Светлая для темного 2

, и .

_____________________________

Назойливое попискивание будильника выдернуло из туманных объятий сна, в котором высокий черноволосый мужчина вел меня за руку к краю крыши. Вопреки ожиданиям, мне не было страшно, и во сне я готова была шагнуть за ним в пустоту. Жалела я лишь о том, что так и не смогла рассмотреть его лица — мне была видна только спина незнакомца.

Протянув руку, я выключила продолжавший издавать адские звуки телефон. Ненавижу рано вставать! Иногда я думала, что в прошлой жизни была батраком, который обязан подниматься с первыми лучами солнца, и именно поэтому я теперь никак не могла выспаться.

Я зевнула и обвела сонным взглядом свою комнату: книги на столе, книги в шкафу, книги на полу. Как будто мало мне их на работе. Однако именно они были моими лучшими друзьями, каждую из них я могла различить по переплету с закрытыми глазами.

Я встала и, подойдя к окну, раздернула плотные шторы: серое пасмурное небо повисло над городом, в чуть приоткрытое окно ветер заносил запах надвигающегося дождя, — обычная для этого города погода.

Старательно тараща закрывающиеся глаза, я сонно поплелась в ванную. Проходя мимо комнаты родителей, услышала резкий голос мамы. Подслушивать в мои планы не входило, но она разговаривала явно на повышенных тонах. На кухне загремели посудой. Ага, значит, отец там, а мама разговаривает по телефону.

— Ты же знаешь, я никогда не буду готова, а вдруг этот кошмар повторится? Мне уже не шестнадцать! — Мама какое-то время помолчала. — Ваши светлые умники оставили нас в покое, да неужели? Будто бы я не вижу, как с самого ее появления здесь золотые плащи следят за каждым нашим шагом, проклятые стервятники!

Интересно, о чем это она. В комнате раздавались быстрые шаги, словно мама бегала от одной стены до другой. Я пожала плечами и хотела уже пойти дальше, как снова услышала ее усталый голос.

— Я знаю, что ты всегда желал ей только добра, Элайджа, и я сама вижу, как моя девочка несчастна. Она пытается что-то вспомнить и никак не может. А мужчины? Она же ни на кого не может смотреть, это просто смешно!

Ну, теперь-то точно все стало понятно. Мама опять взялась за старое. Изредка она пыталась устраивать мне свидания с сыновьями своих подруг, однако дальше первой встречи дело так и не шло. Все кандидаты навевали на меня скуку, а те личности, что смогли бы меня заинтересовать, жили, увы, лишь на страницах моих любимых книг.

Послышался тяжелый вздох.

— Хорошо, решено! Сегодня так сегодня.

Потеряв интерес к ее словам, я двинулась в ванную.

— Элайджа, Элайджа… — бормотала я. Имя казалось безумно знакомым. Но откуда? Наверное, какой-нибудь мамин знакомый художник, они обожают вычурные псевдонимы.

Я заглянула в зеркало и не узнала себя. Бледное лицо с темными кругами под глазами — вот вам и результат чтения до поздней ночи. Я умылась и кое-как причесала торчащие во все стороны черные волосы.

Когда я появилась на кухне, мама и папа стояли напротив друг друга и что-то бурно обсуждали. Увидев меня, резко замолчали.

— Эй, что у вас тут? Начни утро домашней ссорой и будь бодр весь день? — попыталась пошутить я, наливая горячий кофе.

Отец поправил широкие очки и бросил на маму предостерегающий взгляд. Та в ответ нервно дернула плечом.

— Все в порядке, Амалия. Тебя подвезти до редакции?

— Нет, па, мне надо пройтись, подышать. Я плохо спала.

— Опять всю ночь читала?

— Угу, — я осторожно глотнула обжигающий напиток.

— Сегодня привезу из издательства новые книги, нужна будет твоя помощь, чтобы все разобрать.

— Без проблем, из редакции сразу в магазин, — пообещала я.

— Регина, ты не видела мои носки? — внезапно спросил отец.

Я фыркнула в чашку.

— Детка, никогда не выходи замуж, иначе всю оставшуюся жизнь будешь искать чужие носки, — назидательно сказала мама и отправилась на поиски.

Регина и Влад не были моими биологическими родителями. Они поженились, когда маме только исполнилось восемнадцать, а отцу девятнадцать, а через несколько лет удочерили меня.

Их родители отговаривали своих отпрысков от столь неразумного шага, однако мама и отец были непреклонны. Мама не могла иметь детей, поэтому решилась на столь серьезный шаг, по крайней мере, она так объясняла свое решение.

Своих биологических родителей я не искала, да мне и не было интересно, что за беспечная особа произвела меня на свет. Для себя я не смогла бы пожелать лучших родителей, чем те, что на протяжении двадцати пяти лет окружали меня любовью и заботой.

Когда мне исполнилось шестнадцать, они обо всем мне рассказали. Я восприняла эту информацию довольно спокойно, без душевных метаний и истерик. Я любила своих родителей, а остальное было неважно. Однажды я поинтересовалась, как они не побоялись ответственности и безденежья, ведь предстояло заботиться не только о себе, но и маленьком существе. К тому же многие пары спокойно живут и без детей. На это мама вполне серьезно ответила, что у них очень сильные ангелы-хранители.

Я вспомнила фотографию, висевшую на стене в комнате родителей. На ней они стояли, обнявшись, на фоне гимназии, в которой и познакомились. Примечательной чертой были их синие волосы, которые служили постоянным поводом для добродушных шуток друзей. Сейчас родители имели вид добропорядочной семейной пары: мама писала картины, которые неплохо продавались, а папа держал небольшой книжный магазинчик в центре города и даже выпустил несколько сборников стихов.

Я, закончив филологический факультет в местном вузе, помогала отцу в магазине. Помимо этого работала внештатным сотрудником развлекательного журнала. Именно поэтому сегодня встала так рано: необходимо было заехать в редакцию и взять задание для статьи.

Допив кофе, я быстро оделась и, прихватив зонт, выскочила под противно моросящий дождь. Хотя и была середина апреля, солнечных дней не выдавалось уже давно.

Пробираясь дворами к ближайшей автобусной остановке, я вдруг почувствовала знакомый запах: в одном из дворов кто-то подпалил прошлогодние листья. Остановившись, я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Терпкий запах горелой листвы пощекотал мое обоняние. Такой знакомый аромат: дыма и сухих листьев. Вот сейчас… сейчас я вспомню…

— Девушка, вам плохо?

Я осторожно приоткрыла один глаз. Участливый дворник заглядывал мне в лицо.

— Что? Нет-нет, все в порядке. Я… э-э-э… просто задумалась.

Он с сомнением покачал головой, проворчав что-то о весеннем обострении. Я почувствовала, как к щекам прилила кровь и поспешила убраться, чтобы не пугать своим поведением добросовестных работников.

Я не могла объяснить, почему именно этот запах вводил меня в такое состояние. Но каждую весну и осень, когда дворники, махнув рукой на все запреты, сжигали листву, я могла часами наслаждаться этим пряным ароматом. Когда однажды я мимоходом бросила, что люблю весну и осень именно по этой причине, мама только покрутила пальцем у виска.

Я ненадолго заскочила в редакцию и, получив задание, мысленно застонала. Вечер обещал быть наискучнейшим. Концерт органной музыки. Да кто на них вообще ходит?

Покинув редакцию, я достала телефон и набрала маму. Мысленно перебрав своих знакомых, пришла к выводу, что среди них не найдется ни одного сумасшедшего, который согласится пожертвовать свободным вечером, чтобы провести его на концерте органной музыки. Мама — другое дело.

— Что случилось, Эмили? — встревоженный мамин голос раздался после первого же гудка.

Она упорно звала меня на английский манер. Видимо, сказывалась учеба в гимназии с углубленным изучением английского.

— Э-э-э, все в порядке, — осторожно ответила я. — С чего ты решила, что что-то случилось?

— Кто? Я? — фальшь явно была слышна в голосе. — Вовсе нет. Я имела в виду — что ты хотела?

— Ма, сходишь со мной на концерт сегодня вечером?

— Что за концерт?

— Приезжает какой-то иностранец со славянскими корнями, играет на органе. Готова поспорить, это будет дико скучно, но мне нужен кто-то рядом, кто будет удерживать меня от попытки побега. А после я должна буду взять у него интервью. Но на этой части присутствовать не обязательно. Я бы пригласила кого-то из друзей, но…

— Друзей у тебя нет, — отрезала мама.

— Ма!

— Шучу-шучу, есть, конечно. Но если ты придешь на концерт со стопкой книг, это будет выглядеть очень странно.

— Так, еще одно слово — и я кладу трубку! — прошипела я.

Такие вечные подтрунивания были в нашей семье нормой, однако мама иногда перегибала палку. Не виновата же я, в конце концов, что филфак подобен змеиному гнезду и найти там подругу сложнее, чем шарик мороженого в сумке кенгуру! По крайней мере, со студенческих времен подруг у меня не осталось. Было несколько приятельниц по редакции, таких же внештатных сотрудниц, но им хватало и своих культурных мероприятий.

— В чем ты пойдешь? — поинтересовалась мама.

— В том, что сейчас на мне.

— В джинсах и рубашке?! — почти взвизгнула она.

— Ну да.

— С ума сошла! Через двадцать минут встречаемся в центре, пройдемся по магазинам.

— Слушай, вовсе не обязательно так нервничать. Это всего лишь рядовое интервью. Наверняка этот органист окажется милым старичком, и ему будет совершенно безразлично, в джинсах я приду или платье от-кутюр, — попыталась я отвертеться от утомительных примерок. — К тому же я обещала отцу помочь в магазине.

— Влад большой мальчик и справится сам, — язвительно ответила трубка. — Это не обсуждается!

Полетели гудки. Я пожала плечами и, решив, что покупка платья — малая цена за возможность не умереть от скуки на унылом концерте, поплелась к автобусной остановке.

Большой концертный зал был выполнен в теплых коричнево-золотых тонах. Стена, по которой располагался орган, мягко подсвечивалась десятками свечей, огни которых, отражаясь от труб инструмента, придавали всему происходящему оттенок интимности.

Места для прессы были в первом ряду, и пока мы пробирались к ним, я успела увидеть, что в зале собралось изысканное общество в вечерних туалетах и дорогих украшениях. Я осмотрела шикарно одетую публику и поблагодарила маму. Ее стараниями я выглядела просто, но элегантно. Красное платье, на поиски которого была убита добрая часть дня, сидело практически идеально. Бежевые лодочки на высоком каблуке многообещающе натирали ноги, но я, закусив губу, поклялась, что сниму их при первой же возможности.

— Говорят, он настоящий красавец, — со знанием дела обратилась ко мне молодящаяся дама, когда мы заняли свои места. — Ему всего тридцать пять и уже такой успех! А какое утонченное имя — Бастиан! И это не псевдоним. Видимо, его родители большие оригиналы! — продолжала она возносить хвалы музыканту.

Я попыталась угадать, какое издание представляет она. «Соблазнительные органисты»? «Напыщенные имена для будущего ребенка»? «Знакомства в нестандартных местах»?

Размышляя над этим интригующим вопросом, я краем уха слушала конферансье, который болтал что-то «о несравненном звучании в новой обработке». Наконец под грохот аплодисментов появился и сам музыкант.

Я усилием воли сдержала готовую отпасть челюсть. Очень высокий, прекрасно сложенный, в черном костюме и белой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей, придававшей ему нарочито небрежный вид, он решительным шагом вышел на сцену и, отвесив зрителям изысканный поклон, устроился за инструментом.

— Но ведь это же…

«Мужчина из моего сна», — чуть было не выпалила я, но вовремя захлопнула рот.

— Что? — спросила мама. Ее голос прозвучал нервно.

— Ерунда, — отмахнулась я, продолжая неотрывно следить за музыкантом. Его длинные черные волосы были собраны в хвост, а у мужчины из моего сна они были распущены, и ветер играл длинными прядями. Но я готова была съесть свои туфли — именно его я видела во сне.

Неожиданно свет в зале погас, лишь орган желтым пятном сиял в мерцании свечей. Публика тихонько охнула от неожиданности, а я почувствовала, как по коже поползли мурашки.

Когда музыкант наконец коснулся клавиш органа, зал наполнился необыкновенной красоты звуками. Я изумленно замерла. Даже не представляла, что из этого инструмента можно извлечь столь щемящие аккорды.

Я прикрыла глаза, отчасти наслаждаясь переливами музыки, отчасти, чтобы не пялиться на мускулистую спину музыканта. Не будучи специалистом в этой области, я все же понимала, с каким мастерством и отдачей он играет. Музыка трогала какие-то струны внутри, и мне хотелось то разрыдаться от тоски, сквозившей в ней, то рассмеяться без особой на то причины.

Я вздрогнула, когда концерт неожиданно подошел к концу. Бастиан встал, поклонился публике, принял шикарные букеты от пытавшихся ненароком пощупать его поклонниц и скрылся за сценой.

— Я пошла, пока прыткие дамочки меня не опередили, — краешком рта сказала я, вскакивая со своего места и прокручивая в голове вопросы для интервью.

— Туфли! — крикнула мама.

— А? — до меня с опозданием дошло, что я чуть не убежала босиком, позабыв про туфли, которые сняла во время концерта. Пришлось вернуться и втиснуть ноги в узкие лодочки.

— Будь осторожна, — мама порывисто обняла меня и добавила нечто совсем уж странное, глядя позади меня: — Следи за ней!

— Ма, ты чего? — подозрительно спросила я. — Он же музыкант, а не маньяк. И за кем я должна следить?

— Влад, наверное, уже приехал, я просила его встретить меня после концерта. Увидимся вечером, — вместо ответа сказала она. — Звони, если вдруг…

Я перестала понимать, что происходит, и лишь вопросительно приподняла брови.

— Неважно, не обращай на меня внимания.

Мама махнула рукой и поспешно направилась к выходу. Я пожала плечами. Творческая натура, что еще скажешь. Когда мама пишет свои картины, она вообще способна разговаривать сама с собой. В этом ее пикантная особенность, как любит говорить отец.

Помахав пресс-картой перед глазами охранника, я прошла за кулисы и занесла кулак, чтобы постучать в дверь гримерки маэстро. Сердце бешено колотилось, а во рту пересохло.

Поверить невозможно, что сейчас я смогу близко увидеть этого красавца. В голове была звенящая пустота. Я же все вопросы позабыла! Что там обычно спрашивают во время интервью? Так, стоп! Я профессионал, в конце концов, я справлюсь! Интересно, как я выгляжу? Я принялась копаться в сумке, пытаясь отыскать зеркальце и посмотреть, все ли у меня в порядке с макияжем. Вечернюю сумку я покупать не стала, а пошла со своей, хотя мама и кричала, что с этим «мешком», как она выразилась, и в новом платье я выгляжу как «колхоз на выезде». Но я только отмахнулась от нее, потому что хоть сумка и смотрелась не слишком новой, зато была вместительной и удобной.

Я лихорадочно перекапывала содержимое сумки, но руки так тряслись, что она упала на пол, и содержимое веером разлетелось перед гримеркой. Со мной всегда так! Неуклюжесть мое второе имя!

Я присела на корточки и принялась поспешно сгребать рассыпавшееся: блокнот, диктофон, несколько ручек, помада, пудреница, упаковка бумажных платочков, таблетки от простуды, маникюрные ножницы, пилочка для ногтей, ключи. Так, а это еще что?

— Вот дерьмо! — вскрикнула я, и в этот момент дверь гримерки открылась.

Бастиан повел взглядом с высоты своего роста и, заметив меня, ползающую на коленях у двери, изумленно приподнял одну бровь.

— Ой, простите!

— Это, кажется, ваше? — Бастиан присел рядом и, подняв упаковку шуршащих конвертиков, протянул мне, старательно скрывая улыбку. Я поспешно выхватила у него ленту и запихала в сумочку.

Я готова была поспорить на что угодно, что мои щеки цветом сейчас не уступают платью. А все эта Милена, секретарь в редакции! Теперь-то стало понятно, почему она вдруг ни с того ни с сего решила меня обнять на прощание. Мне стала ясна ее хитрая улыбочка и пожелание приятно провести вечер! Ну, ничего, в следующий раз она найдет у себя в чае пару дождевых червей, посмотрим, кто будет смеяться последним!

— Спасибо, — буркнула я, поднимаясь. Очень жаль, что нельзя по одному только желанию провалиться сквозь землю.

— Девушка в красном из первого ряда, — чуть наклонил голову Бастиан. Я залюбовалась бликами в его темно-зеленых глазах.

— Это вы про меня? — Я захлопала ресницами.

— В первом ряду только вы были в красном.

— Но в зале ведь выключили свет. — Я чувствовала, что говорю глупости, но не могла заставить себя выдавить что-то умное.

Бастиан в ответ лишь хмыкнул.

— Автограф?

— Зачем вам мой автограф? — Я снова похлопала ресницами, как будто это могло подстегнуть мой мозг.

— Вы поклонница? Пришли за автографом? — развеселился Бастиан.

Я наконец оторвалась от созерцания его точеных скул и тряхнула головой. Нужно взять себя в руки, я профессиональный журналист, и какое-то там красивое и очень мужественное лицо не собьет меня с толку!

— Нет-нет, я журналист, Амалия, веду в журнале рубрику «Культурная жизнь нашего города», — я решительно протянула ему руку. Бастиан протянул свою широкую ладонь с длинными пальцами, и я с преувеличенным энтузиазмом принялась трясти ее, испытывая непонятное волнение. Меня не покидало ощущение, словно я давно знаю этого человека и вот сейчас встретилась с ним после долгой разлуки. Мне захотелось прижаться щекой к его белоснежной рубашке и… Что за бред! Выкинув из головы не относящиеся к делу мысли, я продолжила: — Надеюсь, вы не будете против ответить на несколько вопросов для наших читателей?

— Когда меня просит настолько обворожительная девушка, я просто не могу устоять. Но у меня к вам ответная просьба. Не откажетесь провести интервью в ближайшем ресторане? После концерта я обычно настолько опустошен, что мне просто необходим отдых вне стен концертного зала.

Я попыталась максимально быстро убрать с лица вспыхнувшую улыбку и просто кивнула. Поужинать с таким мужчиной? Ни за что не упущу такую возможность!

«К тому же я должна выполнить задание», — мысленно поправила я себя.

***

Роскошный черный автомобиль остановился около дорогого ресторана, на который я обычно с любопытством поглядывала, когда оказывалась поблизости. Бастиан подал мне руку, помогая выйти. Я моментально позабыла о неудобных туфлях.

Мы устроились за столиком, и, когда пожиравшая Бастиана глазами официантка отошла, смерив меня оценивающим взглядом, словно говорившим «как-это-она-оказалась-рядом-с-ним», я постаралась воскресить перед глазами список обычных для таких интервью вопросов. Однако мой язык бежал вперед мозга.

— Вы женаты? — выпалила я.

Бастиан выразительно выгнул черную бровь и слегка улыбнулся.

— Неожиданный вопрос в самом начале интервью.

— Это… э-э-э… специальное стресс-интервью, — не очень удачно попыталась я выкрутиться. — Оно всегда начинается с неожиданных вопросов.

— Что ж, — хмыкнул Бастиан и забарабанил длинными пальцами по столу, — я несвободен, причем давно.

В груди неприятно заныло. Впервые в жизни повстречала мужчину, который меня действительно заинтересовал, но и тот уже занят! Не везет, так не везет! Наверняка, у него еще и куча детей.

«От такого красавца кто угодно захочет иметь детей», — подумала я и почувствовала, что начинаю краснеть от собственных мыслей.

— Расскажите о вашей супруге. Как и где вы познакомились?

— А как же стандартные вопросы о музыке? Где я учился, почему выбрал именно орган и тому подобное?

Я чуть скрипнула зубами. Что за дурная манера не отвечать на вопросы? Однако я широко улыбнулась.

— Наш журнал славится необычным подходом к проведению бесед со знаменитостями.

— Ну, я не так уж и знаменит, — пожал плечами Бастиан.

— Да-да, конечно. Так где вы познакомились со своей будущей женой? — жадно спросила я. Нужно выведать, где знакомятся с девушками такие красавцы.

Появившаяся с бутылкой вина официантка помешала Бастиану ответить. Пока она открывала бутылку и разливала вино по бокалам, я вся извелась от нетерпения. Наконец, сквозь зубы пожелав нам приятного вечера, девушка удалилась.

Бастиан откинулся на спинку кресла и, взяв бокал длинными пальцами, чуть пригубил. Зеленые глаза прожигали меня поверх бокала. Во рту у меня внезапно пересохло и я, схватив со стола бутылку с водой, дрожащими руками открутила пробку и принялась глотать воду прямо из бутылки. При очередном глотке коварная бутылка булькнула, и вода потекла у меня по подбородку, шее и платью.

Бастиан жестом фокусника быстро протянул мне салфетку. Я схватила ее и прижала к груди, надеясь, что произойдет чудо, и мокрые пятна на красном платье мифическим образом испарятся.

— Вот растяпа, — прошептала я, убирая салфетку и в который раз убеждаясь, что чудес не бывает.

Бастиан следил за моими манипуляциями, приподняв уголки губ в улыбке. Ну конечно, с его идеальной спутницей жизни наверняка никогда не происходит подобных нелепых ситуаций!

Воображение тут же нарисовало точеную модельную куклу, которая, прильнув к Бастиану, хлопает длинными ресницами и, надувая губы, нараспев произносит его имя.

Я поставила локти на стол, наплевав на все правила этикета, и, прижав руки к груди, попыталась принять профессиональный вид. Я закончу это проклятое интервью, вылейся на меня хоть Мировой океан!

— Продолжим? — спросила я.

По губам Бастиана пробежала легкая усмешка, которую он тут же спрятал.

— С удовольствием. Вы замужем?

— Э-э-э… Вообще-то это я должна задавать вам вопросы. Читателям журнала не особо интересна моя личная жизнь.

— И все же? — настойчиво спросил он.

— Нет, — чуть помедлив, ответила я.

— У вас есть молодой человек? Друг?

Я потеряла дар речи.

— Нет и нет, — наконец ответила я. Нужно быстро перевести разговор. Главное правило журналиста гласит — перехвати инициативу первым: — А теперь вернемся к истории вашего с женой знакомства.

— А кто сказал вам, что я женат? — Бастиан широко улыбнулся.

— Но… Вы сами, несколько минут назад.

— Я сказал, что несвободен. И это правда. Музыка отнимает много времени.

— То есть нет никакой жены? — тупо переспросила я.

— Нет.

— А подруга? Девушка? Любовница? — выпалив последнее слово, я поняла, что перегнула палку и поспешно добавила: — Простите, эти стресс-интервью такие… внезапные. И кто только их придумывает! — Я неуверенно рассмеялась.

Бастиан весело хмыкнул, глядя на меня.

— Вы точно журналистка?

— Конечно! Вот моя пресс-карта, — возмутилась я, пытаясь отыскать спрятанный в сумке прямоугольник. — Сейчас, она точно была где-то здесь.

— Поклонницы обычно очень изобретательны, — пожал он широкими плечами.

Просто отлично. Из-за моего нелепого поведения Бастиан принял меня за сумасбродную фанатку, которая подделывает документы, чтобы соблазнить знаменитость. Но терпеть оскорбления я не собиралась, поэтому, так и не найдя документ, решительно встала. Стул с грохотом упал, из-за барной стойки показалась любопытная физиономия официантки. Несколько посетителей ресторана с интересом обернулись к нам. Сегодня я побила собственный рекорд по неуклюжести.

— Куда же вы? — Бастиан тоже поднялся, правда, в отличие от меня, проделал он это с необыкновенной грацией.

— Скажу в редакции, что у меня не получилось взять у вас интервью. Творческие личности слишком ранимы, я это знаю не понаслышке, у меня мама художник.

Бастиан преспокойно подошел ко мне, поднял стул и положил большую ладонь на мое плечо. Сквозь ткань платья меня словно обожгло его прикосновение.

— Успокойтесь и присядьте, я просто неудачно пошутил.

Я не смогла противиться властным ноткам, прозвучавшим в его голосе, и послушно села, хотя в глубине души мне хотелось послать его к черту вместе с интервью. Заняв свое место напротив, он провел рукой по безупречным волосам.

— У меня такое странное ощущение, словно я знаю… тебя. Мы нигде не встречались раньше?

Я отрицательно помотала головой.

— Я не фанат органной музыки, хотя, должна признать, твоя музыка меня проняла. — Я и сама не заметила, как мы перешли на «ты».

— Благодарю, — Бастиан чуть наклонил голову.

— Что привело тебя в наш город? Исключительно концертная деятельность? — спросила я, решив обойтись без стандартных вопросов и действовать по обстоятельствам.

— Наслышан, что здесь живут самые красивые девушки, — очаровательно улыбнулся Бастиан. — Слухи правдивы. А я много где побывал.

— Обожаю истории, приправленные пикантными подробностями — улыбнулась я.

Мы болтали, пили вино, заедая его фруктами и шоколадом, и смеялись, делясь забавными моментами из детства. Бастиан жил в Венгрии, его приемные родители — тут я вздрогнула, удивившись сходству меду нами, — эмигрировали довольно давно, но научили Бастиана русскому языку и часто рассказывали ему о России.

К несчастью, они погибли в автокатастрофе пару лет назад, поэтому сейчас Бастиан полностью посвятил себя музыке и концертной деятельности. Он действительно объездил почти все страны. Его рассказы о путешествиях настолько увлекли меня, что, взглянув на часы, я с удивлением поняла, что уже полночь. Вот это да! Несколько часов пролетели незаметно.

— У тебя еще запланированы концерты в России? — будто бы мимоходом спросила я.

— К сожалению, завтра я улетаю, — покачал головой Бастиан.

«Если он предложит поехать к нему в гостиницу, я поеду», — вспыхнула нескромная мысль.

И хотя несколько часов назад из-за подозрений Бастиана я готова была гордо удалиться, сейчас решимость растаяла. Я не настолько уверена в своей неотразимости, чтобы заарканить такого мужчину, так пусть у меня хотя бы останется воспоминание о нем. К тому же мне уже двадцать пять, трезво рассудила я. А красивее и притягательнее мужчины, чем Бастиан, я не встречала и вряд ли встречу. И очень сомнительно, что он из тех, кто женится.

Я глотнула вина. Оно приятно согревало меня, придавая решимости творить безумства. Да о чем говорить, если я прямо сейчас была готова броситься на шею Бастиану и зацеловать его идеальные губы.

— Я сейчас вернусь. — Улыбнувшись, я встала и направилась в уборную. Нужно слегка остыть, а то, чего доброго, я и правда накинусь на Бастиана.

Войдя в большую, выполненную в темных тонах туалетную комнату, я заглянула в большое зеркало в золоченой оправе и не узнала незнакомку, в чьих желто-зеленых глазах горел почти дикий огонь. Словно до сегодняшнего вечера я спала, ела и выполняла то, что от меня ждали, просто по инерции, и вот только сейчас по-настоящему проснулась. И я знала, что было тому причиной. Точнее — кто. Эта самая причина сидит сейчас в зале и ждет моего возвращения.

Я придирчиво осмотрела собственное отражение. Пятно на платье почти высохло, поэтому выгляжу я неплохо. Снова улыбнувшись отражению, я спохватилась:

— Хватит, Амалия, прекрати улыбаться как идиотка. Лучше подкрась губы и припудри лицо.

Я протянула руку за сумкой и только сейчас поняла, что забыла взять ее с собой. Покачав головой и мысленно улыбнувшись собственной рассеянности, вернулась в зал. Еще издалека я увидела, что Бастиана нет.

Что ж, все мы люди. Может быть, ему понадобилось ответить на важный телефонный звонок. Или он вышел покурить.

И хотя мне бы не хотелось, чтобы мужчина из моих грез курил, я понимала, что даже таким идеальным, как Бастиан, не чужды маленькие человеческие слабости. К лучшему, что его нет. Ему вовсе необязательно знать, что я растяпа и настолько очарована им, что готова позабыть обо всем на свете.

Я остановилась около стола и нахмурилась. Ясно помню, что сумка стояла на стуле за моей спиной. Но сейчас ее определенно нигде не было: ни на стуле, ни на столе. Покружив вокруг и совершенно отчаявшись, я даже заглянула под стол, вызвав недоуменные взгляды сидевшей неподалеку пары.

Ничего не понимая, я села за стол и решила подождать, когда вернется мой собеседник. Может быть, сумку зачем-то взял он? Я понимала всю нелепость этого предположения, но продолжала ждать. Однако прошло десять минут, потом пятнадцать, двадцать, а его все не было.

Может быть, его срочно вызвали куда-то? Но он мог хотя бы оставить записку, передать что-то через официантку… Нет, все-таки творческие люди подчас ведут себя очень странно! Тут, словно услышав мои мысленные рассуждения, на горизонте появилась девушка, обслуживавшая наш столик. Я бросилась к ней.

— Подскажите, мужчина, который был со мной, ничего не просил мне передать? — спросила я.

Официантка подняла тонкие брови, совершенно скрыв их под длинной челкой, а ее лицо приняла ехидное выражение.

— Нет. Что-то случилось?

— Вы видели, как он ушел? — вместо ответа спросила я.

— А что, он вас бросил? — продолжала злорадствовать официантка.

Я снова не ответила, а молча направилась к выходу. Я не теряла надежды, что у Бастиана выдался неприлично долгий телефонный разговор, а сумку запросто мог стащить кто-то из посетителей.

— Эй, куда это вы? Платить кто будет? — понесся мне в спину возмущенный голос, но я уже выскочила на улицу. Повертев головой по сторонам, я поняла, что все мои предположения оказались никуда не годными, потому что улица и стоянка перед рестораном были пусты.

— Что за…

— Немедленно вернитесь и заплатите по счету! — За мной вышла официантка с мрачным парнем в форме охранника.

«Что?! Бастиан смылся и даже не заплатил?! Вот и верь после этого музыкантам!» — безо всякой логики возмущенно подумала я, вслух же сказала:

— Отведите меня к вашему менеджеру.

Пока я шла следом за официанткой, настойчиво гнала от себя мысль, что заинтересовавший меня мужчина оказался всего лишь вором, да еще специализирующимся на не самых новых женских сумках.

Мы прошли в незаметную дверцу в конце зала и оказались в маленьком кабинете с голубыми обоями. В комнатке поместился лишь стол со стоявшим на нем компьютером и два стула. Сидевший перед компьютером бородатый и очень усталый менеджер поднял на нас сонные глаза.

— Что случилось?

— В вашем ресторане кто-то стащил мою сумку! — возмущенно выпалила я.

Менеджер вздохнул и перевел взгляд на официантку.

— Придется вызывать полицию.

— Да никто ее сумку не воровал. Ее забрал тот красавчик.

— Какой? — заметно обрадовавшись, что удастся избежать проблем с полицией, спросил менеджер.

— Тот, с которым она пришла.

— Вы это видели? Как он ушел с моей сумкой? Или специально наговариваете? — нахмурившись, спросила я.

— А зачем мне наговаривать? Посмотрите по камерам — и все дела, — пожала плечами девушка.

Менеджер кивнул и поманил нас за собой. Через зал мы прошли в еще одну комнатушку, в которой перед несколькими мониторами сидел еще один охранник.

— Покажи запись зала за последние…. — он посмотрел на официантку.

— Полчаса.

Охранник пощелкал по клавиатуре, и на мониторе высветилась я, уходящая в туалет, и Бастиан, подхватывающий мою сумку и быстро направляющийся к выходу.

— Вот дерьмо! — выругалась я.

— Говорила мне мама: «Не доверяй красивым мужикам», — подвела итог официантка. Сейчас я была полностью солидарна с ее мудрой матушкой.

— Почему вы его не остановили? — спросила я, поворачиваясь к официантке.

— С какой радости? Вы-то остались, — подбоченилась официантка. — Может, это у вас игры такие, откуда мне знать! Они не заплатили, — это относилось уже к менеджеру.

— Полицию вызывать будем? — без особого энтузиазма спросил тот.

Я в задумчивости покусала губу. Шут с ней, с сумкой. Мне она все равно никогда не нравилась. Денег в сумке было мало — на чашку кофе и такси. Жалко было новенького телефона, купленного на честно накопленные заработки.

А еще ключи! А вдруг Бастиан решил меня ограбить? Но я громко фыркнула, сразу отогнав эту мысль. Он ведь не знает, где я живу. К тому же никогда не слышала о знаменитых музыкантах, которые на досуге воруют чужие сумки, а потом грабят квартиры их обладательниц.

— Деньги были в сумке, — пояснила я ожидавшему ответа менеджеру. — Разрешите мне сделать несколько звонков.

Менеджер кивнул, и мы вернулись в его кабинет. Я несколько раз набрала номера мамы и отца, но все было бесполезно — ни она, ни он не отвечали. Я даже позвонила в магазин, хотя отец так поздно никогда в нем задерживался, но тщетно. После десятой попытки менеджеру надоело наблюдать за мной, и он протянул руку за трубкой.

— Просто вымойте посуду и пол в основном зале, и я спишу долг. Вам повезло, что заказ был не на большую сумму, — вздохнув, сказал он.

Я кивнула, размышляя о своем везении, и послушно поплелась за ним на кухню.

Спустя два с половиной часа, оплакивая свой маникюр, насквозь пропахнув едой и средством для мытья посуды, я вышла на пустынную улицу, смутно представляя, как буду добираться до дома.

Можно, конечно, дождаться, когда отец приедет открывать магазин или начнет работать редакция, чтобы занять денег на такси. Но я отбросила эту мысль. За то время, пока я сражалась с грязными тарелками, я так накрутила себя, что была в бешенстве. Именно злость придала мне силы.

Решив, что доберусь до дома пешком, я бодро двинулась по проспекту. Туфли на шпильках громко стучали по мостовой. Плюнув на все, я сняла их и пошла босиком. Хорошо еще, что в этом году снег рано растаял, и дождя нет. Хотя мостовая неприятно холодила ноги, я продолжала идти.

Квартира, в которой я жила с родителями, располагалась в историческом здании неподалеку от центра. Если ехать на автобусе, расстояние небольшое, а вот если идешь пешком — довольно чувствительно для ног.

Быстро шагая, я размышляла о том, как буду действовать. Сначала я приду домой и приму душ. Неизвестно, какую дрянь можно подцепить, разгуливая босиком, пусть и в колготках. Потом я выпью огромную чашку кофе. А лучше две. А затем найду организаторов концерта и устрою им такую головомойку, что они горько пожалеют о своем решении привезти в наш город это органное дарование!

После я, конечно же, найду самого Бастиана и настучу прямо по его красивой физиономии. Да так сильно, что отобью у него всю охоту брать без спроса чужие вещи.

Я кровожадно улыбнулась, представив, как моя ладонь оставляет ярко-красный отпечаток на его гладко выбритой щеке. Припозднившийся прохожий, шедший мне навстречу, увидев мой оскал, шарахнулся в сторону.

Наконец я свернула в родной дворик и подняла голову, надеясь увидеть свет в окне, который скажет мне о том, что родители не спят, а ждут возвращения своей глупой дочери. Так и оказалось. Однако этот факт почему-то не придал мне уверенности, а, напротив, заставил поежиться. Да что со мной такое?

Мне повезло, потому что домофон был уже пару дней как сломан, поэтому в подъезд я проникла без проблем. Поднявшись до своей квартиры, расположенной на последнем, четвертом этаже, позвонила.

Представив, как будет смеяться мама, узнав, в какую переделку я попала, мысленно застонала. Теперь нескончаемый поток шуточек мне обеспечен. Так, и почему, интересно, мне не открывают?

Я машинально схватилась за ручку и толкнула дверь плечом, неизвестно на что надеясь. К моему несказанному удивлению, она поддалась, и я оказалась в квартире.

— Эй, кто забыл запереть дверь? Не в лесу ведь живем, а в многомиллионном городе, — дрожащим голосом попыталась пошутить я, чтобы нарушить встретившую меня глухую тишину.

По коже поползли мурашки. Интуиция, до этого упорно молчавшая двадцать пять лет, сейчас вопила во все горло и советовала срочно убираться.

Спустя пару секунд мой рот открылся от удивления. Квартира напоминала декорацию к фильму про постапокалипсис: повсюду раскидана одежда, битая посуда ровным слоем покрывает пол, ворох разорванных маминых набросков устилает коридор. На свободном от мусора полу я увидела несколько зловещего вида глубоких царапин и капли крови.

— Мам, пап? — дрожащим голосом звала я, обходя квартиру.

Везде меня встретила такая же разруха: кто-то вытащил все ящики из шкафов, перебил зеркала и даже оторвал паркет в нескольких местах. Но ни в комнате родителей, ни в рабочем кабинете мамы, ни на кухне, ни в ванной никого не было. Очки отца, с которыми он не расставался, хрустнули у меня под ногами, скрытые книгой, у которой зачем-то оторвали корешок.

Да что здесь произошло? Куда подевались родители? И кто перевернул вверх дном всю квартиру? И, главное, зачем?

Я толкнула дверь в свою комнату и осторожно вошла, ожидая увидеть знатный бардак и в ней. Но то, что предстало глазам, превзошло мои самые смелые ожидания. Я заорала так громко, что откуда-то сверху мне на нос упал кусочек штукатурки.

А как бы вы повели себя, обнаружив на полу своей комнаты абсолютно голого незнакомого парня в позе эмбриона?

Я бы еще долго продолжала оглашать своими воплями дом, если бы соседи снизу не выразили свое неудовольствие старым как мир способом — заколотили по батарее.

Я моментально захлопнула рот, приказав себе успокоиться. Получалось плохо: колени предательски тряслись, зубы отбивали громкую дробь, а ладони вспотели так, что с них разве что не капало. Самым удивительным было то, что парень на полу даже не пошевелился.

«А он вообще живой?» — пришла страшная мысль. Но приблизиться и проверить я бы ни за что не решилась.

— Так, срочно вызвать полицию. Пусть сами разбираются, это как раз по их части, — пробормотала я, отступая в коридор. Но, запнувшись о разодранные обувные коробки, пятой точкой приземлилась прямо в груду хлама, бывшего когда-то вещами родителей.

Лежавший вдруг застонал и совершенно неожиданно для меня сел, держась за голову. Спутанные пепельные волосы скрывали его лицо. Он продолжал сидеть, раскачиваясь и что-то бормоча на незнакомом мне языке.

«Наркоман! — решила я. — Пришел, разгромил здесь все, а моих родителей его дружки утащили. Точно!»

И хотя такая версия не выдерживала никакой критики и уж точно не могла объяснить, почему парень голый, я немного успокоилась. Все-таки лучше живой наркоман, чем труп посреди квартиры.

— Эй, — тихо позвала я, на всякий случай выхватив из вороха раскиданных вещей зонт-трость.

Незнакомец, услышав мой голос, убрал руки от лица и уставился на меня с выражением полнейшего недоумения на лице. На очень привлекательном лице. Да чего уж там, на красивом лице. Правда, красавцам я после сегодняшней ночи не очень-то доверяла.

— Ты кто? — Карие глаза смотрели удивленно.

— Это я у тебя должна спросить, — направив в незнакомца зонт, возмущенно ответила я.

Парень быстро посмотрел по сторонам, потом почему-то на свои руки и снова на меня.

— Не знаю, — честно хлопая темными ресницами, ответил он.

— Я сейчас вызову полицию, — пригрозила я, продолжая целиться зонтиком.

— Кого?

— Хватит идиотничать! — вспылила я. — А ну отвечай, что ты делаешь в моей квартире и зачем устроил здесь такой бардак!

— Я не знаю, — парень замотал пепельной головой и еще раз изумленно обвел взглядом комнату. — Это все я сделал?

— Э-э-э… послушай, а где твоя мама? — ласково спросила я, переходя на тон, каким обычно разговаривают с душевнобольными. Концепция поменялась: теперь я была уверена, что парень не в себе и в квартиру попал уже после того, как мои родители таинственным образом исчезли.

— Я ничего не помню. И не понимаю, — тихо ответил парень. — Словно я был в каком-то прекрасном месте и внезапно оказался в этой ужасной тесной клетке. И мне очень плохо. Я хочу обратно, но я даже не помню, куда именно, — путано объяснил он, приложив руки к вискам. Такая печаль сквозила в его голосе, что мне стало жаль беднягу. Хотя сравнение моей просторной комнаты с тесной клеткой не очень-то порадовало.

Немного поразмыслив, я вернула зонт на пол, встала и решительно прошла к своей перевернутой кровати. Отыскав цветастое покрывало, накинула парню на плечи.

— Для начала сойдет. И что мне с тобой делать? — спросила я растерянно. Незнакомец пожал плечами. — Полицию вызвать просто необходимо. Я вообще должна была сделать это с самого начала, по крайней мере, именно так советуют в детективных романах. А вместо этого я, что называется, смазала картину преступления. Сиди здесь, — сказала я продолжавшему глазеть на меня парню. — Я поищу телефон.

Я прошла в комнату родителей, надеясь отыскать там мобильник. Но все телефоны словно сквозь землю провалились, а по квартире будто прокатился злобный дух разрушения, целью которого было уничтожение полюбившихся мне вещей. Что же здесь искали?

Насколько я знала, ни в каких темных делах мои родители замешаны не были, они вообще вели довольно простую жизнь. Иногда встречались с друзьями, такими же тихими семейными парами, несколько раз в месяц ходили на выставки и в театр. В остальное же время мама работала в своей студии, а отец все силы отдавал магазину.

Именно благодаря отцу и я выросла заядлым любителем чтения, ведь практически все мое детство прошло в магазине среди бесконечных коробок с книгами. Вот мама, та никогда не пускала меня в свою студию. Всегда отговаривалась тем, что детям не место среди мольбертов и красок, а когда я выросла, у меня и самой не возникало желания любопытствовать. От живописи я была ужасно далека, а процесс создания картин не вызывал у меня бешеного интереса. К тому же я старалась уважать мамино стремление побыть одной. Да и плодами ее трудов мы с отцом потом могли любоваться в одной из местных галерей. Все эти мысли пронеслись в голове, пока я разгребала завалы на полу и кровати.

Заприметив джинсы и клетчатую рубашку отца, я подняла их и критически осмотрела. Думаю, склеротику в соседней комнате будет в самый раз. Самой бы мне тоже не помешало переодеться. Но сначала телефон.

Я продолжила поиски, даже заглянула под ковер, когда удалось до него добраться, но тщетно. Можно, конечно, ввиду случившегося, сходить к соседям и позвонить от них, но я упорно продолжала искать. Не хотелось вмешивать сюда еще и соседей.

Тут мой взгляд зацепился за торчащую из-под разбитой настольной лампы папку с листами бумаги. Посреди хаоса они маячили призывным белым островком, словно предлагая поднять их. Действуя по наитию, я потянула за угол папки и вытащила ее. Да ведь это же мамина папка с набросками! Она всегда ходила с ней, и никому не позволяла заглядывать внутрь, чтобы не спугнуть вдохновение.

— Прости, мама, — я решительно открыла папку. Все листы были пусты, кроме одного. На нем красовался карандашный набросок улыбающегося парня. Присмотревшись к его симпатичному лицу, я почувствовала, как мои брови изумленно ползут вверх.

— Что за чертовщина… Это же…

— Я! — раздался над ухом удивленный голос.

Подпрыгнув от неожиданности, я обернулась и увидела парня.

— С ума сошел?! Разве можно так подкрадываться?! — Сердце отчаянно прыгало в груди.

— Откуда у тебя этот рисунок?

— Моя мама — художник. А вот что на нем делаешь ты — большой вопрос.

Парень снова пожал плечами. Я повертела лист и увидела на обороте надпись «Элайджа».

— Элайджа? — вслух проговорила знакомое имя. Да ведь с утра я слышала, как мама разговаривает с обладателем этого имени по телефону!

— Да?

Я посмотрела на парня.

— Это твое имя?

— Может быть, — неуверенно ответил он. — Очень уж знакомо звучит.

— Ты разговаривал с моей мамой сегодня утром?

— Не знаю, — последовал привычный ответ. — Может быть.

Я скрипнула зубами.

— Значит, будешь Элайджей, должна же я как-то тебя называть, — решительно сказала я, захлопывая папку. Взяв приготовленные вещи, протянула парню: — Вот, можешь переодеться в ванной, она дальше по коридору.

Он послушно взял брюки и рубашку и вышел — вскоре я услышала шум воды, — а я продолжила поиски. Если сначала я думала, что квартиру ограбили, то теперь с удивлением обнаружила, что все деньги и украшения на месте.

Так что же все-таки здесь искали? А вдруг родителям удалось сбежать? А до меня они не смогли дозвониться, потому что какой-то не очень чистый на руку музыкант спер мою сумку.

— Эй, я что-то нашел! — раздался крик.

От неожиданности я выронила чудом уцелевшую вазу, которую решила поставить на тумбочку. Звякнув, ваза разбилась, пополнив горы мусора на полу. Я выскочила из комнаты и метнулась на крик.

Успевший переодеться Элайджа спешил мне навстречу. Лицо и волосы у него были мокрыми.

— Что случилось? — нервно выпалила я. — Неужели в ванной труп, который я не заметила?

— Смотри. — Парень протянул мне самый обычный ключ и клочок бумаги, на котором было что-то написано. Я узнала мамин почерк.

«Эмили, они пришли за нами. Не вмешивай смертных. Беги! Ключ откроет…»

Дальше записка обрывалась, мамин почерк стал смазанным, словно она дописывала это в величайшей спешке. Я несколько раз перечитала записку, хмуря лоб, но так ничего и не поняла.

— Какой-то бред. Где ты это взял? — спросила я Элайджу.

— В кармане рубашки, — ответил он. Я пристально уставилась на парня, пытаясь обнаружить обман, но он лишь честно хлопал ресницами и смотрел на меня преданными собачьими глазами.

Я вздохнула.

— Пойдем, выпьем кофе и подумаем, что нам делать дальше.

По кучам превратившихся в хлам вещей мы осторожно пробрались на кухню. Там я поставила раскиданные стулья, подняла помятую кофемашину и кое-как сварила кофе. Найти пару целых чашек оказалось непосильной задачей, поэтому я отыскала пластиковые стаканчики, куда и налила ароматный напиток.

Пока что я старательно гнала тревожные мысли, полностью сосредоточившись на готовке. Элайджа все это время сидел, с задумчивым видом уставившись в стену. Я поставила перед ним стаканчик.

— Есть хочешь?

— Не знаю. Может быть, — неуверенно ответил он, делая глоток.

— Сейчас посмотрим, что здесь осталось. — Я посмотрела на пол, который устилали продукты из холодильника. — И что за придурки раскидывают еду? Вряд ли родители прятали что-то ценное в упаковке редиски, — бормотала я, выуживая палку колбасы и упаковку хлеба. — Бутерброд будешь? — спросила я парня. Он поднял на меня удивленный взгляд и пожал плечами. — Значит, будешь.

Я быстро нарезала хлеб и колбасу и протянула бутерброд Элайдже. Он, взяв его, подозрительно понюхал и, брезгливо скривившись, отбросил. Хлеб куда-то улетел, а кружочек колбасы с тихим шлепком прилип к стене.

— Эй! Ты чего? — возмутилась я.

Парень с удивившей меня прытью подскочил и выбил второй бутерброд из моих рук.

— Гадость! — выкрикнул он. — Это нельзя есть!

— Почему? Что, кто-то отравил еду? — предположила я, с сомнением глядя на вполне аппетитно выглядевшую колбасу.

— Это мертвая плоть, ее нельзя есть!

— А?

— Мертвое мясо под запретом! Никогда к нему не прикасайся!

— Уверяю тебя, чего-чего, а мяса там точно нет, — хмыкнула я, подумав, что судьба послала мне сумасшедшего сторонника правильного питания. — Извини, но сейчас я больше ничего не могу тебе предложить. Кроме разве что капусты. — Мой взгляд зацепился за кочан, невесть как оказавшийся на верхнем шкафчике.

— Капусты? — воодушевился парень, перехватывая мой взгляд. Он ловко достал кочан и, оторвав несколько листьев, принялся бодро жевать. — Другое дело, — довольно кивнул он.

У меня свело зубы от звука, с которым парень хрумкал капустными листами, запивая их кофе.

— Каждый сходит с ума по-своему, — прокомментировала я, осторожно, пока не видит Элайджа, снимая кружок колбасы со стены и отправляя его в рот.

Жуя колбасу, я с интересом рассматривала незнакомца. Тонкие, почти неземные черты лица находились в полной гармонии: высокий лоб, изящно вылепленные скулы, красивая форма губ. Кожа бледная и будто светящаяся изнутри. А вот подглазины почти черные, словно он не спал целую сотню лет. Может, тоже любит почитать на ночь глядя? На вид парню лет двадцать пять-двадцать семь. Поймав мой пристальный взгляд, он заметно смутился и покраснел.

— Ты совсем ничего не помнишь? — осторожно спросила я, решив, что он окончательно пришел в себя и сможет внятно ответить на несколько вопросов.

Элайджа покачал головой.

— Когда я начинаю вспоминать о прошлом, о том, как меня зовут, откуда я и почему оказался здесь, в висках вспыхивает боль, а голова будто вот-вот взорвется.

Я потерла переносицу и попыталась сообразить, что мне делать дальше. Куда подевались родители? Кто этот парень? Что за чушь в записке? Что имела в виду мама под словом «смертные»? Зачем Бастиану моя сумка? Но ответов не было.

— А тебя как зовут? — неожиданно спросил Элайджа.

— Амалия, но можешь называть меня…

— Ами, — тихо проговорил парень.

— Вообще-то я хотела предложить «Эмили» или «Эм», но «Ами» мне тоже нравится.

— Прости.

— Нет-нет, все в порядке, можешь звать меня Ами.

— А ты меня Элаем. Мне кажется, что однажды так и было.

Я скептически посмотрела на парня.

— Вот что, Элай. Моя мама никогда не паниковала почем зря, поэтому сейчас я соберу свои вещи и отведу тебя в ближайшее отделение полиции, а сама наведаюсь в магазин отца.

С обращением в полицию по поводу погрома и пропажи родителей я решила повременить. Если уж в записке сказано бежать, я воспользуюсь советом и затаюсь. Не знаю, правда, от кого, хотелось бы чуть больше информации. Но, может быть, мне что-то удастся найти в магазине отца или в студии мамы.

Когда у меня появился примерный план действий, ледяная рука страха, ухватившая мое сердце с момента появления в квартире, чуть разжалась. К тому же записка придала мне уверенности в том, что родители живы. Я бы почувствовала, если бы их не стало. Я просто знала это и все.

— Я с тобой, — допивая кофе, быстро сказал Элай. — Не надо меня никуда вести. Если я оказался здесь, то не случайно. И хочу понять, почему так произошло.

— В полиции тебе помогут. Найдут родственников, — убеждала я, отправляясь в свою комнату и выуживая из груды одежды на полу свои джинсы и простую зеленую футболку.

— Я никуда не пойду, — упрямо повторил Элай, помогая мне снять с люстры невесть как оказавшиеся там кеды.

— Дело твое, — ответила я, проходя в комнату родителей и выгребая всю наличность из шкафа.

Оказалось не так много, как хотелось бы, но на первое время хватит. Я только сейчас вспомнила, что в украденной сумке была моя банковская карта и сдержала рвущийся вопль отчаяния. Ну, попадись мне этот Бастиан!

Я пошла в ванную, по пути прихватив с пола вместительную сумку на длинном ремне. Кое-как приладив висевшую на одной петле дверь, быстро переоделась, запихнув разные женские мелочи, найденные в ванной, деньги и записку с ключом в сумку. Элай послушно стоял за дверью.

— Не стой столбом, найди себе обувь! — крикнула я.

Когда я вышла, Элай как раз завязывал шнурки на кроссовках отца.

— Ну что, идем? — выпалил он.

Я подняла с пола свою куртку, а Элаю протянула утепленную джинсовую куртку отца, затем сняла преспокойно висевший комплект ключей с крючка на стене и, еще раз окинув взглядом родные стены, кивнула.

— Пошли, любитель капусты.

Когда мы спускались по лестнице, в голову мне пришла одна простая мысль.

— Слушай, а почему соседи никак не отреагировали на то, что творилось в моей квартире? Судя по масштабам разрушения, шум стоял, как при землетрясении. А стоило мне заорать, так они сразу начали по батарее колотить.

— Не знаю, — последовал привычный ответ.

— А вот сейчас и узнаем. — Я остановилась перед дверью соседки, что жила в квартире прямо под нами. — Раиса Аристарховна, откройте, это Амалия!

— Аристарховна, Аристарховна, Аристарх… — принялся бормотать Элай.

— Эй, ты чего?

— Какое безумно знакомое имя…

Загремел замок, и дверь открылась, явив нашим глазам соседку, даму преклонного возраста, которая, однако, всегда была в курсе всех новостей не только нашего дома, но и трех по соседству. Она сжимала рукой ворот теплого халата в цветочек.

— Амалия, душенька, что случилось?

Вот незадача, из головы совершенно вылетело, что и шести утра еще нет! Но, успокоив свою совесть тем, что у пенсионеров все равно бессонница, я улыбнулась и быстро спросила:

— Раиса Аристарховна, доброе утро. Подскажите, вы ничего не слышали пару часов назад? Ну, знаете, каких-то странных звуков?

— А как же! Слышала! — обрадовалась соседка, а я обрадовалась заодно с ней. Может быть, сейчас мне удастся хоть что-то прояснить. — Кто-то вопил так громко, словно его режут. Я уже хотела полицию вызывать, но потом все стихло. Правда, было это примерно полчаса назад.

— Ай-ай-ай, да вы что! — покачала я головой, сдерживая разочарованный вопль. Так вот кто колотил по батарее! — А больше ничего не слышали?

— Что именно? — недоуменно спросила соседка.

— Э-э-э… Ну-у-у… Как передвигают мебель, например? Или бьют посуду?

— Да кто же таким будет посреди ночи заниматься? — удивилась пенсионерка.

— Действительно, кто? — пробормотала я. — А мама ничего вам не оставляла для меня? Может быть, она просила что-нибудь передать?

— Амалия, душенька, что-то случилось? — в маленьких серых глазках засветилось любопытство.

— Нет, с чего вы взяли? Просто она говорила, что оставит у вас запасные ключи, потому что я свои забыла, а они с отцом собирались отправиться к друзьям, — принялась я вдохновенно врать под цепким взглядом соседки. — А вы давно их видели, кстати?

Раиса Аристарховна, за неимением других развлечений, обожала вечерами сидеть в сквере около дома. Если она не сидела там, то проводила вечера у окна, старательно следя за жизнью соседей.

— Домой Регина и Влад вернулись в полночь. Мы вместе вошли в подъезд, — уверенно доложила она.

Я кивнула.

— И больше вы их не видели и… ничего не слышали?

— Что-то все-таки случилось, я чувствую, — вмиг подобралась соседка.

— Нет-нет, все правда в порядке, спасибо и извините, что побеспокоила. — Улыбнувшись и махнув рукой на прощание, я направилась к лестнице.

— Ами, зачем ты обманываешь? — услышала я потрясенный голос Элая, который и не думал идти следом. Я обернулась.

— Что, прости?

— Ты же солгала! — продолжал возмущаться парень. — Ты не знаешь, куда подевались родители, в квартире все вверх дном, а раздетого меня ты нашла в своей комнате.

Глаза соседки удивленно распахнулись, тонкие брови поползли вверх, а рот приоткрылся. Прекрасно! Теперь местным кумушкам будет что обсудить!

— Амалия! — выдохнула она. — Этот юноша говорит правду? А кто он, кстати? Твой молодой человек?

— Да!

— Нет! — гневно выдохнул Элай. — Я же вам говорю, как полностью раздетый...

— Он просто болеет, не слушайте его! — перебила я правдолюба и, схватив его за руку, потащила за собой вниз по лестнице. — Еще раз спасибо за помощь, Раиса Аристарховна!

Соседка проводила нас потрясенным взглядом. Еще бы! Сидела себе дома, а тут такой улов свежих сплетен!

— Зачем ты обманула ее? — продолжал допытываться Элай, когда мы вышли из подъезда.

— Ты чокнутый?

— Ты соврала этой милой женщине.

— Уверяю тебя, она не такая уж и милая. Первая сплетница нашего дома. А по поводу неправды: ты хотел, чтобы я вывалила ей историю о том, как моих родителей утащили неизвестные, а посреди своей спальни я нашла голого парня? Хотя подожди-ка, собственно, это ты и сделал!

— Но ведь так и было, — настаивал Элай.

— Неважно как было! Ты что, с луны упал? Нельзя говорить ТАКУЮ правду!

— Правда есть правда. Ты солгала, а это плохо для твоей души, — упрямо буркнул парень.

Я отмахнулась от него, размышляя над тем, что удастся обнаружить в магазине отца. Может быть, родители спрятались там?

До магазина мы добрались в рекордно короткое время. Уже начали попадаться редкие прохожие, но до того момента, когда улицы будут переполнены, есть пара часов.

Еще издалека я увидела, что стеклянная дверь магазина приоткрыта, а тротуар рядом ровным слоем устилают книги.

— Проклятие! — зло выкрикнула я, вбегая в магазин.

Если я ожидала, что найду магазин в целости и обнаружу там преспокойно пьющих чай родителей, то моим надеждам не суждено было сбыться. Зато на полу на ворохе книг в позе эмбриона обнаружился… Да, совершенно верно — еще один голый парень. Я даже не удивилась. Взвизгнула, но и только. Одним обнаженным парнем больше, одним меньше, ерунда.

Я предоставила Элаю право привести «эмбрион» в чувство, а сама прошла к двери в дальней части магазина. Там у отца был устроен кабинет. Войдя в небольшое помещение, обнаружила такой же бардак. Видимо, неизвестные не знали, где спрятана нужная им вещь, поэтому решили перевернуть вверх дном всю мою упорядоченную жизнь.

Я растерянно стояла посреди кабинета, пока не услышала вопль Элая. Выскочив, увидела, что «эмбрион» уже сидит и очумело трясет головой, совсем как Элай час назад.

— Он тоже ничего не помнит! — радостно пояснил Элай.

Я рассматривала парня, которому Элай заботливо накинул на плечи свою куртку. Правда все остальное так и осталось открытым взгляду.

— Элай, поищи в той комнате одежду. Там должны быть вещи моего отца. Совсем ничего не помнишь? — спросила я сидевшего на полу. Он растерянно потирал каштановую голову. Услышав вопрос, поднял светлые, почти прозрачные голубые глаза и покачал головой. Везет мне на симпатичных парней в последнее время. А то, что у двоих из них отшибло память, а третий вообще вор — это уже мелочи. — Меня зовут Амалия. А тебя как? — снова обратилась я к парню.

— Не знаю.

— Значит, тоже будешь Элаем.

— Но ведь это мое имя! — возмутился Элай номер один, появляясь с джинсами и белой рубашкой.

— Не жадничай, Элай номер один, а лучше помоги Элаю номер два одеться.

Элай номер один недовольно поджал губы.

— Хочу есть, — выдал Элай номер два, которому Элай номер один помогал встать, так как он еще не очень уверенно держался на ногах.

— Капусты? — воодушевился Элай номер один.

— Нет.

— Бутерброд с колбаской? — предложила я, заглядывая за шкаф с книгами, где в стене находился небольшой сейф.

— Не знаю, а что это? — с интересом спросил парень.

— Она предлагает тебе мертвое мясо, не соглашайся, — донесся шепот Элая номер один.

— Фу-у-у!

Я громко фыркнула и, набрав код, открыла сейф. Выручка за несколько дней ровной стопочкой лежала на своем месте. Значит, искали точно не деньги. Я сгребла банкноты в сумку.

— Куда теперь? — услышала я голос первого Элая.

— В мамину студию. Здесь недалеко. Но сначала помогите мне убрать книги с улицы.

***

Узкий переулок притаился в квартале от проспекта. Там, почти под самой крышей, в здании с панорамными окнами, мама и обустроила свою студию. В помещение вел отдельный вход, и это было несомненным преимуществом — так нас никто не мог увидеть. По лестнице, примыкающей к зданию со двора, мы поднялись до четвертого этажа.

Я достала ключ и уже собиралась воткнуть его в замочную скважину, как дверь скрипнула и приоткрылась. Я с трудом сглотнула.

— Давай сначала я, — предложил Элай номер один.

Я не стала возражать и, пропустив его вперед, осторожно выглядывала из-за плеча. Элай номер два замыкал шествие. Таким составом мы осторожно вошли в студию. Там посреди хаоса из рисунков и разломанных мольбертов сидела полнотелая обнаженная девушка.

Увидев нас, она округлила ярко-голубые, цвета незабудок глаза и завизжала так громко, что у меня заложило уши.

— Так, мальчики, оставьте-ка нас вдвоем. Видите, девушка волнуется, — скомандовала я. Выставив парней за дверь, подбежала к девушке. Она перестала оглашать помещение воплями и теперь тряслась, обхватив себя руками. В студии и правда было холодновато.

— Где я? Кто я? — выпалила она, громко стуча зубами.

— Хотела бы я ответить на твои вопросы, но, увы… — Я развела руками, осматриваясь в поисках того, чем бы прикрыть девушку. Как оказалось, одежду мама в студии не хранила, поэтому я подняла с пола нечто, напоминающее простыню, которую набрасывают на картины, и протянула девушке. Она встала и обмоталась простыней. Почесала веснушчатый нос и, выудив из-под обломков моток бечевки, соорудила себе пояс.

— Авангардненько, — прокомментировала я. — Эй, оба Элая, заходите!

В студию просунулись любопытные лица парней.

— Привет, — сказали они синхронно.

Девушка кивнула. Ярко-рыжая коса, обмотанная вокруг ее головы, развязалась и скользнула на спину. Девушка всхлипнула и разревелась, размазывая слезы по пухлым щекам.

— Ничего не помню-ю-ю, — выводила она.

— Да ладно тебе. — Я подошла и обняла ее за плечи. — Ну-ну, успокойся, они вон тоже потеряли память, — я кивнула на парней, с любопытством рассматривающих студию. — Это вот Элай номер один, а вот этот, с каштановыми волосами…

— Виктор! — победно выпалил Элай номер два, указывая на что-то позади меня.

Я недоуменно обернулась и увидела на стене законченную и чудом уцелевшую картину. Меня словно магнитом потянуло к ней. То, что на картине изображен именно Элай номер два, не вызывало никаких сомнений. Юноша сидел на подоконнике огромного окна маминой студии. Закатный свет, льющийся сверху, рисовал мягкие тени на его лице.

Недоумение вызывали белоснежные крылья, раскинувшиеся за спиной юноши. Почему он с крыльями? Насколько я знала, мама никогда не увлекалась фантастическими сюжетами. В левом нижнем углу маминым почерком было подписано «Виктор».

— Ух ты, вот это зрение! — восхитилась я.

— Смотрите! — раздался радостный вопль девушки.

Я обернулась как раз в тот момент, когда она выуживала из-под обломков разорванный холст, с которого задорно улыбалась рыжеволосая толстушка. Тоже с крыльями.

— Я София! Меня зовут София! — радостно вопила она, указывая коротким пухлым пальцем на подпись в углу.

— Вот и славно. А я Амалия.

После знакомства мы принялись дружно разгребать завалы, надеясь отыскать подсказки внезапной амнезии натурщиков. В том, что это были именно натурщики, я не сомневалась. Ну пририсовала мама им крылья, подумаешь… Фантазия у нее всегда была буйной. А вот почему они внезапно потеряли память, в этом еще предстоит разобраться.

Видимо, мама готовила новую выставку, что-то на ангельско-демоническую тему, потому что вскоре мы обнаружили еще несколько довольно жутких портретов, на которых значилось «Хабарил», «Уфир», «Наама», «Астарта».

— Ну и страшилище, — пробормотала София, рассматривая «Хабарила». Тип с тремя головами, лишь одна из которых была человеческой, и правда не выглядел писаным красавцем.

— Зато вот эта очень даже ничего. Почему у нее крыльев нет? Она же очень красива, — задумчиво проговорила я, рассматривая «Астарту». Огненноволосая красавица с точеной фигурой и идеальным лицом парила в клубах фиолетового дыма.

— Она слишком порочна. Это же сразу видно, — авторитетно заявил Элай.

— А тебе-то откуда знать? — фыркнула я.

— И наверняка любит мертвое мясо, — согласился Виктор.

— Да ну вас, — буркнула я, отбрасывая рваный холст на пол.

— Какой симпатяга! — восхищенный вопль Софии заставил нас перевести на нее заинтересованные взгляды.

Девушка держала в руках холст, с которого на нас взирал соблазнительный органист и по совместительству любитель старых женских сумочек. За его спиной раскинулись чернильные крылья. Казалось, что даже на холсте они не пропускают свет, а поглощают его.

— Всегда завидовала людям, которые везде успевают, — только и смогла я сказать, потому что на этой картине Бастиан был не один. Прильнув к нему в отнюдь недвусмысленном объятии, красовалась… я собственной персоной. За моей спиной были пририсованы довольно странные крылья: одно — белое, другое — черное.

— Ты его знаешь? — спросил Элай.

— Встречались, — обтекаемо ответила я, жадно рассматривая картину.

— Отлично! Тогда он сможет нам помочь! — радостно выпалил Виктор. — Вдруг он знает нас?

— А тут написано, что ты предназначена этому красавцу. Везет же некоторым! — с завистью в голосе произнесла София, рассматривая картину с обратной стороны.

— Что за бред? — Я выхватила у Софии холст.

На обороте тонкой вязью было выведено:

«Сойдутся пути, предначертано так.

Вместе им быть суждено.

Но пепел и кровь та любовь породит.

Слушай лишь сердце свое».

Картина именовалась «Амалия и Бастиан». Я несколько раз перечитала четверостишие, обвела взглядом присутствующих и громко расхохоталась.

Троица внимательно смотрела на меня. Никто из них даже не улыбнулся. А меня разобрал такой смех, что я еще долго не могла остановиться. Наконец, отсмеявшись, вытерла выступившие слезы и сказала:

— Ладно-ладно, розыгрыш удался. Мама, папа, выходите! Я действительно во все это поверила, — громко сказала я, обводя взглядом потолок и стены и пытаясь обнаружить скрытые камеры и микрофоны. Ничего не найдя, обратилась к недоуменно смотревшим на меня парням и девушке: — Где вы спрятали камеры?

Тут я вспомнила, что обнаруженные склеротики были обнажены, и решила выскочить за двери студии. Наверняка там уже собралась съемочная группа. Сейчас мы все дружно посмеемся, а потом доверчивую дурочку Амалию покажут по местному ТВ.

Ну и родители! Вот это фантазия! Но как им удалось подговорить Бастиана, чтобы он задержал меня? А розыгрыш-то получился масштабным! Зачем только было громить квартиру, магазин и студию ради меня? Придумали бы что-нибудь попроще.

Странное дело, за дверью студии никого не оказалось. Фонарь над лестницей меланхолично покачивался в сером утреннем свете. За мной следом вышел Элай.

— Где съемочная группа? Говори! — потребовала я нервно.

— Кто? — он с непониманием смотрел на меня.

— Это ведь розыгрыш, да? Дурацкий телевизионный розыгрыш! А вы актеры, которых специально наняли родители, чтобы подшутить надо мной, я права?

Больше всего я ждала, что Элай подтвердит мои догадки, но он отрицательно помотал пепельной головой.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты запуталась и напугана, мы тоже. Но мы должны выяснить, почему потеряли память, и что случилось с твоими родителями.

Я заглянула в ласково смотревшие карие глаза и подумала, что либо передо мной гениальный актер, играющий свою роль до последнего, либо я и правда оказалась в центре какой-то сомнительной истории. Вот только кому понадобилось впутывать в нее меня?

Я вздохнула и потерла ноющие виски.

— Нам всем нужно отдохнуть и перекусить. А Софии нужна одежда. Найдем какую-нибудь гостиницу, где нам смогут дать номера без паспортов.

— Ответ придет с рассветом, — убежденно сказал Элай.

— Тогда лучше бы ему поторопиться.

Решив, что вряд ли нам удастся найти работающий в столь ранний час магазин одежды, мы отправились на поиски гостиницы. София отчаянно лязгала зубами от холода, хотя Элай отдал ей свою куртку, а Виктор обувь. Я знала несколько небольших хостелов, где мы могли бы получить ночлег за умеренную плату, не раскрывая свои настоящие имена.

Во мне вдруг проснулась осторожность. Если все происходящее не розыгрыш, а родителей действительно кто-то похитил, я должна, что называется, залечь на дно и попытаться самой разыскать их. К тому же у меня есть ключ, который точно что-то открывает. Знать бы только, что именно.

Предаваясь не самым веселым мыслям, я бодро двигалась по тихим улочкам. Потерявшая память троица, тихо переговариваясь, плелась следом.

— Ами, смотри! — голос Элая вывел меня из задумчивости. Парень указывал на неброскую вывеску с хрустальным шаром.

Вывеска гласила: «Гадалка». Ниже стояла маленькая приписка: «Расскажу то, о чем вы не знали».

— Давайте зайдем! — воодушевленно выпалил Виктор. — А вдруг она действительно поможет нам вспомнить?

София горячо поддержала парней, хотя и выбивала зубами дробь. Я принялась возражать, потому что идти к гадалке, когда твоих родителей похитили, а квартиру разгромили, попахивало сумасбродством, а я всегда считала себя здравомыслящим человеком. Ну чем нам сможет помочь гадалка? Это же шарлатанство чистой воды! Но троица принялась так рьяно меня упрашивать, что редкие прохожие, начавшие уже появляться на улице, стали нами интересоваться. Чтобы не привлекать ненужное внимание, я прошипела: «Ладно!» и скользнула в стеклянную дверь. Пусть сами убедятся, что гадалка нам ничем не поможет.

Звякнул колокольчик, возвещая о нашем прибытии. Маленькое пыльное помещение было завалено различной магической атрибутикой: хрустальные шары всевозможных размеров в ряд стояли на большом старинном шкафу, множество свечей горело в опасной близости от пучков сухих трав, развешанных на стенах.

На высокой резной подставке курилась палочка благовоний, выжигая воздух из и так небольшого пространства. Выставленные на обозрение амулеты и обереги указывали на то, что гадалка в своем ремесле не брезгует любыми способами. Скелет какого-то представителя рогатых был подвешен к балке потолка.

Мы с интересом озирались по сторонам, пока из-за шторы из бусин, отделяющей основное помещение от другой комнаты, не появилась необъятных размеров гадалка. София по сравнению с ней выглядела как умирающий от истощения заморыш. Возраст гадалки угадывался с трудом. Ее объемные щеки складками, как у бульдога, спускались на колонноподобную шею. Руки с легкостью могли бы переломить строительные леса. Мощное тело женщины было упаковано в чехол — платьем этот наряд у меня язык не поворачивался назвать — темного цвета. Голову венчал темно-синий тюрбан.

— Круто, — прошептала София, рассматривая гадалку.

— Предсказательница, толковательница судеб, таролог, спиритический ментор в пятом поколении, мадам Бланш к вашим услугам, — звучно представилась та, обводя взглядом нашу компанию.

Я, не удержавшись, фыркнула.

— У вас на вывеске написано, что вы можете рассказать то, чего никто не знает, — осторожно сказал Виктор.

— Это так. — Гадалка важно кивнула и устроилась за круглым столом, накрытым кроваво-красной тканью.

— Мы потеряли память, помогите нам вспомнить хоть что-нибудь, — попросил Виктор, усаживаясь напротив мадам.

— Подойдите, — гадалка поманила Элая и Софию. Интересно, как она узнала, что без воспоминаний остались именно они?

Я скептически наблюдала за происходящим. Гадалка неторопливо зажгла три большие черные свечи, после чего перевернула руку ладонью вверх и попросила троицу вытянуть руки так же. Закрыв глаза, она вдруг забормотала на дикой смеси языков, водя другой рукой над зажженными свечами. Как выпускница филфака, я смогла разобрать лишь латынь.

После минутного бормотания гадалка поочередно взяла свечи и с каждой капнула Виктору, Элаю и Софии воском на раскрытую ладонь. Я поежилась, а вот они даже не дернулись.

Присмотревшись к узору воска на ладонях, мадам Бланш заговорила:

— Вы из далекого мира, но попали сюда по злому замыслу, против своей воли, — подбородок мадам колыхался в такт словам. — Вашей беспомощностью хотят воспользоваться, храните свой свет и сможете вернуться обратно.

— А откуда мы? Что это за далекий мир? Кто мы такие? — быстро спросила София, когда гадалка задула свечи, показывая, что ритуал закончен.

— Я вижу лишь то, что сказали мне ду́хи, — отрезала она.

— А вы не могли бы их попросить быть чуть поразговорчивей? — подала я голос, нервно постукивая ногой по полу и дожидаясь, пока представление закончится. Мысленно я прикидывала, сколько гадалка потребует за свои услуги.

— Я погадаю тебе, — ткнула в меня пальцем, напоминающим сардельку, мадам Бланш. Я поежилась, неуютно почувствовав себя под пристальным взглядом ее маленьких колючих глаз.

— Спасибо, но я не верю в эту чушь, — попыталась я отвертеться от предложения. — Сколько мы вам должны?

— Ты потеряла близких тебе людей, — не обратив внимания на мои слова, заговорила гадалка. Она веером разложила на столе колоду карт и повела над ними рукой, унизанной крупными перстнями. — Выбери две карты. — Чтобы поскорее закончить шоу, я подошла к столу и вытащила первые попавшиеся карты. — Старшие арканы: «Дьявол» и «Колесница», — задумчиво проговорила мадам, открывая карты и показывая их мне. Я пожала плечами. Мне это совершенно ни о чем не говорило. — Тебе предстоит долгий путь и выбор между добром и злом. Страсть и вожделение поджидают тебя, не поддавайся этим чувствам, не дай им завладеть тобой. Не исключено, что ты встретишь мужчину, который попытается что-то от тебя получить. Ты не должна ему это давать. Будь осторожна, не утрать себя, иначе это приведет к необратимым последствиям. Кто-то намеренно лишил тебя светлого хранителя.

— А? — непонимающе спросила я.

— Каждому человеку при рождении дается пара хранителей: светлый и темный.

— А-а-а, дьявол и ангел на каждом плече?

— Нет! — гаркнула гадалка, а я едва не подпрыгнула. — Светлый и темный хранитель. Светлый охраняет тебя от искушений и помогает сберечь внутренний свет, а темный постоянно соблазняет и обольщает, заставляя потакать своим слабостям. Своего светлого хранителя ты лишилась, поэтому стала уязвима для тьмы. Будь вдвойне осторожна.

Я кивала, едва слушая, что говорит гадалка. Во все предсказания, магию и потусторонний мир я верила не больше, чем в то, что сейчас из соседней комнаты поскачут феи верхом на единорогах.

— Ты не веришь, — заметив мой скептический взгляд, сказала гадалка.

— Простите, — развела я руками.

— Но вера придет к тебе. Ты найдешь того, кого потеряла, — задумчиво проговорила мадам Бланш.

— А где искать? — встрепенулась я. — Не подскажете?

На ответ я надеялась слабо. Скорее всего, сейчас последует совет в духе «закопать на кладбище какую-нибудь гадость на восходящую луну». Но ответ меня удивил.

— Обратись в клуб «Мечта некроманта». Там собираются нужные люди… — гадалка жутковато улыбнулась и добавила: — И не только. Мэтр сможет помочь тебе. Правда, он потребует плату.

— Мэтр? Это кто-то вроде полиции? Частый сыщик? — Я мысленно пересчитала имеющуюся у меня наличность.

— Он глава магического мира этого города и в курсе всего, что происходит в его владениях, — с благоговением в голосе ответила гадалка, поглаживая складки на своем подбородке. — А те, кого ты ищешь, похищены не людьми.

— А, хорошо, конечно, — улыбнулась я до хруста в челюсти, медленно отступая к двери. Все ясно как день — передо мной чокнутая дамочка, мнящая себя гадалкой. — Спасибо за помощь.

Я достала несколько купюр и, умоляюще взглянув на Элая, знаком показала ему отдать деньги. К ненормальной гадалке я подходить побаивалась. Но мадам замахала руками.

— Нет-нет, плату я не возьму. Мы еще увидимся, — загадочно сказала она. — Приходите в клуб сегодня ближе к полуночи. Он находится в арке напротив моста с грифонами. Просто пройдите в арку и скажите у стены слева: «Nunc aut nunquam».

— Сейчас или никогда, — вспомнила я уроки латыни. — Звучит как девиз.

— Или как обещание, — хохотнула гадалка.

***

— Ну, что скажете? — обратилась я к притихшей троице, когда мы вышли из лавки.

— Какая-то она странная, — буркнул Виктор, переступая ногами в носках по мокрой мостовой. Накрапывал мелкий дождь.

— Неужели? — фыркнула я.

— Ну да. Она могла бы и нам предложить вытащить карты.

Я закатила глаза.

— Мы должны последовать ее совету, — задумчиво проговорил Элай.

— Ты что, действительно поверил в бред с магическим клубом?

Я махнула рукой, призывая идти следом. Дождь усиливался.

— Мы не случайно оказались у мадам. И ее слова тоже имеют смысл. Посуди сама: твои родители пропали, никто ничего не видел и не слышал. В записке, которую оставила тебе мама, говорится о смертных. А значит, есть и какой-то другой мир, тайный. Именно о нем и сказала гадалка. Думаю, ничего страшного не произойдет, если мы наведаемся в этот клуб. У нас все равно нет выбора.

— Вы и так заставили меня зайти к гадалке. В какой-то сомнительный клуб, полный психов, вы меня не заманите и за весь шоколад этого мира. А ты что думаешь? — обратилась я к молчавшей Софии.

— Мы пойдем, Элай прав. Случайностей не бывает.

— Вы все сумасшедшие, — буркнула я, ускоряя шаг.

Через несколько минут мы вошли в уютный холл небольшой гостиницы. Сонная девушка за стойкой, осмотрев нас меланхоличным и ко всему привыкшим взглядом, предложила четырехместный номер.

— То, что надо, — кивнула я, протягивая деньги и кладя купюру большего достоинства сверху. — Но у нас с собой нет паспортов.

Девушка понимающе хмыкнула и защелкала по клавиатуре компьютера.

— Добро пожаловать, семейство Смирновых.

Внеся в базу наши липовые данные, девушка взяла ключи от номера и позвала за собой. Мы поднялись на второй этаж. Номер оказался простым и удобным. Две двухъярусные кровати жались к противоположным стенам. В углу стоял шкаф и небольшой стол.

— Ванная комната общая на несколько номеров. Находится в конце коридора. Кухня за стеной. Там всегда есть чай и кофе. По вашей просьбе можем заказать завтрак из ближайшего кафе.

— Кстати об этом. Можно нам завтрак на четверых?

— Предпочтения?

— Три вегетарианских… хотя… давайте все без мяса, — махнула я рукой, подумав, что точно не вынесу еще одной лекции на тему «мертвого мяса».

— Без проблем, — кивнула девушка.

Мы по очереди сходили в душ, а потом и позавтракали. Каждому досталось по большой тарелке овсяной каши с фруктами, парочке тостов с джемом и чашке чая. Элай, Виктор и София были в восторге, а я мысленно пообещала себе при первой же возможности втихаря купить пару гамбургеров.

— Сейчас нам всем нужно поспать, — сказала я, когда мы вернулись в номер. — Я просто с ног валюсь. А когда проснемся, я обзвоню всех друзей и знакомых, может быть, они смогут помочь мне найти родителей.

— А потом мы отправимся в клуб, — напомнил Элай, забираясь на верхний ярус кровати.

— Сначала мы купим всем вам подходящую одежду. А потом, так и быть, сходим посмотреть, что это за место, — легко согласилась я, укладываясь внизу. Надеюсь, что друзья родителей приоткроют завесу тайны, касающуюся их исчезновения, и мне не придется болтать со стеной на латыни.

События сегодняшнего дня оказались настолько выматывающими, что, как только моя голова коснулась прохладной поверхности подушки, я моментально провалилась в сон.

Вокруг меня чернильная темнота. Мне кажется, что я ослепла и обречена на бесконечные блуждания во мраке. Я думаю, что сейчас услышу зовущих на помощь родителей, но вместо этого множество внезапно вспыхнувших свечей озаряет троноподобное кресло и сидящего в нем мужчину.

Зеленая рубашка с закатанными рукавами, обнажающими сильные руки, расстегнута на груди. Черные штаны плотно сидят на мускулистых ногах. Длинные черные волосы распущены и темной волной укрывают плечи.

Взгляд темно-зеленых глаз прожигает меня насквозь, и я чувствую, как мурашки бегут по моим рукам. Все тело покалывает от желания подойти ближе и прикоснуться к прекрасному лицу сидящего в кресле мужчины.

Ноги против воли несут меня к нему. Это ведь всего лишь сон. Ничего страшного не случится, если я позволю себе лишнее во сне. Я двигаюсь так изящно, как никогда в реальной жизни. Это еще больше уверяет меня в том, что все происходит не на самом деле.

Тихий шелест привлекает мое внимание, я опускаю взгляд и вижу, что из одежды на мне лишь черное облегающее платье в пол из очень тонкой ткани. Длинный разрез идет почти от бедра, полностью открывая ногу. Нижнего белья на мне нет, отчего я чувствую себя совершенно голой. Странное дело, но меня это не смущает. Во сне можно все.

— Скучала? — спрашивает низкий голос с властными нотками.

Мои глаза встречаются с глазами Бастиана, и у меня перехватывает дыхание. Он резким движением обнимает меня за талию, усаживая себе на колено. Ткань платья опасно натягивается, полностью открывая бедро.

— Ни капельки, — выдыхаю я, обвивая руки вокруг его шеи.

— А мне кажется, ты меня обманываешь, — шепчет он, чуть откидывая мою голову и прокладывая дорожку легких поцелуев от уха до впадинки на горле. Одной рукой Бастиан держит меня за талию, а другой гладит бедро.

Из моей груди вырывается вздох.

— Зачем ты украл мою сумку? — спрашиваю я.

Да что же это такое! Вместо того чтобы насладиться происходящим, я задаю дурацкие вопросы!

— Так надо, Лия, — следует ответ. Губы Бастиана опускаются все ниже.

— Кому?

— Разве это важно?

Лицо Бастиана оказывается напротив моего. Взглядом темно-зеленых глаз он словно ласкает меня, в то время как его рука двигается по моей ноге все выше и выше. Когда его пальцы касаются внутренней стороны бедра, я вздрагиваю.

— Ты имеешь отношение к тому, что произошло у меня дома? — дрожащим голосом задаю я вопрос.

— Я пришел вовсе не за тем, чтобы удовлетворять твое любопытство, — отвечает он, легко кусая мою шею.

— Зачем… же… ты… пришел? — выдыхаю я после каждого слова.

— Я соскучился, — на манер большого кота почти мурлычет он мне в ухо.

— Я тоже, — неизвестно почему отвечаю я, хотя совсем недавно поклялась себе вцепиться в его лицо, если еще раз увижу. Но это сон. Во сне можно все.

Бастиан держит мое лицо свободной рукой, заставляя смотреть ему в глаза. Это сон. Всего лишь сон.

— Я сожалею, что наша последняя встреча была столь… короткой. Я хочу снова увидеть тебя. А ты хочешь этого, Лия? — произносит он мое имя, будто лаская все тело.

— Да, — моментально соглашаюсь я.

— Тогда отыщи то, что спрятано, и принеси это мне, — твердо произносит он. В темно-зеленых глазах желание и приказ.

— Что я должна отыскать? — удивленно спрашиваю я. В голове пусто, все мысли только о его руках на своем теле.

— Книгу.

— Что это за книга? — Я чуть отстраняюсь. Сон сном, но информацию нужно получить.

— Очень старая книга с серебряной саламандрой на обложке, — выдыхает он мне в губы. — Ты понимаешь?

Я же понимаю только то, что мне нужно меньше читать, раз уж книги мне теперь еще и снятся.

— Зачем она тебе?

— Всему свое время, Лия. — Бастиан притягивает меня так близко, словно хочет, чтобы мы слились, стали единым существом.

— Как мне найти тебя?

— Я сам найду тебя, когда придет время. Ты достанешь для меня книгу?

— Да, — выдыхаю я.

Он криво улыбается и впивается в мои губы властным поцелуем, словно ставя клеймо. Его губы имеют пряный привкус, и я…

— Ами, Ами! — Чья-то рука настойчиво трясла меня за плечо.

Я открыла глаза и увидела над собой перепуганное лицо Элая.

— А?

— Тебе плохо? Ты так стонала!

— Приснилось кое-что, — ответила я, садясь на кровати и стирая со лба выступившую испарину. Виктор и София еще спали, видимо, не сильно потревоженные моими криками. Я облизала губы и готова была поклясться, что чувствую на них вкус губ Бастиана.

— Видимо, что-то ужасное, — сочувственно произнес Элай.

Бросив взгляд на часы на стене, я увидела, что уже семь вечера. Оправдав столь долгий отдых чересчур насыщенной ночью накануне, я встала.

— Пожалуй, схожу в душ, — я криво улыбнулась Элаю и поплелась в ванную.

Взглянув на свое отражение, отметила незнакомый мне до сих пор блеск в глазах и припухлые губы, словно… Словно я целовалась с кем-то.

— Бред! — Я поплескала холодной водой в лицо, припомнив свой сон во всех подробностях и чувствуя, как жар заливает тело. — Это всего лишь сон. Очень яркий и приятный, навеянный невероятной притягательностью Бастиана. Но это было нереально!

Успокоив свое отражение в зеркале таким образом, я скинула одежду и встала под душ. Вода смыла наваждение и пугающие меня саму чувства. Я стояла под прохладными струями, пока в дверь не стали настойчиво стучать. Вздохнув, выключила воду и, вытираясь пушистым полотенцем, только тогда обнаружила медленно исчезающий отпечаток крупной мужской ладони на внутренней стороне бедра.

— И о чем, интересно, мечтают некроманты? — спросила я, рассматривая кирпичную стену.

Мы стояли в той самой арке, про которую говорила мадам Бланш. В темноту переулка долетал лишь слабый желтый свет фонарей, выхватывая силуэты неуверенно переминающихся рядом Элая, Виктора и Софии.

Я поморщилась. Застоявшийся воздух в тесном пространстве пах сыростью, наползавшей с протекавшего неподалеку канала.

Вы наверняка задаетесь вопросом: почему здравомыслящая девушка потащилась в сомнительный клуб, вместо того чтобы, руководствуясь трезвым рассудком, подключить к поискам друзей, знакомых и полицию? На это была одна весомая причина. Я полтора часа провисела на телефоне в гостинице, обзванивая друзей нашей семьи. Все они в один голос утверждали, что Регина и Влад уехали отдыхать и очень удивлялись, когда я задавала им вопрос о местонахождении родителей. Причем на вопрос, а куда именно они уехали, я получила самые разнообразные ответы.

Одни утверждали, что это был тур по Европе, вторые упоминали Таиланд, а третьи вообще бормотали какую-то чушь о Мерсии. А это королевство, насколько я знала из курса истории, прекратило свое существование в начале десятого века. Одним словом, творилась настоящая чертовщина.

Потерпев поражение с друзьями семьи, я решила взять дело в свои руки и отправиться в сомнительный клуб. Сказать, что я была настроена скептически, не сказать ничего. Я даже несколько раз постучала по кирпичной кладке, предположив, что здесь спрятана искусно замаскированная дверь. Вот только открывать никто не спешил.

— Уже полночь, пора, — почему-то шепотом сказал Виктор.

— Ну что, nunc aut nunquam? — неуверенно протянул Элай.

Ничего не произошло. Перед нашими глазами как была кирпичная кладка, так и осталась.

— Если надо с разбега таранить лбом стену, то я сразу пас, — хмыкнула я.

— Может, попробовать не с разбега? — робко предложила София и, не дожидаясь ответа, просто шагнула в стену.

— София! София! — заорал Виктор.

У меня вырвался изумленный возглас.

С той стороны высунулось веснушчатое щекастое лицо, и весело улыбающаяся София сказала:

— Просто идите сюда!

Она схватила меня за рукав куртки и втащила за собой. Вопреки ожиданиям, я не застряла в толстой кладке стены, а оказалась в узком коридоре, ведущем в большой зал, из которого доносились звуки тяжелой музыки. Элай и Виктор уже топтались позади меня, из-за чего в коридорчике стало совсем тесно.

— И как им удалось сделать такой хитрый вход? — спросила я. Поверить в то, что он открылся магическим образом, я никак не могла.

— Эй, новенькие, а ну проваливайте с дороги! — весело крикнул протиснувшийся сквозь кладку бородатый парень в каком-то шаманском балахоне, увешанном кореньями и засушенными листьями.

— И кто только разбалтывает пароль? — недовольно добавила идущая следом за ним девушка с кошачьими ушками. Когда она обогнала нас, я увидела, что у нее имеется еще и пушистый кошачий хвост.

— Ну и местечко, — пробормотала я и, посмотрев на своих притихших спутников, громче добавила: — Идем?

Пока мы приближались к залу, шагая по кишкообразному коридору, София и Виктор делали ставки, намереваясь узнать, настоящий ли у девушки хвост.

— Главное — постараться вести себя естественно, — бодро сказал Элай.

Я только хмыкнула в ответ.

Когда я оказалась в зале, сразу же поняла, что с выбором одежды мы прогадали. После того, как я обзвонила друзей семьи, мы совершили небольшой набег на один из недорогих магазинов одежды и остановили свой выбор на практичных вещах — джинсах, куртках, рубашках и кедах. Хотя проще было бы поискать одежду в магазине товаров для ролевиков. Так мы бы органично вписались в окружающую обстановку.

Встречались девушки и в современных вечерних платьях, но преобладали посетители, «упакованные» в парчу, балахоны и средневековые костюмы. На нас никто не обращал внимания, и я в изумлении вертела головой по сторонам, пытаясь сообразить, куда же мы попали.

Я делала ставки как раз на клуб по интересам среди увлекающихся магией и потусторонней ерундой людях, потому что помещение было заполнено то ли шаманами, то ли колдунами, то ли практикующими ведьмами.

В отличие от клубов, в которых мне довелось побывать по долгу службы журналистом, в «Мечте некроманта» пахло не табачным дымом и выпивкой, а травами и пряностями. Хотя такие ли уж безобидные травы здесь воскурялись, я бы еще поспорила.

Квадратное помещение клуба было поделено на четыре зоны. Одну из них занимала барная стойка, за которой устроились самые разномастные посетители, а роль бармена выполнял странный тип, заросший серой щетиной по самые глаза. Когда я увидела его волчьи уши и сверкнувшие желтые глаза, быстро перевела взгляд.

Мы решили разделиться, чтобы собрать информацию. Какую именно, почему-то никто из нас не уточнял. Мы просто договорились слушать и смотреть в оба. Вдруг кто-то из присутствующих узнает Элая, Виктора или Софию. С чего бы местным чудакам знать натурщиков — мы как-то не подумали.

У длинной барной стойки нашлась пара свободных мест. София и Виктор направились туда.

— Прошу вас, ведите себя прилично, ничего здесь не пейте и не дергайте ту девушку за хвост, — напутствовала я их.

Перед походом в клуб я разделила имеющуюся у меня наличность на четыре части, хотя и не была уверена, что мне хватит денег, чтобы заплатить таинственному мэтру за его услуги.

Мы с Элаем остались стоять на входе, рассматривая странное заведение. Вторая часть клуба была отведена под сцену, на которой под аккорды тяжелой музыки извивалась женщина-змея. Я протерла глаза, и посмотрела еще раз. Ничего не изменилось. Верхняя часть тела принадлежала женщине, а нижняя представляла собой змеиный хвост, поразивший меня своей толщиной. Змейка, видимо, неравнодушна к мучному.

Музыку же из электрогитары извлекал стоявший рядом с женщиной-змеей бледный юноша, кружевная рубашка которого была художественно выпачкана кровью. Когда он увидел мой ошалевший взгляд, то очаровательно улыбнулся, явив мне пару вампирских клыков. Я сглотнула.

— Клыки накладные и хвост тоже. Это всего лишь грим. Очень натуральный и дорогой, но все же грим, — бормотала я, стараясь себя успокоить.

— Ами, взгляни, — Элай кивком указал в противоположный угол. В отличие от меня, его происходящее, казалось, не напрягало.

Я как робот послушно перевела взгляд, приказывая себе ничему не удивляться, но увидела лишь мадам Бланш рядом с красивым мужчиной в старинном длинном сюртуке серого цвета. Белая рубашка подчеркивала аристократичную бледность лица. Высокие сапоги и графитовые плотно сидящие штаны завершали образ и наводили на мысль, что передо мной любитель вещей с барахолки девятнадцатого века.

Мужчина сидел на возвышении в обитом черной кожей кресле, а мадам что-то быстро говорила ему на ухо, наклонившись так, что ее необъятная грудь готова была вот-вот выскочить из низкого выреза балахона прямо на плечо сидящего.

Среди толпы странных посетителей клуба даже мадам выглядела вполне нормальной в своем цветастом балахоне, хотя понятие нормальности в этом месте приобретало иной смысл.

Я с интересом рассматривала незнакомца, отмечая его стройное телосложение, узкое лицо, прямые белые волосы и властную осанку. В руках он вертел серебряную трость с набалдашником в виде черепа какого-то животного. Но вот незнакомец, словно почувствовав мой взгляд, резко поднял голову и встретился глазами со мной. Меня словно парализовала чужая воля, заставив застыть на месте.

Мужчина резко поднялся и направился к нам, взмахом руки приказав мадам оставаться на месте. Я занервничала и, если бы не пристальный взгляд светлых глаз, приковавший меня к месту, уже бежала бы в обратную сторону.

Незнакомец решительным шагом подошел ко мне и замер, изучающе глядя на меня своими прозрачными голубыми глазами. Так выглядит лед, подсвеченный солнцем. Правда, чего-чего, а тепла от мужчины не исходило, хотя он мне и улыбнулся. Я на всякий случай растянула губы в ответной улыбке.

— Рад приветствовать новых членов нашего клуба, — приятным низким голосом сказал мужчина, отвешивая мне старомодный поклон. — Граф Натаниэль Анкастер, владелец этого заведения, к вашим услугам.

— Ух ты, прямо как в романе девятнадцатого века, — пробормотала я, заворожено уставившись на бриллиантовую булавку, что была приколота к вороту белоснежной рубашки графа.

— Мы рады всем потусторонним сущностям, магам и хранителям, — продолжал Натаниэль, сделав вид, что не услышал мой комментарий. — Правила нашего клуба просты — здесь запрещено использовать любые виды магии и магического воздействия. Это нейтральная территория для светлых и темных.

Натаниэль замолчал, я продолжала хлопать ресницами. Поняв, что молчание затягивается, он вопросительно приподнял светлую бровь, а я наконец вспомнила о хороших манерах.

— Меня зовут Амалия, а это Элай. С нами еще Виктор и София. — Я кивнула в сторону барной стойки. — Нас пригласила мадам Бланш. — Я хотела было добавить «черт знает зачем», но Элай меня перебил.

— Вы хотите сказать, что все эти люди — маги?

Натаниэль чуть приподнял уголки красиво очерченных губ в улыбке.

— Маги, колдуны, оборотни всех мастей, вампиры, друиды, нимфы, феи. Но вот хранители заглядывают к нам крайне редко. В основном ищейки темных. Вы ведь знаете, что для их призыва необходимо, чтобы человек, чью душу захватила тьма, принес кровавую жертву?

— Нет, я этого не знала и предпочла бы не знать и дальше. А вы кто? Домовой в облике эльфа? — Я нервничала и болтала ерунду.

— О нет. Я не домовой. Домовые предпочитают веселиться отдельно. Однажды оборотни устраивали здесь вечеринку, ну и перебрали немного, они, между нами, совершенно не умеют пить, — зловещим шепотом сообщил мне Натаниэль, чуть приблизившись и беря меня под руку. От графа пахло так, словно он много времени провел на морозном воздухе. — Так вот, в процессе всеобщего веселья парочку домовых затоптали и у меня были проблемы с их старшим домовиком. Но если хотите, я могу проводить и познакомить вас. Домовые как раз начинают собираться. — Он кивнул в четвертый угол, где все было представлено в миниатюре. Несколько маленьких, заросших волосами человечков, пропищав что-то, метнулись из-под моих ног в свой угол и устроились за миниатюрной барной стойкой, другие, как мячи, принялись отскакивать от стен. Я не поняла, что это означает, но решила, что, скорее всего, какой-то танец. Переведя потрясенный взгляд на владельца клуба, смогла лишь выдавить нервный смешок. Он понимающе похлопал меня по руке и совершенно серьезно продолжил: — Я некромант. А эльфов не существует.

Привычный мир рушился на глазах.

— Э-э-э, мистер Натаниэль… — начала было я, решив показать, что тоже читала старые романы, но некромант поморщился и вскинул изящную кисть.

— Меня зовут мэтр Ниэль, но вы можете звать просто Ниэль, Амалия. — Мое имя он произнес так, словно я уже стояла перед ним без одежды.

— О, прекрасно, — ответила я, не особо понимая, чего ради удостоилась такой чести. Я попыталась высвободить свою руку, но мэтр держал крепко. Я скосила глаза. Элай все так же стоял рядом, и мне стало чуточку спокойней. — Мэтр Ниэль, мадам Бланш сказала, что вы можете нам помочь.

— Все вопросы, касающиеся работы, я обсуждаю только у себя в кабинете. Мы и так мешаем вновь прибывшим.

Словно подтверждая его слова, в клуб ступила толпа хихикающих девиц в прозрачных одеждах. У каждой на спине красовалась пара невесомых сверкающих крылышек.

Одна из них, красотка с длинными сиреневыми волосами, отделившись от подруг, подошла к хозяину клуба и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала воздух рядом с его щекой.

— Натаниэль, дорогой, надеюсь, ты заказал достаточно цветочного нектара на сегодняшний вечер? — капризно спросила она. — Обещали прилететь мои родственницы из Европы.

— Конечно, заказал, Сесиль, не волнуйся. Море цветочного нектара и сушеных шмелей. Твои родственницы останутся довольны и назавтра не смогут вспомнить ничего из того, что произошло этой ночью, — усмехнулся некромант. — Все для моих прекрасных фей.

Сесиль мазнула взглядом по мне и Элаю. Меня поразили ее лиловые глаза, в которых отсутствовал зрачок.

— А ты с кем пришел, красавчик? — подошла она, покачивая бедрами, к Элаю. — В твоем роду не было фей?

— Я… я с ней! — кивнул в мою сторону Элай, у которого заметно порозовели скулы.

— Пойдем потанцуем, — фея потянула упирающегося Элая за собой на танцпол, который уже заполнили ее спутницы.

Мне совершенно не хотелось оставаться с Ниэлем наедине, и я сделала шаг, намереваясь отстоять Элая, но некромант быстро прошептал мне на ухо:

— Нельзя обижать королеву фей. Они очень злопамятны.

Решив, что не стоит злить сумасшедших, я кивнула.

— Элай, веселись, но не забывай, зачем мы пришли! — только и могла я крикнуть парню, которого шустрая фея втолкнула в хоровод из своих подданных. Решив поскорее покончить с неприятным делом, я посмотрела на хозяина клуба и спросила: — Так что вы говорили про свой кабинет?

Он улыбнулся и сделал знак следовать за ним. Мы прошли в другой конец зала, где Ниэль легко прикоснулся черепушкой на своей трости к стене. Стена чуть замерцала, и мы прошли сквозь нее, оказавшись в широком коридоре, по одной стороне которого располагались двери. Мэтр толкнул первую и пропустил меня вперед. Я осторожно вошла.

Ожидая увидеть различную некромантскую атрибутику, я осталась слегка разочарована. В кабинете был только стол, на котором царил образцовый порядок, несколько стульев, книжные полки и поставец с графинами и бокалами.

— А где же кости и повинующиеся вам мертвецы? — ехидно спросила я, устраиваясь на предложенном мне стуле. — Или некроманты больше не пачкают руки кладбищенской землей?

— Этой мой рабочий кабинет. Личные апартаменты дальше по коридору, — совершенно серьезно ответил он, подходя к поставцу с напитками. — Вина?

— Нет, спасибо. Я бы хотела сразу же перейти к делу.

Ниэль кивнул и устроился за столом напротив, поставив трость рядом. Сложив ладони вместе, он кончиками пальцев прикоснулся к подбородку и обратился в слух.

Я откашлялась, почувствовав себя слегка неуютно под пристальным взглядом голубых глаз.

— Мадам Бланш сказала, что вы можете помочь отыскать кое-что. Точнее, кое-кого. Мои родители пропали вчера ночью при весьма загадочных обстоятельствах.

— Но при чем здесь я? Поисками пропавших занимается полиция, — нахмурился Ниэль.

Я закусила губу и подумала, что даже человек, считающий себя некромантом, говорит здравые вещи.

— Вы правы, я вообще не хотела сюда приходить. Просто когда человек оказывается в безвыходном положении, он начинает верить в разную чушь.

— То есть вы не верите в магию и скрытый от смертных мир? — прищурился Ниэль.

Я пожала плечами.

— Я по натуре скептик. Хотя книги с хорошей долей вымысла люблю.

Некромант протянул ко мне руки открытыми ладонями вверх.

— Положите свои руки сверху.

— Если это один из ваших фокусов, то должна сразу предупредить, что…

— Просто положите руки, — спокойный голос с властными нотками не разрешал ослушаться.

Мысленно застонав, я, тем не менее, вложила свои руки в руки Ниэля. Он быстро сжал пальцы, не позволяя вырваться. А в следующий миг окружающий мир будто кто-то подменил. Пропали стены, пропали границы и преграды, сдерживающие человеческое зрение. Я громко вскрикнула, не веря своим глазам.