Светка потянулась, просыпаться совсем не хотелось. Как хорошо в выходной понежиться в теплой кровати! Если бы не одно «но» – ее кошка Филька, принесшая очередных пятерых котят. Банда быстро подросла и теперь носилась друг за другом с раннего утра, топая лапами по полу, словно стадо бизонов. Ладно если бы только носились, так нет, набегавшись, они забирались к ней на кровать и устраивали целую бойню, воюя друг с другом и кусаясь.

Светка натянула одеяло на голову, и тут же по ней промчалась очередная пара котят.

– Все, достали!

Откинув одеяло, она встала. Филька, как будто этого только и ждала, жалобно и хрипловато промяукала и потерлась о ее ногу.

– Слушай, ты – ошибка природы! – зло крикнула Светка, нахмурив брови и смотря на кошку. Постоянный недосып сказывался на всем, а особенно на и так взрывном характере. – Только корми тебя, а ты в благодарность – на тебе, хозяйка, котят, причем каждые четыре месяца. Бери, радуйся счастью! Есть же у других кошки, раз в год принесут одного котенка и целый год отдыхают, а я с тобой и твоим потомством как в дурдоме живу! Стерилизовать бы тебя, так ведь еще этих котят не раздала, а ты уже опять брюхатая!

Кошка в ответ опять жалобно замяукала.

– Да неужели! – передразнила Светка кошку, коверкая ее жалостное мяуканье. – Смотрите, кишки свело от голода! И какой только придурок подкинул тебя к нам. Как у людей совести хватает. Берут котят, наиграются с ними, пока маленькие, а потом – и кому же такую хорошенькую кошечку отдать?! Да как кому?! Вон, в деревнях кошек совершенно нет! Там деревенские все исстрадались без этих милых пушистых комочков. Вручим бесплатно!

И везут, бросают – и что Светке оставалось делать, когда пришлая кошка родила ей на чердаке котят. А что родила, стало понятно по ее безумно голодным глазам и прилипшему к ребрам животу. Пришлось кормить, но в дом не забрала, муж орал дуриком.

– Опять прикормила! Развела здесь кошатник!

– Не прикормила, а просто кушать давала, она же следом бежит и орет. Мать ведь. Как не покормить.

– Дура!

– Да пошел ты – туда, где Макар телят не пас!

Светка вспомнила очередную перепалку с мужем из-за кошки. Филька стала их третьей кошкой. До этого была Маруся, хорошая была, жаль, прожила совсем немного. Идя утром на работу, Светка увидела на асфальте сбитое животное, от страха сразу отвела глаза и пошла на автобусную остановку.

У нее всегда замирала душа от страха, если она видела мертвое тело, и совершенно не было разницы – человек это или животное. Идя с работы, женщина опять постаралась не смотреть на страшное зрелище. Кошка не пришла ни в тот день, ни в последующие. Иногда мелькала страшная мысль, что там, на дороге, их кошка, но Светка быстро отбрасывала ее и все ждала. Бывало, Маруська не приходила домой и до трех дней. Через несколько дней пустынных вечеров без мурлыканья пришлось подчиниться внутреннему чутью, шепнувшему в очередной раз: «Это она, твоя кошка, и все, что от нее осталось за эти дни – одна только шкурка».

Взяв лопату, Светка пошла на дорогу и отскребла от асфальта останки Маруськи. Обошла двор, вырыла яму и положила туда шкурку кошки. Комья земли прятали под собой останки, хоронили воспоминания, оставляя шрамы на и так израненной от потерь женской душе. Пока Светка делала аккуратный холмик, слезы заволакивали глаза, и она шмыгала носом, едва проглотила подкатившийся к горлу комок, пытаясь удержаться. Доделав последние штрихи на могилке, выпрямила спину и осталась стоять, постепенно погружаясь в воспоминания. Они закручивали ее в водоворот событий, опускаясь на самое дно, с самой первой встречи с Маруськой.

Правда, тогда она не была Маруськой, а была простой, обыкновенной кошкой, прибежавшей к их двери. Жалобно мяукая, она выпрашивала еду. Светка вспомнила, как разозлилась и погнала кошку прочь.

Муж на нее всегда орал из-за того, что она подкармливала всех соседских кошек. Ссоры в семье ей были не нужны, покорми один раз – и будут ошиваться у дома, а ты потом выслушивай оскорбления и маты.

Светка разозлилась на себя, на свою никчемную жизнь, подняла камень и бросила вдогонку убегающей кошке.

Кошка оглянулась. На Светку смотрели глаза, наполненные болью, страхом и диким голодом, сводящим желудок животного, заставляющим бродить по чужим домам, выпрашивая еду. Вмиг пробрал озноб от этого взгляда, слезы заволокли глаза, на душе стало погано и муторно: «Что я, тварь какая-то, она ведь всего-то еды попросила, голодная, видно, сильно».

Кошка вернулась, может, голод гнал ее, а может, видят они нутро человеческое, и как бы Светка не кричала и не топала ногами, душа у нее была доброй. И поэтому, увидев кошку на следующий день, Светлана бросилась к холодильнику, отрезала несколько ломтиков колбасы и вынесла их полосатому созданию. Ей было очень стыдно за свой вчерашний поступок, все это время душа была не на месте. Перед глазами постоянно стояла убегающая кошка и ее глаза, наполненные глубокой болью и страхом.

Положив еду у порога, Светка отошла немного в сторону, а кошка только того и ожидала – сразу с жадностью набросилась на еду. Откусывая большие куски и, не разжевывая, давилась, пытаясь их проглотить.

– Сколько дней ты не ела, бедная, – со щемящей тоской и жалостью в голосе проговорила женщина. Вновь вернулась в дом, отрезала еще колбасы, налила в пластмассовую миску молока и вынесла кошке.

Та вначале отскочила, наверное, помнила, как еще недавно этот самый человек гонял её. Поэтому верила и не верила, боялась, смотря на Светку, но запах колбасы был сильней, и кошка вновь набросилась на еду. Съев все до капельки, понюхала поставленную миску и стала лакать молоко. Наевшись, взглянула на Светку добрым сытым взглядом и убежала.

А на следующий день, когда Светка пришла вечером с работы, кошка сидела у дома.

– Так ведь и знала, что этим все закончится! – проворчала она, глядя на кошку, и вошла в дом. Муж тоже был дома, и тогда пришлось выслушать, все, что он о ней думает. В ответ Светка молчала, знала, что мужчина должен сказать свое слово.

– Чего молчишь?

Муж не любил, когда жена огрызалась, но и терпеть не мог, когда настырно замолкала. А что она умеет молчать, он прекрасно знал, но в данной ситуации молчать нельзя, и Светка ответила.

– Тебе надо, ты и гоняй! Что я тебе, цербер какой. Хочешь в рай попасть за чужой счет.

Она знала, сейчас он наорется и успокоится, по натуре мужик добрый. Угораздило же ее выйти замуж за мужчину, рожденного по гороскопу в год Тигра, да еще в придачу Тельца.

Это сейчас щелкнул по компьютеру, пробежал пальчиками по клавиатуре, и на тебе – полное описание твоего характера. А если скучно на досуге, можешь почитать, с кем у тебя удачливый брак. В молодые годы, когда Светка жила еще в Советском Союзе, мало кто соображал в этих делах. Бывало, конечно, кто-то доставал переписанные от руки гороскопы. Взяв трепетно «шедевр», с волнением вчитывались в каждое слово. Но особой веры не было во всю эту муть, мало ли что напишут. И только оглядываясь назад, чешешь свою голову и отчетливо понимаешь, что во всем виноваты гребанные гороскопы.

Союз Тельца и Овна – сложный брак, с одной стороны, баран стоит в стойле и мекает, спокойный такой, добрый, а с другой – лучше не проверять его гнев. И Светка была тихой долгое время, пока не вышла замуж. Она старалась навести уют в доме, приготовить поесть, всяко ублажить мужа. Долго думала, что так и должно быть в каждой семье. В ответ получала издевки, насмешки и обзывания, скопившаяся обида ударяла по душе болью и, не вытерпев, женщина обычно убегала к себе в спальню реветь. А муж, ухмыляясь, начинал ее передразнивать, зло так, всхлипывая и коверкая свою рожу.

Сначала был шок от этого – она смотрела на него и не верила своим глазам. Практически все мужчины не переносят женских слез, откуда в нем такая жестокость? Теперь, конечно, Светка понимала, отчего и почему. Все дело в том, под какой звездой ты родился. Сейчас уже не вспомнить, когда она первый раз огрызнулась. Мало того, если что было не по ней, могла и в рожу когтями вцепиться. Взрывной характер Овна все чаще выползал наружу. И в молодые годы ходил ее муж с поцарапанным лицом. С возрастом просто поворачивался и подставлял свою широкую спину. Конечно, захотел бы он ее ударить, то летела бы она как пушинка в другой конец комнаты, но он не бил, а иногда просто смеялся, все больше стараясь вывести ее из себя.

– Вампир! – кричала она в гневе. – Не подходи ко мне, скотина, а то пришибу тебя чем-нибудь!

И здесь уже выходил наружу скопившейся гнев, а к нему добавлялся яд змеи, в год которой она родилась. В одном гороскопе Светка прочитала совет Тигру: «Не будите в ней зверя, в гневе она питон». Только Светка была питоном, что носит капюшон и встал в боевую стойку, терпеливо выжидая момент, когда можно броситься в атаку. Вот тогда ее муж был бедным, Светка орала так, что тряслись стены в доме, в мужчину начинало лететь все, что попадалось ей под руки, в придачу вспоминались все его уже совершенные и будущие прегрешения.

Так было и в этот раз, наоравшись, она крикнула мужу, уходя в спальню:

– Возьми ружье и пристрели, чтоб не бегала и есть не просила!

Последние слова подействовали на мужа как ушат холодной воды. Он пришел к ней в комнату через некоторое время, ласковый и совершенно спокойный.

– Она ж тебе котят принесет, что ты с ними делать будешь?

– Да отвали ты от меня, вот когда окотится, тогда и решу!

А сама про себя думала: «Вот гадина, страшно стало, когда представил, как из ружья по кошке палишь, вот и залебезил».

Кошку назвали Маруськой, она была неприятного крысиного окраса, чем еще больше раздражала мужа, так как крыс он просто не переваривал. Правда, мордочка у нее была красивой, на лбу проходили ярко выраженные черные полосы буквой «М». В дополнение к ним три черные полосы как ожерелье обрамляли ее шею, кончик хвоста тоже был черным. Больше всего в кошке Светку поражали глаза – желтые, яркие, меняющие выражение в зависимости от обстоятельств, и казалось – все с полуслова понимающие. Хотя человеческую речь кошки не могут понимать, это доказали ученые. Но, с другой стороны, кошки ведь им об этом не сказали, тогда и верить незачем всем этим ученым.

Еще одним открытием было, что кошка оказалась полудикой. Светка сначала была даже ошарашена таким открытием.

«Как же так, ведь сидела у дома и есть просила, и незаметно было, чтобы дикая была. Голод отодвинул страх перед человеком, а когда она его немного утолила, страх вновь стал первоочередным».

И Светке потребовалось немало труда и внимания, чтобы приручить кошку к дому. Постепенно, все лето, любовью и ласковым словом она приучала животное. Сначала миску ставила у порога, затем заносила ее в дом, а дверь оставляла открытой. Маруська с опаской вбегала, быстро съедала содержимое и убегала, если же дверь закрывали, дико мяукала от страха. Но все-таки доброта победила, и вскоре кошка стала оставаться на ночь.

Муж быстро привык к кошке, он оказался большим кошатником. Сидя за столом, отдавал Маруське самые лакомые кусочки, и та за его заботу давала себя погладить и устраивалась спать рядом с ним на диване. Но она не оставалась у них жить постоянно, бывало, пропадала на сутки, затем вновь появлялась, и все время оглядывалась по сторонам и вздрагивала при любом шуме. Маруська была очень ласковой кошкой, терлась мордочкой о руку, чтобы ее гладили, и при этом распевала свои песни, сильно урча. Вскоре животик у Маруськи округлился.

– Вот, дождалась, – ворчал муж.

– Ты чего переживаешь! – в ответ огрызнулась Светка. Сжав зубы от злости, зная, что сейчас опять сцепится с мужем, развернулась, ушла в свою спальню смотреть телевизор.

Муж пришел следом, он еще не закончил разговор.

– Чего ты в телевизор впялилась, я ведь спросил, что будешь делать с котятами?

Светка насупилась, ее ноздри то и дело широко раздувались от кипевшего внутри возмущения. Но она старалась успокоиться, не отрывая глаз от телевизора, молчала. Только понимала, что от мужа не так просто отвязаться.

– Отвали ты от меня, когда родит, тогда и решу, что делать! Чего ты за мной ходишь как надзиратель? Иди ей скажи, чтобы не гуляла и не рожала! – Светка стала переходить на крик.

Видя, что жена кипит от гнева, муж, как ни в чем не бывало, крикнул, уходя:

– Дура страшенная!

– Сам ты пять лет не умывался! – зло выкрикнула она вдогонку, сжав руки в кулаки от гнева.

Кошка в скором времени окотилась, правда, неизвестно где. И котят своих она не кормила, это было видно по ее необсосанным соскам.

– Где ж твои котятки? – с тоской в голосе приговаривала Светка, гладя Маруську по шерстке. Та ласково терлась об ее ноги и мурлыкала, но в глазах ее застыли печаль и боль. Теперь стали понятны частые отсутствия кошки, ее боязнь людей. Просто их Маруська жила еще в одном доме, и хозяин, видать, был на редкость жестокий человек.

– Маленькая, тебе, наверное, больно, – продолжая гладить кошку, Светка размышляла.

«Разве можно залезть в сознание животного и понять, что оно чувствует, потеряв своих детей. Вот только мучилась, котянилась, и все – тут же их нет. Некого облизывать, любить, некого кормить своим молоком, которое все прибывает и прибывает, распирая и без того набухшие сосцы».

Женщина даже слышала, что кошки сходили с ума, когда у них сразу забирали новорожденных котят. Нам кажется, что животные ничего не понимают, и мы бездушно забираем у них детей. А может, людям все равно, их не волнуют душевные терзания братьев меньших. Мы слишком умные, большие и сильные.

Светка никого не винила, в ее жизни тоже бывали моменты проявления жестокости с ее стороны, и она со стыдом и горечью в сердце иногда вспоминала об этом.

Все это всплыло из прошлого, пока она смотрела на маленький холмик черной земли, и горячие слезы текли по Светкиным щекам. Не так легко расстаться с существом, подарившим тебе столько душевного тепла и ласки. Растерев рукой слезы по щекам, женщина тяжко вздохнула.

– Спи спокойно, Маруська.

«Только чему тут спать – одна шкурка осталась», – подумала Светка, с тоской кинув последний взгляд на черный холмик земли.

Взяв лопату, почти развернулась, чтобы уйти, и тут увидела, как ее кошка Маруська вылезла из земли. Конечно, не телесная оболочка, а фантом. Или душа, если она есть у животных. «Кошка» ласково смотрела на Светку, виляя хвостом.

Маруська была похожа на тень, но только с ярким очертанием тела и глазами, в которых выражались мольба, лукавство и радость.

Увидеть такое Светка никак не ожидала. Волосы на голове у нее зашевелились от жути, колкие мурашки страха прокатились волной по телу. Она попятилась, споткнулась и чуть не упала – этого просто не может быть!

«Кошка» спустилась с холмика, вновь села и завиляла хвостом.

Ураган жутких мыслей, картины страшных сюжетов о привидениях, которые видела когда-то Светка, всплыли в памяти.

«Маруська собирается идти со мной. Ей до сих пор кажется, что она живая».

Представив, как по дому ходит – не пойми что, Светлана испытала еще больший трепет. От макушки до самых пят опять прошел колючий озноб, наполнив все тело холодом и отчаяньем.

Как остановить то, что в принципе не должно существовать? Но ты ведь видишь то, чего никто не видит?

Смотря на фантом кошки, женщина от отчаянья прошептала:

– Тебе со мной нельзя, никак нельзя, понимаешь? Оставайся здесь! Я не могу взять тебя с собой.

Ноги налились тяжелым свинцом, когда Светка увидела грустный взгляд пустых глазниц. Неужели «кошка» все понимает?

«Это просто невозможно! Кошки не могут понимать человеческую речь и так смотреть. Но это ведь не живая, а мертвая кошка. Тем более, как может быть разумна энергетическая оболочка мертвого существа?»

Фантом кошки сел, излучая грусть смерти и одиночества.

Не в состоянии больше все это видеть, Светка развернулась и пошла домой, спиной чувствуя взгляд мертвого существа.

«Этого просто не может быть, – в очередной раз говорила она себе, – скажи кому, сразу в дурку отправят. Не может этого быть! Маруська ведь ясно понимает мою речь. Да что там речь, она видит меня. Но она ведь мертвая!»

С головы до ног Светку вновь окатило колким холодом, тело покрылось острыми мурашками. Между лопаток появился зуд, так бывает, когда на тебя смотрят колючим недобрым взглядом. Не вытерпев, она повернулась. «Кошка» одиноко сидела возле холмика и смотрела на нее глазами, полными осуждения и тоски.

– Не могу я тебя забрать, слышишь, не могу!

Не в силах больше выносить это, Светка разревелась и побежала домой, голова горела огнем, разум отказывался воспринимать увиденное.

Мужу говорить о том, что только с ней произошло, не стала, в штаны наложит от страха или у виска покрутит.

Придя домой, Светка залезла под одеяло, ее всю колотило от холода и страха, перед глазами так и стояла «кошка».

«Боженька, родненький, что же это такое?» – прошептала она. Лежа в постели, стала вспоминать все, что когда-то читала или слышала про привидения.

«Некоторым даже удавалось сфоткать бесформенную массу. Говорят, маленькие дети видят многое: ангелов, призраков, домовых. В это, конечно, можно поверить, но с другой стороны, где доказательства?»

Все переворошив в своей памяти, Светка так и не могла ничего вспомнить про привидения животных. Хотя привидения белые, а это был темный сгусток энергии, с четко выраженными очертаниями тела. А еще и повадки! И даже черные глаза так реально выражали боль и грусть… Может, этот сгусток энергии черный из-за того, что кошку сбили? Что она пережила в тот момент? Что чувствовала? Один миг, разделяющий жизнь от смерти. Может, Маруська и не поняла, что умерла?

Светка накинула одеяло на голову, ее всю колотило, ноги и руки были ледяными. Свернувшись калачиком, она поднесла руки к губам и дула на них, пытаясь согреться горячим дыханием.

Лежа под одеялом, она еще не догадывалась, что увиденный ею фантом мертвой кошки – всего лишь первый признак пробуждения в ней дара. Тот, кто решил наградить ее этим даром, решил показать лишь маленькую часть мира, скрывающегося от обычного человека. А пока Светлана тряслась от холода и молилась, успокаивая себя.

В комнату вошел Генка, оглядел закрывшуюся с головой жену, толкнул ее рукой.

– Ты чего?

Светка высунула голову из-под одеяла, увидела нахмуренные брови, встревоженный взгляд мужа,

– Маруську похоронила.

– Ты уверена, что это она?

– А кто еще, пять дней уже нет! Перебегала дорогу, машины носятся как ошалелые, сбили и дальше поехали.

Генка вздохнул и помрачнел еще больше.

Светка понимала, что для мужа это большая трагедия. Спали с ним уже давно врозь, она в спальне на кровати, а муж на диване. И вторую половину дивана занимала Маруся. И теперь он потерял любимое существо, которое каждую ночь пело ему песни, ласкалось головой об руку, и подставляло носик для поцелуя, выражая тем самым свою любовь. Светка увидела блеснувшую в глазах мужа слезу, но чтобы не показывать свою слабость, он отвернулся и, выходя из комнаты, спросил:

– А ты чего в постель залезла?

– Плохо себя чувствую.

– Может, чаю сделать?

– Лучше кофе с молоком и медом.

Она слушала, как муж гремит на кухне чайником, что-то уронил.

«Переживает, а может, даже и плачет, только не показывает. Только что я могу сделать? Знаю ведь, что он органически не переваривает, когда я болею».

В молодые годы, когда иногда болела, он вытаскивал ее из постели и заставлял готовить. Вспоминала сейчас, как кричала ему со слезами на глазах: «Тебе самому не приготовить?! Я ведь еле живая!» Только все зря, муж был непреступен как скала, конечно, лучше крутить педали на тренажере, чем стоять у плиты.

Муж следил за своим здоровьем, каждый день у него начинался с тренажера. Затем бежал в душ и обливался холодной водой, а Светка в это время еще смотрела сны. Спорт органически не переваривала, а насчет холодных обливаний лучше было даже не соваться. Потому что от холода ее тело становилось синеватого оттенка. Она считала, что сон – лучшее лекарство, и лично ей он помогает.

Через некоторое время муж принес кружку с кофе, расстелил полотенце на тумбочке и поставил блюдце с бутербродом. Он погладил Светку по голове, жалея, затем поцеловал.

– Я люблю тебя, а ты?

Светка в ответ молчала, любовь ушла давно, она исчезла, растворилась от боли и несправедливости. И это тоже было давно, как говорят, в одну реку дважды не входят, а они вошли, но из этого ничего не вышло, так и жили под одной крышей, как поется в одной песне – «Нелюбимые с нелюбимыми». Просто Светка знала, что он ее не любит, не может человек, который любит, унижать другого и оскорблять. Поэтому с грустью ответила:

– Спасибо.

И принялась молча есть, да смотреть телевизор. Еда ее успокоила, но в мыслях она вновь и вновь возвращалась к земляному холмику.

«А что, если Маруська все-таки пошла за мной и сейчас сидит где-нибудь на кухне и смотрит на мужа, ждет, когда он ее покормит. А, может, легла уже к нему на диван? Или трется своей мордочкой о его ноги?»

Холодные мурашки вновь пробежали по телу. Светка поежилась, встала с постели, пошла на кухню – отнести кружку и заодно посмотреть «кошку». Внимательно просмотрела все закуточки.

– Что ты тут шаркаешься, мешаешь телевизор смотреть! – недовольно прокричал муж.

– Лежи молча, не твоего ума дело, – тотчас ответила она.

– Если полегчало, может, сексом займемся? – быстро поменял тему муж.

– Отвали от меня со своим сексом, я не в том настроении, чтобы тебя ублажать, лежи, смотри свою политику!

Удостоверившись, что привидения Маруськи нигде нет, Светлана быстро шмыгнула в свою комнату.

– Вот зараза, кто о чем, а этот только об одном думает, а я тут едва от страха не кричу.

Выключив свет, она легла на кровать и вскоре уснула.

В течение месяца Светке пришлось похоронить рядом с Маруськой еще двух котов, сбитых машинами. К ее счастью, никаких фантомов или призраков животных она больше не видела. Одного мертвого кота она нашла у себя в огороде под забором. Второго – прямо на дорожке, ведущей к дому. Одиноко и скучно было ее кошке, вот и собрала себе компанию.

Когда Светка рыла могилку для третей кошки, то вдруг подумала:

«А если бы я не увидела тогда фантом Маруськи, и она бы прошмыгнула за мной в дом, кто знает, что бы с нами было».

Представив картины одну страшней другой, Светка на всякий случай перекрестила холмики и заспешила домой, не оглядываясь.

 

***

На следующий год Светка пошла развешивать белье под навес и с чердака сарая спрыгнула кошка – белая с черными пятнами. Она жалобно мяукала, выпрашивая еду.

– Тебя мне только не хватало, и откуда вы только беретесь на мою голову?! – зло крикнула Светка на кошку, но та, не обращая внимания на недовольство в голосе стоящего перед ней человека, опять хрипло замяукала.

Светка не стала кормить кошку, думая, что та уйдет и поищет себе более дружелюбный дом. Но не тут-то было, кошка никуда уходить не собиралась, и к середине лета Светка заметила у нее округлившийся живот.

Муж метал молнии от злобы, а Светка не понимала, за что ей все это. Ведь, по правде сказать, она совершенно ровно дышала на братьев меньших, то есть огромной любви к ним не питала. Могла погладить, но вот спать, как муж, в обнимку и сюсюкаться – это было не в ее стиле. Вскоре кошка окотилась. Светлана представила, как через год по чердаку сарая бегают пять или шесть диких кошек, и ей стало дурно. Быстро отправила сына на чердак, тот нашел в огромной сумке котят. Они переложили четверых котят в большую коробку, но кошка тотчас прыгнула туда, заслонив их собой, громко замяукала.

– Не бойся, не заберу.

Светка рассмотрела котят, они оказались все дымчатого цвета.

– И где ты только такого кота раздобыла?

– А какая у нее кличка? – спросил сын.

– Никакая, ничего придумать не могу, да и кошка ведь не наша.

Сын наклонился, погладил кошку со словами:

– Фита, красивая.

Кошка, на удивление, с первого раза приняла свою кличку. Так у них появилась еще одна кошка, но не сразу муж разрешил взять ее домой. Через два месяца Светка раздала всех котят, свозив их в город.

Второй выводок котят кошка принесла осенью, на том же самом чердаке. Ночью температура опускалась до минус пяти, и Светка, лежа в постели, представляла, как Фита в такой холод согревает своих малышей. Самым страшным было смотреть, как она ест, быстро хватала еду, не пережевывая, и убегала к своим котятам. Не вытерпев, Светлана пошла в наступление, она насупилась и изрекла, со злостью смотря на мужа:

– Мороз ночью до минус десяти, они там все замерзнут.

– И чего ты предлагаешь?

– Давай домой занесем.

Карие глаза блеснули гневом.

– Да задолбала ты со своими котятами! – заорал он. – Говорил тебе, не прикармливай!

Светку понесло.

– Что я ей, по-твоему, могу сказать – проваливай отсюда! Она что, человеческий язык понимает?! В сарае лучше бы дырки заделал, чтобы коты не лазали!

Широкие дугообразные брови мужа взлетели на лоб.

– Опять я виноват.

– А кто еще, я что ли?!

Светлана отвернулась, едва сдерживая улыбку.

«Все равно будет по-моему».

Геннадий, матерясь, взял лестницу, подставил к сараю и полез на чердак.

Светка стояла внизу и внимательно наблюдала. Котята были в большом скрученном рулоне. Муж осторожно доставал их и передавал ей. Она быстро перекладывала их в корзину, прикрывала тряпкой, чтобы не простудились. Котят оказалось четверо и все разного окраса. Передав последнего, муж слез с лестницы и забрал корзину. Светлана взяла кошку и всю дорогу крепко держала ее, потому что та пыталась вырваться. Дома они положили котят в коробку, кошка тотчас стала их облизывать. Она не вылезала из коробки всю ночь и целый день. Светка чувствовала, как кошка отогревается в тепле.

***

Через два месяца, к Новому году, Светлана, положив котят в переноску, повезла их в город на старое место. Встав в подземном переходе к метро Купчино, достала котят, пристроила их у себя на руке и стала смотреть на проходящих мимо людей с надеждой, вдруг к Новому году кто захочет сделать себе или кому-то подарок.

И правда, первой подошла девушка, она погладила кошечку трехцветку.

– Я заберу вот этого котенка.

– Говорят, трехцветки приносят счастье! С наступающим Новым годом!

Улыбаясь, Светлана передала кошечку девушке.

Та взяла кошечку, засунула ее за пазуху и пошла счастливая.

Второго котенка забрала мать с ребенком. Такого же окраса был третий котёнок, только чёрного цвета. Его забрала семейная пара с мальчишкой.

– Вы продаете? – спросила девушка и погладила котенка.

– Нет, я отдаю в добрые руки.

– А это котик или кошечка?

– Это котик.

Мальчишка держал обоих родителей за руки и переводил свой взгляд то на одного, то на другого.

– Мам, давай возьмем котеночка.

Девушка смотрела на мужа и улыбалась.

– Что ты на меня так смотришь? – смотря на нее, произнес он.

Девушка продолжала молча смотреть.

Мальчишка перевел свой взгляд на отца, и жалобно попросил:

– Пап, давай возьмем котенка.

Видя, что родители не особо хотят брать котенка, Светлана решила отговорить мальчишку.

– За котенком нужен уход, кормить, лотки убирать.

Мужчина продолжал счастливо улыбаться, не отрывая своего взора от жены.

– У кого на шерсть аллергия?

Девушка сияла, улыбаясь, продолжая молча смотреть на мужа.

И тут Светка поняла – между этими молодыми людьми большая любовь, светлая и чистая. Девушка с любовью смотрела в глаза своему любимому, а он таял, наслаждался и растворялся в ее любви. Светлана переводила свой взгляд с парня на девушку и не верила своим глазам.

– Коты еще мебель дерут, – промямлила Светка, – правда, у нас дома не дерут.

– Да я знаю, как их приучать, – ответил парень, все так же не сводя влюблённых глаз с жены. – Ну что с вами делать, берем! – произнес он, и его губы расползлись в счастливой улыбке.

– Ура! Ура!– закричал мальчишка и запрыгал от радости.

Светка никак не ожидала такого поворота событий, протянула котенка мальчишке. Тот, счастливый, аккуратно взял его и прижал к своей куртке. Молодая пара ушла, оставив след счастья и любви.

У Светланы на душе было радостно, тепло и светло.

«Любовь, как она восхитительна, аж дух захватывает и внутри сияет солнце, наполняет все клеточки счастьем и красотой. Надо же, побывала в их ауре любви и стою, наверное, как дура, с мечтательной улыбкой на лице».

Но ее мысли прервал мужчина.

– Почем котенок?

Светлана держала на руке последнюю кошечку, она была самая маленькая и самая любимая, чем-то похожа на первую, только окрас у нее был приглушенным. Бледно-коричневое пятно на мордочке, заходящее на нос, остальная часть мордочки бледно-дымчатого цвета, на спине перемешивались такие же пятна, а брюшко и лапки – белые. Светка сама не поняла, как вымолвила:

– Тысяча рублей.

– Чего?! – нахмурившись, изрек мужчина.

– Ничего, – ответила Светка и чуть не закричала от ужаса. Оцепенев от страха, она смотрела на мужчину. За его спиной стояла черная бесформенная масса, чем-то похожая на тень, только более выраженная. Красные глазницы без зрачков зло смотрели на Светку.

Так же зло на нее смотрел мужчина.

– Просто так ляпнула? Не хочешь отдавать?

– Не хочу, – еле слышно ответила Светка, замерев и не отводя расширенных глаз от мужчины.

– Ну и правильно, а то бы я быстро его об забор.

Он окинул Светку пренебрежительным взглядом, развернулся и пошел.

Сущность – не зная почему, Светлана дала такое определение этой бесформенной массе – не отрываясь от мужчины, двигалась за ним.

Прислонившись спиной к стене, Светка чуть не сползла по ней. Закрыв глаза, она чувствовала спиной холод мрамора. Он быстро проникал под кожу, леденил тело, отрезвлял и отвлекал, не давал оцепенеть от пережитого страха.

«Что же это такое было? Мамочка, родненькая, помоги и защити», – прошептала Светлана, едва шевеля губами, уговаривала себя открыть глаза и понимая, что не может стоять здесь все время.

Сосчитав до трех, быстро их открыла и, стиснув челюсти, мысленно заорала. У каждого человека за спиной она видела бесформенную сущность. Они были разного цвета и разного вида. У женщин сущности были женского пола, у мужчин мужского, хотя о каком поле может идти речь – просто они копировали людей, к которым прикрепились. Но это было только первое впечатление, а почему, она поняла только тогда, когда к ней подбежала девушка. Ей было примерно лет тридцать.

– А черненького уже забрали? – спросила она и погладила по голове кошечку.

– Да, забрала молодая пара с ребенком, – собрав все свои силы, промямлила Светка и увидела, как сущность сзади девушки передернулась и наполнилась кубовым цветом, до этого она была серая.

К девушке подошла запыхавшаяся женщина.

– Давай, показывай, где котенок? – Сущность сзади женщины была темно-серого цвета, она копировала мимику женщины.

– Черненького уже забрали, осталась трехцветка. Ты ведь хотела такую кошечку?

Сущность девушки оживилась и еще больше потемнела.

Женщина с брезгливостью рассматривала котенка, обдумывая, стоит ли брать.

– Ладно уж, бери.

Девушка, счастливая, взяла котенка и не успела еще засунуть за пазуху, как Светка, будто назло, решила объяснить про диатезные пятна.

– Там на лапках пятна, скорей всего, диатезные, – не успела она договорить, как женщина приказала.

– Стой!

Рука девушки замерла, в глазах застыла боязнь, ее сущность вдруг разомлела, и Светка увидела, как из девушки в сущность вытекают тонкие темно-синие нити. Девушка протянула котенка женщине, та недовольно осмотрела его лапки. Сущность повторяла выражение лица женщины, став гордой и надменной, и она тоже тянула нити, став темно-серой, лениво потягиваясь. Сердце Светки бешено колотилось, она вся сжималась, боясь, когда к ней совсем близко подползали чужие сущности. Но мысли узнать – а что находится у нее за спиной, Светка отбрасывала прочь, сейчас перед ней стояла задача быстрей раздать котят, а об остальном она будет думать потом.

– Да это, скорей всего, от еды, – решила исправить положение Светка.

– А чем вы ее кормили?

– Сухим кормом, для котят особо ничего не выпускают.

– Ну что вы, котят нужно кормить кашами…

– Ладно, бери, – прервала их разговор женщина и с еще большим пренебрежением и брезгливостью передала котенка, скорей всего, своей дочери.

Девушка быстро засунула кошечку за пазуху, страх отпустил, уступив место безраздельному счастью. Сущность сзади девушки съежилась.

«Интересно, что же ей так не понравилось?» – думала Светлана и смотрела вслед уходящим от нее девушке и женщине.

Голова раскалывалась, Светка вновь прислонилась к стене и закрыла глаза.

«Это все невероятно, неужели я схожу сума».

– Вам плохо? – услышала она заботливый голос.

– Нет, спасибо.

Светлана открыла глаза в надежде, что все будет по-старому, и она не будет видеть этих отвратительных существ. Но оказалось, кошмар продолжался, перед ней стояла женщина с пышными формами. А сущность сзади была раза в два толще.

– Не беспокойтесь со мной все в порядке.

Уголки губ едва поднялись и сразу опустились, подхватив переноску для котят, Светлана быстро пошла по подземному переходу на свою остановку. Всю дорогу смотрела себе под ноги, стараясь не обращать внимания на проходивших мимо людей и не думать о том, что уже несколько раз цеплялась плечом об серые сущности, что ползли за прохожими.

Зайдя в маршрутку, заплатила за проезд, села у окна и прислонила голову к стеклу, закрыла глаза. И вздохнула с облегчением, быстро отогнав от себя страх, когда рядом с ней сел молодой человек.

«Не смей думать о том, что его сущность касается тебя. Забудь. Забудь о том, что видела. Их не существует. Не обманывай себя. Ты прекрасно понимаешь – все, что ты видишь, это реально. Что такое со мной происходит, за что мне такое наказание? Только бы не сойти с ума. А может, уже сошла? Так вела бы себя по-другому? Сумасшедшие не понимают, как они себя ведут, и если бы я сейчас вытворяла что-либо непристойное, то уже давно бы вызвали скорую. Хотя если я все это анализирую, то значит, мозги на месте. Сама себе поражаюсь, как я не завизжала, когда первый раз увидела за мужчиной черную массу».

Светка до сих пор чувствовала спиной твердую холодную стену, ей тогда хотелось скрыться в ней от бушующего внутри страха. Исчезнуть, пропасть с того места, только бы не видеть красные глазницы, пробирающие и прожигающие своей пустотой насквозь. Но она стояла, смотрела на всю эту жуть и не могла оторваться от места. Так что же удержало ее? Котенок – этот маленький, худенький, пушистый комочек. Ей в тот момент стало страшно за его жизнь, и поэтому она переключила всю себя на его спасение. Она ведь тоже мать, и поэтому спасала жизнь маленького существа, прижав его к себе. И если бы в тот момент перед ней появился динозавр, то она ни минуты не раздумывала, а тоже бы бросилась защищать жизнь котёнка.

Просто сработал материнский инстинкт, потому что она ухаживала за котятами с самого их рождения. А когда они подросли, то вечерами залазили к ней на кровать и устраивались спать вокруг. Эта кошечка любила спать возле ее головы, зарывшись в волосы. По утрам она будила Светку, начиная лизать своим шершавым язычком ее светлые волосы.

От постоянного недосыпа Светка переворачивалась на другой бок в надежде поспать еще хоть капельку. Но кошки очень чувствительные существа, и поняв, что хозяйка не спит, они все разом тут же начинили тереться и мяукать, намекая на то, что они безумно голодны.

– Когда вы только нажретесь?! – кричала она на них, злая на то, что в очередной выходной ей не дали поспать.

Так, прислонившись к стеклу и закрыв глаза, она вспоминала то один эпизод из своей жизни, то другой, стараясь отвлечься. Всплыл образ призрака Маруськи, страх, пережитый при виде черного сгустка, ушел в прошлое, а прошлое – это что-то далекое, оно не может сильно ранить, как настоящее. Хотя бывают, конечно, случаи, когда прошлое не отпускает тебя, а возвращается раз за разом, теребя душу воспоминаниями.

Светка не любила прошлое, слишком мало было в ее жизни радостных прекрасных событий, в основном одна боль. И она, поняв, что прошлое изменить нельзя, самые горькие дни своей жизни закрыла наглухо и никогда не открывала эти двери. Она отсекала сразу все воспоминания, если они вдруг начинали к ней ползти.

Воспоминания… почему мы копаемся в них, что пытаемся отыскать? Может, просто анализируем свои ошибки и сожалеем, что поступили именно так, а не иначе.

Светка ничего не анализировала, с ее-то взрывным характером и упрямством. Считала, что все делала правильно, но было одно «но», Светка была до дури наивна. Всегда верила в то, что ей говорят люди, и сильно переживала, если оказывалось, что ею просто попользовались. Не умеющая обманывать, она не понимала, как можно врать, и свято верила, что человек, совравший ей, обязательно раскается и ему будет стыдно за свой поступок. Так и прожила на белом свете вот уже пятьдесят лет, и все это время наступала на одни и те же грабли. Муж вот ей постоянно говорит, что она дура. «Сам дурак», – тут же отвечает ее внутренний голос, встав в боевую стойку на защиту.

Светка тяжко вздохнула, далеко уплыли ее мысли от пережитых событий, просто организм дает небольшую передышку. Скоро она приедет домой, и нужно будет открывать глаза и вновь видеть другой мир. Страшно, очень страшно, только пожалеть и подсказать, почему и для чего у нее открылся такой дар, некому.

Ее мысли прервал водитель.

– Кто просил Павловский вокзал?

Кто-то рядом засуетился, заспешил к выходу.

«Уже Павловск, скоро мне выходить, а может, я сейчас открою глаза, и все будет по-старому. Надо просто очень захотеть не видеть этих страшилищ, а может, даже приказать себе».

И она попробовала.

«Хватит страдать всякой фигней, ты ничего не видела, просто это был глюк, может, сахар от страха сильно подскочил, вот и померещилось не пойми что!»

Убедив себя, что все уже позади, она открыла глаза, и вовремя – как раз была ее остановка. Светка быстро выскочила с автобуса, ей хотелось выть от душевного трепета, по щекам потекли слезы. Смотрела во все глаза на людей, сзади них, прицепившись, шли, летели, ползли в основной своей массе серые сущности.

«Я сильная. Я очень сильная, – мысленно приказывала она себе – я все вынесу. Но к психиатру обратиться не мешало бы».

Забежала в дом и не успела разуться, как перед ней оказался муж с тарелкой в руке и, как всегда, в одних трусах.

– Ну что – раздала?

– Раздала, – не поднимая головы, ответила она, боясь смотреть на него. Пройдя в комнату, стала скидывать с себя одежду.

Генка неслышно подошел, обнял ее сзади.

– Ты красивая.

– Отвали от меня! – заорала она и вырвалась из объятий мужа. Схватив халат, прошмыгнула в ванную и встала под душ. Говорят, вода состоит из живых клеток. Светке очень хотелось смыть с себя накопившуюся усталость.

Муж зашел в ванную и приоткрыл дверцы душа.

– Ну посмотри, какая ты красивая. Попочка такая аппетитная, жалко только, не выпуклая.

– На свою посмотри! – вновь выкрикнула Светка и направила струю воды на мужа.

Он мгновенно среагировал, закрыв дверцы душа и заорав:

– Дура страшенная!

– Сам урод! – крикнула и нечаянно посмотрела на мужа. Сзади него стояла высокая сущность атлетического телосложения.

Светка очень устала оттого, что видела, быстро отвернулась и подставила лицо под струю воды.

«Господи, за что мне все это? – взмолилась она. – Что мне с этим даром делать?»

В ответ – тишина, только вода своим течением успокаивала, расслабляла и смывала накопившийся страх.

Светлана выключила воду и вышла из душа, взяв полотенце, стала тщательно вытирать себя насухо. В душ опять заглянул муж.

– Давай я тебе спинку вытру.

– Обойдусь.

– Мои титечки, такие красивенькие.

– Отвали! Мои, а не твои.

– Ну чего ты меня мучаешь?

– Я тебя не мучаю, мне уже никакого мужика не надо. Климакс у меня – понял!

– А мне насрать! Я тебя люблю и секса хочу.

– Я тебя не люблю, можешь ты это понять.

– А мне по барабану.

Он выхватил у Светки полотенце и поволок ее на кровать. Поняв, что отбиваться бесполезно, уступила. Она старалась не открывать глаза – потерплю, столько лет терпела. Закончив свое дело, Геннадий пошел, довольный, в душ, крикнув на ходу:

– Плохая!

Светка тяжело вздохнула, сколько раз она была плохой – уже и не сосчитать. Она так до сих пор и не поняла – она что, плохая от того, что за столько лет совместной жизни не испытала того, что показывают в фильмах и описывают в разных книгах? Муж был заботливым и ласковым, нежным в постели, только – если по-научному – они были сексуально несовместимы. Она вспомнила свою первую близость с ним, кроме боли и разочарования он ничего ей не принес. Хотя нет, принес – залет. В те времена мало кто знал, как предохраняться, купить резинку в аптеке было позорно, вот и «залетали» сотни советских девчонок из-за своей скромности и парней. Многие делали аборты, некоторые отчаянные становились мамами-одиночками. Ну а кто-то шел и подавал заявление в загс.

Пошли и они с Генкой. Она не настаивала на том, чтобы он на ней женился, обошлась бы и без него, хотя что душой кривить, было очень страшно. И он, ее любимый Геночка, не обманул – да, тогда он был любимый и самый желанный, ну а то, что в сексе ничего не чувствовала, так, наверное, бывает. Да и беременна, не до расслабухи. А вот Генка – тому каждый день подавай. А ей постоянно хотелось спать. Так что, удовлетворив его потребность, она крепко засыпала у него на руке.

С Генкой они познакомились на одной вечеринке. Ее очень редко приглашали на медленный танец, но вот перед ней появился симпатичный высокий брюнет, его светло-карие глаза смотрели на нее с интересом и озорством.

Она даже не сразу сообразила, что он приглашает ее потанцевать. Весь оставшийся вечер он не отходил от нее. Иллюзий особых она не питала насчет того, что могла понравиться такому симпатяге. И когда он напросился проводить ее до дома, про себя подумала: «Ну-ну, размечтался, глупенький, пойдешь домой несолоно хлебавши».

А он и правда проводил ее до подъезда, мечтательно пробежался глазами по окнам, наверное, представляя, какое из них принадлежит ей, а затем спросил:

– Может, завтра в кино сходим?

У Светки от удивления слегка приоткрылся рот, на что Гена улыбнулся, прижал ее к себе и поцеловал. Ей понравилось, как он целуется, и когда первая волна возбуждения откатила, она отстранилась от него, заглянула в его глаза и с грустью подумала: «Повезет кому-то».

Подумала без зависти и почему-то с щемящей тоской в груди, и с той же грустью ответила:

– Давай сходим, – как у нее вырвалось это, она сама не понимала.

«А, может, это судьба?», – промелькнула тогда шальная мысль. Ведь как-то раз они с подругой ходили к бабке гадать, и та подошла к Светке, сдвинула ее брови пальцами и промолвила:

– Где-то рядом живет.

А подруге сказала, что та встретит свою судьбу совсем скоро, на свадьбе, и будет жить хорошо.

А вот Светлане больше ничего не сказала, и она ушла немного расстроенная оттого, почему ей не напророчили счастья.

Все, что бабушка предсказала подруге, сбылось. Правда, прожила она с мужем недолго, при первой же его измене собрала вещи и ушла от него, только теперь не одна, а с пятилетней дочкой.

Генка ухаживал за Светкой трепетно, дарил цветы, подарки и старательно следил, тепло ли она одета с приходом осенних холодов. Хотя Светка, боявшаяся мороза, и без того напяливала на себя сто одёжек. И в постель он не спешил ее затянуть, целовал страстно, доводя Светку до помутнения разума. Примерно через полгода он остался у нее ночевать, вот тогда и произошло то, что она так трепетно желала. «А, может, я плохая оттого, что после секса старалась сразу выскочить из постели и быстро помыться и одеться».

Так и в этот раз, она живо напялила на себя одежду, теперь уже не страшась того, что увидит, посмотрела на мужа, прежде чем он ушел. Багровые глазницы сущности смотрели на нее с пугающей пустотой и безразличием. И Светка тогда впервые подумала, что большую часть своих эмоций сущность выражает мимикой.

И самое интересное – она понемногу стала понимать, когда сущности довольны, а когда унывают.

Теперь остался самый страшный, последний шаг, посмотреть – кто стоит за ее плечами. Светка, для храбрости разжигая внутри себя злость, направилась в свою спальню и встала перед зеркалом. Брови ее поползли вверх от увиденного.

– А это ещё что за чудрила? – сказала Светлана своему отражению и засмеялась. Сущность ее была небольшая, с раскосыми глазницами, и представляла собой девочку лет пяти – на самой макушке у нее были стянутые в пучок «волосы», которые напоминали пальму.

– Ты чего? – крикнул ей муж из кухни, как всегда, после секса он восполнял потраченные калории.

– Так, ничего, анекдот вспомнила... А чего ты хотела, у такой дурры, как ты, ничего путевого быть и не может, – тихо произнесла она своему отражению.

Ей стало грустно от того, что увидела. Ведь сущность отражала ее внутреннюю суть, доходящую до одури – наивность.

– Может, еще сексом займемся?– выкрикнул муж, едва не подавившись.

– Дожуй сначала.

– А если дожую, дашь?

– Ага, аж два раза. Нужен мне твой секс, как собаке пятая нога.

Светлана покрутилась перед зеркалом, высунула язык своему отражению.

Сущность сзади расплылась от удовольствия, по тонким нитям стала перетекать энергия.

– Ничего себе! – удивилась Светлана от понимания того, что видела, и быстро стала серьёзной.

Движение нитей энергии прекратились. Сущность недовольно передернулась, ушла детская наивность, и она посильней направила свой энергетический поток.

Светка почувствовала, как внутри нее вновь нарастает желание подурачиться.

– Смотри, не лопни от натуги, – сказала отражению сущности.

Но та никак не отреагировала на ее слова.

«Может, думает, что ее никто видеть не может, а хотя… может, она и думать не умеет».

Живет одними эмоциями.

Последняя мысль подтвердила догадку и принесла облегчение.

«Все не так страшно, оказывается, всего-то человеческие пороки, а их у людей даже не хочется перечислять, сколько. Только что мне это дает? Ну вижу. Ну и какой в этом смысл? Ай, ладно, подумаем потом над этой задачей».

 

***

 

На всякий случай Светлана записалась к психиатру. Но как только увидела доктора, говорить о том, что видит сущностей, сразу перехотелось, пришлось выложить семейную проблему. Ей было очень неприятно рассказывать кому-то о своей жизни, вытаскивать всю эту грязь. На душе было гадко, и женщина даже чувствовала, как ее сущность млеет от наслаждения, питаясь переживаниями. И это открытие давало пищу для размышлений, но сейчас лучше было не отвлекаться, а послушать, что говорит доктор.

– Так, не пойму, мадам, что же вас так беспокоит?

Врач был очень похож на доктора Айболита из детской книжки и обращался с пациентами по-старомодному.

Увидев его первый раз, Светка с трудом сдержала смех. Потом, правда, ей было не до смеха.

– Он меня обзывает по-всякому, унижает.

– А руку поднимает?

– Нет, я бы его сразу прибила, – вырвалось у нее, и она прикусила язык, ругая себя за наивность и несдержанность.

– Понимаете, мы хотим всегда чувствовать любовь, а если она исчезает, нам перестают нравиться наши отношения. Любовь – это ведь опыт принятия, присутствия, прощения, получения сердечных ран. Разберитесь в себе, поговорите с мужем. Психология у мужчин устроена по-другому, и поэтому нам разобраться во всем намного сложнее.

«Здрасьте, приехали. Деньги за что заплатила? Хотя сумасшедшей не назвал и на том спасибо».

– Хорошо, я попробую, – ответила она, вставая с кресла.

– Обязательно попробуйте, расскажите ему все, что вас тревожит на данный момент в ваших отношениях.

«Только сковородка и поможет, хотя скалка тоже неплохой вариант для его тупой головы», – думала Светлана, закрывая дверь кабинета.

Конечно, он много говорил интересного – этот ученый, так много знающий о человеческих отношениях доктор. Только и слепому понятно, ушедшая любовь не вернется никогда, потому что муж уничтожал, убивал ее каждый день своими словами. Давно покрылось сердце холодом и ни один доктор не поможет растопить этот лед. Может, если бы муж попробовал, да только он не видел своей проблемы и не собирался меняться.

«Ну вот, опять, – поругала себя Светка.– Зачем хватаешься за соломинку? Ты уже прожила с ним столько лет и если вдруг вернется любовь... нет, не хочу я этой любви. Я в нее не верю».

Как быстро бежит время. Спускаясь со ступенек клиники, она с грустью смотрела себе под ноги, а по щекам текли слезы. Слезы отчаянья от того, что время бежит стремительно, и вот ей уже за пятьдесят… слезы разочарования и понимания того, что уже старая, чтобы строить новые отношения. Слишком долго ее муж работал над тем, чтобы уничтожить в ней женщину.

Она вспомнила сущность доктора, огромную, с пустыми мрачными глазницами и надменным видом. Правда, когда он стал рассказывать Светке все научным языком о психологии отношений мужчины и женщины, сущность встрепенулась и с наслаждением пила энергию.

«Видел бы ты то, что у тебя сзади, в штаны бы наложил. Вот тогда я бы тебе объяснила, чем ты так раскормил своего любимца. Возомнил себя всевидящим и всезнающим, занимаешься самолюбованием, психолог хренов. А какой омерзительный взгляд, буравящий и пронизывающий насквозь, такое ощущение, будто тебя раздевают, чтобы лучше рассмотреть, из чего ты там состоишь».

В памяти всплыло довольное лицо доктора, его пренебрежительный взгляд. Он все оценил и понял проблему стоящей перед ним женщины.

«Глупец, у каждой медали две стороны, хотя смотря под каким углом рассматривать, то и увидишь. А ты видел лишь только то, что я разрешила».

Сев в маршрутку, Светлана поехала домой с испорченным настроением. Когда она вошла в дом, муж набросился на нее с порога.

– Где ты была? Твой сын тебе не звонил?

Сын с определенного времени стал только «ее», и она зло ответила.

– Нет, не звонил!

– А мне позвонил, денег попросил! Долго это будет продолжаться? Когда он научиться деньги экономить?!

– Судя по тому, кто у него отец – то никогда.

– Гадина! Поняла, кто ты? Га-ди-на!

Растянул он по слогам свое любимое слово.

– Я давно это уже поняла, и если ты сейчас не заткнешься, я возьму табуретку и разобью ее об твою голову.

Светлана стояла в двух шагах от него, ее ноздри широко раздувались от тяжелого дыхания, едва виднелись зрачки из-за суженных от злости глаз, с ненавистью поедавших мужа, да и выражение лица было такое, что тот мгновенно стих и только выкрикнул:

– Идиотка!

Продолжать перебранку не стала, она слишком устала от вечных проблем, которые должна все время решать, живя со здоровым, крепким мужиком. Дома разговаривать не хотелось, выйдя улицу, она набрала номер сына, в ответ заиграла молодежная песня и не прекращалась до тех пор, пока механический голос не сказал: «Абонент не может ответить на ваш вызов».

Не успела Светка дать отбой звонку, как телефон зазвонил.

– Да, – сказала Светка.

– Мам, привет.

– Привет. Зачем ты звонил отцу?

– У тебя телефон не отвечал.

– Да, не отвечал, он был выключен. Я тебя спрашиваю, зачем ты звонил отцу?!

– Денег хотел занять.

– Занял?! – заорала Светка в трубку.

– Нет.

– Вы надо мной издеваетесь, что ли?!

– Нет.

– Что – нет! Что ты заладил – нет и нет! Он мне весь мозг вынес! Сколько денег нужно?

– Да тысячи три до получки.

– Хорошо, – уже спокойно ответила Светка, весь пыл и злость улетучились. Приезжай, – совсем тихо сказала она в трубку.

Вздохнув, посмотрела на синее небо и плывущие облака.

«Как же я хочу жить. Господи, помоги перенести тяготы сегодняшнего дня и спасибо за эту жизнь».

Светка видела во сне несколько отрезков своих прошлых жизней. Она не знала, сколько ей отведено прожить в этом воплощении, и как бы ее ни унижали, научилась любить свою жизнь – пускай и не совсем удачную. Потому что это была ее жизнь и за многие свои поступки ей придется держать ответ. Самый страшный грех – нежеланье жить. И Светка наказала себя саму за этот грех, познав страх маячащей смерти, многое переосмыслила, и теперь, просыпаясь утром, шептала:

– Спасибо, Господи, за еще один подаренный день жизни.

Вот и теперь, смотря на небо, радовалась жизни, вновь наглухо закрыв двери прошлого, сотканного из боли и переживаний.

Она бы давно ушла от Генки, вот только вопрос – куда? Самое банальное в том, что ей некуда было идти. В квартире ее родителей жил сын со своей семьей. Двое внуков на старости лет – прекрасный подарок. Мешать их семейному счастью Светка не хотела. Ведь хорошая свекровь та, что живет на расстоянии. И она старалась придерживаться данного суждения, навещая внуков в дни их рождения. Правда, никогда не отказывалась посидеть с ними, если вдруг молодым нужно было куда-нибудь сходить.

Сын приехал через час.

– Тебе привет от Павлика и Анечки, от Анжелы.

– Спасибо. – Она вытащила деньги из кошелька и передала сыну.

– Получку получу, отдам.

– Обязательно, не забудь.

Светка знала, что не отдаст, с чего отдавать. Анжела сидела в декретном отпуске, старшенький внук пошёл в школу, а чтобы первоклассника собрать, одной получки мало. Помогала, как могла, с ужасом думая, что будет делать, когда выйдет на пенсию. Все слишком привыкли жить за ее счет, ни о чём не переживая, зная, что все проблемы она решит. Хотя нет, чего наговаривает на сына, уже полгода он не просил денег, подрабатывал, где только мог. Да и сущность сзади сына насыщалась его переживаниями, стараясь посильней натянуть нити коричневато-желтого цвета. От их вида Светку передернуло. Материнское сердце сжалось от жалости к сыну.

«Нужно накопить денег и отправить их отдыхать на юг».

– Не отдавай ничего, – махнула она рукой.

– Спасибо, мам. Я поеду.

– Езжай, всех поцелуй и привет передавай, на вот еще тысячу, внукам на конфеты и фрукты.

Сын уехал. Светке стало грустно, совсем редко видит его, так повзрослел и наконец ума набрался. Не успела она войти в дом, как муж ехидно спросил:

– Что, дала своему сыночку денег?

– Не моему сыну, а нашему. Ты уже почти весь седой, а до сих пор у тебя какая-то ревность непонятная.

Светка говорила тихо, ругаться и чего-то доказывать совсем не хотелось. Вымоталась за эти дни, хочется отдохнуть, хочется поплакаться кому-нибудь в жилетку, но некому. Родители умерли, и она очень часто вспоминала, как ей хорошо и счастливо жилось с ними.

– Как внуки?

– Тебе есть дело до внуков, так съезди, проведай, купи гостинцев.

– Ты ж была недавно, возила.

– Я-то – да, а вот ты...

Светка замолчала, опять из пустого в порожнее переливать.

– Слушай, шел бы ты отсюда подальше.

И муж послушно ушел.

Но вскоре крикнул.

– Ты моего кота не видела?

– Гуляет твой кот на улице, вместе с Фиткой! Сейчас нагуляется и через три месяца, смотри, опять в няньках с котятами сидеть буду.

Светка расстелила постель и легла, хотелось отдохнуть и забыться в сновидениях. Но не тут-то было, муж вновь появился в ее комнате.

– Чего это ты такую рань легла?

– Ты дашь мне покоя? Устала и хочу спать.

– Мне тут новую работу предложили, охранником.

– Так что нового – я не поняла?!

Светка вновь начинала заводиться.

Муж работал в охране уже пятнадцать лет.

– Так ты дослушай сначала, работа непыльная.

– А когда она у тебя была пыльная.

– Ты опять! В общем, работа в Пушкине в одном из ресторанов, смотреть за порядком. А после закрытия развозить по домам поваров. Зарплату дают в два раза выше. Так что я подумал и решил уволиться.

– Надо же, мы даже сами самостоятельно принимаем решения! Совсем взрослые стали!

– Чего ты опять начинаешь, нам что, деньги не нужны?

Светка посмотрела на взволнованное лицо мужа: брови нахмуренные, лицо сосредоточенное, в глазах растерянность и ожидание. За столько лет узнав родного мужа, можно по одному только жесту понять его настроение.

Может, правду говорил психолог, и ей самой необходимо все взвесить и переосмыслить. Может, дело в том, что она Овен по гороскопу, который боится прожить жизнь и не встретить свою вторую половинку. Может, муж и есть эта вторая половинка, а она его постоянно отпихивает. Бывает, оступился один раз, так ведь живет все равно с ней, терпит ее взрывной характер. Говорит, что любит, и до сих пор жадно поедает ее глазами. Да и были времена, когда он старался, приносил немалые деньги в семью, тогда ведь Светка зарабатывала мало. Может, новая жизнь начнется, он почувствует себя мужчиной, добытчиком.

– Ген, ну правда, я тоже не против твоей новой работы.

Муж счастливый ушел в свою комнату и сел за тренажер.

«Теперь будет два часа крутить свои педали», – это последнее, о чем подумала Светка, прежде чем провалиться в сон.

Через две недели Геннадий устроился на новую работу, и видеться с женой стал совсем редко. Приезжал он поздно, когда Светка уже давно видела десятый сон. А утром, когда она уходила на работу, он отсыпался перед очередной сменой. Работал пять дней в неделю, а на выходные охранником подрабатывал парень от другого ресторана. И как оказалось, супругам совершенно некогда стало ссориться.

Генка отдал жене уже три получки, правда, часть оставил себе, на машину и новый костюм с рубашками. Светка с ним согласилась – бывало, в последний момент вспоминала, что не постирала рубашку. Да и на брюки он как-то поставил пятно, и ей пришлось выводить его разными препаратами, а затем сушить и отпаривать. Хорошо, что тогда была в отпуске, все успела сделать до его дежурства.

В данный момент она сидела в кресле и смотрела, как муж одевается, как тщательно рассматривает себя в зеркале и, не увидев изъянов в своем отражении, остается доволен.

Все это Светлана читала по его лицу и по мимике «лица» сущности. Хотя есть ли лицо у сущности, или оно называется по-другому, женщина не знала, а спросить тоже было некого. Она уже привыкла к тому, что видит, и часто задавала себе вопрос – почему у нее проснулся такой дар? И зачем он нужен? Ведь сказать, кому-нибудь что-то в стиле «вы очень жадный человек» или «поберегите свои нервы, а то скоро мандражка хватит», она не могла. По самой простой причине – человек, какой есть, таким и будет. Если даже она сама не может справиться со своей наивностью, то к кому ей лезть со своими нравоучениями. Отогнав от себя тяжелые мысли, женщина спросила:

– Как тебе работается на новом месте?

– Знаешь, мне нравится, дебоширов почти нет, а если кто-то и забуянит, быстро успокаиваются, завидев меня.

– Да, с виду ты здоровяк.

«Хотя чего я на него наговариваю, видела ведь, как умеет драться с мужиками. Хватало одного удара пятерней, чтобы обидчик летел кубарем».

Генка очень редко дрался, боялся, что не рассчитает силу, и может убить. Поэтому всегда старался уладить конфликт словами.

Все это она обдумывала, сидя в кресле.

– А мне завтра на работу выходить, так не хочется.

– У тебя уже и отпуск закончился?

– Да, две недели пролетели незаметно. Чего-то мне как-то холодно.

– Так у меня форточка открыта.

– Больше ничего придумать не мог, уехал бы и выстудил весь дом.

Светка встала, подошла и закрыла окно, ноги были ледяными. Быстро прошла в свою спальню, надела шерстяные носки.

Муж вошел в комнату и с ухмылкой посмотрел на нее.

– Укуталась уже, тулуп еще на себя напяль.

– Надо будет, надену. Давай, шуруй на свою работу, а то опоздаешь.

Муж ушел, завел свой бумер и уехал. Светлана поставила чайник на плиту, решив попить чаю и согреться. Наделав себе бутербродов, уселась у компьютера. Нашла очередной сериал, про врачей, который смотрела во время отпуска, и включила продолжение.

На следующий день на работе ей стало плохо. Она засунула градусник под мышку и когда его вынула, ужаснулась – 38,5. Температуру высокую она всегда переносила тяжело.

– Ничего себе, проветрил комнату. Сволочь! – выругалась она. Было очень неудобно после отпуска отпрашиваться с работы, но сидеть в таком состоянии она тоже не могла.

Кое-как доехав до дома, открыла дверь. У порога стояли женские сапожки, на вешалке висело пальто. Из спальни мужа раздался женский смех.

Светка тихо разулась, прошла осторожно в свою спальню, разделась и легла на кровать, закрыв одеялом голову, в надежде спрятаться от всего мира. Голова кружилась, ее мутило.

«Вот и все, не я первая, не я последняя. Сколько женщин проходит через измену».

Чувство было, словно ее искупали в грязи. – «Зачем же в дом приводить?» Мысли путались, к горлу подступил комок, – «Нет, реветь я не буду, хватит мне первого раза» – приказала она себе самой, и все вокруг поплыло, а затем потемнело. Ее трясли за плечи, и кто-то сильно кричал.

– Светка! Светка! Очнись! Да, что с тобой такое?!

Каждая тряска отдавала сильными больными ударами в голову, она застонала и приоткрыла глаза.

– Прекрати меня трясти, у меня сейчас голова отвалится.

– Я, вызвал скорую.

– Зачем?

– Я подумал, ты таблеток наглоталась.

– Много чести, за каждого выродка жизни себя лишать.

Она замолчала, берегла силы, которых совсем не осталось. Окатившая слабость тела, переплелась с апатией. Приехала скорая, врач осмотрел, сделал укол от температуры.

–У вас помимо простуды сильное нервное истощение.

– Это вы, по какому признаку определили?– дерзила она.

– Не имеет значения, я выпишу вам рецепт, постарайтесь принимать все точно, как я в нем укажу.

– Хорошо, постараюсь.

Скорая уехала и муж тоже. В доме было тихо, такая давящая пугающая тишина. Может оттого, что Светка первый раз потеряла сознание и теперь боится, что ее некому будет разбудить. А может, это была тишина – предвестник – расставания и одиночества.

Вскоре приехал муж и привез целый пакет таблеток. Выложив все на прикроватную тумбочку, с волнением посматривал на нее.

Бросив взгляд на гору таблеток, хмыкнула, – теперь ты уж точно решил меня таблетками отравить.

– Я их тебе не выписывал. Давай ты не будешь начинать!

Светка поняла, что она не должна начинать и ответила, – и правда, давай. Вылечусь, вот тогда все и решим. Принеси мне воды, не на сухую же мне их глотать.

Геннадий ушел, и вскоре вернулся со стаканом воды.

–Поставь на тумбочку, и очень прошу тебя – уйди.

Смотреть на его пустой ни чего не выражающий взгляд, не могла.

Когда он ушел, прочитала по рецепту, что ей необходимо принимать в первую очередь, по порядку приняла таблетки и вновь легла. Вскоре таблетки стали действовать ушла головная боль, и Светлана уснула. Ночью несколько раз просыпалась, сначала оттого, что была вся мокрая, потом оттого, что всю ночь то укрывала себя одеялом холода, то сбрасывала его от сильной жары. К утру температура спала, была только сильная слабость и горечь. Горечь во рту от таблеток и горечь в сердце за прожитые потраченные впустую годы.

«Ты только не терзай себя, маленькая моя – родненькая», – Успокаивала сама себя Светка.

«Ты сильная, ты обязательно все вытерпишь. Ты жила и просто не верила в то, что этот кошмар может повториться. Тебе очень хотелось верить, что тебя не могут предать еще раз, через тебя не могут переступить. Хотя почему переступить – нет, не переступить, а взять наступить и раздавить».

Было больно думать об измене, и было очень себя жалко, такую маленькую, больную и ни кому ненужную. Комок обид подступал к горлу, давил, разрастаясь болью и отчаяньем по всему телу.

«Хватит себя терзать, приказала она себе. Хватит! Говна тебе Геночка кусок, а не слез моих! Сволочь!

Фу, наконец, стала приходить в себя, а то от этих думок голова кругом».

Лежа в кровати, слушала, как Генка собирается на работу, затем зашел ее проведать.

– Как видишь – живая еще! Умирать раньше времени не собираюсь.

Сразу съязвила она, не показывая, насколько ей больно. Душу разрывали сотни осколков боли. Только он не увит моих слез и раздирающей тоски от предательства. Безразличие и надменность станут маской в дальнейшей ее жизни.

– Я поехал на работу.

– Счастливого пути.

Светка отвернулась к стенке, давая понять, что разговор окончен.

Геннадий еще постоял некоторое время и ушел.

После того как услышала, как ключ поворачивается в замочной скважине, не выдержала, разревелась. Все кончено. Между ними уже ничего не может быть. А ведь говорил, что любит. Дура! Тешила себя глупыми словами.

Слезы внезапно прекратились, – реви не реви ничего уже не изменить. Как же теперь жить? Как? Смеяться, разговаривать и делать вид, что ничего не случилось. А ведь так хочется жить, любить и быть любимой. Только кому я нужна в пятьдесят три года? Старая, с плоской жопой и висячими сиськами. Да пошли они все в дырень.

Вспомнилось любимое выражение свекрови. Ирина Филиповна очень любила Светку и всегда жалела по бабьи.

Светка встала, набрала номер телефона подруги и позвонила, вздрогнула, когда услышала.

– Ну как ты?

– Еле очухалась, но думаю, после выходных выйду.

– Ты лучше лечись, не торопись.

– Дашь.

Светка замолчала, не зная как сказать, но собравшись с духом, вымолвила.

– В общем, у меня вчера было как в анекдоте. Жена пришла раньше времени с работы, а муж с другой в постели кувыркается.

– Не поняла, чей муж?

– Да, что тут не понять! Мой Генка завел себе другую бабу!

Повисла небольшая пауза, а затем тишину прервала словесная брань. Светка, молча, слушала, как Дашка выплескивает наружу всю накопившуюся злость и ненависть на Генку. Когда словарный запас закончился, она спросила,– что ты будешь делать теперь?

– Пока не знаю, мы еще не разговаривали на эту тему.

– Как! Ты не устроила скандал?!

– Мне было не до скандалов, да и зачем они. Что можно изменить? «Ничего» – подумала Светка и вздохнув обреченно сказала,– ладно, главную новость я тебе рассказала, мне пора принимать таблетки.

– Светочка родненькая, держись. Я с тобой!

Дашка отключилась, в телефоне один за другим, раздавались длинные гудки. Некоторое время она лежала и слушала протяжный звон, затем отключила телефон и стала смотреть в окно.

До Дашки подруг у Светки не было, несколько раз по молодости обожглась на их предательстве и долго не впускала в свой мир никого. Она вспомнила, когда Дашка появилась первый раз в их кабинете, высокая красивая блондинка, на фоне нее Светка выглядела смешно и неказисто. Даша могла всех построить и высказать правду в лицо, независимо оттого начальник это или сослуживиц. Но так получилось, что взрывная Светка и строящая всех Дашка вскоре подружились. Жила Дарья хорошо, муж был предприниматель, она родила ему двух сыновей погодок. Муж ее уговаривал сидеть дома, но бурлящая внутренняя энергия не давала ей покоя, и Дашка решила пойти работать. Крупная газовая компания занимала три этажа в одном из зданий на Невском проспекте. Их бухгалтерский отдел находился на третьем этаже, из окон кабинета можно было посмотреть на большой парк. И в маленькие перерывы они становились, смотрели на жизнь, протекающую за окном, и разговаривали. Сначала Светка мало рассказывала о своей жизни, стыдно, да и кому такое можно было рассказать. Но в один день ее как прорвало, стоя и любуясь всей этой красотой за окном, у нее сами собой потекли слезы. Видно слишком много их скопилось и не выдержав они потекли по щекам горячими ручейками.

– Ты чего? – спросила Дашка.

И Светка не вытерпела, стала рассказывать, как Генка над ней издевается.

– Так чего же ты терпишь? Брось его.

Она бы бросила, но тогда она его еще любила, да и сыну нужен был отец. Ребенок был с непростым характером, и наносить ему психологическую травму, разводом. Нет, пока не была к этому готова. Так они и подружились. Светка плакалась Дашке в жилетку, та всячески поддерживала бесхарактерную подругу. Так год за годом крепчала и росла их дружба, и в самые тяжелые моменты Дашка всегда была рядом. Она жутко ненавидела Генку и не понимала, как мужик может быть таким.

– Ты как всегда права Дашка, – мы все делаем своими руками, – вслух произнесла Светка. «Хватит раскисать» – приказала она себе мысленно, встала с кровати приняла таблетки. В животе засосало от голода, пора было хоть что-то поесть.

Встала, прошла на кухню, поставила чайник и стала делать себе бутерброды. В холодильнике был борщ и жареная курица, но Светке хотелось чаю. Заглушив голод, пошла, включила телевизор, села на диване и стала смотреть кино. Происходили какие-то действия, люди, машины все куда-то спешили. Сюжет уловить не могла, а монотонный звук убаюкивал, и она не заметила, как уснула, что совершенно на нее было не похоже. Днем Светка спать не могла, а если вдруг засыпала, то бессонная ночь была ей обеспечена.

Проснулась от стука закрывающейся двери. Открыв глаза, посмотрела на время, стрелки часов показывали два часа ночи.

– «Ничего себе, фильм посмотрела», – она уже собиралась встать, как вдруг услышала шушуканье. Григорий был не один.

«Совсем крышу снесло, пойти устроить скандал, что ли? Или вцепиться в волосы, как показывают в кино? Много чести, буду я свои ручки марать».

Светка посмотрела на свои руки, и уже собиралась встать, когда в комнату вошел Геннадий.

– Ты чего не спишь?

– Спала, да ты разбудил.

– А чего не в своей комнате?

– Ты меня сука еще учить будешь, где мне спать!

Зло прошипела она.

– Если сейчас с глаз моих не смоешься, знаешь, где будешь залечивать свои раны.

Спорить с разъярённой женой Генка не стал, быстро смылся в свою комнату. И любовных утех не устраивал, боялся гад, ну и правильно делал. Выключив телевизор, едва сдерживалась от ревущего внутри гнева и омерзения. Еще очень погано и муторно было душно. Внутренний комок боли душил, расползался и терзал изнутри. Светка хотела заорать, но спохватилась вовремя.

«Нет, такого счастья она ему не предоставит. Он вообще не должен видеть, что ей больно».

А больно было очень сильно, она не помнила, как прошла в свою спальню, сев на кровать, молча посмотрела в пол. Голова шумела.

Таблетки не принимала.

Включив свет, повернулась к стулу и мельком глянула в зеркало. Этого взгляда хватило, чтобы понять – ее сущность пировала. Довольная, толстенькая, она выглядела абсолютно счастливой. Светка обомлела, но ненадолго.

– Ничего себе это я тебя раскормила! Что, огонька в огонь добавила, я тебе добавлю, я тебе так добавлю!

Сущность разомлела от удовольствия. Конечно, она не слышала Светлану, сущности были глухи, слепы и немы, да и зачем им видеть, когда и так все бесплатно в них течет. И еще оказалось, сущность питалась не только ее наивностью, а еще и болями, злобой.

«Так вот, значит, оказывается, не все так просто. А тебя опять обвели вокруг пальца, наивная ты дурочка».

Светка посмотрела с грустью на свое отражение в зеркале и то, что увидела, совсем ей не понравилось. Только ведь красилась, а уже опять седина видна.

«Так, не отвлекайся – думай, красоту ничем не испортишь».

Опять отвлекшись от мыслей, она улыбнулась своему отражению, потянулась, затем выключила свет, легла и окунулась в воспоминания о светлом и счастливом детстве. Улыбнувшись, зевнула, обняла подушку и уже в полудреме вспомнила, что сущность тянула из нее синие нити, а синие – это злость. И выражение морды у сущности было довольным, как если бы ее саму, Светку, накормили чем-нибудь вкусненьким. Злость, уныние, тоска – все это человеческие грехи и для сущности они намного вкуснее, чем наивность. И еще, кажется, что сущность чуточку увеличилась в размерах.

«Раскормила ты ее за эти дни, маленькая моя девочка, не переживай, отпусти эту ситуацию, ничего уже нельзя изменить. Ты одна-единственная в этом мире такая – светлая ранимая душа. Береги себя и никому не позволяй вторгаться в твой мир», – приказала она себе, расплылась в довольной улыбке и уснула крепким младенческим сном. Она не слышала, как утром муж отвез домой свою пассию, и проснулась, только когда он вошел и сказал:

– Поговорить надо.

Он вообще был бесцеремонным и мог разбудить ее в любое время, включив громко телевизор или врубить на всю катушку посередине ночи песни Розенбаума. Она выбегала и орала на него, а тот в ответ:

– Ты ничего не понимаешь!

– Где уж мне! – не унималась она. – Тебе дня мало, врубай, когда я на работе!

Может, насладившись тем, что разбудил ее, а может, «подергав струны своей души» грустной мелодией, он успокаивался и уходил спать.

Светка потянулась.

– Чего тебе?

Генка стоял и молчал, ждал, когда она на него посмотрит, и ей ничего не оставалось делать, как посмотреть в глаза человеку, с которым прожила двадцать девять лет. Она молчала, он привык, что она всегда решала все проблемы, но в отличие от этой, то были семейные дела.

– Чего молчишь?

– Я тебя не поняла, ты разбудил меня для того, чтобы спросить – чего молчишь?

– Нет.

– Ну раз нет, тогда я слушаю.

Подняла подушку повыше, облокотилась на нее, устроилась удобней и молча посмотрела на мужа.

– Я встретил самую прекрасную женщину на свете и влюбился как мальчишка.

– Избавь меня от подробностей, – перебила она его.

– Нам с тобой нужно развестись. Я хочу оформить свои отношения с ней.

– Кто тебе мешает. Иди и подавай на развод, а пока мы еще женаты, если я хоть раз увижу ее в нашем доме… – Она не успела договорить.

– Это мой дом! Дом моих родителей! – взволнованно выкрикнул он.

– Я знаю, что это твой дом, но я столько лет вкладывала в этот дом свои деньги.

– Ой, что ты там вкладывала?

– Ты, сволочь, юродствовать будешь в другом месте!

Светка приподнялась, и муж быстро скрылся за дверью. Боится, гадина, прав, что боится, она сейчас от боли могла вцепиться и задушить. Вздохнув и выдохнув три раза, успокоившись немного, крикнула:

– Ты, по-моему, еще что-то хотел сказать?

Генка появился вновь на пороге и начал мямлить.

– Она разведена, с бывшим мужем живет в одной квартире. Поэтому, когда мы распишемся, она переедет жить ко мне.

– Отлично, а мне куда податься?

– У тебя есть родительская квартира.

– Конечно, есть, только ты забыл, там живет сын со своей семьей, и в маленькой хрущевке нам всем не поместиться.

– Мне все равно, где ты будешь жить, это мой дом.

Светка поняла, в какой оказалось ситуации, случилось то, чего она боялась больше всего на свете. Оказаться выброшенной на улицу, будто ненужная старая вещь.

– Ты не переживай, я уйду, – сказала она спокойно и с улыбкой посмотрела на мужа, когда-то такого родного и любимого. Ей стало все безразлично, выжженную боль в сердце давно заполнила пустота.

– Чему ты улыбаешься? Ты как была гадиной, так и останешься.

Последние попытки сделать ей больно у него вышли такими жалкими, что Светка не вытерпела и рассмеялась. Она не просто смеялась, она ржала, как лошадь Пржевальского, и слезы катились по щекам от смеха.

– Что ты смеешься, тварь!

Он подскочил к Светке, пытаясь ударить. Реакция кобры была мгновенной. Светка, перестав смеяться, подпрыгнула на кровати, растопырив пальцы с длинными ногтями, прошипела:

– Только тронь.

Муж мгновенно остыл.

– Гадина! Гадина! Гадина! Тварь! – орал он.

– Смотри не обосрись, женишок.

Светка встала с кровати.

– Успокойся, я не собираюсь жить с вами под одной крышей. Все, разговор окончен. Я сама подам на развод.

Поняв, что она все уладит, Геннадий ушел довольный.

«Нужно взять себя в руки, как говорят, что Бог дает, то все к лучшему».

Светлана полезла в папку с документами искать свидетельство о браке, найдя его, положила к себе в сумочку. Полдела было сделано. Она пошла в душ и смыла с себя утреннюю грязь, стало немного лучше. Пошла на кухню, позавтракала, прошла к себе, переоделась и направилась на автобусную остановку.

Боли не было, боль бывает, когда сильно любишь, вот тогда она тебя разрывает на куски, а сейчас просто внутренняя пустота, оттого что так и не стала любимой, а всегда была гадиной для него.

«Я не дам тебе сломать меня и растоптать. Живи и радуйся со своей любимой. А я смогу жить без тебя», – молча прокричала она и зашагала быстрее.

В загсе у нее приняли заявление о разводе и сказали, что нужно ждать месяц. Кому нужны эти формальности, можно понять, когда пара сомневается, а когда нашел другую женщину, чего ждать? Одно дело было сделано, оставался сложный разговор с сыном.

Она побродила по парку немного, появляться в квартире, пока не пришел сын с работы, не хотелось. Дойдя до их подъезда, она увидела его и окрикнула.

– Максим!

Он удивился и остановился.

– Что случилось? – спросил встревожено.

– Да, случилось, так, небольшая неприятность. Дома расскажу.

Они поднялись по ступенькам и позвонили, за дверью раздались радостные крики.

– Папа! Папа пришел!

Дверь открыла Анжела и, увидев свекровь, удивленно произнесла:

– Светлана Георгиевна.

– Здравствуй, Анжела.

Внуки забегали вокруг, крича:

– Бабушка, бабушка пришла!

– А ну, пострелы, возьмите торт и марш на кухню!

Старший взял торт, младшая подставила свои маленькие ручонки под низ коробки, и потихоньку дети отправились на кухню.

– А почему с тортом, праздник какой?

– Да праздник, я сегодня подала на развод.

Она все думала, как рассказать им о случившемся, а слова сами вырвались.

– Чего это вы на старости лет задумали? – с тревогой в голосе спросил сын.

– Возраст для развода не помеха. Твой отец встретил другую женщину и дал мне небольшой срок, чтобы я покинула его дворец.

– Как так?

– Да обыкновенно, не я первая, не я последняя.

– А где вы будете жить? – спросила Анжела и замолчала, представив себе радужные перспективы проживания со свекровью.

– Пока не думала.

– Так приезжай к нам, – быстро отреагировал сын.

Светка улыбнулась, заботливо погладила сына по волосам. Посмотрела на невестку, которая, опустив голову, ковыряла ногтями клеенку на столе.

– Спасибо за приглашение сынок, но вам самим здесь не развернуться.

– Да ладно, мам, как говорят – в тесноте да не в обиде.

«Наивный ты мой дурачок. Это у него точно от меня», – подумала она и сказала:

– Я достаточно зарабатываю, так что в состоянии снять себе жилье.

Невестка с облегчением вздохнула, вскочила, покидала чайные пакетики в чашки и залила их кипятком.

Светка отказалась от торта, в глотку ничего не лезло, посидела для приличия еще немного, встала.

– Мне пора.

Сын с невесткой кинулись ее провожать, на дворе была ночь, и ей очень хотелось, чтобы сын сказал: «Мам, оставайся у нас, переночуй».

Но не сказал, не попросил. Правильно говорят – сыновей рожаем не для себя.

Она вышла из подъезда, на душе скребли кошки.

«Никому не нужна», – подумала она, посмотрела на звездное небо.

– Я сильная, я все переживу, – сказала тишине вокруг и заспешила на автобусную остановку.

***

 

Она смутно помнила дни до развода. Приходя домой с работы, доставала вещи из шкафа, тщательно их пересматривала. Это только в фильмах показывают – кинут в чемодан две рубашки и костюм, уходя от жен. У Светки все наоборот. Она должна складывать в чемодан свои вещи. Чемодана у нее не было, и она складывала в сумки. Одна сумка была уже полностью забита куртками и пальто, вторая обувью, в третью аккуратно положены платья. Была еще одна сумка, отдельная, в нее женщина откладывала вещи, которые возьмет с собой на съемную квартиру. У нее уже был оторван маленький клочок бумаги от объявления, на котором указывался номер телефона некой Софьи Павловны, желающей сдать одну из своих комнат в двухкомнатной квартире. Светлана позвонила, и они договорились о встрече. Конечно, можно было снять и квартиру, но ей нужно думать о будущем и откладывать деньги хотя бы на студию.

Светка прикинула, что если ее оставят работать до шестидесяти лет, то она сможет накопить нужную сумму, правда, если к тому времени жилье опять не подорожает.

С Генкой она не разговаривала, кушать не готовила, но тот по несколько раз открывал холодильник – привычка дело нехитрое. Не вытерпев пытку голодом, он пришел в спальню и спросил:

– Ты что, готовить не собираешься?

Несколько минут Светлана молчала от шока.

– Не поняла? Ты хочешь сказать, что я тебе еще готовить должна? Возомнил из себя заморского шейха! Губа не треснет?

– Чего ты опять начинаешь.

– Слушай, шел бы ты от греха подальше.

Он ушел, а Светка достала все фотографии, вытащила пару семейных альбомов. Было больно смотреть на счастливые молодые лица, заснятые в разные моменты жизни. Бережно отбирала те снимки, на которых была запечатлена она, ей не хотелось, чтобы в ее отсутствие кто-то чужой рассматривал ее фото и давал свои комментарии. Разрывать или отрезать на фотографиях ненужное, она не собиралась. Только куда деть целую стопку теперь уже ничего не значащих для нее снимков, пока не представляла. Вроде бы как память о прожитых годах, только кому теперь нужна эта память? Мужу? У него будут другие фото, на которых заснимут такие же счастливые мгновения. Сыну? У него своя семья и свои альбомы, правда, большей частью в компьютере в отдельной папке.

– Так куда же мне вас деть? – произнесла она с тоской в голосе. – Ладно, сложу в отдельный пакет, буду старенькой, достану и посмотрю на себя молодую.

Разложив все фото по стопкам, убрала свои в четвертую сумку, а мужа фото собрала и отнесла в зал, положив в комод.

Теперь осталось собрать все сувениры и подарки, которые ей дарили. Она пошла в зал, подойдя к серванту, взяла вазу – подаренную ей на сорок пять лет. Держа ее в руках, вспоминала счастливые лица коллег и себя, довольную и радостную. Уже собралась идти в свою комнату, чтобы положить вазу в еще одну сумку, но остановилась.

«У меня нет серванта, чтобы поставить в него эту вазу, у меня не только нет серванта, у меня даже стула нет, на который я могла бы сесть и отдохнуть после работы. У меня ничего нет: нет стен, которые бы меня защитили от холода, нет крыши над головой, которая защитила бы от дождя. И рядом нет человека, которому я нужна. Я одна в этом мире, со своими бедами и печалями. Одиночество и ненужность – самое страшное, что случается с человеком. Думала ли ты когда-нибудь, Светка, что будешь никому не нужна на старости лет? Нет, не думала, даже представить себе не могла, что будешь выброшена на улицу и станешь как бродячая собака скитаться по чужим домам. Будешь заглядывать в чужие лица в надежде, что не выгонят и не обманут».

Светка поставила вазу на место, обвела печальным взглядом обстановку, ставшую ей родной и привычной за столько лет. Только теперь ее уже ничего не радовало, и все – это барахло, стало вдруг ненужным и бесполезным в ее дальнейшей жизни.

«Ничего забирать не буду. Правильно говорят, мы рождаемся голыми и уходим голыми».

Резко развернулась и пошла в свою спальню, нужно было взять еще самое необходимое: полотенце, постельное, подушку, одеяло и немного посуды. Она не знала, чем ее обеспечат на съемной квартире, а тратить лишние деньги не хотелось, сейчас придется экономить на всем.

Зашла на кухню, Генка стоял у раковины и чистил картошку.

«Да, голод не тетка», – подумала она. Открыв дверцы стола, достала маленькую кастрюлю и сковородку.

– Зачем тебе посуда? – спросил муж.

– А разве не видно – делю имущество.

– Я с тобой насчет этого тоже хотел поговорить. Можешь забрать часть мебели.

– Конечно, заберу, возьму ножовку и распилю все, сложу в чемоданы.

– Чего ты опять начинаешь.

– Отвали от меня со своими советами!

Собрав ложки, вилки, кружки и тарелки, отнесла к себе в спальню и стала бережно все упаковывать. Взяв еще одну сумку, достала два новых комплекта постельного белья, уложила их на дно, сверху разложила посуду. Закрыв молнию, приподняла сумку.

– Блин, кишки вылезут.

Осталось уложить одеяло и подушку, с этими принадлежностями ей пришлось повозиться чуть подольше, пришлось несколько раз их приминать, прежде чем получилось застегнуть молнию на сумке. Не успела она сесть на кровать, чтобы передохнуть, как в комнату вошел муж.

– Может, тебе помочь перевезти?

Она смотрела на него и думала: «Неужели все мужчины такие бесчувственные? А если бы я нашла другого, и это был бы мой дом, смогла бы я вот так просто выставить его за дверь с семью сумками? Нет, не смогла бы. Я бы просто перестроила дом».

– Чего молчишь? – не вытерпел он ее молчания.

– Да так, задумалась. А перевозить меня не надо, Ген, я сама справлюсь и постараюсь сделать это как можно раньше.

Сказала это спокойно и отвернулась к окну. Ей не было больно оттого, что она уходит из его жизни. Ей просто было гадостно от всей этой ситуации.

Он еще некоторое время постоял молча, может, надеялся на откровенный разговор, но только она видеть его не могла, а тем более вести душевные разговоры. Бывший ушел, Светка взяла телефон и набрала написанный на листочке номер телефона. Сначала никто не отвечал, но вот старческий голос произнес:

– Алло.

Светлана даже вздрогнула от неожиданности.

– Извините, пожалуйста, я беспокою вас по объявлению, здесь написано, что вы хотели бы сдать одну из комнат в вашей квартире.

После некоторого молчания голос ответил:

– Да, я ищу подходящую мне кандидатуру по совместному проживанию. Пока из ранее приходивших женщин меня никто не устроил.

Светка немного стушевалась, соображая, как дальше вести диалог, но желание найти жилье как можно скорее оказалось намного сильнее, и она решила пойти по другому пути, спокойно спросила:

– Извините за беспокойство, возможно, я зря позвонила.

– Что за нетерпеливая молодежь, – тут же возмущенно ответила старуха, – приезжайте ко мне, мы с вами поговорим, посмотрим друг на друга и все решим.

Светка выдержала небольшую паузу молчанием, затем ответила:

– Хорошо, продиктуйте мне адрес, и давайте договоримся, в какое время к вам лучше подойти.

Записав все необходимое, она договорились встретиться с хозяйкой квартиры вечером. Оставалась уйма времени, и она решила, что еще успеет кое-что перевезти.

Она переоделась, взяла сумку и вышла из комнаты, в зале на диване сидел муж и смотрел телевизор. Пододвинув журнальный столик, он уплетал жареную картошку. Он даже не посмотрел в сторону Светки. Зайдя в прихожую, она надела обувь и вышла на улицу. Встав на крыльце, подставила лицо лучам солнца и вдохнула глубоко.

 

«Вот так бывает, Светочка моя родненькая. Ты только не переживай, так бывает в жизни. Живут люди под одной крышей, хлеб-соль делят, а со временем становятся совершенно чужими и ненужными друг другу. Ты сильная, ты все вытерпишь».

Успокоив себя немного, взяла сумку и пошла на автобусную остановку.

***

Она недолго думала, у кого пока оставить свои вещи, набрала в телефоне номер кумы и соображала, как лучше преподнести ей новость.

– Привет, – услышала знакомый голос.

– Привет, у меня к тебе серьезный разговор.

– Что-то случилось?

– Так, небольшая неприятность, приеду, расскажу.

Пока автобус приближался к месту назначения, закрыв глаза, Светка вспоминала первую встречу с Юлькой.

После института Светлана пришла работать бухгалтером на завод. Блуждая по длинным коридорам, заблудилась, тут из-за очередного поворота на нее выскочила девушка. Стройная симпатичная брюнетка сразу согласилась помочь Светлане, проводила ее на нужный этаж прямо к кабинету. Так они и познакомились. Девушку звали Юля, она работала лаборантом. Оказалось, что на работу они добирались на одном автобусе, только Светлана проезжала чуть дальше. Постепенно сдружились. В отличие от Светки, Юлька в молодости была худенькой девушкой, уплетающей за обе щеки эклеры и колу, что вообще никаким образом не отражалось на ее фигуре. А Светка вечно недоедала и пыталась сбросить лишние кило. Да и Юля вечно ее поддергивала.

– Вот что ты будешь делать, когда родишь, тебя же еще больше разопрет?

– Если кто полюбит, то будет любить меня любую, – успокаивала себя Светка и свято верила в чистую любовь на всю жизнь.

Но жизнь поставила все с ног на голову. После родов Юлька располнела, вызвав со стороны мужа сильный негатив, у него по молодости сложился идеал женщины – стройной, красивой с длинными волосами. Но подстраиваться под прихоти своего мужа Юлька не собиралась. Да и когда? Она ходила как зомби от вечного недосыпа. Ребенок родился нервным и беспокойным, да еще постоянная стирка и глажка пеленок, а помимо этого, еще и капризный муж. Придя с работы, он открывал крышки в кастрюлях и нюхал их содержимое.

Светка всегда удивлялась – чего нюхает?

Юлька любила вкусно поесть, готовила так, что пальчики оближешь. Что муж у нее гуляет, узнала случайно. Как-то собралась постирать его пиджак, стала проверять карманы и наткнулась на записку. Развернув ее, несколько раз прочитала, не веря своим глазам. В ней излагалось буйная страсть к девушке, с описанием одной из постельных сцен. Едва дождавшись вечера, бросилась к мужу с расспросами. Тот только отнекивался и придумал невероятную историю, что это он просто решил так разыграть Юльку. Но она не поверила. Так и не смогла простить измену, собрала вещи и переехала жить к родителям. Муж к ней приезжал, просил вернуться, но она не шла ни на какие уговоры.

– Что я себя, на помойке нашла, – гордо подняв голову, говорила она с болью в глазах и в голосе.

Так и пронесет Юлька эту боль все эти годы, воспитывая и поднимая на ноги дочь, часто вспоминая мужа и его предательство. На ее жизненном пути встречались мужчины, но только семью они заводить не собирались, а продолжали жить своей жизнью. Жить и пить в свое удовольствие, не желая подстраиваться под ее требования.

Но с другой стороны, какие там требования – не пить и семье помогать. Как оказалась, разведенные мужчины в своей массе в основном все пьющие, поэтому никому не нужные, и менять в своей жизни они ничего не собирались. Семейная жизнь не для них, так они и бегали по бабам-разведенкам, пока не надоедали им и снова не оказывались на улице. Юлька после очередного выгнанного на улицу ухажера возмущенно говорила:

– Я не понимаю, неужели им не хочется жить по-человечески, я ж все для них делаю!

Светлана недоумевала: «Да кто его знает, Юлька, что им нужно? Пожил у тебя как на курорте, обстиран, накормлен, ночью ублажен, и опять все не так. Знаешь, Юлька, я думаю, им просто не нужна эта семейная жизнь. Вкусив один раз свободу, рвутся вновь и вновь, сами не понимая, куда и зачем. И не осознают, что к старости останутся одинокими, никому не нужными. А знаешь почему? Потому что не верят в то, что будут старыми. Хотя как вспомню твоего последнего ухажера, на которого без слез смотреть невозможно, так дурно становится, и ведь и корчит из себя, зараза, Ален Делона».

– И не говори, кума.

Вспомнив плюгавенького Борьку, начали ржать до слез. Насмеявшись, утерли щеки.

– Вот ведь собака. Еще деньги от меня прятал, и все причитал, на работе, мол, не платят, – опять вспомнив Бориса, Юлька нахмурилась.

– Так чего же ему не прятать? Ты баба такая, поесть любишь, наготовишь разных пирогов, сиди, жуй и жизни радуйся.

– Вот сволочь, а я все деньги на него потратила. И почему так, то палки, то гавно, и все к нашему берегу.

Светка вновь прыснула, ее подхватила Юлька, и они залились звонким смехом.

Юлька была неунывающей хохотушкой, знающей уйму частушек и анекдотов. Рассказав очередной анекдот, она сразу начинала смеяться, и от ее заводного смеха все тоже смеялись, независимо от того, смешной был анекдот или нет. И как только она не растеряла свою душевную доброту и веселье, ведь как ей досталось в девяностых. После декретного отпуска Юлька на работу не вышла, сидела дома с ребенком, а когда развелась, попыталась устроиться на старую работу, но ее не взяли – всюду были сокращения. И пришлось ей за копейки чистить котлы, надрывая живот, и мыть полы. Она на всю жизнь запомнит вкус пустой тушеной капусты, которую из-за дешевизны приходилось есть каждый день. Муж алиментов платил мало, говорил, мол, радуйся, что хоть это даю. Великой радости хватало сходить один раз в магазин, но Юлька, стиснув зубы, улыбалась и говорила: «Все сделаю, чтобы моя дочь была одета не хуже всех», а на себя рукой махнула. Так пролетела молодость, оглядываясь назад, Юлька грустно говорила: «И вспомнить нечего, голод и нищета».

Светка вышла из автобуса и только нажала на звонок, как дверь сразу распахнулась.

Юлька окинула Светлану хмурым взглядом.

– Давай выкладывай, что там у тебя стряслось и что за сумка?

– Хватит, трещотка, затараторила, дай хоть обувь сниму.

Светка разулась, оставила сумку у порога, посмотрела на Юльку и произнесла:

– Все, кума, ушла я от своего!

– Куда ушла?!

– На Кудыкину гору, слыхала о такой!

– Не поняла.

– Объясняю для несоображающих, мой Генка нашел себе другую и попросил очистить его хоромы в ближайшее время. Я собрала свои вещи, а так как мне их деть некуда, придется им полежать у тебя, – на одном дыхании выпалила Светка, тяжело вздохнула и пошла на кухню, крикнув на ходу: – у тебя перекусить есть что-нибудь?

– Чего спрашиваешь, когда у меня пожрать не было?

Юлька прошествовала следом и принялась выгружать на стол из холодильника кастрюли и продукты.

– Угомонись, я не собираюсь уничтожить все твои припасы, мне хватит и одной тарелки супа.

– Супа нет, есть борщ. Что ты мне едой зубы заговариваешь. Я даже сообразить ничего не могу. Как же так, столько лет прожили.

– Мы что, в любви и радости жили? Как кошка с собакой грызлись, да и любви давно уже не было, сама знаешь.

– Этого просто не может быть, – не выдержав, Юлька разревелась.

– Ты чего, с ума сошла? Прекрати немедленно!

– Я думала, хоть у тебя все нормально будет, – всхлипывая и утирая слезы, промямлила Юлька.

– Ты знаешь, я уже успокоилась и начинаю привыкать к своему нынешнему положению. Прикинь, скоро я стану свободной независимой женщиной, ни кола ни двора, в общем, гуляй, рванина. Представь, как ко мне будут клеиться мужики, а узнав, что у меня ничего нет, будут бежать как от чумы. И даже такой, как Борька, почешет свою плешину, разведет руки в стороны и скажет: «Женщины с проблемами мне не нужны».

Обрисовав всю эту картину, прыснула от смеха. Юлька ее поддержала.

– Да ну тебя, ты как всегда шутишь! – сказала Юлька, ставя ковшик с борщом на газовую плиту. – А если серьезно!

– Серьезно, Юличка, сегодня я иду договариваться насчет съема жилья. Я еще не совсем представляю, как это все будет, главное, вещи свои собрала. Правда, тащить их все на съемную квартиру не стану, придется забить твою кладовку и менять в зависимости от сезона.

– Так, может, у меня поживешь?

– Слушай, мать Тереза, давай обойдемся без этих порывов слабости! Щи кипят, кормить меня будешь?

Юлька разлила щи по тарелкам, порезала хлеб, достала майонез и стала намазывать его хлеб.

Светка ела молча, то и дело поглядывая на куму. Хотя большей частью она смотрела на ее сущность, которая была в два раза толще Юльки и делала непонятные жесты. Светка замерла с ложкой у рта, Юлька стала повторять все движения, проделанные сущностью. Намазав майонез толстым слоем, она поднесла кусок хлеба ко рту и с большим наслаждением откусила.

– Ты майонеза поменьше бы ела, а то скоро в дверь не пройдешь, смотри, как себя раскормила, – не вытерпев, вымолвила Светка.

– А мне пофиг, хорошего человека должно быть много, – с набитым ртом ответила Юлька.

«Вот если бы ты видела, кого откармливаешь, тогда бы по-другому заговорила, а может, в обморок грохнулась».

Светка потихоньку стала привыкать к тому, что видит. Иногда, когда было страшно смотреть, просто отводила взгляд. Постепенно стало приходить понимание о сущностях и их пристрастиях. Серого вида паразиты питаются человеческими грехами. Прицепившись к человеку, дергают его за нити эмоций и желаний. Только нити бывают разные: боли, ревности, обжорства, печали, пьянства. Сколько их, этих нитей – не пересчитать. Выделялись из этой серой массы лишь желто-зеленые и черные сущности. Людей, носивших их, хотелось обойти за километр, а если свернуть было некуда, Светлана отводила взгляд. От вида бордовых глазниц черных сущностей спина покрывалась липким потом, а тело – колкими мурашками страха. Почему они разного цвета, женщина пока не разобралась, да особо и не тянуло найти ответ на свой вопрос.

– Спасибо, накормила, обалденно вкусно.

– Да чего там вкусного, три ложки съела. Все равно не могу поверить, столько лет вместе. Где он ее хоть нашел? – не унималась Юлька.

– На работе новой. Все, оставим эту тему, давай показывай, куда я могу сумки свои ставить.

Юлька встала, Светка пошла за ней, и они остановились у дверей кладовки. Открыв ее, Юлька присвистнула.

Светка заглянула и тоже слегка присвистнула – небольшая комнатка была завалена всякой ненужной дрянью.

– Ты что сюда, год не заглядывала? Давно бы выкинула все, что не надо.

– Так жалко!

– Жалко у пчелки, а пчелка знаешь где?

– Да знаю я все, думала, на диване поваляюсь, фильм посмотрю, а теперь разбирать придется!

– Хочешь, помогу, тащи мешки, ты будешь держать, а я складывать, или наоборот.

– Ты вроде бы куда-то собиралась, вот и чеши, а я потихоньку, никуда не торопясь, все разберу.

– Ну-ну, я даже представляю, как, – крикнула Светка, идя в коридор.

Когда она обулась, Юлька вышла проводить ее.

– И чего ты куда-то прешься, жила бы у меня.

– Спасибо, родная, если уж совсем будет невмоготу… а лучше помолись за меня, чтобы я хозяйке приглянулась, и она согласилась сдать мне комнату.

– Ладненько, помолюсь.

Выйдя из квартиры кумы, Светка прислонилась спиной к двери и закрыла глаза, отчего-то стало страшно сделать первые шаги в своей новой жизни. Неизвестность пугала. Совершенно не хотелось идти на встречу к незнакомой женщине, а ведь еще придется жить вместе с ней, если кандидатура Светки хозяйке квартиры подойдет.

«Будут тебя осматривать, словно лошадь при покупке на рынке. Будем надеяться, что зубы не заставят показывать, а остальное, наверное, все можно пережить. Что-то грудь разрывает, не то от тошноты, не то от дурного предчувствия. Только выбора у тебя, моя девочка, нет, давай двигай своими ногами, а тошнота, может, от страха».

Светлана распахнула глаза, отогнала прочь неуверенность и страх и заспешила по ступенькам на выход.

***

Выйдя из дома, Светка посмотрела на часы, еще уйма времени оставалась. Она решила пройтись пешком, прогуляться по знакомым улочкам города. Воспоминания прожитых лет закручивали ее в водоворот, наполняли душу теплом и счастьем. Вспомнила себя совсем маленькой, светловолосой малышкой с постоянной улыбкой на лице. Росла хохотушкой, сестренки специально ее смешили, покажут палец, и она начинает смеяться, надрывисто и звонко. Какая у нее тогда была светлая и чистая душа, никем не запачканная и не оскорбленная. Хотя никто не сможет добраться до твоей души, только ты сам.

В молодости, когда живешь с родителями, нет никаких забот, все кажется прекрасным. И скажи ей тогда кто-нибудь, что будет она выброшена на улицу, не поверила бы. В такое невозможно поверить, прожить полвека – и стать никому не нужной. Боли нет, есть только пустота, и эта пустота столько лет сопровождает тебя. Она в твоих мыслях, в желаниях, она в твоем сердце, и ты смотришь на мир глазами, наполненными пустотой. Так давно тебе холодно и одиноко, в этом огромном бурлящем и прекрасном мире. В мире, где люди находят друг друга, принадлежат друг другу, становятся единым целым.

«Какие дороги их сводят, и почему я иду одна по этой дороге, брошенная и никому не нужная? И почему он так долго идет ко мне? Мой мужчина единственный, дарованный мне вселенной – моя вторая половинка. А может, наши дороги никогда и не пересекутся, может, он уже идет по этой дороге с какой-то другой женщиной, любит ее, и они принадлежат друг другу».

Светка смахнула одинокую слезу со щеки.

«Глупая, опять терзаешь себя напрасными надеждами. Какая тебе любовь в твоем возрасте, седая уже вся почти, а все туда же. Сейчас же выбрось из своей головы всю эту дребедень про любовь и дороги. Опять этот гребанный гороскоп, и угораздило же тебя родиться под знаком Овна! Не знала бы, что Овны всю жизнь ждут свою вторую половинку, не теребила бы себе душу напрасными мечтами».

Светка разозлилась на себя.

«Сейчас же прекрати раскисать, бери себя в руки и дуй на встречу. Стыдно в твоём возрасте и без крыши над головой мечтать еще о ком-то. И твоя теперешняя жизнь сильно похожа на жизнь кота из притчи».

Она вспомнила, как недавно ей на работе Дашка рассказала притчу.

Собрал Бог всех тварей и решил каждому его век отмерить. Первым позвал человека.

«Ты, человече, существо некрупное, двадцать лет тебе хватит».

«Мало…» – подумал человек, но с Богом спорить не стал.

Подозвал Бог к себе лошадь: «Тебе, лошадь, сорок лет жизни назначаю, ты тварь большая». Но лошадь взмолилась: «Помилуй, Боже! Как представлю сорок лет с ярмом на шее ходить, плуг за собой таскать, мне и двадцати хватит… А оставшиеся отдай человеку, ему нужнее».

Позвал Бог корову, и тоже дал ей сорок лет жизни. Но корова отказалась: «Упаси, Боже! сорок лет за вымя меня дергать будут! Мне и двадцати хватит, а оставшиеся отдай человеку».

Согласился Бог и позвал собаку: «Тебе, собака, тридцать лет назначаю! А собака как заскулила. «Куда мне тридцать, сидеть на цепи, кость грызть да гавкать. Дай мне пятнадцать, а остальные отдай человеку».

Позвал Бог кота и предложил ему двадцать лет жизни. Но кот подумал, как столько лет мышатину есть будет, и отказался от десяти лет жизни. Выполнил Бог пожелания зверей и подарил человеку лишние годы жизни.

С тех пор так и живет человек… Сначала двадцать лет свои проживает – забот и горя не знает. Потом наступают двадцать лет лошадиных: работает человек как лошадь, тянет на себе воз – работа, дом, семья…

Следующие двадцать лет – те, что корова подарила: «доят» человека дети, внуки… Кто на дачу, кто на машину, а потом собачьи пятнадцать лет живет: сидит дома, за внуками присматривает да на улицу поглядывает…

А приходят кошачьи годы, тут уж как повезет… Могут, как кота, по голове погладить, а могут и под зад ногой пнуть…

«Так что маленький отрезок жизни, подаренной тебе собакой, ты просто перепрыгнула. Тебе сначала необходимо скопить деньги и приобрести дом, из окна которого ты будешь поглядывать на улицу. А с другой стороны, это даже лучше, что перепрыгнула, вот если бы тебе было семьдесят или девяносто, как одному дедушке, прошедшему войну до Берлина».

Этот случай рассказала одна женщина в поликлинике. Она была приезжей, из станицы Краснодарского края, и вот что произошло в тех краях. Бродил по станице дед, и годов ему было за девяносто, а выгнали его из дома собственные внуки. Вот он присядет на лавочку отдохнуть, попросит у хозяйки попить и хлеба, если не жалко. Кто ж откажет, глядя на старость и немощность, вот один раз и к женщине той заглянул. Провела она его в дом, накормила, а выгнать не смогла, оставила у себя жить. Купила ему носков, трусов, рубашек, в общем, одела, накормила, и крышу над головой дала. Сама, правда, пенсионерка, какие там средства, вот и пошла к председателю просить, чтобы хоть какую пенсию деду дали. А председатель руками разводит: «Прописки нет, что я могу, возьми хоть временно к себе пропиши». И прописала, стал дед небольшие деньги получать, и вот, бывало, сидит летом на стуле в тени винограда, а слёзы текут по щекам, не переставая: «Не думал я, Настасья Кирилловна, что на старости лет буду скитаться по чужим людям, и станут они мне роднее родных. И если бы не вы, пропал бы совсем, или замерз зимой под чьим-нибудь забором». А она ему: «Не терзайте себя, Захар Петрович, живите и жизни радуйтесь».

«Так что, Светка, ты во сто крат в лучшем положении. Пинок под зад ты получила, тебе до девяноста лет очень далеко, так что жизнь в пятьдесят три только начинается».

– А вот и дом двадцать три, второй подъезд, – прошептала Светка, нажала кнопки в домофоне и стала ждать. Веселую мелодию колокольчика прервал резкий скрипучий голос.

– Кто там?

– Здравствуйте, я Светлана, мы с вами договаривались о встрече, насчет съема комнаты.

– Хорошо проходите, третий этаж, квартира двадцать один.

Светка открыла дверь и вошла в плохо освещенный коридор, медленно стала подниматься по ступенькам, на ходу молясь:

– Боженька, родненький, помоги снять это жилье. Прости меня, что обращаюсь к тебе с такой просьбой, я знаю, просьба слишком мирская, но мне больше не у кого просить. Мне нужно жить дальше, помоги, Господи, мне на этом пути, не дай озлобиться и разувериться.

Она еще хотела что-то сказать, но, подняв голову, увидела, что стоит напротив добротной железной двери. Две цифры – два и единица – были прикреплены практически у самого косяка.

– Двадцать один, – прошептала женщина и нажала на звонок.

Дверь мгновенно открылась, и от неожиданности Светка вздрогнула.

– Что ты, девонька, так пугаешься?

– От неожиданности, – произнесла она и стала ждать, когда ее пригласят войти.

Но старушка не спешила, въедливо и оценивающе окинула Светку взглядом, и только затем вымолвила:

– Проходи.

Светлана осторожно зашла и остановилась у дверей.

– Разувайся, пойдем на кухню.

Хозяйка квартиры подождала, пока Светка разуется, и пошаркала по коридору.

Светлана последовала за ней.

– Садись и рассказывай, – приказала она, властно усаживаясь на стул.

Светка опешила, не понимая, что конкретно хотела услышать особа, сидевшая перед ней, но ерепениться не стала, а спокойно произнесла:

– Меня зовут Светлана, мне пятьдесят три года, и я хотела на долгое время снять жилье.

– Чего это ты на старости лет шатаешься по чужим домам? – прервала старуха Светлану.

Светка стала внутренне заводиться, стиснув зубы, смотрела на бабку и думала: «Если я старая, то ты просто древняя корова».

Софья Павловна была высокого роста, крупного телосложения, седые волосы у нее аккуратно причесаны. Голос грубый, с нотками властности и надменности, таких женщин обычно называют – мужик в юбке. На первый взгляд ей можно дать лет семьдесят, может, больше. Близко посаженные серые глаза с бесчувствием и немного с презрением смотрели на Светку. Бабка положила свою руку на стол и нервно стучала пальцами.

Поняв, что старуха на взводе, Светка вздохнула и вымолвила:

– Развелась с мужем, поэтому вынуждена ходить по чужим домам и искать себе жилье.

– Что же вы, на улице жили, имелось же у вас какое-то имущество?

– Я жила в доме мужа и никаких прав на его собственность не имею.

– Давно развелась?

– Пока не развелись, недавно подала заявление.

– Что, загулял?

«Сериалы, наверное, любишь смотреть?» – чуть не выпалила Светка, но сдержалась – впервые за время, когда она стала видеть сущностей, ей захотелось немного поэкспериментировать. Если учитывать размеры сидевшей перед ней хозяйки жилья, то сущность была раза в два больше, она пыжилась, выкручивалась, качалась из стороны в сторону.

«Так, чем ты больше всего любишь питаться?» – подумала Светка и, тихо шмыгая носом, стала лепетать, бросая мимолетные взгляды на сущность.

– Ой, и не говорите Софья Павловна, загулял с молодухой.

Бабка ударила кулаком по столу с такой силой, что сидевшая на стуле Светка подпрыгнула от неожиданности.

– Все они кобели проклятые, мой по молодости тоже загулял, так я его быстро вышвырнула.

Сущность сзади бабки стала махать своими конечностями, сердиться, подзадоривая хозяйку, и бабку «понесло». Лицо ее побагровело от гнева и ненависти, глаза метали молнии, а сущность расцветала и млела, высасывая эмоции старухи.

– Я бы их всех кастрировала, всех до единого, своих детей бросают, что вытворяют, собаки!

Светка испугалась, что бабушку сейчас разобьет паралич, и бегай потом, доказывай, что она здесь ни при чем, пора было как-то успокаивать бабулю – и больше никаких экспериментов.

– Софья Павловна, я с вами вполне согласна, но понимаете, ведь среди всей этой серой массы есть любящие отцы и прекрасные семьянины. Может, все дело в воспитании? Ну и потом… встречаются и среди женщин гулящие.

– Да всякого я насмотрелась на своем веку, – уже более спокойно ответила бабка и села с гордо поднятой головой.

Сущность позади нее не ожидала таких перемен и предприняла еще несколько попыток разозлить хозяйку, но тщетно.

«Вот это характер, – с восхищением и удивлением подумала Светка, – прям из стали вылеплен, умеет мгновенно собраться, как будто и не было ничего несколько минут назад».

– Я люблю чистоту и порядок, полы будешь мыть три раза в неделю, пыль протирать каждый день. Возьму с тебя шесть тысяч за проживание. Пойдем, покажу тебе твою комнату.

Она встала и повела растерянную Светку за собой. Открыла двери, приглашая, и вымолвила:

– Проходи.

Светлана оказалась в крошечной комнатке, в которой была старинная деревянная кровать, в цвет ей в углу стоял комод. Маленький круглый столик с двумя дубовыми стульями у окна, которое прикрывали тяжёлые бархатные шторы. В противоположном углу от кровати – резная этажерка. Мебель была старинная и по нынешним меркам стоила немалых денег.

– Ну вот, как видишь, комнатка маленькая, да тебе одной много и не надо! Мебель старинная, так что береги! – Бабка открыла дверцы дубового шкафа. – Вещи свои можешь уложить на нижнюю полку, все остальные у меня заняты. Да, можешь еще пару вешалок принести, повесить самое необходимое, я не терплю, когда вещи валяются на кровати или висят на спинках стульев. Поняла?

– Я все уяснила.

– А работаешь кем?

– Бухгалтером.

– Профессия хорошая, как раз для женщины. Платят хорошо, не задерживают?

– Нет, не задерживают, все выплаты вовремя.

– А то я не люблю, когда начинаются всякие недоразумения насчет денег. Поэтому деньги будешь отдавать десятого числа каждого месяца, и оплата вперед. Согласна?

– Да, я согласна.

– Полку в холодильнике я тебе выделю, тарелки и кастрюли свои принесешь. Я свою посуду мою сама, а то не дай бог что разобьешь, мне любая вещь в моем доме – память, уяснила?

– Да, конечно, все поняла.

– Вот, еще чуть не забыла, подушку, одеяло и постельное тоже свое принесешь. Ключ дам, когда деньги заплатишь, и паспортные данные твои перепишу.

Светка тяжко вздохнула и пошла к выходу, оплакивая свою будущую жизнь.

«Попала в гестапо, всю кровушку выпьет, корова старая, вон как сущность раздобрела, пока она мне команды отдавала. И почему я такая невезучая, все только измываются надо мной, пользуются моей добротой. Хотя если я ее так про себя ругаю, то я такая же, как и она, злая. Злая ты, Светка – злая как собака, просидевшая всю жизнь на цепи».

Бабка стояла рядом и не сводила с гостьи глаз, пока та надевала туфли.

– Вещи свои перевезешь завтра, на сегодня у меня уже сил нет, пойду, прилягу. Это вы, молодые, скачете, как кузнечики, а нам старикам не до этого, все болит.

Светлана обулась, подняла голову и посмотрела на бабку – сущность отдыхала.

«Накушалась и спит себе спокойно».

Светка отвела взгляд.

– Так, если я вас правильно поняла, вы согласны сдать мне комнату в вашей квартире.

– Правильно поняла, завтра можешь заселяться.

– Спасибо.

Выйдя из квартиры, женщина не спеша стала спускаться по ступенькам, напевая знакомую мелодию.

– И начнется моя новая жизнь! Не вернется все, что было чужим. Я тебя в ней не оставлю. И начнется моя новая жизнь! Да, начнется, без обмана и лжи! Я тебя в ней исправлю.

Выйдя из подъезда, посмотрела на небо и прошептала:

– Спасибо, Господи, за то, что помогаешь мне! И поддержи меня на моем пути, не дай оступиться, не дай разувериться.

Быстро смахнула набежавшие слезы и зашагала на остановку. Сегодня нужно было успеть перевести вещи к куме. Весь вечер у нее ушел на таскание сумок. Взяв последнюю, Светлана присела на краешек дивана, обвела грустным взглядом стены, к горлу подступил комок, в носу защипало от подступивших слез, не в силах больше выносить терзания, женщина разрыдалась. Казалось, сил уже не осталось ни на что.

– За что мне все это? – завыла Светка от жалости к себе. – За что?! – закричала она и упала на диван, обхватила голову руками, скатилась на пол и завыла в голос.

Сердце горело огнем от боли, страха и незнания того, что ждет впереди.

– Столько лет жизни! – кричала она, катаясь и корчась по полу от охвативших ее терзаний. – Каждый угол дома вымыт и перетерт не единожды. Теперь нужно бросить родной дом, бросить все и отправляться неизвестно куда. Как я буду жить в чужом доме? Как?! – с надрывом выла, всхлипывая, продолжая корчиться на полу, чувствуя себя еще больше брошенной и никому не нужной.

В этом огромном мире она одна со своими бедами и печалями, и от этого становилось еще горше. Вылив слезами страхи и жалость к себе, успокоилась, встала, качаясь, посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Зареванные глаза и распухший нос, как теперь поедешь в таком виде?

«Краса ты моя ненаглядная, люди будут шарахаться в стороны. И что, легче тебе стало от этих слез? Нет, не легче, а еще горше!» – ответила она себе самой, повернулась, окинула прощальным взглядом комнату и зашагала к выходу.

Закрыв дверь, провернула два раза ключ в замке, вытащила его и бросила под лежащий у порога коврик. Идя по дорожке к калитке, представляла, как приедет Генка с работы и, увидев, что ее нет дома, обрадуется и вздохнет с облегчением. Он теперь свободен, «эта тварь» покинула его дом.

У нее не было на него обиды, была только пустота – как глубокая черная пропасть. И казалось, что она пытается захватить женщину в свои объятья, чтобы раздавить и уничтожить. Нужно найти в себе силы все это преодолеть, только сейчас почему-то их совсем нет, этих самых сил. В голове шум, слабость во всем теле такая, что ноги передвигаются сами по себе. Она не помнила, как дошла до остановки, как села в автобус и как выходила из него. Очнулась только, когда услышала звонкий голос Юльки.

– Ты, что с дуба рухнула? Ну, посмотри, на кого ты похожа?

– Ругай, ругай меня, Юличка, иначе я сойду с ума. В голове один туман и сил совсем нет.

– Нефиг доводить себя, я вон с ребенком в девяностых осталась, и как видишь, жива!

– У тебя хоть свой угол был.

– А что угол, – уже всхлипывая, говорила Юлька, плечи прогнулись от одиночества и забот, – что, думаешь, легко было?

– Нет, нелегко, и за что нам все это?

Они обнялись и разрыдались, ревели долго, каждая перебирала в памяти обиды и нестерпимую боль от них.

– Ну все, хватит выть! – вытирая слезы и шмыгая носом, промолвила Юлька. – Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Так что, подруга, вставай и пошли на кухню лопать беляши.

При этом слове Светка посмотрела на стоящую перед ней и поглаживающую свой живот Юльку. Беляши та делала отменные, и в данный момент Светка поняла, что безумно голодна и вымотана, и плевать ей на все сущности в мире и их желания. Главное, что Светка и Юлька живые, со своими земными человеческими запросами, а все остальное дорожная пыль.

– Сразу не могла сказать, что беляшей наделала, реветь бы не пришлось! – идя на кухню, крикнула Светка удивленной Юльке.

– Вот ты даешь, кума! – покачала головой Юлька, когда увидела, что Светка уже доедает первый беляш.

– Веришь или нет, так есть хочется, наверное, от этого и ревела. Слушай, а молоко у тебя найдётся?

– У меня все найдется. – Юлька достала молоко из холодильника и разлила по чашкам.

Светка отхлебнула прохладного молока, закрыла глаза от удовольствия и что-то промычала невнятное.

– Что ты там мычишь?

– Такая вкуснятина, тут не только замычишь, а еще и захрюкаешь от удовольствия. Такая вкуснотень… и где эти мужики.

– Мужикам нужны стройные, красивые, а у меня один спасательный пояс чего только стоит. – Юлька показала на свой выпирающий живот. – Ну и фиг с ними, пусть ходят голодными и кости глодают.

Они прыснули со смеху.

– Хватит уже, а то подавлюсь. И все-таки, Юлька, я думаю, ходит где-то твоё счастье.

– Ага, бродит и углы домов сшибает, всё никак не дойдет.

Представив описанную картину, вновь засмеялись.

– А хочешь мяса тушеного?

– Нет, на ночь, чтобы одни кошмары снились... Нахваталась всего, уже тяжесть в животе.

– Какая там у тебя тяжесть, поклевала как цыплёнок.

– Во всем меру надо знать, да и перехотелось уже что-то. Так что спасибо за хлеб и соль.

– На здоровье.

Юлька взяла кружки и помыла их.

– Тогда пойдем в комнату, я тебе на диване постелила.

– Спасибо, Юличка.

– Да ладно тебе, как будто мы чужие, ты мне вон сколько времени помогала.

Они прошли в комнату.

– Вот тебе спальное место, – взяла Юлька подушку и взбила ее, – спать будешь, или телик посмотрим?

– Давай телик, посидим, отвлечем голову от дурных мыслей.

Юлька включила телевизор, пощелкала каналы, пока не нашла какое-то кино. Они, закинув ноги на диван, уселись смотреть очередную мыльную оперу. Светка не любила всю эту мутотень, но не хотела обижать подругу и поэтому уставилась в телевизор, а мыслями была далеко. Она блуждала в счастливом прошлом, вспоминала себя молодую. Жалко, нельзя вернуть то время, хотя нет, лучше вообще туда не возвращаться, заново построить жизнь нельзя, а переживать то, что было, ей панически не хотелось.

Наконец фильм закончился. Юлька встала.

– Я пошла спать, а ты, если хочешь, пощелкай, может, что интересное найдешь.

Светка закрыла глаза.

– Спокойной ночи, Юль, спасибо тебе.

– Хватит уже свое спасибо раздавать, спи спокойно и, как говорят, на новом месте приснись жених невесте.

– Не смеши. Ты много видела невест в пятьдесят три года?

– Ну особо не видела, но ты ведь такая хорошая, добрая.

– А ты, выходит, злая?

– Нет, не злая.

– Тогда какие женихи?

– А мне зачем, все время говоришь, чтобы я себе мужика нашла.

– Ты другое дело. Ты половину сознательной своей жизни одна прожила, а я по самое горло наелась ими. Никого видеть не могу. Нет никакой любви на белом свете, все это лишь физическое влечение. Мать-природа требует продолжения рода, вот и вьются возле нас самцы, а когда надоедаем, бросают, да еще с таким безразличием, как будто это не они совсем недавно обнимали, любили и пылали страстью. Теперь они другим говорят прекрасные слова, других целуют и не могут наглядеться. Ой, все, Юлька, иди ты с этими мужиками в дырень, совсем голову заморочила.

– Все поняла, испаряюсь. Говорят, время лечит, может, и ты со временем все переосмыслишь.

– Глупая ты, время не лечит, наоборот, оно пытается постоянно напомнить о прошлом. Будто сама не понимаешь. Ты вон сколько без своего прожила, а легче, что ли, не мучают обиды.

– Ну, бывает иногда. Хорошего так и не видела в своей жизни.

– Нет, Юлька, не говори глупости, последний твой был хоть куда, будет, что в старости вспомнить. А вот мне лучше ничего не вспоминать, тошно от всего и гадко. Ты спать мне дашь?

– Все, испаряюсь.

Юлька ушла в другую комнату и прикрыла дверь.

«Вот так и мне нужно закрыть еще одну дверь, плотно и наглухо, и никогда не открывать ее. Сколько этих дверей ты закрыла, девочка моя, откуда только у тебя силы берутся. Юлька, дуреха смешная, со своими советами... И надо же до такого додуматься…»

– На новом месте приснись жених невесте, – с улыбкой на устах и щемящей жалостью к себе прошептала Светка и погрузилась в сон.

Сон был беспокойным. За ней кто-то гнался, но кто – было не разобрать. Страх душил так, что дыхание замирало, когда она в очередной раз спотыкалась и падала, а сердце стучало словно набат, глухо и с надрывом. Почувствовав чужое дыхание на своих волосах, поднималась, от трепета едва стоя на трясущихся ногах, и вновь бежала. И когда уже потеряла веру и надежду на спасение, ее схватили за руку. От неожиданности она еще больше испугалась и попыталась вырваться. Но захват был крепким, сильные руки прижали ее к мужскому телу. Светка глубоко дышала, сердце продолжало стучать учащенно и с надрывом, отвлекая своим бешеным ритмом от голоса возле ее уха, шептавшего что-то.

Светка замерла, от мужчины исходили мощь и спокойствие. Но самым необычным и непривычным было для нее чувствовать сильные мужские руки, так нежно прижимающие ее. Ей стало спокойно и тепло в объятиях, она уже никого не боялась, все страхи улетучились, хотелось, чтобы этот мужчина никогда не разжимал своих рук. Она прижалась к нему, оперлась головой о его грудь и наконец услышала, что он говорит.

– Тише, маленькая, успокойся. Я рядом.

От его бархатистого голоса и горячего дыхания по ее телу пробежала горячая волна мурашек. Мужчина откинул копну ее светлых волос с шеи, нежно прошелся губами до уха, захватил мочку, чуть прикусил.

Ноги Светки от прикосновений его губ стали ватными. Дыхание мужчины участилось. Он целовал ее шею, плечи, сильные руки нежно ласкали ее тело, раз за разом цепляя пальцами затвердевшие соски, заводя Светку, еще больше возбуждая. Стоны желания раз за разом срывались с ее губ, пальцы сжимались от нестерпимого наслаждения, что испытывала Светка в его крепких руках. Волна страсти накрыла с головой, отключила от всего мира, поместив в кокон, сотканный из ласк и нежности. Был только этот мужчина: его губы, его жаркое дыхание, его руки, заставляющие ее тело трепетать и изнывать от желания познать его в себе. Сил сдерживаться не хватало. Светлана повернулась и уткнулась лицом в его грудь, удивившись росту незнакомца.

– Маленькая моя, – прошептал он, коснувшись настойчивыми губами ее волос, виска, щеки. Сильные руки, сжимающие ее спину, переместились – одна к волосам, другая проскользнула между ее ног.

Светка вскрикнула от сладостной истомы, прошедшей волной по всему телу, подалась навстречу ласковым движениям пальцев. Кусая губы, сдерживала стоны наслаждения. Ее тонкие пальцы впивались в широкую спину от невыносимой пытки удовольствия, в которой она купалась. Пытка сладостью была невыносима, к счастью для нее, незнакомец желал ее не меньше. Обхватив волосы рукой, он приподнял ее голову, продолжая шептать:

– Маленькая моя. Какая же ты горячая, мокренькая. Хочу тебя всю.

Светлана почувствовала его горячее учащенное дыхание возле своих губ, чуть приоткрытых в ожидании прикосновения. Но еще большее желание было у нее увидеть мужчину, от ласковых рук которого она забыла обо всем на свете. Светка распахнула глаза. От вида широкой мужской груди испытала удивление. Незнакомец отстранился от ее губ и выпрямился, буквально в тот миг, когда она открыла глаза. Словно дразня, заводя ее еще больше, вызывая желание увидеть его. Светлана стала медленно поднимать свою голову…

– Ты проснулась или спишь?

Голос Юльки разорвал кокон сладостного сновидения.

Сон мгновенно исчез. Светка тянулась в сон всем своим существом, чтобы вновь испытать то, что ощущала. Но незнакомец медленно растворился с остатками сна.

«Да чтоб тебе мужика заводного найти – такого, чтобы ни днем, ни ночью из постели тебя не выпускал!» – про себя со злостью пожелала она куме не одного мужика, а парочку, и еще, чтобы ночью они ее будили через два часа, а лучше каждый час. Тогда бы она точно не мешала досматривать сны.

– Ты не могла чуть позже зайти? Такой сон прервала.

Светка продолжала лежать с закрытыми глазами и нежиться. Между ног горел огонь, тело, еще помнившее ласковые настойчивые руки мужчины, изнывало от возбуждения.

«Вот это тебя накрыло, Светочка!»

– Что, жених приснился? – не унималась Юлька.

– Какой жених, мне что, двадцать лет! – зло выкрикнула Светка, все так же не открывая глаз, успокаивая свое возбужденное дыхание.

– Так кто тогда снился? – как ни в чем не бывало, продолжала Юлька.

– Мужчина. Так меня прижимал к себе. А какая от него шла сила, ты даже не представляешь – такая пьянящая, зовущая и дурманящая разум.

– Секс-то был?

– Кому что! Какой секс?! – уже на взводе раздраженно вскрикнула Светка.

«Был бы обязательно, если бы не ты со своими вопросами!»

Открыв глаза, она разочарованно поняла, что растаяли последние нити воспоминаний такого прекрасного сна.

– Тебе чего не спится, выходной ведь?

– А, привычка. Да и есть уже хочу, завтракать пора, а ты спишь.

– Вот бы завтракала сама, а я бы лицо его увидела, а так теперь всю оставшуюся жизнь буду терзаться в догадках! Хоть во сне в объятиях настоящего мужика побывала.

– Повезло тебе, я тоже хочу. Так что, Светка, ты как хочешь, а эту ночь диван мой, тоже загадаю на суженого.

– А ты что, еще не спала на нем?

– Нет, диван новый и на новом месте, старый диван у окна стоял.

– Да спи ты, сколько хочешь, на своем диване, я сегодня перееду на новое место жительства.

– А чего ты так торопишься, погостила бы.

– Спасибо, Юлька, но мне привыкать нужно к новому месту, в понедельник на работу. И начнется моя новая жизнь. Раз уже разбудила, иди, вари кашу, а я пока умываться пойду.

Светлана встала, убрала диван и пошла в ванную, почистила зубы. Залезла в душевую, постояла немного, прислушиваясь к себе и своему телу, до сих пор помнившему прикосновения возбужденного мужского тела.

– Да что за наваждение такое?!

«Последний раз тебя так накрывало лет пятнадцать назад. Хотя нет, так ни разу в жизни не накрывало. От одних только прикосновений мгновенно возбудилась. Чуть не заорала – Ваня, вернись, я ваша навеки. Вот это мужик! Так, Светка, это у тебя на нервной почве воображение разгулялось. Заканчивай свои страдания, это всего лишь сон, в жизни таких мужиков не бывает», – выругала она себя и включила на всю холодную воду.

Она захотела раз и навсегда избавиться от наваждения, смыть несбыточные мечты, и ей это удалось. От холодной струи воды чуть не закричала, отскочила в сторону, хватая ртом воздух, вся съежилась и быстро переключила кран на горячую воду. Настроив нужную температуру, закрыла глаза и подставила лицо под струю воды. Образ мужчины всплыл из воспоминаний.

– Не хочешь уходить или хочешь предупредить меня о чем-то?

Сон вещий, Светка поняла это сразу, такой яркий был. Только о чем предупреждал этот сон? Как его расшифровать?

Она выключила воду, взяла полотенце и стала вытираться, все время думая о том, что же высшие силы пытались ей донести. Может, залезть в интернет и там попытаться найти отгадку, хотя нет, чтобы кто-то чужой читал и переживал то, что она пережила… Ладно, постепенно все впечатления стираются, так и этот сон забудется, и через некоторое время будет восприниматься как обычный. Накинув халат, женщина вышла из ванны. По всей квартире разносился запах сгоревшего молока. Светка ухмыльнулась и пошла на кухню.

– Ну ты даешь, кума. Кашу разучилась варить?

– Так я и не варю, мне бы чего-нибудь вкусненького: пирожного, мороженого… – и при этом она загибала пальцы на руке, как Вовка из «Тридесятого царства».

– Стоп, – перебила ее Светка. – Тебе лучше подойдут двое из ларца одинаковых с лица, фигурами вы очень похожи, вот пускай бы и лопали за тебя.

– Еще чего, и что ты привязалась к моей фигуре, я особо не переживаю за ее формы, ни всем же быть как ты.

– Да ладно, проехали, я тоже не идеал.

Светка замолчала, не могла же она сказать Юльке, что ту подбивает на обжорство сущность из другого мира. Да и вправе ли она лезть со своими советами, для чего ее наделили этим даром, сама не знала.

– Прости, я не хотела тебя обижать, просто устала очень, а если честно, я даже не представляю тебя худой.

– Да я и не обижаюсь, знаю, что ты не со зла. – Она разлила кашу по тарелкам, кинула по кусочку масла, взяла сахарницу. – Будешь?

– Нет и так жирно.

– И чем ты только питаешься? – покачала головой Юлька и насыпала себе две ложки сахара.

– Тем же, чем и ты, только чуть поменьше.

«А теперь еще меньше придется», – но этого она не сказала, а улыбнулась Юльке.

– Что, настроение хорошее после сна?

– Настроение хоть куда. Страшно мне чего-то, как представлю свою дальнейшую жизнь, сразу тошнить начинает.

– Не переживай, а то я заплачу. Козел твой Генка.

– Нет, не козел – кролик.

Они прыснули со смеху и долго смеялись до слез.

– Да ну тебя, Светка, ешь, давай, а то каша остынет.

Они позавтракали, Юлька помыла посуду.

– Что сегодня планируешь сделать?

– Я уже говорила, буду заселяться на новое место.

– Чего-то мне за тебя страшно, жить в незнакомом доме с чужим человеком.

– Выбора особого не было, а самое главное – цена подходящая, живут же некоторые, видно, и моя очередь настала.

–Так, может, все-таки подумаешь и поживешь у меня.

– Юль, опять ты за старое, ты понимаешь я ведь не на один день, а минимум лет на пять. Деньги буду копить себе на студию, поэтому буду крайне стеснена в финансах.

– Что я для тебя, кусок хлеба пожалею?

– Вопрос не в этом. Я знаю, что последнее отдашь, но у тебя своя жизнь, и я ничем не хочу тебя стеснять, да и Настя иногда ночует у тебя.

– Да бежит, сопли на кулак наматывает, когда сожитель побьет, ору на нее, а толку нет. Синяки заживут, он приходит к ней с букетом, и она все прощает ему. Идиотка! И в кого только уродилась, уж точно не в меня, чтобы я такое терпела, да ни в жизнь.

– Кто их разберет, эту молодёжь. Ты только не нервничай, себя береги.

– Ага, побережешься тут, завтра на работу нервы мотать, некому в жилетку поплакаться.

– Вам хоть на работе денег добавили?

– Немного, и премию два раза уже выплачивали, говорят, комиссии проверочные ходят, вот и платят, а так кому мы нужны.

Юлька работала в интернате для детей-инвалидов. Ужасная работа, Светка, наверное, не смогла бы работать там, рыдала бы только, глядя на деток. Только одно утешение у кумы и было – на пенсию уйти пораньше.

– Тебе когда на пенсию документы подавать?

– Через полгода, хоть одна радость от всей этой жизни.

– Вот видишь, даже раньше меня на заслуженный отдых уйдешь.

– Уйдешь тут, квартплату заплати, и чего останется.

– Да, работаешь так больше половины жизни, а получать нечего. Вот в советское время наши родители нормальную пенсию получили, жалко, что девяностые все испохабили. Времени еще уйма. И какого беса ты в такую рань встаешь, сиди теперь, жди обеда.

– Ты так и не рассказала сон про мужика.

– А чего рассказывать, стала голову поднимать, чтобы на него посмотреть, а ты тут как тут – спишь или нет?

– А голову зачем поднимать?

– Юлька, чего ты тупишь? Он ростом был под два метра, а может, и больше. Я ему в грудь дышала.

– Ничего себе! А сам какой?

– Крышу сразу снесло, такая мощь. – Светка вздохнула, с грустью посмотрела в окно.

– Ты чего?

– Закрою глаза, и сразу его вижу. Что за наваждение? И еще страшно мне почему-то, какое-то предчувствие нехорошее.

– Это у тебя от развода, этот непонятный сон и тревожность на душе.

– Наверное, ладно, включи телевизор, посмотрим немного, а потом я сумки соберу, поеду с двумя, как колхозная баба.

По телевизору шел очередной сериал, Юлька притихла, глядя на актеров, а Светка смотрела пустыми глазами на экран и представляла, как Генка теперь живет без нее.

– Да ты совсем не смотришь, – прервала ее мысли Юлька.

– Не могу сосредоточиться, мысли кружат, как рой пчел.

Светка встала с дивана и пошла в кладовую, чтобы собрать нужные вещи.

– Тебе помочь?

– Спасибо, справлюсь.

Взяв сумки, сложила в одну постельные принадлежности, во вторую – посуду и пакет необходимых вещей. Собирать-то нечего. Светлана отнесла сумки в прихожую и пошла на кухню, села у окна и стала смотреть на улицу. Она могла полдня просидеть вот так, глядя на жизнь за окном, и ей было все равно – люди это или машины. Но самым приятным для нее было смотреть, как идет дождь. Капли падают, на лужах образуются пузыри, одни лопаются, а вместо них сразу появляются другие. Обычно она упиралась лбом в стекло и улыбалась от счастья, так было хорошо на душе оттого, что все вокруг очищается и наполняется жизнью. Вот и сейчас – набежали черные тучи и на землю упали первые капли, и Светка улыбнулась.

– Дождь в дорогу – к счастью. – Она встала, прислонилась к окну и прошептала: – И где же ты, моя вторая половинка, где же ты? Мне так одиноко и горько без тебя. Почему нас разбросала судьба? Неужели я так и не испытаю простого человеческого счастья?

Слезы текли по щекам, но она не обращала на них внимания. Было жалко себя, жалко прожитых лет, принесших столько боли. Вновь вспоминала себя молодую веселую хохотушку и свои девичьи мечты. Как быстро пролетела жизнь: кажется, вчера только она с двумя бантами на голове и в белом фартуке стояла с одноклассниками на последнем звонке. Кажется, вчера в белом платье, счастливая, надевала на руку Генке обручальное кольцо. Кажется, вчера в сотый раз вскакивала ночью и бежала к детской кроватке, брала на руки сына и садилась кормить его грудью. Просыпался ночью он по три-четыре раза, и она, уставшая от вечного недосыпа, кормила и пеленала его, целовала и укладывала спать. Ее маленькая, любимая кровиночка росла не по дням, как говорится, а по часам. И она любила его и молилась, молилась каждый день, прося помощи и защиты у Матери Пресвятой Богородицы для своего дитя. И нет разницы, что ему уже под тридцать, он для нее ребенок, порой глупый и упрямый, порой добрый и ласковый. Очень хочется, чтобы был он счастливым и здоровым, чтобы в семье царили лад и любовь, и чтобы его детей минули беды.

– Опять ревешь, – прервала ее мысли Юлька, пришедшая на кухню.

– Так, жизнь вспомнила.

– Может, чаю с беляшами?

– Ставь чайник, а я в ванную пойду, умоюсь.

Когда пришла, на столе уже стояли кружки и чашка с разогретыми беляшами.

– Во, опять пир на весь мир.

– Ага, – жуя, ответила Юлька.

Светка улыбнулась. Было смешно смотреть, с каким аппетитом кума уплетает пирожки, сущность сзади нее млела от удовольствия. Оказалось, очень быстро можно привыкнуть к тому, что видишь. Может, оттого, что для себя Светка уже решила, что не в ее силах что-либо изменить. Она даже прикоснуться не может к этим созданиям-паразитам. Откуда они? Где живут? Может, они из другого мира, даже параллельного. Хотя кто может доказать, что он существует, этот параллельный мир – никто. Это равносильно тому, чтобы кто-нибудь попросил ее доказать, что она видит этих неземных созданий. Поэтому она украдкой поглядывала поверх голов людей, рассматривая и изучая виды сущностей.

Они с Юлькой напились чаю, Светлана посмотрела в окно, дождь закончился, солнце выглянуло из-за туч. «Вот так и в моей жизни, пройдут хмурые дни ненастья, и осветится лучами солнца новая жизнь. По крайней мере, очень хочется верить в это, а куда же без веры, когда покидает вера, тогда, наверное, и заканчивается жизнь. А жить очень хочется, я должна и обязана жизнь не только за себя, но еще и за сестренок».

Она улыбнулась грустно.

– Вот, хоть улыбаться стала, я же говорю, чем больше ешь, тем веселей. И дальше жить хочется.

Светка не стала объяснять Юльке, почему она улыбается, но и правда после пирогов стало спокойней.

– Все, кума, мне пора в дорогу.

– Куда ты с такими зареванными глазами?

– Ничего, сейчас на улицу выйду, проветрюсь.

Светлана встала, пошла в зал, сняла халат, переоделась, взяла сумочку и направилась в прихожую.

– А на дорожку посидеть.

– Я уже сидела у себя в доме, хватит.

Светлана обулась, взяла сумку.

– Так, я на выход с сумками, дверь за мной закрой.

– Хорошо, – промямлила Юлька.

– Опять жуешь?

– Угу, конфету.

Светка покачала головой и переступила порог. Осторожно спустилась по ступенькам, открыла парадную дверь и вышла на улицу. Вдохнула прохладную свежесть, улыбнулась и направилась на остановку. Ей пришлось долго ждать автобуса, но она особо и не спешила, на душе было как-то тревожно и страшно. Когда подошел автобус, даже обрадовалась, казалось, чтобы успокоить свое тревожное состояние, нужно быстрей разместиться на новом месте.

 

***

 

Светлана вышла на нужной остановке и зашагала по тротуару. Чтобы отвлечься, смотрела на прохожих и их сущности. Навстречу ей шли два молодых парня. Худощавые, со стеклянными, ничего не выражающими глазами. Сущности сзади них были очень неприятного зелено-желтого цвета, чем-то напоминая субстанцию гноя.

Светка съежилась, когда они проходили мимо, от соприкосновения с ними почувствовалась какая-то отвратительная мерзость.

«Наркоманы», – мелькнула мысль. Теперь понятно, почему люди шарахаются от них как от прокаженных. Даже не видя сущностей, люди чувствуют вонючих омерзительных созданий.

Подойдя к нужной парадной, женщина нажала номер квартиры в домофоне. Несколько минут играла мелодия, которую прервал строгий голос:

– Кто?

– Софья Павловна, здравствуйте, это Светлана.

– Хорошо, проходи.

Светка открыла дверь и вошла в парадную. Поднимаясь по ступенькам, думала, как же ей не хочется жить вместе с этой черствой и грубой женщиной, но выбора не было. Оказавшись у двери, нажала на звонок, дверь открылась.

– Что, спать долго любишь?

– Почему?

– Я думала, ты с утра приедешь.

– Встала я рано, просто не знала, во сколько вы просыпаетесь, поэтому и не стала беспокоить.

– Проходи, не стой у порога.

Светка вошла, за ней тут же закрыли дверь на три замка.

– И это все твои вещи?– смотря с ухмылкой на сумки, спросила бабка.

– Я взяла самое необходимое, остальное оставила у подруги.

– Хорошо, иди, располагайся, вон твоя комната.

Скинув обувь, Светлана пошла в свою комнату, поставив сумки на пол, села на кровать и стала смотреть в окно. На душе была пустота, ей всё казалось, что сейчас пробежит последняя строка и титры покажут «конец фильма».

Бабка приоткрыла дверь, заглянула в комнату.

– Я-то думаю, чего не выходит? А она, оказывается, села и сидит.

«Полный пипец. Вот это попала, даже посидеть спокойно теперь не дадут».

– Не знаю, с чего начать.

– Не знает она, сумки выгружай.

– Спасибо, что подсказали, – спокойно ответила Светка, смотря бабке в глаза.

Та с вниманием поглядела на нее, наверное, пыталась понять, не огрызнулась ли новая приживалка. Но, не увидев на лице женщины ничего вызывающего, успокоилась.

– Ладно, пойду на кухню, и ты свою посуду неси.

Светлана встала, достала первую сумку, вытащила постельное белье, затем взяла вторую сумку, вынула вещи и уже с оставшимися прошла на кухню.

– Вот твоя полка, в столе можешь поставить кастрюли и тарелки, а в холодильнике будешь вот сюда всё ставить, – открыв его, старуха указала на нижнюю полку. – Готовить сегодня будешь?

– Нет, завтра, сегодня схожу в магазин и затарюсь.

– Как хочешь, паспорт свой давай, перепишу данные.

Светка сходила в комнату вытащила из сумочки паспорт и принесла бабке.

Та с вниманием открыла его и стала рассматривать фотографию.

– Молодая ты симпатичная была.

У Светки от удивления приподнялись брови, она редко слышала в свой адрес подобные высказывания.

– Чего удивляешься, я человек прямолинейный, – сказав это, бабка переписала все на лист бумаги. Вытащила из халата ключи и передала Светлане. – Вот эти три от входной двери, а этот от парадной. Когда бы ты ни уходила, обязательно закрывай дверь на три замка, поняла?

– Поняла.

Светлана взяла ключи, паспорт положила в карман брюк и стала вытаскивать из сумки кастрюльки и тарелки. Расставила посуду, и к ней почему-то пришло понимание – к прошлому возврата нет, начинается новый этап в её жизни.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги