госпоже в голову бы не пришло предложить мне присесть в её присутствии, а угостить соком – и подавно. У вас даже взгляд другой – добрый!

– А у неё был злой?

– Она ненавидела весь мир.

– С такой-то жизнью – неудивительно, – пожала я плечами.

– Мне кажется, если бы она не старалась привлечь к себе внимание, императрица просто забыла бы о её существовании. Но барышня завидовала принцессе, мечтала занять её место и стремилась всячески выделиться, вот результат. Например, на балы надевала точные копии нарядов Сивилии, кокетничала с её кавалерами и распускала о ней нехорошие слухи.

– Рисковая, ничего не скажешь. И как только Ирму совсем родственницы не прибили после таких выкрутасов?

– Императора боятся. Он бы не позволил причинить ей настоящий вред. Даже… – Таша вдруг осеклась, испугано прижав ладошку ко рту.

– Говори, раз уж начала. Тогда и я буду откровенной с тобой.

– Четыре года назад Ирманиэль забила свою горничную до смерти, а император сделал всё, чтобы это скрыть. О том случае знают лишь он сам, императрица, первый советник, спрятавший тело, и я, так как смывала кровь после происшествия.

– Первый советник – это тот самый княжич, что свататься едет?

– Да. Вы не думайте, Танвен хороший, не высокомерный, он и со слугами всегда здоровается, как с равными, и никогда никому не грубит.

– Почему же помог в столь щекотливом вопросе? – прищурилась я подозрительно.

– Не знаю, – пробубнила Таша, отчаянно покраснев и отведя взгляд.

Врёт – знает, но говорить не хочет. Занятно, поведав действительно опасную тайну, она вдруг упёрлась, не желая продолжать разговор. Что она скрывает?

– Пора собираться, через полчаса нужно быть в тронном зале, – сменила горничная тему.

– Ой, будто княжич без моего присутствия к принцессе посвататься не сможет.

– Вряд ли он будет свататься к ней. Пройдёмте!

Обронив странную фразу, девушка скрылась в спальне, мне оставалось только пойти следом. Пока Таша наряжала меня в тяжеленное бальное платье и делала причёску, я вкратце рассказала ей о себе, обещала ведь отплатить за откровенность, а обещания надо выполнять!

– Раз теперь ты всё знаешь, я должна спросить: ты поможешь мне или побежишь с докладом к императрице? – вперила я в девчонку требовательный взгляд.

– Заберите меня с собой, и я буду служить вам верой и правдой! – заверила она, прижав ладонь к груди.

Я растерялась, на пару секунд выпав из реальности.

– Куда забрать? В подземелье или получать тридцать палок? – всё же произнесла, прочистив горло.

– Скоро узнаете, – заговорщицки улыбнулась она и распахнула дверь.

Горничная сопроводила меня в огромный зал, где уже собралась вся родня. Император с супругой восседали на тронах, принцесса замерла рядом с матерью, скромно потупившись, а меня практически задвинули за её спину. Я, можно сказать, только одним глазком могла наблюдать за происходящим.

Помимо нас в зале никого не было, но стоило мне занять своё место, дверь распахнулась, лакей объявил о прибытии княжича Пламени Преисподней, и на ковровую дорожку ступил мужчина, при виде которого я затаила дыхание.

Высокий, широкие плечи гордо расправлены, белая футболка на скульптурном торсе сидит как вторая кожа, подчёркивая каждую мышцу, рельефные бёдра обтянуты узкими брюками. Зелёные распущенные волосы, ниспадающие почти до колен, нисколько не умаляли мужественности лица с тяжёлым подбородком, упрямо поджатыми губами и пронзительными изумрудными глазами…

Встретилась с ними своим одним глазиком, и моё сердце приятно ёкнуло. Интересно, это мои чувства или предыдущая хозяйка тела была влюблена в этот эталон мужской красоты, словно сошедший с обложки журнала?

Как бы там ни было, мысль, что он сейчас сделает предложение кузине, мне не понравилась. Вот не заслужила она такого красавчика, хоть убейте!